Тина Джаан

Запретная симфония

Эта книга — не только о страстной, зависимой и запретной любви. Она еще и о музыке, которая иногда передает чувства точнее слов. Поэтому перед каждой главой вы найдете музыкальную композицию. Она не только отражает характер главы, но и вплетается в канву сюжета.

Специально для вас я собрала плейлист, доступный по QR-коду ниже. Он поможет глубже погрузиться в атмосферу и услышать роман так, как я слышала его, прописывая каждую сцену.

Осторожно! После прочтения у вас может появиться внезапное желание научиться играть на пианино. Читайте роман и слушайте плейлист на свой страх и риск.

In your eyes, there’s a heavy blue
One to love, and one to lose
Sweet divide, a heavy truth
Water or wine, don’t make me choose.

Selena Gomez, Wolves

Насте К.
Спасибо, что терпеливо читала все версии этого романа
и все же никогда не сомневалась, что я его допишу.

Предисловие

Санкт-Петербург, наше время

Не так он планировал провести сегодняшний вечер.

На улицы города уже опустились сумерки. Октябрьский дождь смыл яркие краски, покрыв асфальт грязными мазками, в которых отражался свет уличных фонарей. Леннард шел по Невскому проспекту, смотря себе под ноги и стараясь не вляпаться в лужу. На его плече повис мужчина в кожаной куртке и протертых джинсах, и от него изрядно пахло алкоголем.

— А я и говорю — раз в жизни так везет! Надо пользоваться шансом! — еле ворочая языком, произнес тот, громко икая.

Леннард обреченно закатил глаза. Кто бы знал, что он настолько тяжелый? Лишь бы оно того стоило. Он и так изрядно потратился на выпивку.

Два часа назад Леннард сидел за стойкой в баре. К нему подсел незнакомец в клетчатой рубашке. Кажется, он выиграл в лотерею или получил наследство — из-за громкой музыки было сложно разобрать, что он бормочет. Важно было другое: на эти деньги он купил бриллиантовые серьги, которые хотел подарить своей девушке. Он был настолько опьянен удачей, что трезвонил об этом направо и налево. Леннард никогда бы не упустил такой возможности. Весь вечер он внимательно следил за незнакомцем, а под конец они уже вместе выпивали. Леннард узнал, что его звали Михаил, он преподавал экономику в каком-то университете, а еще активно опрокидывал один шот за другим, пока Леннард медленно тянул свой коктейль. Не в его привычках напиваться, ему нужно сохранять ясность ума. Когда же Михаил напился настолько, что чуть не свалился со стула, Леннард услужливо предложил проводить его до дома. Спасибо постоянным походам в спортзал, иначе он бы бросил его прямо посреди улицы.

Извернувшись, Леннард поднял руку и взглянул на часы на запястье. Начало одиннадцатого. Он надеялся, что закончит раньше, но этот выпивоха все никак не хотел покидать бар.

— Ты бы видел Веронику! — продолжал сам с собой разговаривать Михаил. — Какая она! Рыжеволосая, стройная, дерзкая! И что она во мне нашла? Для такой не жалко и всех бриллиантов мира!

Леннард сомневался, что это не плод фантазий и у его нового знакомого действительно существует девушка, но спорить не стал. Только бы тот не успел вырубиться до того, как они подойдут к дверям парадной. Наконец, через пару минут они свернули с оживленного проспекта в переулок и прошли под аркой. Двор-колодец освещался теплым светом десятков окон. Леннард внимательно огляделся. Вроде бы никто за ними не наблюдает.

— Диктуй код, — сказал он.

Мужчина не ответил, а потому Леннарду пришлось с силой его потрясти, чтобы тот очнулся.

— А? Что? А… щас…пять пять пять… звездочка… решетка… один.

— Звездочка или решетка?

— Звездочка… Вероника-а-а, звезда моя путеводная-я-я! — загорланил вдруг мужчина.

Леннард постарался успокоиться. Все хорошо. Сжал правую кисть в кулак, глубоко вдохнул, потом расслабил пальцы, медленно выдыхая. Набрал нужную комбинацию и нажал звездочку. Дверь парадной открылась.

— Квартира и этаж? — спросил он строго.

— Сто… ик… сто восьмая. Четвертый… ох… этаж.

Леннард из последних сил донес Михаила до лифта и нажал нужную цифру. Двери со стоном закрылись, и свет в кабине на секунду моргнул.

Только не это. Давай же.

Наконец, лифт медленно начал подниматься наверх. На четвертом этаже Леннард с Михаилом направились к квартире.

— Ключи, — коротко произнес Леннард, стараясь говорить как можно короче, чтобы мужчина его понял.

Тот начал медленно рыться в карманах и спустя вечность вытащил ключи. Леннард перехватил их и вставил в скважину, провернув в замке. Наконец они оказались внутри.

Однокомнатная квартира была полностью погружена во мрак. Где-то мерно тикали часы. Леннард провел рукой по стене в поисках выключателя, и прихожую тут же осветила голая лампочка на потолке. Леннард перехватил мужчину и провел его на кухню. Усадив на стул, но помог ему облокотиться на стену. Михаил уже практически спал. Леннард наклонился ближе и поводил рукой перед его лицом. Тот никак не отреагировал, только снова икнул.

Удовлетворительно кивнув, Леннард вышел из кухни и прикрыл дверь. Потом вытащил из кармана заранее заготовленные одноразовые перчатки. У него не так много времени.

В гостиной было темно, однако Леннард решил не включать свет. Посветив фонариком на смартфоне, он подошел к громоздкой стенке и открыл верхний ящик. Там, в глубине, стояла небольшая черная коробка. Все так, как и рассказывал Михаил в баре. Взяв коробку, Леннард потряс ее и осторожно открыл крышку. На мгновение его брови взлетели вверх. В коробке ничего не было.

— Черт! — вырвалось у него.

Этот идиот говорил, что серьги в жестяной коробке в шкафу. Может, соврал? Леннард посветил фонариком вокруг себя. Где они могут быть? Может, он их перепрятал? В комнате было не так много мебели, а потому Леннард расправился со всеми выдвижными ящиками и полками за пять минут. Но все тщетно.

К щекам прилила кровь. Он глубоко вздохнул, снял шапку и откинул со лба прядь светлых волос. Он все правильно запомнил? Правда… осталась еще кухня. Но кто прячет бриллианты среди специй и пачек риса?

Леннард вернулся к Михаилу и удостоверился, что тот все еще спокойно посапывает на стуле. Неслышно, один за другим, открывая шкафы, он перебирал банки и коробки, пытаясь отыскать ту, которая подходила под описание. Наконец, удача ему улыбнулась — здесь стояла точно такая же черная коробка, как и в гостиной. Леннард достал ее, открыл крышку, перевернул емкость, и ему в руки упал крохотный мешочек. Потянув за веревки, он аккуратно открыл его. Его сердце учащенно забилось, а волна адреналина ударила в голову. Он чувствовал, что добрался до цели. Легонько тряхнув мешок, он увидел содержимое на своей ладони. Сережки-гвоздики. Белое золото, бриллианты не менее 0,8 карат. Просто бинго.

Внезапно в дверь позвонили. По спине Леннарда пробежал холодок. Кого там принесло? Может, его все же заметил кто-то из соседей? Михаил всхрапнул и повалился на стол. Леннард аккуратно поставил коробку на место, снял перчатки и запрятал их во внутренний карман пальто.

Звонок повторился. Леннард медленно прошел в прихожую и заглянул в глазок. На его лице отобразилось удивление, но всего лишь на миг, а потом он облегченно выдохнул. Поправив белоснежную рубашку и пригладив волосы, он открыл дверь.

— Миша, почему ты не… — начала с порога девушка и тут же осеклась, удивленно уставясь на Леннарда. Рыжие волосы тугими кудрями обвивали милое кукольное лицо. На девушке было черное платье в пол, а поверх — того же цвета пальто, скрывающее изгибы фигуры.

— Ты, наверное, Вероника? — спросил Леннард с улыбкой, смотря на нее сверху вниз.

Девушка нервно сглотнула, не сводя глаз с Леннарда.

— Я… я что, ошиблась квартирой? Тут же вроде как живет…

— Михаил, все верно. Я его друг, — успокоил ее Леннард. — Мы немного выпили в баре, и ему стало не очень хорошо. Пришлось тащить приятеля до дома, чтобы с ним ничего не случилось.

— Вот оно как… Не знала, что у Миши такие… такие симпатичные друзья, — произнесла она, внимательно разглядывая Леннарда. Он уже знал этот взгляд. И знал, какое впечатление производит, особенно на фоне этого нелепого Михаила. Высокий, светловолосый красавец с голубыми глазами. Он слишком хорошо знал свои сильные стороны, чтобы ими не пользоваться. Потому он небрежно облокотился на дверь, позволяя ей рассмотреть его как следует. Заветная добыча далась ему нелегко, и он имеет право на компенсацию.

— Я думаю, что твой друг еще не скоро проснется, — сказал он низким голосом. — Может, сходим куда-нибудь выпить, или это слишком поздний час для тебя?

Вероника еще долю секунду смотрела на него, а потом уголков ее рта коснулась довольная улыбка.

— С удовольствием.

Леннард сделал шаг вперед, выходя на лестничную площадку, и их лица оказались в опасной близости друг от друга. Девушка закусила губу.

— А ты богат? — спросила она, приподнимая бровь.

— Я думал, тебе нравятся бедные преподаватели по экономике, — парировал Леннард, прикрывая дверь.

— Мне нравятся преподаватели, у которых есть квартиры, — ответила Вероника.

Леннард ухмыльнулся.

«Чувак, да я же тебя спасаю. Потом спасибо мне скажешь», — мысленно подумал он.

— К сожалению, я беден, как и твой друг. Но я ничего и не предлагаю. Но за кофе заплачу.

— Мне это подходит, — с придыханием ответила она.

Они вместе спустились по лестнице, минуя лифт, и Леннард бросил быстрый взгляд на дверь квартиры 108. Если его «друг» проснется и обнаружит пропажу, то пенять ему будет не на кого — дверь в квартиру осталась открытой. Мало ли кто успел зайти, пока он был в отключке.

