автордың кітабын онлайн тегін оқу  Крушение. Исторический роман

Николай Шлюк

Оглавление

Крушение

Исторический Роман, художественная проза о том, как и в силу каких причин рухнула Царская Россия в 1917 году. Посвящается всему роду Романовых и приходу Белого Царя в XXI веке.

Автор романа: Николай Николаевич Шлюк.

Крушение — это исторический художественный остросюжетный роман, описывающий подробно царствие последнего императора Николая II и все основные причины, приведшие процветающую империю к крушению в 1917 году. Роман читается легко и на одном дыхании. Все сцены, описываемые в романе, имели место быть и так, или иначе привели к крушению династии Романовых. В частности, описывается истинная роль Григория Распутина и его отношениях с Царской Семьёй, и раскрываются все подробности убийства старца. Описываются также революция 1905 года, Февральская и Октябрьская революции, время правления Временного Правительства, подробно убийство членов Царской Семьи, а также те силы, кто спонсировал, и заказал 3 революции и убийство Царской Семьи. Описывается, как пришли к власти Ленин, Троцкий и Сталин. А также убийство Есенина и других. Приводятся пророчества монаха Авеля, Серафима Саровского о прекращении династии в 1917 году, убийстве царя в 1918, войне в 1941 году, и приход Белого Царя в XXI веке в России.

Содержание.

Глава 1. Коронация и Торжества.

Глава 2. Санкт-Петербург.

Глава 3. Европа.

Глава 4. Письмо Авеля.

Глава 5. Германия 1901 год.

Глава 6. Визит Николая II во Францию.

Глава 7. Николай II, Филипп и Папюс.

Глава 8. Распутин (от рождения Распутьин).

Глава 9. Саровская пустынь.

Глава 10. Боткин и Бадмаев.

Глава 11. Царское Село.

Глава 12. Любовный треугольник.

Глава 13. Распутин в Казани.

Глава 14. Санкт-Петербург, Зимний Дворец.

Глава 15. Русско–Японская война. Убийство Плеве. Появление Профсозов.

Глава 16. Царевич Алексей.

Глава 17. Встреча Распутина с царём.

Глава 18. О. В. Л. А. (Масонская ложа)

Глава 19. Накануне революции.

Глава 20. Кровавое Воскресенье.

Глава 21. Убийство Великого Князя Сергея Александровича.

Глава 22. Спиритический сеанс доктора Папюса.

Глава 23. Конец войны.

Глава 24. Нити заговора: Великие Княгини Станица и Милица.

Глава 25. Ленин и Гапон.

Глава 26. Предатели, филеры и сексоты (секретные сотрудники царской Охранки).

Глава 27. Парвус.

Глава 28. Свеаборгское восстание.

Глава 29. Витте и царь.

Глава 30. Идея отречения от престола.

Глава 31. 1908 год.

Глава 32. Борьба Якоба Шиффа с Российской империей.

Глава 33. Стрельна.

Глава 34. Ритуальное убийство мальчика в Киеве.

Глава 35. Дмитрий Богров.

Глава 36. Двойники Царской Семьи.

Глава 37. Секретные агенты Коба и Портной.

Глава 38. Последствия убийства Столыпина.

Глава 39. Первое покушение на Распутина.

Глава 40. Второе покушение на Распутина.

Глава 41. Убийство эрцгерцога Фердинанда.

Глава 42. Сергей Есенин.

Глава 43. Накануне крушения империи.

Глава 44. Исцеления, тайная роль и предсказания Григория Распутина.

Глава 45. Царская Охрана.

Глава 46. Юго-Западный фронт.

Глава 47. Убийство Распутина.

Глава 48. Цесаревич и двойники.

Глава 49. Последние дни перед Февральской революцией.

Глава 50. Отречение императора. История с подменой Акта об отречении.

Глава 51. Царское Село. Жизнь под арестом. Уничтожение останков Распутина.

Глава 52. В последний путь.

Глава 53. Уголовное дело против Ленина по статье шпионаж; накануне Октября.

Глава 54. Корниловский мятеж.

Глава 55. Начало Октябрьской революции.

Глава 56. Октябрьская революция.

Глава 57. Екатеринбург.

Глава 58. Убийство в доме Ипатьева.

Глава 59. Убийство Великого Князя Михаила Александровича.

Глава 60. Алапаевские мученики.

Глава 61. Казнь в Петропавловской крепости.

Глава 62. Брестский мир. Конец Первой Мировой войны. Гражданская война.

Глава 63. Убийство посла Мирбаха.

Глава 64. Покушение на Ленина.

Глава 65. Смерть Ленина.

Глава 66. Борьба Сталина с Троцким и с «врагами народа». Троцкий, проигравший Сталину. Эмиграция Троцкого.

Глава 67. Смерть Сергея Есенина.

Глава 68. Царские останки — пепел, лежащий в голубой шкатулке.

Глава 69. Кто привёл к власти Гитлера.

Глава 70. Белый Царь.

Послесловие автора.

Крушение.

Глава 1. Коронация и Торжества

В тёплый майский день 14 мая 1896 года в Успенском соборе в Москве прошла коронация императора Николая II Александровича и его супруги императрицы Александры Фёдоровны. Во время церемонии неожиданно оборвалась бриллиантовая цепочка, поддерживающая орден Андрея Первозванного, и упала на пол, что родственники царя поняли как дурное предзнаменование, означающие, что династия оборвётся. Николай Александрович и Александра Фёдоровна прибыли поездом из Санкт-Петербурга, накануне, 6 мая в День Рождения Николая Второго. Церемонию возглавил митрополит Петербуржский и член Святейшего Синода Палладий. В конце литургии император и императрица были помазаны на царство и причастились святых тайн в алтаре. В служении литургии, в числе прочих, принимал участие святой и член Святейшего Синода Иоанн Кронштадтский. Журналист Камилл Серф, присланный братьями Люмьер, снял документальный фильм на киноплёнку. Тем временем в Санкт-Петербурге 14 мая во всех православных храмах была проведена литургия и отслужена благодарственная молитва. В Москве царская чета разместилась в Петровском дворце, и там отметили День Рождения, а 7 мая император принял эмира Бухары Мухаммеда Алим-хана и его наследника, а также хана Хивы Муххамеда Рахим хана II. 8 мая прибыла мать Николая Александровича — Мария Фёдоровна и в тот же вечер за пределами дворца хор в 1200 человек исполнил серенаду для императорской четы. 9 мая состоялся торжественный въезд в Москву. Сначала шёл полицейский эскорт со взводом жандармов, потом императорский конвой, затем вереница экипажей высокопоставленных лиц, за ними конная гвардия, личный императорский конвой, сотня лейб-казаков, полк Его Величества и так далее. По сложившейся традиции через несколько дней после коронации были назначены Народные гуляния и ярмарка на Ходынском поле с раздачей многочисленных подарков и аттракционами. В народной памяти сохранилось как прекрасные гуляния в честь коронации Александра III и Александра II.

