Оглавление

1

— …Таким образом, за счёт ужесточения контроля, проблема распространения некачественных зелий без лицензии будет решена Управлением в кратчайшие сроки…

Диана Рогова раздражённо отвернулась от вещающего с небольшой трибуны мужчины, с трудом удержавшись, чтобы не сплюнуть. Умом она понимала, зачем пресс-служба вечно несёт этот полный благоглупостей бред, но как же бесит!

«Будет решена Управлением» — ага, как же! Опять магвардия будет впахивать в три смены, бегая по гадюшникам с палёными снадобьями, чтобы поддерживать реноме Управления. А если кого пропустят, то на них всех собак и свесят! Диана ещё раз обернулась на разливающегося соловьём с трибуны спикера, ссутулилась, сунув руки в карманы форменных штанов, и пошла прочь. Ничего нового она здесь не услышит, а стоять пялиться… слишком этот гад её бесил!

Антон Хрисанов, заместитель начальника отдела по связям с общественностью, по факту был «говорящей головой» Управления, и его бросали на амбразуру при любом всплеске общественного недовольства. Высокий, хорошо сложенный блондин со смазливо-мужественными чертами лица и бешеной аурой обаяния, Хрисанов способен был уболтать и убедить в чём угодно хоть толпу возмущённых обывателей, хоть жаждущих сенсаций журналюг, хоть заграничных посланцев с нотами протеста. Коллеги за глаза называли его просто «Ах» и делились на два лагеря — восторженных поклонников и тех, кого Ах неимоверно бесил. Диана была из вторых: чистокровный говнюк, самодовольный, самоуверенный, всегда всё лучше всех знающий, смотрящий как на говно на всех, кто менее близок к идеалу, чем он… Обиднее всего, что даже морду ему толком не набьёшь, ни магией, ни кулаками — Рогова дважды выходила с Ахом на спарринг, и оба раза ей потребовались все силы и навыки, чтобы вывести в ничью. А ведь он даже не работает в поле!

— Опять ходила на любимку смотреть? — с порога поприветствовал Диану дядя Саша, не отрываясь от копания в каком-то механизме, похожем на раскуроченные ходики и стимпанковский протез руки одновременно.

Магвардеец-оперативник по трудовой, по факту Александр Рогов давно предпочитал заниматься артефактной поддержкой их маленького отряда и делиться опытом с «молодой порослью», к которой равно причислял как парочку вчерашних выпускников Яну Сухову и Костю Барона (где они, кстати?), так и хорошенько нюхнувшую пороха племянницу.

— Иди ты, — буркнула Диана проходя в угол к своему столу. Стянула форменную куртку, под которой по летнему времени была только майка-борцовка, плюхнулась на стул и откинулась назад, поставив его на две ножки. — Я этого павлина слушаю, только чтобы понимать, чем нас опять нагрузят!

— Не твой, вот ты и бесишься, — ухмыльнулся Рогов. Отставил своё техно-детище в сторону (оно с пощёлкиванием зашевелило металлическими пальцами-лапами), критически изучил и удовлетворённо кивнул. — А ведь он вокруг тебя так и вьётся…

— ДядьСаш! — Диана зло подалась вперёд, грохнув ножками стула, на котором качалась. — Во-первых, бешусь я не поэтому, а потому, что он наврёт сорок бочек арестантов, а нам потом эти сорок бочек изображать! Во-вторых, вьётся он, так как наш отряд вечно в какие-то скандалы влипает, которые ему потом надо журналистам красиво заворачивать. А в-третьих…

Она запнулась и махнула рукой. Дяде Саше разве объяснишь?

Это Рогов с кучей шрамов, хромотой и полностью седой башкой (в сорок пять-то лет!) умудрялся крутить многолетний роман с богатой и зверски красивой ведьмой, хозяйкой модного дома. А кому нужна рослая, жилистая как мужик, баба со здоровенными шрамами на пол-лица и чёрно-синими татуировками на все руки? И не будешь же объяснять каждому встречному, что это не она сама — такая дура, разрисовалась под гжель, а… не важно. Ещё и Орудием у неё мужской перстень, нормальные-то женщины браслеты предпочитают. Но не с её татуировками браслет таскать, и так три штуки спалила, пока не смирилась.

— Ох, Динка, вроде взрослая девка, а очевидных вещей не понимаешь, — фыркнул Рогов. — Ни улыбнуться парню, ни прихорошиться… Вот зачем ты себе опять этот петушиный гребень на башке выбрила?

