Юрий Каменский Вера Каменская

Витязь в изгнании

Продолжение книги «Витязь специального назначения»

© Юрий Каменский, 2016

© Вера Каменская, 2016

© Юрий Борисович Каменский, дизайн обложки, 2016

Дизайнер обложки Юрий Борисович Каменский

…Человек и чудовище танцевали танец Смерти. И конец ему — чьё-то первое неосторожное движение. Но человек, в отличие от зверя, уставал быстрее. Акела чувствовал, что начинает выдыхаться. Ещё немного, и его движения начнут замедляться — тогда волкодлак быстро с ним покончит. Где этот Локис, прах его побери? Увернувшись от молниеносного броска, он наудачу ткнул кинжалом, но тварь проворно скользнула под клинок. Витязь прянул в сторону, чувствуя, что уже не успевает, что чудище движется быстрее…

ISBN 978-5-4483-5200-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Оглавление

1. Витязь в изгнании
2. Глава 1. Ультиматум с хитрой начинкой
3. Глава 2. Противостояние
4. Глава 3. Что готовит Джура-хан?
5. Глава 4. Последний бой
6. Глава 5. Скованные одной цепью
7. Глава 6. Из огня, да в полымя
8. Глава 7. Галерный раб
9. Глава 8. Калейдоскоп поганых сюрпризов
10. Глава 9. Люди Тумана
11. Глава 10. Кавалерия из-за холмов
12. Глава 11. Возвращение
13. Глава 12. Если всё хорошо, значит, от вас что-то скрывают
14. Глава 13. Если к другому уходит невеста, то неизвестно — кому повезло
15. Глава 14. Кофе на завтрак — волкодлак под вечер
16. Глава 15. Благодарность монарха и откровение друида
17. Глава 16. Отделение «злаков» от «плевел»
18. Глава 17. «Последний довод» Клима
19. Глава 18. «Шёл в комнату — попал в другую»
20. Глава 19. Частный случай восточного деспотизма

Глава 1. Ультиматум с хитрой начинкой

Если тысячу сабель пошлют

За моими костями вслед,

Какою ценой пограничный вор

Оплатит шакалий обед?

Редьярд Киплинг,

«Баллада о Востоке и Западе»

…Шла долгая, выматывающая все силы подготовка к обороне государства. Сказать точнее, готовилась не оборона, а, скорее, превентивное нападение на границах Руссии. Летучие отряды кызбеков уже начали мелькать в приграничном Зорастане. А тот, как известно, граничил с Русью как раз в районе Светловодья. Это сообщали крылатые разведчики, не упускавшие врага из поля зрения ни на миг.

Их разделяла полоса сплошного чащобного леса, через который проходил отрог Полуденных гор. Оттуда вело всего две дороги, пригодные для продвижения крупных сил.

Первой была горная с двумя мостами, — опорным и подвесным. Она использовалась так давно, что никто и не помнил, — в какое время её построили. По ущелью, через которое был наведён подвесной мост, и проходила собственно граница.

Второй мост, построенный на опорных сваях из карагая, соединял берега реки Светлой — летом ровной, как жидкое стекло, а по весне клокотавшей и перекатывавшей громадные валуны. Она и дала название местности Светлые Воды.

Джура-хан, по сведениям, которые дал первый «язык» и подтверждённые двумя последующими пленниками, был личностью незаурядной. Уж кто-кто, а он должен был понимать, что по этой горной дороге можно двигаться, лишь предварительно захватив оба моста. В противном случае та часть армии, что окажется между мостами, легко может попасть в мышеловку. Мосты, да ещё горные, — объект стратегический и для диверсий весьма уязвимый.

Лесная дорога была и широкой и ровной, но «широкая» для крупной армии — понятие условное. Больше, чем по четыре всадника в ряд, там двигаться нельзя. Если лучники начнут бойню из чащи, никакого преимущества его конница иметь не будет. За что следовало возблагодарить Всевышнего, так это за тактически выгодные полуденные границы Руссии. Из всех границ, тем не менее, Светловодье было самым удобным местом для вторжения. Ещё дальше Полуденные горы становились вообще труднопроходимыми.

А если отклоняться в сторону леса, то дальше он становится ещё гуще. Вот если страшная кызбекская конница сумеет миновать приграничье, она выйдет на оперативный простор. Тогда остановить её будет практически нечем. Дальше места становятся всё более заселёнными и менее лесистыми,

Но, на простор ещё выйти надо. И тут уж простите… Когда они с Барсом на большой высоте делали облёт границы, с его губ не сходила… Ну, если бы речь шла не о лучшем друге, Акела назвал бы её змеиной. Впрочем, всё равно назвал. И ничегошеньки доброго она кызбекам не сулила. Это было понятно даже бывшему менту, не сдававшему экзаменов по тактике и стратегии.

Они столько гоняли ковёр, что Васька, не выдержав, взбеленился.

— Я вам что, гидра трёхголовая? Одна голова спит, другая рулит…

— А третьей в это время морду бьют, — меланхолично заметил Акела. — Устал, так и скажи, чего орать-то? Забросим к Любаве, сутки твои. Но чтобы утром как штык.

Так и сделали. После чего, даже не приземляясь, рванули к гномам. Заготовка снарядов была уже закончена. Изготовленные Андреем порох и взрывчатка хранились в тюремном подвале терема в Светлограде. По заказу Акелы гномы изготовили чудовищной крепости замки, открывавшиеся только Барсу и Акеле. Устанавливали их тоже гномы, в цельную железную дверь в ладонь толщиной врезать замок люди пока ещё не умели.

