Оглавление

⠀

⠀

⠀

⠀

⠀

⠀

⠀

⠀

⠀

⠀

⠀

Книга основана на реальных событиях

Книга посвящается памяти моей бабули,

Мурзаевой Галины Викторовны. Ах, если бы не ты…

Также огромное спасибо Владочке, без которой точно не было бы этой работы, и моей маме.

Я люблю вас!

Отдельно я хочу выразить благодарность своему собрату по несчастью, который принимал участие в редактуре этой книги и внёс весомый вклад в её итоговый вид. Сева Медведев — спасибо и тебе. Это было увлекательное время, и я его никогда не забуду!

Часть I

Пролог

Сиял жаркий майский день — довольно редкий для этого города в данное время. Солнце пекло совсем не по-уральски, пронизывая своими лучами прямо до самых костей. Казалось, что каждая клеточка тела была нежно согрета, отчего в воздухе витала вальяжная лень. Хотелось сесть где-нибудь в тени деревьев с бутылочкой пенного или же отправиться куда-либо за город к речке или озеру, где намного свежее, чем в душном от выхлопных газов машин и раскалённом от отражающих солнце зданий мегаполисе. Так и решил поступить Серёжа, когда, возвращаясь с работы, попал в огромную пробку на объездной. Он развернулся и уже через несколько минут мчался по Челябинскому тракту в Сысерть. Этот небольшой городок расположился менее чем в пятидесяти километрах от Екатеринбурга, поэтому доехать до него можно было в среднем за сорок минут.

Сысерть славилась своей природой. Прежде всего — это девственные леса, раскинувшиеся по склонам уральских… скажем так, неровностей (ведь горами их назвать — язык не поворачивается), и большое количество чистых рек с прозрачной водой, что в наши дни встречается всё реже и реже.

Жизнь тут текла простым и незатейливым ручейком. Приезжая сюда, ты как будто возвращался в детство: деревенские магазинчики со свежеиспечённым хлебом и булочками, запах которых аппетитно окутывал всю округу; столовые, где на сто рублей ты мог купить себе салат, первое со вторым и компот; множество мелких торговцев домашним мясом, выращенными без химикатов овощами и фруктами, столь полезными для здоровья в этом климатически суровом регионе; через каждые три перекрёстка ещё с советских времён колонка с ключевой водой — из неё можно было не только попить, но и в знойные деньки просто охладиться; маленькие забегаловки, состоявшие из мангала, нескольких пластмассовых столиков и таких же стульев, ютившихся под большим зонтом с выцветшим логотипом Сoca-Сola, опорой для которого служила пара булыжников.

Ну и, конечно же, тут находился пляж — место сходки почти всех жителей города в летнее время. В длину пляжная полоса вдоль реки раскинулась необъятно, поэтому каждый здесь мог найти себе место по душе. Контингент зависел от времени суток. С утра это были в основном пожилые люди или же городские семьи, выбравшиеся сюда отдохнуть от шумного мегаполиса и рутинной работы, многие из них даже брали с собой палатки и оставались тут ночевать. Ну а ближе к вечеру пляж наполняла молодёжь, как местная, так и екатеринбургская. На этой почве, кстати, нередко случались конфликты. Местные всегда вели себя подобающе провинциальным хозяевам и с завистью, плавно переходящей в презрение, а потом и агрессию, косились на городских, одетых по моде и приезжавших на дорогих машинах с красивыми ухоженными девушками. Те же в свою очередь побаивались местных, считая их быдловатой, малообразованной шпаной, которой только и нужен повод, чтобы подраться, напившись своего разливного пива под музыку из динамиков смартфона.

На самом деле, ни те ни другие не были виноваты в том, что уровень жизни в местах, где они росли и живут, так отличается друг от друга. Казалось бы, вроде каких-то пятьдесят километров, а ты как будто совершил путешествие во времени лет на десять-пятнадцать назад. Так было, есть и будет, особенно в России. Некоторые, понимая это, стремятся переехать в большой город, поступить в университет, найти стабильную работу, в крайнем случае выгодно выскочить замуж или жениться ради хорошей беззаботной жизни. Но не у всех это получается. Многие возвращаются обратно — в большинстве случаев доживать свой век, отчаянно борясь с алкоголизмом и производя на свет детей, которые не получают должного воспитания и в результате повторяют судьбу своих родителей.

Так кто же виноват? Люди или система? Люди считают систему несовершенной и уверены, что стать успешным можно лишь в том случае, если у тебя имеются определённые связи и немалые деньги, что везде правит коррупция и за всё надо платить: будь то драмкружок или спортивная секция, либо тёплое место в хорошей компании и многое другое. В этом есть своя правда, но не стоит забывать, какие у нас ленивые люди, падкие на всякого рода пьянки, гулянки. Люди, которые могут год добиваться заветного места, а потом так расслабиться, отмечая повышение, что без вести пропадут на месяц и в итоге вовсе будут уволены.

Тем временем Серёжа уже подъезжал к пляжу на своём чёрном рафике (Toyota RAV4). Машина хоть и подержанная, но имела отличный вид и была недорогой в обслуживании, что полностью соответствовало одному из главных качеств его характера — практичности, которая появилась у него уже в юности…

Кстати, давайте поближе познакомимся с главным героем, пока ещё ничего не случилось. Сергей Николаевич Сухоруков, тридцати четырёх лет от роду, с неоднозначным, но интересным прошлым. Над землёй он возвышался на сто восемьдесят семь сантиметров, при этом ещё и довольно плечист. Глаза — редкого голубого оттенка. В помещении они горели цветом тихоокеанской глубоководной лагуны, а на солнце становились более прозрачными и завораживали своей уникальностью. Однако взгляд его через небольшой разрез глаз своей тяжестью порой сбивал с ног. При встрече с ним глазами иногда возникало жутковатое ощущение, будто Сухоруков читает твои потаённые мысли как открытую книгу. Но это ощущение было ошибочным. Просто Серёжа не доверял людям и смотрел на них как-то с опаской и насторожённостью, давая понять, что с ним лишний раз лучше не связываться. После всего того, что он пережил, в принципе, это не удивляло.