Народ стал собираться ещё с вечера 17 мая, хотя гуляния были назначены на 10 утра 18 мая. Император обещал для всех пришедших царские гостинцы в виде пакета с колбасой, сайкой, большого пряника, изюма, чернослива, леденцов, орехов и памятной коронационной кружки с гербом и инициалами Н. А. Обещалась бесплатная раздача водки, медовухи и пива. По Москве кто-то пустил слух, что торговцы могут раздать подарки среди своих, и народ желающий получить в первую очередь именную кружку (которой не было при гуляниях в честь ранее Александра III), сходился толпами заранее, так как люди хотели с утра первыми получить кружку и подарки. Многие лежали прямо на земле и разжигали костры. Собралось несколько тысяч человек на Ходынском поле, в два раза больше, чем было при гуляниях в честь коронации ранее Александра III. И уже ночью артельщики стали выдавать своим знакомым узелки с подарками. Это заметили люди и стали угрожать артельщикам. Народ не хотел ждать утра и полез в окна палаток, и артельщики стали выдавать всем подарки тогда толпа вскочила в шесть утра после крика «раздают», все как один, и бросилась вперёд с такой стремительностью, как если бы случилось землетрясение, Задние ряды напирали на передние кто падал того топтали они падали на землю, по людям, лежавшим на поле пробежали как по камням. Катастрофа продолжалась 15 минут. По периметру поля были построены лавки, деревянные палатки, ларьки, эстрады и балаганы. С левой стороны от петербургского шоссе под прямым к нему углом Ходынское поле пересекал глубокий овраг шириной 60 метров. Палатки куда ринулись люди за подарками стояли на краю оврага, в 15 метрах от оврага. Когда все побежали за снедью, палатки стали переворачиваться, люди давили насмерть друг друга, следуя дикому чувству озверевшей толпы, люди, под напором сзади бежавших стали, сталкивать друг друга в овраг. Образовалась гора трупов на дне оврага. Раздавленные тела лежали первым слоем, сверху второй слой, затем сверху стояли мёртвые тела, сдавленные так, что не успевали упасть. Но сверху подал четвёртый ряд полуживых ещё и мёртвых, а на поле кто-то бранился отборным матом, умирающая женщина вслух читала Отче наш, будучи вжата в верхний ряд, который возвышался над оврагом. Одновременно с этим в центре Ходынского поля, много людей провалились в старый слегка засыпанный колодец, который был накрыт досками, посыпанными сверху землёй. Рядом были 1800 полицейских, которые не смогли сдержать толпу. Толпа их сбила с ног и устремилась вперёд, переворачивая палатки. Торговцы в них стали бросать в бегущих на людей пакеты с подарками, чтобы хоть как-то отбиваться от надвигающейся лавины среди всей этой толпы был журналист газеты «Русские Ведомости» Владимир Гиляровский, который пришел на поле с вечера, и когда все побежали, толпа его подхватила и увлекла за собой. Журналист прибыл на это поле, чтобы сделать репортаж для газеты. В итоге чудом выжив, он был смят толпою, когда толпа сперва повлекла его вперёд к будкам артельщиков, но после люди побежали обратно, так как поскакали на лошадях казаки, которые стали разгонять народ. Когда взошло Солнце, полетело воронье на свежие трупы, которых лежало более тысячи, рядом стонали раненые, некоторые женщины оказались без волос оскальпированными, так как во время давки их дёрнули за косы. Рядом люди разбивали бочки с пивом и мёдом и жадно черпали оттуда, и пили из ладоней. Гиляровский упал возле оврага на камень, рядом лежало на земле много трупов и в этот момент всё кончилось. Было душно, хотелось пить. Журналист сорвал травы и стал её жевать — это утоляло жажду. Гиляровский достал из заднего кармана табакерку, понюхал табака, и к нему вернулись силы. Он встал, вышел из толпы и нашёл неподалёку с полем извозчика и уехал к себе домой в Столешников переулок, по дороге купив три апельсина. Один из них он раздавил и вытер им лицо, чтобы освежиться. Дома журналист принял ванну, выспался, надел фрак и пошёл в редакцию газеты, но увидел много фур, телег, вывозивших трупы с Ходынки, осознал масштаб трагедии, поехал ещё раз осмотреть Ходынку, и увидел, что ров — это эпицентр трагедии, был весь забит трупами, которые спустя столько часов всё ещё вывозили.

Императору доложили о случившемся не сразу, а только в 10:30 утра перед докладом Ванновского, но он решил не отменять намеченные торжества. В это же время о трагедии узнал Великий Князь Сергей Александрович, который был на посту генерал-губернатором Москвы. Сергей Александрович сказал императору, что, не смотря на случившееся, надо ехать все запланированные торжества, в том числе на бал у французского посла Монтебелло, на что император, сперва хотел возразить, будучи в удручённом состоянии с бледным лицом, но князь сказал царю:¨Всё случившееся угодно Богу, народ принесён в жертву ради нового императора, при чем по естественному стечению обстоятельств, значит это угодно Господу¨. На это Николай Александрович ответил «что, на всё воля Божья, но надо компенсировать из личных средств семьям погибших, похоронить умерших, провести расследование, выяснить, нет ли здесь злого умысла, или ошибок со стороны полиции и организаторов, и кого-то надо будет снять с занимаемых должностей, но главное не обидеть приехавших из за границы иностранных гостей, провести всё согласно запланированным ритуальным и принятым церемониям». Во время этой беседы (императора и его дяди князя Сергея Александровича) пришёл посыльный от французского посла с предложением отменить бал, назначенный на 2 часа дня, или перенести на другой день, в связи со случившейся трагедией. На это предложение Николай II ответил: «Передайте послу, что бал мы посетим, пусть всё идёт по плану». К царю пришёл на приём также граф Пален маршал церемонии священного коронования, который тоже хотел отговорить императора от посещений бала и ужина у французского посла, на что император ответил, «что французы тщательно готовились к балу, и не придти нам на бал будет неприлично». После чего император выслушал доклад Ванновского, и пошёл, как ни в чём не бывало, завтракать с императрицей.

После завтрака, около часа дня, Николай Александрович и Александра Фёдоровна отправились на Ходынку. На поле к их приезду началось веселье. Поле ведь было огромным — в одной стороне было веселье, а в другой стороне в это же время убирали трупы. Громадная толпа окружала эстраду, на которой музыканты играли всё время «Славься». Царь не обратил внимание на то, что под многими эстрадами лежали трупы, накрытые брезентом, из под брезента торчали ноги, а сверху на эстраде стояли музыканты (трупы не успели вывести к приезду царской четы). Николай II с бледным лицом посмотрел на музыкантов стеклянным взглядом, и, переведя взгляд на императрицу, сказал ей: «Всё как в гороскопе англичанина — жить мне в центре трагедий и катастроф, без возможности их предотвратить, не могу на это смотреть», развернулся и приказал подать карету. Царская чета уехала на бал к французскому послу.

На балу царь танцевал с женой французского посла Монтебелло, а посол танцевал с императрицей. После бала все пошли ужинать. Посол выразил глубокие соболезнования царю в связи с последствиями давки на Ходынском поле. На что царь ответил послу: «Принц Уэльский Эдуард прислал мне из Лондона письмо с моим гороскопом, составленный английским астрологом Луисом Хамоном, где сказано, что мы имеем злой рок быть часто в центре кровавых событий без возможности предотвратить оные, и теперь я вижу, что это начинает сбываться. То же самое сказал нам слепой японский провидец Теракуто». Гюстав Луи Ланн де Монтебелло ответил Николаю II на это: «рекомендую Вам, Ваше Высочество, встретиться с господами Низье и Папюсом из ложи Мартинистов, они могут дать Вам духовную защиту и помогут избежать дальнейших катастроф». «Благодарю, надо пригласить их в Россию» — коротко ответил царь.

На следующий день царская чета поехала вместе с Марией Фёдоровной (матерью императора) навещать раненых в госпиталях и больницах. Ездили весь день. Всех раненых утешали. В одном госпитале произошёл такой случай: на койке лежал тяжелораненый, с переломами рук и правой ноги крестьянин, который сказал Марии Фёдоровне: «покорнейше прошу меня простить, что со мной так получилось, не хотел расстроить праздник императорской чете и Вам своими переломами, виноват-с». В ответ Мария Фёдоровна только тяжело вздохнула.

Вечером тоже дня, после посещения больниц, императорская чета вернулась в Кремлёвский дворец, куда переехали из Петровского дворца, где жили до коронации. Царь уединился в своём кабинете, сел в кресло, достал шкатулку с портсигаром с турецкими папиросами и нервно курил одну за другой папиросы, много раз перечитывая свой гороскоп и сопроводительное письмо принца Уэльского. В гороскопе говорилось о злом роке, преследующим императора, о так называемом мистическом большом квадрате, внутри которого расположен большой крест — символ того, что у императора будет трагическая судьба и изменить можно немного, скорее можно принимать такую судьбу, лишь пытаясь снизить силу ударов судьбы. Принц Уэльский попросил Луиса Хамона, более известного под псевдонимом Кайро, сделать этот гороскоп, не сказав, как зовут человека, для которого заказал гороскоп, поэтому в натальной карте Николая Александровича было написано астрологом так: «Кто бы ни был этот человек, дата его рождения показывает, что в течение своей жизни он часто будет иметь дело с ужасами войны и кровопролития; что он сделает всё от него зависящее, чтобы предотвратить это, но что его судьба настолько глубоко связана с такими вещами, что его имя будет скреплено с самыми кровавыми и проклятыми войнами, которые были когда-либо известны, и что, в конце концов, он потеряет всё, что он любил больше всего». А в сопроводительном письме написанным принцем, говорилось в частности, что его другой придворный советник и нумеролог-каббалист предлагает сделать коронацию императору на 14 мая 1896 года и массовые праздничные гуляния для народа в честь коронации на 16 мая 1896 года, так как эти дни являются особыми божественными каббалистическими датами. Царь думал о том, что случившаяся трагедия была угодна Богу и Провидению, о том, что он сам дал указание согласно письму принца Уэльского Эдуарда проводить праздничные гуляния 16 мая… И думал, как теперь ему надо компенсировать деньгами раненым и семьям погибшим. И ни одной мысли не было у царя о наказании Великого Князя Сергея Александровича, который был генерал-губернатором Москвы и отвечал за организацию торжеств, так как авторитет родственника был незыблем для Николая II. А тем временем в народе люди прозвали ненавистного им генерал-губернатора князем Ходынским. И в тот же вечер царь написал письмо в Париж мартинисту, о котором накануне говорил посол, господину Низье Антельм Филиппу с приглашением приехать в Россию вместе с господином Папюсом (Жерар Анаклет Венсан Анкоссом).

