Наталья Берзина, Валерий Берзин

Другой

Ради спасения единственного сына воин Стерх вынужден обратиться к магу Трилиусу. Вот только, на беду, что-то пошло не так. Разразившийся катаклизм отнял у воина вновь обретённого сына. Решив оставить высокий государственный пост, герой отправляется в далёкий и трудный квест.

Откуда ему было знать, что разбуженные Трилиусом силы уже сотворили нечто и в Тёмном мире уже находится тот, кто ещё не знает своего пути.

Угрюмые свинцовые тучи мчались по низкому мрачному небу. Ветер рвал старый походный плащ, пронизывал всадника насквозь. Выглядывающая изредка огромная, отливающая кровью луна, озаряла время от времени разбитую дорогу. Вспученные, перевитые корни деревьев, толстыми змеями торчали из жирной, чёрной земли, хватали усталого коня за ноги, мешали скакать. Ночь вязкая, мрачная, опустилась на мир.

Суровое, словно вырубленное из старого дерева лицо всадника, устремлённое вперёд, было абсолютно бесстрастным, лишь глаза полыхали лютым, неукротимым огнём. Откинутый ветром капюшон, трепетал за спиной, то надуваясь парусом, то опадая. Длинные чёрные волосы, уже тронутые серебром, развевались словно шлейф.

За спиной остался дремучий лес, копыта всё чаще стучали о камни. Дорога круто забирала в гору. Далеко внизу остались луга, заросли корявых кустов, теперь вокруг были только камни. Там, на вершине горы, словно остриё копья, пронзившей низкое предгрозовое небо, высилась одинокая чёрная башня. Дорога давно кончилась, неприметная тропинка ещё какое-то время вилась между огромными каменными глыбами, но вскоре исчезла и она. На продуваемой злым ветром площадке конь вдруг встал как вкопанный. Всадник без всякой надежды тронул его шпорами, но, понимая бессмысленность собственных усилий, соскочил с седла, и бережно подхватив длинный, завёрнутый в выбеленное полотно свёрток, направился к башне.

Он шёл осторожно, прижимая к груди бесценную ношу, ногами отыскивая надёжные, крепко лежащие камни. Дыхание его уже сбивалось, видно было по всёму, что свёрток тяжёл, но мужчина даже не задумывался об отдыхе. Он поднимался всё выше, пока не достиг сложенной из исполинских камней башни. Тяжёлые литые, из толстой крепкой бронзы двери, гулко зазвенели под его ударами. Будто откликаясь на их звон, отозвалось далёкое эхо.

— Это ты Воин? Что нужно тебе от меня? — послышался, словно из камня, старческий голос.

— Отворяй, Трилиус. Мне нужна твоя помощь! — гулко ответил Воин.

— Тебе? Моя помощь? Это после того как ты расправился с моим братом? Ты смеёшься надо мной, Воин. Я никогда не открою тебе башню! — заскрипел невидимый старик.

— Трилиус, я разнесу и твою башню, если ты мне не поможешь. За то, что сотворил твой брат, ответишь ты, а он уже получил по заслугам, — прорычал Воин.

— Ты мне грозишь, смертный? Да я ведь сейчас испепелю тебя! — неожиданно окрепнув, прозвучал голос Трилиуса.

— Я не умею грозить, но ты сам прекрасно знаешь, чем всё закончится. Не забывай, что ты так же смертен как все остальные. Или пример Дулиуса тебя ничему не научил?

— Дулиус был моложе меня и мог не знать заклинаний! А я величайший из магов! Тебе не уйти от силы заклятья! — набирал силу голос.

— Хватит шуметь! Не хочешь отворить, я войду сам, но помни о судьбе Дулиуса, — уже не подавляя гнева, закричал Воин.

Дверь неслышно ушла в сторону, открывая темный проход. Там едва угадывались крутые, каменные ступени. Воин, не выпуская из рук нелёгкой ноши, решительно направился вверх по бесконечной лестнице. В глубоких нишах толстых стен стояли закованные в броню безмолвные стражи. Воин уже сталкивался с ними и отлично знал чего они стоят, но прекрасно усвоил и секрет их уязвимости, потому его сапоги продолжали грохотать по каменной лестнице. Казалось, вечность пошла к тому времени, как он поднялся в роскошно убранную залу под самой крышей.

За длинным столом, в высоком, поистине царском кресле восседал огромный, сильный молодой мужчина. Толстый кожаный доспех, покрывал свитую из маленьких булатных колец длинную рубаху. Толстые, перевитые крепкими жилами руки, опирались на рукоять огромного, редкого в здешних местах двуручного меча. Чёрным диким гневным огнём сверкали глаза. Чёрные, будто крыло ворона волосы стягивал широкий булатный обруч.

— Зачем ты пришёл, Воин? Я ведь предупреждал тебя, что способен размазать тебя по камню твоим же оружием. Что ты хочешь добиться? — прогремел невероятно могучий голос, казалось, сама несокрушимая башня задрожала.

— Трилиус, ты давно знаешь меня. Я пришёл за справедливостью, и остановить меня не сможет никто и ничто, — равнодушно ответил Воин и оглянулся.

Широко шагнув, он опустил на каменный выступ белый свёрток. Слабый едва различимый стон донёсся из него. Выпрямившись, Воин сбросил пыльный старый плащ и заботливо укрыл свою ношу.

— Ты, отлично знаешь, Трилиус, что сделал твой брат. И боги видят, такое злодеяние не должно остаться безнаказанным. Я не подарил ему лёгкой смерти. Ты, вероятно, видел сам как умирал Дулиус. Выбирай. Либо помощь мне, либо для тебя я придумаю нечто ещё худшее, — спокойным, чуть усталым голосом сказал Воин.

— Но тебе, не справиться со мной! Я не только мудрее тебя, но и сильнее! Мой меч рассечёт тебя на самые маленькие кусочки, я разбросаю то, что останется от тебя на сотню переходов вокруг! — зарычал Трилиус.

— Не стоит меня пугать, старик. Или ты ещё не узнал этого кольца? Да, это кольцо Мары, она сама одела его на мой палец, так что твои уловки совершенно бессильны, — с легкой грустью произнёс Воин и поднял шуйцу.

В тот же миг, будто рябь пробежала по зале. В мгновение ока исчез и стол, и роскошное убранство, да само кресло в котором находился черноволосый гигант, превратилось жалкое ложе, на котором, сгорбившись, сидел худой горбоносый старик, в синем, вышитом падающими звёздами плаще. Жидкие седые волосы подали на узкие, немощные плечи, узловатые старческие руки прижаты к груди. Выцветшие глаза с неприкрытой злобой смотрели на могучего Воина.

— Чего ты хочешь? Я не смогу снять заклятья. Его душа уже не принадлежит никому. Дулиус убил в нем искру Рода! Тебе никто не поможет! — дребезжащим голосом вымолвил Трилиус.

— Сделай что можешь, ты должен вдохнуть в него жизнь. Он единственный. Ты знаешь это! — глухо пророкотал Воин, шагая к Трилиусу.

— Ты думаешь, что искра Рода живёт в каждом? Такие люди редки, где найти её? Ты знаешь? Я нет! — сжимаясь в комок, пропищал Трилиус, видя, как надвигается на него Воин.

— Я знаю. Я говорил с Даной. У тебя есть кусок скорлупы первояйца. Ты заронишь огонь к его душу.

— Это невозможно, у меня, наверное, последний, единственный в мире осколок из тех, что принёс когда-то Таргитай. Я не отдам его никому! За все земные богатства не отдам! — ещё больше дрожа от страха, со злостью выкрикивал Трилиус.

— Твоё дело. Но Ящеру ведь всё равно, был у тебя в этом мире осколок скорлупы или не был. А к нему ты попадёшь прямо сейчас. Выбор у тебя невелик. Твоя жизнь зависит от него, — Воин указал на свёрток.

— Я не уверен, что удастся. Никто не делал этого, такое подвластно было только самому Роду, — начал искать оправдание Трилиус.

— Спаси его и живи, как хочешь, — твёрдо сказал Воин.

 

— Так вот, дорогой Стасик! Так дальше продолжаться не может! Ты хоть когда-нибудь обо мне думаешь? Неужели так трудно поверить родной жене? Я что уже не заслуживаю доверия? — продолжала возмущаться Ирина.

— Начнём с того, что ты мне совсем не родная. Родство определяется по крови, а ты для меня близкий человек, — вяло сопротивлялся Стас. — Кроме того, объясни, почему я тебе должен верить, если ты провела ночь неизвестно где и упорно не говоришь правды.

— Я тебе уже сказала! Да, засиделась у подруги. Это что преступление? Ты тоже частенько остаёшься на работе, если программа не идёт. Почему ты к себе такие требования не предъявляешь? — наседала Ирина.

— Я не выключаю телефон. Ты можешь связаться со мной в любой момент. Кроме того, ты прекрасно знаешь, где я нахожусь. Твой телефон был выключен с шести вечера. Ни одна из известных мне твоих подруг не призналась в том, что ты была у неё, — устало сказал Стас. — Вообще, не понимаю, почему именно я оправдываюсь. Ты отправилась в загул, а я обязан воспринимать это как должное? Может нам не стоит жить вместе?

— Как это? А на что я буду жить? — совершенно искренне удивилась Ирина. — Ты всё же мой муж и обязан…

— Стоп! — вдруг повысил голос Стас. — Запомни дорогая, я тебе ничего не обязан. Ты думаешь, я не знаю, что ты мне изменяешь? Ошибаешься. Догадывался давно, а сегодня убедился окончательно.

— Ты выходит, следил за мной?! Такой же ты подлец Стасик! Я верила тебе, а ты…

— Ирина, я устал от вранья и твоих постоянных претензий. Я ухожу, живи, как хочешь, — Стас встал, и чуть склонив голову влево, внимательно посмотрел на жену. — Сегодня я дал своим дополнительный выходной. Сам поеду на озеро. Проветрюсь. В понедельник отвезу заявление о разводе, пока посмотри текст, если есть замечания, позвони мне, обсудим. Я не хочу долгой процедуры. Я устал от тебя Ира. Прощай.

Подхватив рюкзак с лодкой и припасами, Стас взял зачехлённые вёсла и остановился на мгновение. Эта квартира была ему по-своему дорога. Слишком долго он прожил в ней, рассчитывал на то, что у него будет хорошая счастливая семья, увы, не сложилось. У него есть три дня, чтобы в тишине всё обдумать, взвесить, принять единственно верное решение. Три дня и три ночи, времени более чем достаточно. Жизнь с детства научила его действовать быстро. Тому причиной и регулярные занятия спортом и нечто передаваемое из поколения в поколение на генетическом уровне. Именно то, что делает так похожими отцов и сыновей.

Ведя машину в толчее городских улиц, Стас думал о том, что очевидно пришла пора подводить итоги. Первый раз он произвёл переоценку ценностей, пять лет назад, когда достиг того, чего хотел. Завкафедрой прикладной математики в тридцать лет, это не так мало как кажется. Пришлось работать очень много и упорно. Руководитель его кандидатской диссертации пророчил ему, Станиславу Стерхову, большое будущее в науке. Но, достигнув желаемого, Стас неожиданно заскучал. Начатую работу над докторской забросил, прекрасно осознавая, что выше завкафедрой ему не двинуться ещё очень долго. Выход нашёлся очень быстро, причём такой, что поверг в шок и Ирину, и многих сотрудников университета. Стас бросил всё и ушёл на вольные хлеба. Основал собственную фирму, собрал в неё молодых талантливых программистов и занялся новым для него делом. Пусть не сразу начало получаться. Почти год он и его команда едва сводили концы с концами. Но упорство и трудолюбие всё же победили. Дела резко пошли в гору. Стас пропадал в офисе сутками, позабыв обо всём кроме работы. Теперь его фирма занимала далеко не последнее место в компьютерном мире.

То, что Ирина заскучала, он заметил уже достаточно давно. Охлаждение началось с постели. Всё чаще она, ссылаясь на усталость или нездоровье, отказывала ему в близости, а затем где-то около года назад отношения между супругами вовсе сошли на нет. Стас, пытаясь что-то исправить, предпринимал одну за другой попытки восстановить утраченное, но Ира оставалась глуха к его словам. Не реагировала на устроенные для неё романтические вечера, вообще вела себя словно совершенно чужая женщина, случайно живущая под одной крышей со Стасом. После того как у него начали появляться достаточно серьёзные деньги, Ирина очень изменилась, у неё появились новые подруги, иные интересы. Теперь она целыми днями пропадала в тренажёрных залах, на теннисных кортах, в бассейне. Стас не препятствовал, регулярно оплачивал всё растущие счета и не требовал отчёта. В том, что в жизни жены начали появляться другие мужчины, он почувствовал по изменениям в её поведении. Не придумав ничего лучше, он попытался стать для неё единственным и неповторимым, но вероятно время уже было безвозвратно упущено. Теперь она и вовсе осталась у кого-то на ночь. Терпение Стаса лопнуло.

Город давно остался позади, машина летела по пустынному шоссе. В это время как обычно машин было мало и вполне можно было получить удовольствие от скорости. Стас вообще любил быструю езду. Да и машина позволяла. Именно из-за неукротимого темперамента он выбрал «БМВ», размеры не слишком большие, мощный легко раскручивающийся мотор, и восхитительная управляемость. До бумки он сменил много автомобилей, но этот запал в душу. Возможно, они в чём-то были схожи, машина и её водитель. Стас с детства увлекался спортом, в школе серьёзно занимался самбо, затем классической борьбой, получил в каждом виде первый разряд, а в университете увлёкся современным пятиборьем. Неоднократно побеждал на соревнованиях, даже удостоился звания кандидата в мастера спорта. Тренер души в нём не чаял, страстно желал вырастить собственного чемпиона, но Стас решил, что наука для него важнее, немного отошёл от спорта, хотя и продолжал поддерживать хорошую спортивную форму. Задумавшись, он едва не проскочил заветный поворот. Взвизгнув резиной по раскалённому асфальту, с креном вошёл в вираж и вот уже гравий забарабанил по днищу. Осталось всего сорок километров сначала по гравийке, а затем по разбитому просёлку. Но место, куда он направлялся, того стоило.

 

— Ты готов к этому? — понурившись, спросил Трилиус.

— А ты уверен, что ничего другого сделать нельзя? — не поворачиваясь, уточнил Воин.

— Есть только такое описание. Другого я не нашёл. У меня есть драгоценная Книга, добытая самим Ольгом, но прочесть её я не могу. Она написана языком, что был ещё до Забвения. Если хочешь, я расскажу, как Ольг добыл эти драгоценные книги. Очень давно, маг и великий отшельник со своими друзьями и побратимами…

— Трилиус ты забываешь, от чего зависит продолжительность твоей жизни, — грубо оборвал его Воин.

— Воин, ты тоже рискуешь! Он может никогда не вспомнить тебя! Если удастся, то он станет Другим. Его жизнь потечёт по пути предначертанным самим Родом[1]. Над ним даже Числобог[2] будет не властен. Не боишься, что однажды тебе придётся погибнуть от его руки?

— Маг, не стоит меня запугивать, Род не позволит ему, возрождённому, стать на сторону Чернобога[3], а встречи с Ящером я не боюсь. Числобог никогда не ошибается в отношении смертных, придёт и мой черёд. Но я хочу, чтобы он жил, яро, дерзко, смело как должен настоящий муж. Давай Трилиус начинай, не тяни, он уже совсем плох. Даже губы чернеют.

— У меня всё готово, но нам нужен Камень Рода. А самый древний, в шести переходах отсюда, — внимательно глядя в глаза Воину, сказал Трилиус.

— Что ты хочешь? Золота? Вот, забирай всё что есть! — Воин швырнул тяжёлый кошель на стол, заваленный свитками. — У тебя должен быть способ, только пошевеливайся.

— Забирай его и пошли, — пряча довольную улыбку, прошамкал Трилиус.

С верхней площадки открывался вид на дальние, у самого окоёма, горы. Там уже блистали молнии, едва слышно доносились раскаты грома. Под ногами тянулась во все стороны жуткая, вязкая, словно смола чернота. Где-то там, далеко внизу луга, возделанные поля, укрывшиеся среди бескрайнего леса крошечные деревеньки, и далеко, словно на краю света, Барбус. Стольный град, с которым два десятилетия назад связал свою судьбу Воин.

Трилиус отвязал от одного из зубцов башни ветхий пыльный ковёр. Развернул его на каменном полу. Обошел вокруг, бормоча что-то и едва шагнул на середину, как ковёр начал словно всплывать, края его затрепетали, будто на небольшой волне, сам он начал приподниматься, всё ещё не совладав с тяжестью пусть и тщедушного, но человеческого тела. Воин, не выпуская белого свёртка из рук, тут же шагнул к магу.

— Не собрался ли ты от меня сбежать старик? — сверкнув зубами, спросил он Трилиуса.

— Нет, что ты Воин и в мыслях не было! — затрепетал словно лист маг. — Мы уже летим! Видишь? Всё, уже летим!

В самом деле, далеко внизу уже блеснула лента Реки, а справа, вдали медленно начали удаляться огни Барбуса. Ветер трепал волосы, но Воин даже не думал завернуться в плащ, он только поплотнее укутывал в него тело сына.

Двадцать лет назад он пришёл в это тцарство простым наёмником. В то время как раз Куявия[4] стала расширять свои пределы за счёт соседей. Конечно, боевые драконы, серьёзный аргумент. Но маги, подкупленные тцаром Куявии, уже пропустили чужие войска через горы. Воина началась на равнине. Плохо обученная армия Барбусии таяла как воск на огне. Связи с Древним Градом не стало. В горных ущельях ещё шли бои, а на равнине уже вовсю разбойничали конные разъезды куявов. По всему было видно, что Барбус очень скоро окажется в осаде. Жители бежали в леса, надеясь отсидеться. В это самое время, когда в самом граде уже почти не было защитников в город, через Северные ворота и вошёл относительно молодой, но, видно по всему, уже бывалый воин. Спросив у стража как найти начальника гарнизона, он поправил перевязь и тяжёлой секирой и направился в сторону тцарского двора, где и находились казармы городской стражи. Больше войск в Барбусе уже почти не осталось.

Начальник стражи принял его настороженно, вдруг лазутчик, но спустя два дня он уже совершенно спокойно назначал Воина в караул у городских ворот. Огромного роста, небывалой силы Воин, не стремился искать друзей, всегда был замкнут, о себе почти ничего не рассказывал, как и о далёкой родине. Но, тем не менее, ему доверяли абсолютно все, и соратники и десятник, как впрочем, и сам начальник стражи, к тому времени принявший на себя командование маленьким гарнизоном. Всё чаще куявские всадники появлялись у стен Барбуса. На рожон не лезли, но издали высматривали, вынюхивали, выискивали слабые места. Всем было очевидно, что кольцо осады вот-вот замкнётся. И когда останется только уповать на богов. Единственной надеждой, но, увы, несбыточной, оставались боевые драконы и войска сосредоточенные на границе со Славией. До сих пор ни один гонец, так и не вернулся назад. Они уходили и исчезали бесследно. В то время когда многотысячная армия Куявии замкнула осаду, последняя надежда на подмогу исчезла.

Воин сам пришёл к Влаху, начальнику гарнизона. Предложил себя в качестве посыльного. Недолго раздумывал Влах. Согласившись, поручил Воину пробраться в горы. Тем же вечером, неслышной тенью соскользнул с крепостной стены, полуголый человек, в мягких кожаных штанах, и волчовке распахнутой на могучей груди. Никем не замеченный он просочился мимо кордонов куявцев и растворился в ночном лесу. Стремительной тенью мчался он между высоких деревьев, с каждым мгновением удаляясь всё дальше и дальше от града. К утру, он был уже у подножья гор. Казалось, осталось совсем немного, но именно здесь его постигло полное разочарование. Все подходы и ущелья были буквально перегорожены куявцами. Положение критическое. Иного выхода у человека не было.

Выбрав укромное место, он скинул с себя одежду и, разбежавшись по кругу, вдруг высоко подпрыгнув, бросился плашмя на землю. Острая боль стеганула по телу, сознание разом помутилось. Сильно ударив раз — другой руками — крыльями, он воспарил над лесом.

Земля быстро удалялась, стремительно пролетали далеко внизу, предгорья, вот уже показались неприступные скалы, узкая вырубленная среди скал дорога, тонкой нитью вьётся по отвесной стене ущелья. Виднеется каменная стена с крепкими воротами, перегораживающая подступы. Только ни одной ровной площадки нет, а руки — крылья слабеют с каждым мгновением. Лучше уж как большинство невров[5] перекидываться земным зверем, волком или медведем, ну хотя бы той же рысью. Слева мелькнула плоская, словно срезанная ножом вершина горы покрытая синеватым снегом, единственное ровное место. Другого выхода нет. Снижение, удар, суставы будто вывернулись в обратную сторону. Жаркая как жерло печи боль. И мир пропал на время.

Как ни крепка кожа, но ободрал он ей на коленях и груди основательно. Кровь сочилась из многочисленных глубоких царапин. Не обращая внимания на холод и боль, человек начал долгий и опасный спуск. Пальцы рук заледенели, не чувствовали холодного камня, но жизнь слишком многих стояла под угрозой. Осторожно, стараясь не торопиться, он спускался всё ниже пока, наконец, не очутился на дороге. Бегом, невзирая на наготу, он бросился вверх, к виденному с высоты Древнему Граду. Тело начало понемногу отогреваться. Руки и ноги уже обрели чувствительность, вот только кровь начала сочиться обильнее. Пока он добрался до запертых ворот, всё тело покрыла корка из грязи и крови. Теперь оставалось убедить, укрывшегося в граде, тцара, выслать помощь осаждённому Барбусу.

 

Надувная лодка покачивалась на небольшой волне. Солнце жарило так, словно стояло не начало мая, а июль. Стас ещё раз обошёл машину, придирчиво осмотрев площадку, не забыл ли чего и, убедившись, что всё в полном порядке, забрался в лодку. Вёсла распороли воду, попутный ветер ощутимо подгонял надувнушку и плыть было довольно легко. Стас размеренно грёб, держа глазами привычный ориентир. До острова было около километра по воде. Высокий, поросший вековыми соснами он заслуженно носил название Гостиный. Один раз побывав на нём, будешь постоянно хотеть, вернуться сюда снова и снова. Уютные бухты, очаровательный песчаный пляжик и огромный Камень, с необычной ложбиной в которой так любил лежать Стас. Когда-то отец показал ему этот остров, и с тех пор уединённое озеро стало для него прибежищем в трудную минуту. Он приезжал сюда вроде бы на рыбалку, а сам часами лежал на Камне, слушал плеск воды, шум ветра в сосновых кронах и думал. Здесь он принимал самые ответственные решения. У Стаса, когда он устраивался на Камне, всегда появлялось необъяснимое чувство отрешенности. Мысли становились светлыми, острыми и разгадки самых сложных задач находились как бы сами собой. И теперь он стремился поскорее достичь острова. Забраться в согретую солнцем ложбину, закрыть глаза и спокойно всё обдумать. Дело с разводом, можно считать решённым, но существовало ещё нечто не дававшее покоя.

Высокий камыш зашелестел о борта лодки, оглянувшись, Стас направил её в узкий проход и немного разогнавшись, выскочил на мелководье. Вытащив лодку на песок, он достал рюкзак, поднялся на обрыв и остановился возле Камня. Потрогал тёплую шершавость гранита, посмотрел на озеро и решительно направился к месту обычного своего бивуака. Установил палатку, собрал хворост для костра, сходил к крошечному, обустроенному им, ещё лет десять назад, роднику, набрал воды. Солнце стояло в зените, его лучи, пронзая кроны сосен, весёлыми золотыми пятнами сверкали на опавшей хвое. Где-то неподалёку зазвучала кукушка. Стас усмехнулся, если уж и спрашивать, сколько осталось, то лучше всего у дятла. Сегодня он по непонятным причинам, откладывал момент общения с Камнем. Будто ожидая чего-то. Пока в котелке булькала нехитрая похлёбка, Стас обошёл свой остров, стараясь не приближаться к обрыву. Посмотрел, как играет рыба в темной воде северной бухты, не спеша, пообедал. Закурил сигарету, глядя в затухающий костерок. В маленьких красно-синих огоньках, что метались в остывающих углях, чудилось ему крошечные живые существа, неслышный голос, что-то шептал, догорающий костёр манил к себе, отзываясь грохотом крови в висках. Внезапный толчок заставил Стаса подняться и идти к Камню. Свинцово-серые тучи, появившись ниоткуда, заволокли небо. Резкий порывистый ветер не давал идти. Привычный мир странно изменился, подъём стал круче, Камень словно поднялся выше. Преодолевая внезапную слабость, Стас взобрался на него, лёг в ставшую почему-то глубже, ложбину и, раскинув руки, начал всматриваться в круговерть туч над головой.

Неясный доселе голос, зазвучал громче, слова непонятные, на чужом, незнакомом языке, то звучали высоко, то грохотали камнепадом. Где-то далеко, за тучами, что-то сверкнуло нестерпимым ослепительным светом, начало приближаться. Сверкающий серебряный шар, прорвав черноту грозовой ночи, устремился к Стасу. Завис над ним, переливаясь и горя множеством микроскопических солнц. Начал разбухать, разрастаться. Нестерпимый жар на миг опалил глаза, лицо, проник внутрь и вдруг сменился приятной прохладой. Запахло озоном, лесом, весной. Перед глазами на миг появилось суровое мужское лицо. Темнота обрушилась словно удар.

 

За воротами его схватили. Он объяснял, убеждал, упрашивал, но пыточная уже ждала его. Два дня и две ночи, мучений. Плети, дыба и снова плети, клещи рвали его уже потерявшее чувствительность тело, но воин упорно стоял на своём. Лишь утром третьего дня тцарь поверил, остановил, разматывающего в очередной раз измочаленную плеть, палача.

— Верю! Лекаря ему. Баню. Девок. Чтобы к завтрашнему утру здоров был, — отрывисто бросил тцарь Золтан и вышел из камеры пыток.

— Чего зря тянул? — пробасил палач, пожимая широченными обвислыми плечами, когда за тцаром закрылась тяжёлая дверь.

Развязав путы, он, крякнув, взвалил на плечо едва живого Воина и, задевая его окровавленным телом о каменные стены, понёс во двор. Бросив под навес, неспешно, покачиваясь на коротких кривых ногах, отправился за лекарем. Присланные девки, осторожно перекатили Воина на расстеленное полотно и вчетвером, перекашиваясь от натуги, понесли в баню. Пришедший лекарь осмотрел его и, убедившись, что кости целы, а мясо нарастёт, удалился. Уложив истерзанное тело на полок, девки принялись стирать кровавое месиво пучками лечебных трав, размоченных в горячей воде. На открытые раны прикладывали целебные бальзамы, отогревали, оглаживали израненного воина своими мягкими телами. Здесь же в жарко натопленной бане кормили его, ласкали. Воин быстро приходил в себя под их нежными, но крепкими руками. Да и девки откровенно радовались, что им попался такой великолепный образчик мужской породы. Уснули они все вместе, прямо в бане усталые, но весьма довольные. Воин очень быстро восстановил силы.

Утром ему принесли одежду, самую большую, какую нашли, отвели к тцару. Тот его принял у себя, в палате, за накрытым столом.

— Ты говоришь, что Барбус можно отстоять? — грозно глянул Золтан.

— Да, не только возможно, но необходимо, — ответил воин. — У тебя тцар, есть для этого всё необходимое. Да, не скрою, павших будет много, но ни тебя, ни твоих наследников не станут больше тревожить правители Куявии.

— Ты говоришь так, словно уже стал моим главным военачальником. Забываешься, не таким как ты я приказывал рубить головы.

— Согласен с тобой тцар, пока голова моя немногого стоит, но пара крепких рук умеющих держать секиру или меч лишними для тебя не будут.

— Вот и поживёшь тогда до победы, а дальше посмотрю, что с тобой делать. Ты слишком наглый, ведёшь себя так, будто ровня мне. Я, да будет тебе известно, из рода самого Панаса.

— Мне это известно, тцар. Позволь мне пока изложить тебе наш план.

Выйдя из палаты, Воин уже как полноправный ратник отправился в оружейную. Как ни странно, но там заправлял его недавний знакомый, всё тот же палач, истязавший его двое суток подряд. Хмуро взглянув на вошедшего, он пробурчал:

— Чего ещё? Снова на дыбу захотел?

— Злой ты. Меня тцар за оружием прислал. Тебе велел дать всё, что выберу.

— На тебя доспех я не подберу, уж больно ты здоров, и что касается меча, то выбирай, этого добра хватает. Ратников нет, а мечи… сколько хочешь, хоть по два сразу.

— Тогда я два и возьму. И ещё секиру мне дай. Я к ней привык.

— Пошли, коли так, — с ноткой уважения буркнул оружейник и поковылял в просторный подвал. — Смотри, выбирай, пробуй.

Воин окинул взглядом просторное помещение. Оружия, самого разнообразного и впрямь было много. На полках лежали охапки тяжёлых мечей, у стен стояли двуручные секиры, шлемы разных форм и размеров громоздились в углу. В огромном сундуке поблёскивали длинные, словно кинжалы наконечники копий, в другом, колючими ежами топорщились острые жала, связанных пучками, стрел. Длинные луки стояли рядом с ларём, доверху наполненным клубками с тетивой. Воин задумчиво подошёл к стеллажу с самыми длинными мечами, взял один, вынул из потёртых ножен, со свистом взмахнул, отложил. Покопавшись, нашёл ещё такой же. Проверил остроту клинка. Взяв по мечу в руку, внимательно посмотрел на оружейника.

— Сам-то умеешь с оружием обращаться?

— Ты малец, ещё сиську мамкину сосал, когда я уже был лучшим мечником! — с вызовом ответил оружейник.

— Пошли, поглядим, — смиренно предложил Воин. — Только щит, возьми покрепче.

Они вышли во двор, где уже толпились ратники. Объявленный общий сбор начинался. Предстоящий поединок, тут же вызвал немалый интерес. Мигом расчистили круг, стали плотно, закрывшись щитами. Под одобрительные крики оружейник потряс над головой, зажатыми в руках шитом и невероятно тяжёлым, широким и длинным мечом. Рослый, с необъятно широкой выпуклой грудью, крепкими, достающими едва ли не до колен руками, он выглядел очень серьёзным соперником. Из-за относительно коротких ног, он наврядли мог двигаться быстро, но широченные плечи, вкупе с длинными, сильными руками, делали каждый его удар нечеловечески сильным и неотвратимым.

Воин хотя и превосходил оружейника ростом, казался рядом с ним довольно щуплым. Не спеша, пройдясь по кругу, он под смех собравшихся отбросил несколько камней попавшихся на пути. Остановился. Чуть склонив голову влево, посмотрел на оружейника, и словно не слыша восторженных криков — «Убей чужака, Бер», негромко спросил:

— Тебя что ли Бером кличут? — и, заметив утвердительный кивок, продолжил. — Готовься Бер.

— Уже. Начнём! — выдохнул Бер и, покачиваясь всем телом, двинулся вперёд.

— Запомни Бер, меня зовут Стерх, — крикнул Воин и шагнул навстречу.

Взметнувшиеся мечи встретились, несильно, только пробуя силу соперников. Звякнули призывно и со следующим ударом обрушились со всей мощью. Искры прыснули в разные стороны, словно испуганные яркие рыбки. Закрывшись щитом, Бер рубил с чудовищной силой, каждый удар был смертельный, способный разрубить противника от макушки до самой развилки. Но всякий раз его меч только высекал искры из клинка Стерха, и уходил в землю.

Стерх, похоже, не торопился атаковать, парировал удары, уклонялся, легко скользя по утоптанной земле. Лишь время от времени, будто невзначай, ударял по щиту Бера. Видя, что соперник начинает понемногу звереть от безуспешных попыток сразить его, Стерх чуть отступив, вдруг взметнул оба меча, и завращал их с такой скоростью, что казалось, в руках его разом возникли два сверкающих круга. Спустя миг от щита Бера осталась лишь дощечка величиной с небольшую тарелку, а меч вообще улетел в зрителей, с грохотом ударившись и выставленный щит.

— Всё, пожалуй, — невозмутимо сказал Воин. — Ты хороший ратник, Бер. Только умения маловато.

Ошеломлённый Бер стоял посреди разом примолкшего круга. С таким бойцом здесь ещё никто не встречался. Слухи ходили, что далеко, за артанскими степями живут иные народы, умеющие пускать стрелы на полном скаку, живущие на своих конях, никогда не ступающие на землю. А за полночным морем на неведомых островах есть странные северные люди, белые, словно снега, среди которых строят они своим каменные жилища. Они будто бы столь смелы и свирепы, что перед боем не надевают доспехов, а бросаются на врагов с открытой грудью, сжимая в каждой руку по длинному мечу. Убить их невозможно, ибо, даже будучи израненными, они продолжают сражаться, пока силы не оставят их и не спустятся к ним с небес прекрасные девы-валькирии, и не унесут в небесные чертоги. Чужак, же не был бел как те северяне, но дрался как они, двумя тяжёлыми мечами, волосом же был чёрен, словно вышел из того народа, что живёт верхом на конях и зовётся по-эллински кентаврами, то есть конными таврами.

Воин стоял, опустив мечи, посреди замершей толпы, спокойный и невозмутимый, будто не он только что обезоружил лучшего и сильнейшего бойца.

 

Бой начался перед рассветом. Воин вёл свой десяток горцев прямо к шатру тцаревича Мигарда. Мигард, старший сын тцара Велигарда уже успел прославиться как умный, расчетливый и непобедимый военачальник. Несмотря на молодость, он уже почти вдвое расширил пределы Куявии, подчинив себе, часть Славии, большую часть Диких земель и надёжно закрепился на левом берегу Реки, потеснив доселе неукротимых артанцев. Теперь заперев в горах Золтана, и осадив Барбус, он готовил войска к решительному сражению. На стороне Мигарда были сила, решительность, напор и армия, уверенная в собственной непобедимости. Что мог противопоставить всему этому Золтан? Старые стены стольного града да ещё пять тысяч, решительных, неплохо вооружённых, но слабо обученных, не учувствовавших раньше в настоящих боях горцев.

Если план Воина сорвётся, то потеря трона и в лучшем случае позорный плен ожидали Золтана. В этой безвыходной ситуации ему пришлось поставить на карту всё. Острые струи ветра резали глаза, впервые за много лет Золтан перемещался не как обычно в носилках или роскошном возке, а на неудобном седле, на спине боевого дракона. Личная охрана, возглавляемая преданным Ксандром, окружала его со всех сторон. Полёт был опасен, у Мигарда имелись огромные луки способные поражать драконов в полёте. Потому они и забрались так высоко. Холод и мрак окружали сотню драконов с всадниками стремительно мчащихся выше облаков. Как возницы находили направление в кромешной темноте, ведомо только богам. Путь их подобный стреле вёл вперёд, к Барбусу. Всего тысяча ратников летела на помощь осаждённому граду. Но и это была солидная сила, способная удвоить число защитников.

Там позади в предгорьях уже шёл ожесточённый бой. Всё оставшиеся горцы прорывались на соединение с городской стражей и остатками армии закрепившейся в граде. Золтан не знал, что десяток, лично отобранных Воином бойцов, уже пленил Мигарда, и теперь отбиваясь от наседавших куявцев, уходит в леса, выдерживая направление на Барбус. Пленение тцаревича, и орудующая в стане полутысяча горцев посеяли панику. Оттого-то удар с гор оказался так страшен. Сметая выставленные на ночь посты, три с половиной тысячи горцев заставили рассеяться и бежать десятитысячную армию куявцев. Но праздновать победу, не было времени. Собрав оружие и самое ценное из добычи, горцы двинулись на град. К вечеру, сметая на своём пути не готовые к бою тылы второй куявской армии, они прорвались к граду и закрепились в нём.

Ещё раньше огромное полчище боевых драконов атаковало куявцев и, расчистив поле перед воротами, высадили подмогу защитникам. Только спустя сутки и первая, и остатки второй куявской, армий собрались у стен Барбуса. Силами и численностью она всё ещё превосходили войска Барбусии, но боевой дух уже был сломлен.

Спустя неделю в решительном сражении невдалеке от северных ворот в жестоком бою полегли почти все защитники Барбуса, но и от армии Куявии не осталось никого. Оставшиеся в живых вместе с мирными жителями ещё десять дней хоронили прямо на поле брани и своих, и чужих павших.

Воин получил несколько тяжких ран с том сражении, но выжил. О нем буквально слагали легенды. Вскоре после поминальной тризны. Золтан назначил его начальником городской стражи. Тогда-то уже при дворе Золтана он и повстречал Мару. Странное, непривычное дело, когда девушку назвали именем богини! Их любовь была тайной, дочь советника тцара не могла стать женой начальника стражи. Когда на свет появился их сын, его пришлось отдать кормилице. И вот спустя тринадцать лет Мары не стало, а Дулиус, все эти годы безуспешно пытавшийся добиться её любви отнял душу их сына.

Ковёр начал снижаться. Высокий, поросший у подножья лесом холм, вздымался над окрестностью. Огромный камень, освещаемый вспышками молний, покоился на его вершине. В углубление его и уложил Воин тело единственного сына. Развёл у ног его небольшой костёр и, защищая ещё несмелое пламя от дождя и ветра, развернул свой видавший виды плащ. Трилиус, взволнованный не меньше чем Воин, начал приготовление к обряду. В раскрытом навстречу грозовому небу золотом ковчеге, сиял нестерпимым первосветом крошечный осколок первояйца. Воздев над головой ковчег, маг начал читать заклинание его голос то взлетал к тучам, то падал к земле. Наконец, острый как стрела луч ударил вверх и, пронзив пространство, озарил окрест яростным светом творения. Лицо сына, доселе смертельно бледное, загорелось золотом. Воин, рванувшись вперёд, наклонился над ним, пристально вглядываясь в распахнувшиеся, наконец, глаза и отпрянул так же внезапно. Луч света, будто отразившись от невидимого зеркала, ударил в тело сына. Жар миллионов горнов отбросил воина прочь. Только Трилиус, с поднятым над головой ковчегом, в развевающемся плаще, остался неподалёку от сгорающего в диком первозданном пламени тела…

 

Тьма обрушилась неожиданно. Костёр погас. Ни единого звука не доносилось вокруг. Воин пошевелился, шатаясь, поднялся на слабые, словно ватные, ноги. Ничего кроме кромешного мрака.

— Трилиус! — позвал он, не узнавая собственного голоса. — Трилиус!

— Я здесь Воин, — отозвался глухо, будто из могилы маг. — Ты видел, какие силы бушевали?

— Где сын? — первым делом спросил Воин.

— Я ничего не вижу. Словно ослеп. Ты видишь меня? — слабым голосом сказал Трилиус.

— Нет, Темно. Я разведу огонь, — успокоил его Воин.

Двумя ударами высек искру, раздул небольшой огонёк, в его свете запалил заранее припасённый факел. Потрескивая, занялось пламя, озаряя неясным светом Камень и сидящего подле него Трилиуса. Воин, подняв факел, шагнул к Камню. В ложбине среди разорванных клочьев полотна лежал сын, грудь его бурно вздымалась, но глаза оставались закрытыми.

— Стерх, ты слышишь меня? — позвал Воин, но сын не отвечал. Он протянул руку, чтобы тронуть сына за плечо, но подскочивший с необычайной прытью маг остановил его:

— Нельзя! Его нельзя трогать пока не взойдёт солнце, иначе Чернобог возымеет над ним свою власть. Нужно дождаться рассвета.

 

Внезапно земля ушла из-под ног. Грохот больно ударил по ушам. Воин даже покачнулся от неожиданности и в этот миг гора содрогнулась, стремительно оседая под собственной тяжестью. Непонятно откуда появившийся нестерпимо яркий серебряный шар повис над их головами. Воин куда-то покатился, рядом с ним с грохотом пролетел ствол могучего дуба, вырванного с корнем неистовой силой, где-то истошно вопил от страха Трилиус. Наконец падение прекратилось, но невесть откуда взявшаяся вода, начала быстро заполнять огромную яму, в которой очутился Воин. Факел давно погас. Воин побежал куда-то в гору, вода преследовала его по пятам, бежать было трудно, ноги вязли в ставшей вдруг мягкой земле. Края огромной ямы местами были пологи, но иногда обрывались крутыми уступами, вода поднималась так быстро, что несколько раз едва не захлёстывала Воина с головой. Шар куда-то исчез. Стерх уходил от наводнения, не думая, стремясь только выбраться с проклятого места. Появившаяся, наконец, луна высветила пологий берег невдалеке. Воин устремился туда. Когда измученный он выбрался на сушу, подъём воды прекратился. В призрачном свете на месте недавнего леса простиралась водная гладь, то тут, то там на поверхности плавали огромные стволы, вздымающие к ночному небу искорёженные сучья. Гора с Камнем исчезла, лишь несколько небольших островов смутно виднелось вдали. Едва обретя надежду на спасение сына, он вновь потерял её.

 

Стас бежал сквозь лес, низко нависающие ветви деревьев хлестали по лицу, с разодранного лба стекала струйка крови, засыхая корочкой на щеке. Дышалось с трудом, уже скоро полдень, а до берега он доплыл на рассвете. Выходит, бежит уже часов шесть, если не больше и за всё это время только звериные тропы и ни малейших признаков жилья. Дикое безлюдное место привело его в ужас. Но первое потрясение он испытал, когда осознал себя в другом теле. В голове тяжко ворочались каменные жернова. Что-то произошло, но осознать пока ничего не удавалось.

Очнулся он, едва первые лучи солнца коснулись обнажённого тела. Он лежал в ложбине того самого Камня. Только остров был совсем иным, крошечный, едва выступающий над водой. А вокруг огромное незнакомое озеро, и вырванные с корнем исполинские деревья, плавающие по нему. Там где только вчера он оставил машину, была вода, на многие километры. Непривычно далёкий берег и туманная кромка леса. От того привычного мира остался Камень. Даже его самого Стаса не было, вместо него на Камне лежал незнакомый подросток, высокий, крепкий, развитый, но ещё не оформившийся в мужчину. На лице не было даже юношеского пушка, не говоря уж об остальном. Одежды тоже не было, только куски незнакомого грубого полотна. Стыдливо обмотав бёдра импровизированной повязкой, Стас поплыл к далёкому берегу.

Произошло нечто непонятно не укладывающееся в сознание. Если это природный катаклизм, то где следы людей? Или же он и впрямь в загробном мире, но тогда почему не в своём теле? И отчего тогда такой лютый голод? Если это он Стас то ел последний раз он вчера, в обед, а это тело последний раз питалось когда? Судя по весьма неплохой физической форме, содержали его в нормальных условиях, мышцы развиты не по-детски, дыхание отработано. Но только что оно умеет это чужое, незнакомое тело?

От голода уже начинало подташнивать. Но что делать, если нет ни ножа, ни спичек? Ягод нет, толи ещё не появились, а может в этом мире их вовсе не бывает? Выломав на бегу подходящую палку, Стас помчался дальше, в надежде встретить доступную добычу. За то время пока он бежал по лесу, попадалось довольно много зверья. Кабаньи стада валялись в грязи, косули, вспугнутые им, стремительно уносились в чащу, несколько раз встречал исполинских лосей. Но все они были явно не по зубам. Был бы хотя бы лук и стрелы, но не из чего было сделать тетиву. Впрочем, змеи попадались достаточно часто и Стас решил рискнуть. Не останавливаясь, палкой он убил одну, для верности ещё размозжив ей голову о ствол дерева, спустя полчаса попалась ещё одна. Теперь нужно было подумать о том, как их съесть. Журчание ручейка подсказало решение. В неглубоком овражке он нашёл то, что искал. Несколько камней. Выбрав подходящие, после нескольких неудачных попыток расколол один, выбрав осколок поострее, принялся снимать со змей кожу. Отрубив головы, он осторожно миллиметр за миллиметром, стараясь не порвать, стягивал, словно скользкий чулок с окровавленного тельца змеи, чешуйчатую шкурку. Закончив, он прополоскал в ручье неожиданно тонкие кожаные чулочки. Понюхал ещё сочащиеся кровью тушки и осторожно попробовал укусить. Там в другой прошлой жизни ему уже приходилось есть змей, но то было в ресторане, изысканно приготовленных, а вот так сырыми оказалось страшновато. Но едва зубы рванули с хребта кровавое мясо, желудок радостно заплясал в нетерпении. Оказалось, ничего страшного, даже можно было и больше. Проглотив последний кусок, Стас умылся и, повязав непривычно длинные волосы змеиной кожей, побежал дальше. С голодом вопрос решён, пока есть змеи, жить можно, но где же люди? За весь день он не встретил ни малейших следов человека, только бесконечный хмурый лес, да звериные тропы.

К ночи, уставший, на дрожащих от напряжения ногах, Стас добрался до берега могучей реки. Неспешные волны катились перед ним. От голода и усталости он опустился на траву. Нужно было хоть немного отдохнуть. Солнце уже опускалось за лес. Играющая рыба оставляла круги на воде. Из последних сил Стас поднялся и, прихватив дубину, вошёл в воду. Буквально из-под ног, стремительной пятнистой тенью, метнулась крупная щука. Он даже не успел среагировать, лишь зло ударил палкой по поверхности. Но рыба было и её много, это определённо радовало. Оставалось лишь поймать. Долго и безуспешно он колотил дубиной, устал ещё больше, но так и не сумел оглушить ни одной рыбины. Измученный он плюхнулся прямо в воду. Прямо у его ног, во взбаламученной воде, вились небольшие рыбки. Обидно было до слёз. От сознания собственного бессилия Стас схватил довольно крупный камень, лежащий под водой, и тут же выронил от неожиданности. Под пальцами шевельнулось упругое тельце рыбёшки. Оказалось всё очень просто. Осторожно приподнимаешь камень, просовываешь под него руку и хватаешь зазевавшегося небольшого голавчика. Чтобы наловить достаточно рыбы понадобилось совсем немного времени. Конечно, улов не радовал особо крупными размерами, самые большие рыбёшки размером с ладонь, но их было вполне достаточно, чтобы плотно поужинать.

Больше всего Стаса порадовало то обстоятельство, что тело не только слушалось, и оказалось весьма выносливым, но и очень неприхотливым в еде. Сырые змеи и рыба не самая изысканная диета для современного человека, а здесь, ни малейших неприятных последствий.

Незадолго до того как темнота окутала берег, Стас соорудил в песчаной норе под обрывом гнездо из веток и, свернувшись калачиком, лёг спать. Усталость долгого перехода дала о себе знать почти сразу. Он будто провалился в сон. Странный, тревожный, непонятный.

 

Суровое мужское лицо склонилось над ним, длинныё с проседью, цвета воронова крыла волосы касались груди, легонько щекоча. Твёрдые губы шевельнулись:

— Стерх, ты меня слышишь?

Он очень хотел ответить, но слова застряли в горле. Он помнил это лицо, давно, ещё в детстве, оно вот так же ночью наклонялось над ним, но в глазах тогда было не тревога и боль, а радость и гордость. Он помнил этот голос, низкий как призывный рёв боевой трубы, а ещё руки, сильныё, твёрдые, мозолистые, отполированные рукоятью длинного меча и древком тяжёлой секиры. Эти руки подбрасывали его, совсем крохотного, высоко в небо, а голос грохотал:

— Ты Стерх! Ты не должен бояться полёта! Твоя стихия небо!

Раз за разом его подбрасывали всё выше и выше. Он летел, опускался на могучие ладони и снова взмывал в воздух. А голос грохотал счастливым смехом.

Ещё вспомнилась женщина, в роскошном убранстве, в платье расшитом золотом и драгоценными камнями. Волосы цвета золота покрыты тонкой поволокой, огромные, синие как весеннее небо глаза смотрят на него. Голос нежный, словно журчание лесного ручейка. Ласковые руки, тонкие трепетные пальцы, что касаются его волос. Женщина вся такая нежная, красивая и постоянно улыбается, встречаясь с ним взглядом.

Ему, наверное, лет десять не больше, он бежит, задыхаясь. Тяжёлый мешок оттягивает плечи, больно бьёт по спине, рядом с ним легко бежит уже не молодой мужчина. Торопит, подгоняет, заставляет с мешком за плечами залезать на дерево, перепрыгивать через глубокие ямы…

Твёрдая как камень утоптанная земля. Высокие бревенчатые стены вокруг. Очень далеко висит щит с белым, нарисованным известью, кругом. Стрелы всё время недолетают, с сухим стуком падают на землю. Едва преодолев половину расстояния до щита. Толстая кожаная рукавичка на левой руке уже измочалена, взмокла от крови. Тетива постоянно с силой бьёт по одному и тому же месту. Слёзы застилают глаза…

Кони мчатся во весь опор. Встречный ветер рвёт губы, не даёт вздохнуть полной грудью. Весело, радостный крик сам рвётся из груди. На лесной поляне сильный мужчина прямо с седла прыгает на спину огромному дикому кабану, сверкает острый клинок, истошное верещание смертельно раненного вепря. Костёр, большущие ломти зажаренной на камнях кабанины, сладкий мясной сок, обжигающе-вкусный, дурманящий. Шум ветра. Пропахшая крепким конским потом попона. Руки отца заботливо укрывающие его плащом…

Бледное, будто вылепленное из воска, лицо матери. Невероятно красивое, но уже безжизненное. Тяжёлая рука на плече. Горечь утраты. Нестерпимая обжигающая боль, словно в сердце вонзили раскалённую иглу…

Стас невольно вздрогнул, прижал руку к груди. Боль исчезла. Небо уже утратило темноту, звёзды поблекли, легкий невесомый туман, струился над водой. Ничего не изменилось, тоже тело крепкого подростка, всё тоже ложе из наломанных вчера веток, только добавились ещё незнакомые, чужие воспоминания. Решив ещё вчера, когда переплыл озеро, двигаться на юг Стас не стал менять своего решения. Река даже такая широкая — не преграда. Вода, не остывшая за ночь, приняла его. Ближе к середине, сильное течение начало значительно сносить его, но, справедливо рассудив, он не стал с ним бороться, а просто двигался с рекой, понемногу продвигаясь к противоположному берегу. Выбравшись из воды, он, так же как и вчера наловил рыбы, плотно перекусил и ровно побежал дальше.

Лес не кончался, старый дремучий, с завалами вековых деревьев с редкими полянами на которых буйно цвела земляника. Местность заметно повышалась, всё чаще встречались высокие безлесные холмы, в глубоких долинах между ними поблёскивали небольшие озерца.

Забыв про усталость, пот стекающий со лба, Стас бежал, огибая низины, стараясь не спускаться в них, чтобы не взбираться после на крутые склоны. Солнце неумолимо приближалось к зениту, а лес всё не кончался. Ни единого человеческого следа, лишь непуганые звери настороженно наблюдали из зарослей за бегущим. Когда голод начал донимать Стаса совсем сильно, он убил палкой ещё несколько змей и, не останавливаясь, на бегу съел их. К ночи он достиг не слишком широкой, но достаточно глубокой реки. О том, чтобы наловить под камнями рыбы не могло идти и речи, берег уходил под воду круто, и глубина оказалась такой, что шагнувший было в реку Стас, сразу же скрылся с головой. Оставалось одно, ловить лягушек, благо их скакало по невысокой траве в изобилии. Кое-как утолив мучавший его голод, Стас забрался на раскидистый вековой дуб и, устроившись в развилке, задремал.

Ночной неприветливый лес шумел вокруг, где-то раздавался не то вой, не то рык. Гулко ухал филин. Неясное беспокойство, отступившее днём вновь потихоньку начало терзать сознание. Стас не мог понять, что же произошло, почему нет людей, и что это за проклятое место, куда его занесло неведомой силой. Почему он вдруг оказался в теле подростка.

