Оглавление

Глава 1

Яркий свет электрических ламп, заполнявший небольшую комнату уже несколько часов, сначала несколько раз моргнул, потом начал быстро ослабевать и, вспыхнув в последний раз, безвозвратно потух, погрузив комнату в темноту тёплого вечера. Компьютер последовал тому же примеру, заглохнув на полуобороте встроенного вентилятора. За последние сутки электричество отключалось уже в третий раз, всего за эту неделю Герберт насчитал десять перебоев. Рядом с его домом велись какие-то строительные работы, коммунальная компания предупреждала о возможных проблемах, но это уже переходило все допустимые пределы. В этот раз Герберт точно должен был позвонить им в офис и высказать всё, что думает по поводу их работы; примерный план нападения он уже обрисовал себе после второго отключения, оставалось лишь с хирургической точностью его исполнить. Телефон лежал где-то на столе, но из-за погасшего света не было ничего видно, а на улице уже потемнело, поэтому к тому времени, как Герберт наконец разыскал в груде хлама свой NewDroid, запал и желание ругаться куда-то улетучились.

Телефон активировал режим сотовой связи и любезно напомнил владельцу о приближающейся встрече в MetaWorld, которая должна была состояться уже через полчаса. Встречу Герберт запланировал неделю назад и очень сильно её ждал, но всё шло к тому, что её нужно было отменить. Пропадала резервация пространства с повышенной уютностью, купон на которую он получил, продлив ежемесячную подписку в тридцатый раз, — это окончательно добивало и без того испорченное настроение. Телефон снова издал привычный звук и отобразил на экране новое сообщение от системы рассылки: жилищная компания извинялась за перебои с электричеством и обещала восстановить подачу энергии ближе к утру. Герберт лёг на кровать и тупо уставился в потолок.

«Нужно было переезжать, когда родители предлагали. Сам виноват, что не решился», — думал Герберт, набирая сообщение для второго участника встречи. Его звали Primavera Florence, настоящее имя от остальных пользователей MetaWorld было скрыто, но Герберт знал, являясь регулярным посетителем фан-форумов, что за никнеймом скрывалась молодая исполнительница по имени Джейн. Жила она где-то в центре города, в отдельном частном районе, куда пускали только по приглашениям. Поклонникам Джейн повезло, что там же жил и один из её фанатов, пускай уже и в возрасте, но являвшийся активным членом сообщества. Пользователь под именем Friendly Neighbour ежедневно выкладывал новые подробности жизни Primavera Florence, поэтому Герберт знал не только её имя, но и любимую музыку, цветы и предпочтительные настройки искусственного освещения. Частные встречи Джейн организовывала довольно редко, но Герберт был у неё на хорошем счету, поэтому ему разрешалось общаться с ней в обход специально созданной очереди.

«Прийти не смогу: снова сижу без электричества. Прости за потраченное время», — написал в чате Герберт, добавив эмодзи, выражающее что-то близкое к разочарованию.

«Не проблема, тогда как-нибудь в другой раз», — ответила Primavera Florence и добавила мило улыбающуюся жёлтую рожицу.

Герберт надеялся поговорить с девушкой в этот раз всерьёз, может даже вытянуть в офлайн, но Вселенной было плевать на его планы, поэтому вместо сессии в MetaWorld пришлось выйти на прогулку, поскольку находиться рядом с отключённым компьютером было невыносимо. Телефон заметил, что владелец вышел на улицу, и заботливо построил путь на основании прогулочных маршрутов из интернета с самыми высокими оценками. Герберт перевёл часы в режим nudge-навигатора и медленно побрёл по освещённому неоновыми лампами тротуару. Каждый раз, когда приходило время повернуть, часы слегка вибрировали, и владелец мог не задумываясь продолжать прогулку. Спустя несколько минут телефон предложил владельцу включить автоматически сгенерированную музыкальную подборку, подходящую под настроение и время суток, — Герберт принял и это.

Было уже за полночь, когда часы сигнализировали о достижении цели прогулочного маршрута — смотровой площадки экономического центра MOON. Четыре раза в год цветовые схемы освещения этого района сменялись в соответствии с сезоном; наступала осень, а значит, стоило ожидать преимущества красных и жёлтых оттенков в наборах световых панелей. На смотровой площадке собралось ещё порядка трёхсот человек, кто-то снимал видео, кто-то просто любовался разворачивающейся перед глазами картиной, где-то в толпе затесалась даже маленькая команда местного телевидения, снимавшая кадры для заставок передач из экономического блока. Небоскрёбы на другом берегу реки начали потихоньку бледнеть и меркнуть в ночной темноте, предвещая скорый цветовой перезапуск. Герберт видел это действие уже раз десять, целенаправленно он сюда никогда не приходил, но спорить со сгенерированным маршрутом, особенно когда ты отшагал его на восемьдесят процентов, было как-то глупо, поэтому ничего не оставалось, кроме как занять место на лавочке и ждать начала шоу.

Первой загорелась башня PRIME — ярко-красные огоньки забегали сверху вниз по тонким лампам, затем перекрёстные световые панели вспыхнули ослепительным белым светом, захватывая оставшиеся панели в квадратные объятия. Пока PRIME переливалась оттенками красного, стоящие рядом LIBERA и MONICO начали заполняться золотыми, оранжевыми и карамельными оттенками. Главных башен было четыре — по задумке инженеров все они должны были закончить активацию ламп одновременно, но вот прошло уже несколько минут, как PRIME вышла на сто процентов световой мощности, а последняя, самая новая башня LUNA до сих пор не подавала никаких признаков жизни. Стало ясно, что что-то пошло не так. Зрители взволнованно переглядывались, оператор с местного телевидения явно был взбешён испорченным кадром и о чём-то ругался со своим напарником. Герберт разблокировал телефон и проверил стоимость акций компании, владевшей LUNA, — она уже успела упасть на семь процентов. В эру бесконечной гонки за вниманием окружающих безликий фасад здания был достаточной причиной для зарождения сомнений в успешности компании. В чём бы ни была причина перебоев, Герберт остался доволен, что не только ему подпортили вечер проблемы с электричеством.

