Оглавление

I. Антенна

Облака в небе напоминали гигантское заварное кольцо с кремом.

А час назад была голова волка, грызущего мяч.

До этого, под Курганом — в синеве над дорогой словно мультяшный лис гонялся за курами.

Если я что и привезу стоящее с собой в этот раз, так это коллекцию дурацких облаков, подумал Евгений — но за телефоном, а пуще того — за фотокамерой, лезть не спешил. Все-таки за рулем, даже если ты плетешься за вереницей груженых фур, сильно зевать не стоит.

Вместо этого лениво перехватил бутылку с водой, подцепил крышку, сделал пару глотков. Вода уже нагрелась; пусть и не так сильно, как в середине прошлого дня пути: когда казалось, что хоть чай заваривай прямо в бутылке. Но когда хочется пить, делается все равно.

Евгений хмыкнул, глянул на запястье, поймав взглядом стрелки, и кивнул — спешить нет смысла. Да, медленно. Да, солнце припекает — ну да едем и едем, ведь так?

Едем, ага. Чуть вдавил педаль газа — его невольные попутчики-дальнобойщики впереди прибавили ходу, что изрядно обнадеживало. Может, и не придется плестись добрых две сотни километров с такой вынужденной вальяжностью.

Для пусть и не нового, но крепкого и не теряющего мощности с годами экспедиционника-«Крузера» восемьдесят километров в час были невыносимо медленными, как и для сидящего за рулем: Евгений Козлов, а для близких знакомых — Женька, мог бы смело похвалиться не одной тысячей километров дальних дорог ежегодно. Таких, как он, называли автопутешественниками — но про себя Женя говаривал, что он просто выиграл однажды у судьбы излишне длинное шило в одном месте. Иными словами, ездить далеко и надолго Женя умел и любил, и к своим почти тридцати годам успел намотать столько по разнообразной глуши, что не всякий и поверит с ходу.

Поездка шла не по плану уже в который раз.

Не «наперекосяк» — но не по плану совершенно точно. Евгений махнул рукой на все то, что задумывал с самого начала уже вчера — а после звонка только убедился, что лучше перестать строить точные планы на ближайшие пару дней.

Зачем-то Женька перепроверил время на экране телефона, бросил взгляд и на деления сигнала антенны, блеклые и украшенные стыдливым крестиком. Усмехнулся и покачал головой — вот чудеса, как только до него Володька Жуков дозвонился-то? Связь была из рук вон плохая, то возникала, обозначая себя коротким миганием иконки мобильной сети, то точно так же пропадала. Чем дальше в горы, тем хуже связь — оно и понятно, но у Володьки был талант доставать людей даже из-под земли, кажется. Жуков числился начальником Евгения, даром, что тот вообще в отпуске. Нажимая кнопку «ответить» пару часов назад, когда остановился в какой-то забегаловке выпить кофе и съесть тарелку горячего, Козлов догадывался, что услышит что-то вполне сумасбродное, и как раз так и вышло.

— Слушай, ты еще не усвистал далеко? — бодрый голос Жукова — от Женьки не укрылось, что бодрость эта отдавала истерикой — прорывался сквозь потрескивание скверной, но вполне равномерной связи.

— Усвистал, Владимир Иваныч, — суховато отозвался Женя. Поскреб пальцами заросшую каштановой густой бородой щеку и твердо добавил: — У меня отпуск, Володь. Ты мне сам его подписал.

— Жень, очень надо. Ты ведь не в Карелии еще пока, я надеюсь. Урал уже переехал, не?

— В процессе.

— Уф-ф-ф. Слушай, очень-очень надо в Усть-Катав заехать. Прям до зарезу.

— При чем тут…

— Погоди! Погоди, Козлов, не суети.

Женька тихо выматерился под нос — не суети, стало быть. Сам шеф, как севший на муравейник, тараторит и наверняка даже нарезает нервические круги по кабинету или складу, а «не суети» — почему-то ты. Но промолчал — и обреченно продолжил слушать.