Выйдя на шумный Невский проспект, Леннард и Вероника зашагали по мокрой брусчатке в сторону кафе, которое все еще работало в это время. Леннард с наслаждением вдыхал вечерний воздух. Левой рукой он придерживал Веронику за локоть, а правой сжимал в кармане краденые сережки. Его сердце стучало так громко, что заглушало звуки города. Щеки раскраснелись, глаза блестели, волна адреналина вновь накрыла его с головой.

Он снова выиграл. Но Леннард знал — все это лишь репетиция перед главным делом. Местью, которую он обязательно исполнит. И никто не сможет ему помешать.

Никто.

Глава 1

Ludwig van Beethoven — Für Elise — Reimagined (Alexander Joseph)[1]

Архангельск, 4 года назад

Конец апреля принес в город теплый весенний ветер. Лед на северной Двине тронулся, и Элина, сидя на скамейке, наблюдала, как белые льдины торопливо плывут по воде, словно стремятся побыстрее обогнать друг друга. Сейчас Элина представляла себя одной из этих льдин — ей тоже хотелось поскорее добраться до заветной мечты, обгоняя однокурсников на поворотах.

Несмотря на весну, пальцы у Элины заледенели. Женя опаздывала, и Элина скрашивала ожидание, уставясь в экран смартфона. Она смотрела выступление Хатии Буниатишвини[2]. Два года назад Хатию признали лучшей пианисткой года. Сейчас она играла концерт, в котором соединяла Бетховена и Листа. Она виртуозно видоизменяла «Лунную сонату», превращая ее в абсолютно новое произведение, но с до боли знакомыми мотивами. Сбежав от внешнего мира, Элина следила, как пианистка перебирала пальцами по клавишам, и время от времени переводила взгляд на льдины. Кто она сейчас — догоняющая или отстающая? Что принесут ей последующие года? Сможет ли она взять судьбу в свои руки или ей придется смотреть в спину друзьям, которые не упустили свой шанс?

Ее мысли нарушила Женя, которая наконец-то появилась в поле зрения. Без лишних слов она села на скамейку. Элина сняла наушники и с грустной улыбкой повернулась к подруге.

— Ты опоздала, — сказала Элина.

— Я знаю, прости, — извиняющимся тоном произнесла подруга. — Ты же знаешь, все эти сборы… Я не рассчитала время.

Женя закусила губу. Элина понимала, почему она выглядит такой виноватой. В этом году Женя уезжала в Питер, чтобы поступить на факультет по связям с общественностью. Они обе планировали ехать в Питер, как и полагается лучшим подругам, вот только у Элины в этом году все пошло совсем не так, как она ожидала, отчего ей придется остаться в Архангельске. Она не обижалась на Женю — ее вины в том, что Элина не смогла постоять за себя, не было. Но все же ей было больно говорить на эту тему. Ведь сейчас их с Женей пути расходились.

— Ничего страшного, я все равно никуда не тороплюсь, — со вздохом ответила Элина.

Женя улыбнулась, и на ее пухлых щеках появились милые ямочки.

— Ты сама как? У тебя ведь скоро экзамены. Волнуешься?

— Нет, — Элина только сейчас поставила выступление пианистки на паузу. — Я уверена, что пройду. Уж в этот колледж точно. Только не получится ли так, что я попусту потрачу там время…

Женя дотронулась до ее плеча.

— Послушай, то, что сделано, уже не изменишь. Может, все к лучшему? Когда ты встанешь на ноги, то сможешь сама решать, куда тебе поступать. Бросишь училище, поедешь в консерваторию в Питере, покоришь всех своей игрой…

— Но что, если за это время я растеряю все навыки? — сокрушалась Элина. — Жень, я ведь хотела стать пианисткой! А теперь буду получать то образование, которые хотят для меня родители. Да, мне шестнадцать, но неужели я не могу сама выбирать то, чем хочу заниматься?

— А что ты можешь сделать? — пожала плечами Женя, и прядь ее светлых прямых волос выбилась из-под шапки. — Ты зависишь от них финансово. Если они не готовы помогать тебе в Питере, какой выбор у тебя есть?

Элина хмыкнула и повернулась к подруге.

— Но ты-то едешь в Питер!

— Только потому, что у меня там живет бабушка, она сказала, что поможет с оплатой обучения. Без этого я бы тоже осталась здесь, — с серьезным выражением лица ответила подруга.

Какое-то время они молчали.

— Так какие у тебя планы на Питер? — спросила Элина после паузы, чтобы как-то изменить атмосферу.

Женя улыбнулась, обнажив зубы, на которых красовались железные брекеты.

— О, у меня есть целый список! — она начала загибать пальцы. — Во-первых, до сентября мне нужно похудеть. Чтобы приехать в Питер и тут же стать настоящей питерской интеллигенцией! Во-вторых, отрастить волосы, чтобы северный ветер бросал их мне на лицо, и я была похожа на актрису из какого-нибудь романтического фильма. — Она покрутила головой, и ее каре неуклюже затряслось из стороны в стороны, отчего подруги в голос засмеялись. — А потом я буду работать в пиар-агентстве, ходить по вечеринкам и заводить кучу романов. Чтобы парни на меня заглядывались так же, как на тебя!

— Перестань, — отмахнулась Элина, но Жене ее перебила:

— Ты издеваешься? Да к тебе на выпускной в очередь выстраивались, чтобы пригласить на танец! И я хочу так же, почему бы и нет? Я себе даже доску на Pinterest сделала, чтобы визуализировать. Сейчас покажу.

Пока Женя доставала телефон, Элина свайпнула видео в сторону. На пустой странице сразу же появились последние новости.

«Фильм Джона Красински «Тихое место» заработал рекордное количество выручки за две недели проката…»

«…В Питерской тюрьме внезапно умер Николай Холуцкий — криминальный авторитет, долгое время занимающийся кражей и перепродажей ювелирных украшений. У него остались жена Лейла и совершеннолетний сын Леонард. Местонахождение обоих неизвестно…»

«Раскрыт секрет идеального нанесения тонального крема…»

— Вот смотри! — наконец, позвала Женя, и Элина оторвалась от бесцельного просмотра новостей. — Вот такой я буду делать макияж, и вот в таком стиле хочу одеваться. Видишь? А еще рано вставать, чтобы заниматься йогой…

Женя еще пару минут рассказывала о том, как кардинально изменится ее жизнь с переездом, и вскоре обе подруги насквозь промерзли.

— Давай лучше прогуляемся, а то окоченеем, — предложила Элина.

Они шли вдоль набережной, кутаясь в шарфы. Порыв ветра подхватил длинные каштановые волосы Элины и швырнул ей их в лицо.

— Когда я решусь изменить свою жизнь, то остригу волосы и сделаю каре, как у Хатии, — сказала Элина.

— Что? — переспросила Женя.

— Ничего.

— Эл, — взгляд Жени вдруг стал очень серьезным. Подруги остановились. — Возможно, сейчас все должно быть так, как есть. Но, если ты когда-нибудь решишь приехать в Питер, чтобы исполнить свою мечту, можешь положиться на меня. Я тебе помогу. Договорились?

Элина обняла подругу.

— Спасибо. Чтобы я без тебя делала?

— Мы же подруги. — Женя похлопала ее по плечу. — Надеюсь, что наша встреча в Питере случится очень и очень скоро. Ты сама не заметишь, как пролетит время.

* * *

Элина сидела в кафе и с грустью смотрело в окно. Перед ней стояла кружка с остывшим кофе, а рядом на блюдце лежал надкусанный эклер. На улице опять пошел дождь, и Элина решила где-нибудь переждать непогоду, потому что зонтика у нее, как назло, с собой не оказалось. Она рассматривала людей, которые бежали по Невскому, прикрываясь сумками и подняв вороты своих серо-бежево-черных пальто. Как будто, если будешь носить в Питере яркие цвета, с тебя возьмут дополнительный налог.

День у нее не задался с самого утра. На работе она перепутала папки для руководителя и заставила того краснеть от злости на совещании, пока сама Элина сбивалась с ног, пытаясь вспомнить, куда же она задевала нужные документы. После ей пришлось выслушать сокрушительный выговор на глазах у всего отдела, и ей было настолько стыдно, что она мечтала провалиться сквозь землю. Она никогда не думала, что у нее могли быть такие проблемы с работой. Хотя, если бы только это было единственной проблемой…

Элина сфокусировалась на своем отражении в окне, отчего силуэты на улице превратились в одно сплошное пятно. Она спрашивала себя, правильно ли поступила, приехав сюда. Рассорившись в пух и прах со своими родителями. Потеряв вакантное место в компании, которое они для нее придерживали. Она надеялась, что, решив бросить все и осуществить свою мечту, она все сразу сможет получить. Но, словно крохотная песчинка на огромном пляже, она затерялась среди семи миллионов людей, и этот город был не готов ее принять.

Она взлохматила свои короткие каштановые волосы, подстриженные в каре, пытаясь успокоиться. Потом поднесла кружку к лицу и стала наблюдать за витиеватыми узорами из молока и кофе. Американо был горьким, а молоко — слишком безвкусным. Но, смешиваясь, они давали палитру вкусов для любого привереды. Кто она — молоко или кофе? В какой пропорции ей нужно смешаться с этим городом, чтобы у нее наконец все получилось?

В этот момент двери кафе громко хлопнули, впуская посетителей. Элина сидела с краю, лицом к входу, а потому сразу обратила внимание на смеющуюся парочку. У девушки были яркие рыжие волосы, которые контрастировали с бледным лицом и черным пальто. Она выглядела очень элегантно. Но Элина лишь скользнула по ней взглядом, потому что ее внимание тут же привлек молодой человек в темно-сером драповом пальто. На его лице играла загадочная улыбка, и Элина на секунду забыла о своих проблемах. Он был выше своей спутницы. Может, ему было двадцать четыре или двадцать пять, она не могла определить точно. Из ворота пальто торчала белоснежная рубашка, расстегнутая у горла. Ее завораживало, сколько уверенности было в его взгляде. Хотелось бы и ей чувствовать себя так же.