Солнце ещё не поднялось, а Стас уже бежал вдоль реки всё дальше на юг. Увидев, наконец, относительно пологий противоположный берег он переплыл на другую сторону. Почему он выбрал направление на юг, Стас не мог себе объяснить, но что-то заставляло его двигаться в этом направлении. Постоянно немного забирая на запад, к концу дня он достиг берега большого озера. Сюда его вывела тропа. Сначала, когда он наткнулся на неё, сердце радостно забилось в груди. Широкая, утоптанная полоска земли, причудливо петляя между вековыми соснами, уходила куда-то в низину. Стас не поверил собственным глазам, местами, на влажной земле, виднелись неясные отпечатки босых ног. Опрометью он бросился по тропе, лишь со временем он понял, что присутствием человека здесь и не пахнет, а следы, скорее всего, медвежьи. Недалеко от озера он наткнулся на тушу недавно убитого огромного оленя. Вероятно, олень погиб защищая свой гарем, вступив в неравную схватку с медведем. Отогнав несколько лисиц уже лакомившихся развороченными внутренностями, Стас принялся разделывать то, что осталось от некогда могучего зверя.

Осколки камней вполне исправно служили вместо ножа. Хотя кожа и подавалась туго, но тем не менее, удавалось отсекать вполне солидные куски свежего ещё не успевшего застыть оленьего мяса. Добыть бы огонь, да к несчастью ничего подходящего нет под руками.

Ничего, что-то подсказывало, что в любом случае необходимо наесться до отвала и забрать с собой, сколько можно унести. Стас решил так и поступить. Ел сырое мясо, едва не давился, но старался запастись наперёд. Когда уже больше не лезло, принялся голыми руками сдирать кожу с оленя. Зверь оказался не только огромным, но и невероятно тяжёлым. С огромным трудом юноше удалось перевернуть неподъёмную тушу. Принялся подрезать туго натянутую шкуру острым осколком камня, придерживать зубами кровоточащую кожу. Сжимать зубы приходилось с такой силой, что слёзы выступили на глазах. Когда же, наконец, удалось оттащить в сторону вырезанный кусок, Стас обессилено рухнул на землю. Только отлежавшись, смог подняться и подчиняясь неведомому инстинкту, принялся кроить из огромного пласта нечто не понятное. Когда он закончил работу, то с удовольствием отметил, что меховая накидка и надёжный мешок, получились отменно. Теперь можно и запастись мясом. Нарезав ломтей помягче, Стас загрузил мешок, натянул через голову накидку, опоясался вырезанной кожаной полосой и двинулся дальше. Сумерки в лесу приходят быстро. Вскоре и хозяин туши мог появиться. Не бросит же он свою добычу!

Выбравшись из низины, Стас скорым шагом направился дальше. Не может же быть, что он единственный человек в этих бесконечных лесах. Он свято верил, что где-то есть люди.

С каждым часом становилось всё темнее. Тени уже сливались в плотную непроницаемую тьму. Пора устраиваться на ночлег. На беду ни одного подходящего дерева поблизости не оказалось, зато под огромным выворотнем образовалась вполне уютная яма. Расчистив место, Стас сунул под голову мешок с припасами и уснул. Сон тревожный, чуткий овладел им. На этот раз сновидений не было, зато много раз новое неведомое чувство заставляло его просыпаться и прислушиваться к ночным лесным звукам. Лес продолжал жить собственной дикой жизнью, совершенно не обращая внимания на то обстоятельство, что в его недрах появилось чужое человеческое существо.

 

Воин помнил направление в котором они летели с Трилиусом, но теперь, без коня преодолеть это расстояние оказалось весьма не просто. Какие силы вызвали они? Какую мощь, что от горы ничего не осталось? Да ничего не скажешь, сильны были первобоги!

Потеря единственного сына потрясла его, стоит ли возвращаться обратно в опустевший дом? С тех пор как Стерх возглавил армию, никто не смел нападать на маленькую страну. Ни славы, ни артанцы больше не беспокоили их. Даже куявы заключили с Барбусией вечный мир. Но теперь Воина жизнь страны уже не волновала.

Поправив перевязь, Воин лопатками поудобнее разместил на спине длинный тяжёлый меч и привычным, размеренным шагом поспешил на полдень. Добираться придётся не меньше луны, если повезёт. Здесь, в Славии никто не может быть уверен ни во времени, ни в расстоянии. Весь день, где шагом, где бегом, Воин двигался к Эридану. Только к вечеру, когда солнечный диск уже почти скрылся за лесом, он выбрался на берег реки. Срубив мечём несколько молодых деревьев, Стерх соорудил шалаш, накопал немного съедобных кореньев и наскоро перекусив, уснул.

Ему снилась жена Мара. Такая же молодая и прекрасная как в тот день, когда он впервые увидел её. Она коснулась его лица нежной рукой и очень тихо, почти неслышно сказала:

— Не печалься любимый. Ты не один. Наш сын станет великим воином. Он продолжит твоё дело. Ты только верь и поступай всегда так, чтобы после не стыдиться сделанного. Иди, не останавливаясь на своём пути. Какие бы преграды не вставали пред тобой, ты доберёшься до цели. Только верь! Наш сын… он сам со временем придёт к тебе. Я буду рядом…

— Но Мара! Я не смог спасти сына! Мне стыдно, что я не сделал всего, что должен был! — вскричал Воин, вскакивая на ноги.

Легкий туман стелился над широкой рекой. Жены нигде не было. Лишь небо уверенно светлело на восходе. Опустив плечи, Стерх двинулся вниз по берегу. Отыскав принесённое водой дерево, оттолкнул его на стремнину и, уцепившись за толстые сучья, поплыл вниз по реке. Стараясь держаться ближе к главной струе, он поглядывал на быстро несущиеся мимо берега. Дикий непроходимый лес высился на высоких обрывах. Не единого признака присутствия человека. Впрочем, оно и не удивительно. Славы предпочитают селиться на малых реках, среди дремучей чащи.

Холод понемногу пробирался всё глубже в тело. Чтобы не дать застыть мышцам окончательно, Стерх сильно заработал ногами, выталкивая непослушное дерево на течение. Неясный глухой шум вскоре привлёк его внимание. Гул нарастал, становился всё сильнее. Подтянувшись на руках, Стерх привстал и к ужасу увидел впереди высокие столбы водной взвеси. Пороги! Вот только этого ему сейчас и не хватало. Изо всех сил он начал направлять упрямую корягу к левому берегу. Разбиться и утонуть, совершенно не входило в его планы. Да ещё и сон не давал покоя. Что значили слова Мары, о том что он встретит сына? Если каким-то чудом младший, последний из Стерхов жив, то и он должен передать ему всё то, что принял от своего рода.

Порог был уже совсем рядом, когда ноги Воина коснулись дна. Выпустив из рук мокрые сучья, он, преодолевая мощный напор реки, побрёл к близкому берегу.

Рухнув на камни, Стерх немного пришёл в себя. За спиной ревела дикая, неукротимая вода. Срываясь с высокой каменной гряды, она обрушивалась сверкающей стеной и мельчайшими брызгами взмывала ввысь, искрясь нетерпимым светом в лучах, уже поднявшегося довольно высоко, солнца.

Переведя дух, Воин вскарабкался на высокий обрыв и, последний раз взглянув на кипящую реку, углубился в лес. Теперь его путь лежал к Данапру. Скинув мокрые, пропитавшиеся водой, сапоги, он сбросил с себя всё лишнее, увязал в плотный узел, одежду, кожаный доспех, взял в руку меч и побежал, как не бегал уже много лет. Тело быстро приноровилось к такому движению. Дыхание стало ровным и глубоким. Босые ноги равномерно и мягко опускались на усыпанную опавшей хвоей землю, легко перепрыгивали через коряги и валежины. Путь предстоял не близкий и потому Стерх старался не бежать в полную силу. В его роду, так бегали все мужчины. Прирождённые охотники, они умели догонять в лесу оленя, а высшим мастерством считалось даже не просто нагнать, а, бесшумно подбежав, вскочить одним махом на спину перерезать тому горло, сидя верхом на обезумевшем от страха животном.

Воспоминание о юности невольно наполнило рот слюной. Стерх только помотал головой. Не было времени останавливаться, отвлекаться на охоту. Необходимо ещё до ночи добраться до Данапра. А там если повезёт, удастся сесть на окрут[6] или ладью, что снуют по реке.

Лес тянулся вокруг, угрюмый, дикий, лишь звериные тропы изредка уходили в низину, очевидно к водопоям. Стерх бежал всё дальше, уверенно находя нужное направление. Когда солнце добралось до зенита, он решил ненадолго остановиться. Необходимо было, и подкрепиться, и дать немного отдыха натруженным ногам. Без особого труда Стерх нашёл несколько гнёзд, забрал из них все яйца и, прислонившись спиной к шершавому стволу огромного дуба, выпил их. Немного посидев неподвижно, он решительно вскочил на ноги, подхватил узел с одеждой и доспехом, меч и двинулся дальше на полдень, понемногу увеличивая скорость.

Солнце склонялось над лесом, когда Воин, преодолев очередной холм, увидел блеснувшую впереди широкую реку. Остановившись на круче, он постоял недолго, прикидывая, где лучше перехватить купцов и двинулся вниз. На едва различимой из-за расстояния поляне на берегу, виднелись следы большого кострища. По-видимому, там причаливали на ночлег не раз и не два. К заветной поляне и направился Воин.

Он не ошибся, не только кострище, но и спрятанный среди зарослей, срубленный из вековых деревьев крепкий лабаз. Не сомневаясь в своих правах, Воин выбил кол, которым была заперта могучая, толстенная дверь и заглянул внутрь. Да, это было именно то, что нужно! Мешки с зерном высились до самой крыши, бочки с солониной громоздились друг на друга у стены. Такие запасы купцы не бросят! Воин вышел наружу. Темнело. Самое время закусить и отдохнуть.

Солнце ещё не тронуло светом верхушки сосен, а Стерх ужё был на ногах. Чтобы не терять времени даром, подкрепил кое-где лабаз, подготовил пару длинных ошкуренных брёвен, чтобы удобнее было катать бочки, и принялся ждать. Зоркие глаза Стерха уже давно приметили, качающуюся на ветвях ивы, берегиню[7]. Иногда его ушей достигал негромкий чарующий смех. Но ведь берегини не смеются! Осторожно, старясь сделать это незаметно, Стерх повернул голову. Что-то неясное блеснуло в воде. Скосив глаза он, наконец, рассмотрел неслышно плещущихся русалок. Они-то и смеялись. Теперь главное, не смотреть на них! Иначе… ни один мужчина не сможет устоять перед их чарами. Стоит только на миг поддаться соблазну, и завлекут в воду, защекочут, заласкают, и пропал человек. Останется навсегда в призрачном мире подводных грёз. С усилием Стерх повернулся к берегине. Она по-прежнему раскачивалась на ветвях, строго и в то же время по матерински нежно смотрела на него. В её взгляде чувствовалась спасительная забота и понимание. Жаль, что заговорить она ни сможет, вдруг подсказала бы ему, что делать, так поступить сейчас. Ради спасения сына он обратился к Трилиусу и теперь, потеряв и сына, и колдуна, впору задуматься о том стоит ли жить дальше. Но берегиня молчала. Воин задумчиво принялся править и без того острый меч. Конечно, в таком квесте секира сподручнее, да и привычнее, но как говорится, положение обязывает. Время от времени пробуя остроту клинка крепким, толстым ногтем Стерх без устали водил и водил по кромке камнем, с каждым движением отгоняя сумрачные мысли.

 

Ещё в предрассветных сумерках, Стас, плотно закусив олениной, забросил на плечо мешок, побежал дальше. Взгорки сменялись ложбинами, ручьи и небольшие речушки преграждали путь, глубокие озёра изредка виднелись в просветах между вековыми деревьями. Он уходил всё дальше о того места где появился в этом неприветливом мире. Местность понемногу поднималась, местами даже холмы слагались из осыпавшегося древнего камня. Упрямые сосны, цепляясь оголёнными камнями за неподатливую каменистую почву, всё так же возносили ввысь стройные стволы и лишь слегка колыхались под ласковым ветерком, так не вязавшимся с суровой природой.

Стас вскарабкался на очередную гору. Непролазный, дремучий лес остался далеко внизу. Верхушки сосен покачивались слегка бугристым, почти непрерывным ковром. Но это с севера и востока, а вот с юга надвигалась почти непрерывная горная цепь. Вершины голые, безлесные, какие-то серо-бурые, простирались куда ни глянь. А над ними парили неведомые птицы. Хотя нет, не птицы. Слишком странными оказались эти твари. Какие-то изломанные, непривычного вида крылья, поддерживали в почти неподвижном воздухе массивные неуклюжие тела. Стас с ужасом сообразил — драконы! Именно такими их описывал ему когда-то учитель! У него был учитель? Получается что да! Вот только когда это было?

Одно из чудовищ неторопливо развернулось и, удерживаясь в восходящем потоке, направилось в сторону Стаса. Медлить было нельзя! Слишком непредсказуемы эти твари. Иногда они нападают даже на людей. В особенности, когда те вторгаются в места обитания драконов. Стоящему на голой вершине горы Стасу спрятаться попросту негде. Бежать? Вот только куда? Назад? Склон, по которому он взбирался, не слишком крутой, но и места для того чтобы укрыться там нет. Тогда вперёд, в неизвестность. Хотя бы вон тот козырёк, под ним вполне возможно есть или грот, а может быть даже неглубокая пещера.

Стас поудобнее перехватил самодельный мешок и бросился вниз по склону. Камни сыпались из-под ног. Приходилось цепляться руками за выступы. Мешок сползал, норовил сбросить вниз, его приходилось постоянно поправлять. С каждым шагом спускаться приходилось всё медленнее, склон уходил вниз всё круче. А скальный козырёк никак не становился ближе. В конце — концов Стас просто повис на кончиках пальцев. Опоры для ног уже не было. Неясно откуда взявшийся порыв ветра едва не сбросил Стаса вниз. Скосив глаза, юноша с ужасом увидел совсем рядом промелькнувшее кожистое крыло. Дракон! Раскачавшись на руках, Стас прыгнул на узкую площадку, что находилась правее и ниже. Чуда не произошло. Сильно ударившись грудью о камни, Стас заскользил вниз по осыпи. Зацепиться было просто не за что. Рефлекторно раскинув ноги, он старался хоть как-то замедлить падение. Осыпь неслась вместе с ним. Камни перекатывались словно жернова, подпрыгивали, ударяясь друг о друга, норовили ударить Стаса побольнее. Ни защититься от них, ни укрыться, не было ни малейшей возможности. Что задержало безостановочное скольжение в бездну, Стас так и не понял. Как только удалось замедлиться, над головой скользнула бесконечно огромная тень. Дракон настигал! Скользя и шатаясь от усталости и пережитого страха, юноша вскочил на ноги и бросился в сторону. Осыпь закончилась буквально через несколько шагов. Очутившись на относительно надёжной площадке, Стас судорожно оглянулся. Дракон, завалившись на левое крыло, круто разворачивался. Прямо впереди виднелась тёмная дыра в почти отвесной скальной стене. Юноша бросился к спасительному укрытию.

Он едва успел нырнуть под нависающий камень, как на площадку, шумно дыша, опустилась ужасная тварь. Громко втягивая воздух, дракон повёл уродливой головой и, медленно передвигая чудовищными лапами, двинулся к гроту. Раздался скрежет и камни с грохотом посыпались вниз. Дракон пытался добраться до Стаса. Когтистой лапой он пытался выковырять человека из каменной норы. Юноша пятился назад, пока не упёрся спиной в камень. Дальше отступать было некуда. Дракон ожесточённо, но совершенно безуспешно пытался расширить нору. Стас уже устал дрожать и, развязав мешок, принялся рвать зубами оленину. Насытившись, он свернулся калачиком и уснул.

Он проснулся от неясного движения поблизости. Встрепенулся, но в ту же секунду что-то острое и холодное уткнулось в горло. В небольшой пещере, кроме Стаса были ещё люди! В темноте ориентироваться оказалось намного труднее, чем парень ожидал. Он не мог вспомнить ни объёмов пещеры, ни собственного положения в ней. Едва Стас попробовал пошевелиться, как остриё оружия, а в том, что в горло упиралось именно оружие, сомневаться не приходилось, распороло кожу, и тонкая струйка горячей крови потекла по напряжённой шее. Пугающая тишина окружала распростёртого на камнях Стаса. Ни единого звука не достигало его ушей. Чья-то сильная рука, сжала плечо Стаса. Наконец, в тишине прозвучал чужой гортанный голос. Слов Стаса не понял, да разобрать что-либо в неясном рокоте, больше всего напоминающем грохот катящихся камней, было просто невозможно.

— Я не понимаю! — сказал Стас и сам не узнал не только собственного голоса, но и речи. Невольно он произнёс эти слова на чужом языке, который к удивлению понимал.

— Ты другой! — ответил ему неизвестный, но теперь на понятном языке. — Вставай!

Остриё отодвинулось от горла, и Стас осторожно начал подниматься. Приложившись крепенько головой о низкий каменный свод, юноша замер, согнувшись, но его руки уже заломленные за спину, жестоко скрутили шершавой верёвкой. Грубые руки развернули парня к выходу из пещеры и, покалывая оружием в спину, заставили двигаться вперёд. Головой Стас ударился ещё не раз, прежде чем, опустившись на корточки, не выбрался на свежий воздух. Ночь, тёмная безлунная скрывала окружающие горы. Только звёзды холодно сияли в чёрном небе. Дракона не было. Только слабый звериный запах говорил о том, что чудовище было на этом месте. Неясные силуэты людей, если захвативших его можно назвать людьми, ибо самые рослые из них едва доходили до груди обычного человека, окружали Стаса со всех сторон.

— Иди! — пророкотал всё тот же голос.

Окружённый частоколом копий, Стас двинулся дальше. Идти пришлось довольно долго, пока юноша не почувствовал, что уже какое-то время не шагают по достаточно широкому туннелю. Звук его шагов отражался от невидимых стен и эхом возвращался обратно. Наконец, впереди забрезжил слабый едва различимый свет. Теперь представилась возможность хоть немного рассмотреть незнакомцев. Низкие, широкие, с неестественно длинными мускулистыми руками, он походили на пародию на обычного человека. Их крупные головы, заросшие до самых глаз дикими чуть ли не до колен бородами, казались слишком большими в сравнении с коренастыми широкогрудыми телами и несоразмерно короткими и кривыми ногами.

Зал просторный, высокий. Скупо освещённый странными светильниками, вбитыми в испещренную трещинами каменную стену. Что подсказало Стасу, что это гномы, причём именно горный он так и не понял, по-видимому, что-то и другой жизни. Гномов оказалось не просто много, очень много! Они заполонили всё свободное пространство. Невысокие, но удивительно сильные, они представляли серьёзную угрозу. Что только не рассказывали долгими зимними вечерами, об этих существах! И то, что они знаю все клады на земле, что прорыли своими норами все горы на свете и теперь горы пронизаны их тайными ходами словно сыр. Говорили, что гномы не терпят чужаков и всякого кто попадает к ним, съедают. А ещё поговаривали, что все они колдуны и знают тайны металла. Именно горные гномы в давние времена научились делать загадочную чёрную бронзу, что крепче любого железного меча, и разрубает кованый доспех, словно лист лопуха. Сердце юноши сжалось от тяжкого предчувствия. Уж лучше было бы погибнуть в пасти дракона, чем быть съеденным, этими полулюдьми.

По залу пронёсся ропот. Но идущий впереди гном поднял руку и прорычал:

— Пусть Триглава рассудит!

 

Воин поправил перевязь, проверил, удобно ли размещена рукоять длинного меча над плечом. Он не скрывался. Отчетливо видел, приближающийся драккар и понимал, его тоже заметили и изготовились к бою. Паруса на драккаре[8] свёрнуты, идут на вёслах. На носу, рядом с изогнутой шеей дракона, собрались несколько воинов. Среди них выделялся и ростом, и мощью ярл. Рогатый шлем в руке. Волчья безрукавка не прикрывает широченную, поросшую седой шерстью грудь. Хоть и оброс с годами дурным мясом, всё равно видна стать и сила. Меньше полёта стрелы разделяло их, но Воин как стоял на берегу, широко расставив крепкие ноги, так и не сдвинулся с места. Да и зачем?! Причалит драккар, тогда и решится дальнейшая судьба. Не случайно же его любимую жену звали Марой!

Заскрипел песок под днищем. Воины привычно спрыгнули на берег и замерли как изваяния. Глаза злые, настороженные, внимательно осматривают окрест, не притаилась ил в зарослях ивняка засада? Ярл[9] спрыгнул последним. Гребцы тут же опустили тяжёлые вёсла и похватали секиры. В отличие от галер, что сновали по южным морям, северяне не тратились на гребцов. К чему?! Ведь воин вполне способен и вёслами орудовать и боевым топором.

— Здрав будь Воин! — Поднял руку в приветствии ярл.

— И тебе пусть благоволит Прове[10]! — ответил Стерх.

— Слава Свентовиту[11]! Я узнал тебя Воин! Ты почти не изменился с тех пор, как я повстречал тебя на пути к Мировому дереву! Неужто Числобог не властен над тобой?

— Все мы дети Рода! Я помню тебя Рогост. Ты возмужал. Стал ярлом? — уточнил Стерх.

— Уже девятая весна пошла, как я вожу дружину! — довольно заметил Рогост.

— Далеко ли на этот раз держишь путь? — спросил Стерх.

— Идём к Понту. Везём дары обрам[12].

— Разве руяне[13] платят дань обрам? — удивился Стерх.

— Дело не в дани! — раздражённо воскликнул Рогост. — Конунг решил взять в жёны Мирину Галлилейскую. Вот я и должен доставить её в Аркону.

— Понятно! У тебя найдётся место на драккаре? Хочу отправиться с тобой в квест.

— Если не забыл, как держать весло, то с радостью возьму тебя. Меч в пути не бывает лишим! — с радостью согласился Рогост.

Полдня руяне грузили драккар. Катали бочки, таскали тюки. Дары обещали быть богатыми. Воин работал вместе с простыми гребцами. Тяжкий труд отвлекал от печальных дум. Судя по всему, Рогост спешил, потому и трапезничать сели только на борту отчалившего корабля. Поднявшийся ветер надул прямой парус, и только кормчий остался не удел. Стоял у рулевого весла, в ожидании, когда его сменят. Жареная кабанина и добрый ол[14], что ещё нужно настоящим мужчинам?! Течение подгоняло корабль. Берег стремительно проносился мимо, унося Воина всё дальше от негостеприимной Славии.

Они сидели бок о бок. Седой Рогост и по-прежнему крепкий и могучий Стерх. Отсекая от окорока здоровенные куски мяса и запивая его водопадами доброго пива. Рогост искоса поглядывал на Воина и наконец, не удержавшись, спросил:

— Скажи Воин, разве годы не властны над тобой? Двадцать вёсен назад ты был таким же зрелым мужем. Я стал стар. Это уже, наверное, мой последний квест, а ты совсем не изменился!

Стерх пожал плечами. Отхлебнул из баклаги. Задумчиво посмотрел в синее небо. Уголки его губ поползли вниз. Что он мог ответить Рогосту? Сказать, что прожил уже не одну человеческую жизнь? Что помнит ещё те времена, когда первые люди вышли из Светлолесья? Что сам не раз встречался с легендарным Ольгом? Никто не поверит ему, а если и поверит, то примет за колдуна. Оно ему надо?! К колдуну у простого воина отношение особое. Любой постарается снести ему голову, как только подвернётся возможность. Слишком много непонятного и злого натерпелись они от колдовства. Стерх и сам был когда-то таким, простым. Лишь взматерев, и не раз повстречавшись с Ольгом, он кое-что понял. Нельзя путать обычного колдуна и мага! И те и другие смертны, но деревенский колдун способен разве что вызвать грозу, обратившись к Позвизду[15]. Да ещё, пожалуй, накликать беду с помощью Хворста[16]. Вот и вся их сила! Тот же Трилиус уже вышел из простых колдунов, но настоящим магом так и не стал. Брат же его Дулиус, так и остался злобным колдуном. Маги же, настоящие, великие — правят миром, сталкивают целые народы. Иногда, кажется, избавься от них и воцарит мир и покой, но сами люди в жадности и злобе ещё долго не перестанут убивать себе подобных.

— Что ты молчишь? Я задал тебе вопрос! У меня сын — старше тебя! — продолжал наседать порядком охмелевший Рогост.

— Давай друже, лучше выпьем за твоего сына, пусть сопровождает его Руевит[17]! — предложил Стерх.

— Поздно пить во здравие Уорига! Магура[18] уже поцеловала его. Мой сын вознёсся в Вирий! Две весны уж прошло, как в бою с сколотами вражий меч рассёк его сердце! — прорычал Рогост, но потянулся к баклаге. Отхлебнул добрый глоток, поднялся и, пошатываясь, направился на корму, сменить рулевого.

Стерх сдвинулся в тень паруса и, прислонившись к борту, увешанному боевыми щитами, принялся смотреть на далёкий берег. Потеряв сына, он решил не возвращаться в Барбус. Ничто больше не держало его там. Нет жены, нет семьи, а почёт и слава его уже давно не волновали. Уж лучше сложить голову в квесте, чем дожидаться пока кто-то из придворных его попытается отравить. Завистников всегда много, даже если ты всего лишь командуешь армией. А дело шло к тому, что теперь почти наверняка, кто-нибудь попытается расчистить дорогу если не сыну, то племяннику. Нет, Стерх не боялся смерти, но совершенно разные вещи, смерть в бою и от яда. А среди придворных так уж было заведено — травить противников. Встреча с Рогостом не была слишком приятной. Кому охота так выделяться! А Рогост хоть и не проговорился пока своим соплеменникам о странностях Стерха, но вполне мог это сделать. Оставалось лишь надеяться на благоразумие старого ярла. В квесте действительно лишний меч не в тягость. Вопрос лишь в том, как он поведёт себя на Опалённом Стане!?

 

Стас стоял коленопреклонённый перед старухой, восседавшей на древнем троне. Откуда он взялся в глубокой пещере, да к тому же такой огромный, что было не понятно, как она туда взобралась! Даже ему Стасу такой трон явно был велик. Для какого великана он был сделан? Тем не менее, старуха, не отличавшаяся от остальных гномов ростом, чувствовала себя на нём более чем уверенно. В этой пещере с других чудес оказалось предостаточно, невиданные доспехи, огромные двуручные мечи. Поразительные, составные, собранные из рогов каких-то неведомых животных, луки в рост человека. Железные, покрытые позолотой, шлемы, больше по размерам походившие на вёдра. На какую только голову они могли быть одеты? Но и это было не всё. На стене висело нечто, более всего походившее на автоматическую винтовку. Стасу пришлось здорово поднапрячься, чтобы вспомнить, что значит автоматическая винтовка. Если само название пришло как-то сразу, то устройство и назначение он осознал немного погодя, будто вспоминая что-то давно забытое!

— Кто ты пришедший из Леса? — прогремел необычайно громко голос старухи.

— Я Стерх! — почему-то ответил Стас и сам удивился новому имени и тут же добавил — Ищу своё племя!

— Что привело тебя в горы, смертный? — прогремела старуха.

— Волею Стрибога[19] я оказался далеко от своей земли и теперь пытаюсь вернуть в родные леса! — сказал Стас. Почему сослался на бога воздушной стихии, он сам не понял. Наверное, только потому, что до сих пор не мог понять, что же занесло его на дивный остров к огромному камню. Не мог же он там появиться на свет, в таком случае рядом должны были оказаться если не мать то, по крайней мере, Дидилия, богиня, помогающая в рождении всего живого!

— Если ты вышел из Леса, то откуда знаешь, как укрыться от дракона? — смягчившись, спросила старуха.

Стас только пожал плечами.

— У тебя в мешке сладкое мясо оленя. Ты сам добыл его?

— Нет. Нашёл свежезадранного. Его убил медведь, а не я. У меня не было ни лука, ни стрел.

— Я верю тебе. Ты говоришь правду. Но всё равно я не вижу твоего пути! Ты похож на Стерха. Но почему тогда Лес ещё не принял тебя? Разве ты не знаешь Пути?

Стас удивлённо поднял глаза на старуху. Какое-то неясное воспоминание, пришедшее из такой глубины, что и осознать невозможно, встрепенулось и снова спряталось куда-то. Старуха напряжённо вглядывалась в юношу, читая в нём нечто такое, что позволяло понять.

— Ты Стерх! Но ты другой! — воскликнула она. — Ты знаешь совсем иной мир! Что такое прога? Я не понимаю слова комп! Джип — это колесница?

— Мне трудно объяснить. Я сам будто впервые слышу эти слова! — глухо ответил Стас.

— Мне трудно судить тебя. Мне многое интересно, но оставить тебя среди моих людей я не могу. Ты можешь быть очень полезен, но в тоже время слишком опасен. Тебе же лучше уйти! На рассвете драконы, охраняющие горы, спят. Они не могут летать холодным утром. Если ты, Незнающийпути, уйдёшь с рассветом, возможно, сможешь пересечь если не все горы, то хотя бы часть. Тебе соберут в дорогу и горного мёда, и оружие. Надеюсь, ты умеешь пользоваться секирой и луком. Вижу, что луком ты владеешь лучше моих воинов.

— Я могу оставить Кродо, богу жертвоприношений, только свою одежду! — задумчиво сказал Стас.

— Ему будет достаточно и этого. Тебе подберут и штаны и рубаху. Иди, ты должен отдохнуть перед походом. Мы ничем не сможем тебе помочь. Опасайся драконов. Когда Хорст[20] засияет в полную силу, они вылетят на охоту! — сказала напоследок старуха.

Стас вышел перед самым рассветом. Горы тонули во мраке. Если бы не подарок от гномов, то, пожалуй, он и шагу бы не мог ступить. Тонкая чёрная пластинка, из неизвестного материала, умело закреплённая на бронзовом обруче прямо перед глазами, позволяла видеть почти как днём. Разве что в призрачном, чёрно-зелёном цвете. Картинка хоть и неестественна, но вполне чёткая, позволяла бежать уверенно и достаточно быстро.

Как странно назвала его старуха-жрица, Незнающийпути! А ведь это верно. Стас не мог избавиться от чувства, что есть какой-то иной путь. И если шагнуть на него, то он попадёт к своим уже сегодня. Нужно только добраться до Леса. А там… Вот только что нужно сделать он никак не мог вспомнить. Ноги, обутые в крепкие кожаные сапоги, на толстой двойной подошве, упруго ступали по острым камням. Кожаная тонко выделанная рубаха приятно облегала налитые плечи и сильную не по-мальчишески широкую грудь. Вот только штаны оказались хоть и впору, но на удивление коротки. Ничего не поделаешь, гномы похожи на обычных людей только выше пояса.

Долина распахнулась сразу за перевалом. Широкая, лесистая, с тонкой змейкой реки причудливо вьющейся среди одиночных скал. Солнце в тот же миг выскользнуло из-за горной гряды и за несколько минут залило окрест яростным сиянием. Широко раскинувшееся межгорье некоторое время тонуло в глубокой тени, но вскоре и туда забрались очи Хорста. Стас сдвинул со лба обруч с пластиной и, перескакивая с камня на камень, побежал вниз. Опасность появления драконов росла с каждым мигом. Утро казалось слишком тёплым, хотя возможно так только казалось из-за того, что Стас долго бежал по горам.

Но дракон появился всё равно неожиданно. Налетела, набежала тень. Дохнуло смрадом. Стас рванул что есть сил в сторону. Упал. Перекатился за камень. Боковым зрением засёк скользнувшую над головой тёмную тушу. Выдернул из кожаного чехла подаренный гномами тугой составной лук. Уперев в камень, нагнул, сжал до скрипа непослушный рог, сжав зубы от напряжения, натянул тетиву. А дракон уже разворачивался. Скользил, завалившись на крыло. Крутил уродливой шипастой головой, высматривая жертву. Но жертва не собиралась послужить завтраком для чудовища. Стрела уже легла на тетиву. Направилась в сверкнувший звериной злобой глаз твари… Левая рука привычно выбросила лук вперёд. Сухо щёлкнуло. Мелькнув белоснежным лебединым пером, стрела вонзилась в цель. Глаз лопнул… Дракон ещё летел по инерции, но вторая стрела, посланная вслед за первой, уже вонзилась горло чудовища. Стас успел заметить, как из распахнутой пасти ударила струя пенящейся крови, и буквально швырнул своё тело навстречу пикирующего Дракона. Всё верно! Тварь пролетела над ним. Судорожно бьющие крылья, месили воздух. Голова с треском подобным звуку сталкивающихся камней ударила в скалу… Минутой спустя всё было кончено. Дракон затих. А Стас уже бежал к кромке леса.

 

Воин стоял на носу драккара и вглядывался в приближающий берег. Русалья неделя была в полном разгаре, но увидеть танцующих в глубине речных дев можно было, только оставшись одному. Но о том, что сегодня ему не увидеть русалок, Воин не особо тужился. Смутное предчувствие тревожило его куда больше. По мере приближения к берегу, оно только усиливалось. К вечеру ветер стих и теперь корабль шёл на вёслах. Отдохнувшие за день гребцы весело налегали на тяжёлые вёсла, и драккар разве что не летел над водной гладью. Место для того чтобы причалить заметили издалека. Русло уходило понемногу влево, но неподалёку от подмытого высокого берега виднелось нечто вроде довольно ровной поросшей мягкой травой площадки. Груда выброшенного весной сушняка позволяла не особо заботиться о дровах, а кустарник и деревья не слишком плотно подступали к воде. Идеальное место для ночлега. Вначале Воин заподозрил ловушку, но сомнения рассеялись, едва драккар скрипнув днищем не замер у неширокой песчаной полоски. Легко соскочив на траву, Воин поправил перевязь и огляделся. Всё спокойно. Ничто не предвещало беды, вот только чуть дальше у самого обрыва виднелось нечто не подвластное пониманию. Небольшой серебристый шар висел в воздухе, не касаясь травы! Воин оглянулся. Никто из спрыгнувших вслед за ним на берег, не обращал на шар ни малейшего внимания. Словно диковины и не было! Воин деловито обошёл поляну, по дуге приближаясь к странному объекту. Пахло озоном и удивительной свежестью. Оставалось пройти ещё три или четыре шага. Шар потрескивал и светился всё ярче. Воину вдруг стало страшно. Нет, это был совсем не тот страх, что приходит после схватки. Когда холодным липким потом покрывается спина и начинает вдруг трясти. Здесь было что-то совершенно иное, и Воин почувствовал это. Перед глазами вдруг возникло странное видение. Странная колесница мчится по не удивительно гладкой и широкой дороге. Но коней нет! Просто большая ярко-синяя коробка на четырёх толстенных колёсах. Воин даже услыхал низкий рёв, с которым на него надвигалось железное чудовище. Закрытое со всех сторон чем-то прозрачным, вроде хрусталя, если бы существовал хрусталь такого размера, внутри молодой мужчина, держит тонкое колесо. Сооружение пролетело мимо. Осталась лишь каменная дорога. Твёрдая и неподатливая. Сложенная так аккуратно, что не видно даже стыков между отдельными каменными глыбами. Воин потянулся было за мечом, но в поле зрения оказалась ещё одна колесница, что мчалась в том же направлении, что и первая. Кроваво-красная она появилась из-за горизонта и быстро приближалась. Внезапно раздался дикий вопль… Воин отпрянул…

Пахло свежестью и озоном. Ни каких следов шара. Только на том месте, где он только что висел, тонкой струйкой поднимался в неподвижном воздухе лёгкий дымок. За спиной шумели сотоварищи Рогоста. Разводили костёр. Таскали хворост. Кто-то с луками и стрелами уже взбирался на кручу в надежде подстрелить на ужин какого-нибудь зверя. Драккар, уже привязанный прочными канатами, к забитым в берег кольям, тихо покачивался на воде. Сам Рогост, взобравшись на каменную глыбу, сверху смотрел на привычную бивуачную суету. Никто даже не заметил того что произошло со Стерхом. Что ж, может оно и к лучшему. По крайней мере, не примут за умалишённого. Вернувшись к драккару, Стерх взобрался на борт, отыскал острогу и прямо с корабля принялся высматривать рыбу покрупнее. Вскоре пара солидных щук уже бились на палубе, а Стерх с усилием поднимал на остроге здоровенного леща. Заметив, что рыба уже есть, Рогост распорядился, чтобы над костром повесили ещё один котёл. Кто откажется похлебать наваристой ухи?! Тем временем на круче появились и охотники, неся на длинном шесте молодую косулю. Рогост посмотрел на них без особой радости.

— Поленились, не стали кабана искать! — проворчал он.

Стерх не сказав ни слова, притащил рыбин и, усевшись на валун, снова посмотрел на то место, где висел, но давно пропал серебряный шар. Что за видение приходило к нему? Что оно могло означать, и почему этот шар был как две капли похож на тот, что появился с момент гибели сына? Странно, но тревога куда-то ушла. От неё не осталось и следа только смутное воспоминание, и недовольство, что не сделал чего-то важного, от чего зависело многое.

Тонкий серп луны появился низко над окоёмом но, так и не разгоревшись, вскоре исчез за лесом. Костёр потрескивал, разбрасывал колючие искры, Огоньки пламени рисовали загадочные узоры, в них виделись и крошечные пляшущие человечки и дивные знаки, но долго глядеть на огонь опасно. Глаза отвыкают от мрака ночи и тогда…

Воин отвернулся от костра. Ему предстояло вскоре заступать в дозор и потому уже заранее следует привыкнуть к темноте. Хотя место безопасное и подобраться к лагерю незамеченным трудно, кто знает, какие опасности могут подстерегать путника на чужом берегу. Руяне затянули песнь. О добрых старых временах, когда мир был чист и невинен, когда доблесть ценилась превыше всего, о былых героях, которых уже не повстречать. О том, как славно было сразиться в честном бою с сильным, но благородным противником и только Перун знал, кто выйдет из него победителем. О том, как летала над полем брани Магура. Как склонялась над павшим, чтобы поцеловать в холодеющие губы достойного. И тогда тот, кто был смел и отважен в последнем земном бою вознесётся в Вирий, а там сидя с родичами и побратимами за огромным столом, станет вволю есть варёную кабанину, запивать её лучшим олом и веселиться. И будет поблизости с хрустом поедать ветки вечного дерева Великая Коза Хельдрун[21].

Воин, слушая песнь, только усмехнулся. Сотни вёсен назад, такие же парни пели в точности такую же песнь и тосковали по ушедшим временам, когда и деревья были выше, и люди благороднее, и не было на земле места предательству. Невдомёк им, что ничего в этом мире не меняется. И вечность проходит, но остаётся некая вера в то, что когда-то было лучше. Им не понять, что с того первого дня, когда пришли самые первые люди было всё тоже. Так же гибли в сражениях самые отважные. Всё также выживали далеко не лучшие. Вот только жёны каким-то чудом упорно рожали упрямых мальчиков, которые с годами становились не только умелыми воинами, но вождями, вожаками ватаг и кланов. Строили собственные государства, осваивали новые пространства для потомков, уходи в Вирий и всё начиналось сначала. К власти приходили трусливые и завистливые. Государство загнивало, падало под натиском молодых и отважных, начинался новый виток спирали. А простые воины всё так же пели мужественные песни об ушедших. Тоскуя об ушедших временах, когда весь мир был чище и справедливее.

Сам Стерх уже давно убедился, что нет принципиальных отличий между всеми детьми Сима, Хама и Яфета. Разве что внешние. У кого-то волосы светлее, у кого-то темнее. Те, что живут в пустынях темнее ликом, кто живёт на берегах студёных морей бел. Но отважные и трусливые, добрые и злые есть среди всех. Даже в Лесу, из которого когда-то вышел сам Стерх. Боги! Как же давно это было! И почему Лес только называли Светлолесьем? Чего тогда только стоило Темнолесье! Если в родном лесу опасностей и ловушек подстерегало такое множество! Как же мало выживало в детей в их роду. Погибали четверо из пяти, а сколько не пожелало весной обращаться в людей? Даже среди Стерхов, четверо из пяти предпочитало оставаться в ином обличье, а среди Локисов и Волков и того больше. Нелегка человечья жизнь. Немногие на неё отважились. Но нельзя судить тех, кто сломался. У каждого была своя причина.

Песнь закончилась. Руяне укладывались спать на корабле. На берегу остался только дозор. Неусыпный. Ночной. Покраснели угли костра. Колючие звёзды воззрились с небес на притихшую землю. Где-то в чащобе гулко прорычал невидимый зверь. Птицы встрепенулись в ветвях деревьев. Приглушённо журчала могучая река, скользко обтекая гладкие доски корабельного борта. Плескалась в отдалении неразумная рыба. За склонёнными к воде кустами тихо и заунывно, будто тоскуя о чём-то, запела, заплакала русалка.

 

Переведя дух, Стас устало опустился на поваленное бурей дерево. Солнце сияло в зените. Он долго бежал по лесу, растущему в долине. Под прикрытием крон высоченных деревьев можно было не опасаться нападения драконов. Тем более что летали они в основном ближе к склонам гор. Теперь, когда в просветах между толстенными стволами всё чаще виднелась пустынная каменистая равнина, пришло время передохнуть и подумать, куда двигаться дальше. Тем более что силы почти иссякли. Юноша развязал мешок, порывшись в нём, достал небольшой горшочек с горным мёдом, что дали ему в дорогу гномы. Провожавший его Кроум, несколько раз повторил, что мёд нельзя есть просто так и помногу. Только чуть-чуть, за один раз не больше чем помещается на лезвии ножа. Благо и нож для этого теперь у Стаса был. То что оказалось в горшочке совсем не походило на мёд. Нечто темно-коричневое, почти чёрное, с резким, но довольно приятным запахом. Юноша неумело ковырнул содержимое и только удивился почти каменной твёрдости маслянисто поблёскивающей субстанции. После нескольких неудачных попыток ковырнуть поглубже, Стас попробовал соскрести верхний слой. Странно, но процесс пошёл! Тонкая, тёмная стружка послушно наползала на железное лезвие. Проведя ножом от стенки до стенки, он, наконец, решил попробовать это. Вкус оказался, мягко говоря, неожиданным. Это нечто, напоминало жаренное на углях мясо, но пряно-сладкое с явно выраженными цветочными тонами. Вот только жевать пришлось долго. Даже челюсти устали, прежде чем удалось разжевать и проглотить последний кусочек. Почти сразу Стас почувствовал сытую тяжесть и усталость. Не в силах справиться с собой юноша сполз на мох, прислонился спиной к стволу дерева и почувствовал что засыпает.

Пробуждение было стремительным и неспокойным. Распахнув глаза, Стас в одно мгновение оценил угрозу. Осторожными зигзагами к нему приближалось странное существо. Рослое, выше его самого самое малое на голову, поросшее седой грязной шерстью существо горящими красным глазами уставилось на зажатый в руке горшочек.

— ГХРыыыыы! — не то сказало, не то прорычало существо.

Стас, сильно оттолкнувшись, перекатился на другую сторону дерева. Натянуть тетиву он уже не успевает! Существо слишком близко! Нож??!!! Но как?! Куда бить наверняка этому чудищу? Юноша несколько раз перевернул нож в руке. Лезвие не особо длинное, но крепкое. Рукоять из твёрдого дерева с крупной насечкой удобно лежит в ладони. Вот только сойтись с чудищем в рукопашную просто страшно! Теперь противник, поднявшись во весь рост, двигался прямо, не сводя горящих глаз с заветного горшочка. Решение, парадоксальное, но единственно верное, будто кто-то подсказал. Быстрым движением Стас срезал тонкий пласт горного мёда и прямо с лезвия ножа метнул под ноги чудовища.

— ГХРыыыыы!!! — обрадовано прорычало существо и словно забыло о Стасе. Ловко подхватив не успевший долететь пласт мёда, чудовище в мгновение ока запихнуло его в огромный безгубый рот и тут же плюхнулось на мох. Выражение немыслимого блаженства отразилось на отвратительной морде.

Вот только жевать твари пришлось тоже долго и эффект последовал точно такой же как и у Стаса. Едва проглотив, чудище довольно рыгнуло, проворчало:

— ГХРыыыыы!!! — рухнуло на мох. Громкое сытое сопение возвестило, что существо сладко спит.

Стас только развёл руками. Но решив лишний раз не рисковать, сунул горшочек в мешок и двинулся дальше к опушке. Солнце всё ещё стояло в зените, значит, спал он совсем недолго, но чувствовал себя вполне отдохнувшим и главное сытым. Каменистое ложе долины пересекал река. Вблизи она уже не казалась узенькой сверкающей лентой. Достаточно широкая и главное бурная. Вполне серьёзная преграда, а если ещё учесть, что в немыслимой выси виднелись распластавшие широкие кожистые крылья драконы, принимать решений нужно было быстро. Понимая, что за спиной скоро может очухаться лесное, а может быть горное диво, Стас решился перебраться на другой берег немедленно. Стараясь скрываться среди разновеликих камней, он добрался до воды. Рокот воды, с ужасающей силой ворочающей камни не предвещали лёгкого пути. О том чтобы переплыть кипящий поток не могло идти и речи. Необходима настоящая и по возможности надёжная переправа. Вот только как её отыскать?

Как ни таился Стас, дракон всё же заметил его. Начал снижаться, заходить со стороны леса. Делать нечего, юноша бегом, петляя между камней, бросился обратно в заросли. Кто знает, может удастся вновь откупиться от волосатой твари.

Он успел! Дракон так и не понял, куда пропал обед. Покружил над тем местом, где минуту назад был Стас, да и начал потихоньку поднимать ввысь. Вот и то место, где он оставил спящее лесное существо. Только на месте его уже не было! Сторожко оглядываясь, юноша двинулся вдоль реки в надежде, что где-то выше по течению удастся отыскать подходящее место для переправы. Прошло совсем немного времени, и впереди замаячила серая спина чудища. Натянув на всякий случай тетиву, Стас наложил стрелу и двинулся следом. Лучше быть готовым к бою на большой дистанции, чем как в прошлый раз судорожно искать выход из положения. Чудище шагало широко, размашисто, как-то не по-человечьи размахивая длинными, до колен, руками. Время от времени до слуха Стаса доносилось его ворчание:

— ВУР!!! ВУР!!!

Низко посаженная голова, казалось, постоянно обращена к земле, словно тварь что-то высматривала. Внезапно тварь исчезла. Будто сквозь землю провалилось. Только по-прежнему раздавалось:

— ВУР!!! ВУР!!!

Стараясь не шуметь, Стас наполовину натянул лук и начал медленно приближаться.

— ВУР!!! ВУР!!! — Стало как-то мягче, но одновременно и требовательнее.

Вот уже и виднеется глубокая яма, круто уходящая под землю.

— ВУР!!! ВУР!!! — раздалось совсем близко. От неожиданности Стас вздрогнул и едва не послал стрелу в каменистую стену ямы и только тут он увидел в глубине серое неопрятное пятно.

— ВУР!!! ВУР!!! — донеслось из глубины, и пятно исчезло, растворившись в темноте. Махнув руки на осторожность, юноша, перехватив стрелу левой рукой, принялся спускаться, хватаясь свободной за выступающие камни, чтобы не свалиться в темную, выглядящую бездонной, яму. Достигнув дна, он не увидел, а скорее почувствовал проход. Неподвижный доселе воздух уже ощутимо дул в спину. Настороженно пройдя несколько шагов, Стас рассмотрел в темноте, неясное пятно и двинулся к нему.

— ВУР!!! ВУР!!! — позвало за собой странное существо.

Юноше ничего не оставалось как пробираться следом. Путь оказался нелёгким. Цепляясь плечами, головой, коленями за выступы, иногда падая, Стас упрямо шёл на звук, иногда даже видя слабо светящуюся спину лесного помощника. В том, что существо старается ему помочь, уже не было сомнений. Слишком долго они поднимались вверх. Наверняка река осталась далеко позади, теперь путь лежал по какой-то немыслимой лестнице с такими высоченными ступенями, что Стасу приходилось взбираться на каждую из них, словно на постамент. Доходя до каждой следующей ступени, он упирался в неё грудью, карабкался вверх и снова на ощупь двигался вперед, пока не упирался в очередную. Уже ставшее привычным «ВУР!!! ВУР!!!», — подбадривало, звало дальше и дальше. Наконец руки не обнаружили каменной грани впереди. Смутно белеющая спина существа виднелась неподалёку.

— ГХРыыыыы!!! — вдруг попросило существо. Именно попросило! Стас не ошибся!

Не раздумывая, он покопался в мешке, на ощупь, срезал тонкий пластик горного мёда. Протянул в темноту. Рука существа осторожно, коснулась его пальцев. Забрало пластинку. Близко, почти рядом раздалось довольное чавканье, почмокивание. Спустя некоторое время донеслось довольное «ГХРыыыыы!!!» и следом тихое сопение. Существо уснуло! Стас соскрёб себе пластинку, сунул её в рот и, нащупав тёплую шерсть, привалился плечом к нечаянному другу.

 

Стерх проснулся, когда солнце поднялось уже высоко. Не удивительно, он лёг на рассвете, уже после того как драккар отчалил от берега и неспешно двинулся вниз по реке. Рогост как обычно застыл на носу корабля, посматривая то на своих соратников, то на реку. В зарослях камыша у берега заплутал ветерок. Тихонько пошевеливал уже распустившиеся метёлки. О чём-то шуршал, в полголоса переговаривался с нависшими над самой водой кустами.

— Проснулся? — спросил Рогост, заметив, что Стерх пошевелился.

— Вроде этого. Послушай ярл, тебе не приходило в голову, что людям свойственно иногда спать?

— Именно, что иногда! Солнце уже дыру прожгло в голове, а ты всё дрыхнешь. Иди сюда, расскажи мне, что ты слышал об обрах. Я с ними ещё не встречался, а судя потому, как мы плывём дня через три четыре, окажемся на их землях.

— Не окажемся! — возразил Стерх. Через три дня мы только подойдём к границам Куявии.

— Ты откуда знаешь? Бывал здесь? — уточнил Рогост.

Стерх утвердительно кивнул, но объяснять не стал. К чему распространяться о том, что было без малого век назад! Достаточно того, что сам Стерх отлично помнил, как возникла Куявия, и кто приложил к этому руку. Так уж получилось, что те кто вышли из Леса продолжили дело Яфета. Создавая не только государства, но и целые народы. Так что возникшие словно по мановению волшебной палочки и Куявия, и Артания, и Барбус не являлись каким-то чудом. Вот Славия осталась как бы в стороне. Рудый Волк, оставив только что созданное государство, ушёл с горсткой самых отважных на Заход. Добрался до Оловянных островов, да вот только сын, которому он оставил Славию, так не вовремя погиб на охоте. Железный вепрь оказался слишком опасным противником. Как результат, оставшийся без твёрдой власти люд, быстро вернулся к истокам. Теперь на огромном пространстве, в дремучих лесах и непроходимых горах жили как встарь отдельные разрозненные группы людей. Зато всякой нечисти, да зверью было полное раздолье. Тцарь Куявии несколько раз организовывал охотничьи вылазки за диковинками, но риск зачастую был попросту неоправдан. Охотники гибли, а то и вовсе пропадали.

— Что замолчал? — спросил Рогост.

— А что говорить? Ты лучше глянь! Мы не одни на реке! — Стерх указал вперёд. Из-за поворота, навстречу драккару Рогоста, выплывала огромная, тяжелогружёная ладья.

Ярл замер на миг, вгляделся и дико заорал:

— К бою! Крючья готовь! Это Сулай!

Судя потому, как засуетились, забегали руяне, предстояла битва насмерть.

Стерх, выполняя договор с ярлом, забросил за спину свой огромный меч и негромко спросил:

— Сулай это кто?

— Убийца моего сына! Собачье дерьмо и клятвопреступник! Он ударил Варгу в спину. Ночью. Как вор! Я тогда не успел отомстить! Сулай сбежал. Но теперь он никуда не уйдёт!

— Ярл, их намного больше! Твои воины не струсят? — на всякий случай уточнил Стерх.

Потому как гневно зыркнул на него Рогост, Стерху стало ясно, бой действительно будет яростный.