Хотел было прервать пару раз — намекнув, что Усть-Катав ему не по пути (был бы совсем не по пути еще вчера, Козлов собирался ехать через Екатеринбург, но передумал в последний момент), рявкнуть про отпуск еще более решительно, да и просто нажать отбой, а потом не брать трубку, сославшись на скверную связь… но не сделал ни первого, ни второго — и уж тем более третьего.

Суть поручения шефа была довольно простой: в Усть-Катаве нужно было забрать со склада коробку с оборудованием — и отвезти ее на метеостанцию, «там не так уж и далеко».

— Я те щас координаты продиктую, пиши. У них там адреса нету, а еще после грозы коробка накрылась, сидят без связи. Спасай людей, а? У Петраускаса снова жопа отвалилась, машина на приколе, он мост этому своему грузовому пылесосу разобрал и… Ай, ну ты его что, не знаешь? Короче, некому больше, а заказ срочный.

Женька молча вбил в навигатор координаты — раз «коробка накрылась», значит, связи и правда нет, «коробкой» шеф наверняка обозвал узел связи на станции — и присвистнул:

— Тащ начальник, ты бы меня еще в Озерск отправил! Это у тебя «не так и далеко», ага?

Станция обнаружилась где-то у подножия Южного Таганая.

— Я тебе по дорожному листу оплачу все. И день, и бензин. В накладной черканут тебе станционные ребята, и все.

— Я тебе не экспедитор, вроде как, — Женька поворчал еще для порядка. Экспедитором у фирмы «связистов», где и работал Козлов, был уже упомянутый Петраускас. Если у него сдохла машина — а второй у конторы временно нету — понятно, почему его Володька не сможет откомандировать. Сам Евгений работал у Жукова инженером-наладчиком — и мог с чистой совестью отправить начальство лесом.

— Монтировать я тебя и не заставляю, — начальник сменил то на чуть заискивающий, и Козлов понял: прощупал, возьмусь ли. — Они там вроде как сами справиться обещали, просто привезти некому, ну серьезно! Выручай, Козлов.

— Леший с тобой, Володя. Говори, где там в твоем Катаве склад.

Женя записал адрес и с легким раздражением щелкнул кнопкой отбоя.

С легким — потому что ему на самом деле было практически по пути. Сейчас — да.

А вот позвони шеф на пару дней раньше, или вообще попробуй договориться с Козловым до отпуска — тот уперся бы изо всех сил, ровно что тот кот, которого норовят макнуть носом в учиненное им безобразие.

Планируя отпуск, Женька с самого начала думал, что поедет вообще другой дорогой — какая разница, где пересекать Урал, если все равно ехать — ого-го еще сколько? Женькин путь лежал в Карелию — нужно было проведать тамошних стариков: дядьку, двоюродного деда; да и может, по летнему времени и младших застать кого получится — студентов, разбежавшихся кто куда, но навещающих дедов летом наверняка.

Фамилия их была Тухкины, и это довольно большое и, будем честны, очень разношерстное семейство вроде бы даже не приходились самому Евгению и вообще Козловым ближайшей родней — во всяком случае, в наличии прямых кровных уз он крепко сомневался. Но женькин дед дружил в свое время с самым старшим из Тухкиных, и оба старика практически завещали эту дружбу всем остальным в семье.

Женя помнил, как в детстве они в Карелию ездили с родителями — тогда еще на поезде, всей семьей. Как Женька по малолетству улепетывал на озера или речки, в лес или на луга с кучей разновозрастных Тухкиных — совсем крошечных и тех, что вдвое старше его тогдашнего были, как таскал всамделишных, хоть и некрупных, хариуса и голавля вместе с отцом на рыбалке, радовался попавшейся кумже и мечтал выловить форель — все это он ностальгически вспоминал, пакуя багажник машины. Долго думал — вспомнят его, нет? Уж лет семь там не был! Потом все-таки позвонил через треть страны, дождался после долгих гудков знакомого стариковского голоса на той стороне трубки:

— Женька?! Да конечно приезжай, наша-то молодежь поусвистала вся, кто по столицам гуляет в отпусках, у кого учеба… мы тут с бабками кукуем, ха-ха! Приезжай, на рыбалку сходим! Как когда совсем постреленком был, помнишь?