Подручные Мастера Корина изготавливали провода к минам. Одни крутили ручки волочильных барабанов, превращая медь в проволоку, другие аккуратно наносили на неё асфальтовую изоляцию. Сам Мастер, вместе с Андреем, занимались тонкой работой — изготавливали электрические инициаторы зарядов, проще говоря, «взрывные машинки», которые кто-то когда-то окрестил «адскими». Акела, войдя, застал их за диспутом.

— Барс, мне не понятно, для чего служат эти механизмы, кусающие за пальцы, — с лёгким возмущением обращался к Андрею Корин. — Если для пытки, то такую боль привычный человек стерпит.

Собеседник улыбнулся и промолчал, продолжая сосредоточенно наматывать тоненькую проволоку на стальной сердечник.

— А эта проволока, зачем она нужна?

— Мастер Корин, мы тебя уважаем безмерно за твои «золотые руки», — проникновенно сказал Акела. — Только зачем тебе эти знания именно сейчас? Умножая наши знания, мы умножаем наши скорби.

— Ясно, — сердито буркнул тот. — То, что вы языками работаете лучше, чем руками, я уже знаю. Не морочь голову старику.

— Старик, — хмыкнул Барс. — Хочешь первым крутануть эту ручку, когда придёт время испытывать технику? Только не пеняй нам, если после этого забудешь про спокойный сон.

Мастер Корин внимательно посмотрел на друзей. Никакой шутки в словах Андрея он не услышал, скорее даже лёгкую горечь.

— Подумаю, — отозвался он и обратил взор на Акелу. — Зачем пожаловал?

— Забрать Барса, машинки и проволоку.

— Вечером заберёшь. А эти пустые чугунные шары, которые вы вчера забрали? Тоже, поди, какая-нибудь пакость типа ваших ракет?

— Да, уж не лучше, — хмыкнул Акела и пошёл искать Дорина.

Не сидеть же над душой у людей, занятых важным делом. Зверь, как водится, сам бежал на ловца.

— Тихо, ты, медведь пещерный, — чуть сердито сказал Акела, вырываясь из крепких объятий друга. — Рёбра мне ломать перед важной операцией — это ж чистой воды вредительство.

— Ладно тебе ворчать, — пробасил Дорин. — У меня для тебя хорошая новость. Берендей объявился, прислал привет с птичьей почтой. Обещал скоро быть.

— Неделю уже собираюсь к нему смотаться, да, то одно, то другое. Барс к нему летал, а я в это время в Червлянске был.

— Как в Светловодье дела? — поинтересовался Дорин, когда, расположившись в его жилище, они отпили из первой кружки. — Я там с тех пор так и не был ни разу.

— Там дела такие, только держись, — Акела сделал большой глоток. — Клим там кнезом сейчас, а воеводой галл. Помнишь же Сержа?

Дорин кивнул.

— А друга твоего, гоблина, которого вы с Берендеем чуть живьём не съели? Так, он сейчас начальник охраны склада особого назначения, то есть где у нас все секретные снадобья и оружие.

— Во, как! А что люди?

— А что люди? Пошарахались от него первое время, потом привыкли. Начальник он жёсткий, спуску не даёт никому, но справедливый. А уж как горд оказанным доверием, ты бы видел.

— Увижу. Как думаете гостей встречать? Они, кстати, далеко ещё?

— Начали уже беспокоить Зорастан. Посол к Володу вчера приезжал. Просят военной помощи, но, при этом ещё и торгуются, как на базаре. Практически просят им помочь в обмен на их доброе слово и хорошее отношение.

— Ну, взаимопомощь — тоже нужная вещь.

— Согласен, если помощь действительно взаимная. А они нам великую услугу обещают — сообщать о передвижениях регулярных частей противника.

— И в чём подвох?

— Да в том, что хозарские шайки с ними делятся добычей за то, что те их беспрепятственно пропускают на наши земли.

— Но, ведь, они обещают…

— Они обещают о регулярных частях сообщать, а их там уже лет четыреста не бывало. А вот про банды они ничего не обещают. Чисто восточное коварство.

— Так, за что тогда им помощь оказывать?

— Вот, мы Володу так и сказали. Он согласился, сейчас посол голубиной почтой своему шаху послание отправил и ждёт новых инструкций. Думаю, пока они за кошелёк держаться будут, их кызбеки с потрохами слопают.

— А сам Джура-хан далеко?

— Пока не знаем. В Зорастане его ещё нет, птичья разведка работает плотно, — он отчаянно зевнул, с хрустом раздирая челюсти.

— Вот что, друг, — тяжёлая ладонь гнома легла на плечо. — Поспи-ка ты немного, совсем, смотрю, замотался.

— Хорошая мысль, — согласился Акела.

Через минуту он уже храпел, упав головой на постель.

…Вернувшись в город, Славку он застал в покоях. Тот мрачно пил пиво в гордом одиночестве. Акела присел рядом и радостно хлопнул друга по плечу. Не дожидаясь приглашения налил себе пива и с удовольствием сделал большой глоток.

— Ну, ваше сиятельство, как дела кнезские?

— Хреново, Борисыч.

— Что так?

— Бояре эти уже, вот, где у меня!

Клим резанул по горлу ребром ладони.

— Некоторые, нормальные мужики и занялись делом. А большинство… да, сейчас сам увидишь, — он обречённо махнул рукой.

— В смысле?

— Сейчас Дума боярская соберётся.

— Интересно, конечно, только я тут с какого боку? Я ж простой витязь, это вы князья да воеводы.