Парус убрали, на вёсла сели самые сильные, но оружие держали поблизости. От мощных гребков драккар едва не летел по реке. На ладье тоже полным ходом готовились к бою. Даже катапульту зарядили. Громко хлопнули ремни, сухо ударило дерево, и камень со свистом устремился прямо в драккар. Рогост даже бровью не повёл. Гребцы, что есть сил, налегли, и корабль рванулся вперёд ещё быстрее. Огромный валун, вращаясь и завывая, пролетел над головами и врезался в воду, подняв фонтан брызг за кормой. Лучники Сулая разом выпустили стрелы. Застучало по бортам. Кто-то вскрикнул. Но следующего залпа не последовало. Слишком быстро сближались корабли. Взметнулись в небо крючья, натянулись канаты. Крики, вопли пронзённых острым железом, хруст ломающегося дерева, звон мечей, всё смешалось в пьянящем шуме битвы. Прижавшись к друг другу, словно любовники в смертельном объятии, корабли медленно плыли вниз по течению, а на их бортах в яростной схватке сцепились люди. Кровь, алая горячая, веером рассыпалась с взлетающих клинков. Раненые, с рассечёнными лицами, отрубленными руками, валялись под ногами сражающихся. Никто не слышал их стонов и воплей. Дымящаяся кровь ручьями стекала вниз, сочилась сквозь палубный настил на носу и корме лужами собиралась на днище.

Рогост рубился наравне со всеми, только пробиться к Сулою у него не было никакой возможности. Противник защищал своего ярла так, словно от этого зависела лично жизнь каждого. Сам Сулой не принимал участия в битве. Стоял на корме своей ладьи и только наблюдал за сражением. Он вполне мог себе это позволить. Воинов под его началом было вдвое больше, чем у Рогоста. Четверо приближённых, ощетинившись короткими копьями, не подпускали никого к своему вожаку. Да и остальные рубились с дружинниками Рогоста умело и зло. На самого Рогоста яро наседали сразу двое. Вооружённые топорами, они уже измочалили щит старого воина, сшибли рогатый шлем и ему приходилось тяжело, отражая натиск.

Стерх увернувшись от занесённой над головой секиры, пригнувшись, рубанул противника над коленями и, вывалившись на миг из схватки, ударом ноги свалил одного из нападавших на Рогоста врагов. Получив долгожданную передышку, старый ярл поразил грудь противника тяжёлым мечом и, переведя дух, пошатываясь словно медведь, двинулся на Сулоя.

Стерх, прикрывая спину ярла, уверенно отбивая удары слева и справа, двигался следом, не давая сразить старика. Сеча продолжалась. Разгорячённые схваткой противники не замечали потерь. Рогост уже сцепился с копейщиками Сулоя. Его панцирь из кожи тура уже пробит в нескольких местах. Из многочисленных ран сочиться кровь, но ярл не замечал ни боли, ни усталости. Его цель уже была близка, когда один из копейщиков вонзил копьё в бедро Рогоста. Старик рванулся, но острие застряло в ране и навалившийся копейщик, дожав, пригвоздил старика к борту. Только теперь Сулой усмехнулся, шагнул вперёд, воздел меч над непокрытой головой поверженного ярла.

Стерх, видя, что не успевает, прыгнул вперёд, левой рукой перехватил запястье Сулоя, а взмахом правой рассёк горло другому копейщику. Сулой, выронив меч, шагнул назад, не удержался, потерял равновесие и, увлекая за собой Стерха, рухнул за борт.

 

— ВУР!!! ВУР!!! — услышал Стас и… ничего не увидел. Темнота окружала его. Загадочная пластинка на обруче здесь почему-то не действовала.

— ВУР!!! ВУР!!! — снова позвал его мохнатый друг.

Теперь юноше удалось разглядеть смутный белёсый силуэт. Поднявшись, он направился к спасителю.

— ВУР!!! ВУР!!! — проворчало существо и заковыляло в темноту. Стас последовал за ним. Снова, тёмные лабиринты, снова, то узкие, то широкие коридоры. Юноша мог судить о размерах помещения только эху собственных шагов. Мохнатое загадочное существо двигалось абсолютно бесшумно. В одном из залов они остановились.

— РАА!!! — неожиданно произнесло существо, новое слово.

Стас не понял, что это значит и не придумал ничего лучшего как просто остановиться. И правильно сделал, потому, что когда существо начало удаляться едва стоило ему двинуться «РАА!!!» — прозвучало уже угрожающе. Некоторое время юноша стоял неподвижно. Ничего не происходило. Беспокойство нарастало. Один. В непонятной пещере. Незнающий как отсюда выбраться. В темноте время остановилось, Стас даже не представлял, сколько он находится тут. Ноги занемели. Он опустился на корточки, развязал на ощупь мешок. Принялся на ощупь определить, что же у него есть из припасов. Так случилось, что в туго набитом мешке единственное, что он знал точно, есть горшочек горного мёда, который сунул ему при расставании Кроум, что там было ещё, он не догадывался, а времени посмотреть было недосуг. Теперь в кромешной темноте изучение содержимого оставалось единственно возможным.

Стас осторожно доставал и перебирал предметы, пытаясь угадать, что именно он держит в руках. Вынул котелок с затолкнутым внутрь куском ткани. Несколько мотков не то веревки, не то запасной тетивы. Продолговатую деревянную коробочку с наконечниками для стрел. Какой-то мешочек, с чем-то мягким. Когда Стас опускал его на каменный пол, что-то стукнуло. Решив до конца разобраться с мешочком, юноша снова взял его в руки. Осторожно развязал, вынул нечто мягкое свёрнутое жгутом и… в руке скользнул плоский кусок металла с грубой насечкой. В мешочке остался только увесистый камень. Стас уже хотел отложить его в сторону, как вдруг внезапно сообразил! Да это же кремень и кресало! Тогда мягкий жгут и есть трут! Зажав трут и кремень в левой руке, он ударил по нему кресалом. Целый сноп искр на мгновение осветил разложенные на полу вещи! Вот это удача! Да что там удача! Спасение!!! Стас уже устал от темноты и неизвестности. Оставалось только развести огонь. При свете тлеющего трута, он отрезал кусок шерстяной ткани, намотал его на клинок и пожёг импровизированный факел. Света он дал немного, но зато вони от горящей шерсти предостаточно. Зато теперь можно было, хоть как-то ориентироваться. Наскоро упаковав свои пожитки в мешок, он, подняв над головой нож, двинулся вперёд. Скудный свет горящей шерсти давал лишь смутное представление о том месте, где находился Стас. Титанические квадратные каменные плиты выстилали пол. Стены зала терялись во тьме. Возле ближайшей только угадывалось что-то тёмное. Когда юноша подошёл поближе очертания большущего сундука стали яснее. Распахнутая крышка позволила заглянуть внутрь. Тускло блеснули камни на гигантских кубках. Маслянистый блеск золота вызвал лишь усмешку у Стаса. Более бесполезного металла он не знал. Зато одна из треснувших досок на крышке заинтересовала значительно больше. Пристроив самодельный факел на каменном выступе, он вцепился в деревяшку и огромным трудом, но всё же вырвал её из крепежа.

Сухое выдержанное дерево занялось в ту же секунду, едва Стас поднёс к нему горящую тряпку. Яркое весёлое пламя выхватило из темноты большую часть огромного зала. Теперь Стас смог увидеть и развешанное по стенам оружие и исполинские железные доспехи, которые впору могут быть лишь великану, мечи в рост человека, неподъёмные топоры и боевые секиры. Чего тут только не было и всё такое огромное, что даже не стоило мечтать о том, чтобы применить подобное оружие в бою, его и просто поднять наврядли юноше по силам. Сундуки, стоящие у стен, по большей части стояли распахнутыми. Груды золота, странных квадратных монет с дыркой посередине, драгоценные камни, и… ничего полезного. Лишь в одном сундуке на глаза Стаса попался небольшой амулет. Серебряная летучая мышь или странная птица на цепочке. Едва юноша взял его в руки принялся рассматривать, как за спиной послышалось недовольное рычание:

— РРРыыыМ!!!

Существо вернулось. Теперь в пляшущем свете факела Стас смог хорошо рассмотреть вблизи крупную заросшую шерстью физиономию своего спасителя. Низкий покатый лоб, резко выступающие надбровные дуги, удивительно тонкий, длинный нос и безгубый провал рта на сильно вдающихся вперёд челюстях, да глубоко посаженные сияющие красным крохотные глаза. Что и говорить, красавцем назвать друга было трудно.

— РРРыыыМ!!! — снова прорычало существо, указав непомерно длинной рукой на пылающий факел. И развернувшись, пошлёпало прочь, переваливаясь с ноги на ногу. Лишь отойдя на значительное расстояние, существо позвало Стаса за собой.

— ВУР!!! ВУР!!!

Накинув амулет на шею, юноша двинулся за Лохмачом. Они шли долго, деревяшка давно сгорела. Бесконечный извилистый коридор опять потонул в темноте. В какой момент ход стал уже, Стас не заметил, только почувствовал, начал время от времени цепляться то одним плечом, то другим. В лицо подул свежий ветер. После застоявшегося воздуха подземелья у Стаса немного закружилась голова. Стало значительно светлее. Камень из-под ноги покатился куда-то вниз. Загремел, загрохотал, увлекая за собой другие. Юноша остановился и только сейчас понял, что он стоит на небольшой площадке, а прямо над головой ослепительно сияют звёзды. Обессиленный, юноша опустился на камень, рядом присел и лохматый друг.

— ГХРыыыыы!!! — проворчал Лохмач.

— Давно пора! — поддержал его Стас, уже привычно достал горшочек, наскоблил другу и себе по пластинке горного мёда и забылся, привалившись к тёплому боку Лохмача.

 

Вода сомкнулась над головой Стерха. Сулой, выронив меч, вцепился обеими руками в Воина. Тяжёлый золочёный доспех тянул на дно. Сулой судорожно барахтался, но быстро теряя силы, погружался всё глубже, таща за собой Стерха. Воину ничего не оставалось другого, как попытаться оторвать от себя противника, Но не тут-то было! Сулой вцепился насмерть. Его пришлось бить рукоятью меча, но голове, но тот, казалось, уже ничего не чувствовал. В разинутый в безмолвном крике рот, водопадом вливалась вода. Сулой захлёбывался, но всё равно продолжал кричать. Вот только яростный крик выходил большущими, всё увеличивающимися пузырями. Стерх изловчился и нанёс-таки последний, разящий удар. Скрюченные пальцы врага разжались и, оставляя за собой бурый размытый след, он ушёл в темнеющую глубину.

Воздух в лёгких заканчивался. Мучительно хотелось вздохнуть, но свет, такой далёкий, недосягаемый оставался так далеко. Намокшая одежда не позволяла плыть быстро. Меч, столько раз выручавший, спасавший от верной смерти грозил именно тем последним грузом, что неминуемо потянет на дно. Нервными гребками Стерх пытался выплыть на поверхность, вот только силы таяли слишком быстро. В газах темнело. Ещё миг и непослушное тело, взбунтовавшись, раскроет сомкнутый рот, воды хлынет в судорожно сжатые лёгкие и…

Солнечный свет ударил в лицо…Воздух со свистом ворвался в напряжённую грудь… Сцепившиеся корабли… Выпученный глаза руян… Грохот крови в ушах…

— Стерх держись! Цепляйся за весло! — это уже крикнул Рогост, привалившись к борту. С его раненой руки, струйкой стекала кровь.

Как Стерха вытащили из воды, он не помнил. Только удивлённо-восхищённые крики, да ропот никогда не умевших плавать дружинников:

— Колдун! Колдун!

Воин приходил в себя медленно, сказывалась и усталость, и нервное напряжение, и что не маловажно настороженное отношение дружины. Жители северного острова даже понятия не имели, что люди могут не только пить воду, но плавать в ней. Потому и старались сражаться на мелководье. Где в случае чего можно выскочить за борт и продолжить сечу по пояс в воде. То, что сделал Стерх, действительно походило на чудо. Он выплыл, поднялся не просто с чудовищной глубины, но и как бы вернулся с иного мира. То, что Стерх другой, стало понятно даже тем, кто был мало знаком с ним. А вот с Рогостом дело обстояло не в пример плохо. Широкая сквозная рана в бедре грозила воспалиться, а это уже верная смерть, срочно был необходим опытный лекарь, но его как водится, ни на одном из кораблей не обнаружилось.

Страсти по поводу боя утихли на удивление быстро. После гибели Сулоя большая часть его дружинников, оставшихся в живых, присягнуло пусть и тяжело раненому, но живому Рогосту. Из дружины руян, целыми и невредимыми осталось меньше половины. Восемь сложили головы, ещё десяток ранены. Тут же на берегу сложили погребальный костёр. Устроили тризну. Двое отказавшиеся присягнуть Рогосту, ушли берегом сразу после тризны.

В путь тронулись на рассвете. Рогосту стало хуже, тело его горело. Воспалённые глаза горели. Речь стала невнятной, путанной. Стерх возглавил караван из двух судов. Как самый опытный, он уверенно принял командование и быстро подавил не нужные разговоры по поводу его умения плавать. Попросту, вызвал на поединок на кулаках самого сомневающегося. Естественно победил, причём так, что ни у кого его победа не вызвала ни малейших сомнений. Теперь Стерх стремился как можно скорее добраться до Куявии. Там есть лекари, они сумеют спасти Рогоста. Стерх никогда сам не обращался за помощью, даже в случае ранения. Старался обходиться привычными средствами. Баней и всем за этим следующим. Помогало. По крайней мере, ему. А вот в случае с другими людьми всегда настаивал на помощи лекарей. Так ему казалось надёжнее.

Распределив имеющихся воинов по кораблям, сам Стерх остался на даккаре, как на более привычном и главное быстроходном. К вечеру на высоком левом берегу заметили конный разъезд куявов. Чтобы уточнить далеко ли до столицы пристали на небольшом песчаном пляже.

Не успел Стерх спрыгнуть с высокого борта, как к нему подскакал молодой горячий воин.

— Кто такие, куда плывёте? — не спешиваясь, спросил он.

— Идём с острова Руяна. Хотим добраться до Опалённой земли! — спокойно ответил Стерх. — Кто командует дозором?

— Чётник Скид. А ты кто будешь?

— Стерх, из рода Стерхов. Хотя ты наверняка не знаешь, — отмахнулся Стерх.

Тем временем к ним приблизился вполне зрелый воин в золочёном доспехе и украшенном роскошным плюмажем шлеме. Стерх невольно поморщился. В таком возрасте можно быть и скромнее.

— Кто? — коротко бросил командир.

— Говорят, что гости с Руяна. Только сброи у них кажись многовато! — бодро отрапортовал молодой.

— Поглядим! Может и отымем лишку. Ты кто? — ткнул пальцем в направлении Стерха командир.

— Говорит, что из рода Стерхов. Чё за род такой? — пожимая плечами, доложил младший.

Услышав ответ, командир выдержал паузу, но явно насторожился. Довольно легко соскочил с лошади. Шагнул ближе и вглядываясь в открытое лицо Стерха тихо, чтобы не услышал молодой, спросил:

— Не твой ли предок дружбу с Рудым Волком водил?

— И что с того? — в тон командиру дозора спросил Стерх.

— Да так. О Стерхах наслышаны. Один из них обиду нанёс прежнему владыке. Хотя наш Мигард о нём, как я слышал, отзывался хорошо, — пояснил командир.

— Подскажи, как нам скорее найти лекаря? У меня на драккаре раненые. Нужна помощь. Я заплачу и тебе, и лекарям.

— Неподалёку ведунья живёт с дочерьми, но плату она не возьмёт. Разве что накажет сделать для неё что-нибудь. Только если возьмётся лечить. Капризная. Но мне ты должен две золотые. По дружбе так сказать.

— Когда же ты стал моим другом, служивый? — усмехнулся Стерх.

— Тогда Стерх, когда твой родич не зарубил меня, а намеренно плашмя мечом ударил. В бою за Барбус. Я был там! — в полголоса ответил командир дозора.

 

Стас открыл глаза. Небо уже посерело, звёзды потускнели и стали как-то мягче. Узкая неприметная щель в скале, через которую они выбрались из подземелья, темнела слева. Крохотная площадка, на которой они находились, заканчивалась пропастью, а возле стены вроде как виднелась узкая круто спускающаяся тропинка. «Не пора ли сейчас уйти?» — подумал Стас, но в этот момент пошевелился лохматый спутник.

— ГХРыыыыы!!! — проворчал Лохмач, едва открыв глаза.

Стас послушно достал заветный горшочек, наковырял горного мёда, сунул в протянутую лапу товарища, подумал немного и наковырял ещё, в конце концов оставил половину того что было в горшочке положил на камень. Убрал остатки в мешок. Посидел немного, подождал, пока Лохмач уснёт и, тихонько поднявшись, двинулся вниз.

Было уже достаточно светло, идти можно было без опаски. Юноша понимал, что выбрались они из поземных лабиринтов далеко от реки, драконов и судя по всему вообще в другой долине.

Почему-то Стас был уверен, Лохмач не пойдёт за ним. Что заставило странное существо помочь ему оставалось неясным, на раз так уж случилось, юноша считал, что полностью рассчитался со спасителем.

Долина, в которой он оказался, уходила на запад. Решив не создавать себе лишних трудностей, Стас двинулся по ней, стараясь как можно скорее выбраться из горной страны. К полудню начали попадаться отдельные деревья, а когда солнце ужа начало клониться к закату, долина расширилась настолько, что горы отодвинулись вдаль и вообще превратились в пологие холмы, лишь изредка виднелись отдельные острые скалы, словно каменные зубья, торчащие из зелёных склонов. Решив приберечь незаменимый в дороге горный мёд, Стас подстрелил крупную птицу, собрал в гнёздах яиц, развёл костёр и плотно поужинав, завернулся в шерстяное полотно подаренное гномами. Мелодично журчащий ручей неподалёку, убаюкивал. Шелест листвы, успокаивал. Где-то в кронах деревьев, затихал гомон устраивающихся на ночлег птиц. В густой траве зашевелились мелкие твари. Костёр догорал, негромко потрескивая и выбрасывая уже невысокие фонтанчики красных искр.

Стас уже почти уснул, когда где-то неподалёку, за спиной послышались, осторожные, приглушённые мягкой травой шаги. Стас почувствовал, как противная холодная волна липкого страха прокатилась по спине. Как же непростительно долго он смотрел на огонь! Теперь спрятавшийся в темноте лес стал совершенно невидим! Даже натянув тетиву на лук, он не смог бы точно выпустить стрелу, да и времени на то, чтобы сделать это у Стаса уже не было. Сжав рукоять ножа, юноша медленно, стараясь не выдавать страха, перевернулся лицом к близко подступившему лесу. Собравшись, сжавшись подобно пружине, он готовился к схватке. Шаги осторожные, неторопливые приближались. Скрывшийся во тьме враг делал один — два шага и замирал. Невидимый, скрытый зарослями и темнотой он обладал огромным преимуществом. В любой момент он способен был броситься на юношу и… Вот ещё шагнул. Застыл на месте. Переместился на три шага влево. Затих. Ещё шаг, на этот раз уже ближе. Стасу показалось, что в трёх шагах от него шелохнулась ветка… Очень медленно, почти не дыша, юноша нащупал горящую палку и одновременно со следующим шагом противника швырнул её на звук.

Вскочивший на ноги Стас, бросился навстречу опасности и… рассмеялся. В двух шагах от него, освещённый горящей веткой, застыл, прижав уши к спине… заяц! От смеха Стас упал на траву. Боги, как можно быть таким трусом! Ведь уже много дней он не встречал не то что людей, но даже малейших признаков их присутствия. Что до гномов и Лохмача, то они умудрялись двигаться совершенно бесшумно, словно бесплотные призраки!

В сердцах махнув рукой на все страхи, Стас уснул, дав себе зарок, больше никогда в жизни ночью не смотреть на костёр.

Всё утро Стас шёл вдоль ручья, который с каждой минутой становился всё более полноводным, принимая в себя ручейки, стекавшие с гор. Негустой, светлый пронизанный солнцем лес радовал глаз. Вездесущие белки с интересом наблюдали за удивительным, никогда ранее невиданным двуногим существом, что так неловко пробирается меж камней по берегу ручья. Неожиданно ручей уже превратившийся в настоящую небольшую речушку нырнул в странную, похожую на туннель пещеру. Стас вскарабкался на каменистый склон невольно замер. Ему показалось что-то не правильным в этом идеальном порядке, в котором располагались камни. Ровные, словно старательно подогнанные друг к другу плоские каменные плиты. Из узких щелей между ними пробивается трава. Там где речушка ныряла в пещеру возле самого обрыва камни на локоть возвышались над ровной площадкой. Напротив, шагах в двадцати — та же картина. Ровная череда возвышающихся на локоть каменных блоков. Удивлённый, Стас подошёл к ним. Действительно, речка вытекала из-под вытянутой каменной гряды, на которой находился юноша.

Только теперь, присмотревшись, он понял, что стоит на дороге, древней, построенной много веков назад, а через речушку в действительности перекинут каменный мост небывалой ширины. Только теперь Стас смог рассмотреть, куда ведёт эта дорога. Взбираясь на холм, она где-то вдали упиралась высокую каменную стену, отсюда выглядящую обычной скалой.

Ноги сами повернули в ту сторону. Стас шёл по удивительно ровной дороге, хоть и поросшей местами травой, но всё же гладкой и прямой. Шаг за шагом он поднимался всё выше в гору и вот уже позади, внизу открылась вся необъятная долина. Холмы на противоположном берегу долины скрывала синеватая дымка. Далеко слева терялись, таяли в безоблачном небе неприступные вершины гор. Вся равнина перед ним кудрявилась непроходимым густым лесом. Вершины деревьев вдали сливались в сплошной зелёный ковёр. Лес пересекала ровная как стрела полоса, продолжение дороги на которой стоял Стас. Престав удивляться чему-либо, юноша даже не задавал себе вопроса, кто и когда построил это сооружение. Для него это уже просто существовало. После увиденного в пещере гномов или после в подземных залах, Стас уверовал в то, что некогда здесь жили титаны.

Солнце уже давно перевалило зенит, когда юноша добрался, наконец, до стены. Высокая в десятки раз превосходившая рост человека, так же как и дорога, сложенная из исполинских каменных глыб, она уходила влево и вправо насколько видел глаз. Но вот что странно, ворота в ней оказались совсем не так громадны, как можно было предположить. Наоборот, проём ворот, открывшийся перед Стасом, оказался всего в два человеческих роста. Вначале он предположил, что сделано это намерено, как в большинстве домов виденных им. Когда и где, он так и не сумел вспомнить, но что-то подсказывало ему, что низкие двери предназначены в первую очередь для того, чтобы входящий склонил голову, тем самым подставил под удар хозяина незащищённую шею. Может и здесь так? Самих створок на воротах уже давним давно не было. Только дыры в стенах подсказывали, где когда-то находились петли, на которых они держались. Переведя дух, Стас шагнул в тёмный проём. Толщина стен впечатляла. Не меньше десяти шагов. Такое не разрушишь сразу!

Звук шагов, отражаясь от стен, грохотал в ушах. Выйдя из проёма ворот, Стас даже не понял, где очутился. Прямо перед ним лежала площадь. Пустынная, выложенная камнями. Три улицы. Достаточно широкие. Дома с пустыми глазницами узких высоких окон. Пугающая звенящая тишина. Нет даже следов, что здесь кто-то бывал. Двигаясь прямо по улице, юноша в тревоге прислушивался, стараясь уловить хоть какое-нибудь движение, но тщетно. Город был мёртв уже много веков. Беспощадное время разрушило всё, что было ему подвластно. Только мёртвый камень сохранился неизменным. Такой же холодный и бесчувственный, как и тогда, когда его добывали в каменоломне.

Улица закончилась. Следующая площадь. Такая же пустынная что и прежняя, только дома на ней немного другие. Тоже в два поверха, но богаче, с резьбой и колоннами. Но всё те же оскаленные проёмы дверей, такие же стрельчатые пустые окна.

Тягостное ощущениё зародилось где-то в животе и, разрастаясь, начало заполнять Стаса. Чувство большой беды, но не грозящей прийти, наоборот, давно ушедшей не покидало его, когда юноша вошёл в один из домов. Снаружи он не казался таким большим, каким был внутри. Огромный зал. Где-то вдали наверх уходит мраморная лестница с истёртыми чьими-то сапогами ступенями. Посреди зала огромная каменная чаша, очевидно, когда-то давно наполненная водой. Ржавые следы до сих пор виднеются на состарившемся, но не потерявшем первозданной белизны мраморе. Вокруг чаши широкие каменные скамьи. Обогнув непонятную чашу, Стас поднялся по лестницу на второй поверх. Изнутри дом опоясывал внутренний широкий балкон с невысокими резными мраморными перилами. Множество дверей вели в пустынные комнаты, в которых виднелись мраморные ложа, столы и скамьи. «Удивительные люди жили тут когда-то! Жить среди бездушного камня, когда совсем рядом внизу полным-полно дерева!» — подумал Стас, глядя на заходящее солнце.

 

Стерх направился сам по указанной тропе. Через лес, вдоль поросшего кустами оврага. Птахи заливались в зарослях, веселясь и радуясь солнечному утру. С вечера искать жилище ведунья было бессмысленно. Уж кто-то, но Стерх знал, что отыскать хорошо укрытое в зарослях убежище почти не возможно, тем более в темноте. Да и пугать пожилую женщину ночью не следовало. Потому перевязав раненых, их решили оставить до утра на берегу. С дозорными разошлись по-хорошему. Стерх действительно заплатил командиру дозора, причём хорошую цену. Тем более что золота на ладье Сулоя оказалось предостаточно. Теперь можно было с полной уверенностью плыть дальше. Хватит и на то чтобы откупиться, где понадобится и купить необходимое. Воин уже давно усвоил, что худой мир всегда лучше доброй ссоры.

Приметного дуба, на который ссылался чётник Скид, Стерх всё ещё не нашёл. Тропинка вела его всё дальше. Полянки вовсе перестали встречаться. Несколько раз приходилось перебираться через не широкие, но глубокие овраги, наконец, впереди забрезжил просвет. Хотя ноги почти по колено утопали в вязкой чёрной грязи, почему-то попавшейся на пути, Воин ускорил шаг. Действительно дуб стоял на небольшом пригорке, как и говорил Скид. Тропа уходила в сторону, как бы огибая поляну. Теперь важно было не ошибиться. Идти следовало строго по направлению нижнего сука.

Став под самым нижним суком, так чтобы ствол дыба оказался за спиной, Воин заприметил далёкую сосну и направился в нужную сторону. Теперь отклониться нельзя было ни влево, ни вправо. Удерживая направление, Стерх перебрался через два оврага, обогнул непроходимую болотину и выбрался к небольшой цветущей поляне. Слабый запах печного дыма ясно говорил, что избушка ведуньи где-то рядом. Стерх уже почти вышел на свободное от деревьев пространство, но что-то его остановило. Среди разнообразных цветов он узнал невзрачные шарики гроздовника[22]. «Вот как!» — мелькнула мысль. Стерх осторожно обошёл цветущий островок. Утонуть в болоте, захлебнувшись зловонной жижей рядом с целью, ему совершенно не хотелось. Что же, Скид не посчитал нужным сказать ему о ловушке, это его дело. Глаза для того и даны человеку, чтобы смотрел куда ступает.

За смертоносной поляной лес немного разрядился и среди деревьев Стерх, наконец, заметил крошечную затянутую мхом избушку. Легкий почти невидимый дымок струился из-под низкой крыши. Едва он сделал несколько шагов, как дверь без скрипа отворилась и из избушки появилась женщина. В холщёвой рубахе, с рассыпанными по плечам золотыми волосами. Рослая, гибкая, вся такая налитая, что Воин невольно залюбовался ею. Женщина, остановившись на пороге, внимательно и строго посмотрела на Стерха. Он, поклонившись в пояс, шагнул ближе и сказал:

— Прости, что потревожил покой. Но случилась беда у меня. На берегу мои раненые вои. Дозволь попросить подмоги у матери твоей — ведуньи.

— Проси, коли допросишься! Только из Вирия мало кто возвращался! — ответила женщина.

— Неужто опоздал я?

— Что с ними? Войны вроде нет!

— Так случилось. Погибнут без подмоги. Один вовсе плох. Рана начала гноиться. Может, ты чем поможешь? Раз мать твоя ведала, так и ты…

— Что мать ведала — с собой унесла! А заплатишь чем? — неожиданно спросила женщина.

— Чем скажешь! Есть золото, меха драгоценные, аксамиты да паволоки. Этого богатства возьмёшь сколько потребуешь. Только помоги! — принялся уговаривать Стерх.

— А как зовут тебя купец?

— Стерх. Только не купец я. Странник. Тогда уж и ты назовись!

— Дилией прозвали. А ты часом не из Тарасовых Стерхов будешь? Что ж я помогу тебе, но плату я выберу сама. Поверь, она больше нужна тебе. Ну и мне немного.

— Согласен! Но откуда ты знаешь о Тарасе? — согласился Воин и с интересом посмотрел на женщину. Мало кто помнил о роде Тараса.

— Веди Воин! Сейчас только дочкам кликну, чтобы то же собирались. Ты почитай и не помнишь, какой день-то сегодня?

— Что за день такой?

— Канун Купалы! Нам всё одно сегодня в реке идти! — пояснила Дилия.

Женщина ненадолго скрылась за дверью, а когда вышла Стерх поразился. Их оказалось трое. Одинаково рослые, зрелые, красивые. Только и отличались цветом волос. Та, с которой разговаривал Стерх, была златовласой, вторая огненно рыжей, а у третьей волосы были цвета вороного крыла. Даже одеты они были одинаково. Холщёвые рубахи со скромной вышивкой по вороту, плетёные кожаные пояса, и у каждой на плече сума.

— Идём Воин. Путь не близкий, к полудню бы добраться! — спокойно сказала Дилия и пытливо взглянула в глаза Стерха. Он только удивился, откуда столько небывалого тепла в небесно-синих глазах Дилии.

Когда они добрались до реки, солнце уже подходило к зениту. Рогост метался в бреду. Нога распухла как бревно, посинела, от раны исходил столь мерзостный запах гниющего мяса, что слетелись все мухи с округи. Остальные раненые тоже были не намного лучше. Дилия принялась за Рогоста, промывала, очищала страшную рану, не дрогнувшей рукой отсекала мёртвое, чтобы спасти живое. Старшая дочь, рыжая Кострома, самостоятельно спасала других, перевязывала, накладывала целебные мази и бальзамы. Остро пахло дёгтем и травами. Младшая, Сивия, помогала матери.

Стерх отрядил часть дружинников в помощь женщинам, а сам вместе с остальными вытащил на песок корабли, смолил и конопатил изрядно потрёпанные борта и днища. До самого заката кипела работа, лишь когда солнце спряталось за верхушками деревьев, корабли столкнули на воду. Тем временем и женщины закончили свой нелёгкий труд.

Затрещал костёр, загудел. На вертела насадили целые туши подсвинков. По рукам пошли баклаги с добрым пивом. Звёзды сияли всё ярче. Дружина, разгорячённая крепким выдержанным олом, уже с жадностью поглядывала на женщин, оставшихся в лагере, но сдерживаемая взглядами Стерха не переходила к активным действиям, да и сознание того, все три они ведуньи тоже в определённой мере вселяло определённый страх. Но ближе к полуночи, когда сытые и уже весёлые дружинники начали было затягивать песнь, их остановила Дилия.

— Мужи! Вои! Сегодня Купальская ночь! Разжигайте костёр побольше! И песни запевайте, как и должно — купальские!

Сама Дилия затянула обрядовую песню, дочери тут же подключились, и сильными голосами поддержали мать. Дружина подхватила, зарычала и началось…Катились в воду горящие плетёные колёса… Хороводили вокруг костра… Прыгали через огонь, очищаясь… Треща, сгорали в очищающем пламене загодя сплетённые куклы…

Дилия увлекла в сторонку Стерха и, сбросив с себя рубаху, прильнула к нему разгорячённым телом.

— Люби меня, Воин!

— Не дразни, Дилия! — попытался остановить её Воин.

— Ты обещал! Плату! Любую, какую я выберу сама! — яростно прорычала Дилия, опрокидывая мужчину на песок…

 

— Пойми, муж мой! Я не могла поступить иначе! — шептала Дилия, положив голову на грудь Стерха. — Ведь ты не хочешь, чтобы род твой прервался? У тебя ещё будут дети, от разных женщин. Смерть Мары, потеря твоего последнего сына, это неизбежность. Ты ещё встретишь его воплощение, но ненадолго. Ты замечал, как пролетают года? Как часто меняются твои женщины? Вроде ложишься в постель с одной, а утром, открыв глаза, видишь уже другую. Ты не задавался себе вопросом почему?

— Мне разъяснил Ольг. Мы не умираем своей смертью. Нас можно убить, мы можем умереть от яда, болезни, в лапах зверя, но сами по себе, от старости — никогда.

— Я одна из немногих кто может дать тебе такое же потомство. Ведь я тоже из рода Тараса. Сегодня так совпало, что я могу понести от тебя. Тем более что ночь Купальская. Сегодня можно. Как Купала и Мара[23]! — тихонько убеждала Дилия. — Я рожу сына! Твоего потомка, он станет великим воином, И если повстречает другую, такую же как и мы из рода Тараса, то сможет зачать ещё потомков.

— Не понимаю! Что у меня не может быть сыновей? — дёрнулся Стерх.

— Отчего же? Могут и будут, но обычные. Не другие! Не такие как мы. У меня встреча с тобой возможно единственная за всю жизнь! Только вместе мы способны зачать настоящего другого.

— А твои дочери? — будто поперхнувшись, спросил Стерх.

— Дочери от обычных мужчин. Я могу понести ребёнка, только зачав его в Купальскую ночь. В другое время никак. Да и не сможет никто! — улыбнулась Дилия.

— Ты хочешь сказать, что твои девочки бесплодны?

— Нет, от меня им передался дар ведовства и возможность завести детей. Да, они могут рожать и мальчиков, и девочек. Хотя зачать пока могут только на Купалу. После у их дочерей и дочерей их дочерей всё будет понемногу угасать.

— А где твои сыновья?

— У меня их никогда не было! Ты первый настоящий мужчина в моей жизни! Но я нас будет сын! Я уже чувствую его!

— А Кострома, Сивия, как же они?

— О девочках не беспокойся. Они уже созрели и выберут самых достойных. Представляешь, через год нас будет шестеро! — Дилия засмеялась счастливым смехом. — Ой! Смотри! Сейчас Хорс взойдёт! Бежим!

Подхватив рубаху, она, не одеваясь, бегом бросилась к вершине холма. Стерх натянул только штаны, на сапоги махнул рукой. Припустил следом. Он видел, как с разных сторон к холму бежали люди. Ни Дилия, ни Кострома, ни Сивия не удосужились надеть свои рубахи, так и встретили выкатывающееся из-за леса солнце нагими и прекрасными. Никто из мужчин не посмел даже приблизиться к ним, замерли поодаль и во все глаза глядели на невероятное зрелище. Едва сияющий диск оторвался от виднокрая, все три женщины воздели руки вверх, и теперь казалось, что именно они держат светило в своих руках.

— Коло!!! — в один голос выкрикнули женщины.

— Коло!!! — вторила им дружина.

Дремучий лес за их спинами вдруг озарился дивным трепетным сиянием. Зацвёл папаратень…

 

Стас всё утро бродил среди каменных домов, украшенных диковинными изваяниями невиданных зверей. Таинственное, чужое, но оттого не менее привлекательное окружение манило его, не отпускало, обещая какое-то новое необычайно важное открытие. Юноша заходил в пустые дома, посещал все комнаты, помещения пока, наконец, не обнаружил вход в тёмное подземелье.

Круто уходящие вниз ступени. Узкий тесный проход и тяжёлая дверь, преграждающая путь. Стас толкнул её и почувствовал, что дверь поддаётся! Толкнул сильнее. Заскрипело. В узкую щель потянуло на удивление свежим воздухом. Распахнув створку полностью, юноша увидел длинный тающий во тьме коридор. Пришлось вернуться назад и, отыскав подходящую палку, сделать из неё факел.

Коридор оказался довольно высоким, но узким. Стас едва не задевал плечами выложенные из массивных плит стены. Но когда за поворотом открылся обширный зал, юноша невольно вздрогнул. Здесь было светло! Пусть не так как наверху, но освещения вполне было достаточно чтобы отчётливо видеть всё вокруг. Солнечный свет падал откуда-то сверху, сквозь стеклянные призмы и оттого казался разноцветным, преломляясь и распадаясь на спектр. В этом нереальном свете всё окружающее воспринималось как-то фантастически. Да и сам воздух в зале оказался прохладным и свежим. Вот только самым поразительным оказалось то, что находилось в зале. Кроме уже привычных мраморных столов, на которых высились какие-то стеклянные сосуды, соединённые то медными, то стеклянными трубками, прямо в центе зала стояло нечто обрамлённое бронзовой рамой. Оно походило на кристалл, если бы не было — жидким! Стас ясно видел, как слегка подрагивает поверхность, как мельчайшие волны пробегают по ней.

Он невольно прикоснулся к загадочному нечто. По холодной поверхности пробежали искры. Где-то внутри зародилось неясное сияние и появились смутные тени. Через мгновение перед глазами юноши возникли живые картины. Он увидел всё тот же город, но только по улицам ходили люди в непривычных одеяниях. Вот только не одежда поразила Стаса. По улицам, а вернее над ними скользили удивительные повозки! Не касаясь земли, они просто висели над ней. Ни колёс, ни чего иного у повозок не было видно! Он вот картинка моргнула и сменилась. Теперь город словно заволокло дымом. Жители суетливо метались, с опаской поглядывали на сумрачное небо. А вот с неба-то и время от времени и летели длинные огненные стрелы, и там, куда они падали, вспыхивало сияющее пламя. Изображение стало крупнее. Теперь Стас видел, как в яростных вспышках исчезали люди. Нет, они не горели, не превращались в живой факел, просто исчезали. Пожаров не было. На светлом камне не оставалось даже следов огня. Только всё живое переставало существовать! Картинка задрожала, перекосилась, пошла полосами и исчезла.

Стас ещё долго стоял перед погасшим зеркалом. Солнце понемногу клонилось к закату, когда юноша, наконец, выбрался из таинственного подземелья. Он понимал, что каким-то образом видел прошлое, то что произошло в городе когда-то. Но вот кто убил здесь всё живое, оставалось неясным. Теперь оставаться в городе ещё на одну ночь, ему не хотелось. Случайно или нет, но вышел он через другие ворота. Дорога, вернее то что от неё оставалось, ровной линией уходила вдаль по плоской вершине холма. Стук сапог почти не нарушал тишины. Стас уходил всё дальше, оставляя за спиной загадочный пустынный город. Давно пришла пора позаботиться о пище, но на каменистой равнине никакой живности не оказалось, по крайней мере, на глаза ничего не попадалось. Голод давно давал о себе знать. Горный мёд почти закончился. Всё же то что он оставил Лохмачу, конечно же, сейчас пригодилось, но вот только назад уже не вернуться. Стас шагал, пока тьма не опустилась на землю. В сумерках он успел собрать немного хвороста, развёл небольшой костёр, но уже наученный горьким опытом, лёг спиной к огню, завернувшись в шерстяное полотно. Самые большие ценности, лук и стрелы, лежали рядом.

Стас уже начал дремать, когда осторожный шорох заставил его встрепенуться. В отдалении, в темноте, отражая свет, почти погасшего костра, светились чьи-то глаза. Очень медленно, чтобы не спугнуть зверя, Стас подтянул к себе лук, напрягая все мышцы, натянул тетиву, наложил стрелу и, не вставая, прицелился. Глаза дёрнулись, переместились в сторону и снова замерли.

Стрела сорвалась, щёлкнула тугая тетива, и высокий визг возвестил о том, что цель поражена. Выхватив нож, Стас сорвался с места, но правки не потребовалось. Те рефлекторные навыки, сработали на должном уровне. Стрела вонзилась именно туда, куда следовало и достаточно крупное животное уже захлёбывалось кровью.

Разделывая добычу, Стас только удивился необычайно большим глазам зверя, но после сообразил животное ночное, потому и глаза такие. Но на вкусе размер глаз никак не отразился. Мясо аппетитно шипело на углях, волшебный запах витал над каменистым плато. Тонкий серпик молодого месяца робко поднимался в тёмном усыпанном яркими звёздами небе. Стас слегка опалил на костре свежую печень, с удовольствием съел и пока не сморил сон, зажаривал впрок добытое свежее мясо.

 

Драккар покачивался на волнах рядом с широкой крутобокой ладьёй. Раненые уже самостоятельно взбирались на борт. Только Рогост ещё не мог двигаться, но тело его уже не горело огнём, да выглядел молодцом. Женщины ушли на рассвете, как только солнце поднялось над лесом. Их никто не провожал. Даже Стерх попытавшийся ещё раз поговорить с Дилией, вернулся ни с чем. Она просто отвернулась и, возглавив своё семейство, исчезла в ещё сумрачном лесу. Расстроенный и в тоже время испытавший странное облегчение, Воин вернулся на берег. Дружина уже заканчивала погрузку. Вздохнув, Стерх впрягся в работу вместе с остальными.

Утренний воздух был тих и неподвижен. Налегли на вёсла. Течение подхватило корабли и плавно понесло вниз. Река расширялась. Берега удалялись. Корабли держались ближе к стремнине. Проснувшиеся чайки кружили над кораблями. Бросались вниз, скользили над самой водой, Выхватывали на лету рыбу и довольные, устремлялись к своим гнёздам. Вёсла поскрипывали от натуги. Вода пенилась разрезаемая высоко задранными носами украшенными головами драконов.

Стас, стоя на носу драккара, первым заметил приближающийся город. На реке начали появляться рыбачьи лодки. Лес на далёких берегах начал заметно редеть. Всё чаше начали попадаться возделанные поля. Велев принять вправо, ближе к берегу, Стерх спустился к лежащему в тени Рогосту.

— Как ты брат? — с участием спросил он, вглядываясь в осунувшееся лицо ярла.

— Нормально! Выкарабкаюсь! — с натугой ответил старый воин. — Что там было прошлой ночью? Почти ничего не помню, только отступила боль, я забылся и лишь изредка приходил в себя.

— Я привёл ведунью с дочерьми. Они помогли раненым. Тебе тоже.

— Нет! Я не об этом. Что было ночью? Мне слышались песни. Честно говоря, я уже подумал, что за мной прилетела Магура. Решил, что вдоволь потоптал зелёный ряст, пора к сыну! В Вирий!

— Ты ошибся Рогост. Просто была Купальская ночь! — пояснил с улыбкой Стерх.

— Ты улыбаешься, как кот объевшийся сметаны! — слабо улыбнулся Рогост. Хочешь сказать, что ночь не прошла даром?

— Да ну тебя! — засмеялся Стерх.

— Рассказывай, хороша ли дочка у ведуньи! — настаивал Рогост.

— Тебе не всё ли равно? Скажи спасибо, что тебя спасли от верной смерти! — возразил Стерх. — Ладно, лежи, выздоравливай, скоро уже придём в Куяву!

— Так быстро? — удивился Рогост.

— Просто ты слишком долго провалялся в забытьи! — пояснил Стерх.

Вернувшись на нос корабля, Воин увидел вдали стены и башни Куявы. Что ж первая часть квеста приближалась к концу. Вопрос лишь в том, как примут его в Куяве, вдруг не забыли его подвиги во время последней войны? Узнал же его чётник Скид! Вдруг ещё найдутся те, с кем он тогда скрестил меч!?

Город понемногу приближался, уже хорошо просматривался и порт, где сгрудились корабли разных стран. Откуда только не прибывали купцы в Куяву! На берегу суетились и рослые, рыжебородые гипербореи, и щуплые чернявые жители стран расположенных по ту сторону Понта, даже черные, словно обгоревшие головешки люди с берегов далёких жарких пустынь. Стерху больше всего хотелось затеряться среди многоликой толпы, чтобы не выяснять ничего, не объяснять никому, и главное не вмешиваться в никому не нужные разборки.

Отыскать свободное место у причала, оказалось совсем не просто. Корабли стояли плотно, не протолкнуться. Местечко удалось отыскать только на самом краю пирса. Метнули канаты. Закрепили, натянули. На мокрые брёвна причала спрыгнули дружинники. Подхватили, потянули, поволокли корабли к берегу. Наконец, хлопоты закончились. К кораблям побежали мелкие купчишки, в надежде подешёвке купить что-то. Местная гопота, тоже принялась подтягиваться к вновь прибывшим, высматривая чего можно тащить незаметно, а то и силой захватить. Но дружинники заучено стали полукругом, обнажили мечи и не подпускали куявцев, до прибытия портового старшины. Ждать пришлось довольно долго. Солнце давно перевалило зенит, когда в сопровождении портовой стражи появился старшина. Наряженный в расшитый золотом халат, в высоченной шапке усыпанной каменьями, он не шёл, а шествовал, преисполненный чувства собственной значимости и величия. Стражники хоть и выглядели попроще, но и от них разило желанием урвать у каждого купца. Не потому ли так украшены их перевязи, сверкают золотом пряжки плащей и ремней. Не говоря уже, об усыпанных камнями рукоятях коротких мечей.

Дружинники Рогоста только переглядывались, поглаживая вытертые до блеска простые деревянные рукояти тяжёлых острых топоров, да обтянутые грубой акульей кожей ножны длинных мечей.

Старшина остановился, не доходя пяток шагов до сидящего на бухте канатов Стерха. Замер в надменной позе, ожидая появления купца, которого он явно намерился ободрать как липку. Дружинники с насмешкой поглядывали на стражников, тихонько посмеивались над украшенными панцирями из тонкой дорогой кожи. Пожилой кормчий, ковыряя заскорузлым ногтем, толстенный панцирь из турьей кожи у себя на груди негромко проворчал, обращаясь к ближайшему портовому стражнику:

— Ты парень чегой-то онучи на себя нацепил?

Стражник вспыхнул, выхватил короткий лёгкий меч и тут же раздался дикий хохот дружинников. Кормчий в ответ на движение стражника неспешно потянул из-за спины длиннющий двуручный меч и только крякнул, опершись на него.

Старшина уже начал переминаться с ноги на ногу. Терпение его уже давно иссякло, он поглядывал на стоящего рядом стражника, очевидно приближённого к высокой особе. То не заставил себя ждать. Бодро шагнул вперёд, громко крикнул:

— Портовый старшина Семирук, готов осмотреть корабли и груз!

— Ну и пусть осматривает! — негромко сказал Стер, не вставая с насиженного места. — Чего зря столбом стоять?

— Ты хозяин? — изумился старшина. — Разве ты не знаешь правил?

— Знаю, что ты должен прийти и зарегистрировать груз, который я собираюсь продать в Куяве. Осматривай ладью, драккар уйдёт дальше, — равнодушно ответил Стерх, даже не пошевелившись.

Портовый старшина от гнева покрылся пятнами.

— Ты… Ты…! — так и не найдя что сказать пыхтел он, судорожно рвя на себе длинный радужный шарф.

— Не заикайся, делай своё дело старшина. Мне ещё нужно продать ладью! — поторопил его Стерх, с усмешкой глядя, как выходит из себя местный начальник.

Осмотр тянулся не просто долго, очень долго. Надеясь содрать сверх мыты ещё и себе побольше, старшина требовал вскрывать каждый тюк, каждый бочонок и каждый сундук. Естественно дотемна не успели, и старшина собрался уходить, так и не выдав ярлыка на торговлю. Стерх преградил старшине дорогу на сходнях.

— Куда собрался дружище? Ты ещё не выполнил свою работу!

— Сделаю, когда у меня будет время. Пропусти! — проворчал старшина, пытаясь столкнуть Стерха с доски.

— Твоя беда в том, что ты слишком тороплив! — зло оскалившись, сказал Стерх и грудью толкнул старшину назад на ладью.

Стражники схватились за мечи.

 

Стас проснулся от холода. Костёр прогорел, под серым невесомым пеплом едва теплились остывающие угли. Равнодушные звёзды смотрели с бездонной чернеющей глубины на потонувшую во мраке землю. Далеко-далеко, где-то у подножья островерхих гор, простонала неведомая птица.

Поёживаясь, Стас разгрёб холодный пепел. Дунул пару раз, угли засветились ярче, сверкнули тонкими быстрыми искрами. Щепоть мелких щепочек и сухой травы занялась сразу, будто ожидала своей очереди дать свет и тепло. Небольшой круг рядом с юношей озарился красноватым неярким светом, А уже серевшие сумерки вмиг превратились в непроницаемую тьму. Подбросив в костёр загодя заготовленного хвороста, Стас принялся жарить остатки мяса в дорогу.

Незаметно пролетело время. Понемногу горка тщательного прожаренного мяса росла, а тушка превращалась в почти голый скелет. Наконец, юноша срезал последний пригодный в дело ломоть мяса. Светало. Пламя костра как бы приугасло, стало не таким заметным. Капли жира уже не вспыхивали, а только с шипением исчезали на горящих углях.

Выползшее из-за далёких гор солнце косым беспощадным светом высветило уходящую на полдень древнюю дорогу. Отбросило угольно — чёрные тени от каждого камешка, каждой былинки. После жареного мяса захотелось пить, но воды, насколько хватало взгляда, не было видно. Вздохнув, Стас потуже затянул полоску змеиной кожи, удерживающую волосы, засунул в мешок припасы и потихоньку побежал по каменной пустыне, постепенно ускоряя шаг.

Пот струился по спине, солнце припекало всё сильнее, но Стас не сбавлял темп. Шаг за шагом он приближался к небольшой рощице, укрывшейся в неглубокой ложбине. Шум в ушах не давал возможности расслышать щебетание птиц, но сердце подсказывало там под зелёными кронами жизнь! Главное — если есть деревья то поблизости вода!

Камни под ногами скользили, срывались, с грохотом катились вниз. Склон с каждым шагом становился всё круче. Всё чаще, Стасу приходилось хвататься за корявые шершавые корни, торчащие из расщелин. Но роща пусть и медленно, но приближалась. Он уже чувствовал запах листвы и влажной земли. Плита, на которую он шагнул, вдруг накренилась и с невероятным скрежетом понеслась по склону. Юноша даже не попытался спрыгнуть. Об этом попросту не могло идти и речи, скользящая плита, словно затягивала за собой целое поле камней и они, будто жернова перемалывали всё, что находилось среди них. Стасу не оставалось ничего иного как изо всех сил стараться удержаться на неровной поверхности и не попасть в кипящий каменный водоворот.

Плита остановилась неожиданно, ударившись в ствол огромной сосны. Древесина не выдержала. Брызнула соком и сорванной корой. Затрещала, ощерилась острой щепой. Ствол накренился, приподняв вырванными из каменистой почвы уродливыми узловатыми корнями врезавшуюся в него плиту. Стас не удержавшись, с размаху плюхнулся на искорёженную землю.

Голова гудела. В ушах стоял шум кипящей крови. Опираясь на дрожащие руки юноша попытался приподняться, но силы оставили его. Слишком долго он бежал, слишком неожиданным оказалось падение, и даже близость воды, которую он чуял, словно зверь, не в состоянии было заставить его подняться. Ломая ногти, раздирая в кровь и без того израненные руки Стас пополз в тень деревьев, чтобы хоть немного удалиться он всё ещё катящихся со склона камней.

В какой момент он забылся, сейчас уже не вспомнить. Сознание возвращалось медленно. Истерзанное тело молило о покое. Но голова, приятно прохладная, лежала на чём-то мягком приятно убаюкивающем. Стас попытался посмотреть, что делается вокруг, но странная серая пелена, плотным влажным туманом застилала взор. Мало этого, что-то удержало его от того чтобы повернуться. Стас попробовал привычно протереть глаза, но… кто-то или что-то остановило его руки! Давление несильное, но уверенное смягчилось, почти исчезло. Юноша попытался повторить попытку и вновь, чьи-то руки удержали его. Лёгкое журчание проникало в сознание, превращаясь там сначала в смутные, но с каждым мгновением всё более отчётливые образы.