Конечно, Женя помнил — и с радостью черканул себе на карте маршрут через Екатеринбург: очевидный в его случае и простой. Поезд, который Женя вспоминал из своего детства, примерно в тех же местах и проезжал, кстати.

Но в день отправки ему в «аське» прилетело сообщение от пользователя с ником HaraldIronHand: «Жень, ты говорил, в отпуске ко мне завернешь. Так вот, я тоже в отпуск ухожу завтра. Давай на косуль поохотимся сходим. Э? В прошлом году не срослось, так что давай, тащи свою задницу».

Женя хлопнул себя по лбу — совсем забыл. Это был Олег Вяземцев, бывший сокурсник, и он действительно звал его к себе еще в прошлом году. И быстро настучал ответ: «ibex79 на связи. Давай, через три дня буду. Ты в Шиланском сам, или ловить в Самаре?»

«Шуруй сразу в село, если что-то изменится, я напишу»

«Ну ты учти, писатель, у меня в дороге связь не але» — напомнил ему Евгений.

«Так ты же сам связист!» — отшутился Олег и был таков.

Связист, ага. Напоминать, что текущая профессия в виде монтажа сетей связи никак не помогает поймать заблудившуюся между гор и аномалий волну бытовыми средствами, Женька не стал — все равно Олег, он же Харальд Гном по студенческому прозвищу, ничего другого не скажет: это была просто дежурная шутка их курса.

Козлов пожал плечами и прочертил по карте новую полоску красным карандашом: через Южный Урал, Челябинск-Златоуст-Сим и дальше в сторону Уфы, а там и Самара, считай, в нескольких часах езды всего: упомянутое в разговоре село Шиланское как раз было примерно в ста пятидесяти километрах от Самары. И так или иначе, а путь краешком цеплял почти все те самые бесконечные екатерининские городки, среди которых и был необходимый его шефу сейчас Усть-Катав. Правда, плутать по Таганаю он не собирался, но…

Женька хмыкнул, хотел было что-то мысленно добавить ко всей этой свистопляске с планами — надо Олега предупредить, что на денек зависнет в дороге, что ли — но тут его из размышлений выдернул резкий окрик:

— Эй, пацанва! А ну стой!

Евгений выскочил из тени за забегаловкой, но увидел лишь коренастого дальнобойщика, тяжело, вразвалку бегущего за тремя пареньками, тощими, что помоечные коты, в одинаковых дешевых спортивных костюмах.

Через минут пять дальнобой — усатый плотный мужик в тельняшке и затертых джинсах, с короткой монтировкой в руках — вернулся, плюнул себе под ноги и, заметив Евгения, посоветовал:

— Ты это, мужик, поглядывай на остановках. Эти вон в бардачке шарили, говнючата малолетние — деньги искали. У Илюхи, друга моего, давеча магнитолу выковыряли. Тачку незакрытую не бросай, одним словом. Да и закрытую… с твоей и колеса сопрут, не побрезгуют!

Дальнобой смерил взглядом женин экспедиционный «Крузер», одобрительно прицокнул и чуть кивнул: мол, машина-то сама по себе хороша, не прощелкай, парень!

— Не успеют, — Женя безмятежно ухмыльнулся. — Я в ней живу в дороге и дальше, чем отлить, редко отхожу.

— Ну-ну. Храбрый… мы вот тоже, — дальнобой пошарил в карманах, выудил папиросы, закурил. — Живем на колесах. А вон как бывает. Открутят не колеса, так дворники или антенну — где за этими зеленозадыми мудаками угонишься потом… гопота!

