Оглавление

Вступление

В античной мифологии очень много героев мстителей. По мнению эллинов месть считалась необходимым для человека стремлением к справедливости, которая была милее всего сердцам как богов, так и людей смерти причастных.

Так, величайший и любимейший герой Геракл после освобождения от рабства у Эврисфея, а потом у Омфалы много лет только и делал, что мстил старым обидчикам. Храбрейший из воинов, воевавших под Троей, Ахилл тоже, обиду на вождей и гнев на Агамемнона прекратив, после убийства возлюбленного друга Патрокла, начал бешено мстить. Однако ни Геракл, ни Ахилл не считались героями-мстителями, один был прежде всего великим истребителем чудовищ, а другой храбрейшим героем Троянской войны. Тоже самое можно сказать и о многих других героях, которым приходилось мстить, но у каждого было и другое дело, в котором он больше прославился.

Конечно же, мстителями были и предки Ореста. Печально знаменитые Атрей и Фиест только и делали, что мстили друг другу и в этом видели и достижение справедливости, и смысл своих жизней. Эти два брата стоят у истоков цикла мести, причем кто из них начал первым совершать преступления сказать трудно. Атрей, будучи старше Фиеста на 1 год, захватывает власть в Арголиде, с чем Фиест не согласен поскольку старшинство в данном случае не играет роли, ведь Аргос и Микены достались братьям не по наследству от предков. Поэтому Фиест соблазняет жену Атрея и с ее помощью овладевает престолом. Зевс восстанавливает справедливость и Атрей вновь становится царем. Фиест крадет сына Атрея Плисфена и, воспитав его в ненависти к отцу посылает его убить Атрея. Однако Атрею удается не только спастись, но и убить Плисфена. Когда он узнает, что убил сына, то клянется ужасно отомстить брату. Через некоторое время Атрей приглашает брата с тремя сыновьями, чтобы, якобы, прекратить вражду и жить в мире. Он убивает сыновей Фиеста и на пиру кормит ничего не подозревавшего Фиеста кушаньем из мяса его детей.

Специально зачатый Фиестом от своей дочери для продолжения мести Эгисф продолжает цикл мести. Сначала специально рожденный для мести Эгисф убивает Атрея, а через несколько лет вместе с Клитемнестрой расправляется и с ее мужем Агамемноном, сыном Атрея.

Таких мстителей, как эти два деда Ореста было в мифологии тоже немало, хотя их преступления особенно жуткие. Однако главным было то, что они соперничали за царскую власть и на этом фоне мстили друг другу за конкретные обиды — за жен, детей…

Почти таким же мстителем, как и Орест был сын героя прорицателя и воина первой Фиванской войны Амфиарая Алкмеон. Он также по велению оракула Аполлона отомстил за отца, которого подкупленная сторонниками войны супруга укротительница мужей Эрифила заставила идти воевать. Он убил свою мать, и его стала преследовать Эриния матереубийства. Однако Алкмеон был не только мстителем, он участвовал в походе эпигонов (вторая Фиванская война) и, возглавив его, сделал победоносным. Алкмеон так же впадал в безумие и его очищали от скверны самого ужасного убийства. В жизни и смерти Алкмеона главную роль играла не его месть, а Ожерелье Гармонии.

Орест же является героем — мстителем в чистом виде. Сюжет мифа об Оресте в том, что он, согласно представлениям эллинов, должен обязательно отомстить за смерть самого близкого человека — отца. Это его священный долг, обязанность и, чтобы в мире была справедливость и, чтобы после наказания зла восторжествовало добро, и для самоуважения, ибо тот, кто не отомстит за причиненное зло тебе или твоим родным — слабый, ничтожный, бесчестный человек, достойный презрения.

Однако отомстить Орест должен другому самому близкому человеку — матери и в этой неразрешимости жизненной ситуации заключается трагедия героя — мстителя, подвигом которого является самое тяжкое преступление.

Таким же человеком, одержимым всепоглощающей жаждой мести является только его сестра Электра. Не напрасно два из трех великих трагиков Еврипид и Софокл назвали свои трагедии в цикле, посвященном проклятым Зевсом Танталидам, именем Электры. Однако после убийства Клитемнестры и Эгисфа Электра перестает играть важную роль в событиях не менее значительных, чем сама месть — в суде Ареопага, который знаменовал завершение целой эпохи в античном мире — перехода от матриархата к патриархату.

Орест и Электра много лет готовились к мести. Будущая месть была главным событием всего их существования, только она наполняла жизнь брата и сестры смыслом. С ранних отроческих лет они вынашивали планы мести матери за убийство отца.

Возмужав, нерешительный от природы Орест, в отличие от твердой, целеустремленной Электры, мучительно колеблется, зная, что за такое ужасное кровное преступление, как убийство матери, его будут жестоко преследовать древние богини мести Эринии. Электра же никаких колебаний не испытывала, наоборот, она при необходимости даже подталкивала не особенно решительного от природы брата.

Лишь получив приказ Аполлона, Орест окончательно решается на свершение мести, к которой он стремился и готовился и одновременно — страшился. И все же в критический момент нерешительного, склонного к колебаниям, Ореста подталкивают сестра и друг Пилад.

После убийства матери Ореста преследуют Эринии, ведь это преступление считалось самым тяжким и ему не могло быть оправданий. Орест — особенный герой потому, что его главный подвиг является ужасным, просто немыслимым преступлением.

Некоторые считают древних богинь мести Эриний угрызениями совести и потому Орест, испытывая страшное чувство вины и раскаяния, находится на грани безумия.

Другие же, утверждают, что древние греки не знали, что такое совесть в современном понимании этого слова. Поэтому Орест чаще всего стремился избавиться скорее не от внутреннего чувства вины, а от внешнего осуждения гражданами Аргоса на суде, причем более всего его интересует сохранение собственной жизни, ведь аргосцы хотели забить его камнями, но в итоге приговорили к самоубийству.

Лишь с помощью свидетеля и соучастника преступления Феба и мудрой Афины, стоящей на позиции главенства мужчины в семье и отцовского рода перед женским, Ореста оправдывают в Ареопаге, и он проходит очищение от скверны убийства матери.

Древний аромат Эллады и дух античности первоисточников сохранен в книге не за счет архаизмов и славянизмов, а всесторонней и глубокой стилизацией, использующей все мифологическое богатство древних авторов и прежде всего Гомера и трех великих греческих трагиков Еврипида, Софокла и Эсхила и римского поэта и философа Сенеки.

В книге в форме литературно-обработанных цитат широко использованы:

— трилогия «Орестея» («Агамемнон», «Хоэфоры» и «Эвмениды») Эсхила,

— «Электра» Софокла,

— «Электра», «Ифигения в Авлиде», «Ифигения в Тавриде», «Орест» и «Андромаха» Еврипида,

— «Фиест» и «Агамемнон» Сенеки и

— «Трагедия Ореста» Драконция.

Античные авторы не только своеобразно излагают детали и подробности мифов об убийстве Агамемнона и Клитемнестры, но и существенно по-разному оценивают главных персонажей: Клитемнестру, Эгисфа, Ореста, Электру и незримо присутствующую Мойру — Долю — Судьбу, а также других важных героев — Фиеста и Атрея, Агаменона и Менелая, Елену и Хрисофемиду…

Главный герой — мститель Орест поставлен самой Могучей Судьбой перед неизбежной необходимостью убить мать.

Мести от Орста ждали все эллины, знавшие Агамемнона, как вождя всех вождей и царя всех царей — прославленного победителя не только Трои, но и всей Азии.

Особенно ждал мести Ореста народ Аргоса и Микен, как говорят некоторые, стонавший под тираническим гнетом Эгисфа и Клитемнестры.

Отмщения жаждала и душа безвременно убитого отца в мрачном Аиде, погруженная в глубокую скорбь и безутешную печаль до тех пор, пока за него не будет совершена месть.

Отмщения ожидали и бессмертные боги Олимпа, и космические божества. Аполлон прямо пугал Ореста ужасными душевными и страшными телесными страданиями, если тот не совершит месть. Богам хотелось, чтобы под гнетом целых трех родовых проклятий, первое из которых было объявлено самим Зевсом, рухнуло как можно больше Танталидов-Пелопидов-Атридов. Ананке же, было необходимо завершить переход от матриархата к патриархату. Поэтому мести Ореста бесстрастно ждала и старая Ткачиха Лахесис, давно ее выткавшая в своей седой пряже столетий.

Наконец, мести сына Агамемнона требовало само его существование — вместо всем завидной жизни царевича могущественных полисов Аргоса и Микен он влачил жалкое существование изгнанника, бедного родственника при малозначимом в Элладе фокидском дворе Строфия, женатого на его тетке Анаксибии.

В трагедии Софокла, Орест, без особенных внутренних переживаний и колебаний, убивает сначала свою мать, а затем и Эгисфа. Месть Ореста и Электры не преподноситься как что-то противозаконное или нечестивое, за что должно последовать суровое наказание. Главным героем трагедии, как следует из ее названия, является не Орест, а Электра, ее дочерний долг мести за великого отца перерастает в гражданскую борьбу за законность, правду и справедливость в мире. Однако немалую роль в мести Электры сыграло и то, что ее жизнь служанки не соответствовала ее высокому происхождению.

У Эсхила все герои и виновны, и не виновны. Так Орест, намереваясь, как бы по необходимости убить мать, все время колеблется, особенно под влиянием речей Клитемнестры о материнстве, он полон чисто человеческих, сыновних переживаний, его раздирает внутренняя борьба. Агамемнон у Эсхила не только жертва, но и виновник и родовых преступлений, и втягивания всего народа Эллады в многослезную войну из-за неверной женщины Елены из-за собственной гордыни, чтоб стать еще более могущественным царем. Клитемнестра Эсхила орудие Судьбы и демона родового проклятия. Она ненавидит своего мужа, она бесстыжая, порочная, похотливая, стремящаяся к богатству и власти. Но Клитемнестра чисто по- человечески переживает свое преступление, хочет начать жить мирно, положив конец циклу мести.

В трагедиях Еврипида главные герои изображены реальными людьми. Клитемнестра не просто плохая мать и похотливая женщина, она гордая, сильная и волевая женщина с мужественной мужской душой. Она сознательно мстит супругу за множество причиненных им ей обид: убийство первого мужа Тантала и сына от него, принесение в жертву дочери Ифигении, многочисленные измены и отношение к ней, почти как к рабе. Однако потом для нее важнее всего становится власть и собственное благополучие в ущерб детям. Орест, без колебаний убивающий Эгисфа, испытывает страшные мучения сына, который не может поднять руку на родимую мать. В «Электре» брат и сестра чувствовали себя после совершения мести потерянными, опустошенными и раздавленными. В «Оресте» Орест изображен страдающим приступами безумия и мучимым Эриниями. В бреду он раскаивается в совершенном убийстве и обвиняет в происшедшем Аполлона.

Все мифы изложены в рамках традиционной мифологии, но современным понятным читателю литературным языком.

Часть I. Введение

1. Генеалогическая схема богов

⠀

Божественный Гомер, который своим сладкозвучным искусством заслужил вечную благодарность и не только Эллады, в своих знаменитых поэмах впервые дал имена и прозвища многим богам Древне Греции, разделил между ними почести и сферы деятельности, описав их характеры и внешность.

Гесиод, которому Музы дали посох чудесный, вырезав его из пышнозеленого лавра, и дар божественных песен вдохнули, в «Теогонии» (происхождение богов) впервые систематизировал разноречивые песни о богах и связал их в единое генеалогическое древо, начиная от Хаоса и кончая олимпийскими богами с их владыкой Зевесом.

Согласно поэту, сатирику и философу Ксенофану, всё, что есть у людей бесчестного и позорного, в том числе зависть, прелюбодеяние, жестокость и коварный обман, Гомер с Гесиодом приписывали и великим богам.

Чтобы представить генеалогическую взаимосвязь греческих богов и охватить ее единым взглядом, основные боги Эллады и родственные связи между ними изображены на одном листе. Такая схема не может быть однозначной, поскольку сами родословные отдельных богов у разных древних авторов не редко сильно отличаются.