Вообще, Сухорукова нельзя было назвать красивым. Лицо его казалось неотёсанным, как будто скульптор сделал заготовку для своей будущей статуи какого-нибудь греческого бога, но внезапно умер, а его работа так и осталась навсегда недоделанной: скулы широкие, как и все лицевые кости; немного кривой нос картошкой; ничем не примечательные тонкие губы, нелепо слепленные над длинной коренастой шеей; около левого уха прослеживался шрам от лихих девяностых. Но вот зато Серёжина улыбка была его главным козырем. Доброжелательная и лучезарная, обнажающая белые красивые ровные зубы, она располагала к нему людей, которым он улыбался. И случалось это, как правило, после тяжёлого и холодного взгляда, отчего эффект от улыбки удваивался. Телосложение Серёжа имел крепкое, жилистое и при своём росте вселял уверенность, что в обиду он себя точно не даст.

А вот женщинам Сухоруков нравился, и даже очень. Наверное, на уровне примитивных животных инстинктов они чуяли в нём самца, от которого можно продолжить свой род, видели в нём защиту и опору их потенциальной семьи и при этом его верность данному выбору.

Серёжа являлся человеком честным, никогда не хитрил, что, безусловно, достойно, но не всегда правильно в нашем современном мире конкуренции. Да, характер Сергея Николаевича был довольно своеобразным, и, чтобы лучше начать понимать откуда растут ноги, нам нужно знать кое-что из его прошлой жизни.

Родился Серёжа в небогатой работящей семье в одном из самых одиозных районов города Свердловска — Химмаше. Отец его, Николай Иванович, был жёстким и прямолинейным, считая, что лучшее средство в воспитании ребёнка — это ремень, ведь и сам он получил когда-то аналогичное воспитание. Сухоруков-старший всю жизнь много работал и всего добился самостоятельно, хотя высота его достижений со стороны казалась весьма сомнительной. Сыну с ранних лет он внушал мысль, что никто, кроме него самого, ему не поможет, что во взрослой жизни нет ничего весёлого, ибо все люди — те ещё сволочи. Отец слепо верил в то, что сын должен брать пример с него — единственного из всех своих братьев и сестёр, кто выбрался из глухой деревни, получил какое-то образование, не спился, нашёл себе работу и спустя какое-то время стал обладателем долгожданной квартиры. Человек он был уважаемый (правда, в довольно узких кругах), поскольку несколько раз удостаивался премии как лучший работник месяца, и даже получал благодарственную от партии (!). А трудился отец сварщиком на Уралхиммаше — заводе, к которому и пристроили этот район.

И всё бы шло хорошо, однако с развалом Советского Союза Николай Иванович попал под сокращение и несколько лет не имел постоянного заработка, вследствие чего, как это и бывает, от безысходности начал часто выпивать. Буквально за год он кардинально изменился, стал замкнутым и раздражительным. Отец был старой закалки, искренне верил в коммунизм и никак не мог понять, что происходит вокруг. Или же просто не хотел понимать. Жизнь стала другой, начались бандитские войны, пришла эпоха предпринимательства. Работу теперь нужно было искать самому, а не ждать, как раньше, распределения по специальности.

В общем, поменялось всё. Даже город переименовали: теперь это был не Свердловск, а Екатеринбург, как во времена царской России. Ко всему этому Серёжин отец оказался не готов, как и миллионы людей в нашей стране, составившие в дальнейшем огромный пласт населения, утонувшего в бедности, наркотиках, алкоголе и преступности. В принципе, это побочные эффекты каждой революции, особенно если смена власти прошла без войны. Но не стоит забывать, какая у нас огромная страна. Пришедшая на смену старой власть не смогла безболезненно осуществить переход от коммунистического строя к новой эпохе, а советский народ, получивший так называемую свободу, не знал, как с ней обращаться.

Поэтому многие люди, в частности молодёжь, постепенно начали организовывать преступные группировки. Оглядываясь на своих родителей, парни понимали, что учёба к красивой жизни не приводит, надо действовать здесь и сейчас, пока есть возможность. Глядя на то, как некоторые люди с района резко богатеют, покупают себе дорогие иномарки и обретают власть, они, находясь под впечатлением, посчитали, что настало их время. Серёжу, к сожалению, этот юношеский максимализм также не смог обойти стороной, хотя в некотором смысле его на это подтолкнуло некое отчаяние.

Дело было зимой. Николай Иванович в одной из химмашевских забегаловок изрядно перебрал спиртного и закусился там с компанией мужиков, с которыми когда-то работал на заводе. Ни для кого тогда не было секретом, чем они занимались. И он неожиданно для всех, как и для себя самого, в нетрезвом порыве начал прилюдно осуждать своих бывших коллег по цеху. Обвинения в том, что из-за таких вурдалаков, как они, и развалилась страна, полились из уст Николая Ивановича рекой. Бандиты же, недолго думая, решили его успокоить и, скрутив, вывели на улицу. Больше Серёжиного отца никто не видел. В те дни бушевали сильная метель и мороз. Его нашли через три дня в засыпанной снегом канаве рядом с гаражным комплексом на окраине района. Врачи диагностировали у него тупую травму головы, но установить точную причину смерти так и не смогли. Они не отрицали, что Николая Ивановича могли убить, однако больше склонялись к тому, что, будучи пьяным, он сам упал в канаву и ударился в ней о камни. В этих гаражах барыжили спиртом и недалеко от места, где обнаружили тело, нашли бутылку с огненной жидкостью и его отпечатками на ней. Этого оказалось достаточно для того, чтобы милиция не стала возбуждать уголовное дело.

Данная история сильно отразилась на восемнадцатилетнем Сухорукове и его характере. Ведь вроде ещё недавно всё было так хорошо: семья жила в достатке, каждое лето ездили в Геленджик, даже дачу купить хотели. А сейчас они с мамой остались одни — без денег, без работы, на обочине жизни, не имея представления, как жить в этой новой стране дальше. Мама очень болезненно переживала потерю мужа — единственного родного в жизни человека, ведь она была сиротой. И после его смерти юный Серёжа решил, что ответственность за семью теперь несёт он.

Вообще, Валентина Васильевна была женщиной мягкой и доброжелательной, в отличие от мужа. Своей противоположностью они как бы дополняли друг друга: у неё хорошо получалось сглаживать углы в отношениях своего мужа с людьми, он же вовремя заставлял жену опомниться, когда её добротой начинали пользоваться. Родителей своих она не знала. В детдом попала, когда ей был всего годик и жила там до своего совершеннолетия. После ей как сироте дали комнату в одном из общежитий города. В это же время девушка поступила в ПТУ по специальности «повар-универсал», где в первый же день обучения и познакомилась со своим будущим мужем, в которого сразу влюбилась. Поначалу Валентина показалась Николаю девушкой слегка легкомысленной и слишком наивной. Однако, узнав о её судьбе и заподозрив, что она к нему неровно дышит, Николай Иванович понял, что, если он даст ей почувствовать себя любимой, ощутить себя частью его семьи, Валентина будет благодарна ему всю жизнь, никогда не станет перечить и сохранит верность до конца своих дней. Что ж… Практичный человек практичен во всём.