Ведь, по правде говоря, пару лет назад она была такой же. Если сейчас рассказать кому-нибудь из ее старых знакомых, что она замкнулась и стала неуверенной в себе, они рассмеются. Они бы сказали — это невозможно, Элина знает себе цену. Вернее, знала раньше. Знала, что у нее есть талант и амбиции, верила в свою уникальность. Но она все это растеряла, превратившись в такую же посредственную наивную глупышку, ищущую место под солнцем.

Пара расположилась за соседним столиком. Молодой человек, улыбнувшись своей спутнице, на секунду отвел глаза и встретился взглядом с Элиной. Та застыла, как олененок в свете фар. Очерченные скулы, волевой подбородок, яркие голубые глаза.

Боже-боже-боже, он просто не может быть настоящим. Слишком красив для этого города. Слишком.

Он актер? Кто он такой? Элина покраснела и быстро опустила голову, уставившись в чашку. Через какое-то время она вновь осмелилась поднять глаза. Она искоса наблюдала за тем, как незнакомец общался с официанткой, широко улыбаясь и убирая светлые пряди со лба. Элина не могла не сравнить себя с его подругой. С яркими волосами и красной помадой, она беззастенчиво смеялась и постоянно касалась руки голубоглазого незнакомца. Элина посмотрела на свои руки, стягивающие рукава темно-зеленого свитера. Тонкие, худые пальцы с отколотым черным лаком на ногтях.

Пальцы пианистки.

Руки, которые играли вальсы Шопена, вызывая восторженные крики и аплодисменты, сейчас были сухими и потрескавшимися от осенней непогоды и огромного количества бумажных отчетов. Она начала нервно крутить на пальце кольцо с рубином — кольцо, которое подарили ей родители после победы на концерте. Оно было ей велико, но Элина все равно надевала его на все свои выступления, веря, что оно приносит удачу. Но кажется, даже оно сейчас не могло помочь. Ей отчаянно захотелось курить. Кроме того, присутствие этой пары еще больше подрывало ее самооценку.

Встретившись взглядом с официантом, Элина подняла руку и попросила счет. Когда коричневая книжечка оказалась на столе, она открыла сумку, чтобы достать картхолдер, и в ужасе замерла. Его там не было. В панике она стала хлопать себя по карманам джинсов, проверила кожаную куртку, которая лежала на соседнем стуле, еще раз осмотрела в сумку. С грохотом она вывалила ее содержимое на стол и перебрала. Но все тщетно.

Официант подошел и спросил, можно ли забрать счет.

— Эм-м-м… Сейчас подождите. Не могу найти карточку, — испуганно залепетала Элина. Из-за внезапной паники она совсем растерялась

— Расплатитесь QR кодом или сделайте перевод, — предложил официант.

— Точно, хорошая идея! Сейчас!

Элина еще раз похлопала себя по карманам, и кровь отлила от ее лица. Она словно наяву увидела перед собой рабочий стол, заваленный бумагами… и телефон, который лежал на столе, погребенный под отчетом. Тем самым отчетом, который ей было нужно сдать руководителю. Девушка пыталась собраться с мыслями и с надеждой посмотрела на официанта. Тот стоял, скрестив руки на груди.

— Значит, денег у вас нет, телефона тоже, — констатировал он. — Очень удобно. Вы же знаете, что, если не оплатите заказ, это будет административным нарушением?

— Сергей! — раздался громкий голос с кассы. — Что ты так долго?

— Девушка не может расплатиться, — через весь зал крикнул он. Элине второй раз за день захотелось провалиться сквозь землю. — Решаем вопрос.

Посетители кафе, которых было на удивление много в этот поздний час, начали переглядываться. В этот момент администратор подошел к ее столику.

— Послушайте, — сказала Элина. — Кажется, у меня украли карты. А телефон я забыла на работе. Или карты я тоже там забыла, не помню. Вы же понимаете, что если бы я не хотела платить, то просто ушла, не прося счет. Я готова занести вам деньги завтра…

Но администратор ее перебил.

— Мы не можем позволить каждому второму гостю расплачиваться, когда ему удобнее. Существуют определенные правила, и мы должны их придерживаться.

Элина с ужасом смотрела на работников кафе. Она растерянно огляделась по сторонам и встретилась взглядом с тем симпатичным блондином. Он, не отрываясь, смотрел на ее.

«Мог бы и помочь, раз так пялишься», — мысленно произнесла она, но он ее, кажется, не услышал. Ей показалось или он улыбнулся?

— У меня такое в первый раз. Правда, — ответила Элина, вновь переведя взгляд на официанта. — Я не знаю, как поступают в таких ситуациях. Моют посуду?

Администратор усмехнулся, а потом ответил:

— Давайте так. У вас есть с собой что-то ценное? Можете оставить вещь под залог. Если решитесь забрать ее, то придете.

Элина еще раз пересмотрела содержимое своей сумки и поняла, что предложить взамен ей нечего. А потом ее взгляд упал на кольцо. Она секунду смотрела на него, пытаясь принять неизбежное, и с горечью сняла с пальца украшение.

— Это подойдет? Это не бижутерия — настоящий рубин.

Администратор кивнул.

— Принесите оплату, и мы его вернем. Сергей, прикрепи к кольцу номер заказа и напиши сумму.

Элина обреченно наблюдала, как официант написал на обратной стороне чека «550 рублей», а потом сложил листок вчетверо, забрав вместе с кольцом. Пятьсот пятьдесят рублей. Серьезно? Она отдала кольцо за пирожное и кофе? И никто в этом чертовом кафе даже не решился ей помочь?

Элина чертыхнулась и встала из-за стола, громко скрипнув стулом.

— Только аккуратнее, не потеряйте, — только и смогла произнести она, наблюдая, как официант уходит вместе с ее последним остатком удачи.

Она начала быстро собирать вещи. Часть посетителей все еще наблюдала за ней, и Элина сгорала от унижения. А хуже всего, что незнакомец с голубыми глазами ни на секунду не отрывал от нее взгляд. Накинув куртку, Элина молнией вылетела из теплого уютного помещения на улицу. Лицо сразу же обдало холодным ветром, а потом, словно бед на сегодня оказалось недостаточно, на улице вновь пошел дождь.

— Черт! — громко сказала Элина. — Да за что мне такое!

Она запустила руку в карман пальто и вытащила сигарету. Затянувшись, она задрала голову и выдохнула. Струйка дыма медленно растворялась в воздухе, становясь частью этого города. Вот бы и она умела так растворяться. Распадаться на молекулы и собираться вновь, под стать требованиям, которые предъявляла к ней окружающая среда. Но, кажется, этот Петербурггородлюбви решил изжить ее любыми способами, как только она ступила на платформу Ладожского вокзала.

Крупные капли дождя упали на лицо, смешавшись со слезами. Она развернулась и направилась обратно на работу, чтобы забрать телефон и карты. Ночью там точно есть дежурный охранник. Потушив сигарету о металлическое мусорное ведро, Элина бросила последний взгляд в окно кафе и пошла прочь.

В этот момент Леннард встал со своего места и накинул пальто.

— Выйду на воздух, ты не против? — спросил он Веронику.

Та махнула рукой.

— Конечно. А что мы будем делать после кафе? — игриво спросила она.

Леннард улыбнулся.

— Все, что захочешь.

Он вышел на улицу. Когда дверь кафе захлопнулась, он завернул за угол и, спрятав белокурые локоны под шапкой, направился вслед за незнакомкой из кафе. Пусть Вероника сама разбирается, куда он делся. А у него появилась новая цель, которая на время сможет его отвлечь.

* * *

Элина провернула ключ и толкнула дверь. С лестничной площадки в прихожую упала тонкая полоска света. Она опустила сумку и сняла ботинки, отставив их в сторону. Как же она устала. Ей пришлось вечность умолять охранника пропустить ее в офис, чтобы забрать свои вещи. Он долго искал ее в базе данных (ее не включили, потому что она все еще работала на испытательном сроке), а потом грозно проводил до кабинета и наблюдал, что именно она забирала со стола. Хорошая новость заключалась в том, что телефон был на месте. Плохая — картхолдер она так и не нашла.

Обалдеть какой удачный день!

Она не стала включать свет в коридоре и не глядя закинула мокрую куртку на крючок. Неслышно ступая по ламинату, она направилась к себе в комнату.

— Я дома, — сказала она в пустоту, но вскоре остановилась, услышав странные звуки в гостиной.

Женя ведь еще не приехала? Тогда откуда идет звук? Элина напряглась. Она вслепую провела рукой по полкам и нашла металлическую ложку для обуви. Вооружившись ей, она медленно зашла в гостиную.

— Кто здесь? — вскрикнула она, резко щелкнув выключателем.

А потом замерла как вкопанная.

— Какого… — остановилась Элина на полуслове.

Словно в замедленной съемке она увидела два обнаженных тела, движущихся как единое целое и издающих приглушенные недвусмысленные стоны. У этого существа были длинные светлые волосы ее соседки и загорелая мужская спина. И лежали они на диване. На тот самом диване, где последние пару дней Элина так любила нежиться, уткнувшись в книгу.

— Эл! — вскрикнула девушка с длинными волосами, тут же прикрыв себя и мужскую спину покрывалом.

— Черт! Простите!

Элина выключила свет и пулей вылетела из комнаты, все еще держа ложку в руках. Ее лицо было краснее кремлевской звезды, если такое вообще возможно.

«Я ничего не видела, ничего не видела, ничего не видела», — говорила она себе, пробегая по коридору к спасительной двери. Однако она все видела.

И даже больше, чем хотелось.

Она зашла к себе и закрылась, а потом глубоко выдохнула. Женя должна была вернуться на пару дней позже! Хоть бы предупредила. Но, если подумать, Женя и не должна ее предупреждать — это ведь ее квартира, а Элина жила здесь временно. Да, конечно, было приятно развалиться на диване в гостиной, пока никого не было, но теперь она еще долго на него не сядет.

Стук в дверь нарушил ход ее мыслей.

— Эл, это я, — раздался приглушенный голос из коридора.

Элина осторожно приоткрыла дверь и смущенно посмотрела на свою соседку.