Генеалогическая схема богов не может быть так же полной, поскольку невозможно уместить имена всех известных богов на одном листе. Только общеэллинских богов наберется несколько сотен, даже, если не раскрывать имена больших групп божеств, таких, например, как 9 Муз, 50 Нереид, 150 Гигантов, 3000 Океанид и столько же речных богов (Потамов).

Космических божеств мифологи обычно не выделяют в особую группу, однако, для того чтобы понять откуда взялись боги вообще и в частности самые древние боги I поколения, это сделано. Среди них наиболее важная роль в книге отведена дочерям всемогущей богини Необходимости Ананке Мойрам, олицетворяющим непостижимо таинственный Рок и Могучую Судьбу.

В орфических гимнах богиню Необходимости считали дочерью Афродиты Урании, что мало обоснованно. При этом знаменитые философы отводят Ананке и Мойрам чрезвычайно важную роль в мироздании.

Самыми многочисленными и могучими богами были 12 древних Титанов (Младших Уранидов), их дети и внуки, однако в результате грандиозной десятилетней войны — Титаномахии, они были побеждены новыми богами, обосновавшимися на Олимпе. Олимпийские боги по рождению являлись тоже Титанами, но после ужасной для всех Титаномахии они стали противопоставлять себя Древним Титанам, которых они считали дикими и необузданными, как стихии.

14 олимпийских богов — это главные боги греческого пантеона. 6 олимпийских богов — Уранидов принадлежат к богам III поколения, 7 олимпийских богов — это дети Зевса, они относятся к богам IV поколения и 14-я олимпийка — Афродита — богиня II поколения.

Имена Олимпийцев, играющих в античной мифологии центральную, определяющую роль, на схеме выделены крупным жирным курсивом.

В любом генеалогическом древе очень важна его непосредственная компоновка, особенно, если древо большое. Предлагаемое расположение богов является оригинальным. Как видно, каждое из поколений богов расположено вдоль своего горизонтального ряда. Поэтому блок олимпийских богов разделен на 2 части: одна — это боги III поколения (6 Титанов, детей Крона и Реи: Зевс, Аид, Посейдон, Гера, Деметра и Гестия), и другая — боги IV поколения (7 детей Зевса: Аполлон, Артемида, Арес, Афина, Гермес, Гефест и Дионис). Четырнадцатая олимпийская богиня Афродита выделена, как и остальные олимпийцы, шрифтом и находится на своем месте — в блоке Старших Уранидов — богов II поколения.

Космические божества

2. Хаос

Изначально во Вселенной существовал только Хаос (раскрываться, разверзаться), который эллины считали с одной стороны Ничем — совершенной пустотой, с другой стороны — первоисточником всякой жизни во Вселенной.

Хаос существовал вечно, однако вечность еще не обозначала бесконечно огромный промежуток времени, поскольку Хронос-время еще не родился. Вечность скорее означала некое застывшее «всегда».

Согласно Гераклиду, все смешано как в кикеоне (болтанке) и одно и то же: удовольствие-неудовольствие, знание-незнание, большое-малое — [все это] перемещается туда-сюда и чередуется в игре Вечности (Эона). — А что такое Вечность? — Дитя играющее, кости бросающее, то выигрывающее, то проигрывающее…

По лучшему знатоку божественных генеалогий Гесиоду, Хаос — это зияющее, неизмеримое мировое пространство, существовавшее прежде всех вещей, мрачный, первоначальный источник всякой жизни в мире и самого мира.

Под Хаосом понимали так же Беспорядок, и уже в Первобытном Хаосе изначально была заключена его Противоположность в виде зародыша вселенского Миропорядка, названного древними греками Космосом (Порядок).

Овидий, как всегда красиво, поет, что вначале была лишь бесформенная косная масса. Не было моря, земли и над всем распростертого неба, — Лик был природы един на всей широте мирозданья, — Хаосом звали его. Нечленной и грубой громадой, бременем косным он был, — и только, — где собраны были связанных слабо вещей семена разносущные вкупе.

Уже в Первобытном Хаосе изначально была заключена его Противоположность в виде зародыша Миропорядка, названного древними греками Космосом (порядок). В пустоте Хаоса изначально было заключено все, и все пребывало, как поет Овидий, в борьбе: Холод сражался с теплом, сражалась с влажностью сухость, битву с весомым вело невесомое, твердое с мягким…

3. Космос

Однажды Хаос породил Космос, под которым греки понимали не относительно пустое пространство Вселенной, а Упорядоченность, Миропорядок.

Одновременно с Космосом, возникли присущие ему Пространство и Время. Пространство было пустым и бесконечным.

Лукреций говорил о бесконечности так: коль был бы предел положен пустому пространству, всех бы бесчисленных тел основных оно не вместило.

После того, как вечный Хаос породил Космос появились космические божества: Хронос (время), Ананке (Необходимость) и Тюхе (Случайность). Все необходимые законы возникли вместе со Вселенной, и Ананке, являясь воплощением этих законов, строго следит за их соблюдением.

Закон стал истинным Творцом всего сущего. Анаксимандр Милетский первым употребил термин «закон». Космос сформировался и сам себя привел в Порядок.

Согласно «Естественной истории» Плиния Старшего, космос — это нечто священное, вечное, безмерное, все во всем, даже поистине само «все». Содержа собою все извне и изнутри, он есть одновременно и итог всей природы вещей, и сама эта природа как таковая.

По Диогену Лаэрцию, легендарный Пифагор первый назвал Космосом Вселенную. При этом это была, благодаря Закону и Числу, гармонически упорядоченная Вселенная, противостоящая бесформенному первозданному Хаосу.

Для пифагорейцев, которые были близки орфикам, космос означает не только небо, но вообще Вселенную. Гераклитовский космос — это Мировой порядок, тождественный для всех, причем в отличие от Платона этот миропорядок не создал никто ни из богов, ни из людей.

Гераклит из Эфеса больше всего знаменит своим изречением «Всё течёт и движется, и ничего не пребывает», но ему же принадлежит изречение, что космос, тот же самый для всех, не создал никто ни из богов, ни из людей, но он всегда был, есть и будет.

Однако Эпикур считает Космос уничтожимым, поскольку он когда-то возник, как возникает всякое живое существо и потому когда — ни будь обязательно исчезнет.

Аристотель говорит, что подлунная часть мира подвержена изменению; подвержены порче и относящиеся к ней земные явления. В «Метафизике» знаменитый мыслитель, создавший универсальную систему философии, рассказывая о единообразном вращении космоса в одном и том же месте говорит, что это не что иное, как круговое движение вечного бытия в самом себе, движение, не знающее пространственных перемен и не зависящее от перемены места, космос не стареет и не останавливается, но он всегда есть, т. е. он вечен.

Многие древнегреческие ученые Космос считали ограниченным, и в его центре располагали неподвижную шарообразную (!) Землю, вокруг которой вращались все небесные тела, включая Солнце. Далекие звёзды располагались на периферии Космоса, вдали от Земли. Это вращение было связано с лежащем на коленях Ананке Мировым Веретеном, на Ось которого насажено все Мироздание. Дщери Необходимости Мойры, ее наместницы на земле и на небе следят за соблюдением богами и людьми Миропорядка, однажды возникшего из первозданного Хаоса, и ткут особую пряжу столетий, вытягивая из нее нити Судеб богов и людей, смерти причастных.

4. Ананке

О происхождении богини необходимости есть разные мнения.

Орфики говорят, что Ананке — это дочь Афродиты Урании, и богиня Необходимости родила Мойр от Зевса.

Согласно Плутарху, Ананке родила Адрастею (Неотвратимая) от Зевса.

Из дальнейшего видно, что Ананке правильнее считать бестелесной космической богиней Необходимости, которая возникла вместе с Космосом, Хроносом и Тюхе.

Цицерон в трактате «О природе богов» говорит, что все подчинено Природе, Ананке же олицетворяет ее незыблемые законы. Необходимость, вершительница Судеб богов, Космоса и душ человеческих. Один из семи мудрецов Фалес из Милета и прославленный Пифагор уверены том, что сильнее всех в мире Необходимость, ибо она правит Вселенной (одолевает всех) и владеет миром.

В веках не стареющий песнопевец Гомер так же поет, что с великой Ананке и ее непреложными дочерями не спорят даже великие боги. Поэтому на генеалогической схеме Ананке — дочь вечно существовавшего Хаоса, рожденная вместе с Космосом и Хроносом. Если Ананке — символизирует необходимую предопределенность мира, то ее сестра богиня Случая Тюхе — изменчивость мира, его неустойчивость и случайность.

Философы Парменид и Демокрит говорят, что все существует согласно Необходимости; Судьба же, Провидение и Творец мира — одно и то же.

Ананке, хоть и признавалась многими смертными великой и всемогущей богиней, все же не пользовалась особым почитанием, впрочем, как и большинство других древних, тем более космических божеств. Возможно, потому, что космические божества не антропоморфные, бестелесные и они были ко всему безразличны, их нельзя было умолить, ибо они знали только Необходимость.

У Необходимости нет определенного облика, и некоторые считают ее безличной, но в тех редких случаях, когда она появлялась на земном небе, она принимала вид красивой молодой женщины с правильными чертами безмятежного, не подверженного страстям, лица.

Склонные к поэтическим выдумкам писатели говорят, что строгая видом Ананке — Необходимость предшествует зеленоглазой Тюхе (Случай) с пепельными волосами, неся в правой руке железные балочные гвозди, клинья, скобы и расплавленный свинец.

Ананке абсолютно не подвержена человеческим страстям, она всегда спокойна и невозмутима потому, что знает наперед почти все. «Почти» означает то, что даже ее знание будущего не абсолютно, ибо законы, управляющие мирозданием, лишь кажутся совершенно незыблемыми, а в действительности слегка зависят от «беспричинного» Случая, олицетворением которого на земле и небе стала богиня Тюхе.

В древние времена богиня Необходимости часто появлялась среди богов, приходя к ним во снах, и терпеливо объясняла им их сущность и, если можно так сказать, их права и обязанности. В дальнейшем, когда на земле появились и люди, смерти подвластные, волю Ананке стали диктовать ее наместницы — три дочери Мойры.

Одно поколение богов сменяло другое, и всегда изменения сопровождалось борьбой. Когда на земле возникли моря и горы, леса и поля появились могучие боги природных стихий Древние Титаны, и Ананке была на их стороне и незримо помогала им, но время шло, а они по-прежнему оставались не управляемыми. Для каждого из Титанов главным была его свобода, и они не признавали никаких ее ограничений, даже если свобода одного ограничивала свободу многих других. Поэтому, когда появилось новое поколение богов, на Олимпе живущее и они стали воевать с Титанами за ограничение их свобод, Ананке однозначно стала помогать олимпийцам, как более прогрессивным богам.

Некоторые задаются вопросом: если богиня Необходимости не только знает, но и творит будущее, то имеет ли смысл ей кому-то помогать и вообще во что-либо вмешиваться? Не должно ли предначертанное законами мироздания будущее закономерно и необходимо возникать само собой в любой момент времени? И, если это так, то стоит ли дочерям Ананке, ее наместницам на земле и на небе Мойрам во что-то вмешиваться для сохранения Миропорядка? Если же, это не так, то что, тогда есть Предначертание Свыше? Эти вопросы когда-то задавал царь олимпийских богов Зевс самой Ананке и получил от нее по смыслу такие ответы:

— Действительно Вселенная подобна огромному раз и навсегда заведенному механизму, действующему по всеобщим незыблемым законам, и потому в любой момент будущего можно было бы сказать все и обо всем. Однако Случай, олицетворяемый богиней Тюхе, все время вмешивается в работу отлаженного Ананке — Необходимостью механизма бесконечной Вселенной, и этот механизм изредка дает сбои, которые обычно не велики, но во Вселенной появляется Неопределенность, от которой полностью избавиться невозможно. Кроме того, людям на земле Необходимость предоставила свободу Выбора, в пределах действия законов природы, и еще большая свобода досталась могучему племени богов, живущих в небе высоком, ибо без свободы воли разумных существ, согласно всеобщим законам Ананке, их жизнь чахнет и в конечном итоге гибнет.

5. Мойры

Первоначально Мойра означала «Часть», затем — предназначенный человеку срок жизни, который связан со смертью так же естественно, как и рождение, и только потом Мойрой стали называть Участь, Удел, Долю. Поэтому вначале считалось, что Мойра есть у всех людей, и она только одна, впоследствии стали говорить о трех Мойрах, связанных с рождением, жизнью (периодом между рождением и смертью) и смертью человека.

