Глава 2

Мощеные улицы освещались редкими фонарями, но с каждым шагом у Кэсси усиливалось ощущение, что темнота впереди нее сгущается. Она светила вокруг себя маленьким фонариком, но ее единственными находками пока были окурки сигарет и обертки от жвачек. Это сразу напомнило ей отца, мэра города, организовавшего кампанию по очистке древних улиц. Лучше бы он очистил свой дом от тех ужасных тайн, которые скрывал ото всех!

Вздрогнув от неприятных воспоминаний, Кэсси полностью сконцентрировалась на поиске браслета. До дворца оставалось три квартала, и, чтобы избежать ненужного риска, она уже подумывала повернуть назад, как фонарик высветил пару больших мужских кроссовок. От страха сердце забилось у нее где-то в горле. Подняв фонарик дрогнувшей рукой, она высветила жесткое лицо Себастьяна Каредеса, одетого, как и она, в темный спортивный костюм.

– Что-то потеряла, Кэсси? – поинтересовался он, поднимая брови.

Раньше Кэсси и представить не могла, что когда-нибудь она предпочтет лучше встретиться ночью на улице с грабителем, чем с мужчиной, которого когда-то до безумия любила. Во власти Себастьяна было разрушить ее жизнь так, как не удалось сделать это даже ее отцу. Все, за что она так долго и упорно боролась, в каждую секунду могло рухнуть, как карточный домик.

– Я потеряла браслет, – наконец произнесла она, опуская фонарик. – Я решила попробовать его найти, вернувшись той же дорогой, по которой шла к дому.

– Ты не попрощалась, – никак не отреагировал на это объяснение Себастьян. – А я так надеялся, что наша встреча растянется хотя бы на несколько минут. Есть несколько моментов, которые я хотел бы с тобой обсудить.

Кэсси выключила фонарик, чтобы Себастьян не увидел страха на ее лице.

– Мне кажется, это не совсем удачная мысль, так как нас могут увидеть. Сам знаешь этих папарацци. Скоро ты станешь королем. Твоей репутации не пойдет на пользу, если узнают, что ты разговаривал с бывшей заключенной.

– Но сейчас-то мы одни, – возразил Себастьян. – Если хочешь, можем пойти к тебе. Уверен, там нас точно не потревожат.

Кэсси была рада, что в полумраке Себастьян не может видеть ее лица. Привести Себастьяна в квартиру, где спит Сэм? Ну уж нет!

– Нет, – поспешно сказала Кэсси. – Я имею в виду… Это будет не очень удобно. Я живу не одна.

– С мужчиной? – тут же спросил Себастьян.

– Нет.

– Так ты сейчас свободна?

Кэсси знала, что рискует открыть ему слишком много.

– Я кое с кем встречаюсь, – солгала Кэсси, пытаясь справиться со своим влечением к Себастьяну.

– Это тот самый, из-за которого ты положила конец нашим отношениям? – не справившись с горечью, резко спросил Себастьян.

– Н-нет. Другой…

Как же легко одна ложь влечет за собой другую!

– И насколько серьезны ваши отношения? – продолжал свой допрос Себастьян.

– Достаточно.

– Достаточно для того, чтобы рисковать своей свободой?

Кэсси выронила из рук фонарик. В горле у нее вдруг пересохло.

– Н-на что т-ты намекаешь?

Себастьян поднял с тротуара фонарик, включил его и направил свет ей в лицо.

– Может, пойдем ко мне и я тебе объясню? – предложил он.

Кэсси заморгала и сощурилась от света, резавшего глаза.

– Я не уверена, что нам есть о чем говорить. То есть, – поправилась она, – о чем-то, что представляет для меня интерес.

– Уверен, как раз наоборот, тебе будет чрезвычайно интересно, – сказал Себастьян и выключил фонарик. – Видишь ли, Кэсси, у меня есть кое-что твое.

«Да, у меня тоже есть кое-что твое», – усмехнулась про себя Кэсси.

– Браслет? – с надеждой спросила она. – Он у тебя?

– Во дворце.

Кэсси прикусила губу:

– Может, ты попросишь, чтобы его прислали мне по почте?

– Ты готова рискнуть потерять браслет? В любом случае я бы предпочел отдать его тебе лично в руки. По-моему, это дорогая вещь.

– Да, – кивнула Кэсси.

Сердце у нее упало, когда она поняла, что ей, судя по всему, придется вернуться с Себастьяном во дворец. В прошлом они так часто встречались тайно… Вспоминал ли, хотя бы изредка, об этих встречах Себастьян?

– Пойдем. – На локоть Кэсси легла твердая рука. – В паре кварталов отсюда во дворец можно войти, воспользовавшись боковым входом.

Они шли в молчании. У Себастьяна был какой-то план, и в этом сомневаться не приходилось. Гордым мужчинам вообще тяжело свыкнуться с отказом. А она отвергла его особенно жестоко.

Себастьян провел ее через кованые ворота, за которыми стоял его помощник. Они обменялись несколькими фразами, прежде чем молодой мужчина зашагал впереди них по длинному мраморному коридору. Его стены были увешаны портретами поколений семьи Каредес, и Кэсси, бесшумно шедшей чуть позади Себастьяна, казалось, что они все провожают ее взглядом.

Помощник открыл перед ними дверь в личную гостиную Себастьяна. Мебель в ней была современной, и, хотя самому дворцу уже было несколько столетий, эта смесь современного с прошлым создавала потрясающий эффект.

– Совсем как в старые времена, правда, Кэсси? – обратился к ней Себастьян, когда помощник закрыл за собой дверь.

– Не уверена, что я тебя понимаю… – уклончиво ответила она.

Себастьян поднял ее лицо за подбородок указательным пальцем. Это прикосновение отозвалось фейерверком по всему ее телу.

– Мы всегда встречались тайно, верно? – продолжал Себастьян, на короткий миг задержавшись взглядом на ее губах. – Не вижу причин, почему нам нужно менять традицию.

Кэсси отступила, избавляясь от его легкого, но такого волнующего прикосновения.

– Ты ведь не намекаешь на то, чтобы возобновить наш тайный роман? – отрывисто бросила она.

Себастьян пожал плечами.

– Нам было хорошо вместе, Кэс, – напомнил он, прибегнув к тому сокращенному имени, которое он выбрал для нее несколько лет назад. – Признай это.

Кэсси распрямила плечи и взглянула ему прямо в глаза:

– По-моему, Себастьян, ты кое-что упускаешь. Наша связь оборвалась шесть лет назад.

– Нет, Кассандра. Это ты положила ей конец, – заметил Себастьян, в его голосе послышалась едва различимая нотка горечи.

Кэсси еще выше подняла голову:

– Как мне обращаться к тебе сейчас? Себастьян или ваше высочество? Мне следует перед тобой раскланиваться или достаточно небольшого поклона, если мы встретимся на улице? Я что-то подзабыла. Губы Себастьяна дернулись.

– Можно ограничиться именем, – процедил он. —

По крайней мере, когда мы одни.

На этот раз поджала губы Кэсси:

– Я не собираюсь находиться с тобой наедине в будущем. Пожалуйста, верни мне мой браслет. Мне нужно домой.

– Ты забываешься, Кэсси, – напомнил он. – Так с представителями королевской семьи не говорят. Я отпущу тебя, когда мне будет угодно, но никак не наоборот.

– Да? А как ты намерен этого добиться? – насмешливо спросила Кэсси. – Запрешь меня в башне и выкинешь ключ? Уверена, я быстро сойду с ума, особенно учитывая, где мне пришлось провести последние годы. Или ты хочешь убедиться в этом лично?

Себастьян удерживал ее взгляд, и Кэсси не отводила глаза в сторону, хотя для этого ей пришлось собрать в кулак всю свою волю.

Она может противостоять Себастьяну. Она обязана это сделать.

Лицо Себастьяна приобрело презрительное выражение.

– Твой гнев неуместен, Кэсси, – бросил он. – Ты сама положила конец нашей связи, афишируя передо мной своих любовников. Если кто и имеет право на гнев, так это я.

«Он прав», – признала Кэсси. Она наговорила ему тогда чего-то несусветного, лишь бы уехать с острова.

– Да, – тихо сказала она. – Ты прав.

– К кому ты сейчас так рвешься? К одному из своих многочисленных любовников? Я не ошибусь, предположив, что ты хочешь наверстать упущенное время?

Кэсси теперь знала, что чувствует человек, наступивший на брошенные им же грабли. Ощущения, надо признать, не из приятных.

– Сейчас в моей жизни есть только один человек, который мне дорог.

Себастьян ненадолго умолк, но тишина эта давила на уши.

– Ты собираешься за него замуж? – спросил он. Кэсси снова подняла на него глаза:

– Нет. В глазах Себастьяна она прочла презрение. И хотя он не произнес этих слов вслух, она явственно их услышала: «Шлюха. Потаскуха. Убийца». Лицо Себастьяна стало бесстрастным.

– Я хочу встретиться с тобой завтра. Пообедаем здесь. И даже не думай о том, чтобы отказаться.

– Завтра я работаю в детском доме. У нас не хватает персонала. Я не могу так просто взять и уйти.

Брови Себастьяна сошлись в одну линию. Было очевидно, что после смерти отца он уже привык к тому, что его приказы выполняются беспрекословно.

– Мой личный секретарь предупредит директора детского дома, что у тебя назначена официальная встреча во дворце. А если ты откажешься…

В глазах Кэсси сверкнула ярость.

– Ты уверен, что можешь меня шантажировать?

Себастьян улыбнулся с видом превосходства:

– Если ты хочешь получить свой браслет, то да, я уверен, ты сделаешь все, что я захочу.

– Ну и подонок же ты! – с горечью бросила она ему в лицо.

– Осторожнее, Кэсси, – шелковым голосом предупредил ее Себастьян. – Не думаю, что нападение на королевскую особу зачтется тебе в хорошее поведение.

– Прошу тебя еще раз, – холодно сказала она. – Верни мне браслет.

Себастьян поднял руки вверх.

– Подойди и возьми сама, – сказал он, кивнув на левый карман своих брюк.

Сердце Кэсси пропустило удар, когда она прочла вызов в его глазах. Сделав вдох, она залезла в его карман. Дрожь прошла по ее телу, когда она почувствовала его возбуждение, но в кармане было пусто. Вытащив руку, она в бешенстве сверкнула на него взглядом.

– Попробуй в другом, – как ни в чем не бывало предложил Себастьян. – Я забыл, куда его положил.

Продолжая кипеть про себя, Кэсси сделала глубокий вдох и уже гораздо смелее залезла к нему в другой карман. Себастьян тут же опустил руку, накрывая ее своей, и Кэсси сразу почувствовала его эрекцию. Ее глаза метнулись к его лицу. Сердце у нее сразу зачастило от эротичного ощущения его возбужденной плоти, которую она чувствовала даже сквозь ткань его брюк.

– Что тебе от меня надо, Себастьян? Чтобы я упала перед тобой на колени и обслужила тебя, как шлюха, за которую ты меня и принимаешь?

Его зрачки расширились, отчего глаза стали темнее ночи.

– Заметь, никто не принуждал тебя ею становиться. Это был твой выбор. Я прекрасно знаю, какую игру ты затеяла, Кэсси. Ты ведь специально обронила браслет, верно?

Кэсси бросила на него испепеляющий взгляд:

– Разве это не походило бы на метание бисера перед свиньями?

Себастьян вытащил ее руку из своего кармана и крепко сжал.

– Должен сказать, мне нравится эта новая играв недотрогу, – протянул он, сильнее прижимаясь к ней. – Так ты только укрепляешь во мне решимость заполучить тебя.

Взгляд Кэсси упал на его губы, и, осознав его намерение, она почувствовала, как в животе у нее что-то трепыхнулось. Но вместо того чтобы попытаться вырваться из хватки Себастьяна, она прижалась к нему сама, когда его губы накрыли ее.

Его поцелуй был полон горечи. Себастьян словно наказывал ее за прошлую обиду, но Кэсси не могла на него не ответить. Ее тело словно слилось с телом Себастьяна, приходя в еще большее возбуждение. Сердце бешено колотилось у нее в груди при мысли о том, какую рискованную игру они оба затеяли.

Рука Себастьяна проникла под верх ее костюма, его теплая ладонь словно заново оценивала тяжесть ее груди без лифчика. Кэсси вздрогнула, когда он взял сосок двумя пальцами и стал легонько его пощипывать. От этой ласки Кэсси захлестнула новая волна желания.

Ее руки также отправились заново знакомиться с его телом, сдергивая с него одежду, чтобы почувствовать под своими ладонями обнаженную кожу Себастьяна, гулкие удары его сердца.

Себастьян убрал от себя ее руку и взглянул на нее горящими от желания глазами.

– Итак, для тебя, как и для меня, ничего не изменилось, – констатировал он, – несмотря на шесть лет разлуки. Ты получишь свой браслет завтра после того, как мы пообедаем.

– Это шантаж!

Себастьян ответил ей ничего не значащей улыбкой:

– Нет. Обещание.

Он заметил, как Кэсси поджала губы:

– Мне дорог мой браслет, но самоуважение я оцениваю выше. Если я пересплю с тобой, то это будет не потому, что я хочу его вернуть, а потому что я этого хочу.

Себастьян на секунду удержал ее взгляд. Признание Кэсси в том, что она по-прежнему к нему неравнодушна, подействовало как бальзам на его ущемленную ею же гордость.

– Хорошо, – сказал он и отошел к стоявшему в дальнем углу столу. Вытащив из ящика жемчужный браслет, он снова подошел к ней. Взяв правую руку Кэсси, Себастьян положил его ей на ладонь и нежно согнул каждый палец на камне. – Советую тебе починить застежку, прежде чем ты наденешь его снова.

Кэсси сглотнула. Обещание, которое светилось в глубине его глаз, снова воспламенило ее кровь.

– Если ты завтра не появишься, я сам приеду за тобой в детский дом, – удерживая ее взгляд, нарочито спокойно сказал Себастьян.

– Я приду, – сказала Кэсси, отводя глаза в сторону.

Глава 3

Маленькая ручка Сэма неожиданно ухватилась за форменное платье Кэсси, его глаза на испуганном личике стали огромными.

– Ты ведь вернешься, мам, да? Кэсси присела на корточки:

– Конечно, милый, я обязательно вернусь. Но с лица Сэма не сходило тревожное выражение.

– Тебя ведь от меня не отнимут, как раньше? Кэсси обняла его. Она всегда старалась быть с сыном честной, насколько возможно, чтобы не беспокоить его понапрасну деталями, которые ему все равно было бы сложно понять. В любом случае бессмысленно было притворяться за колючей проволокой и решетками тюрьмы Аристо, что они находятся на курорте, но Кэсси пока не собиралась посвящать Сэма в жуткую историю, из-за которой она там очутилась. Однако ей хотелось узнать, кто говорил с ним о ее прошлом и почему – ведь ему было всего пять лет! Все это время, что она работала в детском доме, мальчик всегда находился либо с ней, либо с Ангеликой.

– Сэмми, это было только один раз. Больше подобное не повторится, я обещаю, – мягко сказала Кэсси, нежно держа его за худенькие плечи. – Больше нас никогда и никто не разлучит.

Подбородок Сэма слегка задрожал, и он, по-прежнему заикаясь, произнес:

– Я слышал, как Спиро разговаривал с одной воспитательницей. Он сказал, что ты убила моего дедушку. Ты сказала, что это вышло случайно, но тебе никто не поверил.

Кэсси закусила нижнюю губу. Она-то наивно полагала, что этот разговор с сыном случится не раньше, чем через несколько лет, но садовник в детском доме стал ей пакостить сразу, как только она отвергла его приставания.

Она полюбила то, чем стала заниматься вынужденно. Кэсси уже не могла без работы. Дело было не в деньгах – эта работа не входила в категорию высокооплачиваемых. Дело было совсем в другом: впервые в жизни у нее появилась возможность чем-то помочь тем, кому действительно не повезло в жизни. Она столько драгоценных лет прожила впустую, посещая все «нужные» вечеринки, встречаясь с «нужными» людьми, превращаясь в гламурный манекен для модной одежды, произносила пустые слова – в общем, делала все, что позволило ей приобрести репутацию пустоголовой светской девицы.

Ее властный отец тем сильнее возражал против этой жизни, чем активнее она в нее вовлекалась. А тот ее несчастный день рождения… Горькая ирония всего произошедшего стала еще горше, когда она предстала перед судом: Кассандра Кириакис убила своего отца в тот день, когда сама появилась на свет, убив этим свою мать.

Кэсси крепко прижала Сэма к своей груди, вдыхая детский запах.

– Мы поговорим об этом, когда мамочка вернется и все тебе объяснит. Я скоро вернусь, мое сокровище. Просто пообедаю с одним… другом.

Сэм извернулся в ее руках, чтобы взглянуть ей в лицо:

– С кем? Я его знаю?

Кэсси покачала головой и нежно взъерошила черные волосы сына:

– Нет, ты с ним никогда не встречался. – Сердце снова сжалось от боли – ее маленький сын никогда не познакомится со своим отцом. – Он очень важный человек на Аристо, скоро станет королем.

Глаза Сэма превратились в огромные черные озера.

– Давай я дам тебе картинку, чтобы он повесил ее у себя во дворце? – предложил он. – Как ты думаешь, ему понравится?

Кэсси улыбнулась:

– Думаю, понравится.

Сэм бросился к своему маленькому столику и вернулся с рисунком, на котором были изображены собака, кошка и, если она догадалась верно, лошадь.

– Если ему понравится, я нарисую еще, и ты сможешь отдать ему рисунок в следующий раз, когда вы увидитесь, – сказал Сэм с застенчивой улыбкой.

– Хорошо! – подбодрила его Кэсси и, аккуратно сложив лист бумаги, положила в свою сумочку.

Выпрямившись, Кэсси взяла сына за руку и отвела обратно к Софи, одной из воспитательниц в детском доме.

В свете дня дворец пугал Кэсси не меньше, чем в прошлую ночь. С видом на большую часть острова, включая бухту Аполлона и порт Мессария, королевский дворец служил своеобразным ориентиром. Каждый раз, когда Кэсси видела из тюрьмы его мерцающие огни, она думала о богатстве острова. О том, как отец Себастьяна, король Эгей, задумал превратить дворец в свидетельство этого богатства, в рай на земле.