— Жень, прости, — начала она. — Я не думала, что ты приедешь сегодня. Если бы я знала…

— Да ладно, проехали, — сказала Женя и ворвалась в комнату. Она была в одном покрывале, завернутом поверх стройного тела. Ее длинные светлые волосы взмокли и прилипли к шее. Женя присела на краешек кровати и укоризненно посмотрела на Элину.

— Вообще-то я тебе сообщение оставила.

— Прости. Я не проверяла, — промямлила Элина, не смея двинуться с места.

— Бывает, — отмахнулась соседка. — Но в следующий раз все же проверяй телефон, вдруг тебе напишет кто-то важный. И вообще, как можно не проверять соцсети? Я делаю это каждый пять минут, если не занята чем-то другим… более интересным… — На лице Жени расплылась довольная улыбка, и Элина смущенно откашлялась. Женя обернулась к ней и снова заговорила: — Вообще-то я ничего такого не планировала. Мы ехали в такси из аэропорта и подумали, а почему бы нам не заскочить ко мне…

— Ясно, понятно. Не переживай, я ничего не видела. Совсем ничего!

Женя звонко засмеялась.

— Ты такая милая! Так уж и быть, прощу тебе это внезапное вторжение. Все равно Андрею нужно было уезжать. Мне казалось, мы друг другу надоедим за время моей командировки, но у нас словно бы случился медовый месяц, представляешь? Знаешь, сколько раз мы…

Элина слушала щебет соседки вполуха и не могла оторвать взгляд от изящных рук, которыми Женя виртуозно жестикулировала в воздухе.

— …и даже в море, представляешь? — продолжала Женя.

Не верится, как сильно изменилась ее подруга. Кажется, эти доски в Pinterest определенно работали, потому что сейчас Женя выглядела точь-в-точь как одна из ее картинок для вдохновения. Успешная, активная (и социально, и сексуально), полная жизни, с квартирой на Васильевском, доставшейся ей от бабушки в наследство. И посмотрите теперь на Элину, которая живет у той самой лучшей подруги на птичьих правах… Точно, будто Женя павлин, а Элина — общипанная курица…

— Эл? Але? Ты тут? — Женя озабоченно посмотрела на соседку, которая так и стояла у двери.

— Прости, — отмахнулась Элина. — У меня был очень сложный день. Очень, очень, очень сложный.

Женя легонько хлопнула по кровати, прося подругу сесть рядом. Элина села рядом и наконец отложила металлическую ложку в сторону. На ее коже остались следы, так сильно она ее сжимала.

Женя обняла ее за плечи. Элина могла чувствовать, как от подруги пахнет чем-то сладким, похожим на кокосовое масло, а жар ее кожи она ощущала даже сквозь накинутое сверху покрывало. Она постаралась не представлять детали того, что же происходило в гостиной до ее прихода.

Элина уткнулась лицом в ладони. Ее голос раздавался приглушенно, словно из тоннеля:

— Почему все так? Почему все идет наперекосяк? Неужели я ни на что не способна? А у меня еще и карточки украли. Что мне делать?

Женя погладила ее по спине, успокаивая.

— Эл, не отчаивайся. Понимаю, сейчас тебе тяжело. В свое время мне тоже было сложно в большом городе. Тебе нужно пережить адаптационный период. Вот увидишь, через год станет легче!

Элина застонала.

— Спасибо, успокоила, — саркастически сказала она, убрав руки от лица.

— Да не за что, — проигнорировала выпад Женя. — А насчет карт не переживай. Не забудь их заблокировать, а денег на завтра я могу и одолжить.

— Спасибо, — с благодарностью произнесла Элина. Она решила не рассказывать про инцидент с кольцом, чтобы Женя в ней полностью не разочаровалась.

— Вот только ты уверена, что не погорячилась с кредитом? Это ведь дорого!

Она мотнула подбородком в сторону электронного пианино, которое стояло у окна.

— Уверена, — серьезно произнесла Элина. — Без него у меня не будет возможности практиковаться каждый день. Сама понимаешь, занятие в студии стоит денег, а я играю на нем столько часов, что уже окупила половину его стоимости.

— Женя, — раздался из коридора мужской голос. — Кто повесил мокрую куртку на мое пальто?

Элина фыркнула.

Андрей. Как же он ей не нравился. Женя познакомилась с ним полгода назад на работе в пиар-агентстве, но Элина знала его лишь те два месяца, которые провела в Питере. Андрей казался ей самодовольным и напыщенным индюком (еще одна птица в их курятнике), и к тому же слишком ревнивым, но Жене нравилось, как он ухаживал. Его грубость она расценивала как признак маскулинности. Элина не могла судить подругу — кто она такая, чтобы это делать? Но в глубине души надеялась, что они расстанутся. И скоро.

Женя тут же вскочила с кровати. Перед тем как выйти из комнаты, она обернулась.

— Кстати, мы привезли с Бали обалденные кусочки сухого манго, можешь взять на кухне, — а потом, подтянув покрывало, побежала в коридор.

— Андрей, не кипятись, это Элина вернулась! Ну чего ты? — раздался ее удаляющийся голос.

Элина закрыла дверь и подошла к окну. Дождь на улице уже прекратился, и куцые деревья вдоль Большого проспекта отбрасывали тонкие тени на тротуар. Сейчас они напоминали острые пики забора, которые окружали многоквартирный дом на Васильевском. Элина долго смотрела в одну точку, пока не заметила, как мелькнула чья-то тень. С высоты пятого этажа она могла бы поклясться, что человек был похож на того голубоглазого парня из кафе, но, наверное, ей просто показалось.

Она села на табуретку у окна и придвинулась к пианино, нежно проведя по белым клавишам. Знали бы родители, куда она потратила деньги, как только переехала, сказали бы, что она спятила. Хотя, они и без этого так о ней думали.

Элина надела наушники и взяла несколько аккордов. Чтобы ни случилось, завтра она во всем разберется. А сейчас у нее еще оставался час на музицирование. Она вспомнила, как на днях слушала композицию «К Элизе» в обработке молодого пианиста из Великобритании.

Пересобрать то, что старо, и сделать красоту на руинах.

Взяв первые аккорды, Элина закрыла глаза и растворилась в музыке.

* * *

Леннард зашел в квартиру и, сняв пальто, аккуратно повесил его на вешалку. На часах было почти за полночь. Пройдя в гостиную, он включил лампу на рабочем столе, а потом подошел к платяному шкафу. Он раскрыл створки и вытащил из кармана связку ключей, потом взял один из них и вставил в отверстие в выдвижном ящике. Там, где обычно хранятся галстуки или ремни, у Леннарда была своя особая коллекция. Даже при слабом свете лампы можно было видеть, как красиво переливаются все краденые украшения, которые он аккуратно раскладывал на бархатной обивке. Леннард еще раз взглянул на бриллиантовые сережки и аккуратно погрузил их в углубление. Словно они всегда были здесь.

Покой наконец-то окутал Леннарда с головы до ног. Даже сердце, кажется, стало биться медленнее. Он закрыл глаза, вслушиваясь в тишину комнаты. Надо наведаться к Марку и отдать часть трофеев. Пусть продаст те, которые Леннарду уже надоели. Марк может их переделать и продать почти в полтора раза дороже. Он мастер своего дела.

Заперев ящик, Леннард заглянул в ванную и, сняв рубашку, бросил ее в корзину для грязного белья. В его голове плескались волны спокойствия и полного удовлетворения. Умывшись, оп прошел в спальню, включив на дисплее смартфона плеер, отложил его на тумбочку. Комнату заполнили звуки классической музыки.

Он устал. Ему пришлось проследить за незнакомкой до работы, а потом — до ее дома, чтобы понять, что из себя представляет его новая жертва. Кажется, с финансами у нее все в порядке, иначе она не жила бы в элитном районе на Васильевском. В его голове появился небольшой план. Так, игра, чтобы не терять сноровку. Хотя надо выспаться, потому что завтра его ждет насыщенный день. Было уже поздно, а Леннард любил придерживаться графика. Но время на музыку у него всегда найдется. Тем более — на Бетховена. Он пропустил несколько композиций и остановился на «К Элизе». Вроде бы изрядно избитая, она влияла на разум, заставляя дышать размеренно и спокойно.

Красота, скрытая в нотах древности.

Он закрыл глаза и растворился в музыке.

Глава 2

Ludovico Einaudi[3] — Primavera

— Мама, я не могу.

— Что ты не можешь? — строго спросила та, наблюдая, как Элина нервно дергает заусенцы на руках.

Они сидели на кухне. Мама только что приготовила блинчики, аромат которых заполонил всю квартиру. Элина заехала в гости к родителям, огорчив их новостью, что рассталась с Олегом, своим парнем-флейтистом. Конечно, мама переживала и даже осуждала дочь, потому что в ее глазах Олег был очень выгодной партией. Он нравился абсолютно всем. И это раздражало. Кроме того, Элина поставила точку в их отношениях, потому что решилась на серьезные перемены в своей жизни. И сейчас, за завтраком, разговор повернулся именно в это русло.

— Я не могу там работать. Мне это неинтересно. — Элина старалась, чтобы ее голос не дрожал, но у нее плохо получалось совладать с волнением.

— Не понимаю, — развела руками мама. — Ты с отличием окончила школу, поступила в престижный университет на хорошую специальность, отучилась четыре года и вдруг решила все бросить. Мы выбили место в мэрии, чтобы после учебы у тебя была возможность сделать карьеру. Ты хоть понимаешь, скольких трудов нам это стоило? Отец всю жизнь работал не покладая рук, чтобы получить майора. Я работала тоже. Вся наша семья…

— Но я этого не хотела… — прошептала Элина под нос.

— Что, я не слышу? — начала раздражаться мама.

— Я этого не хотела! — громко повторила Элина, приподняв подбородок. — Мы договорились, что как только я стану финансово независимой, то сама смогу решать, что делать. Я отучилась четыре года и получила бакалавриат, но я не обещала, что буду учиться дальше или пойду в мэрию. Мне это вообще не нравится!

— Но чем же ты хочешь заниматься?

— Тем, к чему у меня лежит сердце!

— Сердце? Ты послушай себя! — мама Элины разозлилась не на шутку. Ее лицо покраснело. — И к чему же оно лежит, расскажи?