На следующий день царь распорядился полиции начать расследование о причинах возникновения давки на Ходынском поле, ставшим причиной смерти у 1389 человек и раненых более 1500 человек, а также распорядился умерших похоронить после отпевания, их родственникам выдать компенсации, раненым и инвалидам выплатить пособия, и многим пожизненные пенсии. В газетах были опубликованы списки тех, кому положена материальная помощь. Полное пособие составляло 1000 рублей, а неполные пособия составили суммы 750, 700, 500, 350 и 250 рублей. Кроме того, назначались ежегодные пенсии по 24, 40 и 60 рублей, а также выплачивать ежегодные пособия, «выданные в возврат расходов на погребение». Всё это царь оплатил из своих собственных средств и всего истратил 80000 рублей, а также разослал от своего имени 1000 бутылок Мадеры по больницам для раненых.

17 мая 1896 года в Императорском большой театре был балет Жемчужина Рикардо Дриго, который смотрели император, императрица Мария Фёдоровна, высокопоставленные лица, гости и жители Москвы. В сценарии изначально не было роли для любимой балерины Николая II Матильды Кшесинской из Мариинского театра, так как она считалась персоной нон-грата, и все роли были распределены между балеринами московских театров. Директор императорских театров был в курсе любовных взаимоотношений Николая Александровича и Матильды Кшесинской, поэтому он, чтобы не расстраивать Александру Фёдоровну, сперва не допустил прима-балерину Кшесинскую к выступлению в спектакле. Узнав об этом, Матильда пожаловалась дяде царя Великому Князю Владимиру Александровичу, а князь доложил о желании Матильды выступать в балете Жемчужина Николаю II. Николай Александрович как приехал в Москву, успел встретиться с директором императорских театров Иваном Всеволожским и сказал, что Матильде надо дать роль. Поэтому в последний момент Матильде дописали новую роль — не существующую ранее, роль жёлтой Жемчужины. Как написала в своем дневнике сама Матильда: «Я была счастлива, так как знала, что это Ники лично для меня сделал. На представлении в царском ложе сидит император, рядом мать императора. Александра Фёдоровна с удовольствием смотрит первые 15 минут балета. И вдруг неожиданно для нее они видят вышедшую на сцену ненавистную ей балерину Матильду. Александра Фёдоровна вздрогнула и перевела взгляд на Николая. Николай Александрович оторвал взгляд от балерины, покраснел и посмотрел в глаза жене, после чего опустил взгляд в пол на мгновение, и далее стал смотреть опять выступление балерины. Императрица прикусила губу и тоже стала смотреть на выступление гениальной балерины. В антракте Мария Фёдоровна сказала сыну, отведя его в сторону — её нельзя было сюда допускать. Здесь же не только Аликс, но и все родственники, иностранные принцы, принцессы, знать, теперь будут разговоры. На что Николай ничего не ответил и просто пожал плечами, развернулся и пошёл в буфет взять под руку Аликс. Вечером вся Москва говорила о том, как блистательно танцевала Кшесинская, и как это мог утвердить царь. Ещё говорила о многочисленных жертвах Ходынской трагедии, вспоминали, что при Александре III такого не было, в давке погибло только 32 человека. Говорили о плохой организации гуляний на Ходынке Великого Князя Сергея Александровича, что он не учёл, сколько может прийти народа за подарками и окрестили его князем Ходынским. Про князя в Москве придумали анекдот, который Владимиру Гиляровскому рассказал граф Владимир Ламсдорф (который он записал в дневнике): «Москва стояла до сих пор на семи холмах, а теперь должна стоять на одном бугре». Гиляровский говорил, что «этот «бугор» вряд ли ответит перед народом за плохую организацию мероприятий, например за то, что выходов было мало организовано с поля, и когда люди хотели выйти с поля во время давки выходов не хватало и люди падали, будучи сбитыми толпою». 19 мая утром вышел номер «Петербургских ведомостей» с подробным описанием трагедии. Около 12 дня полицейские стали ездить по Москве изымать газеты из продажи, чтобы не предавать огласке подробности кровавых событий, но было уже поздно, половина тиража уже была куплена москвичами, и вся Москва говорила об этом. Митрополит Сергий (до принятия сана — Николай Ляпидевский) назвал события на Ходынке «великим грехом», и он проводил отпевания погибших, после чего решил поговорить об этом с царём.

После балета императорская чета уехала в Кремлёвский дворец, где они жили в Собственной половине в личных апартаментах монаршего семейства. Отужинали молча, так как Аликс всё ещё злилась на Ники из-за участия Матильды в балете. Они ужинали в семейной трапезной. На стол подали пироги, чебуреки с бараниной, финляндскую форель, телятину, холодное заливное из говядины, жаркое из курицы, артишоки, горячее блюдо ножки кролика в соусе мадера, сладкое, мороженое, землянику, сливочный десерт из клубники. Аликс не притронулась ни к чебурекам, которые с удовольствием ел Ники, ни к телятине, ни к жаркому из курицы, но с удовольствием съела всё остальное. Потом подали мадеру «Серсиаль» и мадеру «Террантеш», а также портвейн красный «Ливадия». От каждого вина выпили по бокалу Их Высочество, но императрица отказалась от Ливадии, и попросила принести ей массандровское вино «Лакрима Кристи» (в переводе с немецкого «Слёзы Христовы») и выпила два бокала вина. После ужина Аликс пошла принять ванну, а Николай ещё долго курил папиросы с турецким табаком. Около одиннадцати ночи он тоже принял ванну, и полдвенадцатого ночи вошёл в спальню к царице, где они страстно помирились.

26 мая в Москве царь наскоро посетил Оружейную палату. В нижних залах Оружейной палаты японский принц Фушими подарил Николаю 2 от имени императора Сацума подарки. 27 мая Москва праздновала День Рождения императрицы Александры Фёдоровны. В Георгиевском зале роскошного дворца состоялся обед для послов и посланников. В тот же день был опубликован манифест, в котором Николай II благодарил население первопрестольной столицы за проявленные свидетельства одушевленной любви и преданности государству, что послужило нам трогательным утешением в опечалившем нас посреди светлых дней несчастий, постигших многих участников празднества. В праздничный период (6 — 26 мая) по распоряжению императора были выделены огромные суммы для пожалования их беднякам Москвы и 22 других российских городов. В эти дни они обедали в монастырях за счёт царя. Вечером Александр беседовал с митрополитом Сергеем, который назвал события Ходынки великим грехом, который надо отмолить. Через несколько дней императорская чета вернулась на поезде в Санкт-Петербург.

Глава 2. Санкт-Петербург

На следующий день после завтрака царь сидел у себя в кабинете вместе с Аликс. Николай курил через мундштук папиросу с египетским табаком и беседовал с женой. Он сказал на английском:

— «Моя любимая Аликс, мне часто снятся дурные сны о нашем будущем, и я часто просыпаюсь от этого и вспоминаю слова японского провидца, который сказал нам в Японии, что мы все умрём насильственной смертью и наша судьба предрешена. И то же самое в гороскопе астролога Хамона, предсказано для нас. Мы поедем в Лондон и инкогнито побеседуем с ним, пусть объяснит, как всего этого избежать».

— «Но он же не знал, для кого написал этот гороскоп» — ответила царица. Наш родственник ему сказал только дату и время рождения, не сказав имени твоего» — продолжила Аликс. Ники затянулся ещё раз, и, выпустив дым, продолжил: Монтебелло рекомендует нам обратиться к членам тайного общества Коэнов Мартинеса де Паскуалли — к господам Филиппу Низье и Папюсу. Он с ними лично знаком, и они маги и оккультисты. Мы пригласим их в Россию.

— Да, пожалуй, так и сделаем — ответила Ники Аликс. И царица протянула Николаю лист бумаги и чернильницу с ручкой подвинула в его сторону.

