Глава 3
Устроившись вечером за просмотром, мы сидели и обсуждали моё перемещение.
— Чёрт, ну почему ты оказалась в его теле? Вообще-то всегда было моей заветной мечтой стать известным режиссёром.
— Кто тебе не даёт переквалифицироваться в режиссёры? Ещё не всё потеряно. К тому же этот дядечка меня на тридцать семь лет старше, а тебя — и того больше. Зачем тебе это старое дряблое тело?
— А ты его уже всё рассмотрела? — хмыкнул брат.
— Завидуешь? Хочешь увидеть голого режиссёра?
— Хамишь, сестра.
— Да я так, нервничаю. Не собираюсь я раздеваться. Кстати, я заметила: у него день рождения в тот же день, что и у меня.
— Тоже 8 мая?
— Ага.
— Думаешь, это что-то значит?
— Может быть.
— А что это у тебя за брошь на халате?
— Нравится? Раритетная, в гардеробной нашла. Мне она тоже понравилась. Могу себе позволить. По крайней мере, пока я здесь, поношу — от неё не убудет.
Мы жили как призраки в чужом доме, боясь каждого звонка. Мы ели его еду, спали в его постели, пытались разгадать его характер по обрывкам записей в ежедневнике.
— Может, он какой-то старинный манускрипт нашёл, — предположила я, сидя в его кабинете и перебирая книги.
— Никаких манускриптов я не заметил на его столе. Всё, хорош, пошли есть — уже два часа. Ещё Петровна что-нибудь заподозрит. Сними уже этот халат и переоденься во что-нибудь приличное.
Я пошла в гардеробную, а Женька ринулся заговаривать зубы Антонине Петровне, в надежде еще что-нибудь выяснить.
Вчера брат репетировал со мной «роль Вольского» — его низкий голос, властные интонации, манеру держать сигарету. И я уже не так дёргалась при виде домработницы.
Но всё равно мы ждали. Каждый раз, когда звонил домофон, у меня замирало сердце: казалось, вот-вот на пороге появится высокая тридцатилетняя женщина с тревогой в глазах — я, то есть он, Константин Вольский в моём теле, который, пройдя через шок и отрицание, неизбежно должен был приехать сюда, в свой единственный настоящий дом.
Вечером третьего дня, когда мы с Женей сидели в домашнем кинотеатре и смотрели «Восемь с половиной», пытаясь понять, что творилось в голове у гения, в дверь настойчиво позвонили. Не в домофон, а именно в дверь квартиры. Мы переглянулись. Антонина Петровна ушла несколько часов назад, Олег не должен был приезжать без звонка.
Сердце в чужой мужской груди заколотилось с бешеной силой.
— Это он… — прошептала я. — Он здесь.
***
Я уставилась на саму себя и не знала, что говорить. Здороваться с собственным отражением, которое живёт своей жизнью, — дико и жутко. И до сих пор непонятно, кто виноват во всех этих перемещениях. Светлана тоже буравила меня взглядом, видимо, не ожидая увидеть своё родное тело в добром здравии.
Он — или, вернее, она — властно шагнула в квартиру, бесцеремонно отодвинув меня плечом. Я машинально последовала за ней, а следом, словно тень, вошёл Женька.
— В кабинет, — скомандовала она.
Мы послушно прошли следом. Она по-хозяйски опустилась в рабочее кресло и властным жестом указала нам на кресла для посетителей.
— Евгений, а вы тут какими судьбами? — поинтересовалась она, смерив брата холодным взглядом.
— Он мой брат, — ответила я раньше, чем Женька успел открыть рот. — И он останется здесь.
Я перевела взгляд на своё тело, облаченное в идеально скроенный брючный костюм из дорогой ткани.
— Почему вы так одеты? — не удержалась я.
— Пришлось купить приличную одежду. Не в вашем же ширпотребе мне ходить, — с нескрываемым презрением заявил Вольский в моём теле.
— Вы потратили все мои накопления?! — возмутилась я, чувствуя, как внутри всё закипает.
— Не смешите меня, — фыркнула Светлана, доставая из ящика стола пачку денег и швыряя её в мою сторону. — Накопления… И дайте сюда мой iPhone. Кстати, вот ваш.
Она протянула мне старенький телефон. Я взяла его, усмехнулась, и протянула обратно.
— Будьте любезны, приложите большой палец.
Она скривилась, но подчинилась. Я, в свою очередь, помогла разблокировать iPhone, поднеся его к лицу для Face ID. Едва экран зажёгся, Светлана выхватила трубку, нажала «вызов» и непривычно высоким тембром пропищала в динамик:
— Олег!
Сморщившись, она отдала iPhone мне и процедила сквозь зубы:
— Скажите водителю, чтобы он немедленно привёз эту мошенницу Матильду сюда, ко мне домой.
Я держала его iPhone — гладкий, холодный и тяжёлый. Внутри у меня всё трепетало от ярости и унижения, но на лице я сохранила ледяное спокойствие. Какое она имеет право командовать?
— Сначала вы расскажете нам, что вы натворили, — потребовала я.
Вольский в моём теле нетерпеливо взмахнул рукой, мол, давай, говори. Но я не спешила. Я посмотрела на Светлану, потом на Женьку, который напрягся, как пружина, и медленно поднесла телефон к уху.
— Олег, добрый день. Это говорит… господин Вольский. У меня изменились планы.
Глаза Светланы расширились от изумления, а затем вспыхнули гневом.
— Что ты несёшь?! — прошипела она, но я проигнорировала выпад.
— Подготовьте машину и ждите дальнейших указаний. Я перезвоню, — чётко проговорила я и завершила вызов, не дожидаясь ответа водителя.
Я положила iPhone на стол экраном вниз. В кабинете повисла звенящая тишина.
— Ты… ты что себе позволяешь? — задыхаясь от ярости, выговорила Светлана. Она попыталась вскочить, но Женька, до этого сидевший неподвижно, плавно поднялся и встал между столом и мной, отрезая ей путь.
— Я позволяю себе вести переговоры, — спокойно ответила я, глядя прямо в чужие полные злобы глаза. — Вы находитесь в моём теле и тратите мои деньги. Думаю, это даёт мне право голоса. Так что, прежде чем мы вызовем вашу Матильду, вы ответите на несколько вопросов.
Я сделала паузу, наслаждаясь её растерянным и разъярённым лицом.
— Во-первых, кто такая Матильда, во-вторых какое отношение она имеет к тому, что я оказалась в вашем теле, а вы — в моём?