— Это называется «андеркат». Удобно и модно, — буркнула она, машинально пригладив собранные в хвост волосы и коснувшись короткого «ёжика» на затылке.

На моду ей было плевать, зато укладывать не надо и отрастающий подпушек во все стороны не торчит.

— Ага-ага, — покивал дядя, изогнув бровь. — А одеваешься в мешкотню, чтобы, не дай бог, никто не вспомнил, что ты женщина?

Диана невольно покосилась на свою куртку, прямую серую с чёрным спецовку, похожую на униформу какого-нибудь электрика, и такие же штаны.

— Нет! Потому что это по уставу.

— В которой ты на мужика похожа, дура-девка! Отнесла бы к Насте, её «мышки» с иглами живо бы тебе тут подшили, там подтянули — была б и форма по уставу, и фигуру видно…

Диана зло засопела.

— ДядьСаш, тебя кто покусал, Лариса Гузеева? Не нужен мне никакой мужик, а этот придурок-Хрисанов — дважды!

— Ты ещё погромче поори, — насмешливо посоветовали снизу, — а то этот придурок за дверью стоит, а заглушающие никто не вешал!

Рогова вперила яростный взгляд в неслышно подкравшегося домового:

— Мог бы догадаться и сам поставить, паразит!

— Догадываться о таком не входит в обязанности Шельмы! — с ухмылкой развёл несоразмерными лапищами этот гад.

Дядя захохотал, а Диана с рычанием вскочила и, шагнув к двери, рывком её распахнула.

— Что вы хотели, Антон Игоревич? — оскалившись в ужасающем подобии улыбки, поинтересовалась она у стоящего за дверью хлыща: причесанный, в узких песочных брюках и такой же жилетке поверх белоснежной рубашки.

«Хлыщ» на пару секунд замер, опешив не то от ласкового приёма, не то от открывшегося ему вида татуировок и шрамов — хотя чего он там не видел, после поединков-то? — а потом расплылся в ответной ядовитой улыбке:

— Да ничего особенного, Диана Семёновна, просто шёл по делам в соседний отдел, попросили заодно вам пару бумажек занести. Уж поверьте, придурки вроде меня в ваше логово предпочитают не заглядывать без нужды.

Игнорируя бросившуюся в лицо краску (всё же услышал!), Рогова протянула Аху руку:

— Ну так давайте и идите, куда шли!

Тот выудил из-за пазухи чуть помятый листок, уронил его Диане на ладонь, демонстративно постаравшись не коснуться.

— Удачи на задании, — тоном «чтоб ты сдохла!» пропел он.

Диана в ответ вздёрнула верхнюю губу в любезном оскале и молча закрыла перед носом Хрисанова дверь.

— Слушай, я был не прав, — небрежным взмахом руки с перстнем навесив на дверь «заглушку», сказал дядя Саша. — Ты ещё не совсем дура. Кто ж так за девушками ухаживает…

— Дядя, достал! — рявкнула Диана, с отвращением изучая содержимое принесённой писульки. — Шельма, где наши БаЯны шляются?

— Где-нибудь в подсобке гармошки клепают, наверное, — с похабной ухмылкой отозвался домовой, почесал за оттопыренным лопушистым ухом и уточнил: — Позвать, что ли?

— Позови, что ли! И побыстрее, пока хвост не выдернула!

Шельма, прекрасно знающий, что ничего страшнее символического подзатыльника ему не грозит, только фыркнул и испарился, оставив после себя пахнущий серой, быстро истаявший дымок.

***

— Нормально, жить будешь, — сообщила целительница, смазав какой-то густой массой глубокий порез на плече Дианы и наложив сверху повязку. — На вот, выпей, на всякий случай… И скажи спасибо своим коллегам, которые тебя сюда приволокли! На осколке, конечно, не «аква тофана» была, но тоже мало приятного…

— Спасибо! — искренне кивнула Рогова и целительнице, и Яне с Костей, которые, чтобы не терять времени, на пару ваяли отчёт об операции прямо за столом медика.

Смотрелись они здесь, в строгом, стерильно-белом медкабинете диковато — на задание ребята выходили в «штатском», и в обстановку не вписывались ни пацанка-Яна с бирюзовыми прядками-«перьями» в коротких каштановых волосах и с кучей серёжек и подвесок-амулетов, ни Костя — этакий чернокудрый Дориан Грей с подведёнными глазами, оба одетые в дикую помесь панка и классики.

Стараясь не вдыхать запах, Диана одним глотком влила в себя антидот и облегчённо вздохнула: жжение, распространявшееся от плеча всё дальше по телу, почти моментально стихло, оставив только саднящую боль в ранке. — А что там хоть было-то, Тань? На осколке?