Женя только пожал плечами. Он не был рохлей или растяпой, нет. Да и пара штуковин «экстренного решения вопросов» у него лежали между сидений, сразу за рычагом ручного тормоза, просто на всякий случай — все-таки Козлов ездил и правда не первый год, а про дорогу через Башкирию в неспокойные «нулевые» и еще раньше, сразу после Разрыва, не говорил только ленивый. Но по своему опыту Женя мог бы сказать, что и через Горный Алтай ни капли не спокойнее ехать, и даже под Иркутском или Пермью можно найти преотличное количество нежелательных приключений, стоит только ослабить бдительность.

Дорога в этот раз, впрочем, была довольно спокойной — даже почти ленивой.

Неприятности — если таковыми не считать звонок начальства — точно решили прилипать в этот раз к кому-то другому, вроде этого усатого дальнобойщика, чудом избежавшего бессовестной кражи. Или того незадачливого мужичка, что на длинном (очень длинном) горном спуске не справился с неведомо отчего взбрыкнувшим, по его словам, автомобилем — потертой старенькой «японкой». Машинку крутануло и выбросило на глинистую плотную бровку в перелеске, обступавшем дорогу; мужичок толкал ее, сколько было сил, но так и не совладал.

Солнечный свет золотыми узкими ломтями ложился на дорогу, просеянный частым сосняком, в кронах заливались птицы, трасса шумела колесами машин, взревывали большегрузы, штурмующие крутые горные повороты и подъемы, и мужик — взмокший, с покрасневшим лицом, обреченно метался подле машины, когда Евгений, мысленно наплевав на истории о «подставах», все-таки притормозил на обочине и поинтересовался:

— Дядь, дернуть?

— Да хорошо бы, — недоверчиво повернулся к нему обладатель легковой «японки». — Вытянет ли…?

Женя только невежливо заржал — его «Крузак» выдергивал без особых усилий соразмерные себе автомобили из вязкой, что смола, грязи, а тут всего-то присевшая на мост «мыльничка», на сухом твердом грунте — одного уверенного рывка хватит.

Так и вышло — точно так же, заметив возню на обочине, притормозил черный «козел» -САЗ[1] (удивительно новый и в не менее агрессивной «бездорожной» комплектации, чем женин джип, надо заметить), но дополнительной помощи уже не потребовалось.

— Бездорожное братство, — пошутил водила «Симбира», увидев округленные в некотором испуге глаза владельца легковушки. — У байкеров — дорожное, а у нас бездорожное, понял, ага?

Женя невозмутимо кивнул — хотя видел «козловода», такого же бородатого, как он, парня, вообще впервые.

После незапланированного доброго дела Женька окончательно приободрился — и через полчаса решил, что настало время дел как раз запланированных. Прежде, чем искать поворот к Усть-Катаву, стоило все-таки найти сперва Гному подарок. Карельским-то близким он припас всякого уже, а вот про Олега, балбес, даже не вспомнил.

Женька заглянул было в маленький магазинчик — притулившийся на пятачке земли между соснами, зажатый между железным полуконтейнером — очевидно, то ли складом, то ли еще одной торговой точкой, и — очередной забегаловкой.

Но тут его ждало разочарование — дородная курносая тетка, нестарая, но очень неторопливая, развела руками: свет вырубило. Вчера гроза была, оборвало провода… Касса не работает. Гроза, верно, была — но Женьке и в голову не могло прийти, что она ему подкинет такую пакость.

— Я вам только если без сдачи, если ровнехонько найдете, могу продать что-то. А так я даже не открою кассу, чтоб сдачу-то набрать, — она сонно вздохнула. — И в кафе вам тоже не разменяют, у них та же беда. Дальнобои у них за утро всю сдачу повытянули.

— Жаль, — Евгений вздохнул.

— А куда едете-то? — тетка вдруг оживилась. — Может, я вам просто точку подскажу, где купить еще можно?

— Да еду-то я далеко, но мне еще попетлять придется тут у вас, — уклончиво отозвался Женя.