… могучие сосны возносились в синее безоблачное небо. Где-то бесконечно высоко в густых кронах щебетали невидимые птахи. Лёгкий ветерок, заигрывал с уставшей от палящего солнца хвоей и ронял длинные невесомые иголки, что плавно скользя в неподвижном, густом воздухе долины медленно опускались на землю. В редкой невысокой траве шуршали мелкие зверьки. Громко цокая, прошмыгнула от одного дерева к другому рыжая мохнатая белка. Легко взбежала по шершавому стволу и замерла, не сводя бусинок-глаз, с лежащего на спине Стаса. Раздвинув густые заросли малинника, появилась огромная буро-чёрная медвежья морда. Неподвижными, несопоставимо маленькими, в сравнении с самой головой глазками тупо уставилась на Стаса, но, не проявив ни малейших признаков агрессии, убралась обратно. Легконогая косуля выпорхнула на поляну и, чуть слышно стуча точёными копытцами, склонив набок изящную головку с острыми рожками, приблизилась к человеку.

Серая пелена исчезла как-то вдруг… Первое, что увидел Стас — это лицо! Склонённое на ним, милое девичье лицо. Огромные изумрудно-зелёные глаза. Тонкий, прямой, строгий нос. Нежные, пухлые, чуть приоткрытые, алые губы. Лёгкая нежная незабываемая улыбка. И волнующий, перебивающий все остальные запах. Запах нежности и теплоты. Трогательной заботы и любви.

— Кто ты? — невольно прошептал Стас, словно боясь спугнуть дивное видение.

Девушка промолчала, только прямо в голове юноши сами собой родились слова.

— Не спеши! Со временем ты всё поймёшь!

— Я жив?! — подумал, но так и не произнёс Стас.

— Не сомневайся в этом! Ты не только жив. Ты вполне здоров и можешь в этом убедиться. Попробуй подняться! — всё так же беззвучно ответила девушка.

Стас пошевелился. Действительно, ни малейшего намёка на боль! Резко вскочил. Мышцы упруги и послушны. Взглянул на израненные руки. Ни единой царапины! Только ещё не огрубевшая розовая кожица на местах былых ран говорила о том, что прошлое действительно было. Оглянувшись, Стас увидел и каменную плиту, на которой попал в этот клочок Вирия и повреждённую сильнейшим ударом сосну, по стволу которой всё ещё стекала живица, и журчащий неподалёку ручеёк. Шагнув к нему, юноша обнаружил крошечный пруд, скорее напоминающий большую лужу. Небольшую плотину, старательно возведённую неведомыми заботливыми руками.

Непреодолимое желание сбросить с себя одежду и погрузиться в удивительно чистую, местами бурлящую ключами воду вдруг овладело им. Рванув с себя рубаху, Стас вспомнил о девушке. Быстро обернувшись, он не увидел ей на месте. Удивлённо пожав плечами, он замер на берегу пруда, но в сознании родились слова и будто чистый, словно перезвон ручейка, девичий голос:

— Что ты медлишь? Не смущайся, делай то, что велит душа!

Раздевшись, Стас вошёл в воду. Пруд оказался достаточно глубок, просто чистейшая вода создавала иллюзию, что дно близко. Проплыв несколько раз пруд из конца в конец, Стас опрокинулся на спину и лёг на белоснежный песок. Синее высокое наполненное солнечным светом небо как будто вливалось в него, заполняя каждую клеточку, наливая силой и крепостью. Рыбы достаточно большие для столь небольшого водоёма окружили его, тыкались мягкими рылами в ноги, бока, а когда он шевелился, испуганно исчезали. Странным образом прохладная вода, согревала, ласкала тело. Убаюканный мелодичным журчанием ручейка юноша задремал.

Голос девушки проник в мозг, но не потревожил, успокоил. Она пела! Пела волшебную чарующую песню без слов.

Выбравшись из воды Стас с удивлением обнаружил свою одежду чистой и совершенно сухой, но ведь он мог голову положить, что не прошло и нескольких минут, с того момента когда он вошёл в пруд! Девушки поблизости не было. Только голос преследовал его, навевая покой и умиротворение. Побродив по рощице, юноша отыскал свой мешок. Неповреждённый лук. Собрал рассыпавшиеся при падении стрелы и, привалившись спиной к толстенной сосне, принялся закусывать жареным на костре мясом. Благо аппетит уже разыгрался не на шутку.

 

Конфликт уладился сам собой. Сколько угодно можно размахивать бутафорским мечом против безоружной толпы, но когда напротив тебя умелый воин… Стажа предпочла просто наблюдать. Со стороны. Издали. Портовый старшина Семирук растерянно оглянулся. Уронил руки и покорно опустил голову. Да, с варварами лучше не связываться! Они понятия не имеют об уважении и чинопочитании! Как только его угораздило не сообразить сразу. Только бы боги заступились за него! О великая Табити[24]!

Семирук повернул назад. Теперь ясно, что единственная возможность — накрутить мыту. Только бы боги подсказали, насколько этот огромный варвар учён грамоте! Хотя…

— Хорошо, Стерх! Будь по-твоему! Закончим дела сегодня. Значит, на продажу ты выставляешь пятнадцать тюков сушёной рыбы. Ещё три десятка тюков поволоки и аксамита два десятка. Да плюс ещё и ладью. Верно я говорю?

— Верно. И рыбу, и поволоку, и аксамит, только ладья сюда не идёт. Это не портовый сбор!

— Сбор торговый. Согласен, но торговать в порту не положено. Выходит ладью придётся тащить на рынок! — настаивал на своём Семирук.

— Решим вопрос! — согласился Стерх.

— Согласен. Давай в таком случае считать, что с тебя причитается. Значит, итого шестьдесят пять тюков по десять золотых…

— За что? — лениво уточнил Стерх.

— Я ведь говорю, за шестьдесят пять тюков!

— Сначала начинай! Сколько стоит мыта за тюк рыбы? — налив полный кубок чёрного хиосского вина, уточнил Стерх.

— Я же сказал! — возмутился Семирук.

— Ты назвал цену за поволоку! — криво усмехнулся Стерх. — Может, ты хочешь наведать старшего воеводу Куявии?

— Зачем? — недоумённо спросил Семирук.

— А что? Пройдёмся, прогуляемся, заглянем к ярлу Мирлу. Поговорим с ним за кубком доброго вина, почему тюк рыбы на рынке стоит один золотой, а у купца, что привёз её, какой-то шкуродёр Семирук сдирает аж десять. Хотя доподлинно известно, что в казну он сдаст всего три монеты, да и то медных!

— Да как ты можешь! — воскликнул старшина, вскакивая.

— Я гнида, всё могу! — рыкнул Стерх и с силой толкнул старшину в грудь.

Перелетев через низкую лавку гребца, Семирук врезался головой в борт драккара и, растеряв былую спесь, жалко заскулил моля о пощаде.

— Теперь, я сам считать буду! — шагнув вперёд, заявил Стерх. — Вот тебе монеты за всё, но ты прямо сейчас напишешь расписку в том, что получил мыту сполна и перечислишь, сколько и за что! После этого можешь убираться. Только не забудь ярлык оставить! А то мои дружинники до рынка не дойдут.

Униженный Семирук, тихонько призывая Ящера[25] на головы Стерха и его дружины, накорябал на восковой дощечке расписку. Заверил её своей печатью, что болталась на поясе и, оставив на лавке кожаный ярлык, скатился по сходне едва ли не кубарем, стремясь как можно скорее подальше от страшного места.

Проводив старшину насмешливым взглядом, Стерх спустился к Рогосту.

— Вот и всё друже! Ярлык у нас. Можно продать лишнее и двигаться дальше.

— Ты, я гляжу, ловко улаживаешь дела в Куяве! Бывал здесь? — тихо спросил Рогост.

— Приходилось. Впрочем, и других странах, порядки те же! Либо не подмажешь — не поедешь, либо вопросы приходится решать напором, — спокойно ответил Воин.

— Странно мне видеть, что у тебя до сих пор нет своей дружины! Из тебя получился хороший ярл, а со временем возможно и конунг! — задумчиво сказал Рогост.

Стерх промолчал. Зачем объяснять, что он уже побывал не просто военачальником, но и государем, и калифом. Только всё это уже в далёком прошлом. Ничего не меняется в этом мире, зачастую простой доспех воина, защищает куда надёжнее, нежели золотая тиара и целая армия телохранителей. Стерх, даже сейчас, потеряв всё, совсем не стремился к смерти. Первая боль ушла, скукожилась, сжалась и затаилась где-то в груди, вместе с другими драмами и потерями. А их в жизни воина было уже не мало. Конечно, страшно терять сына. На которого возлагал большие надежды, но молодой Стерх покинул мир. Так и не успев обрести родового имени. Что теперь винить Трилиуса! Сбежал он или утонул в бушующей воде, теперь уже не узнать. Конечно, можно было вернуться в Барбус и снова нагрянуть в башню мага. Да только наверняка его нет там. Если и выжил, то укрылся где-нибудь в горах и трясётся над собственной никчемной, жалкой жизнью. Лучше уж плыть вместе с Рогостом в Опалённую Землю, чтобы начать там новую жизнь.

— Что замолчал? Размечтался как это здорово стать ярлом? — усмехнулся Рогост.

— Зачем мне это? Мне не нужна власть, я не люблю кровь и насилие, я по сути своей — мирный человек! — отмахнулся Стерх.

— А что ж тогда не занимаешься землепашеством, или не ловишь рыбу в реке? Почему не расстаёшься с мечом и панцирем?

— Только по той причине, что на земле пока слишком много зла. Мой старый друг Ольг, как-то сказал, что когда исчезнет зло, люди сами откажутся от оружия. Оно станет не нужным. Но произойдёт это очень не скоро! Ладно друже, отдыхай. Ты нужен дружине, а она нужна тебе.

Стерх вышел наверх. Необъятный звёздный купол широко раскинулся над головой. Тихо плескалась речная вода о борт корабля. На берегу скрипел песок под сапогами дозорных, что не подпускали близко всякую портовую рвань. Похрапывали гребцы, расположившись на лавках и палубе. Короткая летняя ночь заканчивалась, так толком и не успев даже начаться.

Стерх перебрался на ладью и, запахнувшись в потрёпанный плащ, присел у мачты, привалившись к ней спиной. Какое-то неясное чувство тревоги не покидало его, потому и сон пришёл тяжкий, неспокойный.

На заре, его разбудил шум на берегу. Слухи распространяются быстро и потому, возле сходни уже горланили купцы, желая поскорее заполучить товар, что привёз могучий варвар. Строго следуя покону, запрещающему торговать в порту, Стерх распорядился загрузить тюки с товаром на телеги и отправился на городской рынок. Конечно же, там то же придётся заплатить и за место и за право на торг, но это было неизбежным злом. В Куявии строго следили за пополнением казны. По дороге он успел переговорить на счёт продажи ладьи и теперь оставалось лишь показать корабль новому владельцу. С этой задачей вполне мог справиться и старый кормчий.

Несмотря на ранний час, городской рынок уже гудел потревоженным ульем. Кричали зазывалы, купцы расхваливали свой товар. От хлебных рядов истекал такой аромат, что недолго и слюной захлебнуться. Торговцы драгоценными тканями в один миг обступили телегу, на которой восседал Стерх. Щупали, трогали, мяли в руках бесценные поволоки, едва ли не на зуб проверяли сверкающий аксамит. Сговорившись о цене, Стерх оптом отдал всё сразу, взяв достойную цену. Пока помощники сговаривались на счёт сушёной рыбы, Воин с двумя дружинниками отправился закупить припасы. Благо кошель трещал от монет, а припасов теперь требовалось много. Команда увеличилась и за счёт присягнувших руян, да выздоравливающие раненые требовали хорошей пищи. Закупи четыре корзины ещё горячего хлеба, несколько бурдюков пива и свежих овощей, чего так недоставало в походе, Стерх отправил с носильщиками дружинников, а сам повернул к городу. Требовалось незамедлительно разобраться с тревожными предчувствиями. Он ясно понимал, что угроза может исходить только из города. В порту и на рынке опасности он не почувствовал. К распахнутым городским воротам тянулись телеги и повозки гружёные припасами. Разбирая дорога, которую уже много лет пытались замостить камнем, серпантином взбиралась на высокий холм, где за массивными каменными стенами укрылся многолюдный город. Вызолоченные крыши дворцов, гордость не только куявцев, но и всей Куявии сияли в лучах утреннего солнца. В плаще было жарко, но Стерх не рискнул его распахнуть. Легче пережить мокрую просолившуюся потом рубаху, чем прежде времени обнаружить себя.

Стража у ворот, лениво, проверяла кладь на повозках, искоса поглядывала на одиночных странников, но особо не придиралась. Стерх шагнул в сумрачный проём и вдруг впереди заметил длинный темный балахон колдуна. Не увидеть его было невозможно, народишко, явно опасался приблизится к обладателю нахлобученного на лицо капюшона, обтекал его стороной. Едва Стерх вышел на свет. Колдун обернулся. Их взгляды встретились и Стерха будто ударили в лицо!

Лишь мгновение спустя Стерх стряхнул с себя наваждение, и устремился вверх по улице, куда ускользнул проклятый чернокнижник.

Чёрный плащ мелькнул несколько раз и окончательно пропал за поворотом. Стерх, что есть сил, бросился за колдуном, надеясь догнать. Вот и угол дома. Воин, зацепившись плечом за торчащее бревно, пошатнулся и…

 

Стас собрал остатки еды в мешок и снова посмотрел на небо. Странное дело, но создавалось такое впечатление, будто солнце не сдвинулось, ни на йоту! Словно его кто-то пригвоздил к небосводу! Девичье пение то приближалось, то почти исчезало. Только увидеть её всё не удавалось. После купания в пруду юноша ни разу не видел своей спасительницы. Он понимал, что пора уходить с этого дивного кусочка Вирия, только слишком уж хотелось ещё разок взглянуть в изумрудные глаза.

Спустившись к пруду, Стас наполнил баклагу. Ещё раз обошёл рощу, но девушку так и не нашёл. Вернувшись к плите, на которой сюда попал, он попробовал подняться наверх. Не тут-то было! Камни упорно сползали под его сапогами. Попробовал в другом месте, та же картина! В третьем он не смог даже заползти на высоту собственного роста! Сказочный оазис превратился в ловушку! Когда потеряв последнюю надежду подняться на плато, Стас обессилено опустился на зелёный мох, совсем рядом раздался звонкий весёлый смех.

— Что? Не выходит убежать от меня? — сложились в голове слова.

— Кто ты дева? — спросил Стас.

— Неужто не ведаешь? — удивилась спасительница.

— Слово даю — не знаю!

— Берегиня я! Ведаешь про нас?

— Да, но только не встречал никогда! — ответил Стас.

— Тогда и чем платить за спасение должен знать! — неожиданно твёрдо сказала берегиня.

Стас растерялся. Он даже представить себе не мог, что дева потребует плату! Ни злата, ни драгоценных каменьев у него не было. Единственное сокровище, прихваченная из пещеры великанов летучая мышь, на шнурке из змеиной кожи. «Хоть и жаль, но придётся расстаться!» — подумал юноша. Вот только когда он вытащил за шнурок изображение, Дева вмиг оказалась перед ним и на лице её, будто в калейдоскопе начали меняться выражения, он откровенного испуга, до восторга.

— Зачем же ты как обычный смертный скатился вниз?

— Плита понеслась! Я едва устоял! — начал оправдываться Стас.

— Молчи! — воскликнула берегиня. — Ты что, в самом деле, не ведаешь, чем обладаешь?

— Нет! — прямо ответил Стас, чувствуя, что сейчас ему откроется тайна.

— Ты и впрямь другой! — прошептала дева. — Не возьму я с тебя платы! Будь ты простым, оставаться тебе вечно в моих владениях. Но тебе предначертан иной путь! Ступай за мной.

Берегиня лёгкой невесомой поступью направилась к ручью. Стас, идя вслед за ней, только дивился. Поступь девы и впрямь была невесомой. Даже мягкая трава не пригибалась плод точёными девичьими ножками.

На берегу пруда, в густом малиннике, где Стас видел медведя, берегиня остановилась. Теперь, когда она стояла близко-близко, оказалась, что они почти одного роста. Стас смотрел прямо в глаза деву и не мог произнести ни слова. Мысли вихрем проносились в голове. Дева вдруг улыбнулась. И не шевеля по своему обычаю губами, сказала:

— Это единственное что мне дозволено!

Губы берегини оказались сладки и нежно-прохладны. Стас почувствовал как закружилась голова. Как кровь вскипела в жилах. Но дева уже отстранилась и с нежностью глядела в расширенные глаза юноши.

— Иди! Прямо через заросли. Никуда не сворачивай. Этот путь выведет тебя прямо к другим. Ты сильный, ты дойдёшь. Вода выведет тебя. Не вспоминай обо мне. Я не человек! Я всего лишь берегиня. Но я останусь с тобой навсегда. Пока жива моя роща, я приду к тебе на помощь. Ты единственный из людей кого поцеловала берегиня! Помни об этом. Мне дозволен всего один единственный поцелуй. Я отдала его тебе! А жизнь у меня долгая! Ступай!

Стас посмотрел через плечо девы на заросли малинника, а когда перевёл взгляд обратно, девы уже не было. Только по кустам, словно кто-то невидимый, провёл широкой рукой, там наметился тёмный проход. Стас шагнул в него. Кусты за спиной встали стеной, плотно сомкнулись…

Тьма охватила Стас, сжала в тисках, навалилась, стараясь придавить к каменному ложу, заполненному ледяной водой. Преодолевая себя, собственный страх и усталость юноша упрямо брёл вперёд, как говорила берегиня, никуда не сворачивая. Избитые в кровь ноги не слушались. Обруч с пластиной-кристалом почему-то не помог, в него ничего не было видно, и юноша убрал его в мешок. Но Стас заставлял себя снова и снова шагать. Давно остались позади светлеющие во тьме выходы, где светило солнце и зеленела сочная трава. Он не свернул, преодолел желание отдохнуть и согреться. Теперь, когда тьма особенно сгустилась и стала осязаемой, смутные сомнения зашевелились в нём снова, но Стас лишь облизал пересохшие губы и продолжал двигаться по ледяному потоку.

Впереди понемногу начал нарастать непонятный шум. В нём слышался и рёв медведя, и тяжкий стон выпи, и хохот филина. Зачерпнув воды, юноша вытер разгорячённое лицо и, пошатываясь, двинулся дальше. Что-то ударило по ногам. Он устоял, удар повторился. Взмахнув руками, юноша едва удержал равновесие. Течение и без того сильное уже буквально тащило его. Стараясь не падать, Стас шёл вперёд пока очередной удар не свалил его в ледяной поток. Сильное течение подхватило бессильное тело и, швыряя из стороны в сторону, потащило дальше, сильно ударяя о камни.

Стас пытался только держать голову над поверхностью и руками защитить её от ударов. Неожиданно что-то изменилось, рёв стал невыносимым и вдруг почти пропал, только долгое, бесконечное падение… Удар был настолько силён, что воздух просто выбило из груди. Почувствовав, что тонет, юноша изо всех сил принялся грести к поверхности. Спасительный глоток воздуха. Чернота, усеянная множеством острых колючих искр. Боль в вывернутых от удара суставах. Яростно кипящая вода вокруг.

Стас упорно грёб куда-то пока наконец, не почувствовал песчаное дно. На четвереньках, шатаясь и отплёвываясь, он выполз на берег и без сил рухнул на траву…

 

Боль и темнота… Голова буквально раскалывается… Руки не слушаются… Гул в ушах… Язык шершавый, не ворочается в пересохшем рту… Дико хочется пить…

Стерх попытался пошевелиться, но верёвки, туго стянувшие кисти рук, лишь сильнее врезались в дублёную кожу. Глухо застонав, Воин прислушался. Эхо, отразившись от близкой стены, подтвердило опасения Стерха. Он связан и заперт в каком-то подвале. Сюда не проникает уличный шум и свет. Значит он глубоко под землёй. Хуже может быть только смерть.

Превозмогая боль, Стерх попытался восстановить в памяти последние события.

… он бежал за проклятым колдуном, затем повернул за угол… Стоп! Его ударил не колдун! Бил тяжеленной дубиной огромный детина, а за его спиной стоял… ну да! Конечно! Портовый старшина! Только как же он попал в такую примитивную ловушку? Откуда мздоимец мог узнать о колдуне? История, связывающая его и колдуна, слишком стара и случилась далеко от этих мест! Старшина ни как не мог проведать о ней, если только сам колдун…

Негромкий скрип. Тонкая полоска ослепительного, после кромешной тьмы, света. Приглушённые шаги. Явно человек обут не в обычные здесь подкованные сапоги! Это кто-то не местный. Но кто? Стерх напряг мышцы… Безуспешно! Слишком туго затянуты сыромятные кожаные верёвки. Тот кто вязал его, точно знал чего опасаться. Жестоко скрученные за спиной руки совершенно затекли, но Стерх не привык сдаваться. Перекатившись на бок, он подтянул насколько возможно ноги к животу и, растягивая жилы, резко перебросил связанные руки вперёд. Сухо щёлкнули суставы. Острая боль обожгла тело, но главное сделано. Руки теперь не за спиной, а значит…

Снова скрип, теперь прямо над головой. Кто-то поднял крышку люка. Сноп света ввалился в тесный не более четырёх аршин в поперечнике подвал. Скользнула вниз лестница и появилась человеческая фигура. Спустившийся, повернулся лицом к Стерху, но надвинутый на глаза капюшон не позволил разглядеть лица. Впрочем и спустившийся не сумел разглядеть, что руки у Стерха уже впереди.

Удар пришёлся в челюсть, снизу-вверх. Голова мужчины откинулась назад. Он, казалось, подлетел в воздух. С силой врезавшись в стену, мужчина сполз на глиняный пол. Нож оказался, как и ожидал Стер, в ножнах на поясе. На то чтобы зубами достать его и зажав между коленями, разрезать сыромятный плетёный шнур, времени понадобилось немного. Вот только наверху уже явно забеспокоились. Незнакомый голос позвал:

— Кмор! Кмор, ты чего затих?

Ожидать следующего стража Стерх не стал. Несколько раз сжав кулаки, он немного разогнал застоявшуюся кровь и с ножом в руке буквально взлетел вверх по лестнице.

В небольшой комнате, оказался всего лишь один страж. Он даже не успел выхватить короткий меч. Фонтан крови, выплеснулся из рассеченного горла, а Стерх уже прижался к массивной двери, пробуя её на прочность.

Фонарь вполне терпимо освещал комнату без окон, где находился спуск в подвал. Это только после полнейшей темноты Стерху свет показался ослепительным. Теперь освещение скорее можно было назвать скудным.

Дверь оказалась незапертой. Кто-то явно не слишком высокого мнения был о Стерхе. Именно это и вызывало опасения. Подготовить грамотную ловушку и так ошибиться с заточением? Поверить в это Стерху было трудно. Подозревая не шуточный подвох, Воин не спешил распахивать таинственную дверь.

Мысли суматошно мелькали, в голове, самые несуразные, шальные. Решение необходимо было немедленно, но Стех не в состоянии чего-либо придумать. Слишком мало известно, слишком много загадок, все карты путал колдун. Не будь его, вполне можно было предположить необдуманную месть портового старшины. Вот только Стер уверен, что не ошибся. И пусть он не видел лица колдуна, он почувствовал тот самый удар. Один раз ощутив его, уже невозможно ошибиться. В тот раз пришлось тяжелее, теперь он в какой-то мере был готов и потому устоял, хотя и пришлось зажать себя в кулак. Наваждения опять оказалось столь явственным, что Стерх не только видел и слышал, но даже ощутил запах! Видение сильное пугающее. Он невольно отшатнулся. Прислонился спиной к стене. На мгновение закрыл глаза, чтобы немного успокоиться. Ох, как же недопустимо даже думать о колдуне! Опустившись на корточки, Воин прислушался, за дверью не слышалось ни единого движения. Решившись, он потянул кованую скобу. Дверь отворилась без скрипа. Хорошие хозяева в доме! Следят за добром!

Сумрачно. Скупо освещённый едва тлеющими лампами коридор терялся в темноте. Можно подумать, что там вообще не было ни единого светильника. Только Стерх понял это иначе. Прихватив непривычно короткий, неудобный, но достаточно тяжёлый меч, он, почти скользя спиной по стене обшитой не струганными досками, осторожно двинулся вперёд.

Всё верно, коридор оказался просто запечатан заклятием, и вовсе он не оказался длинен. Всего-то десяток шагов. Вместо сумрака, вблизи обнаружилась лестница, круто поднимающаяся вверх. Ступени крепкие, не шаткие, забиты в пазы со всей тщательностью. Ни одна не шелохнулась, не скрипнула, под нелёгким телом Стерха. Один пролёт, другой, наконец, путь преградила ещё одна дверь. А вот и нашёлся замок! Заперта снаружи. Слышно как позвякивает в кольцах толстая крепкая дужка. Ну, для бывалого человека это уже не проблема! Гораздо труднее оказалось подсунуть пальцы под створку. Слишком уж старательно подгоняли дверь к обсаде.

Медленно, стараясь не шуметь, Стерх приподнимал вверх створку двери, пока петли не вышли из гнёзд. Теперь так же осторожно, опустил рядом с проёмом. Дверь держалась на одном замке, тем не менее, создавая иллюзию запертой. Сквозь образовавшуюся щель Стерх заглянул в пустую комнату.

Чудеса, да и только! Явно сокровищница. Где, скажите ещё, могут храниться драгоценные меха и тюки дорогих тканей? Что же в таком случае в окованных сундуках?

Смело отставив в сторону дверь, Стерх шагнул внутрь. Так и есть, сокровищница. Значит он самый почётный пленник в этом доме. В том, что его держат именно в доме, Стерх понял по просачивающимся даже в глубокое подземелье кухонным запахам. Голод ощутимо напомнил о себе. Но Воин, только отмахнулся от желания поскорее набить брюхо. Не до этого сейчас. Его меч, такой огромный и надёжный стоял в углу! Прежде чем пойти дальше Воин без зазрения совести, решил возместить потерю кошеля. Его отсутствие он заметил сразу же, как только освободил руки от пут. Использовав меч стажа по назначению, он одним ударом сбил замок с ближайшего сундука. То что меч развалился, не стало для Стерха откровением. Он и раньше не доверял куявским мечам. Местные кузнецы не ведая толком секретом выделки настоящего, истинно крепкого железа, ковали сырец с черноспелом, добиваясь неплохой твёрдости, но клинки у них выходили не прочнее стеклянных кубков.

Наполненный почти доверху кисетами с каменьями сундук буквально ломился от богатств. Прихватив пару кисетов, Стерх сунул их за пояс и начал разбираться с дверью, ведущей в верхние покои.

 

Стас проснулся удивительно поздно. Солнце уже касалось верхушек огромных мрачных елей. Рядом гремел водопад. Мощный поток воды срывался откуда-то с невероятной высоты. Сам источник был закрыт скальным козырьком, и потому казалось, что там, в вышине, просто река, но Стас теперь знал, что вода вырывается из пещеры. Сил на то, чтобы куда-то идти у него попросту не было. Юноша рухнул на спину и уставился в бесконечно далёкое синее небо, обрамлённое сине-зелёными, разлапистыми, с замшелыми, посеревшими от старости стволами, вековыми елями. Хотя если судить по необъятным стволам, простояли они не один век.

Скованные усталостью мышцы ныли, молили о пощаде, но немного отдохнув, Стас заставил себя подняться и неуверенно, на вопящих от боли ногах, подошёл к разливу образованному водопадом, опустившись на колени, напился, ополоснул лицо, ледяной водой и заново осмотрел не самую уютную поляну на свете.

Неширокий, но весьма глубокий водоём по периметру обступал дремучий тёмный даже при солнечном свете страшноватый лес. Лучи солнца не проникали даже до половины высоты древних елей. Глубже или ниже неизвестно какими мерками мереть, затаился загадочный мрак. Его даже нельзя было назвать иным словом. Ни полумрак, ни сумрак сюда не подходили. Именно мрак, глубокий, вязкий, как смола. Он физически выползал из-за толстенных седых, от косм серого, будто запылённого мха, еловых стволов и вытекал медленными загустевшими волнами из ложбин и впадин.

Стас невольно передёрнул плечами. Нет, это был не страх в привычном его понимании. Наоборот, туда, в темноту что-то манило, ощутимо тянуло, влекло. Он юноша явно не спешил. Развязав мешок, Стас основательно подкрепился, проверил смотанные тетивы, просушил их, основательно пересмотрел остальные припасы, переложил, тщательно упаковал и лишь затем, закинув мешок за плечи, затолкал в колчан уцелевшие стрелы, шагнул под нависшие мохнатые лапы.

Сапоги почти утопали в толстом жирном мху. Двигаться приходилось осторожно, долго ощупывать ногой то место, куда предстояло шагнуть. Стас не опасался змей и прочей живности. Корни деревьев представляли куда большую опасность. Сплетённые в чудовищную паутину, на разных уровнях, они готовы были в любой момент, вывернуть ногу из сустава, а то и просто сломать. Тогда самое малое, это стать беспомощной жертвой любого, даже не самого крупного хищника. Раненого с лёгкостью загрызут даже трусливые лисы. Привлечённые запахом свежей горячей крови, они сбегутся со всей округи и разъярённые, в конце концов, набросятся плотной хрипло лающей стаей и станут рвать ещё живое, трепещущее от боли и ужаса тело. Встряхнув головой, чтобы отогнать мерзкое наваждение, Стас осторожно пошёл дальше, чтобы найти то ради чего начал свой нелёгкий квест. Теперь, после встречи с берегиней он верил, что найдёт и людей и даже возможно родных. Хотя не представлял, как долго ему придётся плутать в этом диком лесу, где даже деревья враждебны человеку.

До самой темноты, Стас пробирался между деревьями стараясь не потерять направление. Почему нужно двигаться именно в эту сторону, он не знал, просто чувствовал, что берегиня по-прежнему не оставляет его, ведёт куда-то.

Когда просто стало не видно куда ставить ногу, Стас начал готовиться к ночлегу. Почти на ощупь отыскал подходящую площадку, собрал немного хвороста, затеплил огонь, и присев у небольшого костерка, для начала согрел озябшие руки. Разогрев остатки мяса, Стас, едва шевеля от усталости челюстями, доел всё пригодное в пищу и, завернувшись в не совсем просохшее одеяло, прикорнул под деревом.

Что-то неясное шевельнулось в душе. Стас встрепенулся и незаметно приоткрыл глаза. Ночь захватила и без того тёмный лес. Где-то во мраке зловеще поблёскивали блуждающие огоньки. Таинственные шорохи и шелест наводили страх, но Стас уже научился вычленять настоящую опасность и отличать ей от напускного ужасающего камуфляжа. Он чувствовал, что где-то в глубине леса затаилось что-то такое, от чего обычный человек готов бежать без оглядки, но он другой. Теперь Стас сам это ощущал! И этот лес, при всей своей пугающей сущности, почему-то казался своим, родным и близким. Он страшен только для простых людей. Для других, а Стас внутренне смирился, что он тоже принадлежит к таинственным другим, лес не только дом, но и источник силы. Осталось лишь совсем немного. Отыскать этих других или как они сами себя называют — невров. Стас даже подскочил. Он не понял, откуда взялось это слово. Оно словно выплыло из глубин памяти и прочно обосновалось в сознании. Да он тоже невр! Несомненно, он, как и остальные невры принадлежит лесу. Потому и любой лес для него просто открытая книга! Для него не существует опасностей, пока ощущает связь с лесом и другими неврами! Он обернулся и вдруг со стыдом посмотрел краснеющее под пеплом пятно прогоревшего костра. Острая жгучая боль внезапно обожгла сердце. Костёр в заповедном лесу выглядел как оскорбление. Стас бросился к горящим углям, принялся забрасывать их мхом, тушить голыми руками. Когда пошипев, угас последний уголёк, Стас рухнул на мягкое ложе из зелёного мха.

Рассвет не приходил долго. Слишком долго. Юноша, поёжившись, открыл глаза. Сквозь плотный зелёный шатёр едва просматривалось хмурое совсем осеннее небо. Потянувшись к мешку, он вспомнил, что еды уже не осталось. Затянув потуже пояс, Стас закинул отощавший мешок за плечи, и, подняв лук, направился дальше.

Косуля подпустила его подозрительно близко. Не пришлось даже настораживать лук. Хватило и ножа. Свежая ещё трепещущая печень, не вызвала отвращения. Наоборот, быстро восстановила силы усталого организма. Стас разрубил на части тушу, забрал, что мог с собой и пошагал прочь, оставив то, что от неё осталось мелким зверюшкам. Он знал, что к вечеру от туши косули останутся лишь мелкие косточки, разбросанные по лесу. Дождь, начавшийся так некстати, лил и лил, превратив даже звериные тропы в непролазное болото. Мох, такой радостно зелёный, пропитавшись холодной водой, стал опасной ловушкой. Спрятавшиеся под ним корни, намокнув, скользили под сапогами, норовя всякий раз сбросить Стаса с себя. Чтобы обрести необходимую опору Стасу пришлось разуться. Идти стало легче. Вслед за сапогами последовала и одежда. Мокрое тело, не защищённое одеждой, мигом покрылось гусиной кожей, но вскоре, согревшись, уже не вздрагивало всякий раз, когда с очередной еловой лапы на него обрушивался водопад холодной воды.

К вечеру дождь начал утихать. Вначале, Стас принял поток, за ручей, образовавшийся в результате дождя, но вскоре, вполне сложившееся русло и сформировавшаяся долина подсказали, что ручей, а вернее небольшая речушка, именно, то что надо. До самых сумерек, юноша брёл по берегу, от усталости уже не пытаясь срезать изгибы и петли, что в изобилии разбросала речка. За одним из поворотов открылась столь редкая в густом лесу поляна, а на ней — несколько хижин, крытых древесной корой.

 

Стерх шагнул в комнату неожиданно, хозяин даже не успел обернуться. Его партнёр по игре в кости, оказался пошустрее, с мечём в руках он бросился навстречу Стерху. Удар плашмя остановил противника. Ошеломлённый, он рухнул под ноги Стерха и затих. Добавив чтобы противник не слишком скоро очухался Воин схватив за шиворот старшину крепенько приложил того лицом о стол. Семирук взвыл от боли, из разбитого, смятого носа ручьём хлынула кровь.

— Говори! Кто надоумил меня схватить? — рявкнул Стерх.

Старшина только мычал в ответ, заливая кровью разбросанные по столу кости.

— Неужто забыл? — рычал Стерх.

Семирук даже не дёргался, мычание перешло в тонкий скулёж. Воин слегка ослабил хватку.

— Вспомнил? Сучий потрох!

— Я всё скажу! — взмолился Семирук.

— Говори! — уже спокойнее сказал Стерх.

— Он пришёл вечером. Я готовился спать. Как он вошёл в дом, я так и не понял! Вошёл в горницу, сказал, что я должен делать!

— Ты видел его лицо? — спросил Стерх.

— Нет! Капюшон на глаза. В чёрном плаще. Я подумал сначала, что он из тцарских палат. Только после сообразил.

— Что он сказал тебе сделать?

— Велел ждать с парой тройкой надёжных слуг. Притащить и запереть в подвале.

— И это всё? — удивился Стерх.

— Я что ещё? — пожал плечами Семирук.

— Он тебе заплатил?

— Сказал, что после заплатит, ну и позволил забрать себе кошель, — ни мало ни смутившись, ответил портовый старшина.

— Кошель верни, — потребовал Стерх.

Семирук попытался подняться, но в этот момент зашевелился его партнёр по игре. Стерх не поворачивая головы, ударил его тяжёлым сапогом в висок и тот снова затих. Изо рта лежащего тонкой струйкой потекла кровь. Семирук, вдруг осознав, что шуточки кончились, покачнулся и, дрожа от страха, рухнул на колени. Он пытался обхватить колени Воина, но тот как-то невероятно легко сместился в сторону и руки хозяина дома лишь скользнули по воздуху. Улыбка скользнула по лицу Стерха. Он слишком долго топтал зелёный ряст, чтобы попасться на такую уловку. Чтобы избежать осложнений он придавил потерявшего равновесие старшину к полу, и слегка наклоняясь, снова спросил:

— Так что велел сделать колдун?

— Велел держать тебя три дня, а после продать на галеры. Всучил два кошеля каменьев. Я тебе всё отдам!

— Ты мне мой кошель верни! — Понимая суть происшедшего, сказал Воин.

Семирук на четвереньках пополз к ларю, стоящему у стены, поминутно оглядываясь на стоящего за спиной, Стерха. Поднять тяжёлую крышку стоя на коленях, оказалось не так просто, но укол остриём меча в откормленный зад прибавил прыти портовому старшине. Знакомый кошель, оказался на самом верху. Воин не стал ожидать когда Семирук нащупает его, подхватил, сунул за пояс и пнув Семирука в то место, где спина уже называется иначе, заставил врезаться того головой в окованный железными полосами ларь. Старшина сник и вытянулся на полу.

Попасть в крепкий дом зажиточного человека не просто, но выбраться из него ещё труднее. Только Стерха не остановили ни пара вооружённых слуг во дворе, ни крепкие засовы на воротах. С ужасающим грохотом выбив створку, он выскочил на пустынную ночную улицу. Бежать к крепостным воротам было глупо, да и не для того Стерх в своё время не раз бывал в Куяве. Поднятые шумом сторожа уже спешили к дому Семирука, а Стерх тем временем неслышной тенью скользил в сторону тцарских палат.

Свернув в узкий проулок, он добрался до неприметной двери в каменной стене. Могучий покрытый толстенной коростой ржавчины замок не смутил его. С петель снять дверь не составило большого труда. Только скрипнуло жалобно, да посыпалась рыжая невесомая пыль. Впрочем, кто обращает внимание на такие пустяки особенно ночью. Чтобы попасть в петли с обратной стороны пришлось немного повозиться. Очутившись в тесном помещении, Стерх нащупал справа от входа небольшую полку на стене. Всё как и должно! И кремень, и кресало на месте. Трут даже не отсырел! Чудо, да и только, столько лет прошло, а здесь ничего не изменилось.

Затеплив трут, Стерх огляделся и, сняв со стены факел, закрепил его пониже. Света вполне хватило, чтобы отыскать втоптанное в земляной пол железное кольцо. Подняв незаметную крышку, Стерх заглянул в тёмный провал лаза. Осклизлые ступени, затхлый воздух. Ничего приятного не ожидало его в темноте. Положив на место кресало и кремень, Воин прихватил горящий факел и начал опасный спуск. Закрывшаяся крышка люка отрезала его от суеты в городе, от бегающих по улицам встревоженных сторожей, от лая обезумевших от нежданного шума собак.

Последняя ступень. Узкий сводчатый проход, а за ним… Стерх наизусть помнил все ловушки и западни, потому и шёл так быстро. Посматривал лишь, не появилось ли за время его отсутствия чего-то нового.

Ход старинный, бесконечно длинный, местами шёл прямо, местами затейливо петлял по известным лишь давно ушедшим строителям законам, пока, наконец, не вывел прямо на берег реки. Вот теперь уже необходимо всерьёз спешить. Раз колдун велел удерживать его три дня, значит, собирался сотворить своё чёрное дело не позднее чем завтра, а то и этой ночью.

Бежалось легко. Ночная прохлада помогала полнее наполняться груди, перевязь с мечом не натирала плечо, мышцы разогрелись и упруго двигались под тугой загорелой кожей.

 

Стас с опаской шагнул на поляну. Кто мог прятаться в глухом лесу? В том, что это люди, сомнений не было. Вполне можно определить по разменам хижин. Но почему никого не видно? Стас сделал ещё пару шагов и будто упёрся в невидимую стену. Как ни стремился он вперёд, что-то не пускало, более того отталкивало назад. Остановившись, Стас растерянно оглянулся. И вздрогнул от неожиданности. Прямо за его спиной, под разлапистой елью стоял старик. Древний, с падающей до пояса седой бородой, но с совершенно по-молодецки развёрнутыми широченными плечами и могучей, сравнимой размерами с пивным бочонком, грудью.

Стас почувствовал, как его словно ощупывают невидимые чуткие пальцы. Что-то заставило его устоять, не вздрогнуть, удержать взгляд старика.

— Откуда пришёл, отрок? — глухо, будто из бездонного колодца прозвучал голос.

— Я — Незнающийпути! — ответил Стас, почему-то назвавшись так, как сказала старуха из племени гномов.

— Однако ты пришёл именно туда где тебя ждут! — спокойно пророкотал старик. — Иди за мной!

Старик повернулся и шагнул прямо в ствол ели… и словно растворился в нём. Стас не стал медлить, шагнул следом… толстая, грубая еловая кора упруго скользнула по лицу и… в следующий миг солнечный свет ударил по глазам. Юноша невольно отшатнулся. Старик же наоборот, привычно спускался по отлогому откосу в широкую долину, с там-сям разбросанными купами деревьев. Лес дремучий, тёмный остался за спиной. По долине извивалась неторопливая широкая река. Окружённая зарослями ивняка и олешника она сверкала в солнечных лучах. Всё здесь дышало покоем и как ни странно счастьем.

Старик неторопливо шагал по высокой траве, а за ним не смотря на полдень, солнце стояло как раз в зените, оставался отчётливый росный след. Стас поражённый и этим неожиданным переходом из вечерних сумерек в полуденный зной и самим стариком и чудесным проходом сквозь ель шагал по склону, полностью доверившись старику. Не зря ведь берегиня отправила его именно по этому пути. Возможно, теперь он сумеет узнать и то где находится и что ему предстоит.

Жилища, немного всего с десяток строений, привольно расположились вдоль реки. Ни возделанных участков, ни чего свидетельствующего о том, что кто-то здесь возделывает землю, не было. Но вот в самой реке, на мелководье, словно странные птицы застыли несколько мальчишек. То один, то другой, они выхватывали руками рыбу из воды и выбрасывали её на берег. То, что не удавалось самому Стасу, получалось у них легко и непринуждённо. Две девочки, в домотканых хламидах собирали добычу в плетёные корзины.

Старик остановился посреди утоптанной площадки, рядом с высоким в три человеческих роста столбом с грубо вырезанным ликом Ярилы[26].

— Меня Тарас кличут. А ты, стало быть, из Стерхов?

— Вроде да! — с сомнением ответил Стас.

— Что значит вроде бы? — возмутился Тарас. — По всему видать — Стерх! Стало быть, и вести себя должен соответствующе! Род твой велик и славен! Но ты какой-то другой!?

— Я Стас, фамилия Стерхов, — преодолевая неуверенность, сказал Стас и внимательно посмотрел на Тараса.

— Откуда пришел, ты не помнишь, рода своего не знаешь. Что ж ты за диво такое? Да, ладно, может, случилось чего, оттого и запамятовал. С нами поживёшь. Отведу-ка я тебя к Леде. Последняя она из Стерхов в Мире осталась. Другие разлетелись кто куда.

Стас последовал за Тарасом к одному из жилищ. Не то небольшая рубленная изба, не то хижина, определить трудно. Низкая дверь, подслеповатое оконце, крытая еловой корой крыша затянутая седым мхом, главное отличие он всего виденного, в том, что стояло строение на курьих лапах, паре могучих пней некогда огромных деревьев.

— Леда! — позвал Тарас, когда они приблизились.

Стас ожидал, что сейчас со скрипом распахнётся дощатая дверь и выглянет старая карга, с крючковатым носом, сгорбленная, с космами нечесаных седых волос.

— Здесь я! — послышался звонкий совсем девичий голос. И из ближайшей купы деревьев к ним вышла высокая, налитая будто яблочко, девушка или молодая женщина. — Звал дедушка?

— Вот Леда, погляди, кого я к тебе привёл! Из твоих будет. Стерх он!

— Я сама вижу, только он другой! — всматриваясь в лицо юноши, сказала Леда. — В нем очень много от Стерхов, но и от простых немало. Боюсь крылья он утерял, хотя… У него есть амулет!

Стас только переводил взгляд с женщины на старика и наоборот. Слишком много непонятного произошло за последнее время, только дикая усталость не позволила ему окончательно растеряться и утратить спокойствие. Равнодушие полностью охватило юношу. Ему хотелось только одного, упасть и забыться. Прямо здесь, на поляне перед хижиной Стерхов.

 

Воин обогнул порт и, добравшись до драккара, остановился в тени раскидистой ивы. Никто не мог знать, что произошло на корабле за истекший день. Колдун навряли попусту терял время, а какие цели он преследовал, оставалось только догадываться.

Внешне ничего не случилось. Дозорный прохаживался на фоне небольшого костра, сменщик сидел у огня, жарил на углях солидный кусок сала. Аппетитные запахи, достигая Стерха, дразнили, заставляли судорожно сжиматься давно пустой желудок.

С борта драккара доносился богатырский храп. Команда отдыхала. Убедившись, что ничего экстраординарного не произошло, Стерх шагнул в освещённый круг. Дозорный в тот же миг окликнул его, но узнав, тут же успокоено опустил секиру.

— Где ты шастал Стерх? Рогост уже беспокоился, не сбежал ли ты с кошелём?

— Он спит? — не отвечая на вопросы, спросил Стерх.

— Не знаю. Днём продали ладью, отметили как положено по покону, Рогост едва не упился хиосским. Ты славно придумал, продать ладью на ходу! Ни одна собака не докопалась! — восхищённо высказывался дозорный.

— Поднимай команду! Уходим сейчас. Слышишь, в Куяве уже шум начался! — скомандовал Стерх, взбегая по сходням на драккар.

Он едва спустился в закуток, где отлёживался после тяжкой раны Рогост, навстречу Стерху поднялся Улаф, верный старый оруженосец Рогоста. Воин, не останавливаясь, оттолкнул его в сторону и посмотрел на сидящего у борта Рогоста.

— Я велел поднимать команду! Нужно уходить отсюда. Денег я принёс достаточно, чтобы добраться до Понта.

— Что происходит? Где ты был? — спросил Рогост, уже понимая, что, Стерх отсутствовал не собственной воле.

— Ерунда, меня попытались примитивно ограбить. Пришлось немного пошуметь, так что погоня, думаю, уже близко.

— Зная тебя, уверен, ты, наверняка, не только отстоял своё, но не погнушался востребовать за обиду! — звучно захохотал Рогост.

— Что теперь вспоминать былое?! Держи кошели! Пойду выводить драккар на стрежень!

Скрип вёсел нарушил ночную тишину. Со стороны града к порту уже приближалась толпа стражников и воинов. Их путь ясно просматривался из-за ярко горящих факелов. Драккар стремительно, словно острый нож скользил по притихшей глади реки. На перехват его на воде из порта не вышло ни одного корабля. Что ж тем лучше, значит, не придётся сражаться. Пехота корабельной команде уже не страшна. Полоса чистой воды между драккаром и берегом быстро увеличивалась и уже превышала полёт стрелы. Выйдя на стремнину, Стерх велел повернуть вниз по течению и присел на носу корабля. Пришло время разобраться с событиями происшедшими в Куяве. Уже было понятно, что истоки последних событий следует искать далеко не в прошедшем дне. Начало положено много лет назад. Тогда Воин впервые схлестнулся с чёрным колдуном.

Первое столкновение произошло вскоре после возвращения Стерха от Мирового дерева. Из-за чего колдун начал преследовать его Воин так и не понял, только предполагал, что у него казалось нечто, в чём крайне заинтересован колдун. Загадкой оставалось лишь что именно. У него уже давно не осталось ни единого предмета, которые он вынес из царства Ящера, но колдун продолжал вредить. Причём если и подводил порою к самой грани, за которой начинается мир мёртвых, но так и не подтолкнул его за край. Почему? Возможностей уничтожить Стерха у колдуна не в пример больше чем у простого смертного. В дело можно пустить не только меч или топор, но и яд, и заговор, и самое главное оружие — магию! Уж от неё укрыться даже у опытного, умелого воина шансов почти нет. Последний раз колдун нанёс удар практически в открытом бою. Они столкнулись нос к носу. Совершенно неожиданно для Стерха. А вот колдун явно был готов. Потому и удар был столь силён! Так что же получается? Чёрный колдун загодя знает, где и когда окажется воин? В таком случае, зачем нужна была эта задержка на три дня? Колдун должен был догадаться, что Стерх выберется из западни! Не потому ли он не запечатал заклятием все пути? То с чем столкнулся Стерх, оказалось слишком слабой защитой. Даже для непосвящённого, Воин не считал себя слишком знающим в искусстве колдовства и магии, То что ему в своё время разъяснил Ольг, не шло ни в какое сравнение с настоящими знаниями. Как любой вышедший из Светлолесья, Стерх мог стать посвящённым, но остался простым воином, скитальцем, искателем приключений. Он с полной уверенностью долгое время считал, что от него абсолютно ничего не зависит. Лишь позже тот же Ольг объяснил, что порою камень, лежащий на дороге, способен изменить судьбу целой империи.

Солнце уже выглянуло над горизонтом. Левый берег, невысокий, поросший ковылём, разительно отличался от гористого, покрытого дубравами правого. Драккар уверенно рассекал волну. Поднявшийся ветер позволил поднять парус и дать заслуженный отдых гребцам. Корабль шёл быстро, подгоняемый мощным течением и попутным ветром. Спустившись в закуток, Стерх присел на оголённый шпангоут, рядом с пересчитывающим сокровища, Рогостом.

— Ну как хватит на припасы и дорогу до Опалённой земли? — спросил Стерх.

— Слушай, брате, что ты хочешь? Назови свою долю! То, что ты принёс достаточно, чтобы купить и привезти на Руян не одну невесту, а добрый десяток. На твою добычу можно купить половину Арконы!

— Ничего мне не нужно! Забирай всё себе.

— Это как? — удивился Рогост. — Здесь самое малое треть твоя!

— Знаешь, что я тебе скажу? Позволь мне вести драккар до Опалённой земли. Ты хоть и быстро поправляешься, ещё не можешь в полной мере командовать. Да и земли обров уже неподалёку. Ещё шесть, семь дней пути и придётся либо договариваться, либо пробиваться с боем. Сам знаешь, лишний меч, лишним не будет, да и нравы обров мне знакомы. Потому и прошу тебя не спешить избавляться от меня.

— Да что ты такое говоришь, Стерх!? Что ты такое придумал? Почему ты считаешь, что я хочу от тебя избавиться?! — возмутился Рогост.

— Видишь ли, брате! Я слишком долго брожу по земле, чтобы не научиться понимать, о чём думают люди. Ты считаешь, что я не заметил твоего недовольства, когда неожиданно понял, что за прошедшие годы я почти не изменился? Да понял я тогда всё! Даже знаю, что хотел попросту прирезать ночью, только слово чести не позволило тебе так поступить.

Рогост невольно заёрзал под твёрдым взглядом Стерха.

— Успокойся, брате. Не виню я тебя ни в чём! Ты просто человек. Со своими страстями, страхами, желаниями.

— Я согласен! — потупившись, сказал Рогост.

— Вот и ладно! Если всё сложится хорошо, то в Опалённой земле я и останусь. Отправлю тебя с Мириной в Аркону, а сам пойду искать себе место. Благо солнца там в достатке! — заявил Стерх и вышел на палубу.

Река круто изгибалась. Струя уходила влево и чтобы срезать поворот, Стерх скомандовал держаться ближе к правому берегу. Опасаться было нечего, осадка у драккара небольшая, а глубины, не смотря на возможные песчаные наносы, должны оставаться достаточные, чтобы не оказаться на мели. Кормчий, повинуясь приказу, налёг на рулевое весло, увёл корабль со стремнины. А вот дальше события уже не тянулись, а летели стремительно будто стрела. Справа из просторного залива на плёс вылетело множество лёгких быстрых суденышек. Гребцы на них налегали на вёсла так, что те гнулись и трещали. На каждой лодке находилось всего по пять-шесть вооружённых воинов, некоторые уже натягивали тугие луки, другие готовили абордажные крючья, третьи разжигали огнь, для кувшинов со смолой. Каждая отдельная лодка не представляла опасности для драккара, только на беду их было много, слишком много. Не меньше трёх десятков приближались к кораблю, вспенивая воду острыми носами.

Стерх отреагировал мгновенно.

— Всё на вёсла!