Вскоре они поженились, но только через двенадцать лет совместной жизни на свет появился долгожданный ребёнок. Назвали его Сергеем — в честь деда Николая Ивановича. Валентина Васильевна старалась особо не лезть в дела, связанные с воспитанием сына, считая, что её представление об этом может быть слегка искажённым, ведь родителей у неё не было. Но Серёженьку она любила безумно. Любовь к своему чаду женщины, выросшей в детдоме, какая-то особенная, если можно так сказать. Валентина Васильевна как будто любила не только за себя, но и за несостоявшуюся любовь её родителей к себе самой, которой она не испытала и о которой так мечтала. С сыном у неё выстроились очень тёплые отношения, и Валентина Васильевна — как мать в семье со строгим отцом — всегда жалела сыночка, однако перечить Николаю Ивановичу не смела. Из-за этого авторитет отца, который тот сам постоянно укреплял в сыне, казался ему ещё больше. Впрочем, однажды он разочаруется в нём, что тоже внесёт свою лепту в формирование его характера и взглядов на жизнь.

Вообще, отношения между отцом и сыном сложились весьма странные. Серёжа всегда старался прислушиваться к советам отца и делать так, как тот скажет. Он уважал его как главу семейства, но близких отношений у них никогда не было, как и взаимопонимания — вечная проблема отцов и детей, особенно в их случае, учитывая то, что отец был довольно консервативных взглядов, а Серёжина юность пришлась на начало девяностых. Николай Иванович эту «свободолюбивую» безалаберность сына объяснял генами, которые, по его словам, тот унаследовал от «легкомысленной» матери, чем ещё больше злил своего отпрыска.

После смерти мужа Валентина Васильевна начала сильно болеть и почти не работала. Не увольняли её лишь потому, что в столовой, которая находилась рядом с заводом, она проработала около двадцати лет, и в знак уважения её перевели на сдельный график. Поэтому Серёже в срочном порядке пришлось искать работу, чтобы хоть как-то прокормить себя с мамой. А тут ещё и пылкая голодная молодость юноши! Работал он в основном разнорабочим, чаще всего грузчиком, бывало, и дворы мёл. В общем, труд малоприятный, низкооплачиваемый, а иногда и вовсе бесплатный — нередко попадались недобросовестные работодатели, которые попросту не платили. Тогда же Сухоруков познакомился с Маней — первая любовь, как-никак. Постоянные подарки, гулянки, кафе, кинотеатры — всё это требовало немалых затрат.

Тем временем большинство его друзей занялись криминалом и вскоре зажили на широкую ногу, некоторые уже успели купить себе автомобиль или даже квартиру. При каждой встрече с Серёжей товарищи предлагали ему начать двигаться с ними, уверяя его в том, что они не делают ничего плохого и сверхъестественного, а наоборот, выполняют роль блюстителей порядка, охраняя предпринимателей от нападок и крышуя их бизнес. Ну, и получая за это, естественно, немалые деньги. Сухоруков долго сопротивлялся, объясняя тем, что не справится, что эта работа ему не по душе и прочим. Но…

Соблазн оказался слишком велик. Как и всегда это бывает, сначала Серёжа попросил себе самую простую и негрязную работу. Он был далеко не глуп и ясно понимал, что происходит на улицах, осознавая, чем всё это может для него обернуться. Тем не менее Сухоруков взялся возить пацанов по району на всякого рода «деловые» встречи и довольно быстро сам оказался в этом самом «деле». Свой ВАЗ-21099, который ему тут же подогнали «коллеги», маме он старался не показывать. Серёжа берёг её и без того уже потрёпанные нервы, поскольку для всех стало очевидно, откуда он ни с того ни с сего зарассекал на машине в костюмчике «adidas». И всё же слухи так или иначе доползли до Валентины Васильевны, да и дома появился импортный телевизор, не считая того, что в холодильнике всегда было навалом еды. Как-то раз мама подошла к нему и начала слёзно умолять, чтобы он бросил заниматься криминалом, ведь если с ним что-нибудь случится, то она этого не переживёт, так как у неё никого больше нет. Применив всё своё красноречие, сын попытался уверить её, что всё хорошо, с криминалом он не связан, что сейчас новые времена и деньги он зарабатывает легально, методом «купил дешевле — продал дороже». И вроде как Валентина Васильевна в силу своей наивности поверила сыну и даже немного успокоилась, но материнское сердце не обманешь, где-то внутри она всё равно чувствовала приближение беды.

Целых два года дела шли отлично и гладко. За это время Сухоруков и его друзья существенно разбогатели. Их небольшой кооператив в двадцать человек контролировал треть района и без каких-либо серьёзных происшествий собирал дань за оказание своих незаменимых услуг. И в какой-то момент Серёже показалось, что так будет всегда. Он расслабился, зажил в своё удовольствие вместе с Маней, которая в один прекрасный зимний вечер сообщила ему счастливую весть — она забеременела. Сухоруков был горд собой. К своему двадцатилетнему юбилею он имел то, о чём его отец в этом возрасте и мечтать не мог. Машина представительского класса, трёхкомнатная квартира, «подаренная» ему одним из «клиентов», чьему бизнесу он «покровительствовал», любящая девушка, которая под сердцем носила его первенца и ни в чём не нуждавшаяся мама. М-да… Как же обманчив бывает сладкий вкус лёгких денег! Они настолько дурманят твою голову, что, попробовав их раз, ты уже не в силах самостоятельно трезво оценить ситуацию, чтобы понять, насколько глубоко ты погряз в этом болоте.

Всё началось, как и обычно, с самого банального — кому-то стало мало того, что он имеет. Кого-то перестала устраивать отведённая ему роль. И, как следствие, треть кооператива вскоре решила отделиться от остальных и потребовала свою долю в бизнесе, который считался как бы общим. Иногда даже легальный бизнес невозможно разделить безболезненно, не говоря уже о том, чтобы поделить территорию в сфере криминального рэкета. Лучшие друзья по классике жанра в одночасье стали злейшими врагами. В течение года велись постоянные споры о том, что кому отойдёт, пока однажды холодной февральской ночью не был убит один из главных идейных вдохновителей банды. После этого началась война, заслуживающая отдельного повествования. Но о ней как-нибудь в другой раз.