— А, какая-то очередная вариация «розовых грёз», — вздохнула Татьяна, откидывая с лица тёмную чёлку, и принялась прибирать рабочее место. — Вот и как с этой дрянью бороться? Там же все ингредиенты законные — как в умиротворяющем!

Диана только согласно вздохнула. «Розовые грёзы» стали в последнее время настоящим бичом: под действием этого случайно изобретëнного зелья человек получал галлюцинации и слабость и в целом крайне слабо отражал реальность. И в это время делать с ним, податливым как воск, можно было практически что угодно, что очень радовало различных ублюдков. Хоть привыкания эта дрянь не вызывала, уже хорошо…

— Надеюсь, меня не накроет этой гадостью посреди дороги домой?

— Не должно. Основную часть постэффектов я нейтрализовала, так что глюков не случится точно, но может быть головокружение, забывчивость, рассеянность и импульсивность.

— То есть мы наконец-то увидим Дианку, нормальной, без синдрома контрол-фрика? — сдув с лица выбившуюся смоляную прядь, фыркнул Барон и тут же получил локтем в бок от Яны.

Диана, которую, похоже, всё-таки слегка вело, собралась ответить, но зависла, будто впервые увидев сидящих мало не в обнимку ребят: забавная они всё же парочка!.. Впрочем, вместо неё ответил сунувшийся в палату Рогов:

— Ты — ничего не увидишь. Потому что вы прекращаете страдать фигнёй тут и идёте дописывать отчёт в кабинет. А наш в руку раненый боец берёт свой больничный лист и идёт домой, верно, Динка?

— Во-первых, дядьСаш, прекращай звать меня «Динкой», я тебе собака, что ли? — встряхнувшись, беззлобно проворчала та, накидывая куртку поверх перевязанного плеча. — Во-вторых, Кость, я тебе за твои шуточки на следующей тренировке напинаю, как только вернусь в своё нормальное настроение. И в-третьих, да, я иду домой. Всем доброй ночи.

Насвистывая — не то под действием зелья, не то просто на волне гордости за удачно (не считая мелкого ранения осколком перегонного куба) проведённую операцию — Диана вполне уверенно преодолела длинный коридор лазарета, вежливо попрощалась с дежурной медсестрой на ресепшене… и на выходе нос к носу столкнулась с Хрисановым.

— Опять ты? — не удержавшись, выпалила Диана.

Нет, похоже, зелье её не взяло, судя по тому, как скрутило всё внутри от одного вида этого гада!

— Слышал, ловля подпольных зельеваров прошла не слишком гладко, — протянул Ах, скользнув взглядом прищуренных глаз по всей фигуре Роговой сверху вниз и обратно и задержавшись на окаймлённой засохшей кровью прорехе на правом рукаве. Блин, надо было сразу почистить и починить! — Теряете хватку, Диана Семёновна?

— Вы на моём месте одной лишней дыркой в организме не отделались бы, Антон Игоревич, — со всем ядом, на который была способна, отозвалась Диана. — Позвольте, я пройду.

Ах, секунду помедлив, посторонился и что-то пробормотал ей в спину, но переспрашивать, что он там шипит, Рогова не стала: нервы целее.

***

Диана «прыгнула» в знакомый закуток среди кустов недалеко от своей пятиэтажки: когда живёшь среди не-магов, лучше не плодить слухи, перемещаясь к подъезду, входной двери или сразу в квартиру, а то бдительные бабки тут же заметят неладное. Шагнула было в сторону подъезда… и остановилась. Несмотря на подпортившую настроение встречу, вечер — то есть, уже практически ночь — был так хорош, что проводить его в тесной квартирке решительно расхотелось. В кои-то веки настроение погулять есть… не возвращаться же в Управление! Дядя или выгонит обратно, или посадит отчёт писать, а ей хотелось совсем другого — какого-то веселья, праздника. Зацепившись взглядом за яркую вывеску, видневшуюся между двух домов, Рогова внезапно загорелась желанием сходить в бар. Сто лет не пила пива!

Уже шагая в сторону Ивантеевской, Диана ненадолго задумалась: стоит ли поддаваться этому явно неестественному порыву? С другой стороны, ну сколько там тех постэффектов, лёгкое головокружение да порывистость? Что плохого, если она просто посидит в каком-нибудь приличном местечке, послушает музыку, может, выпьет стакан-другой пива… Она даже разговаривать ни с кем не будет! Кивнув сама себе, Диана потёрла саднящее плечо под уже починенной курткой, свернула на ярко освещённую улицу и отыскала взглядом ближайшее питейное заведение. Отлично, и недалеко от дома, и музыка оттуда доносится неплохая.