— Борисыч, не будь занудой, а? Чего это ты заприбеднялся? У тебя грамота такая, что любого кнеза построить можно, а тут… — и вдруг, сбившись с тона, попросил, чуть ли не жалобно. — Ну, помоги, будь человеком! Веришь, они мне уже всю плешь проели.

— Ладно, не журись, кнез. Охранников строили только так, а тут какие-то бояре.

…Дума заседала в главной палате. Нарядный Клим сидел на резном троне, перед ним по обе стороны у стен расположились на широких скамьях разодетые бояре. Позади трона стояли два стража с традиционными топориками, да ещё пара торчала у входа. Как-то замысловато их, помнится, звали. А, рынды, вроде. Чтобы не сидеть на положенном ему месте в самом конце скамьи, Акела, воспользовавшись служебным положением, встал возле трона.

Первым поднялся толстый седой боярин, занимавший место у самого трона, видимо, глава этого сборища. Поглаживая рукой, унизанной перстнями, роскошную бороду, он начал речь. Толстяк долго размазывал манную кашу по чистому столу, рассказывая о своих славных предках, веками служивших верой-правдой кнезу и Руссии, да и о своих заслугах упомянуть не забыл. Всю эту ахинею он завершил вполне ожидаемым выводом — негоже отступать от освящённых веками традиций. Это, дескать, «временщикам» (так, это уже в наш огород булыжник) к лицу. А как они, представители славных родов, Великому Кнезу в глаза посмотрят, ежели вдруг чего не так… Ну, и далее в том же духе.

Затем слово взял сидящий напротив первого широченный чернобородый боярин.

— Хорошо, что глава наш Славодум о чести нашей печётся. Только, ежели сейчас напасть эту не остановить, то ни кнеза нового не будет, ни Думы нашей, ни Руссии. Так на чью ты мельницу, боярин, воду льёшь? Кому на руку твои речи?

Славодум, побагровев, разинул было рот.

— Погоди, я тебе говорить не мешал. Я так мыслю, бояре — если прёт на нас эта саранча, крови русской алкая, нечего тут в думках копаться. Вместно ли, вишь, осиновой палкой их бить или дубовую взять, дабы честью боярской не попуститься. Чести нашей урон будет, если врагам землю нашу отдадим. Ты дедов-прадедов поминал, так, ежели бы они так же дурью маялись, ты бы и не родился вовсе.

— Негоже, Мирослав, боярину думному такие речи, — вскочил худой желтолицый бородач, потрясая посохом. — Лучше погибнуть, нежели чести боярской урон нанести.

— Что-то ты погибнуть не больно торопился в последний хозарский набег, — прогудел чернобородый. — Как мы в бой, так у тебя то грыжа вылезла, то понос приключился.

— Кого срамословишь. худородный? — вскинулся желтолицый, тряся жидкой бородой.

— Это я худородный? — вскинулся чернобородый «шкаф», сжимая кулак размером с голову оппонента.

Клим не вмешивался, ожидая «продолжения банкета». Зря он так ситуацию отпустил, этих раздолбаев надо строить и… чем быстрее, тем лучше. Акела выступил вперёд.

— Тихо, бояре! — гаркнул он.

— Ты ещё кто таков? — буквально взвился Славодум, вскакивая с непостижимой для его веса лёгкостью.

— С этого и начнём, — спокойно ответил возмутитель спокойствия. — Зовут меня Акела. — А право моё — вот!

Он хлопнул о ладонь своей грамотой с двумя печатями, Волода и Ставра. Он ещё не очень разбирал рунную грамоту, но содержание её знал хорошо. Права там были такие, что Джеймс Бонд с его правом на убийство был смешон, как Мурзилка.

Славодум прочёл, побагровел, кхыкнув прочистил горло и… ничего не сказав передал грамоту Мирославу.

— Дельно, — сказал тот, прочтя и возвращая свиток Акеле. — И с чем же ты пришёл к нам, посланец Великого Кнеза и Собора Русского?

В рядах бояр пронёсся удивлённо-испуганный шепоток.

— К вам с миром, — с нажимом ответил Акела. — А вот к той саранче, что к Руси уже подбирается — нет. Голосуем, бояре. Кто согласен с уважаемым Славодумом, поднимите посохи. Хорошо.

Посохи подняли пятеро — Славодум, жидкобородый и ещё трое. Взгляд Акелы стал жёстким.

— Уважаю ваши убеждения, ни к чему вас принуждать не могу и не хочу. Раз это противно вашей чести, идите домой и без зова не являйтесь.

Вид у бояр-диссидентов стал растерянным. Желая заставить нового кнеза плясать под свою боярскую дудку, они в открытую лезли на рожон. И теперь, по сути, сами себя вывели из игры, потеряв всякую возможность влиять на ход событий. Их оппоненты прятали в бородах язвительные улыбки. Медленно, один за другим, несогласные вышли вон.

— Ну, что, братья, зададим ворогу? — широко улыбнулся Витязь особого назначения.

…Войдя в покои, Акела сел за стол. Устал он что-то сильно, особенно последнее время. Да и неудивительно — носятся как бобики, спят по три-четыре часа. В баню, что ли, сходить? А что, хорошая мысль.

Он скинул доспехи и оружие и пошёл по коридорам терема. Тут, в принципе, опасаться было нечего, помещение хорошо охранялось и снаружи и внутри. Парился он около часа, обливался ледяной водой и снова нырял в раскалённый воздух парилки. Расслабленный и довольный, Витязь возвращался в покои.