Только дойдя до впечатляющих ворот, Кэсси вспомнила, что Себастьян не дал ей никаких указаний, как она сможет войти. Проблема решилась сама собой, когда она увидела его помощника Стефаноса. Коротко переговорив о чем-то с охранниками, он провел ее во дворец в то же крыло, что и вчера, но на этот раз в гостиную с видом на строго разбитый дворцовый сад.

– Принц-регент скоро к вам присоединится, – сказал Стефанос и закрыл за собой дверь.

Кэсси прерывисто выдохнула и взглянула в сторону небольшого стола с двумя стульями, накрытого у одного из больших окон.

Дверь позади нее открылась. Повернувшись, Кэсси увидела Себастьяна. На нем были темно-серые брюки и белая рубашка с открытым воротом, рукава небрежно закатаны.

– Рад, что ты все-таки пришла, – первым заговорил Себастьян.

– Я просто решила, что детский дом не успеет подготовиться к незапланированному визиту королевской особы. К тому же это обязательно привлечет внимание прессы, к которому дети не готовы.

Себастьян, нахмурившись, подошел ближе к ней.

– Вчера, увидев тебя во дворце, я растерялся, – сообщил он.

– Ты решил, что я вышла из тюрьмы, чтобы расколошматить дворец и испортить вечер? – не сумев скрыть своей горечи, спросила Кэсси.

Себастьян посмотрел на нее долгим, изучающим взглядом:

– Нет, я думал не об этом. Просто пожалел, что мне никто не сказал о твоем освобождении.

– Да, я потеряла почти шесть лет своей жизни, – отрезала Кэсси. – Хочешь знать, каково это? Твой мир внезапно изменился. Как и ты сама. У меня такое чувство, будто я утратила свое место в жизни.

– Ты убила отца, Кэсси, – напомнил Себастьян. – Я не знаю, что толкнуло тебя на этот поступок, но законы нашей страны наказывают за убийство. Многие вообще считают, что тебе и так вынесли слишком мягкий приговор.

– Так ведь они не знали моего отца, верно? – не подумав, бросила Кэсси.

Себастьян нахмурился еще больше:

– Твой отец был всеми уважаемым человеком. Ты хочешь сказать, что люди знали его не таким, каким он был на самом деле?

Кэсси пожалела, что сказала больше, чем нужно. За все эти годы она никому не рассказывала о том, каким человеком был ее отец. Да и кто ей поверил бы? Это был секрет, ужасный секрет, с которым она жила. Стыд заставлял ее молчать. К тому же и сама она виновата в том, что большую часть жизни создавала себе репутацию избалованной и доступной девицы. Ее отец здорово играл на этом – рвал на себе волосы в отчаянии от ее поведения перед своими друзьями и коллегами.

Покопавшись в сумочке, она извлекла из нее рисунок Сэма в попытке сменить тему разговора.

– Я только что вспомнила, – произнесла она, протягивая Себастьяну лист бумаги предательски подрагивающей рукой. – Кто-то из… детей нарисовал это для тебя.

Себастьян аккуратно расправил бумагу и внимательно посмотрел на картинку, явно нарисованную детской рукой.

– Очень… мило, – наконец сказал он и посмотрел на Кэсси. – Так, значит, у этого ребенка нет родителей?

Около секунды Кэсси смотрела на него с оторопелым видом:

– А-а… Да… Он…

– Мальчик?

– Да.

– И сирота. – Себастьян взглянул на картинку. Его брови сошлись вместе, когда он вперил в нее острый взгляд. – Сколько ему лет?

Кэсси показалось, что взгляд Себастьяна проник ей в душу.

– Ему пять или около того, – пробормотала она, отводя глаза в сторону.

– Такой кроха и уже один в этом мире, – с искренним сочувствием в голосе произнес Себастьян. – Ты что-нибудь о нем знаешь? Откуда он? Кто были его родители?

Кэсси никак не ожидала, что, отдав рисунок Сэма, она выкопает себе новую яму, в которую проваливалась все глубже с каждым новым вопросом Себастьяна.

– Кэсси?

Она убрала с лица прядь волос. Сердце гулко билось у нее в груди.

– Я не знаю всех подробностей о жизни каждого ребенка.

Себастьян аккуратно положил картинку на полку.

– Я очень тронут тем, что одинокий малыш потратил время, чтобы нарисовать это специально для меня, – сказал он. – Мне тяжело представить, каково приходится маленькому мальчику, которому не к кому обратиться за советом или помощью.

«Именно так», – молча согласилась Кэсси.

– Я бы хотел познакомиться с этим ребенком, – неожиданно сказал Себастьян. – Хочу лично выразить ему свою благодарность.

Кэсси посмотрела на него в молчаливом ужасе. Рот у нее несколько раз открылся и закрылся, как у рыбы, выброшенной на берег.

– Я не уверена, что это можно организовать, – наконец промямлила она.

Себастьян вскинул брови:

– Не вижу никаких причин, почему это нельзя устроить. В конце концов, я вхожу в совет попечителей детского дома от королевской семьи. По-моему, будет правильно, если я окажу детскому дому не только финансовую поддержку, но и моральную.

– Да, но, оказав внимание только одному ребенку, ты обидишь остальных, – сказала Кэсси, радуясь про себя, что нашла правдоподобную отговорку. – Твоего внимания жаждет не только этот мальчик. Ты сделаешь только хуже для других, если окажешь предпочтение кому-то одному.

Себастьян не отводил взгляда от ее лица.

– А если я приглашу всех детей на какой-нибудь детский праздник во дворец? – предложил он. – Тогда никто из них не почувствует, что его обделили вниманием.

– Э-э… я… – снова начала заикаться Кэсси.

– Должен признаться, что вчера я уже поговорил на эту тему с моим секретарем.

– Ты думаешь, что это такая уж хорошая мысль? – наконец выдавила она из себя. – Дети не привыкли к роскоши дворца. К тому же этот запутанный протокол, который не сразу может выучить даже взрослый…

– Таковы были порядки, установленные моим отцом, – спокойно сказал Себастьян. – В общем, нам есть что обсудить за ланчем, – подытожил он, отодвигая для нее стул. – Садись.

– Спасибо, – искренне поблагодарила его Кэсси, не доверяя своим ногам.

Она смотрела, как он садится напротив, а затем почувствовала, как его ноги задели ее. Кэсси сделала быстрый неровный вдох и убрала ноги под свой стул.

Себастьян позвонил в колокольчик, и спустя несколько секунд помощник вкатил тележку, уставленную несколькими блюдами, водой со льдом и бутылкой охлажденного белого вина.

Кэсси сидела как на иголках, пока помощник открывал бутылку и раскладывал еду по тарелкам.

– Не желаете вина, мисс Кириакис?

– Нет, спасибо. Я выпью воды.

– Спасибо, Стефанос, – поблагодарил своего помощника Себастьян, когда тот налил ему вина, а Кэсси воды. – Утвердили дату на проведение того мероприятия, которое мы вчера обсуждали?

– Да, ваше высочество. – Стефанос положил на стол листок бумаги. – Внесены изменения в ваш ежедневник.

Себастьян кинул быстрый взгляд на листок и засунул его в нагрудный карман рубашки.

– Ты отлично справился, – похвалил он своего помощника.

Стефанос поклонился и вышел. Себастьян взял бокал вина, повертел его в руках и поднял взгляд на Кэсси.

– Ты больше не пьешь вино? – поинтересовался он.

Кэсси смотрела на маленькие капли на хрустале и думала, что она больше никогда не сможет смотреть на алкогольные напитки, не испытывая при этом стыда. Под действием алкоголя она совершала в прошлом такие поступки, которые ни за что бы не совершила трезвой. Например, не встречалась бы с людьми, среди которых оказался Себастьян. Она всегда становилась душой компании после нескольких бокалов спиртного – много смеялась, шутила, по мере того как с каждым новым бокалом ее личные проблемы становились все менее существенными. Ради этого она даже мирилась с головной болью, мучившей ее на следующее утро.

– Тюрьма отучила меня от алкоголя, – на удивление спокойно сказала она. – Я уже давно не пью.

– Рад это слышать. Я тоже пью меньше, чем в молодости. Похоже, мы оба повзрослели, верно? Мне достаточно бокала вина за ланчем или ужином.

– С кем из нашей прошлой компании ты видишься? – спросила Кэсси, когда они принялись за восхитительный греческий салат.

– Из той своры шалопаев? – переспросил Себастьян с тенью прежней бесшабашной улыбки.

Кэсси кивнула, вспоминая бездельников, с кем она водила знакомство шесть лет назад.

– Да, иногда я с ними вижусь по делам, – сказал Себастьян и улыбнулся. – За исключением разве что Одессы Цулис. Слышал, что она вышла замуж за какого-то техасского миллиардера.

Кэсси почувствовала, как ее губ коснулась слабая улыбка.

– Насколько я помню, она всегда хотела подцепить богатого мужа.

– Да, – с легким смехом согласился Себастьян. – С ней было весело и интересно. Мне она нравилась. Она, что называется, из тех, у кого душа на распашку.

– В отличие от меня.

Кэсси сама не знала, что побудило ее так сказать.

Она отвела глаза в сторону, избегая неожиданно ставшего острым и пронзительным взгляда Себастьяна.

– Расскажи мне об этом, Кэсси, – с мягкой настойчивостью в голосе сказал Себастьян. – Расскажи мне, что произошло в ту ночь.

Кэсси смотрела в свою тарелку. Почему Себастьян продолжает ворошить прошлое? К чему сожалеть о том, чего уже не вернуть? Она ничего не может изменить – вот что главное.

– Я бы предпочла об этом не говорить, – сказала она и положила вилку.

– Вы спорили или это что-то другое? – продолжал настаивать Себастьян.

– Что-то другое, – скривила губы Кэсси. – Я попросила тебя оставить этот разговор, Себастьян. Все уже в прошлом. Не хочу ничего вспоминать.

– Должно быть, ты испытала колоссальный стресс, когда тебя упекли в камеру, – словно не слыша ее, сказал Себастьян.

– Не помню, чтобы я видела тебя среди желающих оказать мне хотя бы моральную поддержку, – презрительно бросила Кэсси.

Лицо Себастьяна потемнело.

– А ты бы приняла ее? Ты же сама велела мне больше никогда не напоминать тебе о своем существовании! После того как ты… прекратила наш роман, я несколько месяцев провел за границей. Честно говоря, я понятия не имел о том, что произошло, а так как никто из моей семьи не знал о нашей связи, мне никто не счел нужным ничего сообщить. Когда я вернулся, отец уже велел Лиззи вычеркнуть тебя из списка ее подруг и на всякий случай от правил учиться в Париж, не дав ей даже опомниться.

– Но, вернувшись, ты позволил мне гнить в тюрьме, – с горечью заметила Кэсси.

– Ошибаешься, – с нажимом произнес Себастьян. – Кэсси, почему ты не хочешь взглянуть на ту ситуацию моими глазами?

Кэсси встала из-за стола, с такой силой отодвинув стул, что вино из его бокала вылилось на безупречно белую скатерть.

– Почему же? Я отлично вижу ситуацию и твоими глазами, – саркастически заметила она. – Несколько месяцев назад я была одной из безымянных, упрятанных в тюрьму личностей. Некто из твоего прошлого, о ком ты даже не осмеливался думать, не говоря уже о том, чтобы выступить на защиту этого человека. Теперь ты обнаруживаешь, что я работаю – в смысле отбываю наказание – в детском доме. И ты вдруг вспомнил, что входишь в совет его попечителей, поэтому и решил оказать ему помощь, по ходу дела надеясь умилостивить меня, чтобы я молчала о нашей тайной связи. Ведь главное для тебя – не запятнать свою репутацию!

– Мне плевать на мою репутацию! – прорычал Себастьян, и глаза его полыхнули темным огнем гнева. – Меня волнует только моя семья. Я обязан поступать так, как ожидают от будущего короля.

– Так вот почему мы обедаем там, где нас никто не может видеть, да? – усмехнулась Кэсси. – Чтобы не запятнать честь семьи…

Морщины не сходили со лба Себастьяна.

– Я думал о твоей безопасности. Я говорил тебе вчера: очень многие считают, что ты должна была получить пожизненный срок.

– Именно такое же впечатление создалось и у меня, – сказала Кэсси, близкая к тому, чтобы расплакаться. Впервые за все эти годы. – Ты думаешь, я могу об этом забыть? Или кто-нибудь когда-нибудь забудет, что я убила своего отца? Я вижу, как люди на меня смотрят. Завидев меня, некоторые даже демонстративно переходят на другую сторону улицы. Не надо мне ни о чем напоминать – я уже и так достаточно наказана. Вообще ничего не говори.

Себастьян встал и подошел к ней, но Кэсси шагнула назад, поднимая руку, останавливая его.

– Пожалуйста… – Еще немного – и она начнет его умолять. Кэсси ненавидела себя за это. – Дай мне минутку. Пожалуйста.

Себастьян сжал руки в кулаки, чтобы не коснуться ее. Ему хотелось бы успокоить Кэсси, сказать, что теперь, когда она на свободе, все постепенно наладится. И еще он мог бы сказать ей, как сильно был потрясен, узнав о смерти ее отца и предъявленном ей обвинении. Он не мог поверить, что Кэс, которую он знал, могла совершить убийство. С другой стороны, он также не знал, что любимая женщина способна на хладнокровное предательство, о котором она сообщила ему за день до смерти ее отца. Тогда, покинув его спальню, она прямехонько отправилась в постель к одному из своих многочисленных любовников! У Себастьяна до сих пор сводило живот при мысли об этом. Она оказалась не той девушкой, в которую он влюбился. Позже он понял, что ту девушку придумал себе сам. Он был влюбленным слепцом и потому не разглядел ее сущности.

Кассандра Кириакис пять лет провела в тюрьме, а последние одиннадцать месяцев выполняла принудительные работы – такой опыт изменит любого человека, и хорошо, если в лучшую сторону. В любом случае дни, когда она могла проматывать деньги своего отца, канули в прошлое. Особняк был продан, а вырученные деньги поделены между отдаленными родственниками.

Фактически Кэсси осталась и без дома, и без средств к существованию.

Глава 4

Взяв себя в руки, Кэсси снова села за стол, словно ничего не произошло. – Помнится, ты говорил, что хочешь обсудить со мной за ланчем что-то связанное с детским домом, – холодно напомнила она, с намеком взглянув на часы. Себастьян также сел за стол:

– Ты включаешься и выключаешься как лампочка, Кэсси, по своему желанию, верно?

Она отстраненно взглянула на него и промолчала.

– Проклятие, Кэсси! Хотя бы раз в жизни покажи, что ничто человеческое тебе не чуждо! – взорвался Себастьян. – Ты никого не подпускаешь к себе ближе определенной дистанции.

Кэсси с силой сжала кулаки и сверкнула на него взглядом:

– Что ты хочешь, чтобы я сделала, Себастьян? Рыдать, заломив руки, причитать, стенать? Тебе станет легче от этого? Чтобы ты мог считать меня неврастеничкой, в которую я превратилась под грузом вины, особой, не способной начать жить заново?

Себастьян испытующе взглянул ей в лицо, на миг задержавшись на твердо сжатых губах.

– Честно сказать, я не знаю, что мне от тебя нужно, Кэсси, – грубовато ответил он. – Хотел тебя еще раз увидеть. Убедиться, что с тобой все в порядке. – Он негромко выдохнул и добавил: – Думаю, хотел увидеть, изменилась ли ты.

Кэсси вскинула брови:

– Ну и каков вердикт?

– Сложно сказать, – сказал Себастьян. – Внешне ты как будто не особо изменилась, но что-то подсказывает мне, что изменения произошли. Внутри.

– Люди, в обязанности которым вменялось исправление моего бунтарского характера, будут рады это слышать, – невесело пошутила Кэсси.

Себастьян не отпускал ее взгляд:

– Но ты по-прежнему себе не нравишься, а, Кэсси?

– Я вполне довольна тем, кем я являюсь, – заявила она. – Как и у большинства людей, у меня есть недостатки, но совершенных людей не бывает.

– И какие у тебя недостатки?

Кэсси стала покусывать нижнюю губу.

– Мне не нравятся мои ноги, – выпалила она первое, что ей пришло в голову. – У меня ужасно некрасивые ноги.

Рот Себастьяна изогнулся в слабой улыбке.

– Напротив, моя дорогая. У тебя красивые ноги.

– Размер моей ноги мог бы быть и поменьше. Я бы хотела изящные ножки, как у моей матери. Я однажды нашла пару ее туфель, которые мне с трудом налезли на большой палец. Она была прекрасно сложена, элегантна и очень красива.

– Однажды я видел пару ее фотографий в офисе твоего отца, – сказал Себастьян. – Она и впрямь была очень мила, но ты совершенная ее копия.

Кэсси взяла бокал с водой и поднесла к губам:

– Я иногда думаю, стали бы мы подругами?.. Я хочу сказать – если бы она была жива…

– Не сомневаюсь, что между вами сложились бы близкие отношения. Ничто не сравнится с материнской любовью. Отцовская любовь тоже важна, но все-таки это другое. Отец держал нас в железном кулаке. А мама учила нас уважать других людей.

– Должно быть, она тяжело переживает смерть твоего отца, – сказала Кэсси. – Извини, что не выразила своих соболезнований раньше.

– Тебе не стоит об этом волноваться. Да, это стало для нее сильным шоком, тем более что отец умер в день ее шестидесятилетия.

– Да, я слышала об этом. – Кэсси подняла глаза на Себастьяна: – С ним случился сердечный приступ?

Себастьян сдержанно кивнул:

– Всю свою жизнь я жил с сознанием, что после его смерти стану королем. В результате я, можно сказать, сросся с чувством этого долга. Но все произошло так внезапно и так быстро…

– Да, я понимаю, – мягко сказала Кэсси.