Гребцы ринулись на свои места, длинные, тяжёлые вёсла разом взметнулись и ударили по воде. Тысячи, миллионы, миллиарды сверкающих брызг окутали драккар.

— Лево на борт! — крикнул Стерх, и кормчий плечом навалился на рулевое весло.

— И-и-и раз! И-и-и два! — ритмично звучали команды.

Драккар, развернувшись на пятачке, с каждым мощным гребком всё дальше удалялся от коварного берега. Только и враг не отставал. Несколько лодок изменив направление, бросились наперерез. Теперь атакующие развернулись веером и пытались охватить драккар со всех сторон. Стерх уже видел, уйти без боя не удастся, и пусть люди успели отдохнуть, а многие залечили раны, всё равно силы явно не равны. У лодочников преимущество не только в количестве. На каждой лодке по три- четыре лучника. Значит, как только дистанция сократиться, не меньше сотни стрел сорвутся с гудящих тетив и устремятся в его гребцов и воинов. А это произойдёт очень скоро!

— Сомкнуть щиты над гребцами! — скомандовал Стерх.

Его поняли! Свободные от вёсел воины, здоровые и раненые, сорвав с бортов щиты, в один миг создали над головами и спинами гребцов почти непробиваемый навес. И вовремя! Громко хлопнули тетивы, засвистели, завыли стрелы в утреннем небе, с сухим стуком загрохотали по сомкнутым щитам. Да, нашлись щели, заалела первая кровь, кто-то глухо застонал, но большинство гребцов не пострадало. Драккар не потерял ход, а наоборот только набирал скорость. Гребцы же на лодках уже начинали потихоньку сдавать. Снова залп! Одна из стрел впилась в круто задранную голову дракона рядом с лицом Стерха. Даже прядь волос пригвоздила к сухому дереву. Со злостью взмахнув рукой, Стерх сломал вражью стрелу. Он уже видел, что, по меньшей мере, пять или шесть лодок успевают пересечь курс драккара. Значит, бой всё же начнётся. Хотя пять лодок это не целая армада!

— Право на борт! — крикнул Стерх.

Кормчий застыл на месте, удивлённо глядя на Стерха.

— Право на борт! — крикнул Стерх, уже зверея.

Драккар вильнул длинным узким корпусом и послушно рулю ринулся навстречу атакующим лодкам. Они прыснули в стороны, словно мальки перед огромным судаком, кто влево кто вправо, а на драккаре уже гремит следующая команда:

— Лево на борт!

 

— Садись! Снедать будем! — сказала Леда, ставя перед Стасом закопченный горшок.

Внутри жилище оказалось не таким мрачным как снаружи. Пусть изъедены короедом стены, пусть свет проникал лишь через затянутое чем-то полупрозрачным подслеповатое оконце, всё равно здесь было уютно и по-домашнему тепло. Это ощущение охватило Стаса с первого мига, как только он, склонив низко голову, не вошёл внутрь. Два низких топчана у стен, занимающая едва ли не половину пространства печь с лежанкой. Невысокий стол, из толстенных, дубовых, чисто выскобленных плах, у оконца. На нём небольшой лоскут выбеленной холстины с простыми деревянными ложками. На стенах пучки трав, сушёных кореньев. На вбитых в стены деревянных колышках бурые старые шкуры, очевидно медвежьи и волчьи.

Опустившись на лавку-топчан, Стас исподлобья осторожно взглянул на хозяйку. Невозможно было определись, сколько же ей лет. В полумраке хижины вполне можно подумать, что она молода, да только на солнце ему показалось, что в пшеничных непокрытых волосах блеснули серебряные нити.

— Что глядишь? — спросила она, присаживаясь напротив.

Стас смущённо отвёл взгляд.

— У меня внуки старше тебя! — с усмешкой сказала Леда. — Разлетелись Стерхи. Останняя я. Ты как я погляжу из иного мира. Не спрашиваю, откуда пришёл и куда идёшь. Только путь твой долог и труден. В нашем Мире тебе только роздых и чуток покоя отпущены. А дальше… Не тужись. Ты сам для себя должен выбрать путь. После последней битвы с Тьмой, все невры приняли на себя тяжкий обет — идти к простым и помогать искать путь к истине. Кто мечом, что ведами, а кто и песней. Мы останние живём в Мире, чтобы остался крохотный островок в кипящем котле страстей. Сюда вправе вернуться всякий невр, чтобы напиться силой для дальнейших битв. Да только мало кто приходит.

Леда замолчала. Долго глядела на белеющее оконце, словно видела на полупрозрачном рыбьем пузыре нечто такое, что заставляло размышлять и заглядывать как в прошлое, так и в будущее.

Стас вздохнул, придвинул поближе горшок, зачерпнул ложкой непонятную тушёную смесь кореньев и мяса. Понюхал, попробовал и начал орудовать ложкой так, словно не ел уже целую вечность. Лишь когда ложка начала скрести по пустому дну глиняного горшка, он сообразил, что забыл оставить еды хозяйке. Но та лишь взглянула на него одобрительно.

— Не печалься! Это всё было предназначено тебе. Старики почти не едят обычной пищи. В ней нуждаются только молодые и воины. Нам достаточно иного. Ты устал Стас. Ложись почивать. Скоро Хорст закроет око и придёт ночь. Сегодня ты узнаешь свой путь!

Стас уже ничему не удивлялся. Послушно завалился на бок, натянул на себя вытертую старую шкуру и забылся.

… волна ударила в борт, судёнышко качнулось, принимая воду. Разорванный в клочья парус трепался мокрой тряпкой на обломке мачты. До боли обидно тонуть, когда прибрежные скалы уже виднелись сквозь пелену дождя. Вода, пенясь, плотной струёй хлестала в пробоину. Ещё немного и судёнышко отправится ко дну. Двое моряков, схватившись за планшир, побелевшими от ужаса руками, уже готовились принять смерть в морской пучине. Остальные трое, уже прихватив обломки покрупнее, выпрыгнули за борт. Стянутые грубой верёвкой руки охватывали двухметровый обломок мачты. Он путался перетереть путы, но пенька только скользила по мокрой древесине. Пенистый гребень захлестнул судёнышко… целый водопад обрушился сверху, прижав его к палубе, раздавив, выбив последний воздух их груди…

Стас, дёрнувшись, больно ударился головой о бревенчатую стену. Ойкнуть он не успел, чья-то нежная заботливая рука коснулась ушибленного места и боль пропала, будто её и не было.

— Тихо! — послышался мягкий успокаивающий женский голос. — Ничего ещё не случилось.

Юноша раскрыл глаза. В темноте поблёскивали странные искры. Неясно светящийся серебряный шар висел посреди хижины, не касаясь пола. Он словно парил в воздухе. В его неярком мерцающем свете удалось разглядеть лицо Леды и ещё что-то! Это что-то навевало смутные воспоминания. Какие-то круглые циферблаты, панели с множеством мигающих лампочек, которые назывались как-то странно — светодиоды! А ещё диковинные растения в деревянных кадках сверкающий, словно натёртый маслом пол из тоненьких дощечек. Огромное на полстены окно. Прозрачное, совершенно невидимое стекло… Странно, откуда и что стекло? Рука Леды надавила легонько на глаза, Стас откинулся на ложе. Изображение исчезло…

 

Лодки увернулись не все. Треск ломающегося дерева. Стоны раненых. Резкий ритмичный всплеск вёсел. Оглушительные крики тонущих врагов перекрывали команды Стерха. Он уже распорядился изготовиться к бою, хотя дружина руян и без того опытная, уже сдвинулась к бортам и нещадно рубила, цепляющихся за драккар, куян.

Стерх отбросив щит, с мечом в руке наблюдал за тем как оставшиеся лодки, словно стая шакалов разворачивалась для атаки. Теперь течение больше помогала нападающим и не учитывать этого Стерх не мог, но на такой скорости, которую развил драккар, вылететь на мель можно было слишком скоро.

— Лево на борт! — крикнул Воин.

В этот раз корабль повернул как бы нехотя, А лодки куян уже стремительно приближались. Парус, из-за резкого поворота, захлопал, потеряв ветер, безвольно обвис на миг и только начал потихоньку наполняться, когда первая лодка ударила в борт. Кошка впилась в бок гребца, швырнула его со скамьи, потянула к шпангоуту. Алая дымящаяся кровь, из разорванной печени, забрызгала рядом сидящих. Кто-то из воинов ударом топора рассёк канат, освободив раненого, но другая кошка, уже с хрустом врезалась в скамью. Другие лодки не отставали, вторая, третья, зацепившись кошками, баграми, подтягивались к борту драккара. Куяне словно белки карабкались на корабль, сразу вступая в бой. Гребцы, оставив вёсла, схватились за оружие. Сеча шла уже по всему кораблю, Клинки со свистом рассекали воздух, с грохотом ударялись в щиты, с отвратительным, чавкающим звуком врезались в незащищённую плоть… Топоры руян с каждым взмахом собирали кровавую жатву…

Стерх рубился сразу с двумя нападающими. На узкой площадке удержаться не просто, особенно когда то слева, то справа приходиться отражать тяжкие удары, но и спрыгнуть на кишащую дерущимися палубу, было полным безумием.

Пригнувшись, Стерх пропустил над головой сверкающий меч и прямо, словно пикой нанёс удар в закрытую панцирем грудь. Клинок словно тонкую бумагу пробил турью кожу и пронзил насквозь врага. Вот только выдернуть его Стерх не успел. Сражённый противник, падая, потянул за собой меч, а в этот миг второй куянин уже наносил смертельный удар. Воину не оставалось ничего другого как неловко, боком скатиться вниз. Меч вонзился в настил в пяди от шеи Стерха. Кто-то наступил на руку. Поперёк тела рухнул сражённый ударом дружинник. Воин попытался подняться, но чей-то сапог врезался в висок…

Целый водопад обрушился на голову Воина. Глаза раскрылись с трудом. Голова упорно падала на грудь, не желая держаться на плечах. Когда удалось хоть немного собраться, он рассмотрел качающуюся перед глазами мокрую, залитую кровью, палубу. Даже не поворачиваясь, он догадался, что окружён далеко не друзьями. В подтверждение этого, словно точка в конце предложения, сильный удар сапогом в бок…

— Очнулся? — раздался над ним голос портового старшины.

— Шевелится! — ответил кто-то.

— Поднимите его! Я сам с ним говорить буду! — зарычал Семирук.

Стерха, рванув под руки, поставили на ноги. Мелькнула перед глазами безмятежная гладь реки, синева июньского неба… Удар, нанесённый без предупреждения, рассёк губы, раскровянил нос. Стерх ещё недостаточно пришедший в сознание, не сумел даже увернуться. Зло сплюнув, наполнившую рот, кровь, он посмотрел в пылающие злобой глаза Семирука.

— Узнал? — криво усмехнулся старшина. — Теперь ты мне всё вернёшь!

На этот раз удар не удался. Стерху достаточно было только чуть склонить голову и оплывший жиром кулак Семирука, скользнул по волосам и с силой уткнулся в скулу стражника.

— У-у-у гад! — воскликнул Семирук и принялся наносить удары, уже не глядя, куда придётся.

Стерх только старался уберечь глаза, синяки и ссадины его не страшили, не красна девица. Для него важнее было собраться с мыслями и найти выход из неприятной ситуации. То, что он не на борту драккара уже понятно, но вот что за корабль и откуда он взялся здесь Стерх пока не понял. «Стожар» — драккар Рогоста, очевидно, отбившись от нападавших, ушёл вниз по реке. Иначе он стоял бы где-то поблизости.

Семирук выдохся быстро. Взмокший, потный, он стоял перед Стерхом, тяжело дыша.

— Где злато? — просипел старшина.

— Как и должно, на драккаре! — спокойно ответил Стерх, не понимая, сколько же он провалялся в беспамятстве. Судя по солнцу, то достаточно долго.

— Врёшь! Мы там всё забрали! Злата на драккаре не было! — взревел Семирук.

Тут пришла пора удивиться Стерху. Уж чего, а злата и каменьев на «Стожаре» было не счесть! Либо Семирук что-то темнил, либо…

— Что молчишь, отродье? — кричал старшина. — Где моё золото?

Повинуясь его приказу, стражники, скрутив руки за спиной Стерха грубой верёвкой, потянули его к мачте. Импровизированная дыба, приняла жертву. Пронзительно заскрипел несмазанный блок, натянулась верёвка, захрустели выворачиваемые суставы. Сжав зубы, Стерх напрягся, силой мышц стараясь удержаться суставы на месте. Стражники навалились на ноги Воина. На канате повисли несколько прислужников Семирука. Канат уже звенел как натянутая струна. Хрипло дышали мучители. Ещё немного и, казалось, Стерх не выдержит, расслабит мышцы… Канат лопнул первым. Звонко хлестнул по рукам тянувших…

На то, чтобы освободить руки, Стерху потребовался всего миг. Стражники Семирука разлетелись в разные стороны, как осы из развороченного гнезда. Меч оказался в руке Стерха будто сам собой. Бой был короток и страшен. Воин крутился словно юла, отражая удары одновременно со всех сторон. Каждый удар нёс верную смерть и спустя несколько мгновений вокруг Стерха возвышался уже солидный вал из убитых и раненых. Семирук, оценив ситуацию, предпочёл за благо бежать на берег. Сходня прогибалась и трещала под его грузным телом.

Воин, сразив ещё одного врага, поверг в бегство остальных. Теперь путь на берег был свободен. Стерх буквально взлетел на обрыв и сразу же заметил улепётывающего Семирука. Тот бежал, не оглядываясь, стараясь удрать как можно дальше. Воин быстро нагонял его, подхватив на бегу довольно толстую палку. Когда их разделяло не боле десяти шагов, Стерх с силой метнул палку. Семирук, как подкошенный, рухнул лицом в траву.

— Где драккар? — крикнул прямо в лицо Семируку, Стех, рывком переворачивая его на спину.

 

Стас не обнаружил Леду в доме. Только на столе под холстинкой горшок с едой да деревянная ложка. Сытый и довольный, хорошо отдохнувший Стас выбрался на поляну и не узнал её! От вчерашнего остался только столб с ликом Ярилы да утоптанная площадка вокруг. Листва словно пожухла на деревьях, трава не выглядела сочной. Небо затянутое унылыми серыми облаками стелилось низко-низко, цепляясь за кроны высоких вязов. Даже со стороны реки не слышно детских криков.

Удивлённый донельзя, Стас обошёл избушку. Ни души! Селение выглядело так, словно его покинули, по меньшей мере, несколько месяцев назад. Избы стояли, вроде, так как и вчера, но запущенные, затянутые мхом, ни единого следа не вело к ним. Но этого просто не могло быть! Коренья в горшке ещё хранили тепло очага!

— Леда! — позвал Стас и не узнал собственного голоса. Густой, налитой, низкий бас вырвался из груди. Только теперь он взглянул на собственные руки и не поверил глазам. Мощные, сильные принадлежащие настоящему мужу, а ни как не юноше!

Поражённый этим открытием, Стас бросился к реке. Вода в небольшом омуте, чёрная, непрозрачная отразила не только суровое мужское лицо, на удивление чисто выбритое, но и крепкую перевитую тугими мускулами фигуру. Решив, что необходимо срочно проснуться, Стас бросился в тёмную воду.

Холодная не по-летнему река обожгла, словно отбросила от себя. Преодолевая себя, Стас нырнул поглубже, достиг каменистого, с редкими длинными водорослями дна и, чувствуя как разрываются лёгкие от недостатка воздуха, начал подниматься к поверхности.

На берегу всё осталось по-прежнему. Тишина. Запустенье. Даже птиц не слыхать. Стас направился к хижине. Неласковый студёный ветер холодил мокрую кожу. Чувствуя совершенно растерянным, он остановился у распахнутой двери. Из неё тянуло сыростью и тленом. Не понимая, что произошло, Стас заглянул внутрь. На столе серела тряпица, на ней сиротливо стоял горшок с торчащей из неё ложкой. Толстый слой мохнатой зелёной плесени покрывал остатки завтрака. Можно было подумать, что прошло не меньше недели с той минуты, когда он с удовольствием ел ещё горячую кашу!

Не зная, что предпринять, Стас забрался в избушку, снял с забитого в щель колышка рубаху, подхватил свой мешок и шагнул прочь, как вдруг заметил, что снаружи снова всё изменилось! Поляну заливали солнечные лучи! Откуда-то доносились голоса. Навстречу ему, от реки шла Леда. Вот только рубаха на её животе странно топорщилась, едва охватывая раздавшийся стан. Рядом с ней словно из ниоткуда возник Тарас. Он что-то негромко рассказывал женщине. Стаса они заметили одновременно. Оба улыбнулись ему приветливо.

— Здоров будь, Стерх! — спокойно сказал Тарас, словно не замечая изменений происшедших с юношей.

— И ты здравствуй Тарас! — отозвался Стас.

— Хорошо ли почивалось? — спросила Леда.

— Спаси тебя Боги, Леда! — поблагодарил Стас.

— Сегодня ты уйдёшь! — заявил Тарас. — Ты уже знаешь и умеешь, всё что должен знать Стерх. Летать, правда, тебе не суждено, разве что только с амулетом.

Тарас коснулся висящей на широкой груди Стаса серебряной птицы.

— Ты повзрослел! Стал настоящим мужем! Путь открыт перед тобой, а всё остальное тебе расскажет Леда. Прощай, Стерх!

Тарас повернулся и пошёл к столбу. Остановился подле него, поднял глаза к суровому лику божества и что-то зашептал.

— Идём со мной, Стас! — позвала Леда. — Пришло время открыть перед тобой путь!

Она опустилась на траву, под раскидистой ивой. Подождала пока удивлённый и немного смущённый Стас сядет неподалёку. Перехватив вопросительный взгляд, Леда мягко улыбнулась:

— Нет! В этом нет твоей вины! — сказала она, поглаживая живот. На то есть и другие мужи. Негоже зачинать детей от своих потомков. В твоём мире ведь тоже есть такой закон? Вот и славно. Я слишком долго жила одна, но вернулся достойный и прежде чем уйти, он оставил мне наследницу. У меня снова будет ребёнок, дочь. Ей я и передам Веды. Но что я всё говорю о себе. Пора и тебе открыть Путь. Я уже поняла, что ты успел заглянуть в Книгу. Не рассчитала немного. Но то что случится здесь, тебя не должно волновать. Невры долго живут на одном месте, но не всю жизнь. Другие уже слишком близко подошли. Не стоит смущать их разум. Мы уйдём вскоре отсюда со своим Миром. Отыщем другое место и станем там хранить Покон. Ты же направишься на Полдень. Там найдёшь всё что искал в жизни. Тарас уже обучил тебя всему что потребуется. Ты пока не помнишь, но это придёт со временем, как учился жить в мире других, как овладевал премудростями жизни в Большом и Малом Мире. Сам видишь, прошли годы, прежде чем ты стал настоящим мужем. Но теперь, когда время учёбы позади, ты созрел для несения своего бремени. Знаю, пока не столкнёшься с настоящими преградами, ты будешь сомневаться, может быть, даже страх будет жить в твоём сердце, но я верю, ты не только вспомнишь всё, чему тебя учил и Тарас, и я, и другие невры, сумеешь совладать и с собой, и врагами.

Я помогу тебе собраться в Путь. Буду наблюдать за тобой пока это в моих силах, но я знаю наперёд, увы, не много. Твой путь теряется во тьме, куда я не в состоянии взглянуть. То, что я видела во многом непонятно мне и чуждо, но там ты свой. И как ни странно рядом с тобой… впрочем, это тебе знать, пока не следует. Ты вскоре сам поймёшь почему!

— Послушай Леда, ты говоришь загадками! Я не понимаю, кто и зачем здесь! — воскликнул Стас.

— Ты просто поверь мне. Уясни главное! Ты Стас из рода Стерхов! Ты невр! А это о многом говорит! Потому и поступать должен достойно! Переоденься. Вот тебе рубаха и порты. Сапоги, надеюсь, тоже будут впору. В твою суму я уже сложила необходимые припасы. Остальное добудешь сам. Учиться будешь на ходу. Я верю, ты сумеешь познать любого человека. Но помни о главном — мы невры, для них иные! Прощай Стас. Надеюсь, что ещё свидимся, когда закончишь квест.

Леда поднялась, с нежностью взглянула на Стаса и, поддерживая живот рукой, направилась в сторону своей хижины. Понимая, что пришло его время, Стас натянул на себя штаны из тонко выделанной оленьей кожи, такую же рубаху, крепкие сапоги, заботливо подшитые толстой и крепкой кожей тура, забросил на плечо котомку с припасами и двинулся на полдень.

К вечеру он достиг бескрайнего болота, что раскинулось, сколько видит глаз и свернул влево, как подсказало чутьё. Ночь его застала в дремучем лесу. Устроившись под могучим дубом, Стас дождался рассвета, и на заре отправился в путь, уходя всё дальше от Мира невров.

Два долгих дня пришлось пробираться среди завалов и глубоких оврагов прежде чем он вышел на берег могучей реки. Широкая, быстрая она несла свои воды строго на полдень, да вот только плыть было не на чем. Стас сначала хотел срубить плот, но с одним ножом много не сделаешь, а чтобы собрать хотя бы несколько сухих стволов подходящих для долгого плавания потребуется слишком много дней. Махнув рукой на эту затею, он просто двинулся берегом вниз по реке, надеясь встретить людей и раздобыть лодку. Что-то подсказывало ему, что простые люди, так же как и невры предпочитают селиться именно у реки.

Почему ему нужно идти именно туда Стас не задумывался. И Леда, и Тарас ясно дали понять, что его путь квест обращён на полдень, а уж там случиться то, для чего он и предназначен. Бежать вдоль кромки воды было довольно легко. Влажный песок не давал проваливаться сапогам и шаг получался длинным. Валуны и выброшенные паводком деревья не являлись для него сколь-нибудь серьёзной преградой. Ручьи и мелкие речушки Стас преодолевал вброд, более широкие без труда переплывал. Пять дней он бежал вдоль реки. Ловил руками рыбу, жевал на ходу сладкие стебли съёдобного тростника. На охоту в лесу не отвлекался. Пищи хватало и так. В крайнем случае, можно было и лягухами закусить.

Ранним утром шестого дня, Стас проснулся от звонкого смеха. Он сразу даже не понял что происходит! Осторожно, стараясь не шуметь, он спустился с дерева, на котором провёл ночь и, скрываясь в зарослях кустарника, приблизился к обрыву. Солнце ещё не поднялось над противоположным берегом. Внизу, на песчаном пляже смутно белели три брошенные рубахи, а в воде весело плескались сразу три необычайно красивых обнажённых девы!

Стас почувствовал жгучий стыд, но не смог отвести глаз, от восхитительного зрелища. Прекрасно сложённые, с налитыми крепкими грудями, широкобёдрые, с тонкими осиными гибкими талиями, девы были преисполнены чарующей грацией и восхитительной прелестью. Их смех разносился над притихшей рекой. Едва выглянувшее солнце, усыпало их тела мириадами сверкающих бриллиантов. Обезумев от красоты, Стас шагнул из своего укрытия и замер, восторженно глядя на купающихся дев. Он не шелохнулся, даже когда одна из них заметила его и, что-то сказав остальным, целомудренно прикрывшись руками, вышла на берег. Только в этот момент Стас ощутив укол стыда, отвернулся. Он так и стоял спиной к реке, пока его не окликнули.

— Эй! Скиталец! Можешь обернуться!

Повернуться Стасу удалось не сразу. Ноги будто приросли к земле. Но и даже когда удалось их переставить, глаза поднять на дев он сумел не сразу.

— Экий Аника-воин! — воскликнула та, что казалась немного старше. — Подглядывать был горазд, а теперь в глаза не глядит!

Только теперь Стас встретился взглядами со старшей. Одетая в длинную простую рубаху дева уверенно стояла прямо перед растерянным мужчиной и беззаботно выжимала воду из распущенных длинных потемневших от влаги волос. Вблизи она оказалась ещё красивее чем в реке. Намокшая рубаха плотно облепила гибкий волнующий стан. Напряжённая грудь выпирала, стремясь разорвать домотканую ткань. На алых припухлых губах играла задорная улыбка. Глаза, словно тёмные омуты, манили, зачаровывали…

— Прости краса! — еле-еле выдавил из себя Стас. — Перуном клянусь, не собирался я на вас глядеть. Смех услыхал, на шум пошёл и вот…

— Ладно, не красней! Вижу, нет в тебе злого. А что увидел, о том забудешь! Верно?

— Не обещаю, уж больно хороши вы все! — смущённо, но честно признался Стас.

— Вот ты каков! — рассмеялась дева. — Зовут то тебя как?

— Стасом, — ответил мужчина.

— Я меня Дилией, а то дочери мои, Кострома и Сивия. Я гляжу ты тоже из рода Стерхов. Сам Стерх-Воин не родич тебе?

— Не знаю, точно, но думаю что да. По крайней мере, я лично знаю только Леду, да Тараса.

— Вот как? — удивилась Дилия. — Стало быть, жив ещё Тарас? И Леда? Она почитай основу всему роду положила. Это ж сколько веков уж прошло, а она всё ещё во свет Стерхов посылает. А ты ей не сын часом? Хотя стой! Сама вижу! Но только ты совсем другой! Погоди!

Дилия замолчала. Задумчиво и в то же время пытливо, вглядываясь в глаза Стаса.

— Вот так диво! Не лёгкая тебе выпала доля парень! Сдюжишь ли?

Стас пожал плечами, пытаясь понять, о каких веках говорит Дивия. Ему всё было странно в этой встрече, и сама молодая дева, почему-то назвавшая своих сестёр, (а в этом Стас не сомневался, мало того что схожи, так и по возрасту разве что на пару тройку лет различаются), дочерьми. И странные, непонятные слова о нём самом. Чтобы разрядить обстановку он предложил:

— Может, вы голодны? После купания мне всегда есть хочется!

— А ты угостить нас решил? — спросила Кострома, подходя ближе.

— Вроде того. Согласны? — улыбнулся Стас.

— Отчего же! Составим тебе компанию! — приняла предложения Дилия.

 

Уже полдня Воин привычно отмерял вёрсты. То спускаясь к воде, то пробегая над самым обрывом, он рассчитывал нагнать драккар если не к ночи, то, по крайней мере, к следующему полудню. Как ни юлил Семирук, но вынужден был признаться. Драккар они всё же упустили. Лишь десяток особо преданных ему стражников вышли их кровавого боя. Вся добыча их составила самого Стерха, да пара-тройка тощих кошелей сорванных с поясов раненых дружинников. Поняв, что его драгоценной жизни уже ничего не угрожает, Семирук, посылая проклятья вслед Воину, только посетовал, что мол не успел толком подготовиться. Но Стерх даже не подумал отвечать ему. Не дело связываться с каждой мразью, сам мразью станешь. Как-то Ольг сказал ему, что если слишком долго глядеть в глаза ящуру, то недолго самому стать таким же ящуром. Тогда Стерх не понял слов Вещего, то теперь, по прошествии веков, начал осознавать всю силу сказанного. Всё верно! Легко и светло жить в мире, где нет места подлости и предательству. В нём любой человек становится чище и светлее. Но невозможно оставаться незапятнанным в море грязи и тлена.

Границы Куявии остались далеко позади. Леса давно сменились перелесками да отдельными рощами. Бескрайняя степь раскинулась перед бегущим. Суровая, выжженная беспощадным солнцем, лишь изредка прерывающаяся богатыми буйной растительностью балками. Ни единого человечьего следа, только ковыль, да норы вездесущих сусликов в высокой жёсткой траве. Стерх старался держаться поближе к реке. Он помнил о страшных, непроходимых порогах и надеялся достичь драккар прежде чем Рогост предпримет необдуманную попытку преодолеть их по воде. Что-что, а потерять корабль в кипящей безумной воде проще простого. В былые времена, страшные чудища жили в тех местах. В мрачной глубине поджидали они свои жертвы и при приближении чего-либо живого поднимались к поверхности, выставляли окаменевшие, шипастые спины, рвали огромными острыми зубами живую кровоточащую плоть. Первыми прорвались через пороги трое древних героев. Ольг был среди них. То что в последствии один из них стал богом, другой мудрецом, а третий великим воином, можно считать само собой разумеющимся. На то они и Герои! Не первые они покинули Светлолесье. Они стали первыми из тех, кто выжил в мире простых людей. По крайней мере, живы и поныне. Сам Стерх вышел их Мира двумя веками позже, но и ему пришлось столкнуться со многими ужасами стародавней жизни. Застал он и ужасных огромных змеев, пришлось схлестнуться с Верлиокой[27], едва выжил после встречи с Василиском, но это в прошлом. С тех пор Стерх научился ценить жизнь, как свою, так и чужую, потому и не любил убивать. Всегда пытался разойтись мирно, а что удавалось далеко не всегда, винил он в том человечью натуру и отчасти себя, временами ощущая дикого необузданного зверя, что живёт в груди.

Глухой рёв донёс ветер справа, совсем не со стороны реки! Воин невольно напрягся. Так может шуметь Океан, после того как Алконост прервёт своё сказочное пение, так может стонать Мать Сыра-Земля, когда прорывается Жыж[28], но здесь не место, для этого. Что могло случиться, что послужило причиной ужасающему рёву. Ноги сами свернули вправо.

Обогнув глубокий овраг, Стерх взобрался на крутой курган, что столетие назад оставил проходящий по здешним местам неведомый народ и замер. Теперь он не только слышал, но и видел, что происходит в широкой долине. В жестокой сече схлестнулись народы. С противоположных сторон в долину стекались войска. Вливались, с единственной целью уничтожить друг друга. Бой кровавый беспощадный не прерывался ни на миг. Отсюда с вершины кургана Стерх видел, как тысячи гибнут, раздавленные затоптанные изрубленные, а войска волнами стекались и стекались в долину. Их невозможно было ни остановить, ни задержать. Охваченные яростью люди набрасывались друг на друга, рубили, душили, умирали сами, лишь, ненадолго освобождая место для следующих бойцов.

Одно оставалось странным. Все эти люди, их кони и колесницы, оставались призрачными, полупрозрачными, нереальными. Не чувствовалось и запаха крови, не слышался лязг оружия и доспехов. Только глухой неясный рёв.

Что-то будто подтолкнуло его в спину, заставило сделать шаг вперёд. Подчиняясь неясному порыву, Стерх начал спускаться в долину. Нет, он вовсе не собирался принять чью-то сторону в непонятном сражении, Даже меч не попросился в руки, но всё равно начало происходить что-то сверхъестественное. Шум битвы начал как бы отдаляться, а сами сражающиеся начали исчезать. Когда Стерх спустился вниз, никакой битвы не было, только земля всё ещё дышала ярость и пролитой в незапамятные времена кровью. Так и не разоравшись, что к чему, Воин поднялся на другую сторону долины. Гул исчез, растворился в вечернем воздухе.

Вечер упал на степь. Притихли птицы, затаились в норах зверьки. Ночь вступала в свои права. Где-то поодаль завыл, заплакал голодный волк, ему ответил другой, третий. Залаял шакал, созывая сородичей на найденную падаль. Стерх поправил перевязь, поудобнее разместил на спине меч и ровно побежал в сторону реки. Глаза не подводили его даже в сумерках, так что провалиться в нору, он не опасался. Но и устраивать бессмысленную битву с волками у него не было ни малейшего желания. Кто знает, кто скрывается под волчьей шкурой!? Вдруг окажется, что это давний кровный побратим или просто друг детства!

Небо понемногу с восхода начало затягиваться тёмными тучами. Потому и отблеск костра, Стерх сначала увидел в небе, и только позже на земле. Вытащенный на берег драккар и огромный костёр неподалёку он увидел с высокого обрыва. Густые, грубые голоса соратников ревели во всю глотку прощальную песнь ушедшим в Вирий воинам. Стерху сразу стало понятно, Магура собрала в этот день обильный урожай. Много пролила живой воды над павшими, чтобы смогли они войти в Вирий и сесть за стол целыми, а не разрубленными на куски. А уж молодые девки поднесут им и хмельного ола, и варёной кабанины вволю. Чтобы радовались души ушедших и взирали на то, как прощаются с ними оставшиеся на земле соратники.

 

Стас не замедлил воспользоваться советом Дилии. Окрут, большая лодка однодревка, действительно причалил в том самом месте, где и предсказывала ведунья. Правда, пришлось весь день бежать лесом, чтобы перехватить её, но усилия оказались не напрасными. Зничка[29] вела Стаса быстро, не задерживаясь в буреломах и завалах, заставляла поторапливаться. И хоть пот лился ручьём, пусть дыхание сбивалось от быстрого бега, а лямки мешка резали плечи, он не сдавался, бежал за своей путеводной звёздочкой пока не вырвался на высокий каменистый берег. У самой воды он сразу заметил не то большую лодку, не то маленький кораблик. Мачта вместе с парусом лежала на песке, возле неё возились двое, ещё двое тянули на берег небольшой бредень полный рыбы. У костра суетился пятый. Вот и вся команда.

Раздумывать Стас не стал. Раз уж Дилия привела его к этим людям, то беды от них ожидать не стоит, разве что придётся доказать свою полезность. А уж за этим дело не станет. Прыгая с камня на камень, Стас сбежал на песок. Его появление не осталось незамеченным, в руках лодочников заблистали мечи.

Старший, что сидел у костра, небрежно помахивая небольшим мечом, больше похожим на нож для разделки рыбы, расправив широченные плечи, вразвалочку двинулся к Стасу.

— Кто таков? — спросил он.

— Странник, на полдень иду, — спокойно ответил Стас, стараясь не делать резких движений, чтобы не спровоцировать нападение.

— Чего ищешь ты на полдне, странник? — уточнил вожак.

— Обет у меня, добраться до полдня.

— А кто принудил тебя на такой обет? Девка, что ли гонористая попалась? — рассмеялся вожак.

Стас промолчал, не зная, что сказать, но тут в разговор вмешался один из рыбаков.

— Не слишком ты похож на простого странника. Уж не поединщиком ли решил стать? Руки до земли, в плечах косая сажень, грудь как пивной бочонок. Такие, либо в лихие люди подаются, либо в поединщики.

— Погоди Лещ, мы только Славию прошли, кто знает, кого эти леса исторгают, может он волколак какой иль просто упырь. Треба его огнём спытать! — остановил расспросы Леща вожак.

— Так это мы на раз! — воскликнул самый молодой, с ещё не познавшим острого ножа пушком на щеках и, схватив горящую ветку, кинулся к Стасу.

Хоть и не рассчитывал Стерх на радушный приём, пришлось защищаться всерьёз. Перехватив устремлённый в лицо факел, он качнулся вправо и молодой сам напоролся на выброшенный вперёд кулак. Брызги крови веером разлетелись в стороны. Сжав перехваченную руку так, что факел выпал из неё, Стас подхватил горящую палку, так и не дав ей упасть на песок. И вовремя! Потому что Лещ, широко размахнувшись, уже готовился рубануть мечом по незащищённой шее. Подбив факелом Леща под локоть, Стас, словно молния, сместился чуть правее и ребром ладони ударил Леща в кадык. Хлюпнуло и противник мгновенно обмяк. Струйка крови появилась из уголка перекошенного рта, запузырилась, забулькала…

Отступив на шаг, Стас, слегка покачиваясь на полусогнутых коленях, внимательно наблюдал за действиями остальных, готовый в любое мгновение дать достойный отпор.

— Уймись! — рявкнул вожак, взмахнув мечом. — Вижу что не из робкого десятка. Вот только людей моих ты покалечил зря. Я с ними до Понта добраться собирался, а теперь на что они годны?

— Согласен! — вдруг, сам не понимая почему, сказал Стас.

— На что согласен? — изумлённо переспросил вожак.

— Их заменить в дороге! Дня три-четыре и я обоих поставлю на ноги, но бойцы они никакие, ты сам видишь, а я ряжусь до самого Понта, защищать и тебя и твои товары.

— С чего вдруг ты решил, что я соглашусь?

— А тут и думать нечего! Ты лишился двух вёсел. А плыть нужно. Вот за двоих я и стану грести.

— Не сдюжишь! — воскликнул вожак.

— Хочешь лишиться ещё двоих? — с улыбкой уточнил Стас.

— Как звать тебя? — спросил вожак.

— Стас. А ты…?

— Дрей! Тот что кровью харкает — Лещ. Малец безрукий — Вяз. Те двое — Рын и Доля. Давай тащи рыбу в котёл. Похлёбку варить буду.

Стас не заставил себя упрашивать, притянул бредень, вывалил в котёл рыбу, принёс ещё сухих дров. А между делом наложил лубок Вязу, напоил травяным целебным отваром всё ещё задыхающегося Леща. Ночью как Стас и рассчитывал Лещ попытался зарезать его, да только не рассчитал, что шумное прерывистое дыхание выдаст злое намерение. Схватки, по сути, не произошло. Подпустив Леща как можно ближе, Стас перекатился и ногой выбил из руки нападавшего короткий нож. Следующим ударом отправил Леща в костёр. В том, что падая, тот напоролся на собственный клинок, вины Стаса не было. Дрей, сквозь прикрытые веки наблюдавший за происходящим, никак не выразил недовольства.

Мимо Куявы, окрут прошёл ночью в полной тишине. Стас понял, что с встреча с портовой стражей не входила в планы Дрея. Сменяя друг друга на рулевом весле, они шли по реке до самого рассвета. Лишь когда солнце показалось над необъятной степью, Дрей приказал причалить к берегу, для короткого отдыха.

Наскоро перекусив, они двинулись в путь, вскоре впереди реку словно заволокло туманом. Неясный низкий рокот становился всё громче. Вёсла начали вязнуть в воде, словно в смоле. Стас с тревогой поглядывал вперёд. Мачту с парусом давно убрали. Теперь, когда ничто не заслоняло обзор, он отлично видел вздымающиеся до небес клубы водяной пыли. Там впереди творилось что-то невообразимое. Река ревела и грохотала. Прямо посреди вздымалась огромная скала. Слева и справа от неё виднелись проходы, но вода в них буквально кипела. Течение, до поры до времени не ощущавшееся, внезапно подхватило окрут и понесло прямо на скалу. Дрей, сидя на руле, что-то кричал, но сквозь брызги Стас видел только его судорожно раскрытый рот. На правом берегу, в небольшом заливе, в окружении сбежавших прямо к воде дубов, покачивался на небольшой волне крутоносый корабль. Люди таскали на берег какие-то тюки. Размахивали руками, показывая, на зарывающийся в высокие волны, окрут. Только видел всё это Стас какое-то мгновение. В следующий миг, их кораблик взлетел в воздух и, потеряв под собой всякую опору, рухнул вниз… Удар был страшен! Оба весла в руках Стаса превратились в щепки. В лицо полетели какие-то обломки, золотая ваза с каменьями на ободке… Над головой просвистело тело Дрея с нелепо раскинутыми в стороны руками… За спиной раздался ужасающий треск… Что-то больно врезалось в правый бок… Вода накрыла с головой… Стас успел мёртвой хваткой вцепиться в свой мешок, лежащий под ногами…

Белая пена вокруг. Он пытался плыть, но руки беспомощно проваливались в кипящую пену, Его мотало, бросало то вниз, то вверх, било о камни, швыряло в стороны. Когда удалось, наконец, вздохнуть, сильная боль пронзила всю правую сторону тела. Не выпуская из левой руки заветный мешок, Стас уцепился за какую-то корягу и, пытаясь держать голову над водой, отдался во власть стихии.

 

Скорбь о павших не мешала планировать будущее. Рогост откровенно радовался возвращению Стерха. То что его не удалось отстоять в бою, в результате чего Воина удалась захватить стражникам Семирука, особой вины дружинников не было. Слишком значителен, оказался перевес в силе, слишком много руян оказалось убиты и ранены. Окинув взглядом оставшихся дружинников, Стерх только вздохнул. Меньше половины! И это накануне наиболее опасного участка пути.

Погребальный костёр прогорел лишь к утру. А на рассвете драккар уже принял ветер в парус. Стерх привычно занял место на носу корабля. Он знал, что вскоре начнётся самый сложный участок реки. Потому и всматривался вдаль.

Шум порогов Стерх услышал загодя. Сразу начал высматривать удобное место, чтобы причалить к берегу. Рогост, прихрамывая приблизился, остановился за спиной Воина.

— Стерх, что ты задумал?

— Нам придётся готовить волок.

— Я в прошлый раз прошёл здесь, не снимая даже груза! Думаю, стоит рискнуть! — уверенно заявил Рогост.

— Послушай Рогост, пока я веду драккар, прошу тебе не вмешиваться. После ты сам скажешь мне спасибо.

— Но у нас слишком мало людей! Мы не сможем перетащить драккар по суше! Просто не хватит сил!

— Я что-нибудь придумаю, но добраться до Опалённой земли я обязан. Слово нужно держать.

— Делай, как знаешь, я не буду мешать! — махнул рукой Рогост, подволакивая ногу, спустился в свой укромный уголок.

Удобный плёс нашёлся прямо перед порогом. Направив драккар в затишье Стерх, не дожидаясь пока он коснётся берега, спрыгнул прямо в воду и выбежал на песок.

— Крепите канаты! — крикнул он и побежал вперёд. Чувство опасности прямо таки вопело в груди. Стерх прекрасно понимал, что именно тут самое лучшее место для нападения. Высокий берег — отличное место для размещения лучников. Беззащитный экипаж всего лишь лёгкая мишень для них. Задерживаться нельзя ни в коем случае! Карабкаясь между камней, он постоянно помнил о подстерегающей драккар опасности. Теперь каждый миг был решающим. Достигнув кромки обрыва, Стерх посмотрел вниз. Драккар показался ему крошечным, совсем игрушечным. Степь простиралась вокруг. Вдали виднелась небольшая роща и к счастью ни одного всадника. Отсутствие кочевников и разбойников, что, впрочем, в таких местах практически одно и тоже, обрадовало. Теперь предстояло отыскать надёжный и удобный путь для драккара. О том, как поднять его сюда, практически на гору, он уже придумал. А уж перетащить по почти ровной поверхности, по мнению Стерха, не представляло особых проблем.

До конца самого сложного и опасного порога бежать пришлось довольно долго, но и там возможности спустить драккар на воду не представлялось возможным. Пришлось удобный спуск искать дальше. Солнце поднималось всё выше. Стерх уже начинал нервничать. Слишком далёким представлялся волок, но вот наконец он нашёл именно то, что искал, пологий поросший травой слегка каменистый склон. Обрадованный, Стерх пустился в обратный путь. Всё усиливающийся встречный ветер мешал бежать, но Стерха это не огорчало. Во всём нужно видеть положительные стороны.

Добравшись до драккара, он тут же распорядился начать разгрузку корабля. Успевшие отдохнуть дружинники принялись таскать на кручу бочонки, тюки, сундуки. Раненые помогали, кто чем мог. В этой суете приближающийся кораблик, а скорее большую лодку заметили не сразу. Стерх услышав крики, посмотрел на реку и увидел, как по вспененной воде прямо на порог мчался окрут. Несколько человек на нём явно не представляли того что произойдёт в следующий миг.

И это случилось! Врезавшись в высокую волну, кораблик взлетел, словно бескрылая птица и обрушился прямо на чудовищные чёрные камни в кипящей бездне. Грохот воды заглушил и треск ломающихся досок, и крики гибнущих. Сверху хорошо было видно, как разбросало, разметало по бушующей воде кожаные мешки с грузом, как беспомощно размахивая руками, тонули люди. Дружинники, поднявшись на кручу, сбрасывали поклажу и смотрели на гибель чужого корабля. Все было и без слов ясно, что тоже самое ожидало и их, сунься они на порог.

— Может, стоит собрать добычу? — с сомнением сказал один из дружинников.

— Возьми с собой двоих и пошли. Может, что ценное найдём. Всё равно река получила свою жертву, а что выбросит, то наше! — подтвердил Стерх и вместе с охотниками начал спускаться к тому месту, куда течением вынесло несколько мешков.

Добраться до зацепившихся за коряги и камни мешков оказалось совсем не просто. Пришлось брести по грудь в бурной воде, держась за натянутые верёвки. Но добыча того стоила! Отлично выделанные соболя и прочая мягкая рухлядь, пусть и слегка подмоченная, представляла приличную ценность, а уж если прикинуть цену, за которую всё это богатство можно продать в жарких странах, становилось понятным, почему хозяин предпочёл рискнуть, но не останавливаться перед порогом.

— Стерх! Стерх! Тут кажись, живого выбросило! — закричали из-за большущего камня. Стерх нехотя отбросил подальше от воды мешок и, хлюпая мокрыми сапогами, направился на зов.

Человек лежал на спине, уже наполовину вытащенный из воды. Левая рука, посиневшая от туго перехватившей запястье ременной петли от пусть и не туго набитого, но намокшего и оттого увесистого мешка. Разодранная кожаная рубаха наполовину залита кровью. Кусок доски, очевидно от борта лодки глубоко вонзился под рёбра и смываемая потоком кровь, окрашивала его в алый цвет. Стерх ногой оттолкнул уже собиравшегося разрезать ремень дружинника и склонился над раненым.

— Погоди! Он жив и вполне способен сам распорядиться мешком! — зло сказал Стерх.

Чем дольше он вглядывался в лицо лежащего человека, тем больше оно казалось знакомым. Более того странное чувство, что именно так должен был выглядеть его сын, не давало Стерху покоя. Пусть смертельная бледность и заливала лицо мужчины, возможно именно по этой причине сходство было столь сильным.

— Холстину, мне! Живо! — рявкнул Стерх, приняв окончательное решение.

Какое-то смутное чувство, наверное, то самое, шестое, заставило Стерха распутать пропитавшийся водой ремень и вывернуть на песок содержимое мешка. Много непонятных предметов, несколько небольших горшочков затянутых промасленной кожей. Они-то и привлекли внимание Стерха. Почему он стал их раскрывать и нюхать содержимое он не мог себе объяснить, главное удалось отыскать именно то, что необходимо! Сомнений не оставалось, человека необходимо спасти любой ценой!

Вырвав обломок доски, Стерх обрадовано отметил, что рана хоть и обширна, но не глубока. Да разорваны мышцы, да потеря крови огромна, но если он до сих пор жив, значит, его можно спасти. Сведя края раны, Стерх стянул их в нескольких местах тонкими жилами, обильно смазал прямо по шву целебным бальзамом, замотал не слишком свежей холстиной и велел нести добычу и главное спасшегося мужчину наверх.

К моменту, когда они добрались до места, драккар, уже полностью разгруженный, покачивался на воде плёса. Рогост, самостоятельно поднявшийся на кручу, вытер пот со лба и, сморщившись от боли, кивнул на принесённого раненого:

— А этот откуда?

— С разбившегося корабля. Единственный, кто остался в живых.

— Нашили что толковое?

— Только несколько мехов с рухлядью, — равнодушно заявил Стерх.

— Зачем он тебе? — спросил Рогост.

Стерх промолчал, посмотрел на далёкую рощу и сказал:

— Отправляй людей за брёвнами. Сделаем подъёмник и колёса к драккару.

 

Всё необходимое удалось подготовить только к вечеру. Хотя срубленные стволы сосен и буков погрузили на импровизированную повозку, потрудиться пришлось всё равно не мало. Выбиваясь из сил дотолкали до реки, свалили на каменистую землю и, не отдыхая, принялись строить невиданное сооружение. Стерх подсказывал, сам хватался за топор, кричал, срывая голос, но в итоге высокая мачта с закреплёнными блоками поднялась ввысь. Закрепили канаты, натянули, подбадривая себя песнями, потянули и… Чудо свершилось! Драккар вздрогнул, пополз на берег и, с шумом осыпая вниз комья земли и мелкие камни, начал подниматься на кручу. Туда куда и человеку не просто взобраться, корабль затащили, в общем, без особого труда. Поражённые тем, что они сами сделали, дружинники едва не молились на Стерха. Но волшебства на этом не закончились!

— Ставим на колёса! — велел Стерх.

— Отдохнуть бы! — протянул кто-то из дружинников.

— В Вирии отдыхать будем! Я сказал на колёса, пока ветер не утих! — оборвал его Стерх.

Подняв слегами драккар, подкатили готовые оси, закрепили и совсем уж собрались привычно толкать тяжёлый корабль, но Стерх приказал погрузить всю поклажу и раненых что не могли идти.

— Поднять мачту и парус! — Последовала команда.

Ветер натянул тугую парусину. Драккар качнулся, но с места не сдвинулся, только задрожал…

— Налегли! — закричал ободрённый Стерх.

Дружинники уже поняли замысел вожака. Налегли, подтолкнули и драккар пошёл! Покатился! Теперь оставалось лишь направлять его, притормаживая веслом то слева, то справа. Вся дружина с хохотом и радостными воплями бежала рядом с катящимся драккаром.

Намеченного Стерхом места достигли на удивление быстро. Прямо на колёсах закатили драккар в воду. Течение, подхватив оси, в одно мгновение выбило их из-под днища, и корабль, оказавшись вновь в родной стихии, обрадовано качнулся на волне.

— Вот теперь можно и передохнуть! — сказал Стерх, садясь рядом с Рогостом.

— Не думал, что ты сумеешь так быстро организовать волок! — не то позавидовал, не то похвалил Рогост. — Пусть воины организовывают лагерь. Нужно чтобы утром они были готовы ко всему.

— Сделаем! — с ленцой, согласился Стерх. Он уже и сам чувствовал усталость и с удовольствием бы завалился бы где-нибудь прямо на палубе, но беспокойство о спасённом человеке не позволило просто улечься спать. В том, что найдёныш невр, он не сомневался. И одежда, и характерный мешок, но главное те снадобья, что оказались в нём говорили лишь об одном, перед ним соплеменник. Помочь своему, святое дело! Это уже после, когда спасённые встанет на ноги, окрепнет, можно будет улучить немного времени, чтобы расспросить, давно ли он вышел из леса, какого рода, что творится в оставленном Стерхом в давние времена Мире.

Сменив повязку у метавшегося в бреду соплеменника, Стерх, посветив факелом, убедился, что рана уже начала затягиваться и покрылась светло-розовой, нежной плёнкой, разжав ножом сцепленные в горячке зубы, спасённого, напоил его разболтанным в речной воде, бальзамом и, укрыв дерюжкой, завалился рядом.

Характерный звук удара разбудил Стерха. В двух пальцах от его головы дрожало лебединое оперение вражьей стрелы. Перекатившись ближе к борту, он слегка высунулся над ним и первое что увидел это скачущих к берегу полуголых всадников. Натянутые луки, летящие в драккар стрелы, всё это уже было позже. По счастью плёс оказался достаточно глубок и стоящий на якоре корабль оказался недосягаем, для налетевшей сотни обров. Но стрелы всё же нашли свои жертвы. Сразу трое воином скорчились на палубе, заливая её кровью.

Рогост выскочил на шум. Взревел, от злости, посылая проклятия на обров начал готовиться к отплытию. Стерх и ещё пяток воинов, схватив луки, принялись отстреливаться от нападавших. Несмотря на то, что и стрелки подобрались неплохие и драккар как ни крути поустойчивее вёрткой степной лошадки, перестрелка велась с переменным успехом. Руянам удалось подстрелить двоих всадников, но и сами они несли потери. Гребцы налегали на вёсла, старались отвести корабль подальше, выйти из зоны поражения, но удалось это не сразу. Самое плохое в этой ситуации оказалось, то, что обры стреляли непростыми стрелами. Шипастые, оснащённые особыми пружинящими пластинками, они, попав в тело, не доставались как обычные, а либо застревали внутри и их требовалось либо вырезать, либо вытягивались вместе с внутренностями.

Руяне впервые столкнулись со столь ужасным оружием. Сыпля проклятия, они помогали друг другу разрезать живое тело, чтобы извлечь наконечники. Стерх, чтобы хоть чем-то помочь раненым смазывал развороченные раны чудодейственным бальзамом предков, не забывая о том, что помощь ещё понадобится соплеменнику. Когда течение подхватило драккар, удалось подвести итог нападения. Ещё пятеро ранено. В строю осталось только восемь дружинников. Остальные едва держались на ногах. Положение совершенно незавидное. С другой стороны, не перетащи они драккар ночью — полегли бы все.