Телефон вежливо потребовал продолжить маршрут, но Герберт отказался и выключил приложение. Идти домой пока не хотелось, а прогулка по популярным местам была чревата встречей с кем-нибудь из знакомых. В закрытом чате он вот уже как несколько дней хвастался предстоящей встречей с Florence — если бы кто-то из друзей его сейчас встретил, то мог бы неправильно понять.

Следил за деятельностью Джейн Герберт уже несколько лет, сначала как обычный фанат. В основном Florence выпускала каверы на популярные песни и часто исполняла их на концертных площадках в MetaWorld, но был у неё и свой, довольно внушительный репертуар. Изредка она транслировала новые видеоигры, но фанаты догадывались, что она делала это в основном ради рекламных интеграций. Тем не менее с каждым годом Primavera Florence становилась всё популярнее и популярнее, её метапространство насчитывало около пятидесяти миллионов активных фанатов, таким похвастаться мог не каждый, особенно учитывая, что она обходила стороной практически все коллаборации с другими крупными метаперсонами. Герберт не пропускал ни единой встречи с Джейн и даже специально перестал следить за всеми остальными знаменитостями из MetaWorld. Это возымело эффект — в какой-то момент он попал в топ самых преданных фанатов и получил специальный модификатор профиля, позволявший общаться с Primavera Florence напрямую. Всего поклонников с таким модификатором было около десяти; он автоматически снимался, если человек переставал на какое-то время следить за метаперсоной, поэтому люди то и дело его лишались, и только Герберту удавалось его сохранять. В отличие от всех остальных знаменитостей в MetaWorld, Florence общалась со своими фанатами абсолютно открыто, за что её многие так сильно и любили.

Когда Герберт впервые смог пообщаться с Джейн, он даже не знал, с чего ему начать диалог, но она сама проявляла инициативу и охотно расспрашивала молодого поклонника о жизни, проблемах с учёбой и родителями. Сначала ему казалось, что всё это носит исключительно формальный характер, но, встретившись пару раз с ней в MetaWorld, он понял, что за фигурой успешной метаперсоны действительно находится настоящий человек, с теплом и любовью относящийся к своим слушателям. Из-за этого, когда Герберт встречал на форумах предположения о том, что вместо Primavera Florence с фанатами общаются специально нанятые пиар-агенты, он вступал в горячие споры, зачастую до глубокой ночи ругаясь с безликими анонимами. Он точно знал, что, когда встречается с Florence, с ним разговаривает именно она, а не кто-то другой. Однажды она даже продлила ему тот самый специальный модификатор профиля, когда узнала, что Герберт сильно заболел и не сможет приходить на её трансляции.

Поначалу Герберт относился к Primavera Florence так же, как и к любой другой популярной метаперсоне, но со временем простое удовольствие от её деятельности сменилось чем-то другим. Он каждый день думал о ней, практически каждый сон был как-то с ней связан. Родители считали это обычной одержимостью и пару раз предлагали сыну помощь специалистов, но любому из его круга было понятно, откуда у него возникла такая страсть к Джейн. Обо всём этом Герберт и хотел с ней сегодня поговорить, теперь же разговор переносился на неопределённое время. Даже в обход специальной очереди попасть к Florence было очень трудно, к тому же в Meta скоро должен был начаться осенний фестиваль, а это всегда вызывало резкий скачок онлайна. Если раньше за право встречи приходилось бороться с миллионами, на время фестиваля на пути Герберта вставали уже десятки миллионов фанатов. Разумеется, лишь единицы из них достигали той самой заветной «скамейки для разговора», но в душе каждый считал, что именно ему в этот раз повезёт. Герберт тоже так считал: в конце концов, Florence знала, что он у неё самый преданный фанат, он был ей нужен точно так же, как она была нужна ему. К тому же она вполне могла войти в положение и выкроить для него хотя бы пятнадцать минуток, на большее он и не претендовал. Но сколько всего он хотел сказать за эти пятнадцать минут…

Герберт сам не заметил, как добрался до улицы Роке — знаменитого разработчика технологии голопроектирования. Он был одним из тех, кто заложил основу для того, во что теперь превратился MetaWorld. Впрочем, ничего на этой улице не напоминало ни о самом Роке, ни о метамире, здесь кругом были бары, ночные клубы и прочие заведения разного рода подозрительности и легальности. Ходили слухи, что некоторые метаперсоны встречаются здесь и отрываются на полную, тратя по несколько миллионов кредитов за один вечер. Friendly Neighbour уверял, что Primavera Florence тоже здесь бывает, но сегодня была пятница, а он видел её здесь только по воскресеньям, и то всего несколько раз. Герберт почти не пил, да и денег особенно не было, большая часть студенческого пособия уходила на оплату разного рода подписок в MetaWorld и подарочных предметов для Джейн. В конечном итоге все эти виртуальные медведи, цветы и спортивные лыжи конвертировались в кредиты и падали метаперсоне на банковский счёт. Все это понимали, но, поскольку каждый предмет был уникальным токеном, фанаты справедливо считали, что их подарки носят личный характер.

— Парень, загляни на огонёк!

— Спасибо, не интересуюсь, — Герберт вежливо отказал зазывале из какого-то нового бара.