– Но хватит пока об этом, – с улыбкой сказал Себастьян, но улыбка не коснулась его глаз. – Я хотел поговорить с тобой о детском доме. Неужели для детей-сирот не нашлось другого места, как рядом с тюрьмой?

– Пока с этим не возникало никаких проблем. К тому же в тюрьме созданы условия для женщин с малолетними детьми.

Лоб Себастьяна прорезала морщина.

– Ты хочешь сказать, что в тюрьме находятся дети, чьи матери отбывают наказание?

Кэсси не отвела взгляда в сторону:

– Да. Но это только до тех пор, пока ребенку не исполнится три года. После этого ребенка отдают в какую-нибудь семью, пока мать не закончит отбывать свой срок.

– Но разве тюрьма – место для таких ребятишек? – засомневался Себастьян.

– Любой ребенок, где бы он ни находился, чувствует себя лучше, когда с ним рядом мать. Ребенок ведь не совершал никакого преступления. Почему он не имеет права находиться с мамой?

– Именно в такой ситуации оказался мальчик, который нарисовал для меня картинку?

Кэсси опустила глаза и снова потянулась к бокалу с водой.

– Я же сказала, что не знаю подробностей жизни каждого ребенка, но вполне возможно, что его отняли у матери и не нашлось никакой семьи, которая захотела бы его временно усыновить. И нередки случаи, когда родственники отказываются от таких детей, хотя бы потому, что сами бедны.

За столом наступила звенящая тишина – так, по крайней мере, казалось Кэсси. Сердце так громко колотилось у нее в груди, что она чувствовала пульсацию крови в подушечках пальцев, сжимавших бокал.

– Мне не нравится мысль, что малыши живут под одной крышей с преступницами, – заметил Себастьян. – Вряд ли подобное допустимо в мужской тюрьме.

– Почти девяносто процентов женщин осуждены за мелкие и средней тяжести преступления. В основном это наркоманки. Как правило, это несчастные женщины, жертвы тяжелого детства или детского насилия, которое они пытаются забыть разными способами.

– Ты близко знала таких женщин? – явно заинтересовавшись этой темой, спросил Себастьян.

– Невозможно с ними не познакомиться, находясь в таком ограниченном пространстве, – сказала Кэсси, думая о женщинах, с которыми подружилась, включая Ангелику. – Утрата собственного достоинства больно бьет по человеку, не говоря уже о потери свободы. Как только мой срок подойдет к концу, я уеду из Аристо.

– И чем ты собираешься заняться?

– У меня не такой уж широкий выбор, – с кривоватой улыбкой ответила Кэсси. – Мало кто из работодателей желает иметь дело с бывшими заключенными. Но я бы хотела пойти учиться. Я валяла дурака в школе, но сейчас хотела бы получить хотя бы свидетельство об окончании средней школы. После этого… Кто знает? Лишь бы работа обеспечивала деньгами, чтобы нас… меня прокормить.

– Говорят, что твой отец тебе ничего не оставил?

Кэсси хмыкнула:

– Верно. Смешно, правда? Он оставил все каким-то дальним кузенам. Как будто предчувствовал, что я столкну его в ту ночь с лестницы.

– Что тогда произошло, Кэсси? – снова спросил Себастьян, внимательно глядя на нее.

Кэсси опустила глаза.

– Мы спорили, – ровным голосом, лишенным каких-либо эмоций, сказала она. – Сейчас я уже и не вспомню, о чем шел спор, – у меня в голове все перепуталось. Он кричал на меня, я – на него, а потом… – Кэсси крепко закрыла глаза, чтобы обрести самообладание. Открыв глаза, она спокойно продолжила, словно обсуждая прогноз погоды на выходные: – Потом вдруг оказалось, что он лежит на полу у основания лестницы. И вот тогда я запаниковала. Попыталась поднять его. Я думала, что он притворяется, чтобы меня испугать, но… – она сглотнула, – но он ни на что не реагировал.

– А кто вызвал полицию?

– Я.

– И они сразу тебя арестовали?

– Нет. – Кэсси покачала головой. – По предварительной версии, смерть наступила в результате несчастного случая, но спустя несколько недель появился свидетель – наш сосед, который сообщил, что слышал, как мы спорили в тот вечер. И после этого все закрутилось. Не прошло и нескольких часов, как на меня уже надели наручники. Я признала себя виновной в убийстве на следующий день.

«Потому что устала давать показания в полиции. К тому же по лицам людей я поняла, что они меня уже приговорили и не поверят ни одному моему слову, – добавила она про себя. – Против меня выступили влиятельные друзья отца. У меня не было шансов оправдаться».

– Те дни для тебя, должно быть, превратились в кошмар, – произнес Себастьян, голос его звучал глухо. – Пережить такое в восемнадцать лет…

– Как ты верно заметил – «пережить»… Теперь все в прошлом. Мой отец был большой шишкой. Такое не должно оставаться безнаказанным. Всем был нужен козел отпущения. Что ж, они получили свою козу.

– Что ты хочешь сказать? Что тебя вынудили признаться в преступлении, которого ты не совершала? – нахмурился Себастьян.

«Вот и шанс, – подумала про себя Кэсси. – Рассказать ему, как все было!» Кэсси даже открыла рот, но слова не шли с губ. Если она расскажет Себастьяну про отца, ей придется выложить и про Сэма. А что, если Каредесы решат, что она недостаточно хороша для того, чтобы быть матерью незаконнорожденного сына будущего короля? Сэма однажды вырвали у нее из рук, когда он был еще малышом. Он может не пережить, если подобное произойдет еще раз. Да и она сама не переживет повторной разлуки с сыном.

– Кэсси?

– Нет, – сказала она, глядя куда-то в район левого плеча Себастьяна. – Нет, меня не принуждали. Чистосердечное признание уменьшало мой срок.

– У тебя был хороший адвокат?

Кэсси вспомнила мерзкого субъекта, которого ей назначили в защитники. Все те изматывающие недели, что тянулось разбирательство, он смотрел на нее так, словно она находилась перед ним нагишом. Его маленькие змеиные глазки ощупывали ее тело, каждый раз напоминая ей последнюю ссору с отцом, и по одной лишь этой причине Кэсси была готова согласиться с любым наказанием, только бы не находиться с ним.

– У меня был адвокат, – ровно сказала она. – Не знаю, насколько он был хорош в своем деле, но просители не в том положении, чтобы выбирать.

Себастьян снова почувствовал острый укол вины. Он понимал, что Кэсси о многом умалчивает. Судя по всему, адвокат ей достался неважный, раз она была осуждена в таком юном возрасте. Может, ей стоило вообще обойтись без адвоката? Может быть, тогда ей бы удалось убедить всех, что смерть ее отца действительно наступила в результате несчастного случая?

Однако затем Себастьян вспомнил ходившие про Тео Кириакиса слухи. О том, в какое безысходное отчаяние он впал от того, что его единственная дочь ступила на путь порока, злоупотребляя спиртным и наркотиками. Себастьян знал, что Кэсси выпивает, но он ни разу не видел, чтобы она принимала наркотики. Конечно, это не означало, что она их не принимает. Наркоманы, как известно, могут длительное время скрывать свою пагубную привычку. Она могла принимать любые наркотики, когда он был не с ней. Да и их встречи не бывали продолжительными…

Себастьян никогда и ни с кем не обсуждал Тео Кириакиса, но ему часто казалось, что отец Кэсси говорит как-то уж слишком складно и красиво. А его завещание только укрепило подозрение, что тут явно не все ладно. К примеру, если Тео был таким любящим, заботливым отцом, то почему, по словам Кэсси, он вдруг переписал завещание, словно предчувствуя свою смерть от руки своей дочери? В этом было что-то непонятное…

– Как теперь у тебя с деньгами? – спросил Себастьян.

– Все хорошо. Все, что мне нужно, у меня есть.

Себастьян не был в этом уверен. К тому же Кэсси вела себя в его обществе как-то странно. Например, она то и дело отводила глаза в сторону и начинала покусывать нижнюю губу. Впрочем, может быть, дело было не в нем, а в самой Кэсси? Тюрьма могла научить ее проявлять осторожность в общении с людьми.

Кэсси посмотрела на часы и встала:

– Мне надо идти. Мой обед заканчивается.

Себастьян успел положить руку ей на плечо до того, как она подхватила сумку с пола.

– Нет, Кэсси. Я еще не закончил наш разговор.

Кэсси опустила глаза на смуглые пальцы на своем плече и не смогла удержаться от дрожи. Благодаря этим рукам она многое узнала о страсти. Эти руки не оставили неисследованным ни одного участка ее тела. И почти все страшные годы в тюрьме она мечтала о том, чтобы Себастьян снова ее коснулся.

– Посмотри на меня, Кэсси, – сказал он, нарушая оглушающую тишину.

Кэсси сглотнула и медленно подняла голову:

– Мне правда нужно идти, Себастьян. Некоторые из детей спят после обеда, но до этого я всегда им что-нибудь читаю…

– Мой секретарь передал директору, чтобы тебя не ждали раньше трех.

– У тебя нет никакого права решать за меня, – заявила Кэсси, пытаясь высвободиться из его хватки.

Ее охватила легкая паника, стоило ей представить в окне встревоженное лицо ждущего ее сына. Она даже представила себе лужицу на полу и его мокрые штанишки, отчего Сэм еще больше расстроится – он всегда очень расстраивался, если не успевал добежать до туалета в моменты сильного стресса.

– Стоит ли так сильно переживать? – удерживая ее руку, спросил Себастьян. – Неужели ты не заслужила пары часов только для себя?

Кэсси попробовала расцепить его пальцы, но Себастьян положил другую руку поверх ее. Те минимальные шансы освободиться, что у нее были, превратились в ноль. Кэсси судорожно сглотнула и встретилась с ним взглядом. Темные глаза Себастьяна были прикованы к ее губам. Его хватка из сильной и удерживающей превратилась в нежное, чувственное прикосновение. Сердце забилось быстро и сильно, воспламеняя кровь. В голове у нее вдруг стало пусто, ноги перестали ее держать, а дыхание участилось и стало прерывистым, когда ее лица коснулось теплое дыхание Себастьяна, наклонившего к ней голову.

Первое прикосновение его губ было легким, почти нерешительным. Кэсси даже подумала, не привиделось ли ей. Второй поцелуй был более настойчивым, в нем уже ощущалась сдерживаемая пока страсть. Третий поцелуй обжег ей губы пламенем неистового желания, потрясшего Кэсси до глубины души. Она открыла губы под ищущим скольжением его языка. Поцелуй стал еще более жадным и требовательным, и Кэсси начала терять ощущение реальности под наплывом охвативших ее чувств. Как прекрасно снова оказаться в объятиях Себастьяна, чувствовать его руки на своем теле! Кэсси ощущала, как твердеет его плоть.

Руки Себастьяна переместились с ее талии на ягодицы, притягивая ее еще ближе. Самая сильная потребность живых существ для человека значила к тому же и необыкновенное наслаждение, но только Себастьян мог утолить ее жажду. Сама мысль о том, чтобы отдаться другому мужчине, была для Кэсси чуть ли не кощунственной с самого первого раза, когда она оказалась в объятиях Себастьяна.

Наконец он оторвался от ее губ:

– Я хочу тебя, и ты будешь моей, пусть даже на одну ночь. Подумай об этом, Кэсси. Одна ночь, которую мы оба будем помнить, пока живы.

– Это невозможно, Себастьян, – глухо прошептала она. – Ты сам это знаешь. Между нами и раньше лежала пропасть. Теперь нас разделяет галактика.

– Мой ум с тобой согласен, но тело возражает. Как тебе это удается, Кэсси? Как тебе удалось меня околдовать?

– Пожалуйста, не усложняй все больше, чем уже и так есть, – попросила его Кэсси. – Пожалуйста, дай мне уйти, Себастьян, пока мы не совершили то, о чем не только будем помнить всю жизнь, но еще и сожалеть.

Себастьян взял ее лицо в свои ладони:

– Об этом никто не будет знать, кроме нас. Я хочу тебя, Кэс. Увидев тебя вчера, я понял, что мне не будет покоя, пока ты не будешь мне принадлежать. А после поцелуя… Он подтвердил, что ты разделяешь мои чувства.

– Себастьян… – Кэсси старалась, чтобы ее голос звучал убедительно, но она не была уверена, что ей это удалось. – Людям всегда чего-то не хватает в жизни, но это не значит, что они могут удовлетворить все свои желания. То же самое в нашем случае. Ты принц-регент Аристо, в то время как я… Все знают, кто я.

– Я говорю только о настоящем, не о будущем. Я не могу предложить тебе выйти за меня замуж, ты это знаешь. Я предлагаю тебе роман, чтобы удовлетворить потребности наших тел, вот и все.

Кэсси вынырнула из кольца его рук и отошла от Себастьяна, увеличивая между ними расстояние.

– Это безумие. – Она поежилась, словно ей вдруг стало холодно. – В прошлом мы также встречались тайно, но над нами всегда висела угроза разоблачения. Сейчас все гораздо сложнее. Теперь за каждым твоим шагом наблюдают. Папарацци преследуют тебя повсюду. Охранников, что тебя окружают, всегда можно подкупить. Твоя жизнь тебе уже не принадлежит.

– И тем не менее я могу скрыть подробности своей личной жизни от общественности, – возразил Себастьян. – Я лично выбирал свое ближайшее окружение. Я уверен в лояльности этих людей.

– Но то, что ты предлагаешь… Это всего лишь секс. – Кэсси почувствовала раздражение. – Ты хоть понимаешь, какие чувства я испытываю?

Себастьян смерил ее ироничным взглядом:

– Ты заговорила о чувствах? Так ли это? Что же случилось с девушкой, которая хотела весело проводить время без всяких обязательств?

«Такой девушки никогда не существовало», – подумала Кэсси, жалея, что не может произнести эти слова вслух. Она создала для всех такой образ, чтобы скрыть за ним истинную Кэсси Кириакис. Кто бы захотел иметь с ней дело, если даже ее отец, единственный ее родственник, не мог смотреть на нее без ненависти и отвращения, когда они оставались вдвоем?

– Сейчас все изменилось, – ответила Кэсси, прилагая усилия, чтобы ее голос не дрогнул. – У меня была куча времени, чтобы подумать над тем, в чем я ошибалась. Я больше не хочу повторять своих прежних ошибок.

Себастьян взглянул на нее, сузив глаза.

– То есть ты считаешь нашу прошлую связь ошибкой? – осведомился он.

Кэсси подумала о своем маленьком сыне. Их сыне. Как она могла сожалеть о том единственно ценном, что появилось в ее жизни в результате их короткого и тайного романа? Сэм значил для нее все. Она жила ради него.

– Нет, – выдохнула она. – Я вступила в связь с тобой с широко раскрытыми глазами.

– Не говоря уже про ноги? Кэсси отшатнулась, словно Себастьян ее ударил.

– Прошу прощения?

– Да ладно тебе, Кэсси, – насмешливо сказал он. – Ты вовсе не была стыдливой девственницей, когда стала делить со мной постель.

Кэсси стиснула зубы, чтобы совладать с гневом:

– По-моему, так говорить – по меньшей мере лицемерно с твоей стороны. Я так же не стала твоей первой женщиной.

– Но именно ты решила, что есть мужчины поопытнее меня, – резким, как бритва, голосом произнес Себастьян. – Ты хоть сама помнишь, сколько у тебя было любовников? Если забыла, могу дать тебе список, который ты сама же мне и вручила.

Похоже, любая ложь в конечном счете оборачивалась против нее же самой. У Кэсси оставался единственный выход, чтобы не раскрывать правду, – придумывать новую ложь.

– Теперь я не особо горжусь своим прежним поведением, – сухо сказала она. – Я думала, мы оба хотели одного и того же – хорошо провести время без всяких обязательств.

– Когда все только начиналось, так оно и было, но тебе каким-то, без сомнения, колдовским способом удалось заставить меня желать большего, – с кривой полуулыбкой сказал Себастьян. – Я как раз собирался заговорить на эту тему, но ты опередила меня, заявив, что выходишь из игры.

Кэсси смотрела на Себастьяна, чувствуя, как ее сердце ухнуло куда-то вниз. Ну почему Себастьян не сказал об этом раньше? Ей было бы достаточно какого-нибудь намека! Как она могла догадаться, что он, возможно, начинает в нее влюбляться, если никогда этого не показывал? Верно, он был внимательным и страстным, но это все.

Тишина становилась все более невыносимой.

– Ты не хочешь спросить, Кэсси? – первым нарушил это молчание Себастьян.

Она стряхнула с себя охватившее ее оцепенение:

– Спросить тебя… о чем?

Себастьян сардонически изогнул губы:

– О чем женщины обычно спрашивают в подобных ситуациях?

Кэсси крепко сжала губы, пытаясь совладать с бурей бушевавших внутри ее эмоций.

– Что ж… – Она неровно вдохнула и спросила, хотя знала, что этого лучше не делать: – Ты по-прежнему испытываешь ко мне какие-то чувства?

Себастьян смотрел на нее томительно долго.

– Я не люблю тебя, – наконец сказал он. – Не принимай физическое желание за что-то более значимое. Мое желание к тебе велико, но его никак нельзя назвать возвышенным чувством. Я хочу романа с тобой лишь затем, чтобы полностью избавиться от каких-либо мыслей о тебе. Мне скоро надо приступать к своим непосредственным обязанностям по управлению государством. Все ждут, что я женюсь и что моя избранница будет достойна моего положения. Имя моей потенциальной невесты однажды уже было озвучено.

Слова Себастьяна подействовали на Кэсси как удар острого ножа. Лишь гордость заставила ее стоять прямо.

– Вот как? – как можно безразличнее бросила она. – Впрочем, это удобно. Теперь тебе не нужно тратить свое время на ухаживание, тратиться на цветы, подарки, угощение в ресторанах и прочее. Повезло.

Глаза Себастьяна превратились в два узких черных лезвия.

– Но между нами еще ничего не кончено, Кэсси, – процедил он. – Я бы ни за что не пригласил тебя, если бы не был уверен, что ты хочешь того же, что и я. Иначе вчера ты бы не ответила на мой поцелуй.

– Ну так это потому, что я уже давно ни с кем не цело… – Кэсси оборвала себя, осознав, что она и тут споткнулась о свою собственную ложь.