Плыть помогало течение и парус. На вёсла посадить оказалось просто некого. Весь день руяне видели скачущих по берегу обров, ждущих когда же, наконец, драккар подойдёт к берегу и им удастся перерезать остаток команды.

Стерх сидел как обычно на носу, обхватив ногами шею дракона, когда к нему подошёл Рогост.

— Твой найдёныш в себя пришёл! Воды попросил. Я дал.

— Спасибо! — поблагодарил Стерх, но с места не сдвинулся.

— Ты спешил из-за этих диких? — спросил негромко Рогост.

— Да, наслышан был о них! Потому и гнал всех, чтобы снова оказаться на воде.

— Конунг велел мне договориться с ними!

— Попробуй! Только учти, они сначала режут посла на куски, а уже после спрашивают, зачем он пришёл, — сказал Стерх.

— Что же тогда делать? Мне ведь Мирину вести назад этим же путём!

— Не обязательно. Можно через Геркулесовы столбы. Правда там тоже чудес хватает.

— Ты говоришь о пёсьих головах? — уточнил Рогост.

— Такого дива я не встречал, другого хватает.

— А сколько добираться по тому пути? — спросил Рогост.

— Не меньше года. Если повезёт. Тем путём тоже опасностей много. Плыть-то придётся вдоль берега, по-другому ты не умеешь.

— Ты как считаешь, они так и будут нас преследовать? У меня почти вся команда раненые, а тут ты ещё одного приволок.

— Он поднимется уже к вечеру, надеюсь. Пользы от него будет больше чем убытка! — твёрдо заявил Стерх.

— С чего ты такое взял?

— Я его знаю!

— Родственник, что ли? — усмехнулся Рогост.

— Считай, что так! — обрубил его Стерх и, легко поднявшись на ноги, шагнул на палубу. — Ты поглядывай вперёд. Там остров должен быть. Причалим, передохнём.

 

Под утлым навесом, рядом с другими ранеными лежал на досках найдёныш. Едва Стерх поднырнул под натянутую парусину, он открыл глаза и, словно узнав своего спасителя, попытался улыбнуться.

— Где я? — непослушными губами спросил раненый.

— На драккаре. Плывём по реке. Твой окрут разбился на пороге. Ты каким-то чудом спасся. Умеешь плавать?

— Умею! — коротко ответил мужчина.

— Я покопался в твоём мешке. Откуда у тебя бальзамы?

— Леда в дорогу дала, а что?

— Стало быть, жива ещё? А кто там, в Мире остался?

— Тарас, Леда, ещё люди. Но ты откуда их знаешь?

— Такой вопрос я тебе должен задать. Я Стерх!

— Дела! А я Стас. Стас Стерхов!

— Выходит мы одного рода! Почти братья! Я сразу почувствовал, родную кровь! Как ты. Полегчало?

Стас только кивнул, сил чтобы говорить уже не оставалось. Стерх правильно понял это движение. Соплеменнику нужен был покой. Всё остальное можно будет узнать и позднее. Выбравшись на палубу, Воин не успел отойти от навеса, как Рогост крикнул:

— Там! Там что-то есть!

Стерх бросился вперёд. Чуть левее курса виднелся невысокий остров, поросший густым лесом.

— Ну, вот и спасение! — негромко сказал Стерх. — Это Хорта! Надеюсь, тут нас примут по-дружески.

— Что за Хорта? Ни разу не слышал! — уточнил Рогост.

— Вольница. На острове живут вольные люди, они не имеют ни королей, ни конунгов. Каждый воин, вправе собрать ватагу и отправиться за добычей, но возвращаясь на остров, он делится со всеми. Будь то еда или что иное.

— А если не вернётся? — спросил Рогост.

— Вольному воля, но в этом случае он отвечает сам за себя. Хорта не придёт на помощь.

— Что в таком случае ждёт нас? Я не могу отдать всё!

— Никто этого и не требует, мы ведь не присягали хранить верность Хорте. Просто гости, но и отношение к нам будет соответствующее. Нельзя отходить от берега дальше, чем на сто шагов. Нельзя торговать, нельзя носить оружие.

— Но без оружия мы беззащитны! Они могут просто напасть на нас и разграбить дары, которые я должен доставить в Опалённый Стан! — возмутился Рогост.

— Ничего не поделаешь. Придётся довериться Покону, который хранят на Хорте. С другой стороны, сражаться мы всё равно не сможем. На Хорте обычно обитает не менее полутысячи отлично обученных и вооружённых мужчин.

Драккар шёл вдоль острова, пока Стерх не распорядился готовить канаты. По-видимому, это место предназначалось именно для того, чтобы сюда причаливали гости. Вбитые в песчаное дно массивные дубовые брёвна, настил из толстенных плах уходит под сень раскидистых деревьев.

Корабль, навалившись бортом на сваи, тёрся крытым бортом о заботливо оплетённые толстыми пеньковыми верёвками брёвна причала. Дружинники крепили канаты за врытые на берегу столбы, а Стерх, старательно скрывая напряжение, всматривался в подступивший к песчаному берегу лес.

— Что-то не так? — спросил Рогост.

— Пока всё в порядке. Вот только почему нас никто не встречает?

— А что должны?

— Нет, в общем. Но порядок должен ведь быть. Мало ли кто к острову причалил! Вдруг вороги.

Словно в подтверждение слов Стерха из лесу навстречу им появился странный человек. С чисто выбритого черепа на плечо свисал клок иссиня-чёрных волос. Широкие синие шаровары ниспадали до песка, почти прикрывая босые ноги, за широченный пояс из драгоценной поволоки просто заткнут длинный меч и отнюдь немаленький кинжал. Покусывая длинный вислый ус, человек остановился в двух шагах от Стерха и, покачиваясь, смотрел на то, как дружинники сносили на берег раненых, устанавливали шатёр, собирали дрова для костра.

— Пришёл? — вяло спросил незнакомец.

— Вроде того! — стараясь выдерживать заданный тон, ответил Стерх.

— Чего делать будешь? — не переставая жевать ус, спросил бритоголовый.

— Передохнём, подлечим болезных и дальше пойдём.

— Далеко ли собрался?

— В Опалённый Стан. Слыхал?

— Не-а! Это где?

— Там за Понтом. Ещё луны две морем.

— А-а-а! Зачем тебе так далеко?

— Конунг послал. По делу!

— Так ты подневольный?

— Не всем же в Хорте быть! — заметил Стерх.

— Покон знаешь? — спросил вислоусый.

— Не отходить от корабля дальше, чем на сто шагов? — уточнил Стерх.

— Ну да! Атаман с тобой вечером поговорит! — заявил вислоусый и вразвалочку отправился снова в лес.

Это что такое было? — спросил Рогост, когда вислоусый скрылся за деревьями.

— Свободный человек! Он здесь живёт, никому не служит и счастлив своей доле. Ладно, нам нужно позаботиться о себе!

Разбив лагерь, дружинники принялись чинить доспехи, точить мечи и топоры, ремонтировать потрёпанный корабль. Работы хватило на всех. Стерх, единственный кто мог реально помочь раненым, смазал раны бальзамом, наложил повязки из целебных трав, растущих на острове в изобилии. Рогост же следил за тем, чтобы никто не отдалялся от драккара более чем на сто шагов. Мало ли чем это могло грозить предприятию.

 

Стерх сидел с раненым Стасом и вёл неспешную беседу. Невзирая на то, что молодой мужчина недавно вышел из Светлолесья, что-то в его рассказе показалось Стерху странным.

— Скажи мне Стас, а родители твои, они живы? — спросил Стерх.

Стас долго молчал, ковырял песок прутиком, смотрел на закатное солнце. Наконец заговорил, но то что он поведал, стало ещё большей загадкой для Стерха.

— Я не помню ни матери, ни отца. Первое, что я запомнил, придя в мир, это ночь, раскаты грома и блеск молний. Кругом была вода, много бушующей воды. Что было потом, я не помню. В себя я пришёл только на рассвете. Я лежал почти голый на каком-то странном камне. Посреди глубокого озера. Выбравшись на берег, много дней я шёл по лесу, по горам, пустыне, пока не встретил берегиню. Она указала мне дорогу в Мир. Там я прожил трудно сказать сколько, но если пришёл я юношей, почти ребёнком, то вышел уже в этом обличье. Я почти ничего не помню из жизни в Мире. Леда сказала, что мной занимался сам Тарас. Чему он меня научил, сейчас трудно судить. Всё перемешалось. Что-то я умел ещё до встречи с Тарасом, что-то, наверное, узнал от него, но что именно сказать не могу. Не помню. Чувствую себя воином, но откуда взялось умение владеть мечом, топором, луком, сейчас уже не понять. После Леда сказала, что я должен идти на полдень. Через несколько дней я повстречал Дилию. Прежде чем расстаться, она что-то говорила о Стерхе, но так и не объяснила, кто ты. Она и направила меня вдоль реки. Так я попал на окрут. Вот, пожалуй, и всё.

— Скажи, ты можешь описать тот камень? На котором ты очнулся, — преодолевая волнение, спросил Стерх.

— Камень? Большой серый валун, похож на ложе.

Стерх внимательно смотрел на Стаса, не в силах произнести то что просилось на язык. Он уже не сомневался, что перед ним его любимый сын, но почему же, он ничего не помнит? Неужели чары Дулиуса настолько поразили его? Лишили памяти? Эх, если бы найти Трилиуса! Возможно, он сумел найти заклинание, чтобы Стас узнал его! Стерх ещё о многом хотел расспросить Стаса, но в это время к ним подошёл всё тот же вислоусый в синих шароварах.

— Пошли, атаман тебя кличет!

Стерх не спеша поднялся, снял перевязь с мечом, протянул её Стасу.

— Держи! Если что, себе оставишь, думаю, он исправно послужит.

— Разве…? — осторожно спросил Стас.

— Мало ли! — отмахнулся Стерх и пошёл вслед за вислоусым.

Идти пришлось через лес, причём довольно долго. Стерх как ни старался подготовиться к встрече с атаманом, мысли о сыне (сыне?), не оставляли его. Он не мог никак отрешиться от ощущения, что Стас с одной стороны родной, но в тоже время между ними лежит такая пропасть, что никакие крылья стерха не позволят пересечь её.

Костёр вокруг, которого виднелось несколько фигур, засиял в ночи так ярко, что можно было подумать, что там, по меньшей мере, пылает само солнце. По мере приближения костёр понемногу мерк, становился умереннее, скромнее. Уже виден висящий над ним казан. Потянуло знакомым запахом кулеша с салом. У костра, на брошенных прямо на землю драгоценных коврах, сидели четверо. С первого взгляда определить, кто из них атаман оказалось невозможным. Стерх остановился перед сидящими, ожидая вопросов. Странно, но на него словно никто не обращал внимания. Мужчины негромко переговаривались между собой. Стерх ещё постоял перед ними, переминаясь с ноги на ногу, а после, когда это занятие ему порядком надоело, поднял с ковра плошку, зачерпнул ею кулеш и не найдя ложки принялся шумно хлебать через край.

Только теперь мужчины, переглянувшись, без слов приняли его в свой круг.

— Ну, здорово! Как кличут тебя? — спросил один из сидящих.

— Стерх! — откликнулся он с набитым ртом.

— Стало быть, в Опалённый Стан идёшь? — поинтересовался атаман.

Стерх промолчал, ясно, что вислоусый всё уже доложил атаману и вопрос задан лишь для проформы.

— Где твоих людей так потрепали? Обры?

— Нет, сначала возле Куавы, а после уже ниже порогов, от обров досталось.

— А как же ты драккар через пороги провёл? — заинтересованно спросил атаман.

— Волоком. Как обычно. Мы всегда с Эридана волоком добираемся. Вот и здесь решили, — объяснил Стерх.

— Сколько ты собираешься гостить на Хорте?

— Несколько дней понадобится, чтобы поднять раненых.

— А если кто решит с нами остаться? — неожиданно задал самый опасный вопрос атаман.

— Неволить не стану! Только не я командую, ярл Рогост возглавляет дружину, — ответил Стерх.

— Как ты смотришь на то, чтобы мои хлопцы с твоими в Играх сразились? Давненько у нас достойных соперников не было! — предложил атаман.

— Да, в общем, я и сам не прочь! — осторожно согласился Стерх.

— Вот и славно! — обрадовался атаман.

— Спросить тебя можно? — поинтересовался Стерх.

— Спрашивай, чего там!

— Обры! У тебя с ними как?

— На Хорту они не суются, а до того что они творят в степи, мне дела нет. Слухи ходят, что жёнок в телеги запрягают, да в гости к друг другу ездят, поговаривают, что любят ремни из человечьей кожи вырезать, но нас это не волнует. Пусть степной люд с ними сам разбирается! А ты что, решил великую справедливость установить?

— Нет, я ведь просто мимо прохожу. Но вы ведь со зверьём бок о бок живёте!

— Нас они не трогают! — резко заявил атаман.

Стерх, решив не обострять отношения, замолчал. Что ж у каждого свой взгляд на мироустройство. Его лично обры раздражали, и разобраться с ними, изгнать из степи казалось делом святым. Вот только силёнок к несчастью нет!

 

Пять дней в относительном покое и безделье принесли свои плоды. Раненые пошли на поправку, сделал своё дело и целебный бальзам. Только Стерх не находил себе места. Он и раньше слышал, что обры, захватившие степь, не щадили своих пленников, но то что сказал атаман вообще привело его в тихое бешенство. Желание стереть с лица земли диких кочевников росло день ото дня. Он пока не знал, как это можно сделать, на кого опереться в борьбе, но оставлять такое положение он не собирался. Единственным препятствием оставалось обещание данное Рогосту — довести драккар до Опалённой земли. Подвести старого ярла, доверившемуся ему, Стерх не мог. Единственное что радовало его на Хорте, быстрое выздоровление Стаса. Уже через день после прибытия он самостоятельно поднялся, а к вечеру попросил Стерха научить его основным приёмам владения мечом. Воин с радостью готов был поделиться секретами боевого мастерства, но только выяснилось, что он сам оказался в роли ученика. Стас легко угадывал все действия опытного воина и действовал, казалось, вопреки здравому смыслу. Парировал удары, наносил свои так быстро и ловко, словно посвятил жизнь боям на мечах. Но даже не это поразило Стерха. Стас превосходно владел луком. И хоть держал он его как-то иначе, не так как принято у лучников, пущенные им стрелы летели дальше, били в цель сильнее и точнее. Жаль, что вспомнить, где и как он овладел таким искусством Стас так и не смог.

Стерх поговорив с Рогостом, назначил день отплытия. Атаман вместе с тремя спутниками пришли в лагерь руян утром. И усевшись на поваленном дереве, начали обговаривать условия состязаний. Стерх, готов был согласиться с условиями, но в переговоры вмешался Рогост.

— Слушай атаман, а давай устроим рукопашную! Что ты всё, то брёвна таскать, то бегать, не мужское это дело! То ли сойтись на кулаках, как принято, стенка на стенку!

— Я что! Я согласен, да и мои хортцы с радостью согласятся на молодецкую забаву! — мигом согласился атаман.

Стерх сделал попытку остановить ярла, но тот уже упёрся и стоял на своём как скала. Он уже понял, к чему подводил атаман, и тот не заставил себя ждать.

— Только одно условие! Кого полонят, тот переходит в лагерь пленившего. У тебя ярл команда не полная. Авось набёрёшь себе гребцов!

— Верно! — клюнул на приманку ярл. — Ратники мне нужны, путь предстоит долгий!

— Тогда по рукам! — воскликнул атаман.

Едва разошлись, Стерх накинулся на Рогоста.

— Ты что удумал старый? У тебя половина едва на ногах держится! А ты стенка на стенку предлагаешь! У атамана бойцов втрое больше на поле будет, и это при условии, что он только малую часть выставит! Да и, кроме того, ни один из вольных не пойдёт к тебе по приказу! Здесь каждый решает за себя!

— Авось получится! — хоть и с сомнением в голосе, но всё же упрямо сказал Рогост.

— Как бы тебе самому в полон не попасть! — буркнул Стерх.

Сейчас он не сомневался только в Стасе. Этот уж точно будет стоять до конца. Необходимо только объяснить ему, как нужно действовать. Впрочем, оставалось время, чтобы отработать тактику и с остальными дружинниками. Не затягивая время, Стерх начал собирать дружину.

Руяне слушали Стерха с явным сомнением, всё что он им втолковывал, противоречило всем принципам боя. Как можно отказаться от привычного линейного построения? И что такое загадочное каре? Воин разъяснял, рисовал на песке, убеждал и добился определённого успеха, пусть не все, но большинство, удалившись в сторону от корабля, принялись отрабатывать совместные действия. Стерх добивался слаженности и главное одновременности действий руян и Стас как мог помогал ему. Он на удивление быстро понял и оценил план Воина. Заняв позиции в разных углах каре, вдвоём они вполне успешно сумели быстро обучить ратников основным приёмам группового рукопашного боя. Спустя некоторое время, под зычные команду Стерха сплочённая группа, словно единый живой механизм с силой выбрасывала кулаки.

Гонец от атамана появился сразу после полудня. Оставив только двоих охранять драккар, руяне двинулись к назначенному месту. Стерх не ошибся, со стороны Хорты участвовать собралось не менее сотни охотников, да ещё без малого четыре сотни стали кругом, не меньше охотников горя желанием почесть кулаки. Силы откровенно не равны, но атамана, по-видимому, это обстоятельство не смущало, он лично стоял в первом ряду желающих сразиться и под его загорелой кожей бодро перекатывались валуны мышц.

Атаман двинулся первым. Расправив плечи, он потрясал пудовыми кулаками, нагоняя кровь в мышцы. За ним потянулись и остальные. Стерх скомандовал построение. Почти все руяне сомкнули ряды. Это хотя и вызвало некоторое недоумение у хортцев, но не лишило их решимости. Чуда не произошло. Строй руян рассыпался. Каждый попытался вступить в единоборство, но перевес, причём значительный сказался в первые мгновения боя. Стерх отразил нападение огромного бритого хортца, но на него навалилось сразу двое. Связанный борьбой он не в силах был руководить своими ратниками. Уворачиваясь, отражая удары, он постоянно рисковал быть сбитым с ног. Тогда полон неминуем. Внезапно его толкнули в спину. Не оборачиваясь, Стерх попытался сместиться и вдруг оказался среди руян. Строй, пусть небольшой, принял его. Возглавлял, его, что не удивительно, Стас. Его голос набатом гремел над полем:

— Бей!

И плотный строй, разом выбрасывал кулаки, не подпуская близко к себе разрозненных хортцев. Плечом к плечу, в сомкнутом строю руяне шаг за шагом продвигались вперёд, пропуская внутрь строя ещё держащихся на ногах ратников. С каждым шагом строй разрастался, обретал силу. Всё попытки хортцев разбить его терпели крах.

Бой закончился достаточно быстро. Руяне попросту выдавили островитян в лес. Даже атаман, невзирая на недюжинную силу, оказался прижатым к дереву. Победа, явная и недвусмысленная была, одержана. А вот уже после, во время пира, начался разбор. Руяне действительно поверили в воинский талант Стерха. Зарекомендовав себя вначале бойцом поединщиком он, оказался способен к тому же руководить пусть небольшой, но армией.

 

Утро незадолго до отплытия к драккару пришли трое хортцев.

— Хотим говорить с вождём! — заявил один из них.

Рогост, обернувшись, посмотрел на пришедших.

— Чего нужно? — спросил он.

— Нам нужен Стерх! — в один голос возразили хортцы.

— Я командую драккаром! — срываясь от злости, крикнул Рогост. — Стерх — только случайный попутчик!

— Если бы не он, ты бы уже пешком шёл! Стерха давай! — кричали упрямые хортцы.

Стерх, заслышав шум, подошёл к спорящим.

— В чем дело?

— Стерх, здесь половина кимров. Обры напали на наши селения. Вырезали, кого поймали. Женщин наших похватали себе на утеху. Детей угнали. Сердца наши горят жаждой мести. Мы просим тебя принять командование над нами и повести против захватчиков.

Честно говоря, Стерх одновременно и обрадовался и расстроился. Желание сразиться с обрами было велико, но и слово данное Рогосту довлело. Принять определённое решение оказалось не просто, возможно не окажись рядом Стаса, итог мог оказаться другим.

— Стерх, позволь мне! Если кимры согласятся, я готов возглавить их поход против обров.

— Не мне решать. Это дело кимров. Но сразу скажу, мне будет горько потерять тебя!

— Мы, разогнав обров, приведём Стаса к Понту. Здесь степью всего пять дней пути, а по реке не менее двенадцати. У нас на всё хватит времени! — быстро заговорил обрадованный переговорщик. — Нас вполне устроит предводительство Стаса!

Стас и Стерх попрощались. Едва обретя друг друга, они вынуждены были расстаться. На отчаливающий драккар Стерх поднялся с тяжёлым сердцем. Пообещав, что постарается дождаться Стаса, Воин понимал, что выполнить обещание крайне не просто. Три, максимум пять дней, вот и весь срок, что сможет себе позволить Стерх. А дальше путь через море. Опасный рискованный. Через шторма и бури, навстречу крутой волне, к далёкому берегу. Конечно, можно идти вдоль берега, но то почти целая луна плавания. Напрямую, всего пять — шесть дней.

Драккар, покачиваясь на волнах, скользил по реке. Натянутый тугим ветром парус, широким крылом распахнулся над узким корпусом корабля. Вёсла убраны, только рулевой следит за тем, чтобы ветер не слишком прижимал драккар к берегу. Руяне разлеглись на скамьях. Отдыхают. Лишь Стерх всматривается в тающий за кормой остров. Он так и не сказал Стасу о своих подозрениях, о том, что, по-видимому, всё же является его родным отцом. И от этого горечь плескалась в горле. Старый тёплый ол только дурманил голову, но не приносил успокоения.

— Чего злишься? — раздался рядом голос Рогоста. — Обиделся, что я не позволил тебе остаться?

— Прости Рогост, но не слишком ли ты много на себя берёшь? Я тебе не вассал! Да, могу повторить, мы вместе идём в Опалённый Стан. Но ты выполняешь волю конунга, а я свою собственную. В этом вся разница!

Рогост надулся и отошёл в сторону. Он понимал, что авторитет Стерха уже давно превзошёл все разумные границы, но избавиться от Воина сейчас, когда опасности подстерегают на каждом шагу, просто немыслимо! Ничего придёт время, уж тогда он посчитается с этим таинственным Стерхом, сполна.

 

Стас искренне удивился, когда более трёх сотен хортцев присягнули ему как воеводе. С такой силой, конечно же, вполне можно если не разбить обров, то солидно потрепать. На то чтобы переправиться на правый берег ушло полдня. Но вместо того, чтобы с ходу вести отряд в бой, Стас приказал построить укрепление, мало того, вырыть солидный ров. Он не обращал внимания на возмущённые крики и жалобы. Решив с первого же дня ввести железную дисциплину, разбил отряд на сотни и десятки, поставив командовать подразделениями вызывавших наибольшее доверие людей. К ночи, когда страсти немного улеглись, Стас распорядился выставить караулы и собрал у костра, командиров.

— Завтра, мы начинает учёбу. Я вижу, что все вы горите жаждой отмщения, но запомните, одной ярости мало. Нужно научиться громить врага и выживать самим. У нас мало времени. Обры обнаружат наш отряд очень скоро. У них конница и отличные лучники. Я видел, на что они способны. Поэтому, наша первоочередная задача, научиться защищаться от стрел и противостоять всадникам в пешем строю. С самого утра, вы поставите задачу своим людям сделать щиты. Причём у нас нет времени, чтобы вытёсывать их из дубовых плах. Значит, станем плести из лозы. Чтобы щит выдерживал удар стрелы, чтобы мог остановить её, нужно обтянуть плетёнки воловьей кожей. Размеры щитов должны быть одинаковыми. Но это ещё не всё! Чтобы конница нас попросту не растоптала, нам нужны пики. Пусть кузнецы сегодня ночью куют наконечники, завтра мы насадим их на древки и я научу с ними обращаться. А теперь главное! Мы представляем собой серьёзную силу, только когда все вместе в одном строю выступаем как один воин. Нас всего три сотни, но триста мечей ударивших одновременно всегда сильнее трёхсот ударов одного человека. Значит, в первую очередь я стану учить вас двигаться как один человек, дышать как один человек, бить как один человек. Теперь все свободны! Пусть останутся только сотники.

Отпустив десятников, Стас принялся разъяснять сотникам их задачи. Говорил он долго, подробно, вдаваясь в мельчайшие детали, убеждал в необходимости делать и поступать в точности со своими распоряжениями. Когда на все вопросы были даны исчерпывающие ответы, на востоке уже загоралась заря.

С самого утра в стане закипела работы, чтобы сплести три сотни щитов указанного Стасом размера, пришлось вырубить лозу на версту вверх и вниз по течению. Кузнецы не успели наковать нужное количество наконечников для пик и продолжали работу до полудня. Последние наконечники насаживали на древки ещё раскалёнными, сырое дерево шипело и обугливалось, но это уже никого не смущало. Предстояло ещё научиться владеть этим нехитрым оружием. После полудня, невзирая на жару и желание полежать в тени, Стас вывел своё войско в степь и начал муштровать так, что с бойцов сгонял по три пота. Сотни маршировали, перестраивались, смыкали щиты, готовились отразить атаку конницы то слева, то справа, снова рассыпались и снова строились. Учились безоговорочно подчиняться командам и, не смотря на усталость, постепенно сплачивались в единый войсковой организм. К ночи, когда измученные бойцы вернулись в стан, только лёгкий ропот свидетельствовал о том, что не всё так просто и легко в воинской науке. Да каждый из них в свой время прошёл нелёгкий путь инициации. Но одно дело, когда старики гоняли безусых юнцов с мешками заполненными камнями, учили стрелять из лука и владеть мечом, совсем другое оказалось действовать в плотном строю, чувствовать рядом локоть товарища, учиться нести ответственность не только за себя, но и за рядом стоящих. Оказалось, что мечом можно действовать и в тесном строю закрывая щитом не себя, а товарища. Много открытий сделали для себя в этот день кимры. А ночью…

Крики караульных разбудили Стаса неожиданно. Он понял всё сразу, хотя и не видел нападавших. Бросившись к озарённому факелами частоколу, он только недоумевал, когда обры успели пронюхать о стане его отряда. Стрелы, сыплющиеся с ночного неба, искали добычу среди мечущихся в беспорядке кимров. Стас заметил рядом с собой одного из сотников.

— Влас! Собирай людей! Щиты над головой, все к частоколу! — крикнул ему прямо в лицо сотнику Стас.

Влас кивнул и тут же исчез в темноте. Возле частокола уже сгрудились воины. Приказав им укрыться щитами, Стас побежал вдоль стены из заострённых брёвен в сторону ворот. Именно там он ожидал основного натиска. Сквозь щель он выгляну наружу. В темной степи скользили неясные тени. Стрелы стучали в брёвна частокола, в ворота, вонзались в древесину и, дрожа оперением, всё не могли признать, что смертоносный полёт их окончен. Приказав найти сотников, Стас наблюдал за перемещением обров и в голове его постепенно выстраивался план дальнейших действий.

Когда Влас, Щер и Орив собрались возле ворот, Стас, стараясь перекричать вопли беснующихся обров, рявкнул:

— Влас, выставляй сотню черепахой в воротах! Щер и Орив, лучников по обе стороны. Как только начнётся атака на ворота, бейте так, чтобы никто не ушёл! Команду на открытие ворот я подам сам!

Сотники растворились в ночи, а Стас с напряжением наблюдал за безуспешными атаками конницы обров. Завладеть лошадьми, это было бы здорово! Главное, чтобы получилось обмануть кочевников.

На то чтобы собрать сотни, выстроить должным образом, организовать, потребовалось время. Неудивительно: суета, неожиданность нападения, ночь, градом сыплющиеся с неба стрелы, стоны и кровь вокруг.

Наконец, всё готово. Стас выждал момент, когда очередная волна кочевников отхлынула от стен укрепления и приказал открыть ворота. Сотня Власа, закрывшись щитами с боков и сверху, ощетинившись длинными пиками, плотной колонной выдвинулась вперёд. Дикие крики обров возвестили о том, что те заметили и распахнувшиеся ворота, и вышедший отряд. Развернувшись, обры всей массой помчались на сотню Власа. Стас замер на возвышении у ворот подняв вверх руку. Он ждал. Вот уже первые самые безрассудные обры напоролись на выставленные пики. Истошно закричали умирающие. Заржали раненые лошади. Но это не остановило остальных. Плотной массой они напирали, толкая на верную смерть передних.

Стас дождался, когда в бой с сотней Влада ввязалась основная масса обров. Резкий взмах руки и две сотни стрел сорвались с луков. Наконечники простые, кованые, без каких либо ухищрений легко пробивали кожаные рубахи обров, проникая в грудь, в бока, спины.

Всё закончилось очень быстро. Гораздо дольше пришлось ловить уцелевших лошадей. Успех оказался просто потрясающий! Потеряв меньше двух десятков, кимров разгромили больше пяти сотен свирепых обров. Пусть некоторым удалось бежать, но в любом случае армия Стаса заявила о себе. Сам Стас понимал, что это всего лишь первая победа и дальше всё пойдёт не так легко, придёт время и обры найдут способ бороться с невиданным доселе построением, но это будет позже, а пока необходимо восстановить силы и двигаться вперёд непрерывно обучая ратников.

Два дня они шли по степи. Перестраиваясь на ходу, учась отражать атаку конницы, противостоять лучникам и пешим отрядам. Всё же обры напали неожиданно. Туча пыли, появившаяся на закате далеко на горизонте, быстро приближалась и вскоре уже вполне можно было различить круглые щиты, поблёскивающие мечи, и плоские лица обров. Сотня лошадей нагруженных вьюками усталых после долгого перехода для боя, яростного, быстротечного не годились. Потому и поступил Стас не стандартно.

— Становись в каре, лошадей и обоз в центр. Пики к бою! Третья линия и четвёртая линии — лучники!

Перестроиться успели как раз своевременно. Лава обров начала разворачиваться. Каре ощетинившееся со всех сторон пиками, закрывшееся щитами, выглядело устрашающе. Но обры ещё не знали обо всей опасности серьёзного строя.

Они мчались, крича и визжа от возбуждения. Размахивали мечами, потрясали топорами. В первый момент, очевидно надеясь на лёгкую добычу, обры не подумали применить луки и попросту врезались в плотный строй хортцев.

Лошади, напоровшись на частокол пик, поднялись на дыбы. Упавших наземь обров, кололи мечами. Когда опомнившиеся кочевники начали откатываться назад, ударили лучники. И снова крики, кровь, несущиеся по степи, ошалевшие от боли кони.

А на следующий день отряд достиг первого поселения кимров. Вернее, то что от него осталось. На месте хат пожарища, растерзанные тела женщин и детей в колодце, на стене уцелевшего амбара распяты тела последних защитников, утыканные стрелами. Никаких припасов естественно в селении не оставалось. Пришлось разослать охотников за дичью, благо зверья в степи хватало. Вот только Стас рассчитывал на пополнение людьми. Уж он-то прекрасно понимал, что его отряд слишком мал, чтобы оказать серьёзное давление на орды кочевников.

К вечеру начали возвращаться с добычей охотники, а вместе с ними и успевшие укрыться в окрестных рощах люди. И хотя мужчин оказалось среди них не так много, Стас узнал от спасшихся много интересного. Оказалось, обры нападают отнюдь не неожиданно. Если поселение крупное и достаточно укреплённое, то вначале появляется небольшой отряд обров, проводит первую атаку и исчезает в степи. Лишь позже, иногда спустя несколько дней, ночью наваливается орда и тогда спасенья уже нет. Налетают как ураган, поджигают дома, хватают выбегающих женщин и детей, тут же насилуют и убивают многих, особенно тех что постарше. Мужчин в основном уводят с собой, как впрочем и самых молодых и красивых женщин. Теперь становилось ясным, что, для нанесения наибольшего урона врагу необходимо заманить его в ловушку. Нужно крупное, богатое поселение, ещё не разграбленное обрами.

— Эти звери уже уничтожили всю округу. Только град ещё остался, но на него уже не раз пытались напасть, только сил у обров не хватало, — сообщил один из мальчишек, приведённых из рощи.

— Как к граду добраться? — тут же спросил Стас.

— Тут не далеко. Два дня пути на полдень, только обры уже дней пять, как по ночам подступают к граду. Того и гляди сломают стену, а тогда…

Медлить было нельзя, и Стас приказал готовиться в путь. И хотя кимры ворчали, но на закате отряд выступил в поход.

 

Стерх поднялся на вершину древнего кургана. Степь, огромная, бескрайняя, раскинулась под синим небосводом от виднокрая до виднокрая. Неизменный ковыль, слегка колебался под лёгким ветерком и казалось, что и не степь это вовсе и странное седое море с катящимися по нему неспешными волнами. Какая-то птаха, трепеща крыльями, словно зависла над степью, высматривая что-то в колыхании ковыля. Негромкий посвист байбаков. Стадо крупных антилоп вдали. Обычная, не потревоженная человеком степь. Неизменная, вековая. Такой она была много веков. Если и проносились по ней неведомые племена, то растворялись без остатка, исчезали за далёким виднокраем и пропадали бесследно. Как можно сравнить человеческую жизнь, кратчайший миг на фоне седой древности ковыльной степи и неспешное существование самой земли. Пусть проносятся над ней тысячелетия, ничто не меняется, только высыхают некогда дремучие леса, затягивает их ползущий с далёких пустынь песок. Поглощает под своей толщей, заполняет собой всякую щель, Но проходит время и падает на белый безжизненный песок крохотное зёрнышко и, дождавшись весенних ливней, прорастает, проталкивает тончайший, слабый нежный корешок сквозь толщу мёртвых песчинок, достигает плодородной почвы, и крепнет, и разрастается, и зацветает, и разбрасывает семена. И понемногу, будто исподволь, возрождается жизнь на бесплодной равнине. Пролетают столетия, и вновь зеленеет всё окрест, и пусть уже не леса, а бесконечное разнотравье буйствует вокруг. И приходит зверьё. И кормится, и пасётся на благодатной равнине. А человек… А что собственно человек? Он прошёл со своими жалкими стадами, что-то вытоптал, что-то уничтожил, но миновало временя, и могучая степь уже залечила раны, нанесённые ей неразумными двуногими, и снова мчатся по степи легконогие антилопы, роют в глубине свои норы жирные лохматые сурки, посвистывают суслики, созывая свои семейства на пир. Ничто не меняется. Только белеют в высокой траве кости неведомых забытых всеми народов. Только кружат в небе вечные вороны, высматривая павших.

Внизу, на берегу руяне конопатили драккар. Пылал костёр, булькал в котле неизменный кулеш. Рогост, всё ещё прихрамывая, прохаживался по песку, с тоской поглядывая на широкую реку. Разумеется, он рвался вперёд, страстно желая поскорее достичь Опалённого Стана, да только дорога есть дорога. Неминуемы и задержки, и непредвиденные остановки. Он отправился в путь ранней весной. Едва подули ветра с захода. Долгий переход по штормовому морю, затем трудное плавание вверх по реке, волок через дремучие леса и нечаянная встреча со Стерхом. Вторая в жизни и возможно последняя. Первая стала поистине судьбоносной. Рогост решился на труднейший квест, по одной причине, необходимо было доказать, что он сумеет не просто стать ярлом, а самым лучшим ярлом в Арконе. Потому и пошёл искать Мировой Ясень. В степи за Итилем он и повстречал Стерха. Что искал, ставший его побратимом Стерх в странствии, Рогост так и не узнал. Но именно благодаря нему, молодой тогда ярл сумел вернуться на родину. Не будь рядом Стерха, давно бы уже кости Рогоста растащили шакалы. Но теперь… Рогост понимал, что без Стерха добраться до конечной цели почти невозможно. Ему нужен Воин, знающий пути, умеющий сражаться и командовать людьми, но после первоочередной задачей должно стать избавление от спутника, причём любой ценой.

Стерх ещё раз оглядел окрест. Ничего не меняется в степи. Воин начал спускаться с кургана. Он помнил, в чью честь его насыпали. И треба, и крада были великие, и сокровищницу забили до отказа, да только врядли понадобились все эти богатства погибшему вождю. Там, под чёрным солнцем уже ничего не нужно.

В высокой траве что-то блеснуло. Стерх остановился от неожиданности. Это не могло быть реальностью, но в тоже время… Он шагнул ближе. Не касаясь земли, в небольшой прогалине парил в воздухе и потрескивал серебристо-серый шар. Небольшой, размером с кулак, он сиял изнутри ясным нереальным светом. Что-то заставило Стерха наклониться, коснуться рукой неясного ореола, что подрагивал вокруг шара. Лёгкое колючее тепло… В мозг словно проникли невидимые тонкие щупальца…

… Леда пристально глядела ему в глаза. Губы её шевелились, но Стерх не слышал ни слова. Только спустя некоторое время он стал понимать, что говорит прамать.

— Стерх, ты прошёл долгий путь. Но дорога твоя ещё не закончена. Многое тебе ещё предстоит пережить и узнать. Я не смогу уберечь тебя от опасностей. Только помни, от тебя зависит жизнь Стас и Мирины. Ты её повстречаешь уже скоро. Только постарайся не потерять Стаса.

— Стас — мой сын? — не сдержавшись, спросил Стерх.

— И да, и нет. Но это твоя кровь. Твой род. Ты связан с ним одной нитью, как мать связана с ребёнком пуповиной.

— Но разве так бывает? — удивился Стерх.

— В нашей жизни возможно всё. Береги Мирину!

— Но как же… — Попробовал что-то выяснить Стерх, только лицо Леды померкло и он увидел юную деву, медленно идущую по цветущему саду. Дивные южные плоды свисали с веток деревьев. Огромные восхитительные цветы по обе стороны, выложенной плоскими каменными плитами, дорожки. Белоснежное одеяние ниспадало мягкими складками, но всё же под ним угадывалось совершенное, вполне созревшее тело. Лицо девы, нежное, прекрасное поражало своей умиротворённостью. Яркие, сочные, коралловые губы слегка шевелились, словно дева негромко пела чарующую песнь. Стерх не видел дворца, но уже понял, что волшебный сад находится где-то в Опалённом Стане. Туда предстояло довести драккар Рогоста и помочь договориться с отцом Мирины. Но почему Леда сказала, что он, Стерх должен беречь Мирину? Разве ей угрожает опасность? Да и Стас сейчас ушёл с кимрами. За него в определённой степени можно не волноваться. Воин опытный и знающий. И хотя никто не застрахован от удара в спину, всё же Стерх надеялся, что такая судьба Стасу не уготована. До ожидаемой встречи с ним оставалось ещё десять дней, за которые драккар должен достичь Понта.

Стерх любовался юной девой, казалось, слышал её прелестный голос… Внезапно видение начало таять. Несколько мгновений и всё исчезло, пропал и сам шар. Вздохнув, Стерх направился к берегу. Руяне уже заканчивали конопатить драккар. Собирались поближе к костру.

 

Они успели. На рассвете в распахнутые навстречу ворота града втянулись последние десятки кимров. Ратники были измучены до предела. Ещё бы, они покрыли весь путь бегом. За одну ночь преодолев расстояние в два дневных перехода. Но, ни один не отстал, не свалился в высокий ковыль. Дошли все, пусть едва живые, но все.

Жители града, не ожидавшие подмоги, обрадовано приняли отряд. Окружили ратников заботой и вниманием, разместили в своих домах, накормили, предоставили ночлег и не только.

Стас не позволил расслабится, ни себе, ни своим сотникам. Едва дав им возможность слегка прийти в себя, он собрал их в надвратной башне.

— Что скажите?

— Что тут скажешь! Нужно ждать обров со дня на день. Может быть этой ночью! — спокойно сказал Щер. — Необходимо готовить людей и укреплять стены.

— Правильно! Ещё неплохо бы заготовить камни и котлы с кипящей водой, — подсказал Влас.

— А ты что предложишь, Орив? — спросил Стас.

— Всё это конечно хорошо, но только боюсь, как только обры почувствуют невозможность прорваться в город, они снова растворятся в степи и разбить их там не будет никакой возможности.

— Что ты предлагаешь?

— Нужно отрезать им путь в степь, а если не удастся, устроить ловушку.

— Согласен, давайте подумаем, что можно сделать, — сказал Стас.

В устройстве обороны участие приняли все жители града. Укрепляли стены, рыли ловчие ямы, углубляли ров. Работы хватило на всех. До самой ночи стучали топоры, ржали лошади, ревели волы. Когда в очередной раз налетели обры, жители едва успели укрыться за стенами. Засвистели стрелы, истошно заверещали обры. Стрелки ответили и… всё закончилось как всегда. Обры проскакали вдоль стен. Выпустили несколько десятков стрел и растворились в ночи.

До утра стражи на стенах напряжённо всматривались в темноту, но враг так и не появился. Стас, наблюдая за действиями кочевников, не позволил своим ратникам вступить в бой. По сути-то и боя не было. Так ничего не значащий набег. Чтобы бдительность не теряли, но вот утром на горизонте поднялось огромное облако пыли. Сомнений не оставалось, обры собрали огромную рать и уверенно движутся в сторону града.

— Интересно! А говорили, что они нападают только ночью! — удивлённо обронил Орив.

— Думаешь, они сразу пойдут на приступ? — глядя на приближающуюся орду, спросил Стас.

— А чего тянуть? Я бы на их месте не ждал. Обложил бы город, чтобы никто не ушёл и навалился всей силой.

— В таком случае тебе пора поторапливаться. Надеюсь, что ты успеешь вовремя. Вели позвать ко мне Щера и Власа.

Едва сотники поднялись в надвратную башню, как обры уже начали разворачиваться, охватывая град. Стас внимательно наблюдал за движениями противника. Пора было начинать, но успел ли начать выполнение своей цели Орив? Решив рискнуть, Стас приказал лучникам приготовиться. Сто луков заскрипели почти одновременно. Обров у стен града собралось уже не меньше тысячи. Они без устали скакали вдоль рва, громко что-то крича, размахивая кривыми мечами.

Стас замер с поднятой рукой, выжидая нужный момент. Всё! Пора! Резко опустилась десница. Сотня стрел сорвавшись, устремилась во врагов. Крики раненых слились с предсмертными хрипами умирающих, но луки заскрипели вновь и снова туча стрел и снова вопли и стоны. Десяток залпов и без малого пару сотен обров остались лежать у стен града. Вот только остальных это не остановило. Отскакав немного в степь, они развернулись и вновь ринулись на приступ. Теперь к стенам неслись со всех сторон, каждый десятый всадник нёс зажжённый факел. С разных сторон к нему подскакивали лучники и, поджигая паклю, привязанную к наконечнику, тут же выпускали стрелу по навесной траектории в сторону града. Тучи горящих стрел сыпались с неба, поджигая крыши домов, раня и убивая защитников. Обры не обращали внимания на потери. Жажда добычи полностью завладела ими. Снова и снова они мчались к стенам, теряя своих соратников, ни при этом нанося существенный урон и защитникам града. Всё больше раненых оказывалось среди кимров. Шипастые наконечники намертво застревали в телах, вырезать их под силу лишь опытному лекарю. Кроме того град уже был в огне. Пылали жилища, припасы. Жители пытались тушить, но воды не хватало и приходилось мириться с потерями, не давая огню слишком распространяться.

К полудню обры ослабили натиск и принялись что-то готовить. Как ни всматривался Стас, но на таком расстоянии подробностей разглядеть не удавалось. Но, впрочем, он догадывался, что задумал враг. Приближалась завершающая часть штурма.

Среди сгоревших домов бродили женщины и дети, пытаясь спасти хоть что-то из утвари. Мужчины же насыпали мешки песком и землёй, укладывали плотными рядами, усиливая и без того мощные укрепления. До вечера обры только иногда беспокоили короткими набегами и обстрелами. Основная масса врагов усердно готовились к решающему приступу. Стас понимал, что сейчас они готовят тараны. Устанавливают тяжеленные брёвна на колёса. Готовят длинные лестницы, способные достать до самого верха стен. Пусть за время первых атак обры и потеряли много воинов, численный перевес по-прежнему оставался на их стороне. Пусть потери кимров и не были столь значительны, но учитывая то что и без того каждый ратник у Стаса был на счету, каждый раненый и убитый сильно ослаблял оборону.

Штурм начался на закате. Со стороны стана обров донеслись крики и на дороге, ведущей к главным воротам, показались упряжки лошадей, мчащихся во весь опор. Стас скомандовал лучникам, а сам поднялся на башню. Он понимал, ворота не выдержат. Пусть и устоят после первого удара тарана, но как только обры постромками оттащат разрушенный таран, тут же обрушится второй. И так до тех пор, пока ворота не рухнут. А уж тогда…

Всё произошло, как и рассчитывал Стас. Обр, сидящий на первой лошади, обрезал постромки и лошади облегчённо рванули в сторону. Таран с грохотом продолжал катиться к воротам, каким-то чудом он миновал прикрытую тонкими жердями яму и с разгона врезался в дубовые доски ворот. Раздался душераздирающий треск. Ворота подались внутрь, некоторые доски раскололись, ощерились острыми щепками…

Второй таран довершил начатое. К пролому устремились обры. Не обращая внимания на смертоносные стрелы, они спешивались у ворот и пытались прорваться внутрь. Пять десятков из сотни Щера, сомкнув щиты и выставив пики, пытались сдержать натиск. В узком проходе умещались бок о бок лишь пятеро ратников, потому и стали в десять рядов. Озверевшие обры не обращали внимания на раны, кровь, трупы под ногами, с визгом лезли прямо на окровавленные острия пик.

На стенах тоже творилось что-то невообразимое. Обров сбрасывали с лестниц, обливали кипятком, но они упорно карабкались вверх. Все мужчины, от мала до велика, ожесточённо дрались на освещённых факелами стенах, пытаясь сдержать натиск. Перелом, казалось, уже наступил, вот-вот и враги сломят оборону и крушащей на своём пути рекой ворвутся в град…

Удар Орива был страшен. Всего две сотни всадников, под его началом смели стан обров и, рубя на скаку бегущих, устремились к охваченному огнём граду. Тогда-то и Стас ввел в бой последний свой резерв, старательно оберегаемую полусотню Власа. К утру всё закончилось. Обров не щадили, вырезали всех кого поймали. Уцелели немногие, рассеялись по бескрайней степи. Весь день жители града готовились в тризне. Стас измученный бессонной ночью уже не руководил действиями своих сотников. Они вполне справлялись самостоятельно. Проводить павших, насыпать курганы, кимры всё могли сделать сами. Стас сейчас думал только о том, как поскорее добраться к Понту.

В путь он отправился уже на следующее утро. Снова один, хотя и давали ему и провожатых, и охрану. От всего он отказался. Взял только заводного коня, да две торбы овса…

 

Мирина неторопливо спускалась к морю. Закатное солнце таинственно подсвечивало набегающие на песчаную полосу сине-зелёные волны, и они вспыхивали, рассыпаясь на мелкие брызги, оставляя на песке клочья белоснежной пены. Грусть охватила девушку. Сегодня к отцу прибыл странный человек в чёрном плаще. Она лишь на мгновение встретилась с ним взглядом и в тот же миг, словно холодом окатило всё тело. Светлые почти прозрачные глаза незнакомца проникли внутрь, бесстыдно сорвали одежду, скользнули по налитой груди, обшарили живот и бёдра, пронзили даже лоно. Гадкая тошнота тут же подкатила к горлу. Мирина сразу вышла из покоев, но гадостное ощущение осталось. Пожалуй, если бы не старая кормилица, её бы трясло до сих пор. Но кормилица, едва заметив, что с девушкой происходит что-то не то, увлекла её в светлицу, принесла чистой родниковой воды, сотворила непонятный заговор и, сняв с Мирины платье, омыла её тело. От каждого прикосновения смоченной в заговорённой воде губки, неприятные ощущения отступали, уходили вместе с каплями воды.

— Старайся не глядеть в глаза незнакомцев. Мали ли что у них на уме! — говорила кормилица. — Вдруг заявится какой чародей или злой волхв. Не всегда я окажусь рядом. Вообще старайся прикрывать лицо платом. На свете много зла!

— Но как может зло оказаться здесь в отчем доме? — удивлённо воскликнула Мирина.

— Нечего удивляться! Ты уже почитай невеста! Всяк желает покуситься на невинную красоту. А ты должна хранить себя для мужа!

— Ты говорила, что муж это не только радость, но и властелин! А разве может быть властелин не такой как отец?

— Разные есть люди. Иной к жене относится как вещи, но помолимся Роду, чтобы такой не достался тебе. Южные владыки сластолюбивы. Да и почти все преклонные старцы. Ублажать их — себе не в радость. Конечно, есть жёны, что находят для себя утехи в юных отроках. Но наш покон запрещает быть неверной мужу. А ты дорогая, воспитывалась в строгости и почитании покона!

— А как же быть, если меня отдадут за негожего? — чуть смутившись, спросила Мирина.

— Чай не слепец, наш владыка. Выберет для любимой дочери достойнейшего! — проворчала кормилица.

Немного успокоившись, Мирина отправилась в сад. Цветущие деревья дарили радостное чувство. Садовник — настоящий кудесник сделал так, что сад цвёл непрерывно, радуя глаз и сердце. Песня, родилась в душе Мирины сама собой. Старинная, немного грустная, но наполненная таким упоительным светом и надеждой, что сердце само по себе трепетало, словно птица в роскошной золотой клетке. Вот только так ли ей замечательно, этой самой птичке в пресловутой клетке? Мирина и сама себя порой ощущала птичкой. Нет, во дворце отца ей было вполне комфортно, только хотя и отчий дом, но временный. Она понимала, что уже скоро её предстоит резко изменить жизнь. Всё чаще во дворце стали появляться послы. Немало их бывало и раньше, но теперь, как она понимала, прибывали они от владык желающих заключить с её отцом не только политический союз. Выдать замуж единственную дочь — дело не простое. С сыновьями проще. Они либо сами создадут себе государство, либо мечом возьмут то, что по силам. А вот дочь — тут нужно думать. Тем более единственная. Так уж случилось, что одарил Род отца шестью сыновьями, а дочь всего одна, младшая. Потому ошибиться с выбором будущего мужа для неё, а для себя надёжного и преданного союзника, никак нельзя.

Сегодняшний визитёр никак не походил на посла, но слишком уж оценивающ был его взгляд, слишком тревожно стало на душе у Мирины. Сидя на мраморной скамье, она смотрела на закат, на ласковое тёплое море, на далёкий парус, что раздувшись на ветру, походил на крыло невиданной птицы скользящей по волнам.

Последний лучик света, острой спицей проткнул темнеющий небосвод, внезапно он заискрился и из оранжевого превратился в изумрудно-зелёный, такой девственной чистоты, что не сыскать на земле.

И хотя видение продолжалось какой-то миг, Мирина ещё долго не могла отвести взгляд от того места, что видела чудо. Темнело быстро, ещё недавно закатное солнце высвечивало набегающую волну, а сейчас только всполохи призрачных огоньков на чёрном ночном песке.

— Мирина! Ты где? Мирина?! — Послышался на берегу голос кормилицы.

Девушка поднялась со скамьи и медленно побрела на голос.

— Мирина! Что же ты не отвечаешь? — воскликнула возмущённо кормилица. — Тебя уже все ищут! Во дворце переполох. Отец шумит, мага того, чёрного прогнал. Как бы беду не накликал!

— Что там случилось?

— Да я сама не знаю толком. Только поговаривают, что долго они спорили, а после, этот в чёрном, стрелой вылетел из покоев. Грозил громко!

— А дальше что? — спросила Мирина.

— Исчез!

— Как это? — удивилась Мирина.

— А вот так. Словно облако чёрное опустилось на землю и пропал маг. Как в воздухе растворился! — воскликнула кормилица. — Пойдём дорогая, во дворец! Отец беспокоится!

Во дворце действительно творился невиданный переполох. Слуги бегали, шумели, стража стояла у ворот с напряжёнными лицами. Мирина поспешила в покои отца, чтобы успокоить, утешить, но её остановил воевода.