Отказывать нужно было в любом случае, даже если захотелось зайти, иначе тебе садились на уши и, что самое страшное, на кошелёк. В таких местах, если хочешь что-то сделать, нужно всем видом давать понять, что ты всё прекрасно понимаешь и сам всё знаешь, тогда к тебе не станут приставать.

Телефон опять зазвенел — один из товарищей Герберта спрашивал о прошедшей встрече. Даже если бы она и состоялась, рассказывать всё равно особо было бы не о чем. Зачем люди продолжали про всё это спрашивать? Сложно сказать. Может, хотелось ощущать свою, пускай и совсем косвенную, причастность к чему-то большему. Герберт проверил входящие сообщения, односложно ответил на несколько вопросов и зашёл на форум фанатов Джейн. В топе опять были нарезки с прошедшего концерта, пара довольно пошлых шуток и публичные признания в любви. Форум этот Florence не читала, но пара её пиар-агентов постоянно отвечала на особенно популярные публикации и выражала всяческую поддержку творчеству фанатов. В этом Джейн призналась Герберту во время одного из разговоров. Таких форумов было несколько, на какие-то из них можно было попасть только по приглашениям, именно там и публиковал свои откровения Friendly Neighbour. Герберт решил напоследок заглянуть и туда. Телефон немного подвис, после чего всё же выплюнул старомодный сайт в браузер. Последний пост — смазанная фотография Джейн на фоне какого-то заведения, сделанная с полчаса назад. Сталкеров у метаперсон было очень много, поэтому не было ничего удивительного в том, что никто не торопился раскрывать свою настоящую личность общественности. На заре MetaWorld случаи нападения на популярных людей не были редкостью, разработчикам пришлось пойти на ряд ограничений и серьёзно поработать над обеспечением безопасности, но даже это не гарантировало полной защиты от домогательств разного рода психопатов. Герберт ещё раз взглянул на фотографию, заблокировал телефон и пошёл в сторону дома: становилось уже слишком поздно для такого рода прогулки.

— Парень, ну что, передумал?

— Да оставьте меня в покое! — начал было препираться Герберт, но вдруг обратил внимание на вывеску бара.

Над богато украшенным входом, стилизованным под египетскую пирамиду, красовалось подозрительно знакомое название бара. Снова подвисание телефона, снова неказистый интерфейс старого интернет-форума. На фотографии Джейн виднелся этот самый бар. Могло ли быть, что она сейчас находится здесь? Герберт никогда не позволял себе вторгаться в личное пространство Florence. Это было невежливо, он очень сильно боялся её обидеть. В конце концов, если он будет вести себя так же, как все те миллионы назойливых фанатов, пытающихся пробиться к ней «на скамейку», она просто его заблокирует. В этом отношении MetaWorld очень строг — он не подразумевает возможности разблокировки ни в каком виде.

— Да не жмись ты, сегодня у нас все напитки за полцены, давай, подцепишь какую-нибудь девчонку! — зазывала никак не хотел отставать.

Герберт на всякий случай осмотрелся по сторонам и молча зашёл в бар, проигнорировав какую-то листовку, которую ему попытался всучить назойливый парень. Тот что-то крикнул в ответ, но тут же переключился на нового прохожего, который очень вовремя неуверенной походкой выплыл из-за угла здания. Первым же делом внутри с Гербертом поздоровался мускулистый охранник невысокого роста, он сразу принялся ощупывать карманы посетителя. Ничего не обнаружив, он широко улыбнулся и жестом предложил новому гостю пройти на ресепшен. Герберт предъявил документы, снял верхнюю одежду и прошёл сквозь узенький коридор в центральную часть бара.

Музыкальный сет был в самом разгаре, от громкой музыки начинало звенеть в ушах, но посетителей это будто бы вообще не волновало. Как правило, в таких местах громкость и скорость музыки разгоняли постепенно, а так как время было уже позднее, то возможность хоть немного адаптироваться к обстановке Герберту никто предоставлять не стал. По краям большого круглого зала стояли столики для ВИП-гостей с мягкими диванами и красивыми лампами, но за ними в этот вечер почти никого не было. Основная часть посетителей столпилась у бара, находившегося немного в стороне от танцпола. Три чернокожих бармена с помощью алкодроида едва успевали смешивать напитки для всех желающих: по всей видимости, из-за скидок на алкоголь сюда стеклась с округи вся неравнодушная к горячительному публика. Герберт понял, что эту очередь он не выстоит, но в этом была и хорошая сторона — он очень не хотел сегодня тратить деньги. От всего этого шума он чуть было не забыл, зачем сюда зашёл на самом деле. Герберт отошёл в сторону и начал рассматривать людей в толпе, пытаясь найти кого-нибудь похожего на Джейн, но из-за мерцающего света и постоянно прыгающих любителей потанцевать это было практически невозможно. Он простоял так ещё с десять минут, после чего у него заболели глаза, и он решил спуститься на нижний этаж в надежде, что там будет поспокойнее.

Внизу было действительно значительно тише и не так много людей. Алкоголь здесь не продавался, поэтому и делать здесь было большинству нечего. Тем не менее человек пятьдесят сюда всё же затесалось, кто-то сидел за столиками и пытался склеить порядком выпивших девиц, кто-то просто отрывался с друзьями под музыку. Герберт внимательно осмотрелся — здесь Джейн тоже не было. Либо она уже ушла, либо осталась где-то на верхнем этаже. От громкой музыки у Герберта заболела голова, он присел на диван в тёмном углу зала и решил немного передохнуть, после чего отправиться домой. На часах было два ночи — телефон начал возмущаться и напомнил владельцу об отклонении от установленного режима сна, после чего построил кратчайший маршрут до дома и посоветовал воспользоваться им в ближайшее же время.