— Я хочу стать пианисткой. Ты сама это знаешь. Уже сейчас я даю частные занятия и неплохо зарабатываю…

— И как много ты заработала? — прервала ее мама, стукнув вилкой об тарелку. — Мы и тогда не могли позволить себе отправить тебя в другой город. Что изменилось в этот раз?

Это правда. Учась в одиннадцатом классе, Элина принимала участие в музыкальном конкурсе композиции и выиграла призовое место. У нее была возможность поехать на всероссийский конкурс и получить место в консерватории Римского-Корсакова, но этому не суждено было сбыться. Элина осталась в городе, отрезанная от своей мечты. Она знала, что родители не могли позволить ей жить и учиться в Питере. А она была несовершеннолетней и не работала. Но сейчас все по-другому.

— Вы не могли, но теперь я сама могу о себе позаботиться.

В комнате воцарилась тишина.

— Что ты задумала? — строго спросила мама.

— Я поеду в Питер, — сглотнув, прошептала Элина. — Я уже купила билеты и собираюсь поступать в консерваторию. У меня будет год, чтобы поднять свой уровень и заработать на обучение. А весной я сдам экзамены и поступлю.

— Кто будет тебя обеспечивать? У тебя нет ни квартиры, ни знакомых, ни-че-го! Как ты собираешься там жить?

— В Питере живет Женя, моя бывшая одноклассница. Я поговорила с ней, и она согласилась на время освободить для меня комнату в своей квартире. Я накопила денег на билеты, и у меня еще останутся средства на пару месяцев, чтобы как-то продержаться.

Мама поджала губы, с обидой взглянув на дочь. Ее глаза стали влажными от слез.

— Значит, ты все уже решила. Конечно, ты же самостоятельная и независимая. Зачем тебе обсуждать с нами свои планы, ты и так все знаешь. Подумаешь, весь город будет судачить, что ты бросила все, что тебе тут дали, и уехала заниматься не пойми чем в этом кошмарном городе! И помощь тебе наша не нужна, и о нашей репутации ты не думаешь…

— Боже, мама! — не выдержала Элина, стукнув чашкой о столешницу. — Что для тебя важнее, репутация или то, чтобы я пытаюсь найти свое предназначение?

Мама укоризненно покачала головой.

— Тебе двадцать лет, а ты все витаешь в облаках. Думаешь, стоит тебе только приехать в Питер, как у тебя все получится. Ты не ценишь того, что имеешь. Мы поддерживали тебя, отдали тебе все, что имели, а теперь ты от всего отказываешься… И от Олега ты отказалась, потому что для тебя он недостаточно хорош. — Она перевела дух. — Не представляю, что скажет отец, когда узнает. Он мечтал, чтобы ты работала в мэрии. Мы все об этом мечтали. И надеялись, что музыка останется просто хобби. Зачем вообще мы отдали тебя в музыкальную школу…

Она махнула рукой и тяжело вздохнула. Потом встала из-за стола, взяла порцию блинчиков и вывалила их обратно в кастрюлю.

— Даже аппетит пропал… Делай что хочешь, Элина. Но, решив так поступить, не жди нашей помощи. Ты будешь сама по себе.

Элина, не в силах совладать с эмоциями, кинулась прочь из кухни. Закрыв дверь комнаты, она медленно осела на пол. По щекам катились слезы. В горле образовался комок, который не давал вздохнуть. Она стала с остервенеем кусать губы и расчесывать кожу на руках, пока та не стала красной и прикасаться к ней было уже невозможно.

Элина слышала, как, сидя в гостиной, мама уже звонила отцу, чтобы рассказать, что же решила учудить их дочь. Но Элина не сдастся. Она должна это сделать. Если она не попробует, то будет всю жизнь жалеть. Но боже, как же больно в груди… как больно…

* * *

Элина ненавидела этот звук. Будильник надрывался уже десятый раз с интервалом в каждые пять минут, но она не могла заставить себя подняться с кровати. Ей снился кошмар: словно она пришла в кафе, а ей сказали, что ее кольцо запекли в пирожном и теперь никто не знает, где его искать. И Элине нужно было надкусить каждое, пока она не найдет пропажу. Глотая слезы, она поедала пирожные, а за ней смотрели посетители кафе, все как один похожие на того голубоглазого парня. Этот кошмар продолжался всю ночь, и заснула она лишь под утро.

Она с трудом разлепила глаза. За окном было пасмурно, как и в остальные шестьдесят пять дней и восемь часов, что она прожила в этом городе. Элина лениво протянула руку к телефону и посмотрела на экран.

— Да за что мне это! Опять! — вдруг крикнула она, и, вскочив с кровати как ошпаренная, побежала в ванную комнату. В коридоре она чуть не столкнулась с Женей, от которой приятно пахло цветочными духами. Соседка лениво отбросила волосы за плечо и поправила кремовую блузку с объемными рукавами.

— Ох, Эл, — с напускной серьезностью сказала она. — Когда же ты научишься дисциплине? Серьезно, уже который раз…

— Что?

— Ничего, — повысила голос девушка, пытаясь перекричать шум воды в ванной. — Сегодня вечером ко мне приедет Андрей. Ты сможешь где-нибудь задержаться? Часов до девяти. Ну или если придешь раньше, в гостиной свет можно не включать.

— Дыыа, хорофо, — ответила Элина, чистя зубы. — Хорофего дня.

— И тебе, дурында, — улыбнулась Женя и выпорхнула в прихожую.

Элина схватила расческу. После бессонной ночи ее волосы стали напоминать птичье гнездо, но привести их в порядок не стоило труда. Раньше ее волосы были почти до талии, но она отрезала их перед отъездом, как если бы прощалась с чем-то очень важным. И, когда увидела результат, удивилась, почему не сделала это раньше. Хотя, в глубине души она знала ответ. До переезда она вообще мало что делала так, как ей хотелось. Как будто до этого жила в коконе, а мир проносился мимо. И сейчас ей нужно столько всего наверстать!

Однако, это оказалось болезненно. Ведь сейчас она была отстающей. Той, которая решила бежать за своей мечтой слишком поздно. Но ведь любой рост сопровождается трудностями, разве не так?

Она посмотрела на себя в зеркало и аккуратно подвела жирные стрелки: ярким макияжем она пыталась придать себе уверенности. Покончив с приготовлениями, Элина вернулась в комнату и надела тонкий черный свитер и брюки. Она каждый день подбирала одежду для работы, чтобы соответствовать коллегам, которые приходили туда как на подиум. Ей пришлось сильно раскошелиться, потому что здесь в два счета вычисляли иногороднюю, стоило только взглянуть на одежду.

На тумбочке она нашла несколько купюр. Элина мысленно поблагодарила идеальную соседку, и, схватив сумку, пулей выскочила из квартиры.

Добираться от Василеостровской до центра было мучительно, зеленая ветка в час пик всегда оказывалась перегружена. Люди втискивались с вагон, прижимаясь друг к другу, как селедки (или корюшки, она еще не понимала, как правильно), отчего Элине приходилось расталкивать локтями слишком напористых соседей. Между станциями поезд резко дернулся и остановился, и женщина, стоявшая рядом, покачнувшись, легла на соседей, заодно наступив каблуком Элине на ногу. Та вскрикнула, и все глаза в вагоне устремились на нее. Словно это она была виновата в том, что нарушила их покой.

Наконец, через полчаса мучений Элина выбежала на Невский и с ужасом посмотрела на часы. Она опаздывала уже на двадцать минут, но все же в ее планах было как можно скорее вернуть кольцо, поэтому по дороге на работу она завернула в злосчастное кафе.

В помещении было тихо — лишь одинокие фрилансеры сидели в уголке со своими ноутбуками и медленно попивали утренний кофе из стаканчиков с трубочками.

«Наверное, не кофе, а новомодную зеленую хрень под именем матча», — подумала про себя Элина, оглянувшись по сторонам и нервно поправляя волосы.

Она подошла к кассе.

— Доброе утро! Я вчера оставляла свою вещь в залог, хотела бы забрать ее обратно, — пытаясь улыбаться, протараторила она.

Официантка оценивающе на нее посмотрела, ушла на кухню и через минуту вернулась. Как назло, за Элиной уже выстроилась очередь. Девушка мысленно молилась, чтобы ее кошмар не стал явью и работница кафе не вернулась к ней со словами, что ее кольцо потерялось в одном из пирожных.

— Расплатиться сможете? — спросила девушка на кассе, вернувшись. Она держала в руке чек и кольцо с рубином.

— Да… да, конечно, — облегченно выдохнула Элина. — Наличными. И дайте еще капучино 0,2, пожалуйста, с собой.

Элина робко обернулась и с радостью отметила, что никто из посетителей, кажется, не обратил внимание на их странный диалог. Все присутствующие уткнулись в смартфоны и что-то свайпали.

Господи, храни Тик-Ток.

Элина оплатила вчерашний чек и наконец-то получила в руки кольцо. Надев его на палец, она сразу же почувствовала себя спокойнее. Круглый рубин, окаймленный строгой минималистической оправой, словно подмигнул ей, обещая, что сегодня удача будет на ее стороне. Элина вышла из кофейни, держа в одной руке стаканчик с горячим кофе, и вытянув вторую руку перед собой, продолжая осматривать кольцо. Казалось, что если она оторвет от него взгляд, то оно тут же исчезнет. Но когда она подняла глаза, из-за облаков вышло солнце, на секунду полностью лишив ее зрения. А потом в нее кто-то с силой врезался.

— Ох! — только и смогла вымолвить она.

Кофе вылился на куртку, ошпарив кипятком руки.

— Извини, ты не обожглась? — спросил кто-то.

Элина обернулась на голос и от удивления открыла рот. Перед ней стоял вчерашний голубоглазый незнакомец из кафе. Загородив солнце, он смущенно улыбался.

— Мне так неловко, прости… — начал он.

Его голос был низким и хриплым, отчего по телу Элины побежали мурашки. Вчера в кафе она не слышала, чтобы он говорил.

— Э-м-м… все в порядке, — соврала Элина, не понимая, как вести себя в такой ситуации. Она смутилась. Он был слишком близко.

Слишком.

— Кажется, кое-кому совсем не повезло, — ответил незнакомец, показываю куда-то в сторону.