Божественный Гомер, своим сладкозвучным искусством заслуживший благодарность Эллады поет, что Мойра — это Доля, Судьба, это Участь и смерть человека и, что Могучей Судьбы не избег ни один земнородный муж, ни отважный, ни робкий, коль скоро на свет он родится. Пред Мойрами, непреложными дщерями жутколикой богини Ананке и сами боги трепещут.

Один из трех родоначальников европейской трагедии Эсхил называет Мойру всевершащей и говорит, что уменье любое — пред Судьбой ничто.

Хор в трагедии Еврипида «Алкеста» поет, что к звездным вздымался он высям, многим наукам причастен, но ужасней Судьбы он силы во Вселенной не знает.

Некоторые же, не считали Мойру непреложным Роком, полагая, что не только всемогущий Зевс, но и другие боги и даже люди, благодаря своей свободе выбора, могут вмешиваться в распоряжения и предначертания Мойры.

Пиндар в «Олимпийских одах» поет, что радость и тягость, волна за волной, набегают на род человеческий, — это Доля, из рода в род блюдущая судьбу людскую, вместе со счастьем, даром богов, посылает людям и горе переменною чередой.

В «Пифийских одах» Пиндар поет, что с каждым счастьем по два несчастья смертным шлют блаженные небожители и ткет непреложная Мойра свою судьбоносную седую пряжу столетий.

О происхождении Мойр нет единого мнения. Согласно Аполлодору, от Фемиды, дочери Урана, родились у всеобщего родителя Зевса дочери Оры — Эйрена, Эвномия и Дика, затем Мойры — Клото, Лахесис и Атропос.

Некоторые, как знаменитый рапсод Гесиод в «Теогонии», говорят, что Мойр родила чернокрылая Ночь, и было их три Клото, Лахесис и Атропа. Людям определяют они при рожденье несчастье и счастье. Тяжко карают они и мужей, и богов (!) за проступки, и никогда не бывает, чтоб тяжкий их гнев прекратился раньше, чем полностью всякий виновный отплату получит.

В орфическом гимне поется, что беспредельные Мойры — это чада любимые Ночи! Мойры — жилицы области мрачного моря, где теплые волны ночные полным ключом пробиваются в гроте из дивного камня. К области смертных слетаются Мойры, над землей беспредельной мчатся к кровавому роду людскому с тщетной надеждой в тонких багряных своих плащаницах выходят в поле смертных судеб — а там колесницу свою всеземную гонит тщеславие вечно, и мчится она постоянно мимо меты, что поставил уклад, упованье, тревога, издревле данный закон или власть беспредельно благая.

Пифия, аполлонова дева, однажды прямо призналась, что Мойры являются не детьми Зевса, а дщерями великой богини Необходимости Ананке, с которой не спорят даже боги и которая зовется Могучей Судьбой. Некоторые говорят, что под видом пифийской жрицы один день в месяц вещала в Дельфийском храме сама Мойра Лахесис, и потому ее оракулы были несомненны, а храм в течение многих столетий был знаменитейшим во всей Элладе и далеко за ее пределами.

Прокл прямо поет, что великая богиня необходимости Ананкэ — мать непререкаемых Мойр.

Мойры чужды, как жестокости, так и жалости; они не испытывают совершенно никаких чувств и знают лишь Необходимость и Неизбежность. Мойры — это, прежде всего, богини закономерности и их главная обязанность — поддержание незыблемого Миропорядка как на земле среди людей, так и на небесах среди бессмертных богов. Внешне бесстрастность дщерей жутколикой Ананке наиболее ярко проявляется в их губах, они никогда не шевелятся, когда Мойры говорят.

6. Клото

Богиня Необходимости Ананке оставила на Земле дочерям вращающееся Веретено, ось которого — Мировая ось, и дочери Мойры время от времени помогают его вращению. Из этого Веретена в момент зачатия появляется новая нить жизни младенца и тянется к тонкому Полотну Судеб, если новорожденный смерти подвластен или толстому Ковру Судеб, если он бог почти бессмертный.

Мойра Клото, средняя дочь Ананке, выбравшая для себя облик молодой красивой женщины, следит за новой нитью и тянет ее из Веретена до самого момента рождения. Когда ребенок появляется на свет, Клото следит, чтобы его нить вплелась точно в узел, образованный в момент зачатия нитями родителей. Если рождается смертный, то его нить тонка как паутинка и Полотно Судеб смертных тонкое как сеть, сплетаемая пауком. Если рождается бог, то скручиваются вместе много паутинок, число которых колеблется от нескольких штук для второстепенных богов из черни до сотен для великих олимпийских богов.

Клото, вытягивавшая нить из веретена и прядущая ее, прозывалась людьми Пряхой. Клото — «пряха», «прядущая нить человеческого жребия» (clotho — «прясть»).

Менелай в «Одиссее» говорит, что род человека легко познается, которому выпрял счастие Зевс-Промыслитель при браке его иль рождении. Гомер противоречиво относился к Мойрам и в данном случае, вероятно, был согласен со спартанским царем русокудрым, что Зевс и Мойрагет (водитель Мойр), и Промыслитель, который может заменить и вещую Пряху.

Самая толстая нить судьбы до рождения чудовищного Тифона была у Зевса — в ней скручена целая тысяча ниточек — паутинок. Когда родился Тифон беззаконный, он стал обладателем самой прочной нити, и потому даже придавленный огромной горой Этна, он продолжал жить, в бешенстве от своего поражения выбрасывая через вулканические жерла огонь и камни. Скрученные нити жизни новорожденных богов вплетаются в Полотно судеб богов, которое напоминает скорее Ковер, состоящий из нитей и полос разной толщины, ориентированных вдоль оси времени.

Лукиан в «Разговоре богов», рассказывает, как Клото, сидя у сходней утлого судна адского паромщика Харона, со списком, по обыкновению, спрашивает у каждого входящего, кто, откуда и каким образом он умер. Харон в это время, принимая души покойников, доставленных Психопомпом Гермесом от сестры Клото неизбежной Мойры Атропос, собирает их в свой утлый, но вместительный челн и рассаживает по порядку.

На самом деле Мойра Клото (как и ее сестра Атропос) очень редко покидала ледяной дворец, и боги смогли увидеть ее лишь в грандиозной битве с Гигантами. Во время битвы на Флегрейских полях в руках у красавицы Пряхи, парившей над полем боя, была обыкновенная булава. Римский философ из города Самосата не ошибается, рассказывая о Клото такую историю — он просто смеется над всеми олимпийскими богами и Мойрами.

У одетой в белоснежные одежды зрелой красавицы Клото на голове, как и у ее сестер, обычно была ромбическая серебряная корона, в левой руке у нее находится алмазный жезл вечности, а в правой — веретено Ананке, с которым она никогда не расстается. Поскольку Клото определяла время рождения человека, то некоторые ее ставили рядом с дочерью Зевса и Геры богиней родовспоможения Илифией.

7. Лахесис

Некоторые говорят, что у старухи Лахесис в руках обычно лишь мерка, весы.

Другие же уверяют, что у Лахесис, выбравшей некогда облик высокой статной пожилой женщины с молодыми глазами, есть постоянно меняющийся шар, на котором она намечает Участь каждого человека и бога. Кроме того, у старой Ткачихи есть особенный сверток с наиболее важными предопределениями Судьбы — колечками, которые она нанизывает на нити судеб. Она зорко следит за Полотном и Ковром Судеб, висящими слева и справа от нее на параллельных осях времени.

В работе обоих станков участвует космическое божество Эрос, который притягивает определенные нити друг к другу, и в это время люди или боги образуют брачную пару — они вместе живут и делят общее брачное ложе. Если пара распадается, то и нити жизни расходятся в Полотне или Ковре Судеб.

Тысячи лет Полотно Судеб смертных и Ковер Судеб богов весели параллельно друг другу и лишь относительно недавно они стали соприкасаться в узлах рождения полубогов — героев, у которых отец — бог, а мать — смертная (или изредка — наоборот). Нити жизни героев похожи на божеские — они скручены из множества тонких ниточек — паутинок, но находятся эти нити в Полотне Судеб смертных, поскольку герои смерти подвластны.

Лахесис — «дающая жребий» (lagchano — «получать по жребию») еще до рождения человека.

Лахесис прокладывает и ткет несокрушимые и неизменные нити в Полотне и Ковре и потому ее называют Ткачихой. Вещая Ткачиха внимательно следит за соединением и разъединением, переплетением и расплетением нитей в Полотне Судеб, и за окрашиванием их из трех сосудов с красками: красной, зеленой и синей. Смешиваясь в разных пропорциях, эти краски дают все мыслимые оттенки цветов, включая черный и белый цвета.

Лахесис знает и об обстоятельствах, предшествующих рождению смертного и все, что ему предначертано еще до его появления на свет, т.е. его Долю — Жребий. В зависимости от этих обстоятельств Мойра следит, чтобы в каждый момент настоящего времени нить окрашивалась в нужный оттенок цвета. Когда лишь розовые и голубые тона окрашивают нить жизни, то человеку живется хорошо, и если нить жизни в какие-то мгновения начинает ослепительно сверкать как солнечный луч, бьющий в глаза, то человек бесконечно счастлив. Если же краски, наносимые на нить темные, то к человеку приходят беды и несчастья.

По указанью богини Ананке боги судили всесильные, человекам несчастным, жить на земле в огорчениях: бессмертные одни беспечальны. Людям же на каждое краткое счастье обязательно два или три несчастья приходят и часто долговременные.

Гомер в «Илиаде» поет, что две глубокие урны лежат перед прагом Зевеса, полны даров: счастливых одна и несчастных другая. Смертный, которому их посылает, смесивши, Кронион, в жизни своей переменно и горесть находит и радость. Тот же, кому он несчастных пошлет, — поношению предан; нужда, грызущая сердце, везде к земле его гонит; бродит несчастный, отринут бессмертными, смертными презрен. Потому вдоль нити, простирающейся из прошлого в будущее, цвета всегда чередуются, но у всех по-разному: у одних полосы резкие, а у других они едва различимы.

Старая только с виду Мойра часто посещает богов, причем, обычно во сне. Именно ей приходится отвлекаться от ее обязанности Ткачихи, чтобы выполнять самую главную обязанность Мойр — поддержание Миропорядка на небе и на земле. Ананке разрешила покидать Веретено одновременно только одной Мойре, чтобы остальные заменяли ее, и Полотно, и Ковер непрерывно ткались.

Обычно Олимп или землю посещает Лахесис, поскольку именно ее касаются самовольные изменения судеб, которые пытаются вершить смертные или боги, пользуясь свободой выбора. Почти всегда Лахесис встречается с богами или смертными только в их снах — так задумала Ананке — она хотела дать больше самостоятельности смертным людям и особенно могучему племени долгоживущих богов.

После встречи с Мойрой Лахесис во сне всегда оставалось неясное ощущение, что это был только сон, и никакой встречи на самом деле не было, и многие, следуя воле Мойр, думали, что они принимают собственное, свободное решение, и иногда именно так и бывало — за Мойру действовал бог сна Гипнос. Поэтому Лахесис поддерживала особую постоянную связь с сыном чернокрылой Ночи, обычно как с посредником, а иногда и с выразителем ее воли. Гипнос умеет сжимать время так, что, сколько бы времени вещая Ткачиха не общалась с богом или смертным, у своих ткацких станков она отсутствует лишь один миг.

8. Атропос

Некоторые считают Атропу самой старшей из сестер, хотя обычно ее изображают совсем юной девушкой.

Софокл поет, что она самая старшая по возрасту из трех Мойр и называет ее Айсой, однако другие называют ее юницей. У Мойры Атропос, выбравшей облик юной девушки в первом цвету, есть золотые весы для взвешивания жребиев, солнечные часы для точного определения момента смерти человека и адамантовые (алмазные) ножницы, с помощью которых она перерезает нити жизни, если они не обрываются сами в конце установленного для каждого смертного срока. Как только наступает смерть, нить жизни в непрерывно ткущемся полотне Судеб исчезает. Атропос, несмотря на облик юной девушки, очень ответственно относятся к своему делу. Среди своих непреложных сестер эта юная дева самая непререкаемая и потому ее имя Неизбежная.