Они сидели у стола. Царь вытащил из мундштука остаток папиросы,

стряхнул пепел в пепельницу и затушил окурок. Затем взял лист бумаги и стал бегло писать по-французски письмо. Письмо начиналось такими словами: «Мы, Царь и самодержец России, Николай Александрович Романов — Гольштейн — Готторп, будучи наслышанным о вашем ордене от посла Монтебелло приглашаем вас господин Низье Антельм-Филипп и вашего друга господина Папюса проконсультировать приехать к нам в Санкт-Петербург и проконсультировать нас о нашей судьбе». Через месяц царь получил ответ на своё письмо от г- на Низье. В письме говорилось о том, что в этом году, к сожалению, нет возможности приехать в Россию, но в будущем обязательно приехать хочет и Низье Антельм Филипп, и г-н Папюс. В это время императорская чета жила в Александровском дворце в пригороде Санкт-Петербурга в Царском селе.

В один из летних дней 1896 года на прием к императору приехал граф министр финансов Сергей Юльевич Витте. Царь принял его в Александровском дворце после завтрака. В это время Александра Фёдоровна вышла на прогулку в сопровождении фрейлины в парк, гулять вдоль Ламских прудов, а царь сидел у себя в кабинете и как обычно курил папиросы. Сергей Юльевич зашёл в кабинет к царю после доклада камердинера о том, что пришёл на приём министр Финансов г-н Витте.

— «Доброе утро Ваше Величество» — сказал министр, войдя в кабинет и слегка поклонился. — «Здравствуйте, садитесь», — коротко ответил император. Граф сел напротив царя в кресло и начал докладывать: «Цель моего визита, Ваше Величество, получить Ваше согласие на введение в России единого золотого стандарта. У нас в казне должно быть столько денег в золоте, точнее говоря, у нас должно быть столько золотого запаса, сколько бумажных денег напечатано. То есть так-с надо сделать, чтобы любой в любой поданный момент обменять денежные ассигнации на золотые монеты» — сказал Витте.

— «Отличная мысль, это укрепит рубль и у нас не будет инфляции, одобряю, введем соответствующий указ по этому поводу» — ответил царь и затушил не докуренную половину папиросы.

— «Ещё я бы хотел съездить в Американские штаты наладить торговые отношения с американцами в новых областях, мало того, что они покупают у нас зерно, льняное и подсолнечное масло. Я думаю в Нью- Йорке можно обсудить пересмотр соглашений по нефти и бакинскому керосину в нашу пользу, так как соглашение 1895 года по которому у России 25% рынка сбыта, а у американцев 75% рынка сбыта, нам явно невыгодно» — продолжил Витте. Николай Александрович затянулся уже третьей папиросой с турецким табаком, выкуренной им за время беседы, выпустил дым и сказал: — «Мы думаем вызвать американского посла и всё сперва здесь обсудить, а ехать в Америку преждевременно» — ответил царь.

— «Я понял Вас, Ваше Величество, вопросов больше не имею-с, позвольте — откланяюсь» — сказал Витте. Царь кивнул головой, и министр встал и вышел.

Мысли Николая были о другом: он думал о том, когда же ему родит Аликс наследника именно мальчика, а не девочку ещё одну и ещё думал, как бы ему деликатно избавиться от Матильды Кшесинской, которая через Великого князя настойчиво передавала записки с мольбами о свидании. Немного поразмыслив царь взял ручку, чернильницу и написал короткую записку Матильде на французском языке: Приходите в Екатерининский парк завтра в полдень в

зал на острову, куда попадёте на пароме. Ники.

Записку царь свернул, позвал камердинера и велел отнести её в тайне

Великому князю Владимиру Александровичу со словами передать Матильде.

На следующий день без четверти по полудни, царь вышел из Александровского дворца и пошёл в сторону Золотых ворот через Александровский парк, прошёл по Большому Китайскому мосту, вошёл в Золотые ворота и далее наискосок прошёл через двор и вышел из Зубовских ворот в Собственный сад, прошёл до Пандуса и далее по Рамповой аллее до Гранитной террасы, спустился вниз к Царскосельской статуе и вышел к Большому пруду, где уже ждал паром. Царь сел на паром. Паром ходил на тросе, слуга стоял и крутил лебёдку, чтобы паром шел к острову. Матильда уже ждала на острове. Как только паром дошел до острова, Николай выбежал на встречу балерине, которая шагнула ему на встречу, бросилась к любимому, они обняли друг друга, далее были долгие поцелуй в засос.

Наконец царь освободился и сказал Матильде: — «Любимая, нам надо расстаться, Аликс если узнает о нашей встрече, будет скандал, мы не можем встречаться ни тайно, ни явно».

— «Я люблю тебя, что ты говоришь такое!» — воскликнула Матильда.- Я болела в Москве свинкой, после выступления сразу слегла, но я только и думала о тебе Ники. Идём в дом», — продолжала Матильда. Взявшись за руки Ники и Матильда вошли в Зал на острову. Ники сел в кресло и стал курить папиросы, доставая их из портсигара. Папиросы, как обычно, Николай курил одну за одной. Матильда также взяла у Ники папиросу и закурила. Она села напротив за стол.

— «Мы имеем желание иметь крепкую семью с Аликс и родить наследника, так как она родила мне только доченьку сейчас нельзя давать повода Аликс для ревности» — сказал Николай.

Матильда — обиженно ответила: — «А может ты забыл, что я ребёнка потеряла от тебя в 1893, когда лошади понесли и я перевернулась в санях? И теперь я не верю, что у нас с тобой ещё будет шанс, я едва оправилась после потери. Как ты можешь мне это говорить?»

— «Вот презент тебе» — сказал Ники, и вытащил из кармана рубашки золотое кольцо с брильянтом 24 карата, протянул его Матильде.

— «0-ля-ля» — томно сказала Матильда, взяла кольцо в руки и стала вертеть его в руках, им любуясь, после чего одела кольцо на безымянный палец. Царь встал, подошёл к столу, открыл бутылку шампанского Вдова Клико. На столе ещё лежали виноград, ананасы, резанные кружочками, французский шоколад, марципановые конфеты и клубника. «Спасибо дорогой, какой красивый камешек на кольце» — сказала Матильда. Ники налил шампанское в бокалы, они чокнулись,

— «За тебя, моя жемчужина» — сказал Николай и они выпили. Будешь танцевать во всех спектаклях, но свидания больше не проси, не пиши мне, пожалуйста, боюсь, что Аликс узнает о записках» — сказал Николай.

— «Но я прошу тебя, хоть иногда я так терплю эту твою фрау. Прошу тебя ещё встретимся!» — воскликнула Матильда.

— «Я не могу давать повода обществу и маменьке, не говоря уже о Аликс, что-то подозревать, так что мой ответ нет» — сказал Николай.

Нам пора уходить, нас ждёт министр, сказал царь Матильде, чтобы только быстрее уйти. Николай встал и вышел, не оглядываясь. Матильда побежала сзади, у парома царь остановился, а паромщик ждал всё это время. Николай повернулся к Матильде и сказал — «Сперва мы отъедем на пароме, а потом паромщик вернётся за тобой, нас не должны видеть вместе». И страстно обнял, и поцеловал балерину. Она ответила поцелуем взасос, обняла Николая, затем через минуту отпустила. Царь сел на паром и отчалил. Далее Николай пошёл другим маршрутом: Через Камеронову галерею в Зубовский корпус, затем во дворец в Янтарную комнату. Там царь сидел и курил трубку и думал о жене, как с ней быть, чтобы она не догадалась. Царь заказал кофе в Янтарный кабинет, выпил кофе и пошёл затем в Александровский дворец. А Матильда отчалила на другом пароме.