— Погоди милая. Не время сейчас. Занят владыка. О том, что ты хотела его видеть, ему сообщат. Иди к себе! Отдыхай!

Расстроенная, Мирина удалилась в свою половину и присела у небольшого очага. Он в холодное время служил для обогрева, а по вечерам как светильник. Девушка не любила традиционный свет факелов. Он казался ей излишне мужским, воинственным. Можно конечно затеплить масляные лампы, но их трепетный свет не освещал всей комнаты, а Мирина не любила темноты, она казалась ей страшной, пугающей. Сейчас взволнованная необычным происшествием она хотела поговорить, но кормилица ушла куда-то и девушка осталась в одиночестве.

Мать она не помнила. Умерла вскоре после родов. Мирину выкормила и воспитала кормилица. И хотя у той росла и своя дочь, но всю душу, всё тепло кормилица, как ни странно, вложила именно в Мирину. Может потому, что её родная дочь уже давно замужем. Выдали её по обычаю, едва исполнилось двенадцать вёсен. Теперь у Ханы растёт свой сын. Мирине же покон велит выйти замуж за равного. Здесь всё зависит от выбора отца. А что до любви, то кормилица говорит: стерпится — слюбится! Что хорошего, что сводная сестра Хана вышла замуж вроде по любви? Прожить женой гончара, ой как не просто! Порою тех грошей, что выручает муж за свои горшки, едва хватает на горсть проса. Что же уготовано ей?

Мирина задумчиво пошевелила горящее полено в очаге. Вздохнула. Ночная птица ударилась в ставень. Где-то вдали заревел осёл. Что-то тревожное, гнетущее носилось в воздухе.

 

Стерх нервно вышагивал по кромке обрыва. Стаса всё ещё не было. Рогост назначил отплытие на завтрашнее утро. Если молодой стерх не появится, значит, пути их разойдутся. Воин понимал, что найти драккар можно только двигаясь вдоль берега реки, но успеет ли Стас разыскать их стоянку, оставалось неясным. То, что именно в этом месте частенько останавливаются проходящие корабли, сомнений не было. Следы многочисленных костров, старинный, сложенный из исполинских камней пирс, развалины когда-то в древности построенной башни, ясно давало понять, что люди облюбовали эти места испокон века. Вот и теперь, здесь время от времени причаливают проходящие корабли. Кто-то ищет укрытия от лютых штормов, кто-то спускаясь по реке, готовит корабль к трудному и опасному переходу через море. Кто-то наоборот, собирается подняться по реке вверх, до самой Куявы.

Степь в этих места выглядела неприветливо. Во многих местах острые камни, серые, обветренные, торчали из бедной, истощённой, просоленной, истерзанной земли, словно зубы и кости гигантского дракона. Если приглядеться, то можно даже увидеть очертания его тела, давно ушедшего в землю. Кто знает, может так оно и есть. В древности, что только не жило в этих местах. Вот как изрыт обрыв таинственными пещерами. Может в них укрывались когда-то люди, а может и неведомые звери. Кое-что Стерх помнил, много дивного он застал за свою долгую жизнь. За прошедшие века драконы стали помельче, людей стало больше. С драконами вообще творятся странности. Сейчас их можно отыскать только в горах, да и то почти все они живут в специальных загонах, Не то что удалось приручить их, но подчинять туго соображающих зверей люди научились. А диких драконов постепенно вывели. Уничтожили как ненужную прихоть природы.

С людьми произошло всё наоборот. Хотя бесчисленный войны и болезни уносили человеческий род то к Ящуру, то в Вирий, плодились люди быстро и во множестве. Самое странное, что заполонили они собой землю от жарких безводных полуденных песков, до безжизненных ледяных пустынь. Что казалось, заставило людей поселиться на каменистом продуваемом всеми ветрами Руяне? Да ещё и построить Аркону. Знаменитое на весь мир святилище и город жрецов. Именно туда предстоит переправить дочь властелина Опалённого Стана. Но люди дошли ещё дальше. На Оловянных островах они устроили ещё одно святилище. Величественный Стоунхендж. Древние волхвы, знали много мест Силы. Именно в них и возводили мегалиты. Используя единственное, что неизменно в этом мире — камень. В стране колхов таких мест особенно много, но соваться туда без особой нужды не стоит. Большинство каменных могил созданы только для того, чтобы запечатать злых демонов. Стерх самому пришлось присутствовать при таком обряде. Демон оказался могуч и свиреп, много волхвов полегло в битве с ним, но последний, древний, и самый знающий волхв, схватившись с демоном, увлёк его в каменную могилу и изнутри запечатал вход. Там они и остались на века. Один на один. В вечной непрерывной борьбе. Колхи после этого научились запечатывать демонов вместе с невинной жертвой, а дольменов стало так много, что они усеяли почти весь горный край. Впрочем, такие дольмены рассыпаны по всему побережью. Если бы люди не научились запечатывать в них демонов, то почти наверняка не выжили. Слишком уж страшной была та война. Но лучше потерять одно человека — спасти тысячи. Многие сами вызывались на поединок с демоном. Сами шли на верную смерть, защищая свои семьи, родных, близких. Вот только избавившись от одного зла, люди тут же придумали иное, они стали воевать друг с другом. Ольг утверждал, что в этом повинны маги, но Стерх сомневался. Слишком много зла накопилось в человеке, вот оно и выплёскивается через край. Те же обры, что пришли из неведомых земель, чаще всего убивают просто так, ради собственного удовольствия. И не только они одни. Степь время от времени исторгает очередной кочевой народ, что по неясным причинам бросает свой скот и начинает жить только разбоем. И хотя, как правило, годы разбойной жизни невелики, лихоимцы успевают крепко навредить осёдлым земледельцам, поселить в их душах страх и отчаянье.

Стерх ещё раз окинул взглядом степь. Ни единой живой души, только ветер гонит неисчислимые шары перекати-поля. Кто знает, может и те народы тоже движимы всего лишь желанием найти лучшее место, чтобы осесть, но что-то мешает им понять, что невозможно жить только разбоем, необходимо трудиться, а то, иначе…

Словно в подтверждение дум Стерха на горизонте показалось облачко пыли. Оно всё увеличивалось и вскоре уже можно было разглядеть скачущих всадников. На раздумья больше не оставалось времени. Стерх едва ни кубарем скатился на берег.

— Все на борт! Отчаливаем! Обры! — закричал он, подбегая к драккару.

Руяне бросились к кораблю, рубили канаты, хватались за вёсла, забрасывали на борт котлы и мешки с припасами. Получить в спину страшную шипастую стрелу не хотелось никому.

Они успели отойти от берега на безопасное расстояние, когда на обрыве появились всадники. Вопли, крики, бесцельно выпушенные стрелы, но угрозы они уже не представляли. Течение и попутный ветер подхватили драккар и увлекали его всё дальше в море. Берег стремительно удалялся. Рогост остановился за спиной всё ещё вглядывающегося в далёкий уже берег Стерха и негромко сказал:

— Не переживай. Он парень сообразительный. Выберется. Да и не по пути ему с нами. Станет вождём этих кимров. Обрастёт жёнами, детьми, пока не сложит голову в какой-нибудь битве. Достойная жизнь, достойная смерть для сильного мужа.

— Что ж, может ты и прав. Правь на заход, мы ещё долго будем идти по заливу. Настоящее море у нас будет справа.

Стерх горестно вздохнул. Вот и не удалось выполнить наказ Леды. Потерял он Стаса, вся надежда на то, что он и впрямь сумеет в одиночку выбраться из этой передряги.

К ночи слева показался поросший высоким камышом, низкий, песчаный берег. Рогост предложил пристать к нему, чтобы провести последнюю ночь на суше перед долгим и рискованным морским переходом.

В море вышли рано утром, на рассвете пока не подул встречный вечер. Пока попутный бриз наполнял парус, удалось уйти достаточно далеко. Затем, когда ветер сменился, пришлось взяться за вёсла, но как выяснилось ненадолго. Ближе к полудню ветер задул в борт и удалось вновь поднять парус. Теперь драккар, словно острый нож, разрезая невысокую волну, быстро шёл по бескрайнему морю. Давно исчезли с неба чайки, предвестницы близкого берега. Только чёрные блестящие тела дельфинов появлялись из пучины, весело плясали вокруг корабля, сопровождая его в нелёгком плавании. Стерх всегда считал появление дельфинов — хороший знак. Недаром многие люди считали их морским народом, доброжелательным к земным.

 

Немилосердное, слепящее солнце, казалось, задалось целью испепелить всё живое в этой бескрайней ковыльной степи. Притомившийся конь ступал тяжело, будто само небо, всей непомерной тяжесть лежало на его спине. Стас, смахнул со лба едкий пот и привычно поправил перевязь с огромной секирой. Десять дней назад он вышел в бесконечную степь. Первое время, пока попадались чахлые рощицы, он старался двигаться по ночам, днём отдыхая в редкой тени, но уже три дня он не встречал ни единого деревца. Только унылый ковыль переливался серебром, под лёгким ветерком. Воздух, раскалённый, будто в печи, выжигал грудь. Одну лошадь пришлось оставить в крошечном селении кимров. Поранила ногу и сильная хромота не позволяла идти дальше. К тому же и овса не хватало и теперь уже не получалось двигаться быстро. Время от времени приходилось спешиваться и вести коня под уздцы. Глядя на колышущуюся даль, Стас вспоминал дремучие леса Славии. Что вот так же волнились под свежим, веселящим душу ветром. Такими он видел их с вершины горы. Но путь его лежал неведомым скалистым берегам. Там его ожидал Стерх. Добраться бы туда. С каждым шагом Стас всё дальше уходил от спасённого града. Долг воина и мужчины вёл его в далёкую страну.

К вечеру он, совершенно измождённый, набрел на небольшой родничок в широкой, поросшей высокой сочной травой, балке. Весьма кстати — запас воды уже давно был на исходе. Наконец и конь наесться вволю сочной травы. Овса осталось совсем немного. Незадолго до заката Стасу посчастливилось подстрелить какого-то зверька. Теперь, освежевав тушку, он с восторгом рвал зубами поджаренное мясо и ликовал в душе. За последние дни припасы подошли к концу, и он уже всерьёз задумывался о том, чем будет кормиться. На одних тощих ящерицах далеко не уйдёшь. Хоть и много их шмыгало под копытами коня, но ловить их было весьма хлопотно.

Солнце ещё не поднялось над небокраем, когда Стас оседлал отдохнувшего за ночь коня и тронулся в путь. И снова шаг за шагом, размеренной поступью, они продвигались всё дальше и дальше к полудню. Чуть покачиваясь в седле, Стас дремал, пока чуткие уши не уловили далёкий гортанный крик. Вдалеке, справа, к нему во весь опор приближались трое всадников. Судя по блеску стали над их головами, намерения их не оставляли сомнений. Не рискуя испытывать судьбу, Стас натянул тетиву и поудобнее передвинул колчан. Когда чужаки приблизились на расстояние выстрела, он одну за другой послал шесть стрел. Один из степняков взмахнув руками, скатился в траву, второй, приняв в грудь острую сталь, покачнулся и сполз на спину коня. Но третий, с необычайной ловкостью увернулся от стрел и истошно визжа, продолжал приближаться, размахивая над головой кривым мечом. Стас выхватил тяжёлую секиру на длинной, заботливо оплетённой тонкой кожей, рукояти, и, выкрикнув-выдохнув — «Один!», направил коня навстречу степняку. Отразив летящий в голову булат, Стас почти без размаха ударил противника поперёк груди. Лёгкий кожаный доспех с редко набитыми бронзовыми пластинами пропустил острое злое лезвие. Брызги алой крови брызнули в разные стороны, и степняк вылетел из высокого седла как камень из катапульты. Спешившись, Стас собрал богатую добычу. Три коня на смену, да и оружие, пусть не совсем привычное, но весьма подходящее в степи, тоже пригодиться. Десяток золотых монет незнакомой чеканки ощутимо пополнили казну Стаса. Но главное, это еда и вода! Теперь он был совершенно уверен, что доберётся до цели… Главное успеть!

По всем расчётам завтра он должен выйти к морю. Завтра, последний день когда Стерх его будет ожидать. Найти драккар не просто, но Стас старался сильно не удалятся от реки, всего-то дневной переход. Теперь, когда у него три сменных лошади можно и поспешить.

Стас гнал лошадей без остановки, на скаку пересаживаясь на свежую. К полудню он почувствовал свежее дуновение ветерка. Где-то впереди была вода. Много воды! В очередной раз, перескочив с одной лошади на другую, отдохнувшую, Стас дал шенкеля и, привстав в стременах, попытался на скаку разглядеть, что там впереди. Всё тот же ковыль, всё та же степь, но дыхание моря уже ощущалось вполне явственно. Даже на губах появился солоноватый привкус. Уверенность, что уже скоро он увидит заветную дымку над необъятной водной гладью, росла и крепла с каждой минутой. Вот только когда это произошло, сердце буквально оборвалось. Вдоль всего побережья, куда ни кинь взгляд, тянулась бесконечная череда повозок, табунов лошадей, неспешных самоуверенных верблюдов.

Стреножив лошадей в небольшой балке, Стас поднялся на небольшой курган и, укрывшись в траве, принялся наблюдать за переселяющимся народом. Расстояние не позволяло с уверенностью сказать, были ли то обры, или иной неведомый народ, но многие тысячи людей, со всем скарбом, жёнами, детьми, по загадочной причине вдруг снялись с насиженного места и устремились вдаль, то ли искать лучшей доли, то ли уходя от смертельной опасности. Как бы то ни было, но путь к морю, к самому побережью для Стаса оказался отрезан. О том чтобы пройти сквозь бредущую толпу не могло быть и речи. Отсюда, с кургана, Стас видел, как вдоль каравана скакали вооружённые всадники.

 

Мирину позвали к владыке утром, вскоре после утреннего омовения. Не часто девушке приходилось завтракать вместе с отцом, чаще всего именно в это время владыка Дмитр, отец Мирины, занимался государственными делами. Обычно он завтракал с визирем и военачальниками, но сегодня среди приглашённых оказалась и дочь.

Когда она вошла в покои отца, стража восприняла это несколько настороженно, но сопровождавший её вельможа повелительным жестом остановил их. Мирина удивилась такому поведению воинов, но ещё больше её поразило то обстоятельство, что она не увидела ни одного знакомого лица. Странно, только стража отца не менялась годами, как и всё во дворце. Тут вдруг что-то произошло! Вельможа, с непроницаемым лицом шёл в одном шаге позади, оказывая тем самым девушки почести, достойные, по меньшей мере, жены владыки. Мирина, в совершенстве знающая дворцовый этикет, поразилась своему новому положению. Явно за одну единственную ночь произошли некие события, что изменили многое.

По кивку вельможи перед ней распахнули высокие золочёные двери, Мирина шагнула в залитый утренним светом зал. Стол уже был накрыт. И хотя преобладали на нём по утреннему часу всевозможные фрукты, да горячие сладкие лепёшки, выглядел он роскошно. Дмитр восседал во главе стола на резном троне и хмуро поглядывал по сторонам. Сидяший рядом с ним главный визирь, что-то горячо втолковывал владыке, но тот только больше хмурился, слушая речи визиря. Военачальники сидели как-то обособленно, и не скрывая недовольства, потягивали густое терпкое хиосское. Заметив вошедшую дочь, Дмитр, жестом остановил визиря и через силу улыбнулся Мирине.

— Доброго тебе утра, дочь моя. Хорошо ли почивалось? — спросил он, явно стараясь скрыть раздражение, после слов визиря.

— Спасибо батюшка! Всё хорошо. Вы звали меня?

— Да моя милая. Нам предстоит очень важный разговор, впрочем, он начался ещё с вечера, но я не хотел тревожить твой сон.

— Я слушаю вас батюшка.

— Для начала присядь. Вот здесь, рядом со мной. Это твоё место по праву! — Дмитр указал на трон рядом со своим, на который при памяти Мирины еще не садился никто, потому как принадлежал он некогда любимой жене владыки, матери девушки.

Мирина удивлённо подняла брови. Холодок пробежал по спине. Конечно, она слышала о таких случаях, но не предполагала, что отец, чтобы сохранить целостность государства, объявит о браке с собственной дочерью. В таком случае она станет номинальной второй владычицей, но уже никогда не познает мужчины, не станет матерью, более того, примет обет посвящения Великой Фулле[30]. Что это значит, Мирина отлично понимала. Вечное служение стране и ничего для себя. Честно говоря, подобная перспектива её основательно пугала. Но воля отца — свята.

Опустившись на трон рядом с отцом, Мирина почувствовала охвативший её страх и отчаянье.

Дмитр искоса поглядел на неё и гневно взглянул на визиря. Тот обиженно отвернулся, но происшедшее с восторгом восприняли военачальники. Взметнулись кубки, грубые голоса рявкнули здравницу в честь Мирины. Дмитр тоже поднял кубок и сказал:

— Дочь моя, Мирина! Пришла пора привыкать тебе к познанию главного удела дочери владыки, самой учится становиться владычицей. Я надеюсь, ты станешь достойной продолжательницей нашего рода. Куда бы, не забросила тебя судьба.

— Спасибо за честь, владыка! — ответила Мирина, так и не понимая, что же ей предстоит.

Мимолётная улыбка скользнула по доселе хмурому лицу Дмитра.

— Видишь Мирина, как обернулось, не далее как вчера во дворце объявился человек назвавшийся послом от далёкого властелина Куявии. Тебе выбирать, но у него уже есть с десяток жён из разных стран. Поэтому я не настаиваю на браке. Как не навязывал тебе свою волю во всех предыдущих случаях, а уж их, поверь мне, было не мало.

Девушка кивнула в знак согласия и продолжала внимательно слушать отца.

— Так вот! Чтобы ты могла отстаивать своё право на выбор жениха, я своей властью дарую тебе титул владычицы и с этого момента, твоё имя будет звучать как Влада Мирина.

— Но в государстве может быть только один властелин! — возразила Мирина, предчувствуя недоброе.

— Ты права дочь моя! Не зря тебя учили! Покон ты ведаешь! Только не знамо тебе то, что дни мои сочтены! — старательно выдерживая достойное выражение лица, сказал владыка Дмитр.

— Но как? — невольно воскликнула Мирина.

— Посол куявский оказался не прост! Колдун и маг! Его заботами не дожить мне до осени. Потому и спешить нужно. Визирь предложил передать всю власть Тьяцону, но успеет ли он вернуться из похода? До Геркулесовых столпов путь не близкий и опасный. Государство нельзя оставить без владыки. А тебе я доверяю.

— Но ведь есть ещё и Вёлундий! — подсказала Мирина.

— Ты права, но пришли вести, что он ранен и не известно выживет ли. Всё решится, когда Вёлундия привезут во дворец. Здесь и лекари и знахари. Так что главное для нас всех, чтобы братья успели вернуться до того когда ты изберёшь мужа.

Военачальники вновь встретили слова Дмитра довольным рёвом. По их поведению несложно было догадаться, что не сегодня — завтра они предложат владыке новый военный поход, в котором он предпочтёт погибнуть как велят предки в бою, а не от болезни иль тайного яда.

Возвращаясь к себе, Мирина повелела разыскать кормилицу, её совет сейчас нужен был более чем когда-либо раньше.

 

Три долгих дня прошли вяло и незаметно. Ветер, почти попутный уверенно гнал драккар по морю, руяне расслабленно возлежали, отдыхая перед предстоящими испытаниями, а их ожидалось немало. Вдали уже виднелась призрачная полоска. В воздухе виднелись чайки, верный признак приближающегося берега. Предстояло добраться до Византа, а уж там возможно всякое. Много говорено о свирепости местных народов, об их способности неожиданно нападать на проплывающие мимо корабли и разграбив дочиста захватывать экипаж, обращая его в рабство.

Небольшое облачко, повиснув над горизонтом, понемногу увеличивалось, разрасталось, темнело, превращаясь в чёрную клубящуюся тучу. Стерх, стоящий у руля, заметил надвигающуюся бурю одним из первых. Ясно было, что укрыться от шторма не удастся. Повернув рулевое весло, Стерх направил драккар строго по ветру, стремясь уйти вправо как можно ближе к более пологому берегу. Да вполне возможно волна там и будет круче, но зато возможно удастся избежать смертельно опасных скал. Ратники Рогоста, сами знали что делать. Мигом разобрав вёсла, они гребли что есть сил, стараясь как можно дальше уйти в сторону спасительного берега.

Ветер крепчал. Парус натянутый так, что, казалось, коснись и лопнет, кренил драккар. Вёсла гнулись и трещали в сильных руках гребцов. Гребни волн с неистовой силой ударялись в невысокий борт, кипели солёной пеной, захлёстывали напряжённые лица людей. Стерх сжав побелевшие от напряжения губы, всем телом налегал на упрямое весло, правя к медленно приближающемуся берегу. Оставалось совсем немного, когда ветер внезапно стих. Драккар беспомощно качался на волнах, готовый в любой момент переломиться надвое или зарыться круто задранным носом в очередной водяной вал. Парус вдруг обвис мокрой тряпкой, вёсла беспомощно месили зелёную воду.

— Убрать парус. Мачту вали! — опомнился, наконец, Рогост.

Гребцам удалось поймать некое подобие ритма в свистопляске волн. Воспользовавшись минутным затишьем, они дружно ударили в вёсла, драккар обрёл ход и пошёл, набирая скорость, к заветному песчаному пляжу, что виднелся уже не далее чем в двух полётах стрелы.

Скрежет днища о битую ракушку и мелкие камни заглушил первый раскат грома. Руяне горохом посыпались в яростные волны, что с рёвом накатывались на пологий берег. Подхватили драккар. Практически на руках вытащили на сушу. Потянули, размотали канаты. Закрепили терзаемый свирепым штормом корабль. Лишь когда появилась уверенность, что огромные волны не разобьют корабль в щепки, команда укрылась в затишье.

Шторм бушевал всю ночь. На рассвете ветер начал понемногу стихать, но волна разыгралась ещё пуще и теперь захлёстывала стоящий на берегу драккар. О том чтобы спустить его на воду не могло идти и речи. Пришлось отрядить несколько руян на берег, в надежде, что они отыщут какую-нибудь дичь. Припасы уже давно подошли к концу и требовали скорейшего пополнения. Хлеба размокли, мука превратилась в клейкую ни на что не пригодную массу. Что до воды, то её уже и вовсе не осталось. Последние два бочонка оказались разбиты и пресная вода смешалась с морской.

Стерх взял с собой двоих наиболее крепких ратников двинулся вдоль берега в надежде отыскать следы людей и определить далеко ли ещё до Византа.

Вскарабкавшись на гору, они двинулись на полдень. Солнце быстро просушило вымокшую одежду. Идти стало легче. Далеко впереди виднелись древние развалины. Выбеленные временем камни громоздились на первый взгляд хаотично, но при более пристальном взгляде угадывалась довольно стройная система. Вон и стена крепостная просматривается и останки башни, а вот тут явно были ворота. Стерх невольно свернул к загадочным руинам. Спутники остановились перед полуразрушенной стеной как вкопанные.

— В чём дело? — окрикнул их Стерх.

— Дык не пойдём мы туда! Клятое место! — пояснил один из ратников.

— А я пойду! — заявил Стерх и, пытаясь унять нервную дрожь, решительно шагнул под свод крепостных ворот.

Словно что-то мелькнуло впереди. Не то тень от крыла неведомой птицы, не то туча на миг закрыла солнце. Холодок пробежал по спине. Мышцы невольно напряглись, шерсть на загривке стала дыбом. По-звериному принюхиваясь, Стерх осторожно продвигался вперёд, крепко сжимая рукоять секиры.

Толща стены уже закончилась, но светлее не стало, скорее наоборот, если сначала свет, падающий из-за спины, давал возможность отчётливо видеть и выложенный каменными плитами пол, веками выбитые колёсами тяжёлых подвод колеи на них, то теперь с каждым шагом становилось всё темнее и темнее.

Стерх двигался осторожно, тщательно ощупывая разбитыми сапогами то место, куда собирался поставить ногу. И всё же это произошло. Он успел услышать только лёгкий скрип, легчайшее дуновение застигло Воина уже в падении. Тяжёлая, стрела выпущенная из невесть когда настороженного самострела, с сухим стуком ударилась в камень и, расколовшись на щепки, рассыпалась, рядом с головой лежащего на камнях Стерха.

Гнусный хохот раздался поблизости. Воин рефлекторно перекатился в сторону и острый как дротик луч, потрескивая и чуть слышно шелестя, ударил рядом с ним в каменную плиту. То, что Стерх первоначально принял за шуршание, оказалось ничем иным как звуком кипения камня!

— Ты проиграл! Признайся Воин! — как гром прогремел над головой голос.

— Кто ты? — стараясь оставаться спокойным, спросил Стерх.

— Ты меня ещё не узнал? — сквозь смех спросил голос. — Тем лучше! Тогда слушай. Ты должен мне. Пришла пора возвращать долг.

— Ошибаешься! Я никому ничего не должен! — крикнул Стерх, старательно прислушиваясь к эху, чтобы определить велико ли помещение в котором он находится.

— Зря слушаешь, я поставил защиту и такие примитивные уловки здесь не пройдут! Неужели ты думаешь, что настолько наивен, чтобы подставится под удар твоего мясницкого топора? Я знал, что найду тебя! Возвращаясь в Куяву на вихре, заметил тебя на корабле и вот результат. Ты мой с потрохами! Ты ошибался Воин, считая меня обычным колдуном! Тебе пришлось схлестнутся с величайшим магом! Надеешься, что Ольг придёт тебе на помощь? Не стоит. Он снова ищет совершенства в пещере!

— Я, кажется, узнал тебя колдун! — сказал Стерх.

— Можешь называть меня как угодно! Всё равно моё имя тебе ничего не скажет. Так вспомнил, за что ты мне должен?

— Знаю, что попросил тебя о помощи в миг слабости! — упавшим голосом ответил Стерх.

— Пришло время платить! Думаешь Дулиус погиб? Нет! Я отыскал его и он рассказал мне всё! Я знаю, где твой сын! Никто не знает кроме меня. Если ты выполнишь мой приказ, то у тебя появиться шанс с ним встретиться!

— Ты лжёшь колдун! Мне сказали, он погиб!

— Правду знаю только я! Но ты обязан мне помочь!

— Что я должен сделать? — неуверенно спросил Стерх.

— Мирина! Она достаться властелину Куявии.

— Разве она не предназначена конунгу Руяна?

— Ну что с того? Достанется Куавскому сластолюбцу!

— Значит война! — отметил негромко Стерх.

— Тебе-то какое дело? — рассмеялся маг. — Иной раз достаточно передвинуть камень, чтобы рухнула великая империя!

 

Стас добрался до берега только два дня спустя. Неведомый народ шёл нескончаемой чередой, днём и ночью. Только дождавшись последнего заслона, Стас, незамеченным, тронулся в дальнейший путь. Ночное море раскинулось перед ним. Волны набегая на каменистый берег, тускло поблёскивали в темноте. Нарождающаяся луна, едва вынырнув из тёмного моря, медленно поднималась по чёрному звёздному небу. Стас с тоской глядел тонкий серпик. Сроки, назначенные для встречи со Стерхом, давно прошли. Тот день, когда он наткнулся на кочующий народ, был последним, когда драккар его ждал при впадении реки в Понт. Теперь если и оставалась какая-то надежда, то только перехватить какой-нибудь корабль то на таком месте где они обычно готовились к переходу через море. Дав отдохнуть лошадям, Стас двинулся на восход перед самым рассветом. Он уже никуда не торопясь спокойно ехал над самым обрывом, пристально вглядываясь в полосу прибоя, Что он собирался там разглядеть? Да что угодно, только дающее понять, что именно тут частенько пристают корабли.

Солнце, поднявшись над виднокраем, отражалось в удивительно спокойном утреннем море. Поверхность воды была гладка словно стекло и сверкала в лучах утреннего светила. Только радости это приносило Стасу мало. До рези в глазах он всматривался вперёд и не видел ничего кроме слепящего блеска солнечных лучей.

Гряда огромных каменных плит далеко выдающаяся в море открылась неожиданно, Просто берег ушёл резко куда-то влево, и прямо перед Стасом открылась обширная бухта, а посреди неё древний пирс. Здесь оказалось все, что он ожидал увидеть и следы костров, и обрывки парусины, кусок корабельного каната, привязанный к каменному столбу. Сомнений не было, это именно то место, где мореходы отдыхали после опасного перехода через море, либо наоборот, набирались сил для последующего похода. Не смотря на то, что пищи оставалось немного, Стас решил остаться здесь до тех пор, пока не подойдёт какой-нибудь корабль, идущий с полуночи.

Обустроится на пустынном берегу, оказалось довольно просто. Неглубокая, вполне уютная пещера оказалась весьма кстати. Стаз затащил в неё перемётные сумы, собрал по берегу бухты, брошенные за ненадобностью куски парусины, верёвки, канаты, остатки досок, выброшенных при ремонте кораблей. Всему нашлось применение, всё пошло в дело. К вечеру у него уже был удобный полог закрывающий лаз в пещеру, от ветра с моря. Сложенный их камней очаг позволял готовить любую пищу, а в томительном ожидании проходящего корабля времени могло пройти много. Распустив верёвки на прочные льняные нити, Стас собирался сплести сеть для ловли рыбы. Теперь, поглядывая на заходящее солнце, он помешивал кулеш в походном котелке и напевал долгую тягучую песнь, что услышал от руян.

Опоздав на три дня, Стас не особо отчаивался, теперь нужно было только ждать. Рано или поздно река вынесет очередной корабль. Лето ведь не длится вечно. Людям нужно успеть и переправиться в далёкие страны где не бывает зимы, и успеть вернуться обратно, до того как ударят морозы и река превратится в ледяную дорогу. Сейчас самое время идти за моря. Потому и корабли идут и идут один за другим. Там в жарких странах можно продать меха и ставленые меды, купить драгоценные паволоки и аксамит. С таким товаром не стыдно заявиться даже в богатую Куяву, или в загадочный труднодоступный Барбус.

Острый месяц вынырнул из тьмы моря и медленно пополз по небу. Короткая летняя ночь вступила в свои права. Где-то закричала ночная птица. Завыл шакал в отдалении. Стас сытый и спокойный забрался в пещеру, предварительно загасив тлеющий костёр.

Наступивший день не принёс ничего нового. Тоже море, тоже солнце, тот же берег. Стас решил повременить с сетью, рыбу можно было добыть с простой острогой. К счастью Стас отыскал несколько стрел обров. То, что они появлялись в этих местах, его не испугало, Разумеется, в любом райском уголке найдутся определённые неудобства. Что касается обров, то скрыться от них в одиночку не составляло особого труда, особенно для Стаса.

Находка наконечников помогла Стасу соорудить острогу и теперь усевшись на плите пирса, он наблюдал за плавающими у ног рыбинами выбирая покрупнее. Бирюзовая, нереально прозрачная вода сильно скрадывала глубину, но купаясь рано утром, Стас уже нырял здесь и точно знал, что в этом месте достигнуть дна может далеко не каждый. Он сумел, только прихватив с собой увесистый обросший длинными липкими водорослями камень.

Вот подплыла достойная добыча. Всплеск. Острога на длинном шесте с огромной силой вонзилась в пятнистую спину рыбины. Она пыталась вырваться, билась, разбрызгивала воду мощным хвостом, но зазубренные наконечники только сильнее рвали плоть, Рыбина быстро уставала, вода вокруг неё замутилась от вытекающей крови. О том чтобы поднять добычу из воды не могло быть и речи. Стас осторожно принялся выводить её на мелководье. Когда до берега оставалось не более трёх шагов, он спрыгнул в воду и, обеими руками вцепившись в широко раскрытые жаберные щели, быстро поволок добычу на песок.

На то чтобы содрать толстую и прочную шкуру с рыбины ушло довольно много времени. Даже булатный клинок быстро тупился и твёрдые чешуйки невиданной рыбины. Зато вознаграждением для Стаса стало великолепное жареное мясо, хотя и с немного непривычным вкусом, но плотное и главное сытное. Зажарив всё мясо широкими плоскими кусками, Стас развесил его на ветру, чтобы высушив, сохранить подольше.

Только теперь он заметил, что солнце клонится к закату. Оказалось, что охота и последующая обработка рыбы заняла весь день. Стас только теперь ощутил лёгкую усталость. Вытянувшись на уступе скалы, он, щурясь, смотрел на море, на кружащих над волнами горластых шумных чаек, степенных бакланов, лёгкие, невесомые облачка в прозрачном небе. Незаметно задремав, он не заметил, как откуда-то слева появился небольшой корабль. Широкий крутобортый, он бесшумно скользил по воде и люди на его палубе настроены были явно воинственно.

К действительности Стаса вернула неожиданно громко поданная команда. Он вскочил на ноги и тут же упал обратно на нагретый солнцем камень. Высовываться раньше времени явно не стоило. Натянутые до скрипа луки, обнажённые мечи, тусклый блеск тяжёлых боевых топоров, ни мало не обещали радушного приёма.

Команда корабля высыпалась на каменный пирс, прежде борт коснулся гигантских блоков. Быстро и слаженно заняли оборону. То, что они уже, по-видимому, не раз сталкивались с засадами и неожиданными нападениями, было очевидно. Стасу ничего иного не оставалось, как наблюдать за дальнейшим развитием событий.

Стас, стараясь не высовываться, перебрался поближе к пещере. Там и оружие и заветная котомка, с которой он практически не расставался. До скрытого неприметной тряпицей входа оставалось совсем немного, когда сильный удар в затылок свалил его на камни.

 

Мирина в ожидании кормилицы нервно ходила из угла в угол. Ещё не совсем понимая, что именно произошло с отцом, она уже внутренне готовилась к самому страшному. Беда пришла во дворец с тем чёрным человеком. Как было замечательно, всего пару дней назад! Отец счастливый и уверенный в себе властелин. Она могла позволить себе не задумываться ни о чём и вдруг всё изменилось. Если отец настроен передать ей власть, значит, дела обстоят по-настоящему плохо. Очевидно, что у него нет времени даже дожидаться, когда вернуться сыновья. Были, конечно, примеры, когда власть над страной переходила к женщине, но таких случаев единицы. Обычно это только мужская прерогатива. Для того чтобы править страной и людьми нужно в первую очередь быть воином, а уж затем политиком. Соседи не дремлют. Каждый мечтает отхватить кусок пожирнее. По этой причине нужна сильная умелая армия. А армия не должна сидеть без дела. Нужны походы, сражения, нужны новые территории. Потому и владыка обязан не только умело править, да вершить справедливый суд, но владеть мечом, будучи при этом отменным стратегом. Мирина давно поняла, безопасность государства зависит в немалой степени от его размеров. Чем дальше он столицы отодвинуты границы, тем дольше будет добираться до неё враг, чем обширнее страна, тем больше народу сможет жить в ней, а отсюда и налоги, основой источник богатства. Многолюдная страна сможет не только дать достаточно обученных воинов в армию, но сможет ей кормить в те годы, когда война за земли на время угасла. Потому и разослал отец сыновей в дальние походы, чтобы завоевать новые территории, чтобы страна, которой он умело правит уже больше трёх десятков лет, стала ещё больше, ещё могущественней.

— Ты звала меня госпожа? — спросила кормилица, едва войдя в покои.

— Что это с тобой? С каких это пор ты стала меня так величать? — удивилась Мирина.

— Так ведь не сегодня — завтра ты примешь под своё крыло всю страну! Как же мне к тебе обращаться?

— Кормилица, ты всегда называла меня по имени! Продолжай делать то же самое и дальше! Разве не ты заменила мне мать?

— Что с того?! Я как была простой женщиной, так ею и осталась, а ты уже владычица!

— Пока жив мой отец, я только всего лишь его дочь! Я не собираюсь узурпировать власть в стране!

— Дорогая госпожа, никто не говорит об узурпации! Просто твой отец завтра утром уходит с войском на войну с темрюками, а уж вернётся ли он оттуда не ведомо даже богам! Ты ведь знаешь, они свирепы и жестоки. В бою им нет равных, кроме того темрюки не берут пленных.

— Знаю! Но откуда ты ведаешь, что отец уже утром оставит нас?

— Моя госпожа, то что происходит во дворце, может быть скрыто от чужих глаз, но живя тут много лет, невольно научишься не просто видеть и слышать, но и сопоставлять, и додумывать. Скажи на милость, зачем открыли оружейные склады? Зачем конюхам велено подготовить к утру боевого коня владыки? С какой целью отправили гонцов в дальние гарнизоны? Почему всполошили лекарей и кузнецов? Ясное дело, владыка готовит поход! А раз чистят и обряжают к утру его боевого коня, то возглавит его он сам.

— Но это не повод для передачи власти мне!

— В таком случае для кого велено к утру изготовить тцарскую тиару? Причём облегчённую, женскую? Ты знаешь ещё претенденток на трон?

Мирина потупилась и, отвернувшись, посмотрела в окно. Сквозь драгоценное радужное стекло мир казался весёлым и ярким, в несколько раз ярче чем в действительности. Огромные цветы на чудесных деревьях сияли и переливались всеми красками. Пёстрые забывшие о страхе птицы весело перекликались в ветвях, только привычной радости девушка не испытала.

— Кормилица, проводи меня к морю! — сказала Мирина и, подхватив лёгкую накидку, что должна была уберечь он неистового солнца её нежную кожу, двинулась к выходу.

Первое что несказанно удивило Мирину, так это то обстоятельство, что у дверей её покоев оказался незнакомый могучий стражник. Молча, как и следует стражу он пошёл вслед за госпожой. У выхода из женской половины к нему присоединилось ещё двое. Их места у дверей тут же заняли другие, то этого момента прохлаждавшиеся в тени оливы. Недовольно фыркнув, Мирина уже собралась прогнать нежданную охрану, но кормилица жестом остановила молодую госпожу.

— Тебе отныне положено вести достойный образ жизни, и придётся смириться с тем, что рядом с тобой теперь каждую минуту будет находиться личная стража, — шепнула кормилица, когда они вышли на берег.

— Они теперь может быть, даже будут наблюдать за тем, как я переодеваюсь? — возмущённо спросила Мирина.

— Думаю, в таком случае они отвернутся! — спокойно сказала кормилица.

Мирина только фыркнула, и без того было понятно спокойная жизнь закончилась. Опустившись на мраморную скамью, она долго смотрела на ласковое море, пока, наконец, не решилась задать давно мучивший её вопрос:

— Скажи мне, стоит ли доверять все цело нашему визирю. Последнее время, как мне кажется, но больше преследует свои интересы, нежели государственные.

— Дело в том, госпожа, что во дворце давно поговаривают о том, что визирь не чист на руку. Но твой отец слишком занят, чтобы следить за всем, да и когда-то они были очень дружны. Вполне возможно, что визирь уже поддался чарам золота и отрёкся от прежней дружбы.

— Но разве отец не замечает очевидного?

— Мне трудно судить, но на твоём месте, я первым делом сместила визиря и подобрала другого, надёжного и преданного.

— Хотелось бы знать кого? Я слишком мало разбираюсь в законах и способах управления целой страной! Кроме того я почти никого не знаю из окружения отца. Он всё вопросы решал лично, не привлекая меня. Для того чтобы посоветоваться, всегда рядом с ним были братья. Что же мне делать?

— А на мой взгляд, ничего в этом сложного нет! — спокойно заметила кормилица. — Сама посуди, если женщина управляется с хозяйством, то трудно лишь первый день, пока не запомнишь где что лежит, а после…

— Ты хочешь сказать, что управлять целой страной ничуть не сложнее чем обычным домашним хозяйством?

— Конечно! Тем более, тебе нужно только следить, чтобы твои приказы выполнялись! — воскликнула кормилица.

— В таком случае тебе придётся мне помогать. По крайней мере, до тех пор, пока не вернутся братья.

 

Горькая отвратительная тошнота подступила к горлу. Ноги не слушались, пошатываясь, одной рукой опираясь на секиру, другой судорожно хватаясь за шершавые каменные стены, Стерх шёл куда-то, слабо понимая, где вход в загадочное подземелье и как из него выбраться. Проход становился то уже, то просторнее, каменные плиты под ногами сменялись вязким, сыпучим песком, а выхода всё не было. Стерх уже давно потерял счёт времени, но продолжал упорно двигаться вперёд, заставляя себе шаг за шагом переставлять непослушные налитые свинцом ноги. Только когда голод стал невыносим, Стех понял, что день давно закончился и там наверху, уже давно наступила ночь. Пить хотелось давно. Все припасы, в том числе баклага с водой остались у ворот разрушенного города. В том что ратники уже вернулись на драккар, можно было не сомневаться. Вопрос стоял только в том выберется ли он сам когда-нибудь из бесконечного подземного коридора. Успокаивало лишь одно. Стены вырублены в камне явно людьми. Рука постоянно натыкалась на сколы и неровности оставленные инструментами неведомых камнетёсов. Ещё об одном смело можно было сказать, судя по высоте хода, здесь трудились не горные гномы, а обычные люди. Голова не касалась низкого свода, но стоило поднять руку, как ладонь упиралась в холодный камень.

Тогда впереди забрезжил неясный свет, Стерх первым делом подумал, что это мираж. Ещё долго пришлось брести по сумрачному подземелью, но с каждым шагом отблеск на камне становился всё яснее и ярче. Последние шаги оказались самыми трудными. Спотыкаясь, падая, снова и снова поднимаясь, он даже не задумывался над тем, что и кто ожидает его возле таинственного огня. Он чувствовал запах костра, немытых тел, кипящей похлёбки, но сил на то, чтобы поднять секиру в случае опасности у Стерха уже не оставалось. Последние шаги он просто полз, слабо перебирая подламывающимися руками…

Голоса доносились откуда-то издалека…Неясные. Незнакомые. Речь казалась странной непривычной, будто давно забытой. Пересохшие, потрескавшиеся губы с жадностью припали к глиняному кувшину. Вода! Благословенная, дарующая жизнь, впитывалась в иссушённое горло, даже не успевая проникнуть дальше. Когда удалось открыть воспалённые глаза, то первое что увидел Стерх, склонённое над ним лицо. В неясном мерцающем свете крошечного костерка он даже не понял, мужчина рядом с ним или женщина. Измождённое, иссеченное глубокими морщинами, обрамлённое пепельно-грязными, давным-давно не мытыми клочьями волос.

— Где я? — хрипло спросил Стерх.

— Там, откуда уже не возвращаются! — проскрипел человек.

— Нет такого места, откуда нельзя вернуться! — возразил Стерх.

— Тебе-то откуда знать? — По лицу человека скользнула улыбка.

— Уже бывал! — закашлялся Стерх.

— Что ж тогда сюда забрёл? Там откуда ты пришёл, только Ящер и тьма!

— Вот — вот! Ты мне ещё расскажи про чёрное солнце! Сам-то ты кто такой? По виду не скажешь, что мертвяк!

— Живу я тут! Всегда!

— Ага! Рассказывай! А пшено тоже здесь растёт? И сало! Прямо на камнях!

— Учуял? Вот стервец! Ладно, будет тебе кулеш!

— Остальных тоже можешь позвать! А то сховались как мыши под веником! — усмехнулся Стерх.

Он уже понял, что жители пещеры угрозы не представляют, наоборот, они сами напуганы его появлением. Старик смешно хрюкнул. И обернувшись через плечо, позвал сородичей. Они появились словно прямо из камня. Такие же сухие, с клочьями пыльных нечёсаных волос. В мгновение ока люди пещеры столпились вокруг Стерха. В их руках появились факелы. В их красноватом свете теперь можно было рассмотреть и невысокие своды, и высеченные в ракушнике довольно просторный зал с каменными лавками вдоль серых стен. Стерха немного удивило лишь то, что ни у кого ни у мужчин, ни у женщин в руках не было оружия.

— Как величать тебя, пришедший из загробного мира? — вдруг сильным уверенным голосом, спросила старуха, стоящая впереди всех.

Стерх немного помедлил с ответом, обвёл всё племя суровым взглядом и, опершись спиной о стену, сказал:

— Не весело встречаете соплеменника! Я Стерх из рода Тараса!

— Что-то не помню я тебя! Который из Стерхов?

— Крак!

— Молодший что ль?

— Да, на свет появился, когда вы уже ушли в горы.

— Мать что ль рассказала? Она должна была помнить, как мы уходили, — потеплевшим голосом сказала старуха.

— Мне Тарас по большей части рассказывал, Леда больше хозяйством занималась, не до меня было.

— Тогда понятно! Люди принимайте невра, Стерх — Крак из рода Тараса! — торжественно объявила Вахвия. (Это была именно она, прародительница рода людей-рысей).

Много веков назад, этот род покинул Светлолесье и ушёл в неведомые горы. Искать счастья никому не запрещено. Много прошли времени, не весь род выжил, мужчины гибнут часто. Потому и не разросся род в племя, не покорил богатые земли, да никто и не ставил перед собой таких задач. Мужчины уходят, за славой, за добычей, за женщиной. Они возвращаются редко. Только самые преданные роду. Или же чтобы передать своим потомкам новые ценные знания.

Стерх с немалым удивлением смотрел на старика и Вахвию, не понимая, что произошло, почему они так стары. Знания и умений чтобы поддерживать тело в хорошем состоянии у них были, да и травы в этих местах растут нужные, так почему же они так отличаются от той же Леды или от самого Тараса?

Стерх не собирался гостить у невров слишком долго. Разделил трапезу, рассказал последние новости, что узнал от Стаса, выслушал Вахвию и начал собираться в путь. Он не ошибся. Выход из пещеры находился неподалёку. Даже небольшое возделанное поле виднелось в неярком лунном свете. Прощаясь с праматерью рода людей-рысей, Стерх обнял Вахвию и ещё раз внимательно посмотрел ей в глаза и вдруг острая, словно наконечник стрелы мысль пронзила его.

Они не хотят больше жить! Они все устали! Им больше не хочется ничего! Все они почему-то вдруг решили стать просто обычными людьми! С мелкими желаниями, простыми мыслями и праматерь уже не в силах вести род дальше. Дети становятся неуважительными. Перестают заботиться о старших, и вот результат. Род вымирает. Пройдёт сотня — другая лет и никто не вспомнит что такое вольное Светлолесье, что человек един с природой и может сделать всё чего только захочет.

Горько вздохнув, Стерх зашагал, не оглядываясь, на полдень. Он уже не рассчитывал достичь драккара Рогоста. Просто что-то вело его в Опалённый стан. Он не стал бороться с собой.

 

Целый водопад обрушился на гудящую после жестокого удара голову. Стас попытался встать, но скрученные за спиной руки не позволили ему даже приподняться.

— Сказывай, кто таков, чей лазутчик? — прозвучал весёлый громкий голос.

Стас попробовал ответить, но сильный удар под рёбра выбил воздух из груди. Команда дружно захохотала.

— Что замолк? Ответствуй, коль тебя вожак спрашивает! — крикнул кто-то прямо в ухо.

Стас, преодолевая боль, снова попытался ответить, но чудовищный удар, теперь уже по спине буквально пригвоздил его камням пирса. И вновь дружный хохот. Теперь удары сыпались со всех сторон, били палками, ногами, древками коротких абордажных копий. Только когда мучители толи устали, толи им просто наскучило избивать беззащитного, зверство прекратилось.

Стаса оставили в покое, так же неожиданно, как и начали избивать. Он валялся на пирсе как брошенная никому не нужная тряпка. Ужасно хотелось пить. Даже клонящееся к закату солнце, казалось, выжигало жизнь из измученного, избитого тела. Команда корабля тем временем, натешившись, спокойно занималась своими делами. Чинили парус, снасти. Кто-то с усердием водил оселком по лезвию меча. Над разведённым костром уже булькал и исходил ароматным паром большой котёл. Голод не так мучил Стаса как жажда. Руки, зверски скрученные за спиной, затекли. Он пытался хоть немного шевелить распухшими пальцами, чтобы разогнать кровь, но получалось плохо. Относительно мирная идиллия прервалась, когда команда потянулась к котлу. Двое крепких мужчин, подошли к лежащему Стасу, рывком подняли его, поставили на ноги и, подгоняя тумаками, погнали к рассевшимся кружком мореходам. Вожак ватаги восседал на груде парусины. Крупный с тяжёлой грубой головой и обнажёнными до плеч длинными мускулистыми руками, он с хищной усмешкой рассматривал новую добычу. То, что для Стаса уготована нелёгкая судьба стало ясно с первого же взгляда.

— Откуда ж ты такой? — спросил вожак.

Стас промолчал, отвечать всё равно бессмысленно. Да и как объяснить этому монстру, что Стас сам толком не мог сказать, кто он и откуда взялся в этом мире.

— Не хочешь отвечать, не нужно! — неожиданно согласился вожак. — Эй! Тащите сюда второго! Пусть покажут, на что способны! Нам стоит немного развлечься.

Стас стоял неподвижно и не видел, что происходит возле корабля. Только судя по звукам и оживлению охватившем ватагу, можно было предположить, что за развлечение придумал вожак. Действительно, случилось именно то, что и предполагал Стас. Рядом с ним оказался коренастый длиннорукий обр. В мгновение ока верёвка, стягивавшая руки Стаса, оказалась разрезанной и он принялся старательно растирать затёкшие запястья. Обр дико и остервенело поглядывал на него, но бой почему-то не бросался. Стас не сразу понял причину. К кожаному, окованному булатными пластинами, ошейнику, защищавшему шею от ранений, оказалась привязана верёвка, которую удерживал звероподобный гигант, что привёл обра с корабля.

— Начинай! — подал команду вожак и обр, освобождённый от поводка, с диким криком бросился на Стаса.

Не то что Стас оказался не готов, нет. Скорее помешали затёкшие от долгого лежания мышцы, но, как ни крути, обру удалось вцепиться в горло Стаса. Избавиться от цепких рук удалось не сразу. Несколько раз он пытался разомкнуть узловатые пальцы врага, но тот лишь сжимал их сильнее и сильнее. Чувствуя, что ещё немного и враг попросту передавит ему глотку, Стас, сильно оттолкнувшись, высоко подпрыгнул и всей тяжестью припечатал обра к каменистой земле. Удар был настолько силён, что дыхание с хлюпаньем вырвалось из поверженного.

Стас легко вскочил на ноги и изготовился к бою. Обр поднялся не сразу. Пошатываясь и потирая разбитую грудь, он не спешил нападать.

Обогнув Стаса по широкой дуге, постарался занять позицию со стороны заходящего солнца. Но и Стас не мешкал. Присчитав ситуацию, он уже точно знал, как именно поступит противник. И бой начался! Взвизгнув оглушительно, обр попытался в прыжке нанести удар ногой в грудь Стаса. Да вот только получилось совсем не то, чего ожидал кочевник. Стас чуть сместился и даже не бил, всего лишь выставил вперёд кулак, на который и напоролся обр. Враг, наткнувшись на несокрушимое препятствие, словно тряпичная кукла обмяк и рухнул на землю. Стас спокойно шагнул в сторону. Тем временем, кто-то из ватаги выплеснул припасённое загодя ведро морской воды на поверженного.

Зашевелился он не сразу, но когда начал вставать, рядом оказался один из бродяг и швырнул прямо к рукам обра короткое абордажное копьё. Дальше события стали развиваться стремительно. Обр, мгновенно подобравшись, схватил оружие и бросился на Стаса. Тот уже осознал, что шутки кончились и бой может закончиться только смертью одного из соперников. Увернуться от сверкающего наконечника оказалось непросто, два или три раза Стасу удавалось уйти от верной смерти, но долго так продолжаться не могло. На беду перехватить древко никак не удавалось, когда же, наконец, Стас левой рукой поймал отполированное твёрдыми руками ратников копьё, обр попытался его вырвать. В этом и оказалась его главная ошибка. Стас не препятствовал рывку, наоборот, подался вперёд и вдруг без замаха, но сильно ударил врага в кадык. Хлюпнуло. Обр выпустил копьё и нелепо размахивая руками, завалился навзничь. Кровь, пузырясь, потекла из широко раскрытого рта. Хрипы сменились утробным сипением. Несколько раз вздрогнув всем телом, обр вытянулся в струну и затих. Притихли и зрители. Только вожак крякнул и, помолчав немного, сказал:

— Хорош! Заприте его. За такого бойца мы выручим хорошие деньги!