— Герберт, дурень, ты что здесь делаешь?

Откуда-то сзади раздался пьяный мужской голос, после чего объёмное нечто уселось на диван перед Гербертом и закинуло ноги на стол. Это был его однокурсник Саймон, который был очень хорошо известен тем, что ему было запрещено появляться в подавляющем большинстве баров города за отвратительное поведение в пьяном виде. По всей видимости, он планировал пополнить этот список новооткрывшимся заведением.

— Да так… отдыхаю. Не думал, что кого-нибудь здесь встречу.

— От друзей прячешься? — с усмешкой спросил Саймон. — В следующий раз зови меня с собой.

— Если у меня возникнет желание увидеть, как ты размазываешь чьё-то лицо по бетонной стене, то я просто посмотрю старые записи твоих арестов.

— Ну ты чего, сегодня у меня всё мирно, в туалете с одним придурком потолкался, но он такой задохлик, что даже трогать страшно, вдруг скончается.

— Тогда я даже не представляю, зачем ты сюда пришёл.

— Видел фотографию на форуме? Primavera Florence сейчас должна быть здесь. Я её никак не могу найти.

— Не видел, как-то не до этого было.

— Поверить не могу, что тебе, из всех людей, было не до этого. Погоди, у тебя же с ней сегодня встреча должна была быть?

— Ну да…

— Ты же не хочешь сказать мне, что вы здесь встречались? Герберт, мужик, давай рассказывай! Ты что, смог вытащить её в офлайн?

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты делаешь поспешные выводы?

— Да блин, я по лицу вижу, ну, мужик, как она? Такая же, как на фотографиях?

— Если хочешь узнать, запишись к ней на встречу.

— Ну ты и зануда. Я записываюсь десятый месяц подряд. И что? Где моя встреча? Зато на тренинги этой дурочки Croten по осознанному потреблению хоть каждый четверг ходи. Какое мне вообще до этого дело?

— Я устал тебя спрашивать — зачем ты на неё подписан тогда? Больше заняться нечем?

— Ну, это хоть какой-то новый круг общения, да и фанатки у неё очень даже ничего, если на минутку забыть о том, чем они интересуются. И вообще, уж извините, не у всех есть время на то, чтобы круглосуточно зависать с Florence.

— Ты сам определил свои приоритеты. Не удивлюсь, если увижу тебя через неделю в экомагазине.

— Это всё ерунда, — отмахнулся Саймон. — Слышал про Eva Morocco?

— Да, у меня в последнее время складывается ощущение, что на форумах Florence больше говорят про Еву, чем про Джейн.

— Это точно, подожди пару месяцев, и она вытолкнет твою любимицу из всех топов.

— С чего бы? Я посмотрел пару записей её концертов — всё какое-то претенциозное старьё. Сейчас такое никто не слушает.

— Никто — это почти десять миллионов человек? У тебя синдром утёнка. Я тебя уверяю, она куда интереснее. Да и на встречу к ней попасть проще: девчонка ещё не зазвездилась.

— Сам-то уверен, что на том конце настоящая женщина сидит?

— Ой, ну, не начинай. Можешь ревновать и беситься сколько угодно.

— Беситься? Мне вообще без разницы. Следи за кем угодно.

— Да, я прямо вижу, как тебе всё равно. Уверен, что ты круглосуточно графики популярности мониторишь.

— Ничего я не мониторю, у меня на это нет времени.

— Это у тебя-то времени нет? Я даже не знаю, на что ты его тратишь. Уж точно не на учёбу. Как там твоя курсовая?

— Даже не начинал.

— И у кого мне её тогда потом переписывать? Перед Константином я унижаться не собираюсь, каждый раз, как я у него что-то прошу, он так глаза закатывает, что хочется его об стол лицом приложить.

— Можешь сам сделать.

— Ещё какие предложения есть?

— Ну, не буянь. Будет, всё будет. Чуть попозже, есть ещё время. Может, к концу месяца. Можешь пока спокойно ходить к Еве на тусовки.

— Слушай, а что, если ты завтра подключишься к ней на трансляцию?

— Зачем? Мне не то чтобы очень она интересна.

— Составить мне компанию. Ну и расширение кругозора, конечно же. Куда без этого?

— Спасибо, но я, пожалуй, откажусь.

— Боишься, что тебе понравится и придётся изменить своей любимице? Завтра у неё всё равно выходной, давай, ничего страшного не случится. Если хочешь, то я даже никому про это не скажу.

— Что ты пристал?

— Ну, ты знаешь, как сделать так, чтобы я отстал. Давай, неужели настолько на друзей наплевать?

— Окей, схожу я с тобой завтра, успокойся.

— Вот, другое дело. Я тебе напишу.

— Хорошо. Я, пожалуй, пойду, да и ты не засиживайся.

— Давай, спокойной ночи.

Герберт быстро поднялся на верхний этаж и вышел на улицу, растолкав по пути пару уже совсем в край напившихся посетителей. Телефон опять запищал и вывел заранее созданный маршрут. Герберт с раздражением всё же включил навигатор и зашагал домой по ярко освещённым улицам города.

Глава 2

Яркий солнечный свет пробивался в комнату даже сквозь плотные шторы, Герберт отвернулся и попробовал снова уснуть, но ничего не вышло — он окончательно проснулся. За окном опять шумели строители, наступил ещё один унылый день, причём довольно давно — было уже почти два часа. Учёба в университете начиналась только через неделю, поэтому за своим режимом Герберт следил не слишком тщательно. Он по привычке потянулся за телефоном, но даже не успел его разблокировать, как на экране высветилось очередное уведомление, семнадцатое по счёту. «Что-то случилось? Неужели Саймон разболтал всем свою вчерашнюю глупость?» — подумал раздражённо Герберт.