Атропос — «Неизменная», «Неизбежная», «Неколебимая» (буквально: «та, которая не поворачивает назад»).

Атропа зорко следит за тем, чтобы смерть пришла строго в определенный, предначертанный Ананке момент — ни мигом раньше, ни мгновением позже. Сбои в работе станков случаются часто оттого, что людям свобода выбора дана и еще большая свобода дана богам, и еще — в предначертания богини Необходимости Ананке постоянно вмешивается богиня Случая Тюхе.

Некоторые говорят, что свобода выбора, предоставленная Судьбой землеродным — призрачная, т.е. людям лишь кажется, что они делают свободные, т.е. по своей воле выборы в жизни. И все же Мойры, засучив рукава своих ослепительно белых одежд, ткут по замыслам матери и Полотно, и Ковер. И тогда зрелая красавица Клото сама вытягивает из веретена нить, Лахесис, исправляя работу станка, своими руками соединяет и разъединяет нити, и завязывает узлы, а юная Атропос отрезает адамантовыми ножницами не порвавшиеся вовремя нити.

Однажды ткацкие станки покинули одновременно Клото и Лахесис, когда надо было помочь олимпийским богам в битве с полутора сотней Гигантов, ибо миру угрожал враждебный всякой жизни первозданный Хаос.

Оставшаяся в одиночестве Атропос, с трудом подменяла своих опытных сестер. Когда же, с появлением Геракла, Гигантов стали убивать, и Атропос было необходимо перерезать 150 толстых крученых нитей, деве пришлось оставить Полотно смертных, и жизнь людей, как бы застыла во времени, и в эти часы никто не умирал.

Говорят, что растением Атропы является белладонна обыкновенная — красавка, сонная дурь, бешеная ягода, — Atropa belladonna L. Название этого растения представляет собой странное сочетание слов — «смерть» и «красавица»… Родовое название Atropa красавка получила по имени юной красавицы Мойры Атропы, которая безжалостно — бесстрастно перерезала адамантовыми ножницами нить жизни людей — «однодневок», скорой смерти подвластных, а иногда и богов, очень долго живущих. Атропу часто изображали с ветками кипариса — «дерева могил» — на голове…

9. Тюхе

Закон во Вселенной олицетворяла великая богиня Необходимости Ананке. Не исчезнувший с рождением Космоса, но низведенный до второстепенной роли Хаос породил богиню случая Тюхе. Ананке определяла всемирную необходимость, а Тюхе ее дополняла и делала это всегда совершенно случайно.

Тюхе (случайность) — космическое божество, олицетворяющее неустойчивость и случайность мира, делающие его принципиально непредсказуемым.

Цицерон в трактате «О природе богов» говорит, что образование неба и земли произошло по природе без всякого воздействия извне, но вследствие некоторого случайного стечения.

Многие считали Тюхе дочерью Зевса. В гомеровском гимне «К Деметре», там она — Океанида, играющая на лугу среди спутниц Персефоны.

Гесиод так же считал Тиху всего лишь одной из 3000 среброногих дочерей седого Титана Океана и его сестры и супруги Титаниды Тефиды.

У знаменитого в древности греческого поэта Архилоха Тюхе всегда находится рядом с Мойрой.

У не менее знаменитого автора эпиник Пиндара, включенного в канонический список Девяти лириков, Тюхе — дочь Зевса Избавителя и сестра Мойр. Тюхе правит быстрые корабли, а на суше вершит скорые войны и людские советы. Многие неожиданные наперекор всему радости посылает Тюхе людям, глубоким благом оборачивая встречную скорбь.

Географ — путешественник Павсаний, красочно описавший Элладу, соглашается с Пиндаром, что Тюхе — одна из богинь судьбы Мойр, но она еще и богиня удачи и потому сильнее своих сестер.

Над Случаем не властен даже всемогущий Рок, олицетворяющий закономерности и взаимосвязи в природе!

Анаксагор и стоики толкуют случайность как неясную для человеческого разума причину, так как одни события совершаются по необходимости, другие — по воле судьбы, третьи — по собственной свободной воле, четвертые — случайно, пятые — самопроизвольно.

Согласно Стобею, случай щедр на дары, но ненадежен; природе же достаточно ее собственных сил.

Еврипид в стихотворении «Игра судьбы» поет:

— Бог, или Случай, иль Демон, но как глубоко ни спускайся, силясь постичь смертных природу, ты — видишь только, что боги туда и сюда нами играют. Тут утонул ты, а вынырнул там, и судьба над любым расчетом глумится.

Согласно утверждению Афинея, Аполлодор Каристийский в «Писаре» восклицает:

— О род людской! Оставив жизнь приятную, почто лишь об одном вы все заботитесь — воюя меж собой, всегда вредить себе? Иль, может быть, богами нашей нынешней поставлен править жизнью некий Случай-бог, невежда дикий, ни добра не знающий, ни зла, и слепо наугад катящий нас куда придется?

Квинт Гораций Флакк советовал друзьям, урвать хотя бы часок, пока благосклонен к ним случай. Упущенный же случай почти никогда не повторяется.

Богиня Случая была капризной, а порой — безрассудной. Поэтому никто и никогда, даже Ананке и Мойры, не могли предсказать, когда, где, зачем, в каком облике появится Тюхе и что и почему сделает и куда после этого исчезнет. Сам вопрос о том, зачем Тюхе что-то делает, был бессмысленным, ибо никакого смысла и цели в ее действиях никогда не было.

В мировосприятии эллинов Тюхе в некоторые периоды времен означала почти все человеческие отношения и события, а не только случайные ипостаси Могучей Судьбы. Поэтому Тюхе явно или неявно встречается во многих произведениях античных авторов и, особенно, у трагиков Еврипида и Софокла.

Внешность Тюхе была случайно изменчивой — чаще всего она возникала в виде обнаженной златокрылой молодой девы с зелеными глазами и пепельными волосами, но могла без всякой причины принять любой другой облик — зрелой женщины, старухи и даже мужчины или ребенка.

Древние боги

10. Боги I поколения

Через установленное жутколикой Ананкой время родилось первое поколение богов: Всепобеждающий Эрос (Притяжение), Гея (Земля), таинственная черная Нюкта (Ночь), мрачный Эреб (Мрак) и бездонный Тартар (Бездна).

Эрос был всеобъемлющей силой притяжения между всеми первоначалами, своего рода Творец. Эрос, возникший на заре мироздания, исключал то, что впоследствии стали понимать под словом «любовь». Эрос стал одним из родителей крылатого крошки-бога Эрота (Любовь). Матерью Эрота стала богиня любви и красоты Афродита, а отцом бог кровавой войны Арес. Эрос же, занявший место Демиурга (творца), соединял и разъединял, но сам не ощущал ни красоты, ни безобразия, он был безличным божеством, одним из законов Фюсис (природы), которая всем управляет.

Богиня Гея стала прародительницей земной поверхности, гор, лесов, морей и рек, а также богов, людей и зверей. Широкогрудая Гея, по замыслу богини Необходимости Ананке должна была дать всеобщий безопасный приют всем своим многообразным чадам и сыграть важнейшую роль в процессе создания живой природы.

После Геи — земли родились ее младшие братья ужасный Тартар бездонный и всегда угрюмый Эреб. Тартар — это глубочайшая бездна, находящаяся под царством мертвых, глубоко в недрах Земли. По Гесиоду, именно в Тартаре залегают все начала и все концы всего сущего: там, вдали от бесплодной пучины морской, и от звездного неба все залегают один за другим и концы, и начала, страшные, мрачные. Даже и боги пред ними трепещут. В Тартаре, говорят, залегают Пуп земли, через который проходит Мировая ось и корни земли и горько-соленого моря, здесь сосредоточены все концы и начала.

Эреб по понятиям многих древних греков занимал промежуточное место между ужасным Тартаром, находящимся глубоко под землей и Аидом, безмолвным царством бесплотных теней. Аид был мрачным по сравнению с солнечным миром, но мрак Эреба был более густой и тягучий.

Вместе с Эребом из Хаоса родилась чернокрылая беззвездная и безлунная Ночь — Нюкта. Иногда таинственную богиню Ночи называют Ахлидой (тьма). Нюкта всегда таинственна, она источник высших, вечных тайн, но эти тайны постепенно раскрываются так же, как на смену ночи приходит сияющий день. Гомер признает Ночь настолько великой богиней, что даже Зевс перед ней благоговеет: Он благоговейно боялся, как бы ни вызвать неудовольствие быстрой Ночи. Смертные боятся черной таинственной Ночи, в темноте может скрываться неведомая опасность, и потому полная чернота может вызывать ужаснейший страх.

Согласно «Теогонии» поэта и рапсода Гесиода, Гея, прежде всего, родила широкое Звездное Небо — Урана, чтоб он покрыл ее всюду, и чтобы прочным жилищем служил для вновь рожденных богов. Также еще без влеченья любовного родила она Понт — шумное море бесплодное. Уран и Понт, рожденные Геей из себя — без участия отцов, стали ее первыми мужьями.

Небо объемлет землю и море, окружает все, что в водах морей и на суше. Потому и название ему — небосвод (затвердевший воздух), граница природы, простирающаяся над миром.

Орфики в гимне называют Всеродителя Урана, не крушимой частью мирозданья, старшим в роду, и началом всего и всему завершеньем. Куполом он над землею простерся, дом всеблаженных богов. Главной чертой первого сына, рожденного без отца и первого супруга Геи, была его огромная плодовитость — более полусотни могучих детей. С нежностью глядя с небесной высоты на спящую мать, Уран пролил на ее промежности оплодотворяющий дождь, и она породила травы и деревья, а также зверей, рыб и птиц.

Понт не был так плодовит, как Уран, и бесплодным Гесиод, который почитается бессмертными Музами, называет Море, по сравнению с Небом.

11. Боги II поколения

Могучий Эрос (предок сладкоистомного Эрота) зажег в угрюмом Эребе тусклый огонь желания, и он взошел на обширное черное ложе Нюкты, родившей ему множество прекрасных, хоть в большинстве и мрачных, как их отец, детей. Первыми же были совсем не мрачные дети: Геме́ра (Светлый день) — богиня дневного света и Эфир (Горный чистейший воздух). Дочь Нюкты Ахлида (Тьма) породила также двух близнецов — бога сна Гипноса и бога смерти Танатоса. Гипнос был спокоен, тих и благосклонен не только к могучим богам, но и к бессильному, жалкому роду людей, он им страх перед неминуемой смертью спасительно из спящей души удалял и всякому горю по ночам приносил свое утешение. У Таната из железа душа и в груди беспощадной — истинно медное сердце. Кого из людей Смерть схватит, тех уж никогда не отпустит назад, и богам она всем ненавистна, и сон, который приносил Танатос, вечным был, беспробудным.

Ночь родила так же бога Гераса — горькую, дряхлую Старость, несущую смертным одни беды. Нюкта, тайн вечных источник, породила суровую Немесиду — крылатую богиню справедливого возмездия за злобу, греховность и спесь, и Гибрис — могущественную богиню высокомерия, воплощение непомерной гордыни и чрезмерного самолюбия. Грозную Эриду (Ссора, Раздор, Состязание) породила так же Ночь. С богиней Вражды дружат бог зависти Зелос, богиня рвения Горма, богини тихого помрачения ума Ата и бешеного безумия Лисса, и богиня обмана Апата.

Гея и Понт породили Старца морского Нерея, ненавистника всякой лжи, правдолюбца, Тавманта (Морские чудеса), Форкиса (Бурное море), Кето (Пучина) и Эврибию.

Гея, отдавшись объятиям страстным, сопряглась на ложе с ужасным бездонным Тартаром, который ее давно домогался, и родила в Киликии от него еще более ужасного, чем отец, беззаконного великана Тифона и прекрасноланитную змеедеву Ехидну. Они стали родителями целого сонма богов — чудовищ: двуглавого пса Орфа (рассвет) и трехглавого адского пса Кербера, Лернейской Гидры, Немейского льва, Колхидского дракона, певицы ужасов Сфинкс и трехтелой огнедышащей Химеры.