В коридоре навстречу ему попались двое челядинов, один нёс стопку чашек, другой поднос с ложками. Акела чуть посторонился, пропуская их. Он погрузился в свои мысли, что, как ни странно и спасло его жизнь.

Поднос с ложками вдруг полетел ему в лицо. Подсознание дало телу команду с упреждением на долю секунды, едва тело нападавшего изменило положение. Нож в руке убийцы ткнул то место, где Акелы уже не было. Отшатнувшись, он сместился влево и вперёд, за правое плечо атакующего.

Захватив левой рукой запястье вооружённой руки, правой он резко ударил его в печень и обеими руками вывернул руку с ножом узлом наружу. Раздался хруст связок и тот с воплем рухнул на пол. Помня про второго, витязь вслепую крутанул «хвост дракона». Вовремя. Подбитый подсечкой, напарник убивца рухнул рядом. Удар кулаком в голову лишил его сознания, нож выпал из руки. Подхватив его, Акела снова повернулся к первому.

Тот, придерживая покалеченную руку, медленно поднимался с пола. Не мудрствуя лукаво, Акела двумя точными пинками отправил его в надёжную отключку. Подбежали стражники и замерли, ожидая разноса. Неохота было ничего говорить. Витязь молча указал на тела и скрестил пальцы решёткой. Кивнув, стражники вывернули нападающим руки и потащили их по коридору. Акела поднял полотенце, повесил его на плечо и пошёл дальше, крутя между пальцев трофейный нож.

В покоях его ждал сюрприз — за столом сидели Андрей со Светланой. Девица, явно, повзрослела и расцвела в своей любви. На щеках румянец, на губах улыбка. в нарядном сарафане и ярких лентах. После рукопожатий и объятий Светлана вдруг спросила: «А что с тобой случилось?»

— С чего ты взяла? — удивился Акела.

Девочка пожала плечами.

— Просто. Чувствую.

— Нештатка? — спросил Барс без всякого выражения.

— Да, тут, когда из бани шёл, какие-то двое челядинов решили посмотреть, что у меня внутри.

Светлана вытаращила глаза.

— И что же у тебя там оказалось? — смеясь одними глазами, серьёзно спросил Андрей.

— То же, что и у Остапа, — пожал плечами Акела. — Здоровое сердце и печень без всяких булыжников. Страже я их сдал, потом поворкуем с ними, не спеша.

— Так, они, что, убить тебя хотели? — выпалила Светланка, в испуге прижимая руки к груди. — А кто их послал?

— Не знаю, Светлана. Разберёмся. Андрей, а знаешь, что мне больше всего душу греет?

— Что же, интересно?

— Что здесь нет никаких законов о необходимой обороне и прочей казуистики.

— В каком смысле? — удивился Андрей. — Я всегда считал, что у милиции в этом плане полный порядок.

— Щаз-з, — язвительно отозвался Акела. — Про применение оружия я молчу, ты их знаешь. Когда законы об охране творили, какая-то умная голова старый приказ МВД, который для ментов признали негодным, автоматически переписала для охраны. Типа «на тоби, Боже…». А уж про рукопашный в законе такая жуть. То ли его враги писали, то ли эти ребята на бумажных цветах всё это моделировали…

— Расскажи поподробнее, мне интересно.

— Да, ну, оно тебе надо? Знал бы ты, как мне этот бред сивой кобылы надоел. Ну, сам посуди. Написали в новом законе «О милиции» о праве на применение боевых приёмов борьбы.

— Звучит, в принципе, неплохо.

— Ну да. А определения, что такое эти приёмы, ни в одном законе нет. Вот судья и решает — ты дал ему в морду кулаком, разве это боевой приём борьбы, это просто хулиганство какое-то, мордобой и больше ничего.

— Шутишь?

— Я шучу? Да я по этим законам кровавыми слезами плачу! То есть, сейчас, слава Богу, уже нет — поправился он. — Напали на меня эти два урода, я им настучал по организму, исходя из насущной необходимости. И, заметь, никакой недоученный юрист не будет глупых вопросов задавать — а вызывался ли необходимостью удар в печень, когда я нож отбирал? Может, достаточно было ему просто по попе ладонью шлёпнуть?

— Злой ты, Борисыч. Кстати, у меня новость, — оживился Барс. — Прилетает ко мне прямо в терем тот самый ворон…

— Каркуш?

— Он. И каркает: «Скор-рей! Вр-раг! На дер-реве! Мер-рзавец!» Хорошо, между прочим, говорит.

— Эт-точно, прямо, Цицерон.

— Вот-вот. Хватаем ковёр, трёх стражников поздоровее и за ним. Подлетаем и видим с воздуха такую картину — сидит на дереве мужик и зубами на весь лес стучит. А на земле, вокруг дерева, пятеро здоровенных волков.

— Как те?

— Нет, обычные, но здоровые, жуть. На нас ноль эмоций, не рычат, не воют, но и не бегут. А вид такой, что только салфетку на шею повязать и вилки с ножами разложить, так они на этого урода смотрели. Спустились мы, сгребли этого кадра. Вот, только тогда самый крупный что-то тявкнул и они в лесу исчезли.

— Они дрессированные? — Светлана смотрела с удивлением.

— Да, нет, — улыбнулся Акела. — Просто Лесная Дева наш друг.

— Догадался? — прищурил глаза Барс. — Точно, она. Всему зверью дала команду не пропускать никого. Шпион этот оказался от одного боярина. И шёл, ни больше, ни меньше, к самому Джура-хану. Про чрезвычайные меры рассказать, что мы для него готовим.