«И где ты? Уже скоро начнётся!» — гласило самое последнее сообщение на экране.

Все сообщения были от Саймона, доброго утра он пожелал уже около девяти и после этого продолжил напоминать о своём существовании со всё сужающимся интервалом. Телефон снова завибрировал, на экране высветилась очередная порция ругательств.

«Ты что, только проснулся? Я же вижу, что ты онлайн!»

Герберт с ужасом вспомнил, что пообещал Саймону сходить вместе с ним на выступление Евы Марокко. Это была одна из тех молоденьких кавер-исполнительниц, чья основная ценность заключалась только в её внешнем виде. Впрочем, с тех пор, как появилась возможность программно создавать полностью человекоподобные аватары и голоса, даже эта часть образа лишилась последней присущей ей ранее естественности. Продюсеры метаперсон платили огромные деньги за доступ к новейшим алгоритмам анализа предпочтений, на основании которых компьютер генерировал цифровой образ с точностью до мельчайших шрамов и пор кожи. Предпочтения публики, разумеется, постоянно менялись, поэтому нужно было учитывать возможную необходимость корректировки образа в будущем. В интернете это называлось цифровой пластикой и стало довольно привычной вещью, но ряд продюсеров всё ещё считал это слишком рискованной затеей и не всегда решался на радикальные ребрендинги. Не прошло и нескольких лет, как цифровые личности оказались в среднем значительно более привлекательными и популярными. Дело было не только в способности адаптироваться под аудиторию — полноценная оцифровка тела стоила довольно дорого, поэтому аватары начинающих метаперсон были сравнительно низкого качества и не могли похвастаться хорошей детализацией, особенно во всём том, что касалось лица и волос. Для тех, у кого денег не было вообще, оставались только бесплатные аватары из конструктора. Герберт пользовался как раз одним из таких. Некоторые предзаготовленные образы продавались за деньги, в основном за счёт этого и за счёт продаж кастомизации этих образов MetaWorld и существовал. Ходили разговоры и о государственном софинансировании, но ничего из этого не было подтверждено на официальном уровне.

Старенький компьютер с шумом запустился, на экране несколько раз моргнули терминалы вирусных программ, которые никак не получалось удалить, после чего, согласно настройкам автозапуска, подгрузилась начальная среда MetaWorld. Герберт ввёл свои данные, надел набор виртуальной реальности и на несколько мгновений провалился в полную темноту. Вокруг начали вспыхивать формы разных цветов — MetaWorld компенсировал слабый вестибулярный аппарат пользователя по запатентованному алгоритму. Герберт к этому уже давно привык и даже не обращал внимания, но хорошо помнил, что в ранних версиях MetaWorld он дольше пары часов находиться просто не мог — начинала болеть и кружиться голова, слезились глаза, и особого удовольствия от процесса уже было не получить.

Процесс адаптации завершился, бесконечная темнота вокруг начала потихоньку отступать, после чего возник привычный логотип MetaWorld и Герберту было предложено выбрать сервер для подключения. Где-то с краю глаза засверкал значок приглашения от Саймона, выступление Евы начиналось уже через пять минут. Герберт принял приглашение, экран схлопнулся, и через несколько мгновений вокруг начало формироваться обновлённое окружение.

Свои встречи Ева проводила в заведении, стилизованном под американский ресторан начала двадцатого века. В помещении было мрачновато, одна большая люстра висела над сценой в центре зала, отбрасывая на шашечный пол тени причудливых форм. Поклонникам, сидевшим за небольшими круглыми столиками, накрытыми белыми скатертями, оставалось довольствоваться маленькими лампами с изящными абажурами. Выступление ещё не началось, люди ходили по ресторану и общались со знакомыми, делали совместные фотографии и заказывали напитки в виртуальном баре. С каждого проданного напитка Ева зарабатывала довольно приличную сумму, пускай MetaWorld и взымал комиссию за обслуживание. В какой-то момент разработчики сочли, что людям не слишком комфортно отправлять своим кумирам деньги напрямую, к тому же метаперсонам на каждое такое пожертвование нужно было как-то отвечать, а время на это было не у всех. Поэтому, после того как наконец был выпущен функционал пользовательских локаций для проведения мероприятий, всё это перенеслось в более привычную форму — во входные билеты, ВИП-места, напитки и изысканные блюда. Разумеется, ничего из этого на самом деле не существовало, но вместе с тем позволяло полностью погрузиться в происходящее.

Саймон каким-то образом урвал одно из ВИП-мест в самом углу ресторана — оттуда было довольно плохо видно сцену, лампы и стулья стояли попроще, но зато просторная ложа позволяла разместить большую группу гостей, там собралось много молодых ребят, это был отличный шанс с кем-нибудь познакомиться.

— Я смотрю, ты всех своих притащил? — спросил Герберт, садясь за стол.

— Ага, а ты как думал? Хорошими вещами нужно делиться.

— Ты всем так с самого утра написывал?

— Нет, это только ты у нас наплевательски относишься к обещаниям.

— Но я же пришёл.

— Да, но чья это заслуга?

— Что, опаздывает, что ли? — спросил Герберт, повернувшись к пустой сцене.

— Да, надо ещё немного подождать. У тебя на сегодня больше никаких планов? До конца останешься?

— Ну, пока уходить не планирую. Посмотрим.

— Давай пока познакомься со всеми.