— Попетлять вам и так и этак придется. Если вы на Уфу пойдете, то… так, погодите, какой у нас нынче день недели, четверг? О, точно! Закрыто там, на дороге. До часу дня точно, а то и до двух. Взрывают гору, дорогу расширяют, — тетка кивнула. — Да вы еще услышите!

Поезжайте пока на озеро, тут километров тридцать, не больше, — она махнула пока рукой куда-то на северо-восток, и Евгений только досадливо крякнул.

Зашел в кафе, яростно порылся в карманах, набирая сакраметальное «без сдачи», взял чаю и три тонюсеньких блинчика со сгущенкой (явно разведенной сиропом) в пластиковой подложке, уселся за руль, вздохнул. Блинчики оказались резиновыми — но разнообразные бутерброды в ярко-желтой пачке с надписью «Подорожник» внушали еще меньше доверия.

Может, и правда на озерцо — а там тушенку на костре погреть, кашу сварить, поесть, как нормальный человек? — спросил у себя Женя. Хмыкнул — и, повернув ключ в замке зажигания, решил: сначала все-таки дело. А потом и на озеро можно.

Но до Усть-Катава все-таки остановился у еще одного из подобных предыдущему ларьков: ими густо, как цветным мусором полоса прибоя, были усеяны обочины трассы — чем дальше Евгений забирался по дороге насквозь через Южный Урал, тем больше их становилось.

Под торговые точки приспосабливали деревянные хибарки а-ля «дачный домик» и складные шатры, полуконтейнеры и жестяные «коробки», сваренные на скорую руку… и Женька не сомневался, что ни у одного из торговцев нет документа на аренду места под торговлю. Потому и не удивился, что в одном из таких «кельдынов» — Женька вспомнил смешное олеговское словцо, которым он называл тесные кладовки и сарайчики — точно так же оставшихся без света после грозы ему свободно продали все, что он присмотрел: видать, за прилавком маялся сам хозяин чудо-бизнеса. У него и кассового аппарата-то не было даже — а сдачу сухощавый мужик с безэмоциональным, точно деревянным лицом отсчитывал из барсетки под курткой. Куртку продавец принципиально не снимал, даже несмотря на летнюю жару.

Женьке сразу понравился нож на берестяной рукояти — клеймо на клинке хвастливо сообщало, что это не что-то там, а настоящая златоустовская сталь. Но соблазнило Женю не столько это, сколько затейливое травление — а еще и в самом деле удобная форма широкого лезвия, да безусловно практичная отделка — наборная береста в ладонь ложилась прекрасно.

Травление же изображало хищно распахнувшую пасть щуку — и Женька не смог устоять. Сибирский колорит — хмыкнул он сам себе под нос. Как урожденный сибиряк — а до жениных десяти лет он сам и его семья жили в Омске — он был неравнодушен к двум персонажам охотничьих и рыбацких баек: лосям и щукам. С лосем ножа не сыскалось, а вот щука тут как тут — скалит воистину динозавровы гряды крючковатых зубов, плещет хвостом, изгибается мощным пятнистым телом… рисунок-травление был хорош, чего уж там. Попробовав на ногте заточку лезвия и оценив вес в руке, Женька пришел к выводу — неплохой подарок получится. Дружище-Гном не только охоту любит, рыбалку уважает тоже.

— Далеко едете? — голос у продавца был хрипло-прокуренный, но интонация вполне дружелюбная.

— Да так, — уклончиво отозвался Женька.

— Антенну не хотите глянуть? В горах-то связь, ну, сами знаете.

— Да у меня вроде есть, — Женька пожал плечами. Это была правда — путешествия без нормального радиопередатчика-рации и соответственно антенны казались ему чем-то не слишком дальновидным.

Что же касается антенн… продавали их здесь, вдоль дороги, в каждом втором торговом контейнере или палатке. «Антенны», «антенны для авто», «антенны и рации», «купи антенну — монтаж бесплатно» — такими вывесками пестрели края дороги ничуть не реже, чем упоминаниями «златоустовских ножей», «малахитовых сувениров», «подарков из натурального природного камня» и горячего кофе.