Глава 5

Себастьян приблизился к Кэсси вплотную и, взяв ее подбородок двумя пальцами, поднял ее голову, заставляя смотреть ему прямо в глаза.

– То есть в твоей жизни сейчас нет никакого мужчины, – задумчиво произнес он. – В чем же ты тогда успела солгать мне еще, а?

Сердце Кэсси колотилось как у птицы, пойманной в силок. Губы у нее пересохли, горло словно сжало клещами, дыхание сбилось и стало неровным.

– Только в этом.

– Да? Все-таки интересно, что ты еще можешь от меня скрывать, – не отрывая от нее пронизывающего взгляда, протянул он. – Например, где ты живешь?

Кэсси сглотнула:

– Здесь нет никакой тайны.

– Если так, то почему ты не смогла войти в дом, возле которого попросила остановиться Стефаноса вчера ночью, а скрылась в каком-то переулке?

– Я…

Себастьян понимающе улыбнулся:

– Может, ты просто испугалась, что будущему королю Аристо вдруг взбредет в голову нагрянуть к тебе в гости с неожиданным визитом?

«Еще как испугалась», – замирая от ужаса, подумала Кэсси.

– Уверена, что у тебя есть чем заняться помимо хождения по гостям к простым смертным, не говоря уже про экс-заключенных, – сказала она. – К тому же такое событие обязательно привлекло бы к себе внимание прессы. Вряд ли тебе это нужно.

Палец Себастьяна стал поглаживать ее подбородок.

– Я бы все же хотел рискнуть, – ответил Себастьян, глядя на ее рот. – Ради тебя, моя дорогая, я готов рискнуть очень многим…

Кэсси сотрясла волна дрожи.

– Не хочешь же ты сказать… – начала она. – Ты ненавидишь меня за предательство. Зачем тебе рисковать своей репутацией и доверием людей ради такой, как я?

Себастьян заправил прядь ее волос за ухо.

– Одна ночь, Кэс, – хрипло сказал он. – Подари мне только одну ночь.

Кэсси крепко зажмурилась, словно это могло помочь справиться с охватившим ее соблазном поддаться на уговоры Себастьяна.

– Себастьян…

– Открой глаза, Кэсси, – мягко, но властно велел Себастьян.

Кэсси медленно подняла ресницы. Его глаза затягивали как темный омут. К своему удивлению, она прочла в них нечто, напоминающее нежность. Словно внутри его еще жило какое-то теплое чувство к ней. Сможет ли одна ночь снова возбудить в нем те чувства, которые, как утверждал Себастьян, уже успели погаснуть? Или эта ночь лишь поможет ему навсегда вычеркнуть ее из памяти?

– Ты просишь слишком много, – пресекающимся шепотом ответила она. – Слишком, слишком много…

– Я хочу снова испытать то чувство, Кэсси, – сказал Себастьян, проводя руками по ее обнаженным рукам и беря ее за запястья. – А ты помнишь его?

– Ты одержим своей фантазией, Себастьян, – все-таки нашла в себе силы возразить Кэсси. – Мы оба изменились. Теперь мы другие люди, не те, которыми были прежде.

– Мы могли измениться, но физически все еще привлекаем друг друга. – И, не дав Кэсси опомниться, Себастьян накрыл ее губы жадным поцелуем.

Кэсси тихо всхлипнула, но настойчивый рот Себастьяна быстро заглушил этот звук, а от возбуждающих движений его языка Кэсси едва не сошла с ума. Она прижалась к его крепкому телу, обхватила за шею руками, пропуская густые волосы сквозь пальцы, возвращая ему поцелуй со страстью, которая ничем не уступала его чувству.

– Ты по-прежнему меня хочешь, – выдохнул Себастьян в ее губы, почти не отрываясь от ее рта. – Я чувствую твое желание в каждом поцелуе, который ты мне возвращаешь.

Кэсси вздрогнула, открыла затуманенные страстью глаза и, глядя на Себастьяна, произнесла:

– Я всегда тебя хотела.

– Ты придешь ко мне в следующий четверг. Я позабочусь о том, чтобы нас не потревожили. Ты сможешь остаться на всю ночь.

Кэсси опустила глаза:

– Я не смогу остаться на ночь.

Себастьян решительно поднял ее подбородок одним пальцем:

– Я пришлю за тобой машину.

– Ты меня не слушаешь, Себастьян. Я не могу с тобой остаться.

– Почему?

Кэсси закусила губу, судорожно ища убедительную причину:

– На следующий день я работаю, и мне надо быть рано утром…

– Я уже сообщил, что твое присутствие необходимо на детском празднике, который состоится на следующий день.

Глаза Кэсси в тревоге расширились.

– Праздник состоится в пятницу? В следующую пятницу?

– Да, – кивнул Себастьян.

– Я не могу остаться на ночь, – повторила Кэсси. – Мне нужно прийти в детский дом пораньше, чтобы подготовить детей.

– Ну хорошо, – наконец натянуто согласился с ее доводами Себастьян. – После нашего свидания тебя отвезут домой.

Свидания. Кэсси скривила губы при этом слове. То, что предлагал Себастьян, свиданием назвать нельзя было даже с натяжкой.

Их сын, о котором не знал Себастьян, был пропастью, их разделявшей. Если он сейчас о нем узнает, жизнь Себастьяна бесповоротно изменится.

Для этого Кэсси нужно было произнести одну фразу: «Пять лет назад у тебя родился сын».

– Мне пора, – еще раз сказала Кэсси, теребя на руке часы.

Себастьян провел пальцем по ее щеке.

– Одна неделя, – сказал он, встречаясь с ней взглядом. – Поверь мне, Кэсси, я не успокоюсь, пока ты не согласишься провести со мной хотя бы одну ночь.

– Итак, пока нет никаких новых сведений о том, где искать алмаз «Стефани»? – спросил Себастьян чуть позже, сидя на заседании королевского совета.

– Боюсь, что так, – с унылым видом признал председатель совета. – Речи об отмене коронации пока нет, но это донельзя усложняет нашу ситуацию.

У Себастьяна не было времени, чтобы выслушивать очевидное. Он знал, что именно поставлено на карту. Символ королевской власти, бесценный камень, самый большой из редких розовых алмазов, найденных на Калисте. Без него не могло быть и речи о том, чтобы признать его коронацию законной. Король Закари с Калисты также продолжал поиски камня, и, если они увенчаются успехом, он мог объявить себя правителем королевства Адамас, которое вновь объединит острова Аристо и Калиста.

Себастьяну нужно было во что бы то ни стало его опередить.

– Поиски не прекращать! – подвел итоги встречи Себастьян. – Опросите снова каждого, кто имел к короне хоть какое-нибудь отношение. Надеюсь, каждый из вас помнит о том, что все это не должно покинуть пределы дворца. Я не хочу, чтобы об этом пронюхала пресса.

Оставшись один, Себастьян позвал Стефаноса:

– Я хочу поручить тебе два дела – ты должен немедленно ими заняться. Первое, мне бы хотелось, чтобы ты помог Демитриусу составить список приглашенных детей и их воспитателей. Также хорошо бы приготовить для каждого ребенка по небольшому подарку, но чтобы он соответствовал их возрасту и полу. Я могу рассчитывать на твою помощь?

– Разумеется, ваше высочество.

– Вторая просьба заключается в том, чтобы ты для меня кое-что выяснил. Это очень деликатная проблема…

Стефанос кивнул в знак понимания.

– Мне нужно узнать адрес Кассандры Кириакис, а также когда и как долго она встречалась в последний раз с мужчиной, – твердо закончил он.

– Я немедленно этим займусь, ваше высочество.

Перебросившись с Ангеликой парой фраз, Кэсси зашла в комнату Сэма. Присев на край кровати, она молча смотрела на ангельское личико спящего сына.

Убрав с его лба прядь волос, она почему-то вспомнила про ужас первых нескольких недель, последовавших после ее заключения. Как тяжело она привыкала к постоянному наблюдению, не говоря уже про бессонные дни и ночи, наполненные страхом! И тот благословенный день спустя три месяца, когда тюремный врач вызвал ее к себе, чтобы обсудить с ней результаты анализа крови, который был проведен неделей раньше. Известие о том, что она беременна, повергло Кэсси в шок. Она не могла быть беременна! Она принимала контрацептивы с семнадцати лет. У нее не было задержки – кажется… Конечно, она быстро уставала и несколько раз ее тошнило, но это все! Стресс, смерть отца, заключение… Но в конце концов ей пришлось признать, что никакой ошибки не было. В положенный срок у нее родился Сэм. Кэсси полюбила его сразу, как только взяла на руки. Рождение сына стало для нее чудом. Как и то, что новость об этом не просочилась в прессу.

Затем ей все-таки пришлось расстаться с ребенком, но, в отличие от других заключенных женщин-матерей, ей в конце концов его вернули. Кэсси подумала о потрепанной фотографии, на которой был изображен темноволосый мальчуган – Николас, сын Ангелики. Ангелику лишили материнских прав из-за ее наркотической зависимости, и уже четыре с половиной года она не знала, жив ли ее ребенок.

Кэсси нежно поцеловала гладкий лобик Сэма.

– Больше никто и никогда не отнимет тебя у меня, – шепотом обещала она себе и ему.

Глава 6

Стефанос подал Себастьяну кофе со словами: – Ваше высочество, у меня есть информация, которую вы запросили.

Себастьян отложил газету, которую читал, и приготовился внимательно выслушать своего помощника.

– Кассандра Кириакис живет в маленькой квартирке на Парос-Лейн с бывшей наркоманкой по имени Ангелика Мантудакис. Похоже, они познакомились в тюрьме, но эта женщина была освобождена на два года раньше. В настоящее время она работает в одном из отелей горничной.

Себастьян нахмурился:

– Что касается мужчины?

Стефанос покачал головой:

– Ни о каком мужчине не известно. Однако вместе с ними также живет мальчик. Ему около пяти лет.

Себастьян выпрямился в кресле:

– Мальчик? Чей?

– Я провел небольшое расследование, в результате которого выяснилось, что пять лет назад Ангелика Мантудакис родила мальчика по имени Николас, – ответил Стефанос. – Но это все, что мне удалось узнать. Соседи в том районе живут маленькими и тесными группками, не интересуясь жизнью других, но один мужчина подтвердил, что Кассандра Кириакис каждое утро идет с мальчиком в детский дом, в группу дошкольного возраста. Сама Ангелика Мантудакис не может отводить сына, так как ей в это время уже нужно быть на работе.

Себастьян даже не сознавал, что слушает Стефаноса, затаив дыхание. Он выдохнул от облегчения и еще какого-то непонятного чувства, но какого – он сам не мог определить.

– Спасибо, Стефанос, – поблагодарил он. – Ты хорошо постарался.

– Алмаз «Стефани» все еще не найден, – продолжил Стефанос. – Его ищет команда из частного агентства, а также принц Алекс, но пока до сих пор неясно, где он может быть.

Подбородок Себастьяна напрягся от этой неутешительной новости. Он полночи пролежал без сна, задаваясь вопросом: как быть, если им все-таки не удастся найти алмаз к намеченному сроку? Он не питал иллюзий на тот счет, что это удастся держать в тайне бесконечно долго, – рано или поздно пойдут слухи о том, что алмаз «Стефани» утерян. Возможно даже, они уже потихоньку начали распространяться. Себастьян хотел бы, чтобы начало его правления было гладким. Он хотел вселить в людей уверенность, показать всем, что он, в отличие от отца, короля Эгея, не собирается принимать единоличных решений, а намерен выслушивать мнения представителей разных классов и групп. У него был план развития, наметки, что и как изменить в лучшую сторону. Сейчас же из-за пропажи алмаза все зависло.

– Пусть продолжат поиски. И попроси всех еще раз соблюдать максимальную осторожность.

– Разумеется, ваше высочество. – Последовала короткая пауза. – Я также только что общался с Демитриусом по поводу праздника для детей из детского дома. Директриса дома была счастлива узнать об этом, так как вы первый попечитель, который сделал такой щедрый жест.

Себастьян отмахнулся от комплимента:

– Они же дети! Причем абсолютно зависимые от взрослых и не имеющие никого, кто мог бы защищать их интересы. Подарить им немного радости – это самое малое, что я могу для них сделать.

– Конечно, ваше высочество, – согласился Стефанос. – И последнее. Ужин с Кассандрой Кириакис должен состояться перед праздником? Я сообщу шеф-повару.

Себастьян откинулся в кресле:

– Кроме ужина я бы хотел поехать с ней в Кионию на пикник.

Стефанос на миг поднял брови, но голос его звучал бесстрастно, когда он произнес:

– Я займусь этим немедленно.

В четверг вечером Кэсси увидела в окно, как у тротуара затормозил длинный, черный, блестящий автомобиль. Схватив свою сумочку и легкую шаль, она поспешила на улицу.

Водитель с непроницаемым выражением лица открыл перед ней дверцу с пассажирской стороны. В салоне автомобиля она столкнулась лицом к лицу с Себастьяном – он сидел на мягком кожаном сиденье напротив нее.

– Вижу, ты не хочешь опоздать на наше свидание, моя дорогая, – заметил он с приветливой улыбкой. – Рад это узнать.

Кэсси бросила на него презрительный взгляд и демонстративно отвела колени, чтобы не коснуться Себастьяна.

– Ты сделал неверные выводы, – холодно сказала она. – Я всего лишь не хотела привлекать ненужное внимание ни к себе, ни к тебе. Что обо мне начнут судачить соседи, увидев, что за мной приехал лимузин?

– Понимаю, – продолжая улыбаться, сказал Себастьян. – Не хочешь что-нибудь выпить? Я бы предложил шампанское, но ведь ты не пьешь спиртное, верно? Могу предложить на выбор апельсиновый сок или минеральную воду.

– Не откажусь от сока. Спасибо.

Приняв стакан из рук Себастьяна, Кэсси откинулась на спинку сиденья и постаралась расслабиться. Делая маленький глоток, она взглянула на него украдкой поверх бокала.

Себастьян был одет в темные брюки, темный пиджак и белую рубашку и при этом выглядел просто сногсшибательно. От одного его вида у Кэсси перехватывало дыхание. Он был гладко выбрит. Темные слегка вьющиеся волосы были еще влажными после душа. От него исходил легкий запах лимонного лосьона после бритья, и Кэсси жадно вдыхала этот дурманящий запах. Как может быть столь небрежно одетый мужчина так волновать женское сердце? Широкие плечи, крепкий торс, плоский живот, длинные мускулистые ноги и исходящая от Себастьяна аура уверенности выдавали его высокий статус и свидетельствовали об отменном здоровье.

– Как прошел день? – спросил у нее Себастьян. Улыбка его была обезоруживающей и так напоминала ей улыбку Сэма, что у Кэсси свело живот. – Ты была в детском доме?

– Да.

– Как вел себя Николас?

– Николас? – непонимающе переспросила она.

Себастьян поставил свой бокал на подлокотник сиденья:

– Сын той женщины, с которой ты делишь квартиру. Ты ведь каждый день отводишь его в садик при детском доме?

Кэсси облизнула внезапно пересохшие губы:

– А… как ты о нем узнал?

– Я попросил Стефаноса без лишнего шума провести для меня маленькое расследование.

– Вот как, – как можно безразличнее произнесла она. – Что еще ты обо мне узнал?

Себастьян снова взял бокал с подставки и повертел его в руках:

– Соседка, с которой ты делишь квартиру, из бывших заключенных, в прошлом наркоманка. Вряд ли это тот человек, с которым ты бы стала жить, приняв решение изменить свою жизнь. Или я не прав?

Кэсси вздернула подбородок:

– Ты как-то забываешь про мое собственное прошлое – почему я оказалась в тюрьме. Ангелика честная и очень милая девушка – мне редко встречались такие люди. Она заслуживает, чтобы ей дали шанс.

– То есть она завязала?

– Да, – процедила Кэсси.

– Похвально с ее стороны, учитывая, что у нее есть ребенок, – кивнул Себастьян.

Кэсси слышала в ушах оглушающий стук собственного сердца. Значит, Себастьян решил, что Сэм – сын ее подруги? Ну что ж, это уже хорошо. С по мощью Ангелики ей, может быть, удастся в течение нескольких последующих недель, до того как она сможет покинуть остров, поддерживать у Себастьяна это убеждение.

– Вы познакомились в тюрьме?

– Да.

– И ее сын был там же вместе с ней?

– Э-э… – Кэсси мысленно скрестила пальцы на удачу, готовясь произнести очередную ложь. – Да.

Себастьян некоторое время изучающе смотрел на нее.

– Та картинка, что ты мне передала на днях от одного мальчика… – начал он. – Его родители были преступниками? Или их лишили родительских прав из-за жестокого обращения с ребенком?

Кэсси потянулась к стакану с соком:

– Не совсем так. Себастьян вскинул одну бровь:

– В смысле?

– Точно не из-за жестокого обращения, – уклончиво ответила Кэсси.

– Но если я не ошибаюсь, ты сказала, что он сирота?

Кэсси чувствовала себя как на допросе. И кажется, Себастьян поймал ее на лжи – она уже забыла, что говорила ему.

– Наверное, в тот момент я просто думала о чем-то другом или перепутала его с другим ребенком, – уже скорее от отчаяния продолжала лгать Кэсси.

– А как его зовут?

Кэсси сглотнула и провела языком по сухим губам.

– А… С-сэм.

– Надеюсь встретиться с ним завтра на празднике. Я пригласил фокусника, заказал для каждого ребенка подарки, а также попросил, чтобы не было недостатка в сладостях и мороженом.

– Ты серьезно отнесся к празднику, – выдавила из себя Кэсси. – Уверена, детям понравится праздник и они запомнят его на всю жизнь.

Себастьян слегка кивнул, принимая ее благодарность:

– Более того, я решил сделать этот праздник ежегодным и хотел бы побывать в детском доме, как только мне представится такая возможность.

– Директриса будет польщена, – сказала Кэсси, но думала совсем о другом.