Она опустила взгляд на тротуар, где одиноко валялся коричневый стаканчик с надписью «Начни день ярко!»

«Ярче не придумаешь», — подумала про себя Элина.

— Это моя ошибка, — продолжил он. — Я куплю тебе еще кофе.

— Не стоит, — запротестовала Элина, вытянув руки перед собой. — Все в порядке, правда.

Незнакомец перевел взгляд на ее пальцы.

— Ты еще и обожглась… — с этими словами он коснулся ее кожи, и Элина тут же спрятала руки в карманы куртки.

Если что ее и обожгло, так это его прикосновение.

— Давай зайдем на секунду в кафе, — предложил он, открывая перед ней дверь.

Элина, сдавшись, зашла внутрь. Она украдкой глянула на часы, висевшие над кассой, и тихо застонала. Она опаздывала уже на полчаса. Кроме того, им еще придется простоять в очереди, которая за пять минут ее отсутствия нисколько не уменьшилась. Но тут незнакомец приятно ее удивил. Направившись прямо к кассе, он вежливо улыбнулся девушке, заказывающей кофе, а потом обернулся к работнице и что-то долго ей объяснял. Та расплылась в улыбке, и через две минуты в руках у блондина был новый стаканчик с кофе. Между прочим, 0,4, а не 0,2, как покупала Элина.

Вернувшись с ней, он протянул ей стакан.

— Только держи крепче, — предупредил он.

Элина вопросительно взглянула на незнакомца.

— Они даже не попросили с тебя оплату? — недоуменно спросила она.

Тот лишь лукаво улыбнулся.

— Скажем так, я тут постоянный клиент.

— Здорово, — искренне удивилась Элина. Значит, есть люди, которых этот город все же принимает. Они вместе вышли из кафе, и незнакомец галантно придержал для нее дверь. Элина набрала в грудь побольше воздуха и как на духу протараторила:

— Спасибо за кофе, но мне нужно бежать на работу.

— В какую тебе сторону? — спросил голубоглазый блондин.

— На Миллионную, — взволнованно ответила Элина, мысленно пожелав, чтобы им было по пути.

Пожалуйста, пожалуйста, ну хоть раз услышь меня.

— Мне как раз по пути. Буду следить, чтобы в тебя больше никто не врезался. Кстати, меня зовут Леннард, — и с этими словами он протянул ей руку.

Элина пожала ее, ощутив тепло его кожи.

— Элина, очень приятно.

— Элина, — произнес он, и кровь прилила к ее лицу, когда она услышала свое имя из его уст. — Звучит красиво.

Всю дорогу она старательно смотрела себе под ноги, но время от времени все же поглядывала на Леннарда, любуясь его профилем. Он был почти на голову выше, его белокурые волосы небрежными волнами спадали на лоб и уши, а голубые глаза казались слишком яркими для такого серого города.

Он платит налог за такие глаза?

Элина обратила внимание, что девушки, идущие навстречу, бросали на него мимолетный взгляд, и в глубине души понимала их. Леннард выглядел так, словно сошел с обложки журнала. На нем было вчерашнее драповое пальто, полы которого раскрывались от порыва ветра, и казалось, он шел не по тротуару, а по подиуму. Ощутив на себе ее взгляд, Леннард повернул голову и сдержанно улыбнулся, отчего та почувствовала себя еще более нелепо. Наверное, нужно о чем-то с ним поговорить. Но в голову ничего не приходило. Сдавшись, она уже хотела открыть рот, чтобы поблагодарить его и сбежать, но он опередил:

— Ты часто бываешь в том кафе? Мне кажется, я тебя вчера видел.

— О… — вырвалось у нее.

Не так ей хотелось начать знакомство.

— Значит, ты был очевидцем той унизительной сцены… — уныло промямлила Элина. — Я еще никогда не сталкивалась с тем, что не могла оплатить заказ. Такой стыд! И мне пришлось отдать кольцо, но сегодня я его вернула, так что все в порядке. И больше я в это кафе ни ногой.

— Мне жаль, что так получилось, — ответил Леннард участливо. — Я тоже немного растерялся. Надо было предложить оплатить твой заказ, но…

— Но ты же был со своей девушкой, — перебила Элина. — Мне кажется, это могло выглядеть неуместно.

Леннард улыбнулся.

— Это не моя девушка. Так, просто знакомая, с которой я случайно встретился.

— Правда? — с облегчением в голосе произнесла Элина. — А мне показалось, что она… она… проехали.

В глубине души она порадовалась, что девушка с огненной копной волос оказалась лишь приятельницей. Хотя, с чего бы ей радоваться? Словно у нее есть какие-то шансы.

— Вот мы и пришли, — быстро произнесла она, нарушая неудобную паузу.

Они остановились у четырехэтажного дома старой постройки на Миллионной улице. На выходе стоял охранник и курил. Завидев Элину, он коротко кивнул.

— Опаздываете, — сказал он. — Придется писать объяснительную.

Элина обреченно вздохнула и опустила плечи. Потом смущенно стрельнула взглядом в Леннарда и мысленно поблагодарила его за то, что он сделал вид, будто ничего не слышал.

— Спасибо, что проводил. И за то, что купил мне кофе. То есть наоборот. В общем, спасибо. В этом городе вообще сложно получить помощь от незнакомцев, все слишком заняты собой.

— Я был рад помочь, — с обворожительной улыбкой ответил Леннард. — А ты не сильно любишь этот город, да? — внезапно спросил он.

Элина удивленно уставилась на него.

— Не то чтобы я его не люблю, просто… Это долгая история. А мне уже и правда пора, а то вместо объяснительно придется писать заявление об увольнении.

— Может, увидимся вечером и сходим куда-нибудь? Я обещаю, что заплачу, даже если у тебя опять не окажется при себе карт, — предложил Леннард. — Выберем другое место.

— Правда? — Элина на мгновение потеряла дар речи. — Это как-то неожиданно…

Но Леннард уже протягивал свой телефон, и девушка отметила про себя, что у него айфон последней модели.

— Можешь написать свой номер?

Трясущимися от волнения пальцами Элина набрала на экране одиннадцать цифр. Она протянула телефон Леннарду, и на мгновение их руки соприкоснулись. Элину тут же бросило в жар. Что с ней происходит? Почему она никак не может с собой справиться?

Она посмотрела на Леннарда и поняла, что просто тонет в этих голубых глазах.

— До вечера, Элина, — сказал он тепло. — Я напишу.

— Да, до вечера… Леннард. И спасибо еще раз.

Элина развернулась и, не оглядываясь, толкнула тяжелые деревянные двери здания. Охранник проводил ее недовольным взглядом, а потом, затушив сигарету, зашел следом.

Приехав в Питер, Элина почти месяц ходила по собеседованиям, тщетно пытаясь найти хоть какую-то работу на первое время. Она надеялась, что ее примут с распростертыми руками, но на деле оказалось, что ее мама была права: провинциалка из небольшого северного городка была никому не нужна.

Но через какое-то время удача ей улыбнулась. Единственным местом, в которое ее приняли без питерской прописки и опыта, оказалась строительная компания, офис которой находился прямо в историческом центре. Элине предложили вакансию секретаря в финансово-экономическом отделе, а ее начальница оказалась настоящей Мирандой Пристли во плоти. Вот только она была не директором модного журнала, а руководителем финансово-экономического отдела, которая распоряжалась бюджетом компании, строящей жилье бизнес-класса по всему Петербургу. И звали ее не Миранда, а очень просто — Мария Олеговна, что не убавляло пафоса во всем, что она делала.

Элина обязана была приходить на работу раньше своей начальницы, чтобы чистить ее шредер и готовить утреннюю корреспонденцию для подписей, но по итогу пятьдесят процентов времени Элина опаздывала. Возможно, она просто не любила свою работу и никак не могла взять себя в руки. Казалось обидным, что после окончания университета и получения диплома с отличием ей приходилось нарезать фрукты на кухне и заказывать для начальницы билеты на балет или столик в ресторане, в свободное время сканируя документы для архива. Она смотрела на свои пальцы, понимая, что им хочется виртуозно играть арпеджио, а не это все. В голове так и звучал укоризненный голос мамы, но Элина лишь молча злилась и нарезала фрукты с особой остервенелостью.

Она докажет, что может добиться всего сама. У нее получится.

Когда Элина тихонько пробралась на свое место и сделала вид, что сидит здесь уже очень долго, к ней подошла ее коллега, Ксюша. Раньше она тоже была секретарем, но за короткий срок поднялась в должности и стала младшим экономистом. На высоких каблуках и в черном деловом костюме, Ксюша облокотилась на стойку рядом со столом Элины, театрально закатив глаза.

— Опять опаздываешь? Кое-кто будет очень недоволен.

— Я знаю, знаю, — произнесла Элина. — Как думаешь, Мария Олеговна уже поменяла шредер или мне нужно прокрасться к ней в кабинет и самой это сделать?

Ксюша округлила глаза и, ничего не ответив, зашагала прочь.

Элина обреченно вздохнула. Она еще раз выдвинула ящик стола, проверяя, не затерялись ли там ее банковские карты. Может, вчера вечером она просто плохо искала? Но, к сожалению, там было пусто. Вчера она заблокировала карты через приложение, и теперь ей нужно как-то протянуть на наличных, что дала ей Женя. Хорошо, что в картхолдере не было наличных, но само то, что через два месяца в чужом городе она уже умудрилась все растерять, очень удручало. В этот момент Одиссей, который двадцать лет скитался по миру в поисках дороги домой, казался ей не таким уж неудачником. По крайней мере, он нашел дорогу обратно. А она была лишь в начале пути и не знала, сколько ей придется плыть по серым холодным водам Невы.

В этот момент ее мысли прервало сообщение по рабочему мессенджеру.

«Кофе со сливками и одним сахаром через пять минут. И почисти мой шредер».

— Хорошо, что хоть один вопрос решился, — проворчала Элина, направляясь на кухню.

Она отстранено смотрела, как кряхтит и напрягается кофе-машина, пытаясь выдать очередную порцию напитка. В кармане ее брюк завибрировал телефон. Взглянув на экран, она невольно расплылась в улыбке.

«Привет, это мой номер. Буду ждать в 19 часов у твоей работы. Л.»