Итоги этой междоусобицы оказались чудовищными. Из двадцати трёх участников некогда грозного коллектива в живых осталось лишь десять, из которых только двое вышли сухими из воды, да и то потому, что им удалось вовремя исчезнуть. Остальные, включая Серёжу, попали в тюрьму. Правда, ему повезло больше других. Сухорукову дали самый маленький срок из всех членов банды — семь лет. Он смог доказать свою непричастность к той череде убийств, что начались после разлада. И вправду по натуре своей он не был убийцей, хотя имелась за ним пара грешков, но, по большому счёту, это можно трактовать как самооборону. На суде же прокурору удалось доказать только Серёжину причастность к вымогательствам, в чём он, собственно, и признался. А вот его подельники получили от десяти лет и выше, трое из них — пожизненные сроки. Вот так и закончилась бурная молодость Сергея Николаевича Сухорукова. Впереди его ожидало тяжёлое время…

На зонах в конце 1990-х было реально страшно сидеть. Антисанитария, кощунская несправедливость, систематическое недоедание, авитаминоз, круглосуточная угроза твоей чести и неприкосновенности — и это лишь первостепенные проблемы, с которыми приходилось мириться. Ещё один удар не заставил себя долго ждать. Его возлюбленная Маня, как только родила дочь, прислала Сухорукову коротенькое письмо. В нём она сообщала, что дочка родилась красивая и здоровая, но ждать они его не собираются, просила прощения и написала, что навсегда уезжает из России. Через несколько месяцев Серёжа получил ещё одно письмо — в этот раз от своего соседа. Из него он узнал, что в последнее время Валентина Васильевна сильно болела, почти не выходила из дома и редко отвечала на телефонные звонки. После того как Маня с её внучкой сбежала из страны, жизнь для неё вообще потеряла всякий смысл. Она не смогла вынести одиночества и в итоге умерла от сердечной недостаточности. Всё это крайним образом отразилось на Сухорукове, который, в сущности, был ещё юнцом. Каких-то пять лет назад они с отцом сидели на берегу озера и рассуждали о будущем, а сегодня он в тюрьме как член преступного сообщества, лишённый семьи и родных. Прошедшие пять лет показались ему вечностью. За это время в его жизни произошло столько событий, сколько у некоторых не наберётся даже за целую жизнь. Но ведь ему всего лишь двадцать один год. В двадцать восемь он освободится, и вся жизнь у него будет ещё впереди. Лишь эта мысль согревала ему душу все эти долгие годы в заточении.

После отсидки Серёжа долго не мог прийти в себя. Он оказался совсем один в этом новом мире. Шёл 2003-й год. Всё вроде вокруг устаканилось, 1990-е остались далеко позади, жизнь стала стабильнее. Около года Сухоруков привыкал к вольной жизни, работая то там, то сям. Вскоре он смог устроиться на работу менеджером по продажам алкогольной продукции в компанию, которая оптом закупала алкоголь, а затем продавала его в розничные магазины города. Серёжа по жизни был умён, смекалист и всё схватывал на лету. За полгода работы он обучился всем тонкостям дела и вскоре стал лучшим сотрудником отдела продаж, а ещё через полтора года возглавил отдел. Тогда-то Сухоруков и понял, что стоит попробовать открыть собственную контору, ведь конкурентов в этой сфере в то время почти не было. Серёжа продал свою трёхкомнатную квартиру, которую сдавал всё это время, и окончательно переехал в родительскую. Деньги вложил в своё дело, купив алкогольной продукции из Казахстана, которая стоила там в разы дешевле, нежели в России, и оплатив расходы по её транспортировке в Екатеринбург. Буквально уже через несколько лет у него выработалась отлаженная до автоматизма система поставки алкоголя и его дальнейшей реализации. В подчинении у Сергея Николаевича работало около пятнадцати человек, а собственный офис располагался в центре города. Всё серьёзно. Браво, Сухоруков! Себе же он старался ни в чём не отказывать, но в пределах разумного. Ел в ресторанах, ибо не любил готовить, стабильно летал на моря каждые три месяца и потихоньку копил на новую квартирку рядом с офисом. Да, кстати, и совсем недавно он купил себе бодрый РАФ. Красота…

Однако была и обратная сторона медали. Серёжа часто грустил от одиночества. Все эти годы Сухоруков мечтал увидеться с дочкой, но не имел представления, как её найти и в какой она сейчас стране, не говоря уже и о городе. Он даже имени её не знал… Постоянной девушки себе не заводил, предпочитая быстрые связи. Он всё ещё боялся доверять женщинам, как и людям в целом. С того момента, как Серёжа покинул места не столь отдалённые, прошло семь лет, в течение которых в его жизни ничего сверхъестественного, кроме успехов в бизнесе, не произошло. Сухоруков полностью отдавал себя делу, вёл размеренную жизнь, был во всём аккуратен, имел нескольких знакомых, с которыми время от времени виделся, ходил в бары, бывало и путешествовал, но друзьями назвать их не мог, да и не хотел. После всего пережитого для него вообще не существовало понятия дружбы. По этой причине многие люди, считавшие Серёжу близким человеком, разочаровывались в нём. Делясь своими проблемами, личными переживаниями, они совершенно не чувствовали от него отдачи и поддержки. Сухоруков не хотел лезть в чужой огород и помогать кому-либо, считая, что добро наказуемо. С возрастом ему начало казаться, что характером он всё больше становится похожим на своего отца, что пугало его до мурашек. И всё-таки с годами Серёжа стал человеком с холодным рассудком, критическим реалистом, не доверял никому кроме себя, был очень осторожен, старался не рисковать и не ввязываться в тёмные дела. После выхода из тюрьмы он пообещал себе, что больше никогда туда не вернётся.