Ужас сковал ей сердце. Праздник и так представлял для нее значительный риск, а если Себастьян еще отправится в детский дом, то вполне возможно, что кто-нибудь да и сообщит ему, кто является матерью Сэма. Кэсси уже выстроила целое здание лжи, но поддерживать каждый кирпичик на месте становилось все сложнее.

– Ты догадалась, куда мы едем? – неожиданно сменил он тему.

Кэсси незаметно выдохнула, отвернувшись к окну, и только тогда заметила, что они выехали за пределы города. Как было известно Кэсси, здесь, в местечке Киония, на прибрежной полосе предпочитала отдыхать королевская семья Каредес. Себастьян прежде никогда ее туда не приглашал, хотя и рассказывал об уединенности виллы, вписанной в окружавшую ее природу, со сказочным видом на морской пролив, разделявший острова Аристо и Калиста.

– Мы едем в Кионию? – спросила Кэсси у Себастьяна.

– Да. Я подумал, что нам не помешает побыть немного наедине. Я попросил Стефаноса, чтобы он организовал для нас пикник. Сегодня прекрасный вечер, так что мы сможем во время ужина полюбоваться закатом.

– Это было бы замечательно, – искренне ответила Кэсси. – Я не помню, когда последний раз была на пикнике. Сэм всегда меня просит… – Кэсси резко оборвала себя, сердце у нее забилось, как у пойманного зайца.

Себастьян тотчас же вскинул на нее глаза:

– Сэм? Ты говоришь про мальчика, который нарисовал для меня картинку?

Кэсси моргнула, чувствуя пустоту в голове.

– Э-э… Сынишка Ангелики, – прохрипела она.

Брови Себастьяна изумленно поползли наверх.

– Разве его имя не Николас? Стефанос сказал, что его зовут Николас. Или он ошибся?

– Н-нет. В-все так. – Кэсси лихорадочно измышляла следующую ложь. – Сына Ангелики зовут Николас, но сам мальчик предпочитает второе имя.

– Понятно, – кивнул Себастьян. – Моя сестра Элиза также предпочитает имя Лиззи. Я сказал ей, что столкнулся с тобой, – продолжал он. – Она училась в Париже, но приезжала домой на отцовские похороны и на свадьбу Китти. Сейчас она в Австралии, работает у друга Алекса. Он бизнесмен.

– Как она поживает? – ухватилась Кэсси за возможность еще раз увести разговор от Сэма.

Когда-то она дружила с сестрой Себастьяна. Теперь уже и не вспомнить, кто из них кого подстрекал на совершение проделок, одну безумнее другой.

– Ты знаешь Лиззи, – с горьковатой улыбкой сказал Себастьян. – Она не только не пропускает ни одной вечеринкой, но еще хочет быть королевой каждого вечера. Она не очень-то горела желанием ехать в Сидней, но мы все решили, что немного пожить в реальном мире пойдет ей только на пользу. Лично я надеюсь, что она станет хотя бы немного спокойнее.

Кэсси опустила глаза:

– Когда в следующий раз будешь с ней общаться, пожалуйста, передай ей от меня привет.

Позади них остались кованые ворота подъездной аллеи, ведущей к королевской вилле. Кэсси чувствовала на себе давящий взгляд Себастьяна и лишь усилием воли заставила себя поднять голову.

– Думаю, она сама с тобой свяжется, – сказал Себастьян. – Когда отец обнаружил открытки, которые Лиззи тебе посылала, он строго-настрого запретил ей общаться с тобой. Возможно, Элиза сейчас сама сожалеет, что уступила его требованию, и только чувство вины не позволяет ей с тобой связаться. Тем не менее это не мешало ей тебя любить.

У Кэсси сжалось сердце.

– Я тоже ее любила. Люблю, – поправилась она и вдруг добавила: – У нас с ней было гораздо больше общего, чем она думала.

Взгляд Себастьяна стал острым.

– Что ты имеешь в виду?

Кэсси отвела глаза в сторону:

– У детей, чьи родители занимают высокое положение в обществе, часто много общего. К ним всегда приковано внимание прессы, и все, что они говорят или делают, может обернуться против них же самих. Думаю, нам с Лиз порядком надоело такое положение вещей и мы постарались сделать все, чтобы наша жизнь походила на жизнь обычных подростков.

– Мне тоже часто приходилось себя сдерживать. Долг и лежащая на мне ответственность уже давили на меня, еще когда был жив отец. Я чувствовал, что беситься мне осталось недолго.

Себастьян уже упоминал про девушку, которая должна была стать его женой. Скорее всего, она будет обладать всеми качествами, которых она, Кэсси, лишена, – красивая, элегантная, утонченная, с незапятнанной репутацией, хорошо образованная и чувствующая себя как рыба в воде в самых разных ситуациях и с самыми разными людьми. Без сомнения, эта идеально подходящая для роли жены Себастьяна женщина родит ему наследника, а может, даже нескольких, которые будут похожи на отца и… на Сэма.

Пикник был организован в тени деревьев, откуда открывался вид на королевскую виллу. Стол оказался накрыт белоснежной скатертью, уставлен хрустальной и серебряной посудой. В центре стояла серебряная ваза с красной розой.

«Пикник для короля», – покачала головой Кэсси. Ничего общего с одноразовой посудой, которой она пользовалась на пикниках в своем прошлом.

Запах, шедший от блюд, не смог бы оставить равнодушным даже гурмана. Вино конечно же было самого высокого качества, но Кэсси упорно отвергала алкоголь. Хотя она пробовала всего понемногу, но разнообразие блюд сделало свое дело, и скоро Кэсси не могла проглотить ни кусочка. После тюремной еды этот пикник был словно из другой реальности. Кэсси и забыла, что может существовать другая жизнь…

Себастьян налил себе немного красного вина, наблюдая за сменой эмоций на лице Кэсси. Она была молчалива во время ужина. Он смотрел, как она кладет в рот кусочки еды, как сверкают ее белые зубы, как восторженно начинают блестеть ее глаза, когда она медленно пережевывала пищу, словно хотела растянуть это удовольствие. И с приборами она обращалась как человек, привычный к этому с детства. Он встречался с женщинами, которые за время обучения в престижных школах так и не научились есть изящно и красиво – так, как это делала Кэсси.

– Наверное, тяжело расти без матери?

Когда взгляд Кэсси метнулся к нему, а затем в сторону, Себастьян понял, что произнес это вслух. До этого он успел увидеть, как в глубине ее потрясающих изумрудных глаз что-то промелькнуло, но Себастьян не сумел разгадать их выражение.

– Как можно судить о том, чего у тебя никогда не было? – Ее довольно безразличный тон не обманул Себастьяна. – У меня было несколько нянь, которые оставались со мной, когда отец был на работе. Да и игрушками я не была обделена.

– Ты не ответила на мой вопрос, Кэсси, – напомнил он.

– Наверное, здорово иметь мать, особенно когда девочка подрастает, – сказала она, рассеянно теребя край скатерти. – Я стараюсь гнать от себя эти мысли, так как многие дети растут без матерей.

– Согласен, но ты никогда не говорила на эту тему. Может, в этом есть и моя вина, и я должен был тебя об этом спросить.

Кэсси по-прежнему не могла заставить себя поднять глаза на Себастьяна.

Все ее детство ушло на то, чтобы угодить отцу, но сделать это так и не удалось. Повзрослев, она стала делать все наоборот, превратившись в бунтарку. Все воспоминания, что у нее остались от этого подросткового периода, сводились к ругани и спорам, которые для нее почти всегда заканчивались одинаково, когда отец…

– Кэсси? – ворвался в ее тревожные мысли голос Себастьяна.

Кэсси заморгала, пытаясь вспомнить, о чем шел разговор. Перед ее мысленным взором стояла картина из прошлого. Ее спальня. Отец с багровым лицом, его рот перекошен от ярости, отчетливо слышен скрип его зубов, когда он заносит над ней сжатый кулак, чтобы ударить…

Кэсси проглотила стоявший в сухом горле ком. Она упорно избегала встречаться взглядом с Себастьяном. Где-то в животе возникло ощущение тошноты, а голова вдруг закружилась, словно от нехватки кислорода.

– Кэс? – нагнулся к ней Себастьян, взял ее холодную, как лед, руку и озабоченно нахмурился. – Что с тобой? Ты вся побелела. Что-то болит?

Кэсси заставила губы изогнуться в улыбке, но у нее было ощущение, что ее лицо ей не принадлежит.

– Ничего не болит, – произнесла она, надеясь, что ее голос звучит как обычно. – Я просто пыталась вспомнить, о чем мы говорили.

Себастьян с легкой тревогой продолжал вглядываться в ее лицо:

– О чем бы ты ни думала, должно быть, эти мысли были для тебя неприятны. Это связано с твоей жизнью в тюрьме?

Кэсси откинулась на спинку стула.

– Похоже, тебе не дает покоя моя жизнь в тюрьме, – заметила она. – Или, может быть, тебя преследует какая-то эротическая фантазия, связанная с экс-заключенной?

Если Кэсси хотела таким образом отвратить его от себя, то она добилась совершенно противоположного эффекта. Себастьяна чуть не затрясло от мощного прилива желания и вызова, который Кэсси, сама того не зная, ему бросила.

Она будет ему принадлежать! И не важно, что сами они сейчас принадлежат разным мирам. Кэсси нужна ему, так как только она сможет избавить его от сексуальной неудовлетворенности и напряжения, в котором он пребывал все эти дни, как только увидел ее.

Почему все эти годы секс ни с одной женщиной не дарил ему тех ощущений, которые он испытывал с Кэсси? Он никогда не относил себя к тем романтическим дурачкам, которые считают, что в жизни должна быть только одна настоящая любовь.

Полная чушь!

И он докажет это себе собственным примером. Вполне возможно, что, переспав с Кэсси, он даже будет разочарован, так как в нем почему-то еще живы воспоминания прошлого.

Кэсси положила салфетку на стол.

– Передай мою благодарность своим поварам – еда была выше всяких похвал. И конечно, спасибо тебе, что пригласил меня. Вряд ли пикники, которые, я надеюсь, будут у меня в будущем, смогут сравниться с этим, – со слабой улыбкой сказала она.

– Вот меня-то как раз благодарить не за что, – криво улыбнулся Себастьян. – Я даже палец о палец не ударил. Я вообще ничего не умею готовить. Как насчет кофе? Шоколад и кофе ждут нас внутри. Нам лучше пойти в дом – тебе не кажется, что немного похолодало? Могу отдать тебе свой пиджак.

Где-то внизу бурлило море. Кэсси видела белые барашки на гребнях волн, превращающихся в пену, когда они разбивались о берег и скалы.

Она не успела отказаться от его предложения, как Себастьян уже встал из-за стола и накинул ей на плечи теплый пиджак. Все ее чувства сразу обострились, стоило Кэсси несколько раз вдохнуть горьковатый запах, шедший от пиджака.

В молчании они дошли до виллы. Внутри им никто не встретился, но Кэсси предположила, что Себастьян просто велел своему помощнику и персоналу не показываться им на глаза. С неожиданной болью в сердце она подумала о том, скольких женщин до и после нее Себастьян приводил сюда и наслаждался с ними едой, любуясь закатом…

Словно догадавшись о ее мыслях, Себастьян сказал:

– Думаю, у тебя есть право знать, что до тебя я не приглашал сюда ни одной женщины. Двери виллы открыты только для наших близких родственников и друзей, которым мы полностью доверяем.

Кэсси подняла брови:

– И в какую же категорию мне отнести себя? Я ведь не могу считаться близким другом или вашим родственником, пусть даже будущим.

После этих слов повисла пауза. Лицо Себастьяна превратилось в маску.

– Ты совершенно права, – натянуто сказал он.

Кэсси от всего сердца пожалела, что не может рассказать ему о Сэме. Уже сам факт его существования делал ее родственником его семьи, хотел Себастьян того или нет. Однако и в этот раз ее что-то удержало от того, чтобы бросить ему правду в лицо. Вместо этого она холодно улыбнулась:

– В таком случае это большая честь для меня, ваше высочество, что вы допустили меня в круг избранных, учитывая мою подкачавшую биографию, – протянула она.

– Биографию, которой можно было бы не стыдиться, если бы ты не так рьяно старалась унизить своего отца при любой возможности. Естественно, что своим поведением ты наводила тень и на него.

Тайна, которую Кэсси держала в себе, уже была готова сорваться с ее губ, как внезапно подступившая к кратеру бурлящая лава. Но каким-то образом ей все-таки удалось совладать со своими эмоциями и не выпалить, каким в действительности был ее отец. К каким больно ранящим словам он прибегал, теряя над собой контроль, что случалось весьма часто. Какие синяки и кровоподтеки оставляли на ее теле его кулаки.

Себастьян не видел тот неровный шрам пониже ее спины, оставленный ей на память отцом в тот судьбоносный для нее день. Он словно венчал все, что ей пришлось от него вынести, чтобы сохранить свою независимость и не дать ему полностью подчинить ее своей воле. Кэсси была горда тем, что отцу так и не удалось выбить из нее слезу.

Но это была ее победа.

Отец мог винить дочь за смерть жены. Он мог обвинять ее в том, что она капризная и взбалмошная, но он не смог подчинить ее себе. Для нее также было чудом то, что Сэм – теперь ее единственная отрада в жизни – вообще появился на свет. Какое счастье, что она не знала об этом, потому что сгоряча могла бросить отцу в лицо все что угодно в тот день, когда он скатился с лестницы! Неизвестно еще, чем бы все тогда обернулось, узнай он, что она забеременела от будущего короля.

Кэсси посмотрела Себастьяну прямо в глаза, ее плечи, согретые теплом пиджака Себастьяна, уже были не так напряжены.

– Мой отец не был хорошим отцом, – сказала она. – Он мог быть хорошим мэром и бизнесменом, но он не заботился и не любил меня так, как отец должен любить своих детей. Ты не знал его близко, Себастьян, не жил с ним под одной крышей. Ты составил мнение о нем лишь со слов других людей. – Ее взгляд вдруг затуманился от слез, и она закончила глухим, срывающимся голосом: – Ты его просто не знал.

Себастьян громко выдохнул и неожиданно даже для себя прижал Кэсси к груди. Опустив подбородок ей на голову, он недоуменно спросил себя: «Что же в Кэсси есть такого, чего нет в других женщинах, почему только она одна способна вызывать во мне такие сильные чувства?» Она могла вызвать у него чувство ненависти, а уже в следующую секунду он успокаивал ее как испуганную потерявшуюся девочку. Она за секунду превращалась в чувственную богиню, рядом с которой им владело только одно чувство – желание обладать ею. Вот и сейчас, прижимая к себе соблазнительное тело, он чувствовал, как стремительно растет его желание.

Кэсси глубоко вдохнула. Себастьян вздрогнул всем телом, ощутив прикосновение ее груди, наполнившее его желанием. Он отодвинулся и поднял ее лицо за подбородок, вглядываясь в колдовские глаза, прилагая все силы, чтобы не утонуть в этих зеленых озерах.

– Ты права – я не был близко знаком с ним.

Взгляд Кэсси был таким же непроницаемым, как глубины моря, плескавшегося рядом.

– Мне холодно, – вдруг сказала она, и Себастьян почувствовал, как дрожь прошла по ее телу.

Он взял ее руку в свою, прижался к ней губами и по очереди перецеловал каждый пальчик.

– Тогда позволь мне тебя согреть, – сказал он, и в его темных глазах сверкнуло пламя.

Глава 7

Себастьян провел Кэсси в кабинет, снял с нее пиджак и бросил его на кресло. Глядя ей в глаза, взял ее руки в свои.

– Еще не согрелась? – спросил он.

– Нет, но мне уже теплее. Себастьян опустил руки ей на талию и привлек к себе.

– Как насчет кофе? – спросил он, его взгляд переместился на ее рот.

– Ты ведь пригласил меня сюда не для того, чтобы предложить мне кофе, верно, Себастьян?

Ладонь Себастьяна легла ей на шею, его теплые пальцы вызвали в теле легкую дрожь.

– Но ты ведь не отрицаешь, что между нами по-прежнему что-то происходит, а, Кэсси?

Как ей отрицать то, что было очевидно? Она и в прошлом никогда не могла отказать Себастьяну. Все осталось по-прежнему даже спустя шесть лет.

– Нет, – глядя ему прямо в глаза, сказала Кэсси и положила руки ему на грудь. – Я ничего не собираюсь отрицать.

Себастьян медленно накрыл ее полураскрытые губы своим ртом. Колени у Кэсси сразу подогнулись, температура тела резко подскочила вверх. Прошла пара минут, и скоро Кэсси могла мечтать только о том, чтобы Себастьян поскорее овладел ею.

Она дернула его рубашку, вытаскивая ее из брюк, и давление губ Себастьяна сразу же усилилось. Ее словно взяли в плен языки пламени, и Кэсси крепче прижалась к Себастьяну…

* * *

Позже, когда пламя их страсти медленно угасало, Кэсси не без удивления подумала, как она могла жить так долго без его прикосновений, без их близости?

Раздался какой-то звук, но Кэсси не сразу очнулась от своих мыслей, и ей потребовалась пара секунд, чтобы осознать, что это ее телефон.

– Твой? – спросил Себастьян, отодвигаясь от нее.

– Да, пришло сообщение.

Себастьян взглянул на часы и нахмурился:

– Кто может писать тебе в такой поздний час?

Кэсси надеялась, что лицо не выдало вдруг охватившую ее панику.

– Наверное, это Ангелика. Хочет узнать, где я. Себастьян продолжал хмуриться:

– Ты сказала ей, что ты со мной?

– Нет, конечно.

– Никто не должен знать, что мы встречались. Надеюсь, я могу тебе в этом доверять?

В глазах Кэсси промелькнуло раздражение.

– Ты думаешь, мне так хочется растрезвонить всем, что будущий король Аристо выбрал меня, чтобы я его ублажала, когда ему вздумается?

Губы Себастьяна превратились в тонкую линию.

– По-моему, ты сама получила удовольствие, – заметил он.

– Я хочу домой.

– Пока нет. Я с тобой еще не закончил. Может, ты все-таки прочтешь сообщение? – предложил он.

– Думаю, там ничего важного.