…Зал, заполненный весёлыми и не очень трезвыми людьми, танцующими среди вспышек стробоскопа и грохота музыки, при других обстоятельствах мог бы показаться Диане не самым приятным местом, но не сегодня. Сегодня она сидела за угловым столиком, вытянув ноги в проход и покачивая головой в такт, в желудке плескались два бокала пива, в голове — ни единой серьёзной мысли, и ей было так хорошо-о… А ещё у барной стойки стоял светловолосый, поджарый и крепкий парень, который почти безотрывно смотрел в сторону Дианы. Лицо его, отрывочно высвечиваемое вспышками светомузыки, казалось смутно знакомым, но напрягать мозги не хотелось, скорее, тянуло подойти и заговорить с ним. И зачем сопротивляться такому невинному желанию?..

Решительно поднявшись, Рогова не вполне твёрдым, но целеустремлённым шагом приблизилась к парню и, наклонившись к его уху, чтобы не перекрикивать музыку, практически дружелюбно поинтересовалась:

— Ты пялишься на меня полвечера — почему? Никогда не видел женщин с такими шрамами или я просто тебе нравлюсь?

Парень чуть откинулся назад, заглядывая Диане в лицо. Нет, они точно не знакомы: никто на её памяти не смотрел на неё таким странным, удивлённо-восхищённым взглядом! А собеседник вновь качнулся вперёд, к уху женщины, спросил:

— А что, если и нравишься?

— Тогда чего сам не подошёл? — вскинула одну бровь Диана.

Она словно невзначай опираясь рукой на барную стойку так, что даже сквозь рукав куртки почувствовала тепло чужого тела: подумаешь, украдёт немного близости… от него не убудет.

— Боялся в зубы получить, — коротко усмехнулся парень, продемонстрировав эти самые зубы — ровные и белые.

Да уж, такую улыбку жалко было бы попортить… Рогова на улыбку не ответила, напротив, погрустнела и отстранилась, прислонилась поясницей к стойке рядом с парнем. Почувствуй себя женщиной, ага!.. Горько спросила:

— Я что, выгляжу настолько устрашающе? То есть, знаю, что не красотка, но чтоб меня мужики боялись?

— Ну почему не красотка? — живо возразил парень, наклоняясь голова к голове: вроде бы просто для удобства разговора, но почти неприлично близко. — Стройная, яркая женщина…

— С этаким тормозным следом на роже, ага, — фыркнула Диана, хотя в груди от его слов потеплело. — Это ты ещё остальные шрамы не видел!

Несколько мгновений парень всматривался в её лицо странно пристальным взглядом, будто старался запомнить в деталях три неровных, с рваными краями полосы, тянущихся от нижней челюсти через правую щеку и скулу, а потом повернул голову, практически коснувшись губами уха собеседницы, и проговорил:

— Я бы посмотрел.

Диана на пару мгновений замерла, хотя что-то внутри неё моментально откликнулось на его слова вспышкой поразительно острого желания — настолько яркого, что, когда наглая чужая рука легла ей на талию, Диана не стала её сбрасывать.

— И часто ты вот так снимаешь стрёмных женщин в барах? — скептически подняла брови Рогова. — Что, нормальные не дают?

Парень издал смешок, горячее дыхание коснулось уха: отстраняться или отворачиваться он не спешил.

— «Нормальные», как ты выражаешься, сами на шею вешаются, но они мне не интересны.

— Потому что без шрамов?

Диана в свою очередь повернула к нему голову, и теперь они стояли, прижимаясь щека к щеке, чтобы слышать друг друга в окружении музыкального грохота, его рука лежала на её талии, и женщине совершенно не хотелось отстраняться.

— Потому что без характера, — отозвался парень. — Без внутреннего стержня…

— А ты во мне, конечно, успел рассмотреть и то, и другое? — Диана хотела усмехнуться зло, но получилась только лёгкая горечь. А затем решительно, будто прыгая в пропасть, выпалила: — Впрочем, неважно. Почему нет, если тебе так хочется экзотики?

— А тебе? — странным тоном спросил он, будто его это действительно волновало.

— А у меня леший знает, как давно никого не было. Могу я хоть раз расслабиться? Так что будь добр постараться, чтобы мне понравилось!