Хотя иногда Сухоруков скучал по тому себе, образца середины 1990-х. Тогда он умел чувствовать, радоваться, жить. Сейчас же очень посредственно относился к происходящему вокруг него, кроме работы. Как уже говорилось выше, каждая история его прошлого оставила свой отпечаток на характере и восприятии мира. Только для этого сделано такое погружение в истоки становления Серёжи как человека и личности, в воспоминания о его родителях и событиях в их жизни. Это нужно было для того, чтобы лучше потом понимать природу происхождения тех или иных его поступков и действий, о которых пойдёт повествование. Ведь всё взаимосвязано, ничего не происходит просто так… И даже самая случайная встреча способна в корне изменить твою жизнь. Особенно случайная встреча…

Глава 1. Она

Между тем Серёжа приехал на Сысертский пляж. Припарковав машину, он медленно пошёл вдоль берега в поисках уединённого местечка. Однако в этот пятничный вечер вокруг было много народу. Сухоруков же не любил большого скопления людей, поэтому направился за пляж, к лесу, который рос на небольшой скале, омываемой речкой. Отсюда открывался прекраснейший вид. Река здесь, разлитая между уральскими холмами, широко раскинула свои обрамлённые лесами берега. Солнце, отражаясь от воды, приятно ослепляло. Тёплый ветер уносил мысли куда-то в прекрасное далёко. Серёжа безумно любил, когда они с родителями отправлялись за город в какой-нибудь поход, на рыбалку или же просто отдохнуть около озера. В такие моменты Николай Иванович становился мягче и разговорчивее, и сын сразу же чувствовал свою связь с отцом, которой почти не было в повседневной жизни. То ли городская среда со своими проблемами и заботами так влияла на Николая Ивановича, то ли природа делала такого строгого сухаря чутким отцом и нежным семьянином. Поэтому довольно часто Сухоруков, оказываясь на природе, с особым трепетом ностальгировал по детству, и настроение его становилось сентиментальным и мечтательным. Плюс ко всему колония строгого режима. Где, как не на природе, глядя на красивейшие просторы родного края, ты можешь ощутить то всеобъемлющее чувство свободы, которого долгое время тебя лишала тюрьма.

Было тихо. Слышались только звуки природы: шёпот реки; голоса чаек; иногда гордый крик ястреба, высоко парящего над водой в поисках добычи; тихое дуновение ветра, качающее высокие, таинственно поскрипывающие сосны…

Закурив сигарету, Серёжа задумался о своей жизни, но уже не о прошлом. Сухорукова беспокоило будущее, точнее — его неопределённость. Но она была сугубо философского характера.

Серёжа был уверен, что даже если он сейчас потеряет собственное дело, то сможет найти себе достойную работу, чтобы жить в своё удовольствие. Нет, его голову занимали совсем другие вопросы, которых с каждым прожитым днём становилось всё больше, однако ни одного толкового ответа за эти семь лет так и не нашлось. Сухоруков, откинувшись на траву, прилёг, глядя сквозь верхушки сосен на ясное небо. «А вдруг моя дочь сейчас тоже смотрит на небо… — подумал он. — Хм, значит, в данную минуту у нас есть что-то общее…»

Серёжа ухмыльнулся, закрыл глаза и глубоко вдохнул свежего воздуха.

Было тихо. Слышались только звуки природы… Он заснул…

…Ему снилась тёмная тюремная камера. Сухоруков лежал на верхней шконке и наблюдал за происходящим. Два штрибана спорили между собой, чья подошла очередь на тазик для стирки белья. На книжной полке, которая находилась за ними, вниз головой висела летучая мышь. Она спала. Серёжа постоянно косился на неё. На уровне подсознания он чувствовал, что её ни в коем случае нельзя будить, поэтому каждый резкий звук приносил ему дикое беспокойство. Но тут открылась железная дверь в камеру, яркие лучи света озарили её, и мышь, запищав, резко вылетела из хаты.

— Сухоруков! Без вещей на выход! — раздался грубый голос из коридора.

Серёжа спустился и медленно зашагал к выходу. Он ощущал какой-то беспричинный страх, происхождению которого не было объяснения. Когда Сухоруков вышел наружу, то очутился в длинном узком коридоре с прозрачными стенами, за которыми стояли люди. Лица у них были каменными, не выражавшими совершенно никаких эмоций. Огромный жирный конвоир ткнул его в спину дубинкой и приказал пошевеливаться, и, когда Серёжа поплёлся по этому коридору, он понял, что все эти люди, находящиеся за стеной — его знакомые и родные. Сухорукова бросило в пот. Коридор не имел никаких входов или выходов, лишь в конце была единственная дверь, к которой они и направлялись. Подойдя к ней, за прозрачной стеной Серёжа заметил своего отца.

— Папа! — крикнул он ему и сразу получил дубинкой по спине.

— Молчать, тварь! — заорал конвоир.

Отец в ответ лишь презрительно покачал головой из стороны в сторону. Рядом с ним стояла Валентина Васильевна. Лицо её было жестоким, чего Сухоруков не видел никогда в жизни.

— К тебе на свиданку, — противно протянул конвоир, открывая ту самую дверь.

— А кто пришёл? — спросил Серёжа, но вопрос повис в пустоте.

Сухоруков зашёл в маленькую комнату. Посередине она была разделена перегородкой из противоударного стекла. По разным её сторонам стояло по одному стулу и висело по телефонной трубке. Серёжа сел. Глядя за стекло, он недоумевал, ведь с той стороны входа в эту комнату Сухоруков не увидел, она была изолирована. Через какое-то время он обернулся, но и за собой не обнаружил двери, через которую заходил. Ему стало жутко, дыхание спёрло. Серёжа не понимал, зачем его привели в комнату, в которой никого нет. Долго разглядывая телефонную трубку, он, наконец, решил её снять, и, сам не зная зачем, громко сказал:

— Алло, меня кто-нибудь слышит? …Бред какой-то.

Он уже собирался было повесить трубку, как неожиданно…

— Папа?

Сухоруков замер. Медленно поднеся трубку обратно к уху, он вновь услышал тот же голос:

— Папа, это ты?

— Дочка? — тихо спросил Серёжа.

— Привет, папочка! Как ты там? Я так по тебе скучала… — голос был таким ангельским и милым.

— Господи! Дочка, это ты?! Где ты?! Что с тобой?! — по его щекам потекли слёзы.

— Со мной всё хорошо, папочка, не переживай! Я так хочу тебя увидеть. И это обязательно когда-нибудь случится. Я точно это знаю. Но ты мне должен кое-что пообещать!

— Да! Конечно же! Всё что ты захочешь, дочка! Проси о чём угодно! — Серёжин голос дрожал.

— Папочка! Никогда! Запомни! Никогда, ни за что не ходи за лисой! Папочка! Никогда не ходи за ней, как бы тебе этого ни хотелось! Я тебя очень прошу! Обещай мне! — тревожно произнёс голос.

— Что?.. Какой лисой? Дочка, о чём ты?

— Просто запомни! Я очень надеюсь на тебя… Папочка, мне уже надо идти…

— Как идти?! Куда?! Останься! Прошу тебя! Я даже не знаю, как тебя зовут! — Серёжа глядел на пустую часть комнаты за стеклом так, как будто там кто-то был.

— Просто запомни! Запомни и обещай… — едва слышно прошелестел голос, после чего вовсе исчез.