А когда Женька вышел из сумрачного нутра торгового «кельдына», он немедленно вспомнил давешнего дальнобойщика с монтировкой.

Как в воду глядел усатый.

Кричать, ругаться или бежать следом было поздно — да и догонять уж некого, небольшой спринтерский рекорд две фигуры в темной одежде явно побить успели еще до того, как Женька сумел набрать нужную скорость. Пока Козлов выбирал ножи, кто-то ловко скрутил с его машины ее. Антенну.

Не выдрать с мясом, нет — а как-то так хитро открутить крепление, чикнуть провод — и задать деру. Ничего другого взять не успели — но антенну было жаль до чертиков. Крепко выругавшись, Женька развернулся и пошел к хрипатому продавцу.

— Давай антенну, мужик. Если окажется, что своровали твои дружки — уши оторву и к жопе приделаю.

— Кому, мне, что ли? — продавец хмыкнул. — Мне не надо. Я такой дурью мараться не стану. А ворью можешь — я даже спасибо скажу. Потому как, мил человек, сегодня они тебя обнесли — а завтра и меня могут! Больше ничего не взяли?

— Не успели. Я этих идиотов даже не рассмотрел!

— А толку-то… гастролеры поди, сопляки какие. Прыгнут на мопед — и поминай как звали. Потом толкнут в деревне кому-нибудь. Придурков не пашут, мил человек, и не сеют. Антенна вот гляди какая есть — это партия до повышения цены, сборка новая, а качество как тридцать лет назад! Экспедиционщики такие обычно и ставят. У нас тут знаешь, по Таганаю часто всякие экстремалы лазят — так что антенны не залеживаются.

Сама поездка в Усть-Катав прошла без малейших приключений: вредная горная трасса отпустила, покрутив, точно леший, очередного торопливого путника в неизмеримо древних, придирчивых пальцах — Женька, монтируя антенну, ворчливо напомнил себе давно известную истину: горы не любят спешки. Горные дороги, даже вполне себе центральные трассы, полны сюрпризов, а сами горы словно зорко смотрят — кто таков, чужак? Только засуетился — получил выволочку, ты же знаешь, старина, и ты не исключение, хоть трижды по столько же намотай на одометре. Вот тебе щелчок по носу, колючая неприятность, пусть и не дорожная, как схлопотал тот торопыга на застрявшей в подлеске «японке».

— И хорошо, что не дорожная, — буркнул Женька уже вслух, побарабанив пальцами по рулю. Закончив возиться с новой антенной, он попросту двинулся дальше — закончить рабочие дела.

Карта обещала изрядную петлю, но та не должна была отнять слишком много времени — половину дня, но спешить было некуда. Женька нарочно выехал заранее, пусть и не ожидал, что придется тратить запас на что-то столь скучное, как рабочие поручения.

До Усть-Катава было недалеко — и добрался Женя туда довольно бодро. Городок среди зеленых холмов, кажущийся издалека обманчиво крошечным, тоже не доставил никаких особенных трудностей — улицу и контору со складом удалось найти хоть и не с первого, но со второго раза, а самого Козлова там уже ждали.

И даже объяснили, где искать заказчика — тех самых метеорологов.

Женька пожал плечами, взял накладную, расписался в получении груза — и подумал, что в иной раз и поворчал бы, что приходится заниматься такой скучищей, но именно что в другой раз.

Скучным это поручение было бы в том случае, если бы не предполагало на своем пути тот самый Южный Таганай. Метеостанция, по итогам сопоставления данных навигатора, карты и информации из расспросов людей на том самом катавском складе, находилась за Откликным гребнем, в местечке, у которого даже было название, хоть и странное — Александрова Утайка[2].

— Да туда даже некоторые ходоки специально идут — красиво там, ага. Ну и глушь конечно. Ха-ха! А ходокам того и подавай же. Утайка — конечно, еще не сама станция, а сельцо рядом, но там недалеко, — пояснял Женьке завскладом, коротко стриженый крепкий мужик, нестарый, кряжистый, но с головой, полностью высеребренной сединой.