Элина отправила подмигивающий смайлик (мастерство флирта, не иначе), а потом аккуратно поставила фарфоровую чашку с кофе на блюдце. Ей все еще не верилось, что тот симпатичный блондин, от которого вчера она не могла отвести взгляд, проводил ее до работы, да еще и попросил номер телефона. Может, жизнь все же налаживается?

Она положила к кофе два кусочка сахара вместо одного и добавила шоколадную конфету из блюда, в котором в свободном доступе лежали сладости для сотрудников. Пусть это скрасит настроение Миссис Пристли.

Девушка тихонько постучалась в кабинет начальницы и, поздоровавшись, зашла внутрь, придерживая дверь ногой. Мария Олеговна, сидевшая в черном кожаном кресле рядом с окном, сразу обратила внимание на этот жест, но Элина решила, пусть она покажется ей грубиянкой, не знающей манер, чем уронит на пол дорогой фарфор.

— Почему ты не почистила шредер? — спросила Мария Олеговна.

«И вам здравствуйте», — подумала Элина, но вслух произнесла:

— Мария Олеговна, я подумала, что смогу это сделать, когда вы будете на обеде.

Начальница кивнула и поднесла чашку к губам, оттопырив мизинец. Внезапно она остановилась и удивленно посмотрела на фарфор.

— А это что? — строго спросила она.

Элина вытянула шею, пытаясь понять, что той не понравилось. Оказалось, шоколадная конфета расплавилась о горячие стенки чашки, испачкав благородные пальцы начальницы финансово-экономического отдела. По телу девушки пробежал озноб. Дверь все еще была открыта, и ей не хотелось, чтобы коллеги слышали, как она получает очередной нагоняй.

— Ты не знала, что нельзя класть шоколад рядом с горячим кофе?

— Я не подумала… — начала Элина, но Мария Олеговна ее перебила.

— В этом вся твоя проблема. Ты не подумала. В следующий раз думай хорошенько.

Элина с пунцовым лицом вернулась на рабочее место. Девушки-экономисты перешептывались между собой и ехидно хихикали. Элина могла поклясться, что они сейчас обсуждали услышанное во всех деталях. Элина воткнула наушники и включила плейлист, чтобы отгородиться от остального мира. Когда заиграла композиция Людовико Ейнауди Primavera, она погрузилась в музыку, на ходу представляя, как бы сыграла ее на пианино. Хоть на улице и не было весны[4], музыка Эйнауди давала ей силы продолжать муторную работу ради своей цели.

После обеда Мария Олеговна подошла к Элине, протягивая ей черную бархатную коробочку.

— Элина, — начала она. — Я хочу, чтобы ты съездила в С. и отвезла часы в ремонт. Я планирую подарить их мужу на годовщину, она у нас через три недели, но часы не работают. Вот чек, пусть отремонтируют. Попроси Виталия, он тебя свозит.

Элина кивнула. Это было обычным делом. Съездить, что-то купить, обменять, заказать. Вся жизнь секретаря крутилась вокруг начальницы, как спутник Луны вокруг Земли. Но все лучше, чем сидеть в одном помещении со своими коллегами-сплетницами. Элина оделась и вызвала по телефону Виталия, личного шофера Марии Олеговны, а через пять минут они уже ехали в дорогой ювелирный салон. Элина завороженно смотрела из окна машины на набережную реки Мойки и величественные исторические здания, проплывающие перед ее взглядом. Они уже проехали мимо Мариинского театра, но взгляд Элины был направлен в противоположную сторону — на музыкальную консерваторию имени Римского-Корсакова. Она бы почку свою отдала, лишь бы учиться в этом здании. Ей казалось, что даже сквозь стекло она слышит, как ученики в консерватории разминаются, проигрывая этюды.

В погожие дни Питер манил своей красотой, но она была обманчивой. Теперь Элина понимала, что, приехав сюда, поступила наивно. Никто здесь ее не ждал, и ей нужно сильно постараться, чтобы не вернуться с позором обратно в Архангельск.

Они остановились у бежевого здания с красными навесами. Элина в таких местах никогда в жизни не была. Зайдя в помещение, она тут же обратила внимание на хрустальную люстру, висевшую на потолке. Казалось, она пришла в театр, а не в ювелирный магазин. К ней тут же подошел заведующий магазина, одетый с иголочки.

— Добрый день! Вам чем-нибудь помочь?

— Я принесла часы, они моей начальницы. Она утверждает, что они не работают. Можно ли что-то с этим сделать?

— Пройдемте вниз, в мастерскую, — предложил мужчина, указывая на лестницу.

Там она обнаружила мастера, который бережно взял черную коробочку из ее рук. Осмотрев часы, он произнес:

— Да, тут дело в батарейке. Надо ее поменять.

— Просто поменять батарейку? — удивилась Элина. — Всего-то?

Мастер укоризненно на нее посмотрел.

— Часы C. — это не шутка, а очень тонкая работа. Если вы сами попробуете их открыть, то можете что-то сломать. Вот, посмотрите, — с этими словами он указал на рифленое цифровое колесико. — Это настоящий сапфир. Вы знаете, сколько они стоят? Около трехсот тысяч рублей.

Элина не поверила своим ушам.

— Кто готов носить на своей руке часы за такие деньги? — тихо прошептала она.

— Кто-то, кто не боится, что останется без руки, — пошутил мастер и принялся за работу. — Либо тот, кому хочется что-то сказать этому обществу.

Элина села, обдумывая философский ответ мастера, и, когда он наконец отдал Элине часы, она еще раз внимательно на них посмотрела. Очень были очень красивыми.

«Тот, кому хочется что-то сказать этому обществу… Интересно, что этим хочет сказать Миссис Пристли? Что она может купить в этой жизни все, что угодно? И заставить девочек бегать за ней, как курицы?» — с грустью подумала она и, попрощавшись с работниками магазина, вернулась в машину.

Когда она вернула часы Марии Олеговне, та сухо поблагодарила ее и убрала коробку в ящик стола. Элина покачала головой, внутреннее сетуя, что она так неосторожно разбрасывается дорогими вещами, но вслух ничего не сказала. Остаток дня она провела за компьютером, сканируя документы, и мечтая, чтобы этот день поскорее закончился.

* * *

Вечером Леннард подошел к офису строительной компании ровно в семь. Пока все шло как по плану. Конечно, пришлось какое-то время мерзнуть на улице, ожидая хозяйку рубинового кольца, но дальше все шло как по нотам. Он знал, что она появится. Никто в здравом уме не отдаст такое кольцо в залог, и это упрощало ему задачу. Девушка, кажется, достаточно наивная, так что выкрасть украшение будет несложно. Леннард еще не решил, как это сделает, но ему нравилось импровизировать. Ощущение очередной кражи будоражило кровь, в голову тут же ударял адреналин. Привычное чувство, когда совсем скоро в его руках окажется то, что он хотел. Тем более в другом его деле сейчас был стопор. И ему хотелось развеяться.

В пять минуть восьмого Элина выбежала из здания, и, завидев Леннарда, широко улыбнулась. Леннард отметил, что было в ней что-то милое; что-то, что выдавало в ней приезжую. Он чувствовал это по тому, как неуверенно она заглядывала ему в глаза и насколько сильный макияж наносила. Словно одновременно хотела защититься от окружающего мира, и в то же время мечтала, что ее примут.

— Привет! — раздался голос Элины, звонкий и радостный. Леннард остановил поток мыслей и надел маску приветливого молодого человека.

— Привет! — улыбнулся он. — Ну как, готова? Куда бы ты хотела пойти?

— Я даже не знаю, может, ты посоветуешь место?

— Здесь неподалеку есть хорошее кафе, — предложил Леннард.

Они протискивались сквозь толпу спешащих по своим делам людей, и вскоре оказались в уютном ресторане «Чайки», который находился на соседней улице. Это оказался лофт с белыми каменными стенами и деревянными столами. Несмотря на будний день, в кафе оказалось много народу, но для них все же нашелся свободный столик в углу. Леннард помог Элине снять куртку, и девушка плюхнулась на мягкий стул.

— Как здесь все… по-питерски, — с воодушевлением произнесла она, оглядываясь по сторонам.

Леннард сел напротив, показав официанту, чтобы тот принес меню. Сегодня он оделся в спокойные тона — темно-зеленую водолазку и черные джинсы. Элина, между прочим, выглядела очень элегантно, хотя казалось, что ей было неудобно в этой одежде. Она тоже внимательно его рассматривала, но, встретившись с ним взглядом, смущенно отвела глаза и уставилась в меню. Леннард ухмыльнулся себе под нос.

Это будет несложно.

Он заметил, как плечи девушки напряглась, когда она изучала меню.

— Что бы ты хотела? — спросил он участливо.

— Эм… — начала Элина, а потом отложила меню в сторону. — Ты знаешь, я не очень голодна. Да и вообще, мы, девушки, после семи не едим — диеты и все дела.

— Может, тогда чай и салат? Не с пустыми же тарелками сидеть. Я сказал утром, что заплачу, так что сегодня диету можно и нарушить. Хотя она тебе и не нужна. Ты отлично выглядишь.

Даже в затемненном помещении было видно, как Элина покраснела. Леннард откинулся на спинку стула и пригладил свои белокурые волосы.

— Я надеюсь, твой парень не против, что ты со мной встретилась.

— Нет, что ты! — поспешно ответила Элина. — То есть я хотела сказать, что у меня никого нет, поэтому парень, которого у меня нет, не будет против. В смысле… ох прости я запуталась.

Леннард не удержался от смеха: она очень смешно тараторила, когда нервничала. В это время подошел официант. Когда он удалился с заказом, Леннард придвинулся поближе, задев Элину под столом коленом.

— Расскажи о себе. Ты сказала, что в Питере недавно. Откуда ты?

— Хм… с чего бы начать… Ты знаешь, где Архангельск?

Леннард покачал головой.

— Рядом с Белым морем. Мне нравится мой родной город, но я всегда мечтала переехать… Я была в Питере давно, еще ребенком, вот и решила исполнить мечту. У меня так много было воспоминаний об этом городе.

— Расскажи, мне интересно, — предложил Леннард.