— Нет! Постой! Так нельзя! Куда ты?! Как тебя зовут, дочка?! — захлёбываясь слезами, кричал Сухоруков, стуча кулаком по стеклу.

Но никто не ответил. Не происходило вообще ничего. Он закрыл руками лицо и начал истерично рыдать. Через некоторое время сзади послышался скрип дверей. Развернувшись, Серёжа увидел, что входная дверь вновь появилась и была сейчас открыта. Вытирая слёзы, он вышел из комнаты и тут же очутился в дремучем лесу. Сухоруков на автомате побрёл по тропинке в чащу леса, думая только о своей дочери. Неожиданно впереди кто-то перебежал тропинку. Серёжа остановился. «Может быть, это она?» — подумал он. Вдруг послышалось, как в кустах недалеко от него кто-то шевелится. Сухоруков медленно зашагал к месту, откуда доносились звуки. Метров через десять он заметил, что шелест теперь повторился с другой стороны. Серёжа поспешил туда. Спустя некоторое время источник звука снова переместился. Сухоруков уже летел сквозь дебри, не понимая, почему цель ускользает от него. Серёжа так надеялся увидеть дочку… Кусты и ветки деревьев царапали его лицо, дыхание стало сбиваться, слёзы мешали глазам чётко видеть. Он бежал, бежал, бежал… И вскоре выбрался из леса и неожиданно оказался на обрыве скалы. Сухоруков резко затормозил, но по инерции всё ещё двигался вперёд. Споткнувшись о камень, он упал и покатился по щебню, однако перед самым обрывом успел ухватиться за тоненькое молодое деревце, торчавшее из скалы. Серёжа был почти обессилен, но чувство самосохранения заставляло его карабкаться вверх. И вдруг из леса вышла… Лиса. Она смотрела на него хитрющим взглядом и как будто ухмылялась. Сухоруков почувствовал дикую ярость и начал из последних сил подтягиваться вверх по тонкому деревцу, которое стало потихоньку выкорчёвываться из камней и вскоре с корнем вырвалось из земли. Серёжа медленно покатился вниз, тщетно пытаясь ухватиться руками за камни. Осознавая свою безысходность, перед обрывом он ещё раз посмотрел на Лису, и… полетел вниз…

…В этот момент Сухоруков услышал смех. Громкий, звонкий, жизнерадостный… Красивый, заразительный и искренний смех… Он проснулся и увидел перед собой девушку, сидящую рядом с ним на траве. Она сильно хохотала. Серёжа был весь в холодном поту и имел очень недоброжелательный вид. От этого её смех только усилился.

— Что смешного?! — грубо спросил Сухоруков.

— Ой, простите мне мою бестактность, но вы бы видели себя со стороны, — заливаясь смехом, ответила девушка.

— А что со мной не так?! Или вы каждый раз при виде спящего человека безутешно смеётесь?! — отчеканил он.

— Нет, конечно, — возразила она. — Я же ведь не сумасшедшая какая-нибудь.

— Вы уверены? Пока впечатление складывается именно такое, — раздражённо буркнул Серёжа, поскольку всё ещё не мог отойти ото сна.

— Ну да, наверное, со стороны моё поведение и вправду могло показаться ненормальным. Просто это реально выглядело очень забавно, — улыбаясь сказала девушка. — Я шла себе, гуляла по лесу, о жизни думала. В какой-то момент мне даже взгрустнулось, и я решила пойти сюда, на это место. Отсюда открывается прекрасный вид. Здесь тихо, безлюдно, и мысли можно привести в порядок. Это я ещё с детства заметила, — заговорилась она и на несколько секунд засмотрелась в пустоту, приняв загадочный вид, но вскоре быстро перевела взгляд на Серёжу и вновь беззаботно продолжила. — Так вот. Шла я себе, шла и тут увидела вас, — девушка снова хихикнула.

— И чем же я вас так развеселил? — пренебрежительно спросил Сухоруков.

Ему не нравился сам факт того, что над ним кто-то смеётся.

— Я вообще поначалу даже и не думала вас беспокоить, — призналась незнакомка. — Но когда я проходила мимо, вы вдруг громко крикнули «Алло! Алло!». Я остановилась, посмотрела на вас и даже подумала, что мне показалось. Но потом вы подняли руку, прижали её к уху, как будто держите телефон, и снова крикнули «Алло! Алло! Где ты? Кто ты?». И лицо при этом у вас так скривилось, будто вы лимон откусили. Со стороны всё это выглядело очень забавно. Мне кажется, вы бы на моём месте тоже начали смеяться, — она смутилась, боясь показаться странной. — Но это ещё ничего. Вскоре вы начали беспорядочно махать руками, выть и рычать, выкрикивая время от времени: «Лиса! Лиса! Ах ты тварь, Лиса!» и ещё что-то, связанное с этим животным. Вот тут меня реально разорвало от смеха. Я подумала, что вам, наверное, снится лесная погоня или что-то подобное. Это было очень смешно.

Она замолчала, а затем смутилась ещё больше, уловив на себе его удручающий взгляд.

— У вас так часто бывает? Ну, то, что вы кричите во сне?

— Нет, раньше за мной такого не замечалось, — ответил Серёжа.

После услышанного впечатление от кошмара стало для него ещё более жутким.

— Что же вам тогда такое снилось? — с наигранным любопытством поинтересовалась она, чувствуя, что разговор не клеится.

— Неважно. Я уже не помню… — ушёл от вопроса Сухоруков.

После некоторого неловкого молчания девушка всё-таки решилась:

— Послушайте! Вы меня извините за моё поведение. Я, наверное, поступила некрасиво, невоспитанно. На вашем месте я б вообще послала бы меня куда подальше. Ещё бы, открываю глаза и вижу перед собой рыжее чучело, которое до кучи ещё и смеётся надо мной.

— Да нет! Что вы! — как будто опомнился Сухоруков. — Мне и вправду, по ходу, приснился кошмар. Вполне вероятно, что я издавал какие-то звуки, которые показались вам забавными. Ваша реакция вполне нормальная. Не заморачивайтесь! — он слегка улыбнулся.

Незнакомка впервые увидела его очаровательную улыбку и сразу обратила на неё внимание.

— Реакция, говорите… Значит, про рыжее чучело вы не отрицаете? — девушка мило улыбнулась в ответ, посмотрев на него игривым взглядом.

— Ха! Нет. Я ведь… Эм… Поверьте, в любой другой ситуации я был бы крайне рад, открыв глаза, увидеть рядом с собой такую девушку, как вы, — выпалил Сухоруков и понял, что неосознанно сделал комплимент, явно не подходящий в первые минуты знакомства.