— Ходоки. Кто такие ходоки? — озадачился Козлов.

— Да пешие туристы. Обычно поехавшие на всю голову — кто НЛО, кто гномов да леших ловит, а кто, тьфу их растак, йети ищет. Йети! Откуда у нас тут йети? Карлики да, говорят, бывают… а может, тоже брехня. В Кыштыме лет десять назад старуха в лесу какого-то уродца нашла — так по всей области потом сновать начали телевизионщики, а с ними и эти… колдуны, хе-хе. Пока федеральные ловцы отрядом не приехали и не разогнали всех, объявив уродца просто мертворожденным недоношенным дитем. А турье — ну, ходоки, как у нас их тут кличут — все же гуляют. Аномальщики, одним словом, самодеятельные. Они не все по этой… ловческой части. Но встречаются. Ты как туда поедешь, уши не развешивай, а то от лапши в трубочку свернутся!

И кладовщик сочно, жизнерадостно захохотал. Улыбнулся и Женька. Упоминание федеральных ловцов ноосферных аномалий его не слишком озаботило — чего о них переживать, они как милиция или приставы, всегда где-то поблизости болтаются, но пока к тебе лично не имеют вопросов, обращаешь внимания на них не больше, чем на снующие по дороге автомобили.

А он, Козлов Евгений, законы не нарушает, контрабандой тоже всякую аномальную дрянь не возит. Даже на нынешний груз у него есть документ. Простой сетевой коммутатор связи, после грозы на станции погоревший заменить — велика проблема будто бы.

Истории про карликов, золотых идолов и НЛО, что щедро насыпали местные сплетники поверх описания вполне настоящих случаев аномалий — после Разрыва, или, по-официальному если, «ноосферного взрыва», на Урале их было особенно много, как-никак здесь и находился предполагаемый эпицентр того самого Разрыва с его Зоной Онтологических Аномалий — Евгения не слишком-то интересовали. Такой чуши где угодно расскажут с три короба, было бы на что время тратить.

Поэтому совету кладовщика он последовал незамедлительно и поспешил освободить уши от навешанной лапши — а контору от своего присутствия. Собрался и поехал дальше, иными словами, потратив разве что минут двадцать в кафе-столовой в центре: нормальный, не из трассовых забегаловок, обед — вещь все-таки нужная в жизни любого путешественника.

А потом снова потекла под колеса дорога — уже не «федералка», худо-бедно да чинимая каждый сезон, а убитые региональные ответвления. Особенно не разгонишься, да — но от пыхтящих «Камазов» не нужно будет уворачиваться, толкаться в вереницах подъемов и спусков за ними. А что дорога в выбоинах… женькин «Крузак», конечно, предпочел бы нормальное лесное бездорожье, наверняка — но и так слишком бояться за подвеску не стоило: экспедиционник, пусть и не новый, был весьма крепкой машиной.

Какое-то время Женька ехал себе в привычном ритме, поглядывая по сторонам, изредка останавливаясь, думая о своем, иногда лениво щелкая на телефон показавшиеся занятными виды. Потом спохватился — чего это я в тишине еду?

Потянулся было к магнитоле — без музыки и впрямь ехать сделалось скучновато. Но почему-то вместо уже изрядно заслушанной подборки записей щелкнул приемником и с любопытством покрутил настройку — иногда обыкновенная дорожная рация ловила небезынтересные волны местного радио, часто не просто развлекательные, а даже полезные: такие, на которых сообщали о погоде, предупреждали о дорожных сложностях и все в таком духе.

Первое время приемник шипел, плевался и исправно передавал только обрывки смазанных разговоров других водителей — обыкновенно дальнобойщиков.

Выслушав промелькнувшую среди разговоров о цене на бензин и том, как срезать мимо Уфы и не заплутать на новых дорогах, короткую байку про какого-то типа с воистину анекдотичной фамилией — Лопоухова-Невского и ворованную солярку, Женя фыркнул и снова принялся перебирать частоты.