Себастьян подошел к стулу, на котором стояла ее сумка, взял ее и подал Кэсси:

– Проще в этом удостовериться.

Кэсси помедлила, и подозрения Себастьяна укрепились. Она явно от него что-то скрывала. А что, если Стефанос все же ошибся и у нее есть любовник? Ревность накатила внезапно, но даже без нее Себастьян знал – делить Кэсси он ни с кем не будет!

Он наблюдал за тем, как Кэсси сдвигает крышку телефона и нажимает на клавиши. Ее глаза на секунду расширились, но она быстро овладела собой. Прочтя сообщение, она закрыла телефон и положила его в сумку.

– Ничего срочного? – не спуская с нее глаз, поинтересовался Себастьян.

– Ангелика чувствует себя не очень хорошо. Мне все же лучше поехать и убедиться, что ей не нужна моя помощь.

Себастьян знал, что она лжет. «Хорошо, – решил он, – я подожду. Рано или поздно, но я выясню, в чем дело».

– Стефанос подгонит машину, – сказал Себастьян.

Через несколько минут Кэсси уже сидела с ним на заднем сиденье лимузина. Ангелика прислала ей сообщение, что Сэм проснулся и наотрез отказывается снова лечь спать без нее от страха, что ему опять приснится кошмар.

Чем ближе они подъезжали к ее дому, тем сильнее нервничала Кэсси. Что, если Сэм сидит у окна? Что, если, увидев, как она выходит из машины, он поспешит открыть дверь?

Машина затормозила у домика, который после впечатляющей роскоши виллы королевской семьи показался Кэсси еще более убогим и обветшалым.

– Мне ждать от тебя приглашения на чашечку кофе? – спросил Себастьян, помогая ей выйти из машины.

Кэсси отдернула руку, сильнее вцепившись в свою сумочку.

– Уже поздно. Ангелика, наверное, уже спит – не хочу ее будить.

Себастьян смотрел на нее бесконечно долгих две секунды.

– Передай своей соседке, чтобы она скорее поправлялась, – сказал он, на его губах заиграла полуулыбка, по которой нельзя было сказать, о чем он на самом деле думает.

– П-передам.

Кэсси повернулась и направилась к входной двери, все это время чувствуя на себе взгляд Себастьяна.

Она вошла и закрыла дверь в тот момент, когда Ангелика показалась в узком коридорчике.

– Все в порядке? – тут же спросила Кэсси.

Ангелика кивнула:

– Он уснул почти сразу, как только я отправила тебе сообщение. Надеюсь, я тебе не помешала?

Кэсси отвела взгляд. Она расскажет Ангелике все, но не сейчас.

– Нет, – ответила Кэсси, направляясь к комнате Сэма. – Ничуть не помешала.

Дети пришли в восторг, когда узнали о готовящемся в их честь празднике в королевском дворце. Кэсси и ее коллегам стоило большого труда хоть немного угомонить ребятишек и уложить их спать после обеда. Даже с детьми постарше было не совладать. Только Сэм был тих и молчалив.

Кэсси чувствовала себя виноватой перед сыном. Что, если кошмар, который ему приснился вчера, стал результатом ее растущего внутреннего смятения, которое передалось сыну? Сэм всегда чувствовал, если что-то шло не так. Утром этого дня он снова намочил постель – первый раз за несколько недель. Ему было так стыдно, что он накрыл намокшие простыни полотенцем. Кэсси взяла Сэма на руки и мягко сказала ему, что в его возрасте такое еще случается и что ему незачем стыдиться и утаивать от нее, если такое произойдет еще раз. Но она сама не была уверена, что ей удалось его приободрить.

Кэсси смотрела на Сэма, когда он стоял в очереди к автобусу, который прислали из дворца за детьми. Его лоб был нахмурен, что делало его очень похожим на Себастьяна. У Кэсси внутри все перевернулось, стоило ей подумать о моменте, когда эти двое встретятся лицом к лицу. Заметит ли Себастьян их не сомненное сходство, которое, как ни странно, пока никому не бросилось в глаза? Кэсси оглядела ребятишек. Многие из них были темноволосы и темноглазы. Может, Сэму удастся среди них затеряться и никто не обратит на него особого внимания?

Во дворце дети примолкли, оглядывая роскошные залы с расширившимися глазами и приоткрыв от восхищения рот. Зал, где для них были накрыты столы, оказался празднично украшен. С потолка свисали гроздья разноцветных шаров, перевязанных лентами, чтобы дети могли взять с собой понравившийся им шар, когда праздник закончится. Столы ломились от мороженого, пирогов, сладостей, шоколада и пирожных.

Объявили о приходе Себастьяна, и Кэсси затаила дыхание, когда он вошел. Его взгляд на несколько мгновений задержался на ней, прежде чем он обратил внимание на детей, которым было велено приветствовать принца-регента стоя. Впрочем, Себастьян знаком пригласил детей сесть и стал переходить от стола к столу, совсем не по-королевски опускаясь на корточки, чтобы сказать два-три слова каждому ребенку и лично вручить подарки, которые ему подавал помощник.

Чем ближе Себастьян подходил к Сэму, тем сильнее нервничала Кэсси. Теперь-то ее тайна обязательно выплывет наружу! Руки у нее похолодели в ожидании того, что неизбежно должно было произойти с минуты на минуту. Однако же она сумела ободряюще улыбнуться Сэму, обернувшемуся, чтобы взглянуть на мать в поиске поддержки.

– Привет, как тебя зовут? – спросил Себастьян, подойдя к восьмилетней девочке, сидевшей рядом с Сэмом.

– Алексис, – бойко ответила та и повернулась к Сэму: – А это Сэм. Я открою его подарок. Он, может быть, даже с вами не поговорит, потому что он такой тихоня. И к тому же он иногда еще писается в штанишки.

Сердце Кэсси сжалось. Сэм покраснел и уставился в пол.

– Привет, Сэм, – как ни в чем не бывало приветствовал мальчика Себастьян. – Я уже несколько дней хотел с тобой познакомиться.

Сэм недоверчиво поднял голову.

– П-правда? – тихо спросил он, замирая от страха и надежды.

Себастьян искренне и тепло ему улыбнулся:

– Да, так как у нас с тобой есть кое-что общее. Мы оба любим рисовать. Мне понравился твой рисунок, который ты нарисовал специально для меня. Он лежит у меня в кабинете.

Сэм неуверенно улыбнулся.

– Но должен также признаться, что рисуешь ты лучше меня. Когда мне было столько же лет, сколько тебе, я рисовал гораздо хуже, – доверительно продолжал Себастьян. – И ты даже более смелый, чем когда-то был я. Я ужасно боялся не только разговаривать, но и встречаться с людьми. Впрочем, через некоторое время я привык. Думаю, чем чаще ты будешь встречаться с другими людьми, тем скорее к этому привыкнешь.

Кэсси хотелось обнять Себастьяна. Лицо сына сияло, его привычную робость как ветром сдуло.

Себастьян не обделил вниманием и подарками никого из детей, обязательно пытаясь разговорить тех, кто, как Сэм, от робости потерял дар речи. Это общение произвело магический эффект. Скоро атмосфера в зале действительно стала напоминать праздничную, дети говорили друг с другом, и то и дело слышался их счастливый смех.

Кэсси прилагала все силы, чтобы их пути с Себастьяном не пересеклись, но, когда он поговорил со всеми детьми, Кэсси не могла не заметить, как незаметно для всех, кроме нее, он стал приближаться к дальней стене, возле которой она стояла. Уйти так, чтобы это не бросилось всем в глаза, не представлялось возможным, и Кэсси пожалела, что не может стать невидимой, как кролик, который исчез в шляпе фокусника, невесть откуда возникшего перед детьми и привлекшего к себе все детские взгляды.

– Как тебе фокусник? – обратился к Кэсси Себастьян, остановившись рядом с ней.

Как раз в эту секунду фокусник вытаскивал из уха раскрывшего от удивления рот ребенка длинный шарф.

– Интересные фокусы, – вежливо сказала она.

– Детям, кажется, тоже нравится, – кивнул Себастьян. – Конечно, еще рано говорить, но, по-моему, праздник состоялся.

– Да, – согласилась с ним Кэсси совершенно искренне. – Тебе удалось организовать для детей настоящий праздник за столь короткое время. Впрочем, отдельное спасибо за это следует сказать твоим служащим.

– Думаю, им пришлось побегать, – кивнул Себастьян и повернулся к столу, за которым сидел Сэм. – Когда я был ребенком, мне больше радости доставлял не сам праздник, а его ожидание.

На несколько томительно долгих секунд между ними повисло молчание.

– Я хочу увидеться с тобой сегодня вечером, Кэсси, – вдруг сказал Себастьян, повернувшись к ней.

Кэсси поспешно отвела взгляд в сторону:

– К сожалению, я не могу. Уверена, ты понимаешь почему…

– Я понимаю только одно, – перебил ее Себастьян. – А именно: я хочу продолжить нашу связь. – Голос его был тверд и решителен.

Взяв Кэсси за руку, он повел ее за собой, откуда не было бы видно столов.

– Послушай меня, – достаточно властно, хотя и не без нотки нежности сказал он. – В этот раз нашу связь разорву я.

Кэсси вскинула голову, в ее глазах сверкнул вызов.

– Зачем тебе это нужно? Вчерашняя наша встреча была ошибкой. Зачем нам начинать все заново, Себастьян? Все уже в далеком прошлом.

– Мам? – услышал Себастьян позади себя встревоженный детский голос. В глазах у него вдруг потемнело.

Мама?..

Он повернулся и опустил глаза на темноволосого мальчика по имени Сэм. Тот смотрел на мать:

– Мама, я хочу в туалет, но не знаю, где он. Пойдем со мной?

Себастьян почувствовал себя так, словно его коснулся холодный ветер. Он вскинул глаза на Кэсси.

– Ты… мать Сэма?! – спросил он совершенно чужим голосом.

Лицо Кэсси стало белым как полотно, в глазах плескалась паника.

– Я… – Голос у нее сорвался. – Я с-собиралась тебе сказать, но…

Лицо Себастьяна потемнело, мысли заметались в голове. У Кэсси есть ребенок! Почему-то это причиняло боль, и нестерпимую. Но как она умудрялась скрывать его существование от него в прошлом? Он никогда не слышал, чтобы у нее был ребенок. Почему она сказала ему, что Сэм – ребенок Ангелики? Почему она утаивала от него его…

Себастьян еще раз взглянул на маленького мальчика и вдруг почувствовал себя так, словно его ударили по голове. Он стал задыхаться, как будто грудь что-то сжимало, не оставив в легких воздуха. Голос пропал. Теперь Себастьян стоял как изваяние. Даже кровь как будто приостановила свой ток.

Кэсси родила мальчика в тюрьме. И этот малыш был его копией в миниатюре. Себастьян вдруг увидел свои темные густые вьющиеся волосы, темные глаза и оливковую кожу.

Все это время у него был сын, о существовании которого он не знал! Пять украденных у него лет. Сколько событий он пропустил за это время? Сердце было готово разорваться в груди. Когда у малыша прорезался первый зубик? Когда он сделал свой первый, неуверенный шаг? Когда произнес первое слово? О боже, он ведь даже не знал, когда у его сына день рождения! Пять дней рождения, на которых Сэм не получал от него никакого подарка.

– Прости, м-мам, – начал заикаться Сэм, испуганно глядя на мать, почувствовав, как атмосфера между взрослыми вдруг накалилась. – Я старался терпеть, но я выпил два стакана лимонада.

– Конечно, дорогой. – Губы Кэсси автоматически сложились в улыбку, когда она обратилась к сыну, прижимая его к себе.

Себастьян молча смотрел, как она медленно выпрямилась, наконец осмелившись встретиться с ним взглядом. Он-то думал, что Кэсси никогда больше не сможет его задеть так, как задела в прошлом. Ошибка. Она намеренно скрывала от него, что он отец! Его мысли приняли другое направление. Почему она так долго это скрывала? Может быть, хотела полностью подорвать уважение и доверие к королевской семье, выбрав для своего удара наиболее подходящий момент?

Взглянув еще раз на Сэма, Себастьян снова почувствовал невидимый удар в область сердца.

Его сын.

Только два этих слова продолжали крутиться у него в голове как заевшая пластинка.

Себастьян заставил себя посмотреть на Кэсси.

– Кажется, нам нужно поговорить, – с трудом произнес он.

– Не здесь. – Кэсси прижала к себе Сэма. – И не сейчас. Пойдем, мой хороший.

Себастьян смотрел, как она уводит их сына.

Ему нужно подумать, но думать надо быстро. Праздник подходил к концу. Ему нужно увести Кэсси в какой-нибудь уголок, где им никто не помешает, и все прояснить. Гнев охватил его, стоило Себастьяну лишь подумать о том, сколько раз Кэсси ему лгала. Она отдалась ему вчера, но так и не сказала о сыне. Себастьян был готов взорваться от переполнившей его ярости. Она согласилась на связь, которую он предложил, чтобы свести с ним счеты, так как, стоило ей раскрыть свой секрет, именно ему пришлось бы заплатить самую высокую цену. Как будто ей было мало того, чего она его уже лишила! Пять лет жизни его собственного сына…

Себастьян постарался успокоиться, чтобы без гнева еще раз подумать о маленьком мальчике. Его сын. Он все еще никак не мог привыкнуть к этим словам. Но у него не было сомнений в том, что Сэм – его сын. Что, если не только он один заметил их поразительное и несомненное сходство? Новость о том, что у него есть внебрачный сын, конечно же отодвинет на второй план даже пропажу алмаза «Стефани».

Себастьян увидел, что Кэсси и Сэм возвращаются. Было очевидно, мальчик явно почувствовал, что между взрослыми что-то произошло, так как подбородок у него дрожал, а глаза влажно поблескивали. Сколько раз он сам, так же как этот ребенок, прижимался к своей матери, ища у нее утешения и поддержки?

– У моей м-мамы неприятности? – неуверенно спросил Сэм, поднимая встревоженный взгляд на Себастьяна. – Ее ведь не отнимут у меня еще раз, правда?

Себастьян на секунду окаменел, а затем порывисто сел на корточки и положил руку на плечико ребенка, которое полностью скрылось под его ладонью.

– Никто не собирается отнимать у тебя твою маму, Сэм, – сказал он, тщательно контролируя свой голос. – Но мне нужно с ней поговорить. Как ты смотришь на то, чтобы приехать с мамой в одно очень красивое местечко? Ты когда-нибудь отдыхал на природе?

Сэм нерешительно покачал головой:

– Нет…

Себастьян улыбнулся и мягко взъерошил его темные кудри:

– Тогда самое время узнать, что это такое, верно? Я тотчас же об этом распоряжусь.

Кэсси прочистила горло:

– Извини, но я не хочу…

Себастьян оборвал ее взглядом и медленно поднялся, нависая над ней и ребенком. Чтобы не испугать Сэма еще больше, он был вынужден говорить спокойно и тихо – так, чтобы только одна Кэсси могла его слышать.

– Не говори со мной, пока мы не останемся одни. Тебе придется мне многое объяснить. Надеюсь, что к тому времени ты обдумаешь свое объяснение, чтобы мне не к чему было придраться, так как в противном случае тебе мало не покажется.

Кэсси отшатнулась от того, что прочитала в его глазах. Дыхание у нее сорвалось, стало прерывистым и неровным. Несмотря на то что он сказал Сэму, Себастьян мог наказать ее, отобрав у нее ребенка. Пример Ангелики и Николаса, разлученных матери и сына, встал у нее перед глазами. Нет, она не выдержит разлуку! Это разорвет ей сердце!

Кэсси захлестнуло отчаяние, но она пока держалась ради Сэма. Себастьян подошел к Стефаносу, обменялся с ним несколькими короткими фразами и снова вернулся.

– Вас с Сэмом отвезут в Кионию прямо сейчас, – сказал он голосом, не предполагающим никаких возражений. – Я сам объясню твоей директрисе, почему вас не будет в числе вернувшихся в детский дом после праздника.

Глаза Кэсси вспыхнули, но она промолчала, чувствуя, как задрожали под ее ладонями плечики сына.

– М-мама?..

– Все хорошо, Сэм, – через силу улыбнулась ему Кэсси и провела чуть дрогнувшей рукой по его волосам. – Мы поедем вместе.

В глазах Себастьяна сверкнул вызов, но Кэсси его проигнорировала. Тогда Себастьян сел на корточки перед Сэмом.

– Вместе с нами на вилле будет моя няня – самая лучшая няня на свете. Она не отойдет от тебя ни на шаг, когда твоей мамы не будет рядом. Можешь даже считать ее своей бабушкой.

– У меня нет бабушки…

«Есть», – подумал про себя Себастьян. Как-то его мать отреагирует на эту новость? Нет, она нисколько не будет возражать против внука, но вот как она воспримет, что мать ее внука – Кэсси Кириакис?.. Он выпрямился:

– Стефанос проводит вас до дома, чтобы ты могла взять самое необходимое. Но ты не должна никому говорить, куда едешь.

– Я должна сказать Ангелике хоть что-нибудь, – возразила Кэсси. – Она будет тревожиться.

Глаза Себастьяна сверлили ее как два лазера.

– Она… знает?

– Нет. – Кэсси сглотнула. – Не знает.

– Кто еще может об этом знать? В детском доме?

Кэсси на миг прикусила губу:

– Все знают, что он мой сын, но не знают, кто его отец. Клянусь!

Но Себастьян сомневался, может ли верить Кэсси хотя бы в этом…

Глава 8

Кэсси мерила шагами кабинет, в котором Стефанос оставил ее дожидаться Себастьяна. Сэм спал. Малыш так вымотался за день, что у него даже не было сил возражать, когда немолодая и очень опытная няня Элени сказала ему, что она побудет с ним, так как у его мамы есть кое-какие дела.

Нервы Кэсси были натянуты до предела. Она не находила себе места от волнения и страха, и даже роскошно обставленный кабинет представлялся ей тюрьмой.

Дверь неожиданно распахнулась. Долго копившееся и сдерживаемое напряжение сразу дало трещину в ее самоконтроле, и Кэсси сердито спросила, как только Себастьян закрыл за собой дверь:

– Чего ты хотел добиться, заперев меня в кабинете? Спасибо, но тюрьмой я уже сыта по горло.