Рыжее чучело? Только сейчас он заметил её огненно-рыжие волосы — густые, длинные и волнистые, аккуратно собранные в хвостик. Локоны — вот точное слово, подходящее к описанию столь прекрасных волос, сияющих природной женской красотой.

— Интересно, какая же должна быть ситуация, при которой, открыв глаза, вы увидели бы меня? — она опять засмеялась.

— Эм… Ну, то есть я имел в виду… — спотыкаясь в словах, пытался объясниться Серёжа.

— Да ладно. Хи-хи! Я шучу, — подмигнула незнакомка.

— Хм… Ну вот, по ходу, надо мной опять кто-то смеётся, — с долей сарказма сказал Сухоруков и нарочно скорчил грустную физиономию, пытаясь продолжить шутливый диалог, который у них так невинно зарождался.

— М-м-м… А я смотрю, ты большая зануда, — приподняв бровь, пропела девушка.

Он удивился:

— М-м-м… А мы уже перешли на ты?

И они вместе рассмеялись.

Серёжа потихоньку начал забывать жуткий сон, и накал его колючести постепенно спадал.

Юмор — один из главных инструментов для сближения людей друг с другом. Направлений в юморе масса — он может быть тонким и чёрным, абсурдным и тупым, интеллектуальным и многоуровневым. И у каждого направления имеется множество сторонников. Но зачастую люди с различными предпочтениями в юморе недостаточно хорошо понимают друг друга, особенно когда дело доходит до самих шуток. Они начинают думать, что их собеседник либо недостаточно умён, либо человек не их уровня. Это не совсем правильно, ведь что для одного тухло и глупо, для другого будет круто и смешно. И наоборот. Хотя степень образованности и, скажем так, адекватности у них может быть одинаковой. Да, безусловно, есть люди, полностью лишённые чувства юмора. Некоторые из них это даже признают. Они уже научены горьким опытом и знают, на какие свои сильные стороны нужно сделать упор, чтобы произвести на человека впечатление. И то это получается не всегда, ибо чувство юмора — вещь незаменимая. Чем реже ты встречаешь человека, полностью совпадающего с тобой в этом плане, тем ценнее и крепче получаются твои дальнейшие отношения с ним.

Вот представьте, что в новую для себя компанию пришёл молодой человек, которого привёл в неё его друг. Они гуляют, узнают друг друга поближе, и вскоре новенький понимает, что ему невесело в этой компании и эти люди ему не подходят. Они кажутся ему какими-то плосковатыми. Поэтому, дабы хоть как-то развлечь себя, время от времени он начинает выдавать на грани фола ехидные и двоякие шутки, соль которых чувствует, как ему кажется, только он. Кто-то смеётся над очевидной стороной шутки, не подозревая, что есть и вторая, остроумная, высмеивающая как раз их всех, намекая на то, что все они недалёкие люди. Кто-то вообще молчит, не улавливая сути. Но вдруг юноша ловит взгляд одной из девчонок, которая вроде и смеётся, как остальные, однако глядит ему при этом прямо в глаза, закрывая ладонью половину лица. Своим видом девушка даёт понять, что уловила тонкость его юмора и находится в шоке от того, насколько глупы оказались её знакомые. Она признательно кивает ему головой, выражая почтение столь смелой шутке и редкому чувству юмора. Вуаля! Теперь они самые близкие люди в этой компании и постоянно переглядываются друг с другом, то осуждая взглядом плоскость юмора собравшихся, то создавая всё более тонкие и изощрённые шутки, понятные только лишь им. Как итог — большая взаимная симпатия друг к другу, учитывая, что лично они фактически ещё не знакомы. Частенько потом такие знакомства заканчиваются дружбой, бурным романом и даже созданием крепкой семьи.

Направление в юморе — черта характера, стиль мышления. И когда ты встречаешь человека, схожего с тобой в этом чувстве, то, скорее всего, ваши взгляды и образ жизни чем-то похожи. А уж когда тебе попадается такой человек противоположного пола — это большое счастье, ведь в любых отношениях, даже дружеских, главное — взаимопонимание, которое достигается как раз-таки с помощью вашего сходства. Союзы таких парочек получаются прочными и долгосрочными. Недаром говорят, что женщине не важно, красивый ты или богатый, главное, что с тобой она постоянно улыбается. Именно эта душевная близость в дальнейшем помогает сохранить ваши отношения. Бывает, вы сильно ругаетесь, расстаётесь и не видитесь друг с другом на протяжении долгого времени. Вы знакомитесь с разными людьми, общаетесь, проводите с ними время, но так и не можете почувствовать то внутреннее тепло, те лёгкость и беззаботность, которые испытывали раньше. Вам кажется, что вас никто не понимает, и вы так хотите, чтобы сейчас рядом оказался тот самый любимый взгляд, смеющийся над глупостью окружающих, понятной лишь вам двоим. Вы мучаетесь, страдаете и вроде уже миритесь с этим. Начинаете полуфальшивым смехом поддерживать своих новых друзей и даже иногда задумываетесь о том, что, может, это вы-то вдвоём и были теми глупыми сумасшедшими, а не люди вокруг вас. Может, вот оно, нормальное общество? Но всё вмиг рушится, когда вы случайно встречаете где-нибудь свою некогда вторую половинку. Вы мило здороваетесь, интересуетесь друг у друга о жизни и знакомите своих новых друзей с ней. И в этот момент замечаете, как лицо у второй половинки сильно конфузится, когда она смотрит на твоё новое общество, стоит и еле сдерживает смех, выслушивая их дурацкие шуточки, и всем видом пытается показать, как соболезнует тебе. И тут ты всё понимаешь! Следом берёшь её за руку, видя те самые родные улыбку и взгляд, и говоришь: «Поехали-ка домой, а то мне кажется, что эти динозавры меня скоро съедят». А в ответ слышишь: «Ага, особенно тот диплодок. Ха-ха-ха!». Чувство юмора и всё, что к нему прилагается — это то, что объединяет миллионы людей и делает их жизнь проще и веселее. Если стараться относиться ко многим вещам с юмором, то бóльшая часть всех проблем и трудностей будет казаться вам не такой уж и серьёзной. Улыбайся миру, и мир обязательно улыбнётся в ответ! Как бы банально ни звучала эта фраза, в ней есть своя правда.

Тем временем Сухоруков и его незнакомка с огненными волосами продолжали диалог, который становился всё легче и приятнее.