Сидеть на общедорожном канале без особой нужды можно только в одном случае — если ты вусмерть заскучал без попутчика, а Козлов не считал себя настолько общительным малым. Хотя, если послушать приятелей, все ровно наоборот. Как бы там ни было, а волну эту он поймал впервые совершенно случайно.

Обычное радио — песни, музыка, безыскусная реклама какого-то то ли кафе, то ли развлекательно-туристического заведеньица с цветистым названием «Шӧ́тӄыл Ватт». Волна как волна, одним словом. Разве что странно — среди самых обычных песен — преимущественно эстрада, немного альтернативного рока, вперемешку британского, «атлантического» и финского, сдобренного классическими уже композициями «Scorpions» и «ZZ Top» — необычайно часто звучали подборки чего-то, больше всего похожего на этно-рок. Самое что смешное, на совершенно непонятном языке — но бодрые и неожиданно свежие. Женька даже какое-то время увлеченно слушал — его ни капли не удивило то, что он не понимает языка — в конце концов, это мог оказаться какой-нибудь мерянский диалект, местная экзотика. Женька, кроме английского и совсем чуть-чуть немецкого, никаких других языков-то и знать не знал, а всяких малых народов — даже после Разрыва, когда пропали начисто всевозможные дивьи, квели и прочие потаенные, как их называли в учебниках истории — было в каждой области и крае не один и не два, было бы чему удивляться!

Так что когда волна пошла помехами, зашипела, как спускающая шина большегруза, и сделалась неразборчивой — и ее пришлось переключить на что-то более чисто звучащее, Женька даже немного подосадовал — музыка ему понравилась. Что-что, а самый разный рок он ценил и уважал со аж старшей школы.

Пожав плечами, Козлов только махнул рукой — и двинул дальше.

Слова кладовщика о ходоках, надо сказать, при этом крутил в голове все же довольно часто — но как ни странно, а по пути ему никого вообще не попалось.

Метеорологи на станции же лишь неопределенно пожали плечами — ну бывают, ага. Но редко — сейчас построже с этим стало, да. Это вам, молодой человек, не десяток лет назад, да — вот и все, что на тему самовольных то ли псевдо-ученых, то ли не менее самозванных колдунов сказали суровые господа метеорологи.

Выдали пачку домашней пастилы с собой за помощь, предсказали погоду на дорожку — Женя посмеялся про себя: как к Бабе Яге в гости попал. Вслух говорить не стал — хотя на Ягу только местный завхоз-лаборант тянула, пожилая крепкая тетка, а все остальное население станции — еще двое ученых и два подсобных работника были полу мужеска, тетка как раз могла обидеться. Но видать, Ягой она вполне все-таки могла бы величаться — что погода сменится, предупредила именно эта самая лаборантка.

Ходоки, стало быть.

Ходоки — вот что немедля вспомнил Женя, когда заметил на дороге одинокую фигуру, уже выбираясь после выполненного дела, внезапной ночной остановки в глуши и последовавшей полуночной грозы. Да, наконец-то можно было твердо сказать, что под колесами дорога, а не направление; идущий вдоль нее человек при ближайшем рассмотрении оказался обременен здоровенной дорожной сумкой и легким, скорее городским или тактическим, но вовсе не туристическим рюкзаком за спиной.

Тип — довольно молодой мужик, примерно женькиных лет — целеустремленно шел вдоль поросшей травой обочины, походка его была твердой, но в каждом движении сквозила усталость, такая, какую неизбежно заработаешь за несколько часов болтания со столь неудобным снаряжением по местным козьим тропинкам. Да и просто если вздумаешь идти куда-то далеко, пожалуй. Женька только подивился странному типу, еще раз вспомнил, что слышал на станции и от кладовщика про «аномальщиков» -любителей, которых тут иронично прозвали ходоками, и пришел к выводу, что видит как раз такого умника. Да уж, парень э