Он внимательно слушал Элину, но то и дело отвлекался на ее руки, которые слишком отчаянно жестикулировали, пытаясь справиться с возбуждением. Он отметил, что у нее были очень красивые и тонкие кисти. Она могла бы играть на пианино. А может, у нее просто хорошая генетика. Элина продолжала тараторить — наверное, нервничала. Вот если бы она успокоилась и перестала тянуть рукава свитера на кисти, тогда…

— …и тогда я в первый раз увидела иностранца! Это была женщина, которая покупала матрешки с Гарри Поттером. Матрешки, представляешь? Там внутри Гарри была Гермиона, а потом Рон и таком ма-а-аленький Хагрид… В общем, она меня что-то спросила, а я на все отвечала ей «yes», потому что других слов не знала, а говорить «no» казалось невежливым…

Леннард поймал себя на том, что улыбается против своей воли. Он так много времени общался с девушками, вроде Вероники, что Элина вызвала в нем странные, давно забытые чувства. Наивная милая провинциалка. Даже жаль, что выбор пал именно на нее.

— Ты играешь на инструменте? — вдруг выпалил он.

Элина замолчала на мгновение.

— Откуда ты узнал? — спросила она.

Леннард удивился. Он ведь спросил наугад.

— И на каком?

— На пианино, — ответила Элина. — Я пианистка.

Леннард подался вперед. Его лицо вдруг стало серьезным.

— Ты учишься где-то? Как ты совмещаешь это с работой?

Казалось, Элину удивил его интерес.

— Я не хотела говорить об этом, потому что думала, что никто не воспринимает это серьезно. Я собираюсь поступать в консерваторию в следующем году и приехала сюда, чтобы взять частные уроки и подтянуть технику к экзаменам.

— Мне кажется, это здорово, — искренне произнес Леннард. — Кто твой любимый композитор?

Элина засмущалась.

— Это банально. Я искренне люблю Бетховена, но так говорят даже те, кто не смыслит ничего в музыке. Но ведь Бетховен славится не только своей «Лунной сонатой»! У него столько чудесных произведений!

— Да, да, я тоже люблю Бетховена, — улыбнулся Леннард.

— Правда? А откуда у тебя любовь к музыке?

Леннард вдруг осекся и помрачнел.

— Это не так важно, — решил сменить он тему. — Лучше еще немного расскажи о себе.

— Но я и так говорю целый вечер, а ты не произнес ни слова. Разве тебе не скучно… — начала Элина, но тут ее прервал звук входящего вызова. Она начала рыться в своей сумке. Наконец, вытащив телефон, она посмотрела на дисплей и, извинившись перед Леннардом, ответила она звонок.

— Да, Мария Олеговна, это я. Что? Прямо сейчас? Но ведь уже почти полдевятого… А это может подождать до завтра? Нет?.. Хорошо, я в кафе неподалеку. Виталий сможет сюда подъехать? Ясно, выйду через пять минут.

Элина с негодованием нажала на красную кнопку и с обреченным видом посмотрела на Леннарда.

— Мне жаль, но у меня возникло неотложное дело.

— Что-то случилось? — удивился Леннард.

— Моя начальница… ей срочно потребовалось выкупить заказ из салона. А она сейчас в театре. За мной приедет ее водитель.

— Она всегда так себя ведет? — спросил Леннард. Ему не нравилось, когда его планы нарушали. — А если бы ты уехала домой?

— То тогда водитель забрал бы меня из дома. Моя начальница — сущий ад, и нам обоим приходится терпеть ее выходки. Я из-за нее пару раз отменяла занятия у одного важного преподавателя, и она в конце отказалась меня учить… Ой, прости, что нагрузила, я совсем не хотела.

Официант поставил перед ними чайник с чаем и две кружки.

— Хотя бы выпей чай, — попросил Леннард и как бы невзначай положил свою ладонь на руку Элины. Он почувствовал, как девушка вздрогнула, но руку не отняла.

— Хорошо, ладно. Но потом мне нужно будет бежать.

Элина, неловко высвободив руку из-под пальцев Леннарда, высыпала сахар в кружку. Леннард разлил чай по чашкам, и Элина быстрыми глотками начала пить обжигающий напиток.

У них на Севере там что, все так кипяток хлещут?

— Хочешь, я сделаю фото? — спросил Леннард. — Ты здесь впервые, останется фото на память, потом сможешь выложить куда-нибудь.

— Да, давай! — обрадовалась Элина. — В последнее время я почти ничего не выкладывала.

— Я сделаю снимок на свой телефон, а потом пришлю тебе. Только подожди, нужно кое-что поправить для кадра, — и с этими словами он наклонился через стол и заправил прядь волос Элине за ухо, словно случайно коснувшись ее щеки. Она улыбнулась и потупила глаза, а потом расположила тонкие пальцы на керамической поверхности чашки, сев в пол-оборота. Леннард сделала пару снимков и сразу же переслал.

— Может, встретимся еще раз? Как насчет завтра? Если, конечно, твоя начальница не придумает очередной квест, а у тебя нет занятий — на них посягать я не имею право, — улыбнулся он.

Элина рассеянно кивнула, но было понятно, что ее мысли были далеко. Она поднялась из-за стола и схватила куртку с вешалки. Леннард, дав знак официанту, вышел с ней на улицу. У поребрика уже стоял черный BMW. Водитель мигнул фарами, и Элина сделала шаг по направлению к машине. Леннард преградил ей путь.

— Мы ведь встретимся завтра?

Элина искренне улыбнулась.

— Я буду рада встретиться, если не надоела своими разговорами.

— Нисколько. Значит, до завтра?

Элина кивнула и побежала к машине. Оглянувшись напоследок, она махнула ему рукой и села в салон, а потом черный BMW, показав поворотник, тронулся с места и уехал.

Леннард вернулся в кафе. Официант принес две тарелки салата. Неторопливо съев свою порцию, Леннард попросил завернуть вторую с собой. Потом откинулся на стул и, разблокировав экран смартфона, начал рассматривать фотографии. На них девушка с каре держала в руках кружку с чаем. Но ее лицо было чуть в тени, весь фокус фотографии находился на переднем плане, где на пальце четко просматривалось кольцо с рубином.

Глава 3

Alessandro Martire[5] — Dream Love

Маленький Леннард сидел на лошадке, наблюдая, как его мама, словно фурия, бегает по квартире, собирая вещи в чемодан. Она запихивала их с такой остервенелостью, словно хотела за что-то наказать. В квартире царил хаос. А Леннард уже несколько часов ничего ел.

— Мамочка, — протянул Леннард, — я голодный.

— Подожди, малыш, мамочка сейчас соберется и даст тебе что-нибудь поесть, — бросила она на ходу, даже не смотря в сторону сына.

— Сколько мне ждать? — вновь спросил он.

Наконец, мама остановилась. Ее взгляд смягчился, когда она разглядела в нем свои черты лица — такие же белокурые волосы и курносый нос. Мальчик был похож на ангелочка. Она подошла к нему и присела на корточки.

— Mon petit prince, мой маленький принц, — проворковала она, гладя его по пушистым волосам. — Ты такой красивый. Ты самый красивый мальчик на всем белом свете. Ты же помнишь эту историю, правда?

— Про принца, который жил один на планете с балабабами?

— Баобабами, — поправила его мама, слегка нахмурившись. — Тебе же шесть, пора научиться выговаривать слова.

— Но оно очень сложное, мамочка, — пожаловался Леннард.

— А жизнь вообще очень сложная, — ответила мама. — И только сильным удается с ней справиться. Посмотри на меня, видишь? Я справляюсь. Я выбираю сама управлять своей жизнью, искать свой путь. Даже если со стороны это кому-то покажется неправильным.

Она взяла с тумбочки какие-то бумаги и показала малышу.

— Знаешь, что это? Это билеты в другую страну. Туда, где я наконец могу стать собой. Я выдеру все семена баобабов из моей жизни, и на моей планете будут расти только розы.

— А я тоже баобаб, мама? — тихо спросил Леннард.

Мама вздохнула и убрала свою светлую прядь за ухо.

— К сожалению, когда очищаешь лужайку, можно случайно вырвать красивый цветок. Но если за ним ухаживать, то он выживет. Я верю, что ты вырастешь прекрасным ребенком, Леннард. Вы с папой справитесь без меня. Ты же будешь хорошим мальчиком?

Леннард заплакал. Он любил свою маму, но чувствовал, что с сегодняшнего дня что-то изменится. Навсегда.

— Мамочка, я хочу кушать, — пробурчал он сквозь слезы.

Мама встала с колен.

— Ладно, сейчас принесу.

Она ушла на кухню и с чем-то долго возилась, а потом принесла в комнату плошку с колечками, залитыми молоком. Она поставила плошку на пол, где был расстелен плед и лежали игрушки Леннарда, а потом сняла малыша с лошадки. Леннард, воспользовавшись моментом, крепко вцепился руками и ногами в маму, отказываясь садиться на плед.

— Мамочка, не уходи, — заревел он. — Не уходи, пожалуйста.

— Лео, отпусти меня, малыш, — попросила она. — Мой маленький принц, ты же хотел есть? Вот, смотри, я принесла тебе колечки. Ну же, Лео.

Но Леннард не отпускал маму. Его маленькое сердечко билось отчаянно и громко, и казалось, что его стук заглушал все звуки. Пока не появился еще один звук. Звонок в дверь.

— Проклятье! — вскрикнула мама, из последних сил отрывая от себя Леннарда и усаживая на плед. — Проклятье, проклятье!

В дверь продолжали звонить. Мама судорожно схватила документы, положила их в сумку, спешно закрыла чемодан и оглянулась. Звонки прекратились, но теперь в дверь начали стучать кулаком. Мама Леннарда подхватила чемодан и спрятала его в шкаф в гардеробной. Потом привела себя в порядок, собрав волосы в пучок, и открыла дверь. В квартиру ворвался мужчина средних лет. Волосы забраны назад, черное пальто развевается на ходу; черные ботинки громко стучали по паркету.

Папа вернулся домой.

— Лейла, почему ты не открывала? — начал ворчать он с порога. — Ты что-то от меня скрывала?

— Нет, я кормила Лео, — быстро произнесла она.