Внезапно в зале наступила тишина: администраторы заглушили пользователей, чтобы не нарушить торжественность момента. В центре сцены что-то загудело, после чего раздвинулся секретный люк, и из него на платформе медленно начала подниматься Ева, исполняя свою вступительную песню. Герберт где-то раньше слышал эту мелодию, но никак не мог вспомнить где. За Евой на сцену поднялся сопровождающий оркестр, музыка заиграла громче, дымовые машины покрыли пол ресторана тягучей дымкой, а свет в лампах на столах почти совсем погас. Выступление наконец-то началось. В программе были блюзовые импровизации и свинг, но ближе к концу вечера планировалось несколько более современных песен.

Вокальные данные у Евы, несомненно, были. В интернете ходила информация, что за образом скрывается ещё совсем молодая девчонка из старшей школы, но, в отличие от Primavera Florence, она была ещё не настолько популярна, чтобы спровоцировать своих поклонников на полномасштабное расследование её настоящей личности. Герберт был уверен, что Eva Morocco работает с каким-то продюсерским агентством, потому что с недавнего времени техническая сложность и наполнение её выступлений сильно выросли. Без опытной команды виртуализаторов такой молодой девушке организовать подобные встречи было бы не под силу. В этом, конечно, не было ничего преступного, но Герберт считал, что от бизнес-ориентированности страдает в первую очередь аутентичность, а это для него было принципиальным моментом. Если ты ничего не знаешь про своего кумира, то кем именно ты восторгаешься? Проблема заключалась в том, что если бы пользователи всерьёз задавали себе такие вопросы, то никакого MetaWorld бы не вышло. Да, за стендап-комиками стоит команда талантливых писателей, за фешен-моделями — с десяток костюмеров и визажистов, за музыкантами стояли продюсеры, диджеи и виртуализаторы мероприятий. Даже скучные лекторы по истории искусств были вынуждены прибегать к помощи экспертных команд и всё тех же специалистов по виртуализации, чтобы воссоздать определённые сцены или музейные экспозиции. Любители-одиночки продолжали существовать, но они находились так далеко внизу топов популярности, что, по большому счёту, их существование можно было счесть за какую-то глупую ошибку или статистическую погрешность. Специфика реальности была такова, что ко всем её изменениям приходилось адаптироваться на лету. Первое время музыкальная индустрия не обращала особого внимания на технологию MetaWorld, но когда внезапно оказалось, что люди предпочитают не ехать на концерт любимой группы в другой город за огромные деньги, а просто подключиться к виртуальной концертной площадке из дома, то пришлось в срочном порядке переносить большинство туров в метамир. Более того, изредка и, конечно, за большие деньги можно было посетить концерты групп и исполнителей, которые уже давно не существовали. Через пару месяцев в MetaWorld как раз планировался юбилейный концерт The Beatles, несколько знакомых Герберта купили билеты на него ещё в прошлом году.

Вступительная часть концерта Евы закончилась, на следующие тридцать минут был запланирован исключительно проходной материал для заполнения хронометража, поэтому администраторы сняли ограничение на общение, и можно было тихонько разговаривать друг с другом.

— Ну что, как вам? — спросил Саймон своих друзей.

Все ребята сошлись во мнении, что Ева Марокко станет звездой уже до конца года благодаря своей невероятной грации, сильному голосу и чарующему сценическому образу. Саймон заказал напитки и с довольным лицом повернулся к Герберту в несомненной уверенности, что тому выступление тоже пришлось по душе.

— Чего такой хмурый? Можешь не притворяться, я же вижу, что тебе понравилось. Давай, не жмись, твоя Florence ревновать не будет.

— Да не то чтобы не понравилось, просто… Просто это я уже тысячу раз слышал. В другом интерьере, в других аранжировках, но суть вся одна. Как-то, знаешь, души в этом никакой нет.

— О, началось… Ты это говоришь, только чтобы меня обидеть. Но только не сработает, я же тебя насквозь вижу. Придёшь домой — скачаешь все альбомы, я абсолютно уверен. Нашёлся, блин, ценитель…

— Не, я ещё посижу чуть-чуть — может, будет что интересное.

Саймон усмехнулся и начал разговаривать со своими друзьями о каком-то общем знакомом, которого Герберт не знал. В компании в основном были девушки, с которыми Саймон знакомился как раз на подобных концертах, он бегал по трансляциям самых популярных певиц в основном с этой целью, впрочем, не без успеха, поскольку обладал какой-то естественной притягательностью, которая позволяла очень быстро зарабатывать расположение малознакомых людей. Герберт так не умел и потому был вынужден довольствоваться существованием на обочинах подобных компаний. Он начал думать о пропущенной вчера встрече с Джейн, он так и не попросил её встретиться в другой раз, нужно было не забыть это сделать как можно скорее, чтобы не откладывать свидание ещё дальше. Грустные мысли разогнал внезапный шквал аплодисментов — музыка затихла, в помещении стало чуть-чуть поярче, и наконец стало возможно рассмотреть всех сегодняшних гостей. Все устремили свой взор на сцену. Ева в привычной ей манере готовилась поприветствовать своих поклонников.

— Ребята, как я рада всех вас сегодня видеть! Девчонки, вас тоже! Впереди у нас ещё очень много музыки, я просто хотела снова сказать всем вам спасибо за то, что продолжаете приходить и слушать мои песни. Желаю вам всего самого хорошего — любви, тёплых объятий и много-много поцелуев!

Ева открыла стоящую на рояле бутылку минеральной воды и наполнила из неё изящный стакан. Несмотря на то, что у девушки это было по счёту чуть ли не сотое выступление, выглядела она довольно нервно, как будто её что-то беспокоило.