— Что-нибудь конкретное знают?

— Конкретное, к счастью, нет. Но превентивные меры предлагает неглупые. Типа, двигаться небольшими группами, усилить разведку, нас с тобой заранее уничтожить.

— Вот, так, запросто? Взять и уничтожить?

— Не так просто. Он нёс более или менее толковые данные о наших маршрутах и местах вероятного нахождения. Ты чего взгляд в небо вперил?

— Василич, здорово, конечно, что этого пса повязали. Только от дошедшего было бы пользы больше.

Барс подумал минутку.

— Ты имеешь в виду, что он бы поостерёгся?

— Мне с тобой работать хорошо, потому что тебе жевать долго не надо. Смотри, он дойдёт, расскажет хану, что эти пришлые колдуны-не-колдуны какие-то жуткие вещи готовят.

— Всё равно не остановится.

— Разумеется, но задумается и начнёт проверять. Какую бы информацию он не добыл, всё будет подтверждаться.

— Вообще-то, да.

— Слушай дальше. Тут к нему заявляемся мы сами.

— Это ещё на хрена?

— Слушай. И говорим: ты нас, конечно, не завоюешь, но противник ты нелёгкий, возиться с тобой придётся долго и серьёзно. А, главное, это для нас очень затратно. Может, обойдёшь Руссию стороной?

— Да Джура-хан после таких слов, наоборот, из одного только принципа нападёт.

— Он и так нападёт, так, что, мы ничего не теряем. Но! Он будет нами честно предупреждён. Например, что, едва он ступит на русскую землю, она начнёт вставать на дыбы и разрывать людей и коней на куски.

— Не поверит, у него просто фантазии на это не хватит.

— Не поверит, конечно, — согласился Акела. — Когда мы скажем. А когда дистанционные заряды рваться начнут?

— Поверит, но назад не повернёт. У него же этих нукеров не меряно.

— Естественно. Но мы его сразу предупредим, что после этого на его воинов посыплются огненные стрелы бога, м-м… хрен с ним, потом придумаем.

— Ну, такая же песня. Поверит только, когда в самом деле посыплются ракеты и бомбы.

— Повернёт?

— Кто его знает, — задумчиво потёр переносицу Андрей. — Может и не повернуть.

— А если мы сразу его предупредим, что после этого поднимем из недр земли демона, который сметёт всё его войско поганое, как ветер осеннюю листву?

— Борисыч, ты в покер умеешь играть?

— А то. «Граждане отдыхающие, — сказал Акела голосом репродуктора, — не играйте с жителями Сочи в карты. Они знают прикуп».

Барс облегчённо засмеялся. «Стратегия №269» была найдена.

— Ты про Фею как догадался? — поинтересовался Андрей.

— Это элементарно, Ватсон, мне Финогеныч сказал.

— Прелесть женщина, — искренне отозвался Барс.

— Тебе она нравится? — спросила вдруг Светлана.

— Да, я её видел-то всего раз.

— Красивая?

— Очень, — ответил за друга Акела. — Но дело не в красоте. Она нам столько уже помогала. Да, будь она страшна, как смертный грех, она всё равно была для нас и дорогой и любимой. Она настоящий друг, понимаешь?

— Ты мне, как маленькой объясняешь, — засмеялась Светланка.

— Наоборот, как большой, — усмехнулся Акела. — Маленьких девочек красота других женщин не волнует. Василич, ты «дезу» приготовил?

— С тобой неинтересно, Борисыч.

— Ничего, — хмыкнул тот. — Зато с этой юной красавицей интересней некуда.

— Пойдём лучше «асасинов» этих допросим, — сменил тему Андрей.

— Пошли, — усмехнулся Витязь.

…Войдя в камеру, они увидели первого челядина, сидящего на небрежно брошенной в углу охапке соломы. Руки его украшали увесистые, тронутые ржавчиной, кандалы.

При виде вошедших «засланец» заметно напрягся и сжал зубы, на скулах заиграли желваки.

«Понятно, — подумал Акела, — сейчас будет играть коммуниста на допросе. А вот фиг вам, уважаемый».

И, не говоря ни слова, сделал шаг вперёд, уставился в глаза наймита, привычно подчиняя себе чужую враждебную волю. Мышцы врага расслабились, взгляд стал спокойным и отрешённым.

— Рассказывай, сучий потрох, — буднично сказал Акела.

— Боярин Славодум приказал тебя убить. Обещал свободу и сто резан.

— Второй тоже из острожников?

— Тоже.

— Что, думаешь, с тобой сделают?

— Повесят, конечно, что ещё?

— Если на суде покажешь на боярина, получишь только острог.

— Не обманешь?

— А зачем? Я лично тебе до лампады, ты мне тоже. Подумаешь, наймит, да сколько уж вас… не в вас дело.

— Так-то, оно, так…

— А тебе что, разница велика? Молчишь? То-то. Я лучше Славодуму башку оторву. Поговори с подельником, я прикажу вас вместе посадить.

Они вышли в коридор. Стражник закрыл дверь и лязгнул засовом.

— Второго посади к нему, кормите хорошо. Скажешь Урраку — Акела приказал. Понял?

Стражник кивнул и пошёл вглубь коридора. Они стали подниматься по крутой лестнице.

— Ко второму что, не пойдёшь?

— А на хрена? То же самое скажет. Главный в связке этот. Если сейчас он решит в пользу суда…

— Скорее всего, решит, что ему терять?