— И часто ты приходишь сюда поспать? — спросила она.

— Да нет… Хотелось бы чаще. Времени всё не хватает, а когда оно появляется… Хотя кого я обманываю. Ха-ха! Просто-напросто забываю про это местечко… А если совсем честно… Нет такого человека, с кем бы хотелось поехать в столь милое и укромное место, — сказал Серёжа и немного смутился из-за того, не слишком ли рано он заговорил о таком.

— И правильно! Нечего сюда возить всяких! — хихикнула девушка. — Ну а как же жена, дети? Им бы здесь понравилось.

— Согласен. Но, к сожалению, я холостой.

— А может, и к счастью… — еле слышно промолвила незнакомка, стрельнув своим взглядом.

Сухоруков ухмыльнулся.

— А ты как здесь оказалась? И почему одна?

— Я же говорю: ходила, гуляла, думки думала. Сюда я, кстати, тоже предпочитаю ходить одна.

— Ходить? Получается, ты местная?

— Почти. Есть тут одна деревушка — в пяти километрах отсюда. Вот там я и живу. Шевелёвка называется. Слышал о такой?

— Нет.

— А из Сысерти кого-нибудь знаешь? — прищурилась незнакомка.

— Никого.

— Ну и хорошо! — девушка загадочно улыбнулась.

— Почему?

— Блин! — крикнула она и засмеялась. — Какая же я невоспитанная! Ну а ты что?! Ничего не замечаешь, что ли?!

Последние слова были сказаны довольно грубо. Серёжа растерялся.

— Эм… Я не совсем понимаю, о чём ты… — насторожился он.

— Катя! — перебила девушка и протянула ему руку. — Меня зовут Катя!

— А-а-а… Уф… — выдохнул Сухоруков. — Точняк. Мы ведь совсем забыли представиться. Что ж, Екатерина. Очень приятно. Меня зовут Серёжа.

Он нежно пожал ей руку. Девушка заставляла Сухорукова краснеть, как школьника на первом свидании. Это его удивляло и одновременно пугало, ведь опыта в общении с женщинами у него было хоть отбавляй. Её же всё это забавляло.

— Будем знакомы, Серёжа… — она нарочито произнесла его имя ласковее, чем предыдущие слова, продолжая вгонять его в краску.

Катерина… Она поднялась с травы, потянулась и грациозно зашагала к краю скалы. И тут Сухоруков впервые посмотрел на Катю мужским оценивающим взглядом. Она имела своеобразную, в чём-то даже экзотическую внешность, как будто только что вышла из той самой песни: «Ты узнаешь её из тысячи». Худенькая, довольно высокого для девушки роста, а на каблуках — так и выше некоторых парней, она обладала необычайно длинными спортивными ногами, накачанной попой и широким тазом, которые, как могло показаться, не совсем подходили к её тонкой, фантастически изогнутой талии. Лёгкое летнее зелёное платьице отлично гармонировало с её огненными волосами и очень сексуально облегало стоячие подтянутые груди. Её походка и жесты были пластичны, как у львицы. Катя стояла к Серёже спиной, и, глядя на неё сзади, ему так хотелось подойти к ней, положить руки на невероятную талию и прижаться лицом к густым рыжим волосам, и ни о чём другом в этот момент думать было невозможно — вот такая сила притяжения подарена была ей от природы. Около минуты она стояла и смотрела на красоты Урала, потом, развернувшись, взглянула на Серёжу и улыбнулась. Её голова находилась на уровне солнца. Его лучи, просачиваясь, обволакивали Катины волосы и фигуру, и Сухоруков на мгновение обомлел…

— Здесь и вправду очень красиво. Полное умиротворение, — пропела Катя.

Серёжа встал, подошёл к ней и тихо проговорил:

— Согласен…

— Люди привыкли к этим местам и давно уже перестали ценить красоту нашего края, — продолжила Катерина. — Они разучились приходить сюда и слышать голоса природы, которые всегда помогали разобраться в себе, принять верное решение или же просто отдохнуть от насущных вопросов, чтобы подумать о чём-то духовном и вечном… Сегодня многие пытаются уйти от проблем с помощью наркотиков и алкоголя, разменивая себя на дешёвые посиделки и ненужных людей, которых ты и вспомнить-то толком не можешь, но обнаруживаешь их с утра у себя в постели, отчего становишься ещё несчастнее…

Катя задумчиво посмотрела вдаль.

«А эта девушка не так глупа, как кажется на первый взгляд. Или, может, она это по своему горькому опыту знает?» — подумал Сухоруков.

— М-да… С каждым годом люди становятся всё более развращёнными. Что раньше казалось диким, сегодня уже считается в порядке вещей, — кивнул Серёжа.

— А мне кажется, так было всегда! Просто кто-то падок на такие вещи, а кто-то просто выше этого.

— Но ведь есть и те, кто стал выше этого, лишь пройдя через это! У каждого свой путь!

Сухорукову мимолётно вспомнились тюремные годы.

— А не сами ли мы выбираем, по какому пути идти? Как думаешь? — хитро улыбнулась Катя, посмотрев на него.

— И да и нет… Безусловно, выбор есть всегда. Но существуют вещи, которые, наверное, всё-таки предначертаны судьбой, — пытаясь сам себя оправдать, заверил он. — Или ты не веришь в судьбу?

— Ты сам-то в неё веришь? — игриво спросила она, будто бы зная о его неоднозначном отношении к этому.

Серёжа ухмыльнулся и окинул взглядом лес через реку. Он и вправду постоянно задавался этим вопросом. Сложилась ли бы его жизнь по-другому, если б он не оступился в молодости? Была ли бы жива его мама? Смог ли бы он сохранить свою семью, удержать рядом Маню и дочь? От мысли, что всё это предопределено, ему становилось как-то легче. Можно всё свалить на судьбу, на злой рок того времени, жертвой которого он стал. По своим убеждениям Сухоруков был атеистом, он верил только в человека, в то, что люди сами вершат свою судьбу, однако всю жизнь его не покидало ощущение, что всё происходящее — не что иное, как испытание — проверка на прочность, предначертанная ему судьбой в обмен на счастливый итог. Ведь у каждой истории должен быть счастливый конец! Хотя Серёжа знал кучу примеров, когда жизнь раз за разом била человека, не давая ничего взамен, и в результате совсем покидала его, оставляя умирать в одиночестве.

Некоторое время Сухоруков и Катерина стояли и молча смотрели на неспешное течение реки. Серёжа недоумевал, как девушке, знакомой с ним не больше часа, так точно удаётся попадать по ег