— Как же вас сегодня много, я не ожидала! Скажу вам кое-что по секрету: гостей сегодня так много, что моей команде пришлось трижды расширять ресторан. Вы, наверное, не заметили, но это правда. Мне, бывает, пишут, что нужно все эти концерты переносить в офлайн, но я не знаю ни одного заведения, в котором сразу и с таким комфортом поместилось бы столько замечательных людей. Ещё раз всем спасибо.

Ева отставила в сторону стакан, переглянулась со своим оркестром и одобрительно кивнула в ответ на какой-то беззвучный вопрос пианиста.

— Сегодня мы подготовили для вас особое выступление. Особое оно и для меня в не меньшей мере, но перед тем, как перейти к этому сюрпризу, я бы хотела, чтобы мы все поблагодарили всех этих талантливых молодых людей за моей спиной. Мой очаровательный пианист — Майкл Трелони из Штата солнечного света, той самой Флориды, в которой мне ещё предстоит побывать. Дирижёр оркестра — Николя Фаньон из Франции. И его десять подопечных из самых разных стран мира, сегодня они впервые выступают для вас в таком составе, но это особый день, поэтому ничего удивительного в этом нет. К сожалению, сейчас нам придётся с ними попрощаться. Мне одновременно очень грустно это делать, но я также очень рада показать вам своё новое видение нашего общего пути.

Ева нажала что-то на ручных часах, и вместо тёмного шёлкового платья и шляпки на ней появился яркий уличный костюм вроде тех, в которых подростки участвуют в состязаниях по скейтбордингу в спортивных парках. Мрачная атмосфера ресторана преобразилась в одно мгновение. Вместо изящной люстры — десяток разноцветных софитов на потолке, скакнувшем вверх на пятнадцать метров; вместо ламп с абажуром — неоновые лампы в стиле хай-тек, развешанные по стенам. От винтажной мебели и шашечного пола не осталось и следа — ничто более не напоминало о двадцатом веке, мастера виртуализации искусно перенесли публику на сто пятьдесят лет вперёд, в современный клуб электронной музыки, уравняв всех на одном огромном танцполе.

Розовый, синий, зелёный и фиолетовый цвета заполонили пространство, яркие прожекторы разрезали воздух юркими пересекающимися лучами. Из краёв сцены вырвались высокие языки пламени, мощные колонки со всей силы вдарили по толпе звуковыми волнами — Eva Morocco представляла совершенно новый для неё формат. Блюз и проникновенные песни о любви остались где-то далеко позади, карьера начиналась с чистого листа, на котором флуоресцентными красками было выведено три буквы — EDM. Герберт что-то слышал о том, что несколько популярных диджеев недавно подписали крупные контракты с неизвестным агентством, но он и подумать не мог, что все из них окажутся в одной команде. На высоких белых постаментах чуть вдалеке от танцующей Евы находилось сразу три диджея, которых многие могли знать по их сольному творчеству и выступлениях в самых дорогих клубах этого города.

«Неужели они успели так быстро подготовить столько нового материала? — подумал Герберт. — Не стали бы они же устраивать такой ребрендинг с проходной программой?»

Ответ не заставил себя долго ждать. После взрывного инструментального вступления, сопровождающегося гипнотическим цифровым артом на сценическом и боковых экранах, Ева наконец решилась продемонстрировать обновлённую вокальную программу и перешла к первой песне в сегодняшнем сет-листе. Учитывая, насколько сильно резкая смена выступления завела толпу, большинство даже не заметило того, что Герберт уловил практически с первых нот. Агентство Евы решило проблему с отсутствием материала очень просто — вместо того чтобы потратить время на его создание, они взяли его у другого исполнителя. Они взяли его у Primavera Florence.

Герберт с изумлением взглянул на Саймона, но тот ничего не заметил и уже почти затерялся в танцующей толпе, совершенно забыв о своём товарище, которого он пригласил с собой. Материал Florence был скопирован не в точности, всё это были какие-то ремиксы, ради которых диджеев и пригласили. Но Герберт слишком хорошо знал песни Джейн, чтобы это сбило его с толку. Да, в шоу-бизнесе нет никаких правил, но чтобы настолько нагло воровать материал? Это было запредельным нарушением всех правил хорошего тона. Сложно было сказать, насколько всё это было легально, но Герберт предчувствовал огромный скандал. Неужели агентство Евы настолько сильно хотело обойти Primavera Florence?

Тем временем шоу только набирало обороты. Музыка становилась всё громче и громче, софиты играли светом всё быстрее, в помощь Еве на сцену выбежала ещё и группа подтанцовки. Денег в это выступление было вложено немерено, и агентство явно не намеревалось их отбивать сразу. Это был очень рискованный шаг, но если бы им удалось обогнать Florence и сделать из Евы метаперсону номер один, то всё это должно было окупиться сполна.

Герберт узнавал одну композицию Джейн за другой, выступление должно было длиться ещё почти два часа и, по всей видимости, даже не планировало сбавлять градус. Ещё ярче, ещё быстрее, ещё громче.

Герберту стало плохо, он напоследок оглянулся по сторонам, вывел перед собой панель управления и провалился обратно в бесцветную тишину неактивного набора виртуальной реальности.

Глава 3

Интернет взорвался уже через несколько мгновений после начала выступления. Куда бы Герберт ни зашёл — все обсуждали исключительно Еву. Если её агентство сделало ставку именно на скандал, то складывалось впечатление, что им удалось выйти из игры победителями. Но в шоу-бизнесе не бывает однодневных и окончательных побед, в конечном итоге это марафон, а не спринт. Даже если на каком-то участке пути и удаётся вырваться вперёд, то общая продолжительность забега может сильно подорвать даже самых подкованных продюсеров. Стоит спасть эффекту новизны, как агентству придётся вцепиться зубами в аудиторию и пытаться удержать её любой ценой. Было бы глупо ожидать, что другие продюсеры не воспользуются окном возможности. Самое интересное должно было начаться через несколько недель.