Парень вновь зачем-то снова пристально взглянул ей в лицо, словно ища чего-то, а в следующий момент притиснул Рогову к себе ближе и, почти торопливо положив ладонь ей на затылок, припал к губам в поцелуе. Диана замерла на миг, невольно ожидая внутреннего сопротивления, отвращения, которыми кончались её предыдущие попытки вступить в близость с кем-то случайным — а в следующий момент с жаром ответила, чувствуя, как от разгорающегося желания слабеют ноги…

— Эй вы, идите сосаться в другое место! — разрушив волшебство момента, рявкнули над ухом. — У нас приличное заведение!

Парень закатил глаза, на миг сделавшись невыносимо похожим на совсем другого мужчину — и, нашарив в кармане деньги, швырнул на стойку пару синих бумажек с Владивостоком. С нажимом сказал:

— За её пиво и мой коктейль. И ты ничего не видел.

А в следующий момент Диану втянуло в воронку «прыжка», чтобы выбросить где-то в тёмном парке, всё ещё в обнимку с незнакомцем. Т-твою ж…

— Ты с ума сошёл, при не-магах!

Внутри у Дианы боролись так и не утихшее возбуждение и тревога: в обычном баре случайно нарваться на мага — Москва большая, но не настолько же… Впрочем, туман в голове так до конца и не рассеялся, да и парень не дал ей времени всерьёз засомневаться:

— Бармен решит, что показалось, а остальные и не смотрели. — Уверенно заявил он и коротко, обжигающе поцеловал. — Лучше скажи, к тебе, ко мне?

Отправляться с леший знает кем, леший знает куда? И вообще — вступить в связь с магом, который может оказаться кем-то знакомым под чарами или обороткой? Диана попыталась собрать разбегающиеся мысли, но этот гад как раз прижал её крепче, обжёг горячечным дыханием щёку и шею… Плевать.

— Ко мне.

В этот раз «прыжок» инициировала Диана — наплевав на конспирацию, она перенесла их прямо в свою квартиру, в тесную тёмную прихожую, и сама же вовлекла своего спутника в новый поцелуй, вжав его спиной в ближайшую стену.

Они целовались торопливо, исступлённо и яростно, словно после долгой разлуки — или боясь, что второй вот-вот опомнится и исчезнет. Раздевались, не размыкая объятий, наощупь добираясь до дивана, путаясь в застежках, не столько помогая, сколько мешая друг другу, а кто из них применил очищающие чары, уничтожив вместе с грязью бинты, Диана не вспомнила бы и под пыткой. Да и не пыталась: потому что его руки и губы были везде, он касался каждого шрама, каждой проклятой татуировки, и всякое прикосновение опаляло огнём, заставляло задыхаться, выгибаться, вжиматься в него всем телом, целовать и кусаться, оставляя свои метки на его чертовски ровной загорелой коже. А потом, перекатившись, седлать его бёдра, насаживаясь и вскрикивая в голос от каждого его толчка. Сдерживать разочарованный стон, когда он кончил — слишком быстро, слишком рано!.. — и вновь задыхаться от жаркого шепота: «Прости, я не смог сдержаться, ты такая… так долго мечтал… я сейчас, ложись вот так…» и от прикосновений его языка, от вида его взлохмаченной блондинистой головы между её ног. А после в посторгазменной истоме чувствовать, как замирает от чего-то неопределимого сердце, когда он поднимает голову и, не отводя горящего взгляда тёмных от возбуждения глаз, медленно облизывает губы и пальцы: «Сладкая… такая сладкая».

А потом долго, со вкусом целоваться, переплетясь руками и ногами, тереться по-змеиному — и начинать всё сначала, переходя ко второму, более медленному и вдумчивому раунду…

2

— Динка, я тебя сейчас бить буду. Больно! — красной вспышкой остановив спарринг, сообщил Валерий Петрович. — Отпусти Пашку, пока не удушила!

Рогова, успевшая опомниться, поспешно опустила Орудие — по-мужски массивный перстень с ониксом на указательном пальце — отменяя заклятье, и протянула спарринг-партнёру руку, но Остапенко только отмахнулся и встал сам, потирая пережатое горло.

Тренер, вопреки собственным словам про «больно бить», за локоть отвёл Диану в сторону и тихо поинтересовался:

— Слушай, что с тобой случилось? Ты же всегда себя прекрасно контролировала! А теперь уже третий раунд подряд мне приходится тебя оттаскивать — и это явно не сегодня началось. Неужто из-за того происшествия с ранением и зельем? Почему медики недосмотрели?

— Я… — Диана запнулась, не зная, как выразить то, что творилось у