— Вот именно. Соответственно, он и напарника влёт распропагандирует. И вот уж тогда я этот мешок с дерьмом на плаху постелю. Плохая это привычка — Родиной торговать.

— А ты что, в трансе этого оставил?

— Я его в процессе разговора вывел.

— Совершенствуешься, — покрутил головой Барс.

— Дык… Мы-то, чай, тоже в грязь лицом не промажем. Кстати, когда планируешь подходы минировать, воевода-батюшка?

— Уже начали. Я десятерых ребят отобрал поспособнее, обучил качественно. Вчера уже сами оба моста заминировали. Пятерых я там в двух засадах поставил с машинками. Связь — две ручные галки.

— И сколько они там сидеть будут? Неделю?

— Да, потом другая пятёрка заступит. Продуктов вдоволь, скалы неприступные, пещера сухая рядом, как у Христа за пазухой. Завтра лес минировать начнём.

— Ну, это уже дело техники. Фактически, осталось только ждать. Чего я, честно говоря, больше всего не переношу.

— Кто-то, можно подумать, любит, — хмыкнул Барс.

Светланка встретила их свежезаваренным чаем. За столом сидели взмыленные Славка с Сержем.

— Вы бы хоть рожи умыли, супермены, — укоризненно сказал Барс. — За стол ведь сели.

— Да, ладно, — махнул рукой Акела. — Медведь, вон, всю жизнь не моется и то его люди боятся.

— Борисыч, — тщательно выговорил Серж. — После твоего урока бойцы сегодня рубились, как проклятые. Тот нерадивый, кстати, после твоей выволочки сам себя превзошёл — так старался. Мне бы эти приёмы тоже не помешало освоить.

— Вот и учись. Занятия вести не… бородою трясти, — закончил он фразу, вовремя вспомнив о присутствии девицы.

— Акела, а кому ты выволочку устраивал? — сунулась любопытная Светланка.

— Да, что ты? — очень натурально ужаснулся тот. — Да разве я могу? Дядя Серж шутит. Не могу быть долго злым, добрый я ужасно.

— Да, Света, — поддержал друга Барс. — Он очень добрый. Ты знаешь, что такое зверинец?

— Знаю, — ответила девочка. — Где зверей напоказ держат.

— А знаешь, что такое крокодил?

— Я про них в книжке читала и картинку видела.

— Однажды Акела был в зверинце и упал в пруд, где крокодилов держат.

— Правда? — сделала большие глаза девочка.

Серж с Климом слушали внимательно. Акела улыбался, но не встревал. Он Андрею этот анекдот сам и рассказывал, не про себя, естественно, а про зама по строевой из школы милиции. Пусть повеселит девчонку.

— Правда, — подтвердил Барс. — Тот, который за крокодилами убирает, как закричит: «Акела к крокодилам упал, спасайте скорей!» А мы ему говорим: «Нет уж, дорогой. Твои крокодилы, сам их и спасай».

— Врёт? — повернулась Светлана к Акеле.

— Барс никогда не врёт, — отозвался тот. — Он может только в какой-нибудь истории что-нибудь чуть-чуть поменять местами.

— А здесь он тоже поменял местами? — не отставала девчонка.

— Всего двух человек.

— Кого?

— Меня и себя.

— Да ну вас, — захохотала кнезинка. — У вас, как у змеи, ног не найдёшь.

Дальше уже пошёл привычный трёп с приколами и хохотом, постепенно смывавший с души напряжение последних дней.

…Утром по приказу кнеза Клима стража приволокла полуодетого Славодума. На вопросительный взгляд Акелы Малыш пояснил: «Я ему предложил одеться, да он меня послал подальше. А своей челяди приказал нас в шею вытолкать». Акела кивнул. Он сам отсоветовал Климу вести дознание не келейно, а наоборот, порекомендовал сделать это со скандальной оглаской.

— Понимаешь, — пояснил он другу. — Такими действиями сильно никого не удивишь. Ну, вызвал кнез в терем и в острог посадил, делов-то. Нужно с ними в сталинском духе. Вот, только что он знатный боярин, на всех через губу плюёт. И вдруг ему на виду у всех по морде, руки за спину и волоком по улицам. А потом опять, на виду у всех — суд, палач и плаха.

— Как «сталинских соколов»? — проявил осведомлённость ученик.

— Именно. Мгновенно ломается он сам, нам оно без нужды мы и так всё знаем. А другим в назидание — вот это самое важное. Враг у ворот, многие прикидывают, как бы не прогадать. А тут им наглядный урок — продался врагу, изволь на плаху, будь ты хоть золотарь, хоть знатный боярин. Тогда иные, глядишь, поостерегутся.

— Твоя правда, — согласился кнез и отдал Малышу категорический приказ.

Через неполный час боярин Славодум с разбитой мордой уже сидел в узилище под личным присмотром гоблина. А Великому Кнезу Володу птичьей почтой ушло надиктованное Акелой послание. В нём были последние новости и, помимо всего прочего, полная информация о предательстве главы боярской думы. На суд и казнь предателя, правда, уже не требовалось санкции Волода, хватало делегированных Акеле полномочий. Просто так выходило политически целесообразнее. Совсем другое дело, когда предателя покарают не загадочные пришельцы (лукавый их знает, что у них на уме), а сам Кнез-надёжа. Типа, у нашего «ясна солнышка» не забалуешь, сразу на дыбу, а то и на плаху. Намёк, он и недобрым молодцам урок тоже.