В основном аудитория отреагировала скорее положительно, даже самые преданные фанаты Primavera Florence оказались не слишком задеты тем фактом, что большая часть музыкального материала была, мягко говоря, позаимствована у их кумира. Вероятно, здесь сыграл роль не только тот факт, что все треки были несколько переработаны, но и то, что, если подходить к вопросу честно, в основном людям была интересна даже не столько музыка, сколько привлекательный образ исполнителя и дорогостоящие постановочные выступления. Профессиональные музыканты часто упрекали метаперсон вроде Florence в том, что они чрезмерно акцентируют внимание на визуальной составляющей, оставляя саму музыку на втором плане. Это было действительно так, но исполнители такого масштаба в Meta в первую очередь занимались бизнесом, поэтому подстраивали своё творчество под требования рынка, несомненно теряя при этом в аутентичности.

Впрочем, положительная реакция была не абсолютной. На нескольких форумах люди начали предъявлять справедливые претензии к заимствованию материала, причём большинство недовольных оказалось из аудитории самой Eva Morocco. По всей видимости, те люди, которые приходили к ней на выступления за конкретным жанром музыки, не сильно оценили такой резкий переход. Тем не менее поначалу это было не очень похоже именно на скандал, сложно было сказать, что люди действительно были взбешены произошедшим, все старались обсуждать выступление спокойно, пускай и позволяя себе обвинения в плагиате. Но ближе к вечеру всё это переросло, как оно обычно и бывает, в абсолютный ад. Герберт следил за этим сразу на нескольких сайтах, причём складывалось ощущение, что ругаются там одни и те же люди. Настораживал один пользователь, который, по всей видимости, являлся преданным поклонником Primavera Florence. Кражу материала он воспринял как личное оскорбление и без устали поносил на чём свет стоит не только Еву, но и всё её агентство, угрожая ему чем только можно — от судебных исков до физической расправы. Подобные провокации происходили довольно часто, Герберт и сам несколько раз баловался похожим с дополнительных аккаунтов, поэтому воспринимать всерьёз это не следовало.

Просидев за компьютером до поздней ночи, Герберт наконец лёг спать: в первой половине дня у него намечалась встреча с давним знакомым, на которую никак нельзя было не прийти. Впрочем, из-за сбитого режима выспаться ему не удалось, и проснулся он совершенно разбитым и уставшим. Желаемый заряд бодрости не удалось получить даже из синтетического кофе, а потому оставалось только пересилить себя и попытаться как-нибудь дотянуть до вечера.

На форумах продолжали обсуждать всё то же самое, даже очередная фотография Friendly Neighbour не вызвала большого ажиотажа — соседу Джейн удалось сфотографировать её отдыхающей в саду у дома на каком-то специальном массажном кресле известной фирмы. У Герберта не было настроения читать что-либо из этого, поэтому он закрыл форумы и начал собираться на встречу.

С Томасом он встречался в последнее время нечасто, оба были слишком сильно заняты своими повседневными делами, но хотя бы раз в пару месяцев старались отыскать то небольшое окно в расписании, которое позволяло им провести вместе несколько ценных часов. Томас был старше своего друга почти на десять лет, но разница в возрасте на общении сказывалась несильно, за исключением тех частых моментов, когда Герберт снова и снова ссылался на разницу в возрасте как основную причину расхождения их мнений по какому-либо вопросу. В конечном итоге люди стремятся придать разнице поколений сильно больше значения, чем она того заслуживает. Обычно Томас приглашал на прогулку в небольшой парк, в середине которого местные власти оборудовали большую спортивную площадку. Герберт к спорту относился скептически, но не имел ничего против того, чтобы иногда по крайней мере поизображать стремление к здоровому образу жизни.

Томас сидел на небольшой лавочке и с сосредоточенным видом что-то искал в записной книжке. Так как это был будний день, то на площадке пока больше никого не было: парк находился слишком далеко от пронизанных вялостью бизнес-центров с бесконечными офисными лабиринтами и невротичными опенспейсами, в которых люди скорее тратили больше времени на заглядывание другим через плечо, чем на что-то действительно полезное. В последнее время большинство жилых комплексов держали на одном или даже нескольких этажах спортивные залы, поэтому глубины подобных парков навещали разве что бегуны, с неизменной стабильностью — дважды в день. Герберт подошёл к Томасу и сел рядом, невзначай заглянув в его записную книжку, — на странице был детально расписан какой-то план занятий.

— Опять тренируешься?

— Ага. Результаты есть, так что почему бы не продолжать. Сам-то как?

— Да так. Слышал про вчерашний скандал?

— Про что?

— Ева Марокко решила устроить перезагрузку карьеры прямо во время концерта. Откуда взяла музыку? Ну не самой же писать. Украла всё у Primavera Florence. Форумы с самого утра просто полыхают.

— Нет, не слышал. Ты же знаешь, что я не слежу.

— Ты этим трясёшь как достижением каким-то.

— Ну, слушай, мне просто это перестало быть интересным. Ну украла она какие-то там песни, ну и что? Мне-то какое до этого дело?

— Ай, ладно, могу понять. Это всё, на самом деле, довольно однообразно, за последние пару лет, пожалуй, самое большое событие. Но согласись, поначалу было очень круто.

— Да, я не жалею, что следил. К тому же столько друзей набралось в результате. Во всём есть своя хорошая сторона. Ну, почти во всём.

— О тебе недавно вспоминали, кстати, очень скучают. Не думал вернуться, хотя