От плодовитого Неба — Урана Гея родила сначала трех одноглазых великанов Киклопов (круглоглазые) — Арга (Сияющий перун), Бронта (Гром) и Стеропа (Сверкающая молния). Такие имена им были даны вещими Мойрами потому, что в далеком будущем им предстояло стать ковачами перунов, громов и жгучих молний для великого Зевса.

Также еще родила широкогрудая Гея Урану трех огромных и мощных сынов, несказанно ужасных, — Котт (гневный), Бриарей (могучий) крепкодушный и Гиес (землеродный) были надменные чада. Целою сотней чудовищных рук размахивал каждый около плеч многомощных, меж плеч же у тех великанов по пятьдесят поднималось голов из туловищ крепких и звали их Гекатонхейрами (Сторукими).

Гесиод поет, что к Бриарею, Котту, и Гиесу с первого взгляда в сердце родитель Уран почуял вражду и в оковы их ввергнул, мужеству гордому, виду и росту сынов удивляясь. В недрах полногрудой земли поселил их в оковах насильно жестокосердный родитель. Горестно жизнь проводили они глубоко под землею, возле границы пространной земли, у предельного края, с долгой и тяжкою скорбью в душе, мучаясь в жесточайших страданьях.

12. Титаны и Титаниды

Наконец Гея рождает тайком от плодовитого Урана 6 миловидных девочек, светлооких, святых: Тефию, Тейю, Фебу, Мнемосину, Фемиду и Рею и 6 мальчиков-владык густоволосых по имени Океан, Гиперион, Кей, Крий, Иапет и Крон.

Это были младшие Ураниды, которых прозвали так же Древними Титанами или Титанами первого поколения.

Седой Океан, самый миролюбивый и древний из Титанов, олицетворял великую мировую реку, омывающую вокруг всю обитаемую землю — Ойкумену.

Божественный Орфей (исцеляющий светом) пел, что первым положил начало браку прекраснотекущий Океан, который взял в жены единоутробную сестру Тефию. Они стали самыми плодовитыми богами, породив 3000 дочерей — Океанид среброногих и столько же Потамов — речных богов.

Солнечный Титан Гиперион (Идущий по верху) со своей сестрой Тейей породил всевидящего бога солнца Гелиоса, сверкающий серебром глаз ночи — богиню Луны Селену и розоперстую богиню утренней зари Эос.

Горный Титан Кей был воплощением небесной оси, вокруг которой вращаются облака и ходит по небосводу Гелиос. Кей с сестрой Фебой стали родителями матери Аполлона и Артемиды величайшей скромницы Лето и Астерии, матери могучей подземной богини и волшебницы Гекаты, трехликой девы перекрестков.

Другой горный Титан Крий стал отцом звездного Астрея, породившего ветры, и Перса, приемного отца Гекаты и Палланта, которому ужасная Океанида Стикс родила богиню победы Нику, а также Кратоса (Власть), Бию (Мощь) и Зелоса (Зависть).

Древний Титан Иапет знаменит своим свободолюбием и сыновьями Атлантом, Менетием, Прометеем и Эпиметием, которых ему родила либо одна из Океанид стройноногих Климена или Асия, либо, согласно отцу трагедии Эсхилу, — Титанида Фемида еще до того, как вышла замуж за Зевса.

Жестокосердный, хитроумный Крон вместе со своей сестрой и супругой Реей по непререкаемой воле Мойры Лахесис стали родителями шести прекрасных богов третьего поколения Посейдона, Аида, Геры, Деметры, Гестии и Зевса. Этим богам вместе с детьми Зевса: Аполлоном, Аресом, Артемидой, Афиной, Гермесом, Гефестом и Дионисом и теткой царя богов Афродитой, было предназначено непреложными Мойрами стать могучими олимпийскими богами и повсюду утверждать мировой порядок и вселенскую гармонию.

13. Крон оскопляет Урана и становится первым коронованным правителем богов

С детства младший из древних титанов Крон безудержно стремился к власти. Однажды тяжко стонавшая Гея с переполненной старшими Уранидами утробой стала призывать своих детей воздать отцу Небу за злодейство. Со страшным серпом из седого железа пришла Гея к своим младшим детям от Урана Титанам и Титанидам, и, пытаясь возбудить в них сочувствие и смелость, печально сказала:

— Дети мои и отца нечестивого! Если хотите быть мне любимыми, будьте послушными. Сможем отцу вашему мы вместе воздать за неслыханное злодейство: ибо он первый против своих же детей ужасные поступки не только замыслил, но и совершил.

Так говорила, безмерно страдая, всеобщая матерь — Земля, но, страхом объятые, все шесть древних Титанов и шесть их сестер Титанид сначала долго молчали. Тут по воле старой обликом Мойры Лахесис, великий Крон хитроумный, ничем не обузданной смелостью вдруг воспылав, жарко ответил Гее:

— Милая матерь! С величайшей охотой за дело такое возьмусь я. Мало меня огорчает отца зло, творящего жребий, ибо он первый против братьев старших моих ужасные поступки задумал и сделал.

Так Крон сказал, и взвеселилась всем сердцем огромным исполинская Гея, ибо начало сбываться ее давнее пророчество и недолго осталось страдать ее милым чадам ни в чем не повинным, но томящимся в Тартаре. В место укромное Крона запрятав, дала мать ему в руки Серп острозубый, который выковали его старшие братья Киклопы, ставшие первыми на земле ковачами. После этого мудрая мать всяким коварствам обучила милого ее сердцу смелого сына.

Когда пылающий любовным желаньем Уран, чернокрылую Нюкту за собою ведя, возлег похотливо на полногрудую Гею, распространяясь на матери и жене повсюду кругом, неожиданно сын младший выскочил из засады. И острозубым огромным Серпом, крепко зажатым в правой руке, Крон отсек у родителя огромный член детородный и бросил его сильным размахом в море, тем самым лишив отца полноты власти, невозможной без плодовитости.

Некоторые говорят, что после того, как Крон «простер» над родителем руку с серпом, его впервые назвали титаном, ибо слово «титан» означало «простираю».

Из пролитой крови Урана родились Эринии — три ужасных богини мести за кровные преступления Тисифона (мстящая за убийство), Алекто (непрощающая) и Мегера (завистница), а также самые древние нимфы Мелии (ясеневые).

Жестокосердный и хитроумный Крон, став первым коронованным царем богов, сделал много хорошего. Люди из дикого состояния перешли к благоразумной жизни. Удостоившись за это великих почестей, Крон утверждал всюду справедливость и кротость нравов. Время правления Крона называют золотым веком человечества, в память о котором веселились на древнейшем празднике — Кронии, хотя первому владыке бессмертных не воздвигали храмов и не курили жертв на алтарях. Лишь в древнее время ему приносили кровавые жертвы потому, что он проглатывал своих детей.

Крон боялся предсказания матери Геи, по которому кто-то из его детей, рожденных ему сестрой и супругой титанидой Реей, свергнет его с престола и поэтому сразу после родов, заставлял жену класть завернутого в пеленку ребенка к нему на колени и проглатывал его. Он проглотил трех девочек и двух мальчиков пока не родился Зевс, который был спасен матерью Реей, которая его спрятала на Крите.

14. Последние Ураниды. Эринии

На генеалогической схеме богов Ураниды, рожденные после оскопления одним из Младших Уранидов Кроном Урана — Эринии, Гиганты и Афродита включены в блок со Старшими Уранидами из чисто геометрических соображений.

Гесиод в «Теогонии» поет, что не бесплодно из могучих Кроновых рук отцовский детородный член полетел. Сколько на землю из члена ни вылилось капель кровавых, все их земля приняла. Прошли годы и из этих капель кровавых, упавших на благодатную землю, родились мощные злобные Демоницы — Эринии.

С Гесиодом согласен Аполлодор и многие другие писатели и поэты.

Софокл же в трагедии «Эдип в Колоне» говорит, что Эринии были дщерями древнего бога Скотоса (Тьма). Рождение этих страшных древних богинь произошло по воле Мойр после первого кровного преступления, когда сын (Крон) не убил (Уран был бессмертен), но тяжко ранил отца (Урана), лишив его самого главного — плодовитости.

Другой великий трагик Эсхил считает, что матерью Эриний была черная Нюкта, в его «Песне Эриний» сама Эриния поет: — Матерь Ночь! На казнь, о мать Ночь, меня родила ты тьмы слепцам, жильцам света.

Некоторые говорят, что Эринии — это древняя триада женского божества, чьи жрицы во время ритуального приношения в жертву царя (чтобы обеспечить плодородие пашни) носили ужасные маски Медусы — Горгоны, призванные отпугнуть непосвященных. Детородный орган убитого царя выбрасывался в море для того, чтобы в нем было много рыбы. Одним из предназначений мстительных Эринии было предупреждение Зевсу не оскоплять своего отца Крона тем же серпом, которым тот оскопил своего отца Урана. Однако основным предназначением Эриний являлась месть за кровные обиды, нанесенные матерям или тем, кто искал убежища у богини очага, а не отцам.

Первоначально Эринии мстили лишь за кровное убийство, т.е. за убийство близких родственников, которое в Греции считалось одним из самых страшных преступлений. В дальнейшем Эринии мстили не только за убийство ближайших родственников. Если человек совершил преступление против священных прав, например, если он нарушил святость кровных уз, если дети нанесли тяжкую и постыдную обиду родителям, младшие братья или сестры — старшим, то Эринии всей своей древней мощью восстают против преступников и, карая, восстановляют попранный нравственный миропорядок. Негодование за позорную обиду выражается в проклятии и взывает к древним богиням-мстительницам, живущим в Аиде, о наказании преступника, и Эринии преследуют его своим ужасным могуществом и на земле, и даже под землей, в Преисподней.

Эринии Алекто (Безжалостная, непрощающая, никогда не отдыхающая), Мегера (Враждебная) и Тисифона (Мстящая за убийство) рожденные Геей, впитавшей кровь оскопленного мужа Урана, стали богинями кровной мести.

Первоначально Эринии действовали по воле Мойр и могли карать не только смертных людей, но и богов, царящих в небе широком. И действительно, Эриния Мегера так исхлестала своим отравленным бичом сына Зевса бога виноградарства Диониса, что тот впал в длительное безумие и был излечен лишь по совету богини исцеления, дочери Асклепия Панакеи грудным молоком царицы богов Геры и последующим лечением Великой матери богов Реи-Кибелы.

Лукиан Самосатский в «Трагоподагре» как всегда, иронически рассказывает о подагре — тяжелой болезни суставов, известной уже в середине третьего тысячелетия до н. э. Он называет Подагру дочерью реки подземного мира Коцита. В глубинах черных Ада родила Подагру Эриния Мегера и вскормила там своею грудью; после молоко, как яд, жестокому младенцу Алекто дала. Больные подагрой — подагрики — это внуки Мегеры и дети Подагры. Объявилась Подагры мощь, как только на свет появились подагрики, и красавица Мойра Клото приняла их, засмеялись от радости лазурные небеса, и лучезарный довольно эфир зазвучал, отвечая им. Подагриков на обильной своей груди преисполненный счастья, вскормил властитель царства бесплотных теней незримый Плутон. Против дочери Мегеры бессилен сам Асклепий, мудрый Феба сын. Ведь с той поры, как только род людской возник, напрасно все дерзают свергнуть власть Подагры. Подкравшись тайно, богиня злою болью пронзает ступни, колена, пятки, бедра, голени, лопатки, плечи, руки и запястья рук. Подагра терзает, жжет, кусает, ест, палит, пока богиня необорная муки не велит унять.

Вергилий в «Энеиде» поет, что на железной башне высокой днем и ночью сидит Тизифона в одежде кровавой, глаз не смыкая, она стережет преддверия Аида.

Овидий в «Метаморфозах» поет, как Гера призывает сестер, порожденных Ночью, суровых богинь, милосердия чуждых от века. Те у тюремных дверей, запертых адамантом, сидели, гребнем черных гадюк все три из волос выбирали. Только узнали ее меж теней в темноте преисподней, встали древние богини тотчас. То, место зловещим зовется.

Эриния Тисифона однажды была поражена стрелкой шаловливого крошки-бога Эрота, когда смотрела на прекрасного юношу Киферона. Он отверг любовь Эринии и погиб толи от ее бича, толи от острого зуба ее змеи. После этого случая Зевс, не нарушая справедливости, вывел своих бессмертных детей, братьев и сестер, и главное — самого себя из- под власти демонических мстительниц Эриний.