Сам Акела наскоро переговорил с ввергнутым в застенок предателем, после чего вылетел за Василием. Дел много, хватит прохлаждаться. Информация, добытая у Славодума, по сути, ничего нового не дала — ущемлённое самолюбие, врождённая склочность, приправленные запашком большого золота. Классика, господа. И рецепт от такой хвори тоже классический — плаху, палача и рюмку водки. Водку нам, всё остальное ему.

Глава 2. Противостояние

Подобно огненному зверю,

Глядишь на землю ты мою,

Но я ни в чем тебе не верю

И славословий не пою.

Николай Заболоцкий, «Противостояние Марса»

…Прилетев в Леоновку, он застал Соловья чистым, бодрым и трезвым. Вася сидел в предбаннике, завёрнутый в простыню, как римский патриций в тоге после термы. Дав патрицию час на сборы, Витязь отправился к Милёне. Чем ему мила была эта ершистая, острая на язык женщина, так это умом, точнее, почти полным отсутствием бабьей дури.

Нет, в самом деле. Видятся-то годом да родом. Когда день, когда час. И нет, чтобы использовать этот час на выяснение отношений и скандалы. Но, отринув столь милое сердцу любой женщины занятие, эта пухленькая «аномалия» кидается на шею. Чудны дела твои, Господи!

Старт состоялся часа через два. Проплыли назад ровные ряды домов разросшейся веси, ухоженные поля за околицей. Мелькнули внизу копошащиеся на огородах фигурки баб. Блеснуло озеро с впадавшей в него мелкой, заросшей тальником, речушкой и перекинутым через неё мостиком. Небольшой конный отряд Леоновской стражи рысил по дороге, охраняя идущий в сторону городища обоз. Мелькнула эта мирная картина на повороте и потерялась за стеной леса.

Высадив Акелу в Светлограде, Василий улетел в Червлянск за Володом и Ставром — судилище следовало учинить по полной программе. Свободное время до их прибытия, однако, следовало использовать с полной отдачей. Барс уже заготовил хорошую «дезу». Текст послания был оставлен почти без изменения. Добавили только «достоверное сообщение», что горная дорога охраняется из рук вон плохо, так как никто не верит, что войско полезет в этот, самой природой приготовленный капкан.

Участие Акелы свелось к тому, что он «выпотрошил» пойманного волками подсыла, а потом «перепрограммировал», внушив ему, что вся история с волками и прочим ему приснилась у костра в лесу.

Едва только начало смеркаться, они на ковре-самолёте со спящим, как сурок, «засланцем» вылетели к зорастанской границе, где устроили ему стоянку по всем правилам и аккуратненько положили досыпать у заботливо разожжённого костра. Он бы сильно удивился, если бы узнал, что те самые пятеро волков, поймавших его, теперь должны были красться за ним следом, охраняя подсыла, как зеницу ока.

…Утром прибыли Великий Кнез Волод и Глава Русского Собора Ставр.

Процедуру суда и казни решили провести после обеда. При большом скоплении народа, оповещённого глашатаями и бросившего все дела, Ставр звучным голосом зачитал Указ Великого Кнеза. В нём излагались все прегрешения Славодума и в конце объявлена участь предателя «казнить смертию через повешение». Предателям головы не рубили, невзирая на чины и звания. «Собаке — собачья смерть». Сам Волод грозно изрёк, что не будет пощады никакому изменнику, и тяжёлое тело забилось на перекладине под одобрительные людские крики.

Вечером Великий Кнез и Глава Собора отбыли в столицу. Перед отлётом Ставр нашёл время потолковать с боярской думой в их узком кругу. Глава Собора недвусмысленно разъяснил, что показывать норов перед новым кнезом никому не советует. Нужно принять как должное, что его устами говорят они с Великим Кнезом. Особо предостерёг от предательства или попыток мешать оборонным приготовлениям.

Вечером этого богатого событиями дня, когда Акела с Барсом шли через двор к терему, на плечо воеводы рухнул ком взъерошенных перьев.

— Каркуш!

— Джур-ра в Зор-растане! — хрипло каркнул ворон, тяжело дыша.

Барс поднёс его к бочке с дождевой водой. Каркуш вволю напился, склевал подвернувшегося кстати лягушонка и снова каркнул: «Джур-ра в Зор-растане!»

Акела бережно взял птицу в ладони.

— Ах, ты, птичка наша бесценная. Проводишь нас?

Видимо, это совпадало с теми наставлениями, которые Финогеныч дал вестнику, потому что ворон в ответ хрипло каркнул и боком, по-птичьи, глянул на Витязя.

Через час в небо взвился ковёр, держа путь к Зорастанской границе. На нём сидели трое, — Барс, Акела и Викинг. На плече у Акелы, нахохлившись, сидел пернатый проводник.

— Интересно, — вкрадчиво спросил привыкший уже к подначкам друзей Серж. — Почему эта мудрая птица не захотела сидеть на моём плече, а выбрала самого старшего из нас?

— Просто мудрая птица выбрала самое старое и крепкое дерево, — серьёзно ответил Акела. — Хрен ли ей в таком саженце, как ты?

— Да, нет, — высказал свою версию Барс. — Просто у них профили одинаковые. У Борисыча тоже клюв не хилый.

Серж прыснул.

— Правильно, — нимало не смутившись, поддержал друга Акела. — Сами, чай, знаете, старый ворон не каркнет даром. Вот и слушайтесь дядьку, мальчишки.

«Мальчишки», переглянувшись, тихо рассмеялись. Однако, пора было переходить на режим молчания. Хотя темнота была — глаз выколи, но по времени Зорастанская граница уже должна быть где-то рядом. Следовало попридержать язык, с высоты звуки, особенно в ночи, разносятся далеко. Не стоило обнаруживать себя раньше времени.