Она надеялась, что гнев станет в их неприятном разговоре ее союзником, но, увидев плескавшуюся в глазах Себастьяна ярость, поняла, что он сердит не меньше. Он не утратил самообладания, но Кэсси видела, с каким трудом ему удается себя сдерживать – его тело было напряжено, руки сжаты в кулаки.

– Жестокая, лживая маленькая тварь! – сквозь зубы бросил он.

Кэсси отступила на шаг. Себастьян подошел ближе, и ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы не отпрянуть от него.

– Лживая сучка! – грубо продолжал Себастьян. – Я даже не думал, что ты можешь пасть так низко и использовать ребенка в своих корыстных целях!

Кэсси оторопела, не понимая, в чем обвиняет ее Себастьян.

– Для тебя это все было игрой, так? – потребовал он ответа.

Она закрыла глаза, чтобы не видеть сверкавшей в его глазах холодной ярости.

– Посмотри на меня! – взорвался Себастьян.

Кэсси вздрогнула и открыла глаза. Ее затрясло, и она не могла совладать со своей дрожью.

– Все не так… – начала было она.

– Тогда как? – оборвал ее Себастьян и скривил губы. – «Эту картинку нарисовал для тебя мальчик из детского дома», – подражая ее голосу, напомнил он. – Да за одну только эту ложь я готов вытрясти из тебя всю душу!

Кэсси не знала, что кусает губы, пока не почувствовала во рту вкус крови.

– Ты раз за разом лгала мне, глядя в лицо! Как только у тебя хватило наглости прикрывать свои тылы нашим сыном?

– Я… – Кэсси задохнулась. – Я сожалею…

Черные глаза Себастьяна сузились до узких лезвий.

– Она сожалеет! – Он резко выдохнул. – И ты думаешь, это все? Эти слова оправдают все, что ты сделала? Пять лет назад у меня родился сын, а ты не сказала ни слова! – Себастьян с силой провел по волосам. – Ну ты и штучка, Кассандра Кириакис!

Кэсси вдруг вскинула голову:

– Я пыталась тебе об этом рассказать. В письме. Ты на него не ответил.

Себастьян несколько секунд смотрел на нее. Ярость в его глазах несколько поутихла.

– Письмо? Какое письмо?

Кэсси с трудом сглотнула:

– Я написала тебе письмо сразу, как только узнала, что беременна. Когда ты на него не ответил, я решила, что тебе неинтересно то, о чем я хотела тебе сообщить. И больше не стала тебе писать. В любом случае я не могла написать прямо, что ношу твоего ребенка, так как все письма проверялись.

Себастьян смерил ее взглядом:

– Ты в любом случае дождалась бы того момента, когда эта новость принесла бы для тебя максимальную выгоду, я прав, Кэсси? Осталось всего несколько недель до коронации, и, без сомнения, подобная новость за несколько дней до этого события оказала бы эффект разорвавшейся бомбы.

– Я вообще не собиралась об этом говорить! – возмущенно произнесла Кэсси. – Мы с Сэмом уедем с острова сразу, как только закончится мой срок. Я… я уже заказала билеты.

Воцарилась зловещая, давящая на уши тишина.

– Вот как? – наконец спросил Себастьян. – То есть если я правильно тебя понял, если бы это не выяснилось случайно, то ты так бы и уехала с острова с моим сыном, не сообщив мне об этом?

Кэсси поежилась:

– Я думала, так будет лучше. Ты скоро должен стать королем. Я решила, что ты совершенно не обрадуешься, узнав, что у тебя есть дитя любви.

У Себастьяна глаза полезли на лоб.

– Дитя любви?! – переспросил он, явно позабавленный. – А разве между нами была любовь, Кэсси?

– Я любила тебя, – с достоинством произнесла она, добавив про себя: «И люблю».

Резкий, отрывистый смех Себастьяна отразился от стен кабинета – он звучал зловеще.

– Теперь я припоминаю, – кивнул он с кривой усмешкой. – Ты любила меня и поэтому спала с другими мужчинами?

– Все было не так. – Ее голос прозвучал едва слышно. – Не было никаких других мужчин.

Себастьян подошел так близко, что Кэсси видела в его глазах черные крапинки. И вспыхнувшую в них ненависть.

– Ты когда-нибудь перестанешь лгать? – процедил он. – Как я могу верить тебе после того, что ты мне уже наговорила?

Кэсси похолодела от отчаяния:

– Я сказала так, потому что была уверена – эта ложь положит конец нашим отношениям. Я боялась, что… – Она умолкла.

– Боялась чего?

– Того, что между нами было. – Кэсси опустила глаза, не в силах выдерживать его взгляд.

– Надеюсь, ты не очень удивишься, если я скажу, что не верю ни единому твоему слову. – Себастьян покачал головой. – Ты в самом деле лгунья, как и говорил твой отец. Я был дурак, что верил тебе. У тебя напрочь отсутствует понятие, что значит «плохо» и «хорошо». Ты просто лгунья.

– Да, да, верь ему больше! – не сдержалась Кэсси. – Ты ведь не жил с ним под одной крышей!

Что-то мелькнуло в глазах Себастьяна, но затем это выражение сменилось явным презрением:

– Теперь ты можешь говорить все что хочешь, так как он не может тебе возразить. Поэтому я буду продолжать считать, что именно твой отец говорил правду, а не ты.

Кэсси вспыхнула.

«Впрочем, разве когда-нибудь было иначе?» – с горечью подумала она. Все без исключения верили ее отцу и продолжали ему верить, хотя его уже шесть лет не было в живых. Ни в прошлом, ни тем более сейчас у нее уже никогда не будет человека, который бы верил ей и на чью поддержку она могла бы рассчитывать.

– Ты знала про свою беременность, когда объявила о том, что уходишь от меня? – спросил Себастьян.

– Нет. Я узнала об этом уже в тюрьме после стандартного медицинского осмотра и теста на беременность. Когда пришли результаты, я… я была в шоке. Никак не предполагала такого, так как принимала таблетки.

Себастьян услышал в ее словах отзвук прежнего потрясения, и его гнев стал утихать. На тот момент Кэсси было всего восемнадцать… Да, она вела себя разнузданно, но узнать, что ты залетела, хотя и предохранялась, тем более узнать об этом в тюрьме… Да, немало нервных клеток она тогда сожгла.

– Тогда я тебе и написала, – продолжила Кэсси. – Я просила о встрече, так как считала, что должна сообщить тебе об этом лично.

– Я не получал никакого письма, – сказал Себастьян.

Она так наловчилась лгать, что сам черт не разобрал бы, когда она лгала, а когда говорила правду! И актерским талантом не обделена – глаза-то как заблестели! Как по заказу. Ложь или не ложь, но он все-таки слегка вздрогнул. И все же по-прежнему было непонятно: чего же Кэсси добивается? Чтобы уехать с острова и продержаться хотя бы какое-нибудь время, ей нужны деньги. Может, она все-таки рассчитывала получить их в обмен на свое молчание?

При мысли о том, что первые годы своей жизни его сын провел в тюрьме, а не во дворце, как и должно было быть, Себастьян снова почувствовал гнев. Ему даже страшно было представить, чего только его сын не наслышался и не насмотрелся в тюрьме!

– Ты ведь мне не веришь, верно? – с горькой складкой у рта спросила Кэсси.

– Я могу сказать лишь, что не видел этого письма. Возможно, оно просто не дошло до меня.

– Может быть, твой отец прочел его и от греха подальше решил уничтожить? – нерешительно предположила Кэсси.

Себастьян задумался.

– Я бы не хотел думать об этом, – медленно сказал он, – но я ничего не могу доказать.

– Иными словами, ты все-таки предпочитаешь считать, что лгу именно я, – нахмурилась Кэсси.

– Ты только и делала, что лгала мне. Поставь себя на мое место. Стала бы ты верить мне в подобной ситуации?

В глазах Кэсси сверкнули слезы.

– Пожалуйста, не забирай у меня Сэма! – попросила она. – Ему будет очень тяжело это пережить – я знаю. Пожалуйста, только не забирай у меня Сэма!

Себастьян крепился, стараясь не поддаться на ее мольбы, но сердце-то у него было не каменное! Кэсси и так пришлось столько всего пережить. Было очевидно, что она любила их сына…

– Я не собираюсь вас разлучать, – проскрежетал зубами Себастьян. – Я не слепой и вижу, как сильно вы нуждаетесь друг в друге. Я просто хочу получить ответы на некоторые свои вопросы.

– Я тоже не могу сказать, что абсолютно тебе доверяю, – неожиданно сказала Кэсси. – Ты привез меня сюда против моей воли и, более того, даже велел меня запереть.

– У меня не было иного выбора.

– Тебя только это и волнует? – не поверила Кэсси. – Что подумают люди?

– Черт возьми, Кэсси! Да не волнует меня, что люди подумают! Я пытаюсь защитить Сэма. Он единственный, кто ни в чем не виноват. Меня волнует, как я смогу оправдаться перед ним за пять пропущенных лет.

Кэсси об этом не подумала и поэтому была несказанно пристыжена. Она поставила себя на его место. Себастьян только что узнал о том, что у него есть сын. Сколько же всего он уже пропустил! И что самое ужасное – это уже не повторится, этого уже не вернуть. Она не только лишила Себастьяна радости видеть, как растет их сын. Сэм также был лишен счастья знать своего отца, чувствовать его любовь и поддержку. У Кэсси заныло сердце.

– Я не говорила ему, что ты его отец, – тихо сказала она, опуская глаза.

– Но ты когда-нибудь собиралась ему об этом рассказать?

Кэсси молчала. Мысль о письме не давала Себастьяну покоя. Что, если кто-то его перехватил? Если письмо действительно существовало, но не дошло до него, он не мог винить Кэсси в том, что она не решилась написать ему еще раз. Ведь даже его сестра Лиззи – и в то время еще ее подруга – оставила Кэсси, пусть и по требованию отца.

И еще Сэм. Славный робкий мальчик, выглядевший так, словно с минуты на минуту его маленький мирок, ставший более-менее упорядоченным, снова разрушат до основания. Мать была средоточием этого мира, его центром, его якорем.

– Он должен знать, – твердо сказал Себастьян. – Я сам скажу ему об этом.

Кэсси взглянула на него с беспокойством в зеленых глазах.

– Ты хочешь признать Сэма? – недоверчиво спросила она.

Себастьян приложил кулак к груди:

– Он мой сын, разве нет? Или ты думаешь, что, узнав о сыне, я от него откажусь?

– Нет, я просто… Просто я думала, что в связи с коронацией и вообще…

– Сейчас это не главное. В следующие пару недель я хочу с ним познакомиться поближе. Мне нужно решить вопрос, касающийся и Сэма, и моего будущего.

– Тебе не нужно ради него отказываться от трона. Я бы этого не хотела.

Себастьян несколько секунд изучал ее лицо.

– Почему ты снова согласилась со мной встречаться? – внезапно спросил он. – Зачем тебе понадобилось рисковать, когда ты знала, что правда о ребенке в любую секунду всплывет наружу?

– Я хотела видеться с тобой…

Себастьян надеялся, что в этот раз Кэсси говорит правду. Она выглядела хрупкой и измученной, совсем не напоминая ту Кэсси, которую он знал в прошлом.

– Ты не возражаешь, если я лягу спать? – Она с силой потерла переносицу. – У меня с обеда жутко болит голова.

– Я не знал, – обеспокоенно нахмурился Себастьян. – Тебе следовало об этом сказать. Стефанос покажет тебе твою комнату. Она рядом с комнатой Сэма и недалеко от моей, если ночью тебе что-нибудь понадобится.

– Спасибо.

– Кэсси?

Она повернулась и взглянула на него. Лицо ее было бледным, глаза потухли.

– Да?

– Спасибо, что сохранила ему жизнь, – сказал Себастьян. – У тебя были причины поступить иначе, но ты этого не сделала.

– Я не могла, – четко произнесла она. – Я бы ни за что не смогла ни лишить его жизни, ни отдать в детский дом! Я сама выросла, не зная матери. Это огромная дыра в моей жизни. Я не могла допустить, чтобы мой ребенок прошел через то, через что прошла я.

Кэсси говорила сдержанно, но Себастьян чувствовал в ее словах невысказанную боль. Почему он раньше не видел в ней этого? «Может, потому, – подумал он, – что наши прежние встречи, как правило, начинались и заканчивались одинаково – сексом. У нас и времени-то не было на разговоры по душам!»

Он поднял руку и нежно коснулся ее руки, но Кэсси тут же отпрянула, глядя на него блестящими от непролитых слез глазами, в которых вдруг сверкнул вызов.

– Я больше не хочу разговаривать, – отчетливо произнесла она. – Я очень устала. Будь добр, позволь мне уйти.

Себастьян секунду удерживал ее взгляд, а затем тяжело вздохнул:

– Конечно. – Он открыл перед ней дверь. – Спокойной ночи, Кэсси.

Глава 9

Кэсси не сразу поняла, что заставило ее проснуться через час после того, как она уснула. Возможно, дело было в тишине? Она откинула одеяло и направилась в комнату Сэма.

Тихо отворив дверь спальни Сэма, она застыла на пороге, увидев, кто сидел с ним, держа в своей руке маленькую ладошку мальчика.

– Все в порядке? – шепотом спросила она.

Себастьян осторожно положил руку Сэма под одеяло:

– Да. Просто решил проведать его перед тем, как лечь спать.

Они вышли в коридор.

– Ты еще не ложился? – тихо спросила Кэсси. – Время уже далеко за полночь.

Себастьян почесал ладонью щеку, заросшую дневной щетиной.

– Мне нужно было кое-что закончить. Как твоя голова?

– Болит, но уже не так сильно.

Себастьян поднял руку и мягко убрал волосы с ее лица. Это почти неощутимое прикосновение словно пробудило к жизни все нервные окончания в ее теле. Кэсси замерла, не думая, не дыша, отдавшись во власть чувств.

– Не хочешь что-нибудь выпить? – чуть грубовато спросил Себастьян, засовывая руку в карман, словно сожалея о том, что коснулся ее. – Я как раз собирался спуститься вниз.

Кэсси подняла брови:

– Ты сам готовишь себе напиток на ночь?

– Иногда, – пожал он плечами. – Если я ложусь спать поздно, это вовсе не значит, что весь персонал тоже должен быть на ногах.

– Сэм кого-нибудь звал? – спросила Кэсси, когда они спускались по лестнице.

– Нет, он никого не звал. Я просто решил с ним посидеть.

– А-а…

Себастьян взглянул ей в глаза:

– Я ведь могу с ним посидеть, если мне этого захочется, верно?

– Конечно. Я вовсе не имела в виду…

Себастьян открыл какую-то дверь, не сводя глаз с Кэсси.

– Я ведь отец, так? В этом нет никаких сомнений?

Его вопрос был как пощечина.

– В этом нет никаких сомнений, – раздельно произнесла она.

Себастьян смотрел на нее несколько долгих секунд.

– Принимая во внимание некоторые факты, могут потребоваться доказательства моего отцовства.

Сердце Кэсси сжалось, когда она прочла в его глазах недоверие. Неужели Себастьян мог сомневаться в этом, когда их сходство с Сэмом было так очевидно?

– Хоть сейчас, – бросила она и вошла в комнату. – Мне нечего скрывать.

– Разве? – возразил Себастьян, входя за ней. – По-моему, тебе уже столько всего удалось от меня утаить…

Кэсси отступила от него на шаг:

– Я ведь уже говорила. Я пыталась сообщить тебе о Сэме.

– Я говорю не только о нем.

– О чем же? Может, ты меня с кем-то путаешь?

Себастьян подошел к бару, чтобы налить сок для нее и коньяк для себя.

– Ты осмотрела здесь что-нибудь? – подавая ей бокал, спросил он. – Мне только что пришло в голову, что в прошлый раз я не показал тебе виллу.

– У меня не было возможности. Большую часть времени я провела с Сэмом, так как он немного нервничал, оказавшись на новом месте. Кроме того, я не хотела встречаться с персоналом.

– Элени, Стефанос и экономка, которая здесь работает уже бог знает сколько лет, конечно же сами уже обо всем догадались. Больше на вилле никого нет. Я завтра сам покажу виллу Сэму, чтобы он окончательно успокоился. Если хочешь, могу показать тебе первый этаж прямо сейчас.

Из окон следующей комнаты, куда привел ее Себастьян, открывался потрясающий вид на море, мерцавшее в свете луны. Где-то вдали виднелись огни корабля.

– Из другой комнаты можно увидеть порт Аквила на Калисте, – сказал Себастьян спустя несколько минут. – Пойдем?

Кэсси кивнула. Себастьян провел ее в комнату с окнами на восток. Здесь стоял накрытый стол, а также удобные диваны.

– Как видишь, окна этой комнаты выходят на море и скалы, – услышала Кэсси голос Себастьяна позади себя. – Здесь мы совершенно одни.

Кэсси чувствовала исходящее от его тела тепло.

– Здесь очень красиво, – сказала она, лишь бы заполнить тишину. – И ты прав. Здесь такое ощущение, что мы действительно совершенно одни.

– И ты даже не представляешь, какое это прекрасное чувство: знать, что ты совершенно один, – продолжал Себастьян, глядя в окно. – Я бы даже сказал – оно просто бесценно.

Кэсси медленно повернула голову и слегка нахмурилась:

– Глядя на тебя сейчас, я бы не сказала, что ты очень уж сильно жаждешь стать королем.

– Я действительно не жажду. Просто знаю, что мне предстоит, – знал всю жизнь и даже не помышлял ни о чем другом. Но бывают моменты… – Он неопределенно пожал плечами.

– Какие моменты? – с мягкой настойчивостью спросила Кэсси.

Себастьян отвел взгляд.

– Пойдем, – вместо ответа сказал он. – Думаю, тебе понравятся библиотека и музыкальная комната. Ты еще играешь на пианино?

– Не садилась за него уже несколько лет, – сказала Кэсси, следуя за Себастьяном к западному крылу дома. – Не такая уж я великая пианистка. Я играла только потому, что отец… Я хочу сказать… Отец считал, что молодая девушка обязана овладеть каким-нибудь искусством.