Глава 3. Европа

Император решил съездить в Лондон встретиться с астрологом Хамоном инкогнито. В августе 1896 года Николай и Александра отправились с официальными визитами в Европу. В сентябре они были в Англии и Шотландии и жили в Букингемском дворце у королевы Виктории (бабушки Аликс), а также в замке Балморал. В один из дней; 22 сентября Николай поехал на прием к астрологу один, не взяв с собой даже охраны. Его довёз королевский кучер до улицы в Лондоне, где принимал посетителей граф Луис Хамон, известный как нумеролог Кайро (от греч. «рука»). Царь выглядел как английский джентльмен в цилиндре и костюме. Слуга доложил о нём Кайро, что некий джентльмен желает, чтобы его приняли инкогнито. Николай оплатил 5 соверенов слуге и вошел. Достал из кармана гороскоп, составленный ранее Хамоном, и протянул его астрологу. Хамон узнал гороскоп, составленный им ранее. Николай попросил астролога обосновать ему написанное. «На каких основаниях вы сделали ранее эти предсказания. Здесь говорится, что кто бы ни был этот человек, дата его рождения, числа и другие данные показывают, что в течение своей жизни он будет иметь дело с опасностью ужасов войны и кровопролития что его имя будет скреплено с двумя самыми кровавыми войнами, что в конце второй войны он потеряет всё; что он любим больше всего, его семья будет вырезана и сам он будет насильственно убит». Хамон посмотрел ещё раз гороскоп и подробно объяснил, почему он так считает, рассказал о роковых значениях Николаю. Николай слушал молча, в конце сказал: «Благодарю» и вышел от астролога. Кучер ждал его возле дома. Далее Николай обсудил гороскоп с королевой Викторией в Букингемском дворце.

Шли годы, и Николай всё время думал о гороскопе Хамона. Царь обсуждал это с супругой. И они пришли к выводу, что Россия должна стать миротворцем во всём мире, призвать объединиться вокруг себя все страны и провести мирную конференцию. Далее императорская чета поехала в медовый месяц во Францию. 5 октября 1896 года император Николай II со своей супругой сошли с палубы яхты «Полярная звезда» в порту Шербура и на специальном поезде направились в Париж. На вокзале французской столицы «специально по случаю» был поставлен изящный павильон. Это визит вице-президент французской Палаты депутатов Раймон Пуанкаре назвал «медовым месяцем» франко-русских отношений. Все передвижения императорской четы фиксировали дотошные репортёры и художники, а отыскать на аукционах антиквариата.

Визит российского императора в Париж преследовал сразу несколько целей. В первую очередь император планировал скрепить русско-французский союз, возникший еще при Александре III. А ещё он приехал во Францию, чтобы присутствовать на закладке моста через Сену, который был назван в честь его отца, императора Александра III.

23 октября вышли на яхте из Портсмута в 7 ч. и малым ходом пошли к английской эскадре, которая ждала на острове Уайт. Царь гулял на палубе и это время. Ветер задувал все крепче, и волна делалась больше по мере удаления от берега. Но погода стояла ясная. Английские суда держали замечательно свои места; шли 13-узловым ходом. Качка усиливалась, и броненосцы брали волну за волной. В 11 часов встретили французскую эскадру; англичане повернули лихо назад с салютом, французы заняли их места. После этого пошёл император спать. Бедную Аликс совсем укачало и дочку тоже. В 2 часа вошли в Шербург во внутренний порт, а «Штандарт» и вся эскадра стали по диспозиции на рейде. Сошли на берег и встречены были президентом Феликсом Фором. После представлений вернулись на яхту и пересели на авизо (сторожевой корабль) «Елан», на котором совершили обход всех судов и посетили флагман, броненосец «Носпе». Здесь смотрели на парад всех свезенных вместе морских команд. Ветер был — дуло здорово. Вернулись на «Полярную Звезду» к 5 часам на катере президента. Пили чай у себя, так как весьма изрядно проголодались. В 6.30 пошёл царь к обеду Фора в морском арсенале. Во время курения разговаривал с адмиралами и генералами. Вернувшись на «Полярную Звезду» и простившись с офицерами и командой, сел с Аликс в царский поезд тут же на пристани и в 8.30 вечера тронулись. Ночью шёл дождь. А на утро 24-го сентября проснулись с чудной погодой. В 9 часов прибыли Николай и Александра в Версаль и там пересели в президентский поезд. К 10 часам прибыли в Париж. Почётный караул от Гарде Републисин, все министры, добавочная наша свита и много знакомых встретили в устроенном для этого шатре. Один из министров передал царю письмо от господина Папюса Анклоса, в котором пожелал Николаю II «обессмертить свою империю полным единством с Провидением». Николай II и Александра Федоровна, через российского посла А. П. Моренгейма, передали Папюсу свою благодарность. Отправились в 4-х местном ландо с Фором втроём с большим конвоем кирасир. По всему пути стояли войска. Встречу населения Парижа могу только сравнить с выездом в Москву, так она была задушевна и трогательна! Размещены были отлично в русском посольстве царь с царицей. Нашли дочку уже там. Завтракали вдвоём. Принявши мадам Фор с дочерью, поехали тем же парадом в православную церковь, где был отслужен молебен. Затем Аликс вернулась домой, а царь поехал с визитом к президенту. Он мне представил всю высшую администрацию, сенат и депутатов. Выступая 24 сентября на официальном обеде у президента Франции Фора, Николай II даже использовал язык мартинистов, отозвавшись о Париже как об «источнике великого света». Царь был дома в 5 часов и после чаю принял дипломатов и Ганото — министра иностранных дел. В 7 часов поехали с ним на большой обед в Елисейском дворце. Фор и Николай II оба прочли свои тосты. В 10 часов поехали император, императрица и президент Фор на торжественный спектакль в Гран Опера. Оттуда вернулись домой после половины первого. Поездка по Франции продолжалась ещё несколько дней, царь посетил много достопримечательностей, в том числе Лувр и довольный визитом покинул Францию.

В 1899 году в Гааге состоялась первая Мирная конференция, где представители России призвали все страны мира решать все политические вопросы мирным путём переговоров, не проявлять агрессии, сократить гонку вооружений. Николай II не хотел быть, как сказано в гороскопе, «в центре кровавых событий и двух больших войн», поэтому Россия на конференции призвала все страны решать все вопросы дипломатическим путём. Правительство Голландии поддержало Россию и отправило приглашение 20 европейским странам и 6 не европейским державам. Сама Голландия придерживалась нейтралитета. Конференция прошла в День Рождения Николая II и началась с того, что русский император наградил орденом св. Екатерины королеву Нидерландов Вильгельмину, что было признанием её роли в организации мирной конференции. Конференция проходила в Лесном дворце. Председательствовал на конференции представитель России барон Е. Е. Сталь. Каждой стране был предоставлен один голос, за исключением Болгарии, так как Турция была против предоставления голоса Болгарии. Хотя конференция не достигла своей основной цели — остановки гонки вооружений, она сыграла важную роль в развитии гуманитарного права и использовании арбитража и посредничества в международных делах. Подписали конвенции о мирном разрешении международных столкновений; о законах и обычаях сухопутной войны; о применении морской силы к конвенции 64 года; подписали декларацию о запрещении метания снарядов с воздушных шаров на пятилетний срок; о неупотреблении снарядов с удушающими газами; о неупотреблении пуль, легко разворачивающихся в теле. К сожалению, в дальнейшем многие страны проигнорировали эти соглашения. Конференция в Гааге подтолкнула к развитию пацифистские движения в России и по всему миру. Россия впервые в мире выразила идею, что любые конфликты можно решать мирным путём переговоров.