Эриний чаще всего изображали чудовищными старухами с волосами из змей, иногда вместо старого искаженного злобой лица у них были окровавленные собачьи морды, а за спиной — крылья летучих мышей. Из их глазниц сочилась кровь, а изо рта капали кровяные сгустки. Но существовали и другие изображения, на которых богини представлялись женщинами охотницами, с факелами и кнутами, которые гонятся за своими преступными жертвами.

Новые боги захватывают власть и Олимп

15. Крониды захватывают власть

Жестокосердный, хитроумный Крон вместе со своей сестрой и супругой Реей по непререкаемой воле Мойры Лахесис стали родителями шести прекрасных богов третьего поколения Посейдона, Аида, Геры, Деметры, Гестии и Зевса. Этим богам вместе с семьей детьми Зевса Аполлоном, Аресом, Артемидой, Афиной, Гермесом, Гефестом и Дионисом и Афродитой, было предназначено непреложными Мойрами стать могучими олимпийскими богами и повсюду утверждать мировой порядок и вселенскую гармонию.

Первый коронованный правитель богов Крон, опасаясь, что собственный ребенок лишит его царской власти, как он отнял верховное владычество у своего отца Урана, стал проглатывать всех своих детей сразу после рождения. Поскольку убить собственных бессмертных детей Крон не мог, то он хитроумно решил, что его утроба будет для них самой надежной темницей и стал их глотать бессердечно. Однако последнего новорожденного ребенка Рея по совету матери Геи сумела спасти, положив на колени мужу подходящий по размеру и форме камень, завернутый в пеленку, который тот и проглотил. Крон не мог даже подумать, что остался сын его, названный Зевсом, невредимым и, что скоро верх над отцом ему взять предстояло по непреложному предначертанию Мойры, с трона низвергнуть и стать самому над всеми богами безраздельным владыкой.

Рея же обмыла новорожденного Зевса в реке Неда и передала Гее, и его восприяла Земля-великанша, чтобы на Крите широком владыку вскормить и взлелеять.

С помощью матери возмужавший Зевс под видом виночерпия проник в царский дворец отца и подмешал в медосладкий напиток Крона зелье, приготовленное Метидой из травы, напоминавшей горчицу, и ничего не подозревавший Крон тот напиток испил. Съев коварную пищу и выпив напиток, он крепко заснул, громко храпя так, что небо, лежащее на земле, дрожало.

Говорят, советуя уловку лукавую с медом, говорит Гея Зевсу, бывшему в то время ее любимцем:

— Внук мой любимый! Не страшись то содеять, что самой Судьбою давно решено, ибо необходимо оно и справедливо! Лишь заприметишь, как нечестивый родитель под дубами с высокою кроной от творения громко жужжащих пчел захмелеет, тотчас свяжи ему руки и затем оскопи, чтоб был он оскопленным, подобно Урану — так быстрее он всю власть растеряет…

Некоторые говорят, что вскоре, прямо во сне Крона стало рвать. Сила колдовского настоя была столь велика, что он тотчас изрыгнул огромный камень, заменивший Зевса, а потом и всех пятерых проглоченных детей.

Братьев своих и сестер младших пятерых Уранидов, которых безумно вверг в особое заключенье отец, на желанную свободу Зевс вывел обратно, и они, будучи бессмертными богами, оказались целыми и невредимыми. Появление из отцовской утробы на свет молодых богов стало началом конца царствования Крона.

Благодарные Гестия, Гера, Деметра, Аид и Посейдон, отрыгнутые Кроном, единогласно признали главенство Зевса, благодеянье его не забыв, благодарными своими сердцами. Эти боги во главе с Зевсом начали борьбу за верховную власть с Кроном и, благодаря поддержке никогда не дремлющей вещей Ткачихи Лахесис быстро достигли грандиозной победы.

16. Раздел мира

После того, как Зевс лишил Крона, родителя с сердцем жестоким и хитрым, царской власти, он поделил с двумя братьями весь обитаемый мир.

Некоторые говорят, что братья бросали жребий слепой, хотя раздел мира давно был предопределен непреложными Мойрами, и потому Крон еще до рождения Зевса, бросил новорожденного Посейдона в море, а Орка — в Тартар. Таким образом, предусмотрительные Мойры, вечно ткущие свои замыслы, позаботились о том, чтобы широкое море с бурями и волнами для Посейдона и мрачное, затхлое подземелье для Аида изначально были родными и любимыми стихиями.

Гомер, рожденный на несчастье и счастье, склоняется к всесильному жребию и поет, что негодующий сердцем Посейдон считал себя равным частью с Зевсом, а о разделе мира так говорит:

— Три нас родилось брата от древнего Крона и Реи: он — Громовержец, и я, и Аид, преисподних владыка. Натрое все делено, и досталось каждому царство: жребий бросившим нам, в обладание вечное пало мне волнами шумящее море, Аиду подземные зловещие мраки, Зевсу досталось меж туч и Эфира пространное небо. Общею всем осталась земля и Олимп многохолмный.

Царь Пеласгий (морской) боялся открытого противостояния с Громовержцем, и обыкновенно уступал и угождал верховному Владыке, но всегда мечтал о более справедливом разделе власти. При этом властитель глубоких зыбей горделиво любил повторять:

— Нет, не хожу я по уставам Зевеса, как он ни мощен. С миром пусть остается на собственном третьем уделе; Силою рук меня, как ничтожного, пусть не стращает!

Когда же Зевс властно указывал, кто не только на Олимпе хозяин, но и во всех остальных мирах верховный Владыка, сварливый Кианохет (черновласый) брюзжал недовольно:

— Страшное горе, однако, и сердце, и дух мой гордый объемлет, когда равноправного он, наделенного равною долей, раздражать позволяет себе грубым иль оскорбляющим словом.

Однако некоторые говорят, что несмотря на то, что воцарившиеся в мире олимпийские боги главным считали справедливость, раздел мира оказался несправедливым, т.е. не по случайному жребию.

Гесиод, осененный мудростью свыше, поет, что раздел мира был произведен по совету Геи -Земли и по велению Мойр: после того, как окончили труд свой блаженные боги и в состязанье за власть и почет одолели Титанов, громом гремящему Зевсу, совету Земли повинуясь, стать предложили они над богами царем и верховным владыкой. Он же после уделы им роздал, какой для кого полагался согласно непреложному велению Мойр.

Каллимах прямо сомневается в том, что не Мойра, а слепая судьба (Тюхе) уделы братьям Кронидам назначила:

— Можно ль поверить, что жребий уделы Кронидам назначил? Кто ж это стал бы делить Олимп и Аид жеребьевкой, кто, коль не вздорный глупец? О вещах равноценных пристало слепой жребий метать; а здесь велико непомерно различье. Нет, не жребий владыкой богов сделал Зевеса, но длани, мощь и сила его, что держат дозор у престола.

Так впервые справедливость была принесена в жертву моще и силе, и весь обитаемый мир был поделен по закону неизбежной Необходимости, которая была главнее всех и всего.

17. Олимп

Местом обитания III поколения богов братьев Зевса, Посейдона, Аида и их сестер Геры, Деметры и Гестии стал Олимп — высочайшая вершина горы многоглавой (потому их и назвали олимпийцами). После раздела мира Аид спустился в подземные недра, где основал свое царство и очень редко поднимался на земную поверхность. Но к олимпийцам пришли жить богиня II поколения Афродита и боги IV поколения дети Зевса Аполлон, Арес, Артемида, Афина, Дионис, Гермес и Гефест.

Олимп называют светлым, высоким и великим, холмистым, многохолмным, обильноложбинным и многоснежным. На блистательных высях Олимпа блаженствуют новые боги, бессмертие их не знает труда и тревоги

Гомер поет, что нерушима вовеки обитель бессмертных. Ветры ее никогда не колеблют, не мочат водою струи дождя, не бывает там снега. Широкое небо всегда безоблачно, вечно сиянием светится ясным.

Первоначально согласно пеласгическому мифу творения на снежном Олимпе жил змееподобный древний титан Офион со своей супругой перворожденной богиней древнего моря Эвриномой. Это высокое место с многочисленными холмами и обильными ложбинами приглянулось хитроумному титану Крону с сердцем коварножестоким и его супруге-сестре титаниде Рее. После уверенной победы Крона над древним змеем Офионом и Реи над Эвриномой в рукопашных схватках они низвергнули Офиона в Тартар бездонный, а Эвриному — в бескрайнюю мировую реку Океан.

После свержения Крона хозяином Олимпа стал самый могучий из богов Зевс, и его одного стали называть Олимпийцем. Вскоре к Зевсу на твердыню высокую перебралась вся царская свита-семья, состоящая из его братьев, сестер и детей.

Когда на Олимпе появились построенные и украшенные олимпийским художником Гефестом роскошные чертоги Зевса, его вершину крепко-накрепко Оры нерушимыми замкнули воротами. Никто из смертных не видел этих чертогов, а если бы увидел, то не смог бы вынести их божественной красоты и описать словами другим. Даже смотреть Зевса чертоги нельзя человеку, причастному смерти, тем более нельзя с ним равняться, ибо жилище у Зевса, как сам он, нетленно.

Затем знаменитый Хромец обеногий возвел каждому из бессмертных богов прекрасное жилище. И закрасовались справа и слева от чертогов Кронида атрии знатных богов, с дивными дверями, без замков и запоров. Дворцы членов олимпийской семьи Зевса, уступали красотой и величием чертогам Зевса, но тоже были прекрасны. Чернь же божественная, необходимая для обслуживания бессмертных богов, на Олимпе, где придется живет.

Олимпийские боги собирались на собрания, которые объединяли всех богов во дворце Зевса, где бы они ни обитали. Задумав обсудить какой-нибудь важный вопрос между самими небожителями, Зевс посылает своего вестника Гермеса и вестницу Геры богиню радуги Ириду созвать на Олимп бессмертных и второстепенных смертных богов — обитателей земли, моря и рек. Советы богов проходят в чертогах Кронида.

Олимпийцы очень любят пиры, причем пиршества устраиваются не обязательно по праздникам или иным особым случаям. Скорее пиры — это обычные утоления желаний питья и еды и, конечно же — развлечений. Боги любили на олимпийских пирах между собой говорить и смеяться, наслаждаясь приятной беседой взаимной. Не было на Олимпе недостатка и в развлечениях. Слух и зрение небожителей изящно услаждали прелестные Хариты — богини веселья и радости, которые, взявшись за руки, начинали заводить обожаемые богами хороводы. Лучший в мире кифаред Феб-Аполлон во главе Муз прекрасного хора поет и на золотой кифаре играет, дивно танцуя.

18. Человекоподобие

Многие говорят, что новые боги, поселившиеся на Олимпе человекоподобные. Внешне они похожи на смертных людей. Боги имеют человеческий образ, потому что они господствуют над всеми, а из живых существ, как говорит Плутарх, самое прекрасное, будучи украшено благодаря силе ума различными добродетелями, самое могущественное — человек.

Однако некоторые уверены в том, что Зевс, меж богов и людей величайший и другие олимпийские боги, не схожи со смертными ни ликом, ни разумом.

Обширный в знаниях и склонный к юмору поэт — философ Ксенофан из Колофона говорит: люди только мнят, что боги как все живые существа рождены, ту же одежду имеют, и голос, и облик, что и люди. Если бы руки имели быки, или кони, чтоб рисовать или творить изваянья как люди, кони тогда на коней, а быки на быков бы похожих нарисовали богов, и тела их сваяли точно такими, каков у каждого облик. Черными пишут богов и курносыми все эфиопы, голубоокими их же и русыми пишут фракийцы… Что среди смертных позорным слывет и клеймится хулою, — то на богов возвести ваш Гомер с Гесиодом дерзнули: красть, и прелюбы творить, и друг друга обманывать хитро. Сколько наслышаны мы о богов бесчестных деяньях: ловко умеют украсть, обмануть и развратничать тоже. Смертные верят, что боги рождаются, носят одежды, голосом наделены и видом, во всем им подобным.