Себастьян придержал дверь музыкальной комнаты, отметив, как Кэсси смешалась, отвечая в общем-то на простой вопрос. Она прошла мимо него, и он уловил ее запах – запах жасмина, снявший засовы с памяти, где хранились воспоминания прошлого. После их занятий любовью Себастьян всегда принимал душ, но даже когда они расстались, временами ему казалось, что этот запах проник под его кожу. Вот и после их вчерашней встречи он до сих пор не мог избавиться от него.

– Сыграй для меня что-нибудь, – сказал Себастьян, закрыв за собой дверь с тихим щелчком. – Что-нибудь подходящее твоему настроению.

Кэсси кинула на Себастьяна мимолетный взгляд и задержала его на большом белом пианино.

– Не уверена, что смогу сыграть что-нибудь по памяти.

Себастьян смотрел, как она обошла инструмент – осторожно, словно примеряясь к сопернику, который вызывает у нее страх.

Он отодвинул для нее стул, и когда Кэсси села, или, правильнее сказать, примостилась, на его краешке, откинул крышку – этот звук эхом отразился от стен просторного помещения.

Кэсси сжала и выпрямила пальцы. Она сознавала, что просьба Себастьяна была бы пустяком для светской девушки, какой она была в прошлом, но сейчас ей было тяжело. Кэсси положила пальцы на клавиши и заиграла. Сначала неуверенными, непослушными, как у ребенка, пальцами, то сбиваясь с ритма, то вовсе обрывая мелодию. Тогда она напомнила себе, что ее отца нет в живых. Его не было рядом, и никто не мог ударить линейкой по пальцам, когда она брала неверную ноту. Никто не мог заорать на нее из соседней комнаты. Никто не мог ворваться и с такой силой захлопнуть крышку пианино, что она подпрыгивала на стуле.

Сейчас он, скорее всего, в аду, где ему самое место. К ее глазам неожиданно подступили слезы, затуманивая взгляд, но Кэсси продолжала играть, звуки то воспаряли, то камнем падали вниз с каждым дрожащим вдохом-выдохом.

Себастьян не мог сдвинуться с места. Дело было не только в музыке, которая наполнила комнату несомненной горечью. Он не мог оторвать взгляда от прекрасного лица Кэсси, омрачавшегося набегавшими на него тенями. Он стоял достаточно близко и потому видел блестевшие в ее глазах слезы, словно то, что она играла, задело в ней самой какую-то струну, о существовании которой она не подозревала.

В прошлом он никогда не видел ее плачущей. Он привык к женским слезам, ведь у него было две сестры. Но Себастьян никогда не думал, что Кэсси вообще способна плакать – слишком уж она была легкомысленной и беспечной. Но сейчас к нему закралось сомнение. Так ли это? Образ дерзкой девчонки, которой сам черт не страшен, совершенно с ней не вязался. Она стала спокойнее, настороженнее и глубже, словно прозрачный игривый ручеек неожиданно сделал поворот и превратился в глубокую полноводную реку.

«Осторожнее, – сказал себе Себастьян. – Эта женщина не для брака, „пока смерть не разлучит вас“. Она – для такого вот момента». И ему нужно об этом помнить, даже если что-то внутри его хотело бы, чтобы было иначе. Он не станет первым королем, который женился бы на обычной девушке, но прошлое Кэсси делало их брак невозможным в принципе. Странно только, почему, подумав об этом, он вдруг почувствовал жгучую боль в груди?

Кэсси была невероятно красива. Ее длинные тонкие пальцы обретали уверенность с каждой минутой. Он различил небольшой отрывок из «Лунной сонаты» Бетховена, как вдруг Кэсси оборвала игру на половине ноты и превратилась в неподвижную статую – совсем как те, что стояли в галерее через три комнаты.

– Кэсси? – шагнул к ней Себастьян.

Она резко поднялась.

– Извини, – сказала она, избегая смотреть ему в глаза. – Эта вещь мне никогда особенно не удавалась. Наверное, недостаточно мастерства. Или дело в чем-нибудь другом.

Себастьян подумал, что, скорее всего, дело действительно в чем-то другом. Вытащив платок, он подошел к ней и промокнул слезы на ее щеках.

– По-моему, ты играла замечательно. Я и не подозревал, что ты так талантлива. Вот еще один секрет, который ты от меня утаила.

Глаза Кэсси снова увлажнились, но в этот раз она опередила Себастьяна, взяв платок из его рук. Ее пальцы слегка задели его руки, и от этого прикосновения ее рот горестно искривился.

– Не возражаешь, если я отойду и освежусь, хорошо?

* * *

Оказавшись за дверью ванной комнаты, Кэсси привалилась к ней спиной и медленно ползла на пол, свесив голову, словно шея не могла ее больше держать. Плечи задрожали от избытка переполнявших ее чувств, которые Кэсси столько лет держала в себе.

Кого она пытается обмануть? Разве может она, особенно после того что произошло между ней и Себастьяном вчера, не чувствовать себя уязвимой? Дело не только в том, что он узнал про Сэма. Дело в том, что она всегда была уязвима, когда Себастьян оказывался рядом, – так было с самого начала их встречи. Более того, сейчас она была уязвима как никогда, так как он увидел то, что она всегда прежде от него так тщательно скрывала. Она поняла это по его взгляду, когда они стояли у подножия лестницы. В глазах Себастьяна застыло задумчивое выражение, словно он пытался разгадать какую-то сложную загадку.

Кэсси едва не рассмеялась, подумав так, и поднялась на ноги. Загадка. Да, ей нравилось быть загадкой, тем более что никто не должен был догадаться о ее тайне.

В дверь вдруг постучали.

– Кэсси? – раздался снаружи глубокий голос Себастьяна с нотками тревоги. – С тобой все в порядке?

Кэсси быстро высморкалась и бросила салфетку в ведро.

– Да, все хорошо, – отозвалась она и почти сразу вышла, неслышно притворив за собой дверь.

Тишина окружила их, словно покрывалом. Свет в коридоре был приглушен, мягко освещая их фигуры. На стенах танцевали тени, и Кэсси остро по чувствовала уединенность этого места. Сэм спал наверху рядом с Элени. Кроме них, на огромной вилле больше никого не было. Только ночь, тишина и вспыхнувшее в мозгу и не отпускавшее ее воспоминание о том, что только вчера она была в объятиях Себастьяна. Вспоминал ли он об этом?

– Я хочу тебе кое-что показать, – первым заговорил Себастьян. – Это в моей комнате.

– Нет, пожалуйста, нет! – попросила она, пятясь от него. – Не надо об этом. Не будь таким пошлым. Не надо приглашать ничего показывать лишь затем, чтобы увлечь меня в свою постель.

Себастьян поднял бровь:

– Ты такого низкого обо мне мнения?

– А разве я ошибаюсь? – Кэсси сощурила глаза. – Ты хочешь сказать, что не сделал бы попытки меня поцеловать, потом еще раз, что привело бы к тому, о чем мы оба знаем. Я сказала: прошлая ночь была ошибкой. Было бы лучше, если бы мы не поддались искушению.

– То, что было вчера, ошибкой быть не могло, – возразил Себастьян. – Мы оба хотели одного и того же. Ничего не изменилось за эти годы, Кэсси.

Она заткнула уши руками:

– Перестань! Перестань, слышишь?

Себастьян убрал ее руки.

– Нет, – сказал он неожиданно серьезно. – Это ты прекрати вести себя так по-детски и выслушай меня. Я хочу тебя. – Он произнес это негромко, но с такой силой, что Кэсси дрогнула. – Я знаю, что это безумие, но я так сильно тебя хочу! Это как боль, которая не пройдет сама по себе.

– Пожалуйста, Себастьян… – взмолилась она чуть ли не шепотом. – Ты сам не знаешь, что творишь. Это гормоны… Или что-нибудь еще…

Себастьян слегка встряхнул ее за плечи. В глазах Кэсси тотчас же что-то мелькнуло, она напряглась, нижняя губа у нее задрожала.

– Именно «что-нибудь еще» меня и беспокоит, – глухим голосом сказал он и прислонился лбом к ее лбу. – Не знаю, что со мной, когда ты рядом, Кэс, мой изменчивый, непостоянный, но неизменно прекрасный хамелеон. Что ты со мной делаешь…

Кэсси плавилась от его близости, как свеча от пламени. Вся ее решимость устоять во что бы то ни стало таяла как снег.

– Отпусти меня, – сказала она, но убедительно произнести это ей не удалось. Наоборот, в ее просьбе угадывалась совершенно другая фраза: «Не обращай внимания на то, что я говорю». – Отпусти прямо сейчас, пока мы не зашли слишком далеко.

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем Себастьян выпрямился. Он сделал неровный вдох, чем удивил Кэсси – она-то думала, что это именно она старается не ворошить прошлое, оставить его в прошлом.

Себастьян сделал небольшой шаг назад, но между ними словно разверзлась пропасть.

– Я хотел показать тебе фотографию, – сказал он. – Однажды я сфотографировал тебя, когда ты этого не видела. И с тех пор у меня не было возможности показать ее тебе.

Глаза Кэсси расширились, сердце начало биться с перебоями.

– У т-тебя есть м-моя ф-фотография? – с запинкой произнесла она. – Ты хочешь сказать, что не сжег все, когда я от тебя ушла?

По лицу Себастьяна прошла судорога.

– Мне не нравится такая формулировка.

– Ну хорошо, прекратила наши отношения. Сказала тебе, что между нами все кончено. Что ты предпочитаешь?

– А разве между нами все кончено? – проникновенно спросил Себастьян, и от этого голоса по спине Кэсси пошли мурашки.

– Я хочу, чтобы между нами все было кончено. Ты думаешь, мне нравится то, как я себя чувствую? Ты так на меня смотришь, что я… – Кэсси оборвала себя, внезапно осознав, что своими словами сама себя выдаст.

Себастьян снова шагнул к ней, и пропасть между ними исчезла. Кэсси ощущала жар его тела, который передавался и ей. В его глазах горело обещание, обещание страсти и рая.

– Продолжай, Кэсси. Я смотрю на тебя так, что… – подхватил Себастьян, и Кэсси задрожала от его пронизанного теплом голоса.

– Что я не могу устоять, – призналась она полушепотом.

Воздух между ними словно заискрился от пламени. Она протянула руку и коснулась лица Себастьяна. Его щетина легонько кольнула ее ладонь.

После этого она не была уверена, кто из них сделал следующий шаг. У Кэсси было смутное подозрение, что его сделала именно она, но утверждать это не решилась бы. Губы Себастьяна неожиданно оказались прижаты к ее губам, ее тело словно слилось с телом Себастьяна, их руки стремительно, отчаянно стали срывать друг с друга одежду.

Кэсси открыла рот, впуская в себя требовательный язык Себастьяна, встретив его на полпути, сплетясь с ним, дразня, вкушая обещание того, что должно последовать за этим. Страсть охватила ее тело подобно все пожирающему на своем пути огню, жажда прикосновений Себастьяна становилась невыносимой.

Себастьян вынуждал Кэсси отступать, пока она не почувствовала за своей спиной стену.

Он оторвался от ее губ – совсем чуть-чуть, чтобы произнести:

– Я обещал себе, что в следующий раз все будет иначе.

– Как иначе? – спросила Кэсси, проводя языком по губам.

Взгляд его ставших черными глаз пробирал Кэсси насквозь.

– Раньше мы всегда спешили, – сказал Себастьян. – Прошлая ночь мало чем отличалась от всех других наших ночей. И я пообещал себе, что в следующий раз мы будем заниматься любовью медленно и чувственно, чтобы никто из нас не смог этого забыть…

Кэсси не нужно было напоминать, что они не могут быть вместе – так, как ей бы хотелось. У них есть только этот миг, только настоящее принадлежит им.

Себастьян оторвался от ее губ.

– Не здесь, – сказал он. – Не в холле. В этот раз я хочу тебя в своей спальне. Не у стены, не на кухне, не в углу чьей-либо квартиры, а в своей постели.

Кэсси заставила его опустить голову и прижалась к его губам, успев хрипло прошептать:

– Постель – было бы замечательно.

– Это тот предмет мебели, на котором чаще всего все и происходит в первый раз, – сказал Себастьян, уткнувшись ей в шею. – Но я что-то не при поминаю, чтобы мы когда-нибудь использовали постель не только для сна.

– Тогда самое время это изменить, – прошептала Кэсси, кладя руки ему на грудь и принимаясь расстегивать пуговицы его рубашки.

Себастьян избавился от нее движением плеч и, отпихнув от себя ногой, подхватил Кэсси на руки и понес по коридору.

Кровать Себастьяна была мягкой, а сам он – твердым, как скала, когда накрыл Кэсси своим телом.

– На тебе слишком много одежды, – сказала она, дергая его за ремень.

– На тебе тоже, – заметил Себастьян и исправил положение с завидной скоростью.

Кэсси вдыхала мускусный запах его тела, его жар испепелял ее, но Себастьян медлил. Каждый его поцелуй погружал ее глубже в омут страсти, но поцелуи становились нежнее и длились дольше. Каждая его ласка вызывала ответную реакцию в ее теле, но никогда прежде она не была столь интенсивной.

Себастьян обхватил ее груди руками и стал теребить соски так медленно, что Кэсси не могла удержаться от нетерпеливых всхлипов. Ей хотелось, чтобы он начал посасывать ее напрягшиеся, затвердевшие соски своим твердым, горячим и влажным ртом, почувствовать его зубы на коже, причиняющие ей сладкую боль и заставляющие ее мышцы сжиматься и разжиматься в ожидании того, когда он наполнит ее изнутри.

Спина Кэсси изогнулась дугой, чтобы вжаться в его тело, но впервые Себастьян ушел от этой близости.

– Если ты не войдешь в меня прямо сейчас, то я… я…

Его смех прозвучал довольным утробным рычанием, которое заставило Кэсси извиваться еще сильнее.

– То что? Сегодня ночью я собираюсь продлить это удовольствие так, как я того хочу!

Горячая кровь пульсировала между ее бедер, она ощущала физическую боль от неистового желания чувствовать, как Себастьян ласкает то, что составляло ее женскую сущность.

– Если тебя это хоть немного утешит, то тяжело приходится не только тебе одной, – прошептал Себастьян. – Ты даже не представляешь, как сильно мне хочется овладеть тобою прямо сейчас, но, как я и сказал, на этот раз все будет иначе.

– Либо ты овладеешь мною прямо сейчас, либо никогда, – сказала она, и в ее глазах появился стальной блеск.

– Ты хочешь совсем не этого, – заметил Себастьян, прокладывая дорожку из огненных поцелуев от ее живота к горячему, влажному треугольнику между бедер. – Ты прекрасна как орхидея, – пробормотал он.

И вот настал момент, когда Кэсси оказалась во власти чувственного шторма, выгнувшего ее спину, когда ее тело сотряс внезапный и сильный оргазм, какого она еще не испытывала. Она громко и прерывисто задышала, когда ее пронзили небывалые до того ощущения восторга и экстаза, а затем волны наслаждения словно оставили ее на берегу совсем обессиленной и дрожащей.

– Хорошо? – спросил Себастьян с самодовольной улыбкой, но Кэсси почему-то не была этим задета.

– Лучше чем хорошо, – выдохнула она и погрузилась в сладостную дрему.

Себастьян не удержался и нежно убрал с лица Кэсси спутанные волосы. Ее мягкие губы припухли от его поцелуев, слабый румянец – напоминание о недавно пережитом наслаждении – все еще горел на ее щеках.

Именно такую Кэсси он полюбил когда-то. Только в эти минуты, когда она утрачивала над собой контроль, Себастьян мог хотя бы на несколько минут увидеть настоящую Кэсси, что обычно пряталась за фасадом, который она представляла остальному миру. В такие минуты он чувствовал всю глубину ее натуры, всю сложность и противоречивость ее характера, чувствовал горечь и боль, которые она носила в себе, а не причиняла другим. Это была его Кэс, женщина, которая никогда не сможет принадлежать ему ни при каких обстоятельствах…

Кэсси пошевелилась, ее глаза полусонно открылись.

– Себ? Себастьян кривовато улыбнулся:

– Давненько ты меня так не называла.

Она дотронулась до его лица. От ее легкого прикосновения по его коже пробежала слабая электрическая искра.

– Просто прошлое нельзя вернуть. – В ее голосе прозвучала нотка грусти. – Мы больше не Себ и Кэс. Сейчас я Кэсси, бывшая заключенная, а ты Себастьян, принц-регент королевства Аристо, и теперь у каждого из нас свой путь в жизни.

– Мне этого мало, Кэсси, – сказал он, пристально глядя в ее глаза. – Я хочу большего.

Кэсси проглотила вставший в горле комок, надежда вспыхнула в ее груди с неожиданной силой:

– Что ты предлагаешь?

Себастьян заправил прядь волос ей за ухо. Выражение его лица было грустным.

– Я думал, что, если пересплю с тобой пару раз, этого будет достаточно. Но похоже, я ошибся – я хочу тебя еще сильнее.

Кэсси смотрела на него, раздираемая то надеждой, то отчаянием.

– Не знаю, что и сказать. – Она сглотнула. – И не понимаю, о чем ты.

Себастьян мягко прижался к ее губам.

– Мне нужно чуть больше времени, Кэс, – сказал он, – еще несколько ночей с тобой. Это все, о чем я прошу.

– Зачем?

Себастьян провел рукой по волосам и издал неровный, прерывистый вздох:

– Потому что впервые за то время, что тебя знаю, я начал видеть настоящую Кэс. Я хочу узнать ее получше.

Кэсси опустила глаза. На сердце опустилась тяжесть.

– У нас нет будущего, и ты это знаешь. Между нами не может быть ничего, кроме любовного романа.

«Тайного и очень-очень короткого», – подумала она про себя, пронзенная новой вспышкой отчаяния.

Себастьян коснулся ее губ – нежно, чувственно, прежде чем взять ее за подбородок и заставить взглянуть себе в глаза.

– Так давай хотя бы насладимся тем, что мы можем получить, как бы мало это ни было.