Глава 4. Письмо Авеля

В один из весенних дней 1901 года за завтраком император сказал супруге: «Помнишь дорогая, как покойный батюшка, царствие ему небесное, за день до того, как скончался, говорил нам ещё раз о письме монаха Авеля Васильева, которое Мария Фёдоровна (жена Павла I) положила в ларчик и запечатала ларчик в марте 1801 года, напомнив пожелание Павла открыть ларчик этот, и читать письмо монаха Авеля тому императору, который будет править в России через сто лет? — „Да, помню“ — ответила Аликс. Николай Александрович допил чашку кофе и продолжил: „Нам надо бы завтра съездить в Гатчину и прочитать это письмо, раз прошло сто лет“. „Хорошо бы, а то мне тоже очень любопытно, что там нам напророчили. Павел верил монаху Авелю и имел с ним беседы, хотя и заключил его в тюрьму, так что едим в Гатчину завтра“. Царь сказал завтракающей с ними оберкамерфрау Марии Герингер: „Распорядитесь, чтобы на завтра утром после завтрака подали экипаж ко входу в Александровский дворец, мы поедем в Гатчину“. Утром, после завтрака, Николай и Александра сели в экипаж, который сопровождала одна карета охраны и несколько казаков верхом. Выехали в половину двенадцатого дня. Всю дорогу царствующие особы болтали о погоде, о недавнем бале прошедшим в Екатерининском дворце, и были в хорошем настроении. Уже подъезжая к Гатчине, царь загадочно улыбаясь, сказал супруге: „Авель сперва предсказал императрице 40 лет царства, о отцарствовала она 34,5 года, потом Павлу предсказал смерть лютую в Михайловском замке, что с ним и вышло, предсказал, что Москва будет захвачена неприятелем и сгорит в 1812 году, бунт 25 года, убийство бомбистами Александра II, после чего сказал Павлу о нашем будущем — о ХХ веке, что записал в тетради и отдал Павлу I, который положил тетрадь в конверт запечатанный, надписав „Вскрыть Потомку Нашему в столетний день Моей кончины“. Так теперь Наша очередь узнать пророчество тайновидца“. Что будет царство наше долгим как у Екатерины, или недолгим как у Павла? Но японский провидец Теракуто в 1891 году и позже Хамон ещё, предсказали нам крушение монархии в 1917 году, и жить нам до 1918 года только, а что же нам пророчествовал Авель? — скоро узнаем». — «Мы с тобою как разменная монета в руках провидца, но ведь на всё Воля Божья» — ответила Аликс. И вот, наконец, экипаж подъехал к Гатчинскому дворцу. Супруги вышли из кареты, вошли во дворец и сразу не раздеваясь, вошли в зал, где хранился секретный ларец с письмом. В небольшой зале среди анфилад залов дворца, остановились Николай II и Александра Фёдоровна перед пьедесталом, на котором стоял довольно большой узорчатый ларец с затейливыми украшениями, закрытый на ключ и опечатанный. Вокруг ларца на четырёх столбиках на кольцах, был протянут толстый, красный, шёлковый шнур, преграждающий доступ к ларцу. Подошёл камердинер и дал в руки ключ императору. Царь открепил преграждающий красный шнур, подошёл и открыл ларец, достал конверт, с надписью надписанной рукой Павла I, сломал печать на конверте, достал из конверта письмо и стал читать про себя, затем побледнел на середине письма, с трудом дочитал и передал Аликс, она прочла, побледнела и вскрикнула: «О, Господи, да минует нас чаша сия! Бунт, крушение монархии, святая Русь под игом жидовским… Смерть мученическая, как некогда Сын Божий… предательство своим народом… две войны страшные»… — «Воды дайте императрице!» — закричал царь. Принёс камердинер стакан воды, Аликс выпила залпом, её руки дрожали, и она чуть не уронила стакан. Царь взял письмо с собою и тут же вышел из дворца, держа под руку царицу. Сели в карету, лошади были ещё не распряжённые. Обратно ехали молча всю дорогу.

Глава 5. Германия 1901 год

А тем временем в Мюнхене, начиная с конца 1900 года, Владимир Ильич Ульянов на деньги, полученные от Александра Львовича Гельфанда (псевдоним Парвус), печатал газету «Искру» у себя на квартире, оборудовав там подпольную типографию. Парвус был членом Социал-демократической партии Германии и жил в Мюнхене, но также бывал в России до этого. В Лондоне он наладил отношения со всеми известными революционерами, включая Льва Троцкого (Бронштейна), Льва Дейча, Плеханова, Мартова и с другими.

Парвус был литературным агентом Максима Горького и получал

гонорары от постановки в театрах Германии пьесы Горького ¨На дне¨, 20% прибыли Парвус оставлял себе, 25% пересылал писателю, оставшиеся 55% отдавал Ульянову в партийную кассу РСДРП и на эти деньги напечатали первый номер газеты «Искры» 24 декабря 1900 года, который в Россию ввезли через порты в Латвии.

Газета Искра сплотила раздробленное революционное движение в России

на основе марксизма. В Пскове был создан в 1901 году нелегальный центр распространения газеты. К участию в деятельности издания газеты в Мюнхене с 1900 года подключилась швейцарская группа «Освобождение труда», с её лидером Плехановым Георгием Валентиновичем.

Владимир Ульянов снимал квартиру в центре Мюнхена и печатал газету тиражом 8000 экземпляров на деньги из партийной кассы, а дорогу из России в Германию Владимиру оплатила мать его — Ульянова Мария Александровна, которая дала сыну в Подольске деньги, а потом делала ему банковские переводы.

1 апреля 1901 года Владимир Ильич встретил на вокзале свою жену Надежду Константиновну Крупскую и её мать. Они вышла из вагона первого класса.

— «Привет Наденька!» сказал Владимир, стоявший на перроне,

Надежда сошла с поезда с чемоданом в руке, протянула чемодан мужу, он взял чемодан, поставил его на перрон, и Надя спустилась, сказав в ответ: «Здравствуй!». За ней сзади спустился вагоновожатый с ещё двумя чемоданами в руках, далее вышла из вагона тёща Ленина — Елизавета Васильевна. Тёща сказала: «Здравствуй Владимир!». Он ответил: «Здравствуйте Елизавета Васильевна!». И ещё спускались прибывшие пассажиры: немка лет сорока с веснушками на щеках, её дочь с чемоданом (их встречал её муж), стоявший на перроне рядом с Владимиром — на перроне было много встречающих. Подошёл носильщик, взял вещи Надежды и её матери на тележку и супруги вышли из вокзала в сопровождении носильщика, который вёз чемоданы на тележке. Взяли извозчика, погрузили чемоданы, Владимир дал чаевые носильщику и поехали.

«Адрес какой?» — спросил извозчик немец лет тридцати.

— Кайзерштрассе, 46- ответил Владимир, одетый в чёрный плащ и костюм тройку серого цвета, на голове кепка из серой ткани. Извозчик поехал, и Владимир положил руку на плечо Надежде, обнимая её за шею. Елизавета Васильевна всю дорогу молчала. Она была одета в пальто коричневого цвета. Завязался такой разговор:

— «Устала в дороге?» — спросил он жену.

— Да, немного устала, как приеду, хочу сменить сразу платье, это помялось

в дороге — сказала Надежда. Она была одета в шубу из лисьего меха, а

под шубой платье голубого цвета, на голове шляпка, на ногах кожаные сапоги коричневого цвета. На улице было тепло; +10 С, светило солнце.

Доехали за пятнадцать минут до вокзала. Отпустили извозчика, Владимир дал ему несколько монет. В доме их встретил хозяин дома, сдающий квартиру Владимиру — местный социал-демократ, который одновременно был владельцем пивной в том же доме — Георг Ритмейер, толстый бородатый немец. Владимир представил супругу Георгу, они поздоровались и Георгий тут же пригласил их выпить пива за его счёт, он, как и они, был социал-демократом и им было о чём поговорить за кружкой пива,

Поэтому положив вещи, Надежда сняла шубу, в которой было жарко в Мюнхене, одела новое розовое платье, и сразу вышла вместе с супругом и хозяином дома на первый этаж дома, где располагалась пивная. Посидели за пивом с закусками под пиво часа два. Разговор шёл такой:

— «Ну как там в России дела?» — спросил Владимир Надежду.

— «Газета распространяется хорошо и на юге, и на севере надо увеличить тираж» — ответила Надя.

— «Завтра я познакомлю тебя с нужными людьми на квартире Парвуса» — продолжил Владимир.

— «Он тоже нам поможет с распространением Искры?» — спросила Надежда.

— «О чём вы говорите?» — спросил по-немецки ничего не понимающей Георгий.

— «Мы говорим о том, что завтра можно пойти на квартиру к Парвусу» — ответил Владимир ему на немецком. И добавил по-русски для Надежды:

«Да, Александр Гельфанд наш благодетель — оплачивает все расходы». Затем Владимир сказал: «Я придумал для себя новый псевдоним — Ленин», затем это же повторил на немецком для Георгия.

— «А какую Лену ты имеешь в виду»? — ревностно спросила Надя.

«Никакую, это красивое имя» — ответил Владимир и достал паспорт, протянул его жене посмотреть.

— Я теперь Иордано К. Иорданова, а для соседей господин Мейер, ну а для товарищей буду просто Ленин — сказал Владимир Ильич и забрал из рук удивлённой жены паспорт. Затем он достал другой паспорт из другого внутреннего кармана пиджака. — А этот паспорт забери себе, ты теперь Марица

Иорданова. На стенах ресторана, где они сидели, и на пивных кружных

везде были написаны инициалы «Н.В.» — сокращение от названия ресторана «Hofbrаuhаus». — «Народная воля», в переводе с немецкого.

Выпили ещё пару кружек пива и разошлись, Ленин поблагодарил хозяина ресторана за хорошее пиво.

На следующий день Владимир и Надежда приехали на квартиру Парвуса. Их встретил хозяин квартиры — высокого роста крупный мужчина, на

две головы выше Ленина ростом. Пожали руки они друг другу.

Парвус поздоровался с женой Ленина. Далее все вошли в гостиную.