Некоторые говорят, что человек создал себе богов по своему подобию и, заставляя их думать и действовать по-человечески, он при помощи живой фантазии, свойственной людям, находящимся на низших ступенях развития, объяснял все непонятное в окружающем его мире участием этих богов. Поэтому олимпийские боги испытывают и радость, и печаль, и страх, и боль, любовь, ревность и похоть; они завистливы, злопамятны, коварны и вероломны, но способны и на сочувствие, великодушие и благородство.

Плиний Старший говорит, что смертная природа людей, хрупкая, но и неугомонная, сознавая свою немощь, разбила толпу могучего племени божеств на группы, чтобы каждый мог почитать именно те божества, в покровительстве которых он наиболее нуждается. Вот и оказалось, что разные народы поклоняются разным божествам, причем у одного и того же народа бывает их многое множество. Также и духов подземного мира подразделили на роды; да и мы признаем божества болезней и многих моровых поветрий, будучи при этом объяты страхом, как бы их умилостивить.

Великий насмешник над олимпийцами бог злословия Мом любил повторять, что если бы богов не было, то их сотворили бы люди из своих страстей, достоинств и пороков. Боги совсем, как люди, и проще перечислить то, что отличает их от смертных.

У олимпийских богов нет твердых нравственных правил, им неведомо понятие греха, по крайней мере, по отношению к себе. Для достижения своих порой и низменных целей они могут хитрить и обманывать. Хотя не все с этим согласны. Например, Плиний говорит, что приписывать богу супружеские измены и затем ссоры и вражду, или верить в божества обмана и преступлений, это вообще верх человеческого бесстыдства.

В отличие от древних богов природы — титанов олимпийцы могут быть коварными даже по отношению к значительно более слабым существам, например, к людям, смерти подвластным. Сам царь богов Зевс порой опускается до примитивного обмана презираемых им ничтожных смертных в достижении часто не достойных богов целей.

По мнению афинского оратора Исократа поэты наговорили о богах таких россказней, каких и о врагах никто не посмел бы рассказывать. Они возвели на них хулу не только в воровстве, прелюбодеяниях и холопстве у людей, но и наплели небылиц, будто они пожирали детей, оскопляли отцов, заключали в оковы матерей и совершали множество других беззаконий. За это они не понесли достойного наказания, но и безнаказанными не ускользнули. Например, Орфей, который больше всех под­визался в этих россказнях, окончил жизнь растерзанный на части.

Римский оратор, философ, учёный Цицерон в трактате «О природе богов» созданное Орфеем, Мусеем, Гесиодом и Гомером называет побасенками и говорит, что голоса поэтов причинили тем больший вред, чем пленительней их язык. Ибо они вывели богов воспламененных гневом и безумствующих от похоти, заставили нас увидеть их войны, сражения, битвы, раны; кроме того, — их ненависть, раздоры, разногласия, рождения, смерть, ссоры, жалобы, проявления самой необузданной страсти, супружеские измены, заключения в цепи, сожительство со смертными и в результате — рождение смертного потомства от бессмертных. Ссылаясь на Эпикура, Цицерон говорит, что то, что вечно и блаженно, ни само не имеет никаких хлопот, ни другому их не доставляет. Так что богам чужды и гнев, и милосердие, потому что все подобное есть проявление слабости.

Эпикур говорит, что все боги человекоподобны и всех их можно постичь умом из-за тонкой природы видностей.

«Что такое люди?» — «Смертные боги». — «А что такое боги?» — «Бессмертные люди». — Так спрашивал себя и сам же отвечал Лукиан.

Какой-то насмешник сказал, что бог создал человека по своему образу и подобию, а человек отплатил ему тем же.

19. Всемогущество

Божественный учитель Ямвлих прямо говорит, что боги всемогущи, причем их всемогущество равным образом действенно во всем сразу и в любое мгновение.

Отец истории Геродот тоже пишет, что, по словам Пифии для бога пожелать сделать и сделать — одно и то же. Однако так считали не все.

Софокл говорит, что даже богам недоступно все, что угодно. Они не волшебники и не могут нарушать законов Природы.

Например, боги не властны над временем и не могут изменить прошлое. Боги подчиняются не только законам Природы, но и Судьбе, которую и они называют Могучей. Для Зевса и тем более для других богов обязательны повеления богини Необходимости Ананке. Богиня Случая Тюхе так же может бесцеремонно вмешиваться в жизнь бессмертных богов. Ананке оставила на земле наместниц, своих вещих дочерей Мойр, которые при необходимости объявляют богам то, что им надлежит делать или, наоборот, чего делать нельзя. В древние времена боги пытались с ними спорить, но после того, как Зевс безуспешно попытался испепелить молниями Мойру Лахесис, сам Отец всех бессмертных и смертных стал исполнять их волю беспрекословно.

Климент Александрийский говорит, что трагик Эсхил поет о божественном могуществе, не колеблясь и называет его всевышним:

— Отличай богов от смертных и не думай, что Бог подобен тебе и телесен, ты не знаешь его. Вот он огонь в его яростной силе, вот — вода или мрак. Он может быть видом дикому зверю подобным, ветром и облаком, молнией, громом и ливнем. Море и скалы подвластны ему, и источники вод, и потоки. И содрогаются горы, земля и морские глубины, если на них взирает жуткое око владыки: всемогуща всевышнего слава.

Еврипид же призывает прекратить глупую болтовню поэтов вместе с Каллимахом, говорящим: «Если ты понимаешь бога, Знай, что и сделать божество может все».

Ибо все не может бог сделать, так как, если бог действительно есть, пусть (попробует он) сделать снег черным, огонь — холодным, горизонтальное — вертикальным, и наоборот.

Конечно, любой софист легко докажет, что абсолютно всемогущего существа в природе просто не может быть. Например, достаточно попросить бога создать существо, которое будет сильнее его. Если бог сделает это, то он будет слабее этого существа, если же не сможет, то значит, изначально он не всемогущ. Хотя это пример скорее логического парадокса, основанного на порочном круге.

Олимпийские боги не только не всемогущи в абсолютном смысле, но они вообще отличаются от смертных не столь значительно, как некоторые часто думают. Основные отличия подвластных смерти людей и богов — это бессмертие, возможность превращений и значительная сила последних.

Бессмертие, как было сказано выше, ложное хотя бы потому, что боги появились после возникновения природы, т.е. они были не всегда. Тогда не трудно логически доказать, что, несмотря на амбросию и нектар, они и будут не всегда, т.е. когда-нибудь умрут, исчезнут. Асклепий же считал, что жизнь и смерть не противоположны и не взаимоисключают, а наоборот взаимодополняют друг друга. Смерть невозможна без жизни, и жизнь невозможна без смерти, т.е. никакое живое существо не может быть бессмертным.

Боги — это особенное, чрезвычайно могучее и долгоживущее племя по сравнению с несчастными человеками, живущими на земле в огорчениях, но кое в чем «почти бессмертные» людям уступают. Боги не могут покончить жизнь самоубийством, а ведь давно известно, что жизнь против воли может превратиться в ужасное мученье.

— Лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас.

Так сказал однажды бог злой насмешки Мом после того, как побывал в Тартаре, низвергнутый в ужасную пропасть Кронидом за бурную дерзость и непомерную наглость. По указанию непререкаемой Мойры Лахесис царь богов вернул злословного Мома, и тот о своем пребывании в Тартаре никогда не шутил.

Писатель эрудит Плиний Старший, рассуждая о несовершенствах человеческой природы, говорит, что в них есть чем утешиться и даже очень. Ибо и Бог ведь не все может: не может, например, совершить самоубийство, если бы и захотел — а человеку он даровал этот лучший дар среди стольких жизненных бед.

Таким образом, хоть в чем-то слабые люди превосходят могущественных богов.

Плиний так же говорит, что не может Бог ни наделить смертных бессмертием, ни воззвать к жизни усопших, ни сделать так, чтобы проживший свою жизнь оказался никогда не жившим или тот, кого когда-то почитали, оказался никогда не почитавшимся. Нет у Бога никакой власти над прошедшим, разве что повелеть его забыть. Вот еще хотя и забавный довод в пользу нашей общности с Богом: [ни для него, ни для нас] невозможно сделать дважды десять неравным двадцати или многое этому подобное.

Плотин спрашивает себя: Уместно ли относительно богов задаваться вопросом, обладают ли они свободой воли и в каких пределах, или же этот вопрос естественно возникает лишь относительно людей, в виду слабости, шаткости, ограниченности их сил, между тем, как относительно богов сразу следует согласиться, что, поскольку они всемогущи, то все в их воле и власти? И отвечает: А может быть беспредельное всемогущество, равно как и абсолютная, ничем не ограниченная воля принадлежит только Первоединому, между тем, как могущество и воля других божеств имеет для себя лишь определенные, не во всех случаях одинаковые пределы?

По силе боги значительно различаются, но даже самый сильный из богов Зевс вынужден был прибегать к помощи других богов и новых видов оружия (перунов с молниями и громами) в битвах с Титанами и Гигантами. Самому сильному из когда-либо рожденных живых существ Тифону царь богов уступил в схватке, хоть в конечном итоге, благодаря вмешательству Мойр, гордое грубой силой чудовище оказалось под огнедышащей Этной.

При этом, самые главные божества — олимпийские боги, включая Зевса, — не творцы Вселенной и не создатели мира, они сами некогда появились и, значит они только почти всемогущие и почти бессмертные. Олимпийцы управляют миром, но и сами подчиняются основным законам природы, олицетворением которых является богиня Необходимости Ананке и ее дочери Мойры

20. Предвидение

Боги не знают будущего, хотя некоторые из них, например, Гея, Фемида и Аполлон считаются богами-прорицателями и потому занимаются вещаниями и предсказаниями, открывая для этого храмы — оракулы. Так же и боги морской стихии, такие как Нерей и Протей, искусны в предсказаниях, касающихся других.

Самый сильный из богов, почти всемогущий Зевс-царь, казалось бы, имевший самое древнее прорицалище в Додоне, и не знал, что лишится старших дочерей Ангелы и Арги, а новорожденного сына Загрея сожрут Титаны. Не знал Кронид и того, что потерпит поражение в честной борьбе со сверхмощным Тифоном и многого другого не знал, не столь существенного.

Аполлон — единственный из олимпийцев бог — прорицатель. Однако он не знал, что ему откажет Гестия, иначе не сватался бы к ней. Не предвидел бог предсказатель смерти возлюбленного Гиакинфа, иначе не бросал в небо бы диск. Если бы мог представить, что возлюбленная Дафна, спасаясь от него, превратится в лавр, не бежал бы за юной нимфой. Не знал Стреловержец и того, что Коронида беременна от него Асклепием, которого потом поразит перуном Молниевержец — отец.

По словам Лукиана про лучшего из богов прорицателя Феба, Гера так говорила:

— Он настроил много заведений и берет за прорицанье гекатомбы жирных коз и тельцов тучных и даже быков круторогих. Но что он на самом деле смыслит в прорицаньях?

Морской бог Протей, сын Посейдона и Псамафы считался одним из самых искусных прорицателей. В орфическом гимне Протея называют премудрым, знающим все в настоящем. Равно и прошлое все, и то, что свершится в грядущем, всем обладая, меняющимся и все изменяющим! Благодаря великому Гомеру, известно его предсказание, сделанное царю Менелаю о его будущем. Много он предсказывал и Фетиде о ее сыне храбрейшем воине-герое Ахиллесе. Однако о своей жизни он многое не мог предсказать, например, даже то, что его подкараулит и схватит Менелай.

О предсказаниях Главка морского известно со слов Аполлодора и Аполлония Родосского. Однако, себе Главк предсказать не смог даже того, что не следует искать утешенья у волшебницы и колдуньи Кирки, которая из ревности превратила его возлюбленную красавицу Скиллу в ужасное и безобразное шестиглавое чудовище.

Таким образом, ни один из богов по-настоящему не прославился своим искусством прорицания, если не считать Аполлона, дававшего прорицания сотни лет устами Пифии, под видом которой нередко вещала сама Мойра Лахесис.

В тех же случаях, когда боги знают некоторые особенности будущих событий, они ничего не могут изменить и действуют, как куклы в руках непреложных дщерей Ананке. Например, во время Троянской войны боги знают, какой герой и при каких обстоятельствах должен погибнуть и вообще — кто и когда победит в этой грандиозной войне. Тем не менее, могучие олимпийцы Аполлон, Артемида, Афродита и Арес с начала и до самого конца войны не только помогают троянцам, заранее обреченным на поражение, но порой и сами воюют, получая очень болезненные раны.