Достаточно того, что сама операция задумана из разряда крайне наглых. Всего-то делов — войти в тщательно охраняемый шатёр восточного владыки. Затем мирно поговорить с ним о ненападении, после чего уйти. Причём, убраться обязательно живыми и без потерь. Даже при наличии ковра-самолёта акция дерзкая, почти на грани безрассудства.

Ветерок обвевал лица, под тёплой одеждой было уютно, группа начала клевать носом. Резкий «карк!» прогнал дрёму, звёзды уже поблекли, а на горизонте обозначилась серая полоска. Убедившись, что его поняли, Каркуш свалился с плеча и расправив крылья полетел впереди ковра.

Минут через пятнадцать в почти полной темноте на земле обозначились предметы, похожие не то на большие валуны, не то на купы кустов. Кое-где между ними светились огоньки костров.

— Лагерь, — тихо шепнул Акела. — А это юрты.

Теперь осталось только найти нужную. В полной тишине они призраком скользили метрах в пяти над землёй. Снизу доносился запах конского навоза и дымка от костра, в котором вместо дров горел сухой кизяк. Букет дополнял оттенок вони от большой массы человеческих, давно не мытых, тел. Лениво перекликались сторожа, по утоптанной земле глухо постукивали копытами кони.

Вдруг ворон дал круг над одной из юрт. Белая войлочная палатка окружена воткнутыми в землю бунчуками, у входа двое верзил в полном вооружении. Кажется, то, что надо. Ковёр завис в воздухе.

Совещаний не было. Барс, съевший зубы на диверсионных операциях, всё расписал заранее. Самолёт тихо опустился рядом с юртой, только сбоку от входа. Акела бесшумно стал приближаться к палатке. Будь ты хоть какой профи, в этот час внимание притупляется у любого волкодава, особенно если сидеть на месте неподвижно.

Без труда сосредоточившись на ближайшем охраннике, он уже привычно отправил нужный посыл его мозгу. Тот продолжал сидеть, держа на коленях саблю, но голова его уже бессильно упала на грудь. Один готов. Тихо переместившись к самому входу, используя спящего стража как прикрытие, он повторил то же со вторым. Вот, теперь можно и поговорить.

Находящийся почти за спиной Барс бесшумно прошипел в самое ухо: «Внутри тоже кто-то есть».

Акела кивнул. Он поднял сжатый кулак и перевернул его торчащим большим пальцем вниз, вопросительно глянул на друга. Барс пожал плечами — как Бог даст, после чего тихо шмыгнул внутрь. Напряжённый до крайности слух Акелы уловил только отзвук какой-то возни, затем тихое шипение, которое едва слышно издал сквозь зубы Барс. Акела скользнул следом и тщательно закрыл за собой полог.

Он достал из кармана коробок спичек, чуть не на коленях выпрошенный у запасливой Савельевны. При вспышке спички с ложа взвилось тело с клинком в руках. Андрей прыгнул, словно настоящий барс. Удар встретил шустрого хана в момент прыжка, клинок отлетел в угол, а хозяин шатра был безжалостно прижат к коврам. Локоть руки Барса крайне невежливо давил на его горло.

Да, внешность у хана характерная. Крепкий мужик лет тридцати, раскосое скуластое лицо, бритая голова, усы, растущие от уголков рта. Примерно таким Акела его себе и представлял.

— Джура-хан, — он смотрел полководцу прямо в глаза. — Мы пришли поговорить с тобой. Если не станешь кричать и звать стражу, мы не убьём тебя. Если закричишь — убьём. Если согласен поговорить, моргни глазами.

Он не слишком надеялся, что хан его поймёт, но один из пленных сказал, что хан умеет говорить на многих языках. Почему бы ему не знать и русского? Действительно, старательно моргнул несколько раз. Акела глянул на Барса, тот отпустил горло пленника, готовый, однако, в любую секунду вцепиться в него снова.

— Вы очень смелые люди, — с оттенком уважения в голосе сказал Джура-хан.

По-русски он говорил, практически, без запинки, только с характерным тюркским акцентом.

— Вот, только совсем глупые. Даже если вы убьёте меня, как вы уйдёте отсюда? Скоро рассветёт.

— Хан, а тебе не всё равно будет? Ты уже будешь в краях счастливой охоты.

Узкие щёлки глаз насмешливо блеснули.

— Орыс, это слова жеребёнка-стригунка. Если бы вы хотели меня убить, не стали бы зря болтать. Этот аскер свернул бы мне голову как цыплёнку, я почувствовал его хватку.

Он усмехнулся, видя, что возражений не последовало.

— Тогда говорите, зачем пришли, время терять не надо. К тому же я вызвал на утро своих мурз. Когда они придут, мы все окажемся в одной ловушке, — я у вас, вы у них.

— Хорошо, хан, что ты умный, — прищурился Акела. — У нас говорят: лучше с умным потерять, чем с дураком найти.

Хан кивнул, выражая своё согласие с этой сентенцией.

— Я буду краток. Мы пришли предложить тебе не воевать с Руссией, — Акела предупредительно поднял руку. — Подожди. Всё, что ты можешь сказать, я знаю. «Если сильные, разбейте или изгоните моё войско». Так? Мы можем и разбить, и изгнать, только людей жалко. Не твоих, а своих. Над твоим войском, хан, не может быть лёгкой победы.

Глаза Джу

...