На диване в гостиной сидел Максимус Эрнст. Ленин представил его жене как социал-демократа и владельца типографии, где печаталась «Искра». Эрнст спросил: «Какие мысли по публикации первого номера журнала Зари?» — Парвус ответил: «У тебя Владимир, кажется, была интересная статья для публикации меня в Штутгарте».

— «Называй меня теперь Ленин» — ответил Владимир и продолжил спрашивать:

— «Ты лучше скажи, где деньги за последние постановки пьесы «На Дне»?

— «Отдам позже» — тихо ответил Парвус. «Угощайся кофе с пирожными» — продолжал Парвус.

В гостиной стоял стол, накрытый кофейными чашками и блюдцами, кофейник и лежали пирожные. Все сели за стол и откушали. Говорили о Розе Люксембург, Парвус назвал её «огненной леди революции».

Крупская сказала мужу: «Подыскать надо другую квартиру, которую мы снимаем в квартире на Кайзерштрассе слишком скромная.

— «Езжайте завтра на Зигфридштрассе, 14 — там хорошая квартира для вас готова» — сказал Парвус. После этого Владимир и Надежда уехали

домой, пробыв в гостях у Парвуса час. А на следующий день они переехали на новую квартиру.

ответил Владимир. Ты лучше скажи, где деньги за последние представления пьесы «На Дне»?

— Отдам позже, — тихо ответил Парвус. Угощаю кофе с пирожными., — продолжил Парвус. В гостиной стоял стол, покрытый кофейными чашками, блюдцами, кофейник и лежали пирожные. Все сели за стол и откушали. Говорили о Розе Люксембург, Парвус называл её Огненной леди революции.

Крупская сказала мужу:

— «Подыскать надо другую квартиру, которую мы снимаем на Кайзерштрассе слишком скромная».

— «Езжайте завтра на Зигфридштрассе, 14, там хорошая квартира для вас готова» — сказал Парвус. После этого Владимир и Надежда уехали домой, пробыв в гостях у Парвуса час. А на следующий день переехали на новый адрес, в квартиру заранее оплаченную Парвусом. Новая квартира была обставлена хорошей мебелью. После того, как занесли вещи в квартиру, сели пить чай и за чаем Владимир сказал жене:

— «Ты будешь вместе со мной работать над газетой Искра. В Мюнхене мало

соратников. Большинство живут в Швейцарии и Англии».

— «Хорошо я согласна», — ответила Надежда. «И завтра надо съездить в Штутгарт,

я договорился с одной из типографий, там напечатают мою книгу «Что делать?»,

и надо обсудить что напечатают для газеты «Заря».

— «А почему печатаем в Штутгарте?» — спросила Надежда? «У них есть шрифт кириллица в типографии. Перевозить все будем в Россию через Прагу. Обычной почтой на адрес проверенных лиц, в пакетах различного формата и цвета. Так посоветовал сделать Плеханов, еще в 1895 году в Швейцарии.

Тогда на съезде революционеры решили печатать и «Искру», и журнал «Зарю» в Германии» — ответил Ленин.

— «А откуда у Парвуса деньги на квартиру нашу в Мюнхене?» -спросила Надежда мужа.

— «Он и издание газет, и квартиру оплатили из партийной кассы — идут деньги от постановки пьесы Максима Горького «На Дне» в Германии и на деньги Саввы Морозова, он жертвует крупные суммы денег на издание «Искры» и «Зари».

Ещё дал мне деньги в Сызране, когда я там был, Александр Ерамасов.

Он самый богатый человек в Сызране. Ерамасов не подпольщик, мы

называем его Монахом. Сейчас он регулярно жертвует деньги в партийную кассу. Август Бебель посоветовал печатать «Искру» в Мюнхене, так как мы здесь не засвечены, и полиция нами не интересуется» — продолжил Ленин. «Но зачем ты мне писал искать тебя в Праге?» — спросила Надежда.

— «Это конспирация, я имел в виду Мюнхен» — ответил Ленин. — Я от тебя получала письма о Чехии, о том, как тебе хорошо в Праге, как ты общался с чехами. Столько вранья! Я тебя искала в Праге и только там узнала, что ты в Германии. Нельзя так поступать с женой, приехавшей из ссылки! — недовольно продолжала Крупская.

— Август Бебель и Плеханов сказали мне в Женеве, что я должен жить и печатать «Искру» в одной стране, а для всех делать вид, что нахожусь в другой стране и там печатаю. И на собрании они предложили, чтобы я жил в Германии, именно в Мюнхене, чтобы не привлекать к себе внимание полиции в этом спокойном городе. И при этом делать вид, что я в Праге. Сначала я приехал в Цюрих, а потом переехал в Мюнхен. Я редактирую

«Искру» вместе с Потресовым и Мартовым и Плеханов настоял на издании толстого журнала «Заря», чтобы писать там длинные теоретические статьи.

— Да ты ещё тот авантюрист, — парировала Надежда. — В России все думают, что «Искра» издаётся в Праге или Штутгарте, — продолжала Крупская.

— «Я даже матери с сестрами писал письма, что нахожусь в Париже, чтобы они в это поверили, и если бы полиция перехватывала бы письма, мы бы их дезинформировали окончательно», — закончил Ленин. На этом беседа супругов закончилась, и они пошли гулять по городу, заходя в многочисленные пивные. В одних из них Ленин, общаясь с немцами, называл себя Мейером, а в других — господином Иордано.

Ну а на следующий день к Ленину в гости утром заехал Павел Борисович Аксельрод, социал-демократ, член марксистской группы «Освобождение труда». Он вместе с Лениным редактировал очередной номер «Искры». Он зашел в комнату к Ленину, сказал: «Доброе утро, товарищи!», пожал Владимиру руку и кивнул головой Надежде.

Ленин ответил: «Здравствуй! Что, хочешь опять что-то отредактировать в ближайшем номере?»

— «Да», — ответил Павел.

— «Я принесу чай», — сказала Крупская и вышла из комнаты.

Ленин сидел в комнате за столом, а рядом с ним стоял Аскерольд, и надиктовывал текст:

«Товарищи, мы должны объединиться» …В этот момент вошла Крупская с чаем.

— «Только сахар молоточком постучи, а то нам некогда», — сказал Ленин жене.

И Надя поставила поднос с чаем, сахарницей и молоточком на стол и стала большие куски сахара рафинада разбивать на мелкие кусочки. И после все сели пить чай.

Глава 6. Визит Николая II во Францию.

В начале октября 1901 года царь вместе с супругой совершил путешествие во Францию. 17 сентября яхта «Штандарт» с царской четой причалила к Дюнкерку, в котором русскую делегацию лично встречали члены правительства Франции во главе с президентом Эмилем Лубе. После торжественной встречи, все присутствующие отправились в город Компьен, находящийся в 71 км к северо-востоку от Парижа.

Царская чета поехала поездом от Дюнкерка до Компьена 250 км в вагонах бывшего императора Наполеона III. Вагоны были старыми, но богато украшенными и обставленными позолоченной мебелью. Но сами купе были маленькими и тесными. Поезд всю дорогу трясся и качался, и Александру Фёдоровну укачало. К вечеру поезд прибыл в Компьен.

Николая и Александру разместили в замке Шато де Компьен, который внешне походил на дворец, но канализация и водопровод были не во всех залах. Царя встретили в замке великие княгини Черногории — Милица Николаевна и Стана Николаевна, и представитель Французской республики генерал, министр иностранных дел Теофиль Дельнассе.

После приветственных фраз царская чета отужинала вместе с великими княгинями. Ужинали в рыцарском зале. На церемониальный стол подали цыпленка Маренго, сыры бри, пармезан, рокфор с багетом. Ещё на столе были варёные яйца (пашот), омлет, баранья ножка, котлеты, филе говядины, жареная картошка с бараньей грудкой, куриные крылышки, бобы в салаке, оливки, груши, яблоки, виноград, вафли со сливками, конфеты, кофе и Бордо, шампанское Перрье-Жуэ и любимый портвейн Николая II — белый портвейн Лагрима. Сам же стол был длиною 20 метров, рассчитан на много персон, но ужинали за столом вшестером. Над столом висели люстры из хрусталя, ярко освещающие зал, украшенный изысканными гобеленами.

Кроме царской четы и княгинь за столом сидел глава царской канцелярии Александр Мосолов и Теофиль Дельнассе. Разговор шёл о военном союзе России и Франции.

Министр иностранных дел Дельнассе встал из-за стола, поднял бокал и сказал тост: «Выпьем за военный союз двух держав — Франции и России! Если будет война с Германией, наши страны разобьют немецкую машину».