Однако никто из богов, помогавших Трое, даже не намекнул троянам о даре данайцев — огромном деревянном коне. Главный божественный оплот греков — Гера и Афина так же прекрасно знают, что их подопечные в конечном итоге победят, и все же они приближают день победы, как только могут, и очень переживают даже при мелких неудачах, а иногда и свободой рискуют и здоровьем.

У Гомера боги обычно знают многое наперед. Даже второстепенные богини, такие как Калипсо, Лавкотея, Кирка, не говоря уже об олимпийских богах, знают, что ожидает Одиссея, но поступают в рамках дозволенного им Зевсом или Мойрами. Афина много помогает Одиссею, но ее помощь часто символическая — она укрепляет его дух и дает советы или просит за героя отца, хотя могла бы помощь явно, например, быстро доставить на Итаку.

Гомер поет, что богу спасти нас нетрудно и издали, если захочет. Но и богам невозможно от смерти, для всех неизбежной, даже и милого мужа спасти, если гибельный жребий скорбь доставляющей смерти того человека постигнет.

21. Справедливость

Все олимпийские боги огромное значение придают справедливости.

Климент Александрийский говорит, что бог не знает ни снисхождения, ни милосердья, ему понятна и мила лишь справедливость.

Гераклит же, говорит, что для бога все прекрасно и справедливо, люди же одно признали несправедливым, другое — справедливым. Основатель диалектики пришел к такому выводу потому, что войны и битвы нам кажутся ужасными, а для бога и в них нет ничего ужасного: бог все обращает на благо гармонии Целого и все промышляет в пользу.

Все говорят, что только те любезны блаженным богам, которым ненавистна несправедливость.

Главный охранник справедливости сам Зевс, и ему помогают богиня неотвратимого возмездия Немесида, Астрея — Справедливость, которая сродни богине Айдос — Стыдливости, Адрастея — Неотвратимая Справедливость и, конечно же, богиня Справедливости и Правды Дике. Целых четыре могучих богини служат справедливости и еще сам Зевс! Однако Зевс порой противопоставляет другим олимпийцам не справедливость, а свою силу и при этом считает, что поступает справедливо.

Премудрые олимпийские боги понимали, что тот, кто совершает несправедливость несчастнее несправедливо обиженного. Несправедливо поступающему все время причиняет неудовольствие воспоминание о собственных дурных поступках, и он находится в состоянии постоянного страха и самоосуждения. Справедливость же дает смелость духу, неустрашимость мыслям и самоудовлетворение. Поэтому олимпийцы не только следили за соблюдением справедливости среди людей, смерти подвластных и наказывали виновных, но и сами всегда поступали справедливо, по крайней мере, в собственных глазах.

Гесиод говорит, что есть еще дева великая Дике, рожденная Зевсом, славная, чтимая всеми богами, жильцами Олимпа.

Впрочем, не все так просто. Иногда даже старая лишь обликом Мойра Лахесис не могла отличить богиню справедливости Дике от богини несправедливости Адикии.

Трагический поэт Еврипид в драме «Финикиянки» поет:

— У истины всегда простые речи, она бежит прикрас и пестроты, и внешние не нужны ей опоры. А Кривды речь недуг в себе таит, и хитрое потребно ей лекарство.

Аристотель считал, что справедливость — это, прежде всего, равенство, однако, очевидно, что Зевс не согласен с великим ученым и философом. Поэтому в древности говорили: То, что позволено Юпитеру, не позволено быку.

Цицерон в трактате «О природе богов» говорит, что самая совершенная из всех добродетелей — справедливость.

22. Мстительность

В той или иной степени (в зависимости от определений слов «месть» и «наказание») почти все боги были мстительными, хотя некоторые из них, в том числе Зевс считали, что они наказывают и карают, но не мстят. Так, например, Олимпиец не раз назидательно говорил своим родственникам — олимпийцам:

— Да, для ничтожного, жалкого племени людей, этим детям праха, листьям увядшим, в качестве ответных действий для причинения вреда преступнику в гневе или в обиде, месть необходима для торжества справедливости в моей вселенной и для самих людей, во-первых они получают удовольствие, видя страдания обидчика и, кроме того, им кажется, что они сохраняют так свою честь и достоинство… Мы же, бессмертные боги, не должны опускаться до мести, наше величие этого не позволяет. Мы не мстим, а наказываем, караем и воздаем и не потому, что было совершено преступление, в потому, чтобы оно не совершалось впредь этим преступником или другими людьми. Так особенно справедливо карают мои милые дочери Дике и Адрастея или Немесида, которая карает неотвратимо. Никакой обиды они не испытывают к преступнику или нечестивцу из бессильного, немощного рода людей, а вот от гнева даже мне бывает избавиться трудно, а он, бывает, даже самых великих и мудрых в заблуждение вводит.

Боги понимали, что их правитель, из богов величайший, частенько принимает желаемое за действительное и часто не могли удержаться именно от мести. Конечно, не о всех, а лишь о некоторых, самых известных актах мести олимпийских богов вкратце расскажем, чтобы дать представление о мстительности богов:

Так, всеобщая праматерь Гея мстила своему сыну и мужу Урану за то, что он заточил в Тартар ее милых Сторуких и Одноглазых чад. Она призвала своих детей древних Титанов отцу воздать, т.е. отмстить за неслыханное злодейство. Гея не раз мстила царю новых олимпийских богов своему внуку Зевсу. Например, она родила полторы сотни Гигантов, предназначенных для битвы с олимпийскими богами, чтобы ограничить их деспотическую власть. Позже Гея, отдавшись объятиям страстным, сопряглась с ужасным бездонным Тартаром, который ее давно домогался, и родила в Киликии от него еще более ужасного, чем отец, беззаконного силой великана Тифона, который тоже сражался с Зевсом и даже победил его в первой битве.

Вестник Зевса Гермес хладнокровно и мстил всему роду Пелопа (потому, что хотел видеть страдания потомков преступного основателя рода) и наказывал Пелопидов, чтоб другим было не повадно за то, что Пелоп обманул и вероломно убил возницу Эномая Миртила, который был его сыном. Действия Гермеса были по большей части тайные и потому в них больше было мести, нежели возмездия.

Афродита мстила Психеи, наслаждаясь ее страданиями, за то, что та была настолько красива, что ей божеские почести начали воздавать. Киприда так же мстила роду всевидящего солнечного Титана за то, что он сообщил ее тогдашнему мужу Гефесту, что Арей с ней в любви сопрягаются тайно. Милоулыбчивая богиня наградила гнусными пороками или несчастной любовью Кирку, Пасифаю, Ариадну, Федру и других менее известных представительниц рода лучезарного Гелия.

Артемида и карала, и была жестокой мстительницей. Например, она убила за хвастливость Хиону, пронзив стрелой ей язык, отомстила за оскорбление матери спесивой Ниобе, убив пять ее дочерей из шести, юного Актеона за то, что он увидел ее обнаженной, она превратила в оленя и затравила собаками. Самой известной местью Медвежьей Богини была травля калидонцев ужасающе огромным и свирепым вепрем за то, что царь Ойней забыл на ее алтарь принести плоды нового урожая. Мститель Агротеры посевы топтал и губил хлеба на корню; валил виноградные лозы и буйства в стадах учинял, насмерть задрав сотню пастухов и собак, пока его не убил Мелеагр на знаменитой Калидонской охоте.

Лучезарный Аполлон мстил не только ахейцам, для смерти рожденным, за своего жреца Хриса стрелами и мором. Будучи еще ребенком, он убил чудовищного змея Пифона за то, что тот преследовал его милую мать скромницу Лето и по приказу Геры не давал ей родить на твердо земле. Феб убил Киклопов -ковачей за то, что они выковали перуны и молнии, которыми Зевс убил его милого сына Асклепия. Интересно, что ни Гере, ни Зевсу Аполлон даже не пытался отомстить, находя себе жертвы для мести по плечу.

Посейдон мстил судьям и целым народам, которые принимали не его сторону в его многочисленных спорах за земли, например, с Афиной — за Аттику и Трезен, с Герой за Арголиду, с Зевсом за Эгину. С Дионисом за Наксос, с Аполлоном за Дельфы, с Гелиосом за Родос.

Геру не напрасно все звали злокозненной кознодейкой. Она мстила почти всем, с кем общалась — Гераклу, Пелию, Семеле, Лето, Каллисто, Эхо…

Даже благая Деметра мстила за похищение своей дочери от Зевса Коры…

Арес жестоко отомстил любовнику его жены Афродиты красавцу Адонису. Превратившись в кабана, бог кровавой войны растерзал упавшего с лошади юношу, не оставив на нем не единого живого места.

Афина не раз мстила своему ненавистному брату Аресу, доставляя ему страдания. Чаще всего Паллада мстила в приступе гнева. Так, например, она вырвала глаза юному Терисию за то, что он, увидев ее обнаженной в воде, не закрыл сразу бесстыжих глаз.

Богиня помогала очень многим героям, но тем, кто не почитал богов, жестоко мстила, например, Большому и Малому Аяксам. Великий Аякс нагло заявил, что не нуждается в ней, как в богине. Вскоре после этого Теламонид под мстительным воздействием Афины впал в безумие, перебил стадо баранов, принадлежавшее ахейцам, и покончил с собой, бросившись единственно уязвимой подмышкой на меч. Так же Афина отомстила Малому Аяксу, осквернившему изнасилованием Кассандры ее алтарь и тысячам ахейцев, которые не забили его за это камнями. Паллада потопила флот аргивян и самого дерзкого оилеева сына.

Дионис отмстил за не почитание многим. Ликурга он ввергнул в безумие, и тот жестоко убил жену и сына и надругался над ними, потом отрубил и себе ногу до того, как эдоны, возбужденные Вакхом, привязали его к коням и разорвали на части. Почти так же Дионис отомстил боровшимся с его мистериями фиванскому царю Пенфею и божественному музыканту Орфею, которых растерзали опьяненные до безумия неразбавленным вакховым соком вакханки.

Добряк Гефест был самым миролюбивым из олимпийцев. Однако знаменитый хромец обеногий оказался страшным в мстительной ревности — его знаменитое Ожерелье Гармонии принесло несравнимо больше несчастий потомкам в основном женского рода его неверной жены Афродиты, чем все коварство и злокозненность его ревнивой матери Геры. Гефест не мог и не хотел причинить телесных мучений самой богине любви, которую он беззаветно любил, и он замыслил создать особое ожерелье, не как наказание за их измены, а как месть всем женщинам из рода изменившей ему Афродиты.

Посейдон был вспыльчиво бурным, как его стихия, но отходчивым и потому мстил редко. За то, что хитроумнейший герой Троянской войны Одиссей ослепил сына Колебателя земли Посейдона Полифема, царь зыбей дал себе слово сделать все, о чем просил одноглазый сын великан. Земледержец на протяжении почти 10 лет не давал царю скалистой Итаки домой вернуться. Когда же сама Судьба наткала Одиссею близких увидеть и снова вернуться в дом свой, Посейдон сделал так, чтоб это случилось после многих несчастий, товарищей всех потеряв, в чужом корабле он вернулся и встретил там несчастье и горе.

Зевс расправился с многими своими могучими врагами такими, как Титаны, Гиганты и Тифон, и трудно сказать — чего было больше в его действиях мести или кары, или же все было сделано по неизбежной необходимости. Олимпиец низвергнул не покорившихся ему Титанов таких, как Иапет и Менетий, в Тартар, но вряд ли это можно назвать местью. А вот героев I поколения, боровшихся с ним таких, как Иксион, Салмоней и Тантал, он мстительно покарал, т.е. наказал, но так, чтобы они еще и страдали.

Некоторые говорят, что Зевс по-настоящему мстил только своей сестре и последней законной супруге Гере. Царица Олимпа, конечно, в ответ, как могла, тоже мстила супругу, и цикл их мести друг другу тянулся тысячелетиями и выражался в основном в бесконечных ссорах после того, как Зевс среди эфира и облаков подвесил Геру на неразрывной веревке, привязав к каждой ноге по наковальне, и Мойра Лахесис запретила ему подобное повторять.