— Хороший тост, — ответил Николай II, поднял бокал с вином Бордо, чокнулся с Теофилем, и все присутствующие выпили. После этого княгиня Милица Николаевна сказала Николаю на французском: «Ваш кузен Георг сказал нам, что Ваше Величество хотел пригласить в Россию мага Низье Филиппа для консультаций Вашего Величества в духовных вопросах. Он приглашен нами в замок и всё это время ждёт аудиенции в соседнем зале».

— Как, господин Низье здесь, а мы его не позвали к столу?! — раздражённо сказал Николай. Слуга, стоявший рядом с царём, сразу же развернулся, и пошёл за Филиппом Низье. Через несколько минут двери в зале распахнулись, вошёл слуга и громко объявил:

— Господин Низье Антельм Филипп, прибывший из Лиона, — и отошел в сторону.

В зал вошёл черноусый человек лет пятидесяти, неприметной наружности, сделал поклон в сторону императора и сказал: «Здравствуйте, Ваше Величество и все присутствующие!».

— Здравствуйте, господин Низье, милости просим к столу — ответила Александра Фёдоровна за всех. К Низье подошел слуга дворецкий, подвинул стул, и Филипп сел рядом с княгиней Станой Николаевной. Стана Николаевна сказала: «Господин Низье, целитель, маг и мартинист, видит будущее, и исцелять умеет. Мы о вас слышали от посла Монтебелло» — сказал царь. Мы приглашаем вас и господина Папюса в Россию. Но сперва пообщаемся тет-а-тет после ужина» — произнёс царь, смотря на Филиппа. «Пренепременно пообщаемся» — ответил Низье. После ужина, продолжавшегося ещё полчаса, царь пошёл курить в кабинет, отделанный ореховым деревом, и пригласил с собой Низье. Николай достал из золотого портсигара папиросы, набитые турецким табаком, спички, чиркнул спичку и затянулся, сидя на кожаном кресле за столом из орехового дерева. Филипп сидел напротив и внимательно слушал. — «Нас беспокоит злой рок, который был предсказан японским предсказателем отшельником Теракуто, который сказал, что нас ждёт мученическая кончина, а Россию великие скорби. То же самое сказано нам в гороскопе, составленном Хамоном, и то же самое прочёл я в письме монаха Авеля, написанное сие письмо было сто лет назад. Более всего интересует нас, можно ли нам избежать роковых событий таких, как было уже на Ходынском поле, и как избежать две кровавых войны, как предсказал астролог Хамон» — сказал император.

На что доктор Низье ответил: «Иные события предопределены свыше и их нельзя избежать, но можно смягчить последствия иных событий другого масштаба попроще, — можно избежать их. Я — медиум и могу вызывать души умерших и у них спрашивать. В нашей ложе мартинистов этим ещё занимается каббалист Папюс».

— «Могли бы вы вместе с Папюсом быть нашей защитой от злого рока»? — спросил Николай II, докурив папиросу, туша её в пепельнице.

— «Несомненно да, тем более что мы уже помогаем черногорским княгиням» — ответил Низье. — «Так же я могу оказать Вам и Вашей семье медицинскую помощь, если потребуется,» -продолжал доктор Низье.

— «Мы будем ждать вас в Санкт-Петербурге», — ответил царь и закурил следующую папиросу.

— «Я не знаю, что замышляет Георг, но Лондон всегда был соперником и России. И Франции. Нас беспокоит, почему Георг прислал нам не только этот гороскоп, но написал нам, что особой датой для праздника в честь коронации должна быть дата 18 мая 1896 года. Мы так и сделали и в назначенный день на Ходынском поле случилась давка, в которой погибло 1379 человек и ещё столько же раненых и пострадавших» — сказал царь.

— «Отвечу так, гороскоп Хамона, это на мой взгляд попытка предупредить Ваше Величество о злом роке, а вот по второму вопросу надо спросить у каббалиста Папюса, он лучше всех в ложе трактует такие события» -ответил Низье.

— «Ещё нас волнует, будет ли беременною императрица наследником мужского пола?» — спросил царь. — Да, несомненно, но мне надо будет поговорить с ней, — ответил доктор. -«И Вашему Величеству вредно столько курить. Мы приедем в этом или в следующем году» — ответил Низье. — «Тогда больше вас не задерживаю, встретимся в России» — сказал император. — «Позвольте откланяться, до свидания», — ответил доктор, встал, слегка поклонился и вышел. — «До свидания» — ответил царь.

Глава 7. Николай II, Филипп и Папюс.

В 1901 году доктор, масон мартинист Низье Антельм Филипп и маг и алхимик Папюс, тайные члены «Ордена Семидесяти Двух», приехали в Санкт-Петербург. Папюса и Филиппа поселили в Александровском дворце в Царском Селе, где тогда жил царь.

В конце апреля царь сидел в Кленовой гостиной, оформленной в стиле модерн, и курил папиросы с турецким табаком. Лепной орнамент с причудливо изогнутыми ветвями цветущих растений обрамлял дверные и оконные проёмы. В падуге за лепными древесными стволами скрывалась электропроводка. На полу в гостиной лежала шкура белого медведя.

Вошёл Филипп Низье, полноватый человек среднего роста, с густыми жесткими усами. Одет он был просто, в чистый, но не парадный чёрный костюм. На шее у магнетизера висел маленький треугольный мешочек из чёрного шелка, вероятно, своеобразный амулет. Он поклонился и поздоровался мягким завораживающим голосом на французском с южным акцентом: «Здравствуйте Ваше Императорское Величество, доктор Низье Филипп прибыл к Вашим услугам!» — «Здравствуйте доктор!» — ответил император по-французски. — «Мы рады принимать вас в России, после всего того, что было во Франции» — продолжил царь. «Рад служить Вашему Величеству! Мы обсудили с г-м Папюсом вопросы, которые Вы мне задали во Франции о судьбе России и династии, обсудили гороскоп Хамона. Мой брат по ложе господин Папюс предлагает вызвать дух Вашего отца — покойного императора Александра III, чтобы спросить у него что можно сделать, чтобы предотвратить злой рок, предсказанный Хамоном. Астролог Хамон не входит в наше братство Мартинистов, и, возможно, по просьбе Вашего кузена слишком в чёрных тонах предсказал в гороскопе Ваше будущее, что, возможно выгодно Великобритании, но это политика уже» -закончил Низье.

Глава 8. Распутин (от рождения Распутьин).

В 1902 году в Сибири, в Тобольской губернии в селе Покровское работал весной в поле крестьянин Гришка Распутьин и услышал у себя за спиной церковное пение. Рядом находившаяся его дочь Матрёна и другие крестьяне не слышали этого пения и не видели того, что увидал Григорий. Он увидел, обернувшись на звук пения, что в десяти метрах от него, явилась Пресвятая Богородица в сиянии, не касаясь земли и с пением псалма. Это видение длилось не более минуты. Богородица благословила Григория Распутьина. Пораженный случившимся, Григорий вернулся в дом и послал за набожным крестьянином Дмитрием Печёркиным, родным дядей Григория.

Подробно всё обсудив, они вдвоём отправились к старцу Верхотурского монастыря Макарию, духовному отцу Григория Ефимовича. Старец, выслушав, молвил, положив руку на голову Григория: «Бог избрал тебя на великий подвиг. Чтобы укрепить духовную силу, тебе нужно идти на Афон, помолиться Богородице».

Вернувшись домой, Григорий и Дмитрий, решили вместе идти странниками на Афон. Сборы были недолгими и скоро два друга с котомками за плечами и посохами в руках отправились в дальний путь. Жена Григория, Прасковья Фёдоровна, плакала, прощаясь с мужем. Почти все жители села вышли на улицу провожать их.

Полгода шли они пешком, ночуя в монастырях. Питались подаянием добрых людей. Прибыв на Афон, они стали послушниками. Они трудились, молились на службах и хотели стать монахами. Но однажды Григорий увидел в лесу около монастыря двух согрешивших монахов.

— «Вот окаянные подумал Григорий» и пошёл прочь.

У Григория пропало желание становиться монахом, и он решил поделиться с другом увиденным. Но потом передумал, чтобы не сбивать друга с пути. Для себя же он решил покинуть Афонский монастырь, так как понял, что сдерживать грехи в монастыре ещё труднее, чем в миру. Дмитрий принял постриг в монахи, а Григорий пошёл в Санкт- Петербург, надеясь собрать деньги на строительство новой церкви в его родном селе Покровское.