 

Мирина в сопровождении кормилицы и стражников вернулась в покои, но вскоре отец вновь призвал её. На этот раз разговор состоялся с глазу на глаз.

— Послушай меня девочка. Я действительно должен умереть. Тот маг, в самом деле, наслал на меня порчу. Я уже сейчас чувствую боль в груди. Да и кровь горлом идёт время от времени. Так что дни мои, в самом деле, сочтены. Утром я поведу войска на темрюков. Разбить их, конечно же, не удастся. Они всегда уходят от прямых ударов, а рыскать за ними по пустыне, занятие неблагодарное. Потому и цели я ставлю вполне практические. Разогнать их, чтобы на время затихли. Но вернуться назад в родной дом я наверняка не успею. Просто умру. Как бы я не желал погибнуть в бою, как и должно настоящему мужу, всё может сложиться иначе. Стрела может миновать и меч соскользнуть с панциря.

— Отец, зачем вы мне всё это говорите? Призовите лекарей, пусть вылечат вас! — воскликнула Мирина.

— Если бы была возможность спастись, то я приложил бы к этому все силы! Увы! Приговор мне уже вынесен. Ни лекари, ни маги не сумеют снять заклятие.

— Всё равно, нужно что-то делать!

— Вот я и делаю то, что могу. Но сейчас уже не это главное. Ты должна знать, маг пытался меня уговорить или принудить к тому, чтобы ты стала женой тцаря Куявии. Этого не должно случиться, ни при каких обстоятельствах! Он враг! Если ты станешь его женой, у него появятся права на наши земли, Тогда можно считать, что дни твоих братьев сочтены. Эх, девочка моя, если бы ты знала как нам сейчас сильный друг! А ещё лучше — твой муж! Да только поблизости нет ни одного достойного!

Отец вздохнул, закашлялся, дрожащей рукой потянулся за платком. На губах выступили пузырьки крови. Мирина попыталась помочь, но отец жестом отослал её на место. Уняв немного кровотечение, он побледневший и разом осунувшийся, обессилено откинулся на спинку кресла.

— Вот видишь? Я, не жилец!

Отец перевёл дыхание. Видно было, что каждое слово ему даётся с большим трудом.

— Поспеши! Продержись до возвращения братьев. Думаю, они смогут снять ответственность за страну с твоих хрупких плеч.

Отец, снова закашлялся. Не желая, чтобы Мирина присутствовала при очередном приступе, он слабым жестом руки велел ей покинуть покои. Мирина попыталась протестовать, но отец был неумолим.

— Позови лекаря и ступай! — с кровью на побледневших губах, сказал он и закрыл глаза.

В слезах Мирина вышла из отцовских покоев. Послав за лекарем, она вышла во внутренний дворик и, воздев глаза к ночному звёздному небу, беззвучно заплакала. Теперь, она полностью осознала всю глубину пропасти, в которую скатывается. Отец уже вынес себе приговор. В том, что он не вернётся из похода очевидно. Как жить без него ещё не совсем понятно. Ясно одно только ей теперь принимать любые, самые ответственные решения. И единственный человек, на которого она сможет положиться — кормилица. Более доверенного, более надёжного, более близкого человека, Мирина не знала.

Ночь вступила в свои права. По кустам цветущих роз пробежал едва заметный шелест. Аромат растекался, тягучий, вязкий, густой, он кружил голову, пьянил, но не сегодня. Этой ночь он раздражал, вызывал отвращение. В темноте у стены, что-то сверкнуло. Мирина невольно вздрогнула. От испуга спина покрылась холодным потом. Там в темноте кто-то стоял. Она не сразу поняла, что за ней присматривает один из приставленных к ней стражей.

Разозлившись, она решительно направилась к широким воротам, ведущим за пределы дворца. Вот только далеко уйти ей не пришлось. Не успела она дойти до арки, как путь ей преградил страж. Тем временем за её спиной возник ещё один.

— Простите госпожа! Но выходить за ворота нельзя! — предупредил её ратник.

— Это ещё почему? — воскликнула Мирина.

— С сегодняшнего дня, по распоряжению владыки! — отрапортовал скрытый тенью страж.

Развернувшись Мирина, зло стуча каблучками, направилась в свою половину. За чередой цветущих роз едва слышно побрякивая амуницией, двинулся личный страж.

Утро занялось непривычно хмурое и ненастное. Шквалистый ветер пригибал к земле деревья. Срывал дивные цветы и швырял их в грязные лужи. Мирина вдруг увидела в ненастье добрый знак. Вдруг отец отменит поход и останется ещё на несколько дней во дворце! Накинув накидку, она выбежала из спальни и бросилась в мужскую половину. Стажи у дверей её покоев встрепенулись, оживились и поспешили вслед за хозяйкой. Сегодня она обращала на них внимания не больше чем на привычный антураж.

На другой половине дворца царило оживление. Невзирая на порывы ветра и потоки дождя перед главными воротами уже выстраивались колонны личной сотни владыки. Их алые плащи, намокшие и тяжёлые, трепетали развеваемые ударами дикой стихии, выглядели отнюдь не парадно, как обычно, а наоборот, траурно. Сам владыка наблюдал за построением с высокого мраморного крыльца и только слегка морщился от приступов боль. Его лицо, порытое не то каплями дождя, не то холодным потом, бледное и заострившееся, оставалось неизменно решительным и твёрдым, даже терзавшая его боль, лишь изредка отражалась в крепко сжатых твёрдых губах и жёстком взгляде.

Мирина стараясь сохранять достоинство, подошла к отцу и, закусив до боли губу, чтобы не заплакать, стала рядом с ним, как и должно властительнице.

— Будь осторожна, моя девочка. Во дворце опасностей не меньше чем на войне. И ещё присматривая за визирем. Что-то последнее время он немного странно себя ведёт! — негромко сказал Дмитр и взмахом руки велел подвести боевого коня.

 

Стерх застал рассвет в пути. Идти берегом моря было проще. Не по горам и буеракам, а по бесконечному пляжу. Мокрый песок, утрамбованный волнами, служил отличной дорогой. То что сапоги быстро намокли, Стерха не особо смущало, солнце поднимется, одежда и сапоги просохнут. Шаг за шагом, равномерно и без устали, Стерх отмерял версту за верстой. Горькие думы терзали его. Мир меняется стремительно и только в заповедных местах остаётся древний покон. Люди погрязли в жажде наживы, желают захапать побольше, забывают старых богов, придумывают себе новых, жадных и жестоких.

Волны одна за другой накатывались на пляж. Оставляли клочья пены, битую ракушку, перевёрнутых, суетливо перебирающих членистыми лапками, мелких крабов. Вездесущие, крикливые чайки, жадно набрасывались на беззащитных морских жителей, в считанные мгновения оставляя на мокром песке только опустошённые панцири. «Совсем как в человеческой жизни!» — подумал Стерх. Действительно, стоит только на миг растеряться, оказаться на спине и тут же на тебя набросятся пусть даже не более сильные, просто более шустрые противники и растерзают, не оставив даже панциря, потому что обязательно и его приберут к рукам.

Ветер почти утих. Только вдали, на полдне небо зловеще темнело, поблёскивали острые быстрые молнии, вонзались то бушующее море, то в далёкий невидимый берег. Стерх, поглядывая на неистовую стихию, не останавливаясь, брёл всё дальше, даже не задумываясь о том, что где-то по волнующемуся морю упрямо плывёт драккар Рогоста. Что ж, у каждого свой удел. Кому-то важно исполнить чью-то волю, кому-то двигаться вперёд, подчиняясь необъяснимому порыву. Потеряв семью, Стерх только сейчас начал обретать смысл жизни. Наказ Леды значил многое и даже в одиночку многое можно сделать. Мирина не догадывается о том, какую судьбу готовит для неё чёрный колдун, а сил, чтобы уничтожить его заклятье, у Стаса нет, потому и придётся поспешить. Добраться до Опалённого Стана, отыскать Мирину и постараться спасти её. Если в жилах Стаса течёт кровь невра, можно надеяться, что он выберется из любой передряги и исполнит то, что начертано в книге судеб.

Шаг Стерха всё ускорялся. Незаметно для себя он перешёл на бег. Мысли бились в голове в такт ударам ног по слежавшемуся мокрому песку. Они постепенно выстраивались в чёткий осознанный план. Какая, в сущности, разница, с Рогостом или без, он доберётся до Византа. Оттуда, честно говоря, рукой подать до Мирины. Берегом ли, морем ли, но он должен успеть…

Солнце перевалило зенит. Впереди всё тоже ненастье и сине-чёрные тучи, прорезаемые вспышками молний. Обезумевшие чайки всё так же с криками носятся над омываемой волнами полоской пляжа. Ритмично стучат сапоги. Ровно вздымается грудь воина. Не зря ведь с самого детства его учили не обращать внимания ни на голод, ни на усталость. Вот и сейчас, Стерх спешил вперёд.

Только к ночи, тяжесть в ногах да чёрные мошки в глазах подсказали ему, что пора подумать и об отдыхе. Подхватив с песка, едва трепыхающуюся рыбёшку, выброшенную морем, он, не разбирая вкуса, проглотил её, но только острее почувствовал голод. Нужно было что-то посущественней. Решив не тратить время на охоту, Стерх взял чуть левее и побежал по самой кромке прибоя. Выхватить оглушённую волной рыбёшку не составило большого труда. Вернувшись на утрамбованный песок, быстро нашёл то, что искал, пару довольно крепких, хотя и тонких палок. Запасная тетива для лука пригодилась в новой для себя роли. Насторожив петлю, Стерх положил приманку и первая же чайка, увидавшая блестящую на песке рыбку, тут же спикировала прямо в петлю. Вслед за ней добычу воина пополнил и упитанный баклан. Вот теперь вполне можно восстановить силы! В поле, как известно и жук — мясо. А Стерх вообще не привык особо перебирать. Потому вскоре от обеих птиц на песке остались лишь кучка перьев да несколько косточек.

Первые звёзды только загорелись на небе, а Стерх застегнув пояс и затянув многочисленные ремешки, что поддерживали на нём баклагу с остатками воды, нож, короткий меч и прочую поклажу, поправив за плечами секиру, уже пустился в дальнейший путь. Сначала неспешно, но с каждым шагом всё ускоряясь, он побежал вдоль моря, туда, где его поджидала неизвестность.

К середине ночи, когда только неяркий свет далёких звёзд едва освещал путь, воин заметил впереди странные бугры, которым совсем не место было на морском берегу.

Приблизиться неслышно, словно большая кошка, для опытного воина и охотника не самая сложная задача. Стерха смущал только запах. Слишком непривычным и странным он показался. От бугров тянуло не рыбой, как можно было ожидать рядом с морем, а чем-то непонятным, ни разу не встречавшимся в долгих странствиях. Запах тревожил. Не сказать что пугал, но настораживал всерьёз. Он мог бы, пожалуй, сойти за запах чертогов Ящера, если бы не странные сладковатые оттенки.

Бесшумно ступая, Стерх приблизился вплотную. Глаза уже давно привыкшие к темноте вполне отчётливо различали чешуйчатые бока бугров. Там в них, внутри, ощущались люди или, по крайней мере, существа напрямую связанные с людьми. Если прислушаться, то можно было разобрать и сонное дыхание, и шевеление, и другие ночные шорохи. Никто не охранял странное поселение, ни единого сторожа или караульного, но невзирая на это, Стерх ощущал невиданное напряжение. Словно кто-то упорно смотрел ему в спину. Только усилием воли он не позволил себе обернуться. В том, что опасность затаилась за спиной, он уже знал, но в тоже время что-то подсказывало ему, недопустимо встретится взглядами с невидимым существом. Стерх медленно, стараясь скрыть движение, потянулся за мечом. Смрад коснулся затылка, что-то липкое коснулось плеча…

 

Стаса привязали к мачте. Уже вторые сутки он стоял, уронив голову на грудь, широко расставив ноги, чтобы не упасть во время сильной качки. Весь последний день утлый кораблик швыряло в волнах, но он упорно забирал всё круче к восходу. Далёкий берег то появлялся у самого горизонта, то исчезал в крутых высоких волнах. Сорванные с гребней волн солёные брызги хлестали в лицо. Оседали белёсыми соляными подтёками на коже, разъедали её, причиняя невыносимую боль. Команда укрылась в трюме и почти не показывалась на палубе, только кормчий, да двое помощников оставались во власти морской стихии, хотя и они менялись время от времени.

Стас знал об уготованной ему участи. Как сильного и умелого бойца его собирались продать на невольничьем рынке. Главарь шайки разбойников приказал до поры держать его впроголодь, чтобы не сумел разорвать пут.

— Придём в град, там накормим, чтобы показал, на что способен, а пока, силы тебе ни к чему. Ты уже убил самого сильного раба! Достаточно! — заявил он, когда остановился возле связанного Стаса.

Сейчас измождённый, мучимый жаждой Стас, в самом деле, не представлял особой опасности. Растёртые в кровь грубой верёвкою руки саднили, сочились красным и морская вода без конца заливавшая их, только усугубляла боль. Давно спрятавшееся за низкими косматыми тучами солнце давало так мало света, что невозможно было определить, продолжается ли день или уже наступил вечер, И бушующее море, и пляшущий на волнах кораблик, всё потонуло в неясной мгле.

Гроза разразилась внезапно. Резко потемнело и всполохи слепящих молний, что с убийственным грохотом разрывали тьму, невольно заставляли втягивать голову в плечи. Теперь на палубу высыпали все, вместе с главарём. Огромные, бурлящие волны подхватывали судёнышко и силой швыряли вниз, будто собирались разбить его вдребезги о морское дно. Не успевал кораблик выкарабкаться из очередной водяной ямы, как могучая волна накрыла его и когда откатилась, в блеске молнии Стас увидел, что мачта над головой попросту исчезла, а на палубе корчатся в кровавой луже двое изувеченных. Кормчий, вцепившись в рулевое весло, с распахнутым в крике ртом, выпученными от ужаса глазами повис над водой и казалось достаточно небольшого толчка, чтобы он сорвался в пучину. Предводителя шайки нигде не было видно. То ли его смыло за борт, то ли он успел укрыться в трюме. Только времени для выяснения этого уже не оставалось. Следующая волна захлестнула кораблик…

Стас чувствовал, что ещё немного и его просто раздавит об обломок мачты. Он старался изо всех сил задерживать дыхание, но вода давила и давила с такой яростной силой, что ещё чуть-чуть и пузыри пойдут из ушей. Когда уже не осталось никаких сил сдерживаться, вода отхлынула. Стас успел только откашляться и набрать в грудь воздуха, как очередная волна ударила оттуда-то сверху, бросив его на палубу. Удар был настолько силён, что Стасу показалось, будто и руки, и ноги просто оторвались от тела, его самого размазало, словно комок грязи по доскам настила… Сильнейший толчок в бок, ещё удар. Он невольно попытался заслонить от следующего удара голову и как раз вовремя, потому что, разрывая кожу и плоть, что-то распороло левую руку от локтя до плеча…

Когда удалось вздохнуть в следующий раз, кораблика Стас не увидел. Он оказался один на один с бушующим морем. Его швыряло. Накрывало с головой. Куда-то несло. Окончательно потеряв ориентацию, Стас отдался на волю волн, стараясь только держаться на поверхности.

Силы давно оставили его, только собственная воля и какое-то чудо не давали ему пойти ко дну. Волны били его теперь с разных сторон. Громадные чёрные они швыряли Стаса то влево, то вправо, поднимая вверх и бросая вниз. Когда в блеске очередной молнии он увидел перед собой сверкающую громаду, то принял её за гигантскую волну. Белый водопад обрушился на него. Поглотил. Погрузил в пучину. Жестоко ударил обо что-то твёрдое…

Судорожно взмахнув руками, Стас вырвался на поверхность и снова за что-то зацепился. Рефлекторно вцепившись обессиленными пальцами в мокрую скользкую твердь, он едва успел прижаться к камню, как следующая волна, накрыв его, потащила обратно в открытое море. Держаться, не выпускать из рук спасительный камень, было последней ясной мыслью…

Море не желало его отпускать. Тянуло и тянуло в глубину. Дыхание сбилось. В животе уже столько противной солёной морской воды, что можно было подумать, что Стас пытался выпить море. Глаза уже не различали ни света, ни тьмы. Грохот урагана почему-то стих. Только неясный гул в ушах, будто водопад ревел неподалёку.

В какой момент очередная волна не попыталась сдёрнуть Стаса со скалы, он никогда не вспомнит. Просто появилась призрачная возможность продвинуться вверх по мокрому шершавому камню совсем чуть-чуть. После ещё немного.

Он полз, карабкался всё выше и выше, не обращая внимания на содранную кожу, на кровавый след, что оставался за спиной… Какая-то расщелина приютила его, укрыв от порывистого ветра, солёных брызг, рёва рассерженной стихии, не получившей очередной жертвы…

Солнечный луч скользнул по лицу. Согрел. Пощекотал глаза. Стас попробовал потянуться, но каменное ложе оказалось коротким и весьма неудобным. Морщась от боли в затёкшем теле, он попытался сесть. Тесная трещина в каменной глыбе, в которую он забился во время урагана, оказалась не такой уж глубокой, как можно было подумать. Теперь его голова возвышалась над скалой, а вокруг были только камни да чахлые, скрученные словно в судороге, кустики незнакомых растений. Постанывая и кряхтя, Стас выбрался из своего убежища. На заходе, сколько видел глаз, простиралось море. Чёрное, неспокойное, покрытое украшенными белыми барашками волнами. А на восходе тянулась холмистая, выжженная солнце равнина.

Размотав обрывки верёвок на руках, Стас, пошатываясь, побрёл через степь. Через каждые десять шагов он падал на колени и исторгал из себя солёную воду. Голова кружилась. Ноги ватные, слабые не хотели держать тело. После очередного приступа тошноты он уже не смог встать. Просто пополз на четвереньках, чтобы хоть так, но убраться подальше от моря едва не отнявшего жизнь…

Солнце карабкалось сё выше, а Стас полз всё дальше. В одной из ложбин он наткнулся на гнездо какой-то птахи. Не обращая внимания на суету птицы, собрал все яйца и выпил их. Нельзя сказать что насытился, но сил, по крайней мере, хоть немного, но прибавилось. На колючих кустарниках попадались невзрачные мелкие ягоды и пусть они оказались довольно кислыми и твёрдыми, Стас жевал их, срывая на ходу. Драгоценная котомка, в которой лежали все его вещи, покоилась на морском дне, уцелела лишь болтающаяся на шее крылатая зверушка, по непонятным причинам не привлекшая внимания разбойников. Степь уже не представлялась бескрайней равниной, как было вначале. Ложбины становились всё глубже, холмы всё выше, а далеко на полдне стали виднеться настоящие горы. Скрытые в голубоватой дымке они манили к себе, обещая не только защиту, но и самое главное более менее сносное пропитание. Если там будут хоть небольшие леса, то вооружиться и добыть зверя не составит большого труда.

Как ни казались близки вожделенные горы, но до ночи Стас добраться до них так и не сумел. Пришлось искать место для ночлега в глубокой лощине. Уже почти ущелье, прорытом невзрачным ручейком в толще веками спрессованного ракушечника. В свете уходящего на отдых светила Стасу посчастливилось поймать несколько довольно солидных пёстрых рыбин, которых он незамедлительно пустил в дело. Вволю напившись необычайно вкусной пресной воды, он свернулся калачиком небольшой пещерке и спокойно уснул, надеясь с самого утра отправиться в путь.

Едва ночь опустилась на землю, на обрывистом берегу лощины мелькнула неясная тень. Спустя несколько мгновений ещё одна. Ни единого шороха, ни единого звука, только остро сверкнул металл в призрачном свете звёзд. Стас так и не услышал, как кто-то остановился рядом с его убежищем, только какое-то шестое чувство заставило его чуть приоткрыть глаза и увидеть, что совсем близко, возле самой воды из темноты…

Они говорили о чём-то, тихо вполголоса, так что ни единого звука не достигало чуткого уха Стаса. Крепкий высокий мужчина и хрупкая девушка рядом с ним. Сплетённые руки, напряжённые тела ясно давали понять, что они расстанутся вот-вот и только чудо способно спасти их любовь. Было ли происходящее тайной встречей, или же они расставались перед долгой разлукой, Стас не знал. Очевидным оставалось лишь то, что вмешаться, потревожить их в этот час ни в коем случае нельзя.

Опасаясь, что двое могут почувствовать его взгляд, Стас отвёл глаза и только с тревогой прислушивался к доносящимся откуда-то издалека ночным шорохам. Вот какая-то полуночная птица прокричала скрипучим голосом в отдалении, где-то прошуршала ящерица, мышка-полёвка тонко пискнула в невысокой пожухлой, выжженной дневным солнцем траве. Только это двое, старательно скрывая своё присутствие, не шумели, оставались немы и незаметны.

Стас измученный дневным переходом задремал. Тонкий молодой месяц заглянул в лощину, немного рассеял мрак, прочертил угольно-чёрные тени, а мужчина и женщина по-прежнему стояли, обнявшись у ручья, отрешившись от целого мира.

 

Поднявшись на смотровую башню, Мирина долго смотрела вслед удаляющемуся войску. Безрадостные, тяжкие думы терзали её. Что проку в том, что она осталась властительницей? Отец, любимый, самый дорогой человек, ушёл умирать в далёкие земли, чтобы она не видела, как он угасает. Всегда сильный, могучий, любящий жизнь, он внезапно состарился и, не видя иного выхода, отправился на войну, чтобы, как и завещали предки, принять смерть в бою, а не на мягком ложе. Девушка понимала, что таков удел мужчины, воина, вождя, но принять этого не могла, Слишком велико её дочернее чувство, слишком привязана она к отцу, чтобы вот так запросто забыть, стереть из памяти его образ. Мирина понимала, что с этим болезненным чувством ей придётся жить. Долгие годы страдать, от невозможности что-либо сделать для самого дорого ей человека.

Кормилица осторожно тронула девушку за плечо.

— Идём милая, ветер поднимается. Скоро начнётся настоящая буря. Видишь то красное облако! Верный признак приближающейся бури.

— А как же отец? — невольно воскликнула Мирина.

— С ним верные воины. Они поставят шатры, укроют его от непогоды. А утихнет ветер, отправятся дальше в путь. Такое случается часто.

— Послушай! Неужели лекари не в силах что-нибудь сделать? Ведь они умеют спасать и от змеиного яда и от острой стрелы, даже рассечённую мечом грудь могут вылечить, так, что остаётся лишь тонкий длинный шрам! Почему же они не хотят спасти отца! — взволнованно спросила Мирина.

— Заклятье колдуна может снять только тот кто его наложил, или… или ещё более сильный колдун. В нашей стране как выяснилось, такого нет. Как впрочем и в окрестных, — с грустью сказала кормилица.

Когда Мирина направилась в свои покои, кормилица остановила её.

— Негоже Владе Мирине проводить время на женской половине. Привыкай править, как пристало владычице большого государства. Из тцарских покоев!

— Но там ещё дух отца! — возмутилась девушка.

— Тем лучше! Он поможет тебе в делах государства! — настаивала на своём кормилица.

Едва Мирина приблизилась к главной палате, как к ней тут же поспешил визирь.

— Мирина! Как хорошо, что ты зашла сюда! Мне нужно с тобой переговорить!

— Ты, похоже, ещё не привык правильно обращаться к владычице! — остановила его кормилица. — С сего дня она не просто дочь владыки!

— Брось женщина! Какая разница! — возмутился визирь.

— Почитание и уважение начинается с малого! — стояла на своём женщина.

— Уж не собралась ли ты занять моё место? — зло усмехнулся визирь.

— Нет! Но владычица не станет даже разговаривать с тобой до тех пор, пока не научишься титуловать её по всем правилам! — твёрдо заявила кормилица и, подхватив Мирину под локоть, повела к вратам.

Визирь, разозлённый, только топнул в гневе ногой по мозаичному полу. Но и это было ещё не всё! Стражники преградили ему путь в тцарские покои, сомкнув копья перед самым его носом. Такого унижения визирь потерпеть не мог. Развернувшись, он, громко топая каблуками сапог, удалился к себе.

— Зачем ты так? — спросила Мирина, едва за ними закрылись врата. — Вдруг у него, в самом деле, важное дело!

— Милая, все во дворце знают, что наш визирь пустозвон! Да и обращаться к тебе его нужно научить с первого же дня. Владыка Дмитр, всегда сам принимал ответственные решения, почти не обращая внимания на советы и предложения визиря. Он нужен был только для того чтобы довести уже готовые решения до исполнителей воли владыки. Теперь, в отсутствии Дмитра, визирь попытается обрести полную власть. Этого допустить нельзя. Ещё не известно с чьей помощью во дворец проник чёрный колдун!

— Уж не хочешь ли ты сказать, что визирь замыслил что-то недоброе? — удивилась Мирина.

— Всё может быть! Ты осталась во дворце одна! Стоит подумать о том, чтобы подыскать себе союзников и верных друзей, без них ты пропадёшь очень скоро. Даже не дождавшись возвращения братьев.

Мирина задумчиво прошлась по необъятному залу. Отцовский трон непривычно пуст. Только тиара сиротливо покоилась на нём, словно ожидая возвращения того, кто уже никогда сюда не войдёт. Сейчас девушка в полной мере ощутила на собственных плечах то тяжкое бремя, что возложил на них владыка Дмитр.

 

Жуткое нечто не шевелилось. Только обдавало Стерха невыносимым смрадом. Замерев, он словно превратился в изваяние. Даже дыхание затаил насколько это возможно. Желание посмотреть, что же там спряталось за спиной, становилось всё невыносимее. Стер даже губу прикусил, чтобы не обернуться. Что-то липкое продолжило осторожно исследовать его плечо, руку, С чмоканьем присосалось, попыталось потянуть, но Стерх напряг мышцы и будто обратился в камень. Хватка чудища ослабла. Снова серия лёгких прикосновений. Вот нечто потянуло на себя секиру, но не вверх, а просто прямо. Плотно сидящая в кожаной петле рукоять не поддалась. Секира осталась на месте. Прошло ещё время и нечто потеряло к человеку всякий интерес. Оно не исчезло, осталось на месте, но трогать и пытаться расшевелить прекратило. Только смрад всё ещё подсказывал Стерху, что оно где-то рядом.

Оставаясь недвижим, воин полностью превратился в слух. Ничего не удавалось разобрать в шелесте волн. Море неспешно накатывалось на песчаный берег. В странных буграх спокойно спали люди, а Стерх неподвижно стоял, пытаясь определить, что делает таинственное нечто. Уже поднялся над морем месяц, а нечто ни единым шорохом себя не выдало. Наконец, Стерху показалось, что смрад исчез. Это могло свидетельствовать только об одном. Чудовище ушло. Осторожно, стараясь двигаться как можно медленнее, воин посмотрел под ноги. На песке виднелась только его тень. Обернувшись, Стерх увидел только поблёскивающие волны и больше ничего. Беспокойство исчезло. Оставалось лишь выяснить, кто живёт в странных чешуйчатых буграх. С трудом переставляя затёкшие от долгой неподвижности ноги, он обошёл вокруг ближайший бугор. Почти абсолютно круглый немногим выше человеческого роста, он выглядел так, словно не был делом рук человека. Даже тепло исходящее от него скорее было живым. Он снова прикоснулся к чешуйкам. Где-то в глубине почудилось движение, словно там что-то передёрнулось. Решив рискнуть, Стерх вынул меч и слегка кольнул в щель между чешуёй. Бугор встрепенулся и,… раскидывая песок, двинулся прочь! Пройдя несколько шагов, остановился и снова замер, словно ничего не происходило. Но тут началось самое интересное!

Край бугра приподнялся! Несколько невысоких, одетых в длинные кожаные рубахи мужчин выскочили на песок и, наставив на Стерха короткие копья, быстро заговорили на незнакомом языке. Воину не оставалось ничего иного как опустить меч и, подняв в приветственном жесте руку, остановиться.

Люди окружили Стерха со всех сторон. Костяные наконечники копий упёрлись в бока и грудь. Раздражённые возгласы слышались со всех сторон. Казалось ещё миг и прольётся кровь. Медлить больше было нельзя. Стерх не опуская руки, громко и отчётливо сказал слова приветствия на древнем языке. Голос воина привёл людей в замешательство. Они замерли, не убирая копий от груди воина, но и не причиняя ему вреда. Из бугра медленно вышел сгорбленный старик. Шаркая по песку скрюченными ногами, опираясь на сучковатый посох приблизился. Долго пытливо разглядывал возвышающегося на его соплеменниками Стерха. Наконец, слабым голосом, коверкая слова праязыка спросил:

— Кто ты странник?

— Стрех из рода Тараса! — спокойно ответил воин.

— Не знаю такого! Это, из каких же ты человеков будешь? — отдышавшись, спросил старец.

— Мой род издревле живёт в Светлолесье! — сказал Стерх. — А вы, судя по выговору, пошли из Дрягвы?

— Не вспоминай даже этих грязных слов, странник! — с негодованием воскликнул старец и закашлялся.

— Хорошо! Не буду! — согласился Стерх. — Вот только объясни мне, как вы ухитрились договориться в неведомыми тварями, что живёте прямо у них во чреве?

— А что тут такого? Мы им даём пищу, они нас защищают! — ответил старец, когда кашель немного успокоился. — А ты куда направляешься, странник?

— Иду на полдень. Хочу отыскать своих побратимов. Так случилось, что отстал я от них.

— Они здесь не проходили! — настороженно заявил старец. — Много ли их?

— Достаточно. Только они и не должны были идти берегом. Их окрут[31] должен был проплывать неподалёку. Мы должны будем встретится. Или они меня найдут, или я их. А разве вы наблюдаете за берегом?

— Это наша земля и никто не должен шастать по ней без нашего позволения! — В голосе старца вдруг зазвучали жёсткие нотки.

— Что ж, это ваше право! — согласился Стерх. — А давно ли вы живёте в этих местах? Достаточно ли рыбы в море?

В том, что их основная пища рыба Стер не сомневался, острый стойкий запах несвежей рыбы доносился от людей так отчётливо, что казалась, уже никогда не выветрится.

— Ещё мои предки поселились здесь. А предки предков жили на других берегах. Так гласят сказания. Что до рыбы, то на наш век хватит! — горделиво заявил старец.

— А на пропитание у вас идёт только рыба? — вдруг спросил Стерх, уже почти не сомневаясь в том, что именно ответит старец.

— Почему? — искренне удивился старец. — В пищу можно употреблять всё что даёт море! И рыбу, и краба, и…

Тут старец неожиданно замолчал и косо глянул на замерших с копьями соплеменников. Стерх уже понял, что именно не досказал старец. Потому и охраняет их неведомая тварь, которая затаскивает в воду всё живое, притапливая на мелководье, получая после остатки праздничной трапезы странного племени. Потому и живут они внутри этих чешуйчатых тварей, что делятся с ними едой. Потому и не выставляют дозоров, что уверены в своих чудовищных стражах. Жуткий симбиоз, некогда людей и отвратительных тварей представлял чудовищную угрозу всякому, что осмелился пройти мимо. К счастью плыть по морю пусть не безопаснее, но намного быстрее, чем пробираться посуху.

Пока Стерх разговаривал со старцем, восход заалел. Предрассветные сумерки сменились розоватым утренним светом, ещё немного и первый луч солнца возвестит о начале нового дня. Теперь, воину предстояло быть особенно осторожным. Просто сложить голову, от отравленной пищи или удара копья в спину, чтобы после брошенным в море медленно разлагаться, пока неведомая тварь будет неторопливо поедать его тело, Стерху совершенно не хотелось. Потому как только внимание стражей ослабло, пришло время действовать. Стремительно поднырнув под копья, Стерх выхватил секиру. Одним длинным круговым движением подсёк колени ближайших противников и, перевернувшись через голову, мгновенно вскочил на ноги. Растерянные враги, уже предвкушавшие лёгкую победу над одиноким путником, наверняка рассчитывающие поживиться сочным крабовым мясом, растерялись. Набросься они сразу, у них ещё оставался призрачный шанс на победу, но…

Секира летала в руках Стерха как бабочка, не останавливаясь ни на миг. Древки копий разлетались как щепки. Длинные рыбьи кости, что венчали и не могли пробить сверкающий круг, что разом возник вокруг Стерха. Не помогло водным жителям и прибытие подкрепления. Воин, отражая атаки, неспешно отступал от полосы прибоя, оставляя на песке изувеченные тела. Когда сиплый слабый голос старца остановил нападавших, Стерх уже был недосягаем.

Оставляя за спиной поле боя, он уверенно, не опасаясь нападения, побежал прочь, на полдень. Рыбе и крабам вполне будет достаточно и того мяса, что он заготовил для враждебного племени. Вышедшей некогда из болотистых земель Дрягвы, эти люди окончательно одичали и слились во едино с гнусными тварями, теперь они уже не видели разницы между себе подобными и защищавшими их чудовищами.

Несмотря на бессонную ночь Стерх бежал легко. Только к полудню он остановился для короткого отдыха. А к вечеру чуткий нос его уловил запах горящего костра и… кулеша!

 

Стас встрепенулся, услышав отдалённый стук копыт. Звук доносился откуда-то сверху. Пока неясный едва различимый, но он явственно приближался. Женщина резко отпрянула от мужчины, негромко вскрикнула. Стас уловил только одно слово:

— Уходи!

Мужчина замешкался только на миг. Прижал к себе женщину и будто растворился в зарослях. Женщина ещё несколько мгновений смотрела ему вслед, а затем… В мерцающем свете молодого месяца сверкнул тонкий клинок. Стас не удержался, в мгновение ока оказался рядом с женщиной, перехватил занесённую острую сталь.

— Ты что! — вполголоса воскликнул Стас. — Нельзя! Нельзя убивать себя!

— Оставь меня! Всё равно я не стану его женой! — воскликнула женщина. — Они уже близко! Отпусти меня!

Она вырывалась, клинок мелькал перед самым лицом Стаса. Выхода не было. Заломив тонкую руку, он скрутил женщину и, преодолевая яростное сопротивление, поволок к своей пещерке. Топот копыт слышался уже над самой головой. Зажав женщине рот, Стас навалился на неё всем телом и наконец, заставил замолчать, а главное не двигаться.

Свет факелов метался по зарослям. Гортанные голоса слышны были со всех сторон. Стас чувствовал, как дрожит женщина, но не позволял ей даже пошевелиться. Прошло довольно много времени, прежде всадники удалились настолько, что даже ржание лошадей доносилось едва-едва. Только теперь Стас осторожно отпустил женщину. Сев неподалёку на камень она потёрла намятый камешками бок и внимательно посмотрела на Стаса. В свете разгорающейся зори она была просто прекрасна. Длинные чёрные как смола волосы пусть и растрёпанные, пусть и с запутавшимися в них травинками, обрамляли удивительно тонкое нежное личико, такое юное и свежее, что Стас не дал бы ей и больше пятнадцати вёсен.

— Кто ты? Ты не похож на карима! У тебя странные волосы и сам ты такой… такой огромный! — в голосе девушки звучало изумление и восторг.

— Обычный! — прожал плечами немного смущённый Стас и тут же спросил: — А кто такие каримы?

— Люди, что живут в этих горах. Ты разве не знаешь? — искренне удивилась девушка.

— Я пришёл сюда через степь. Ты первый человек, которого я повстречал. Ты живёшь где? Твой дом в граде? В селении?

— Я не понимаю тебя! О чём ты спрашиваешь? Я живу в Кале! Это там! В горах! — Девушка неопределённо взмахнула рукой. — Мой любимый поссорился с моим отцом и теперь вынужден скрываться. Нам не разрешили быть вместе. Отец с братьями выследили нас и теперь мы расстались. Если его поймают, то принесут в жертву. Я тогда тоже не буду жить! — горячо заявила девушка.

— А разве нельзя мирно уладить вопрос? Договориться? — спросил Стас.

— Нет! Он бедный человек, а мой отец, управляющий властительницы Тантой!

— Тантой — это то место где ты живёшь?

— Какой ты странный! Нет, я живу в Кале! Тантой — имя властительницы! — рассмеялась девушка.

Теперь, когда первый страх миновал, она уже с нескрываемым интересом разглядывала Стаса и даже немного заигрывала.

— Интересно! А как зовут тебя? — поинтересовался Стас.

— Инра! Так меня назвал отец. Мама, правда, называет ещё Омрой, но это моё старое, детское имя. А как зовут тебя? — в свою очередь спросила Инра.

— Стас! — просто ответил юноша. — Только у меня никогда не было другого имени.

— Ты разве не проходил ещё обряда посвящения в мужчины? — удивилась Инра.

— Давно! Только имя от этого не меняется, по крайней мене у моего народа.

— Странно! Когда юноша становится мужчиной, то он получает новое имя, чтобы духи ее смогли настигнуть его, отыскать. Разве у вас не так?

— Наверное, наши духи более миролюбивые. А как ты собираешься добираться домой, в Кале?

— Здесь не очень далеко, если пройти через пещеру, то скоро будем в Кале. А ты проводишь меня? А то там есть такие ужасные пауки, Они могут напасть и на человека!

— Человек-паук боится только человека-тапка! — задумчиво произнёс Стас.

— Что ты сказал? — переспросила Инра.

— Что? — встрепенулся Стас. — Прости, я сам не понял, что за чушь я несу! Не может ведь быть человека паука!

— Нет! Конечно же, паук сам по себе, человек сам по себе, но там эти твари огромные! Волосатые и страшные! Ты ведь защитишь меня если что?! — во взгляде Инры одновременно отразились и кокетство, и мольба о помощи, и насмешка, и даже откровенная оценка мужских качеств Стаса.

Последнее его смутило несказанно. Ещё бы совсем недавно она готова была проткнуть себе грудь из-за разлуки с любимым, а теперь так рассматривает его! Чтобы скрыть смущение, Стас поднялся, галантно протянул руку девушке. Та, как ни в чём ни бывало, приняла его движение совершенно естественно и, взяв его за руку, уверенно повела вверх по склону.

Совершенно неприметная тропинка извивалась меж зарослей колючих кустарников, карабкалась всё выше и выше, пока окончательно не затерялась среди непролазных зарослей. Вот тут-то Стас был полностью поражён. Инра потянула какой-то куст. Он послушно подался и прямо перед ними в отвесной стене, показался тёмный проход.

— Иди первым! — почему-то шёпотом сказала Инра.

Стас послушно пригнулся и шагнул в темноту. В нос ударило сыростью и плесенью. Он сразу понял в чём дело, когда-то ручей или небольшая река ушла под землю, прорыла этот ход в известняке и теперь, опустившись ещё ниже, оставила после себя извилистый туннель. Действительно местами небольшие озерца или наоборот, большие лужи поблёскивали под ногами. Как ни странно, но в тоннель проникал свет, откуда-то сверху сквозь небольшие отверстия или щели, так же очевидно оставленные водой.

Страшных пауков он заметил издали. Вернее не их самих, а действительно чудовищную паутину. Почти в палец толщиной, она пересекала проход, оставляя свободными только относительно небольшие участки. Пришлось изловчиться и не зацепить ни одного липкого белёсого каната, что будто сеть перегораживали тоннель.

Обошлось, пауков он так и не увидел, но в рассказ Инры поверил, такой и в самом деле может поживиться человеком. Девушка вела себя на удивление спокойно, даже пыряя в просветы паутину, не выглядела слишком напуганной. Когда впереди забрезжил свет, она как-то равнодушно сказала:

— Дальше можешь со мной не идти. Каримы не любят чужаков!

— Но до выхода можно с тобой пройти? — немного растерянно спросил Стас.

— Как хочешь! Я предупредила! — пожав плечами, ответила Инра и направилась к выходу.

Не успел Стас сделать и десятка шагов, как что-то обрушилось на него сверху. Он пытался вырваться, но верёвка только туже обвивала его плечи и руки.

 

Удивлению Рогоста не было предела. Он одновременно и обрадовался и испугался. Появление Стерха всполошило всех. О том, что едва он вошёл в ворота затерянного города, произошёл обвал и бывшие с ним двое руян едва спаслись, знала вся команда. Но дальше случилось ещё более странное событие. Затерянный город, вернее его руины буквально растаяли на глазах у ошеломлённых мореплавателей. И этими известиями они и вернулись к Рогосту. С одной стороны он расстроился. Потерять верного спутника в трудном и опасном квесте — не шутка. Хотя с другой стороны, слишком уж по душе пришёлся Стерх команде. Рогост физически ощущал, как стремительно тает его влияние, как всё чаще люди прислушиваются к мнению Стерха. Не помогали ничего, ни окрики, ни зуботычины. Власть уплывала из рук. Авторитет Рогоста пошатнулся и грозил рассыпаться в прах. Потому и принял он скоропалительное решение, уходить с проклятого места, невзирая на колебание команды.

За трое суток удалось обуздать особенно непокорных и в какой-то мере восстановить привычную дисциплину. Жизнь на драккаре постепенно входила в привычную колею. Рогост вздохнул спокойно. Пристав на ночь к берегу велел разбить лагерь.

Жарко пылал костёр. Привычно забулькал кулеш с салом в огромном котле. Люди занимались повседневными хлопотами. Дозорный неспешно обходил лагерь, зорко всматриваясь в сумрак, подбирающийся со всех сторон. Ничто не предвещало неожиданностей. Пока вдруг из темноты не появилась одинокая фигура.

Дозорный вместо того чтобы подать сигнал тревоги бросился навстречу приближающемуся человеку. За ним потянулись и остальные. Рогост, сидевший возле костра встрепенулся, приказал было остановиться, но теперь и сам узнал Стерха. Стараясь не подать вида, что появление его сорвало многие планы, старый ярл, поднялся с ковра, шагнул навстречу, распахнул объятия.

— Ну, здорово, Стерх. Рад, что ты выжил! — сказал Рогост, но по его тону всё равно стало ясно, что особой радости он не испытывал.

Пусть пройдено больше половины пути и впереди множество опасностей, только присутствие Стерха не только могло помешать осуществлению замысла, но и разрушить, то хрупкое равновесие, что только начинало устанавливаться. Рогост не мог рассказать соратникам, что произошло в Куяве. Появление чёрного колдуна могло быть расценено как дурной знак. Впрочем, так оно и было. Рогост не искал встречи с ним. Колдун заявился сам. Возник ниоткуда, просто вышел из тени и навис над раненым ярлом. Зловещий и страшный.

— Ты исполнишь моё повеление! — глухим загробным голос вещал колдун.

Рогост, не вполне оправившийся от раны попытался дотянуться до оберега, но острый посох колдуна отвёл руку. Коснулся груди и сердце Рогоста словно застыло. Да и не только сердце. Всё тело превратилось в камень, только не простой, а болезненно чувствительный.

— Что, испугался? — спросил колдун. — Это только начало! Хочешь, я покажу тебе, что случится дальше?

Видение настолько яркое, страшное в своей реальности навалилось как гора. Раздавило, прижало к ложу. Снова и снова видел Рогост, как вражий меч пронзает грудь единственного сына. Уориг сражался как настоящий воин, только некому уже было прийти к нему на помощь. Но это видение оказалось не самым зловещим. Больнее всего было видеть распятую на дощатом полу, нагую, растерзанную дочь Умилу. Над ней глумилась целая толпа грязных нечесаных оборванцев. Насиловали, кололи ножами, потешались и всё это в присутствии её же детей, внуков Рогоста. Затем пришёл черёд и младших. Старый ярл пытался отвести глаза, смежить веки, но от видения не спрячешься, не убежишь. Мучительная боль горьким ядом травила душу. Он понимал, что колдун легко может устроить это нападение на окрестности Арконы и тогда уединённый бург не выдержит. Падут врата, в тесный дворик бурга ворвётся озверелая толпа морских разбойников. В жестокой сече падут один за другим защитники. На высоком крыльце, долго и яростно будет сдерживать наседающих врагов храбрый и умелый воин, Влежен, муж Умилы, пока не поразят его едва ли не десятком стрел. Сама Умила с кордом[32] в руках попытается, защитись своих сыновей и любимую дочь, но силы будут слишком неравны. И ударом тяжёлого щита выбьют меч из рук женщины. Повергнут на пол. Пронзив обе руки кинжалами, пригвоздят к чистоструганным доскам. Сорвут одежду и, связав малолетних детей, примутся измываться над несчастной дочерью Рогоста. А ещё ярл увидел своих внуков на невольничьем рынке. Видел, как торгуются сластолюбивые старцы. Роняя от вожделения слюни, станут разглядывать и ощупывать детские тела…

— Нет! — закричал Рогост.

— Выбирай! Или ты получаешь хорошую мзду и привозишь Мирину в Куяву, или этим же летом твоя дочь умрёт, а внуки попадут в лапы перекупщиков.

— Что я должен сделать? — придушенно спросил Рогост.

— Только и всего, что не довести Мирину до Арконы. Пусть она достанется тцарю Куявы.

— Мой долг ярла… — начал Рогост.

— Подумай старик! Что тебе дороже? Звание ярла или честь и жизнь дочери? Ты уже стар! Всё одно это твой последний квест. Ты можешь не возвращаться на Руян. Осядешь в Куяве. Богатый город. Купишь себе домик, заведёшь молодую жену. Она станет ублажать тебя. Зачем тебе холодные голые скалы и студёное море? Пришло время пожить для себя. А девки в Куяве умелые! Могут так распалить любого, что даже такой старик как ты почувствует себя молодым. Живи спокойно, наслаждайся покоем и сытостью. Сладкая сочная жена. Тёплое солнце. Уютный домик. Зачем тебе жизнь вечного скитальца? Разве не болят твои старые раны по ночам? Не гнетут сомнения, правильно ли ты прожил жизнь? Остановись! Вкуси прелести мирной жизни. Разве твой конунг думает когда-нибудь о том, мягко ли твоё ложе и сытым ли ты лег почивать? Или же его волнует только то, выполнил ты его приказ или нет? Что значат долг и непонятная честь в сравнении с покоем и достатком? За Мирину ты получишь достаточно монет, чтобы жить безбедно до конца своих дней! — мягко, но настойчиво увещевал колдун.

— Ты легко можешь меня обмануть! — возразил после недолгого раздумья Рогост.

— А зачем? — как показалось ярлу, искренне удивился колдун. — Злато ничего для меня не значит! Я могу его черпать пригоршнями, а захочу мерками, захочу бочками. Какая разница! Если за него можно только купить примитивные земные блага! Я жажду власти! Великой, ничем не ограниченной власти! Что проку повелевать одним народом, когда можно подчинить себе абсолютно всех! Ты думаешь меня заботить такая ерунда, с кем станет делить ложе тцарь Куявии? Просто смешно! Он для меня не более чем исполнитель моей воли! Да он захотел Мирину! Ну и пусть тешится! Я приведу её к нему! Зато он исполнит мою волю, когда начнёт войну с Артанией! Затем будет повержен Барбус! Мне покорится загадочная Славия, а там я двину армии на заход! Пройдет всего сотня другая лет и все народы Ойкумены станут подчинятся мне! Я сам буду возвеличивать императоров и повергать их в прах! От восхода до захода, от полдня до полночи, всё станет принадлежать мне! Только мне! Одному! — Голос колдуна гремел как гром. Его фигура в чёрном плаще искрила и потрескивала. Холодный жар исходил от него и колюче обжигал Рогоста.

 

Держа в объятиях Стерха, старый ярл внезапно ощутил всё тоже покалывание, которое напомнило ему о колдуне. Невольно вздрогнув, он отстранился и впервые за странствие заглянул глубоко в глаза Воину. Рогоста словно ударило в переносицу. В синих глазах Стерха колыхнулось что-то такое, что заставило старика пошатнуться.

— Да не волнуйся ты так! Выбрался, как видишь! — усмехнулся Стерх.

— Это уж точно, ты способен выбраться даже из чертогов Ящера! — согласился старый ярл.

— Не впервой знаешь ли! Давай к костру! Голоден как морской змей! — смеясь, сказал Стерх.

 

Едва глаза привыкли к темноте, Стас горько усмехнулся. Надо же так глупо попасться! А ведь Ирна предупреждала, что каримы не любят чужаков. Связанные руки и ноги не оставляли надежды на лёгкое освобождение. Да и слова схвативших его людей не обещали ничего хорошего. В лучшем случае судьба бойца на арене, а если не придётся по душе властительнице, то приношение в жертву. Вот тогда шансов на спасение вообще нет. Ни один ещё человек не выжил после заточения в чреве медного быка. Интересно, они просто оставляют запертого в медной оболочке на солнцепёке или в добавок разводят огонь? Стас даже попытался плюнуть от расстройства, да только во рту давно пересохло.

Ожидание, пожалуй, самое тоскливое, что только может быть в жизни. Пока ты бежишь, сражаешься, ты ощущаешь себя не просто живым, а готовым бороться и главное побеждать, но оказавшись поневоле запертым в тесной камере, в полной неизвестности, без шансов на спасение, невольно чувствуешь обречённость. Стас обратил внимание, что когда он куда-то спешит, то мысли в голове выстраиваются в логические цепочки, обретают строгую направленность, заставляют действовать быстро и решительно, но стоит только остановиться, как наваливается уныние и тоска. Вот и сейчас ничего разумного он не мог придумать. Всё сознание почему-то заполнено печальными думами о смерти и о том, как это произойдёт. Хоть ты бейся головой о стену! Но и до стены добраться не просто! Каримы — хитрецы, привязали ноги к невысокому каменному столбу. Вроде не бог-весть какая преграда, но перемещаться по вырубленному в скале тесному квадрату уже невозможно. Стас попытался сбросить петлю с камня ничего не вышло. Пробовал поднять связанными за спиной руками, но, несмотря на немалый рост, не сумел дотянуться. Зубами, так же ничего не получилось. Сколько ни пытался, всё впустую. О том чтобы перетереть верёвку о камень так же не могло идти и речи, и пол и каменный столбик в центре отполированы до зеркального блеска. Ни единого относительно острого выступа, ни единой трещинки, чтобы хоть немного разлохматить путы. Измучив себя окончательно, Стас, привалившись спиной к холодному камню, тупо смотрел на смутно виднеющуюся дверь.

Сколько прошло времени, он не знал. Кажется, в щели перестал пробиваться свет, вроде снова появился, но когда заскрипели кожаные петли, тесное помещение озарил огонь факела.

— Вот он, господин! Тихий сейчас, а когда вязали, двоих помял! — сказал тот, что держал факел.

В мерцающем, пляшущем на гладких стенах отсвете, Стас с трудом разглядел невысокого, но очень полного человека в странном наряде. Нечто поблёскивающее, до невозможности пышное, скорее подходящее женщине, нежели мужчине, мягко обтекало его раздавшуюся, грушеподобную фигуру.

— Ты хочешь сказать, что этот гиперборей настолько силён? — спросил толстяк, странно высоким голосом.

— Именно! Господин, возможно, желает взглянуть как чужак будет смотреться на арене? Я могу прямо сейчас вызвать несколько умелых бойцов.

— Не моё это дело! — пискнул толстяк. — Я передам твою просьбу госпоже. Игры на арене её любимая забава. Хотя я считаю это зрелище достойным только простолюдинов! Хотя… Пусть он встанет!

Стражник или кто он там был, бросился к Стасу и пинком в бок попытался поднять его на ноги. Увернуться он неуклюжего замаха, оказалось проще простого, Стас уклонился и тут же в полсилы врезал скрученными верёвкой ногами по коленям факелоносца. Факел, описав широкую дугу, врезался в стену и, рассыпая искры, покатился по каменному полу, прямо к ногам толстяка. Истошный крик стражника слился с воплем толстяка. Через мгновение в темнице стало по-настоящему тесно. Откуда-то набежало столько вооружённых людей, что Стаса действительно едва не затоптали. Не вскочи он на ноги, пришлось бы совсем худо. Его пинали со всех сторон. Кто-то пытался ударить ножнами короткого меча. Единственное что спасало от серьёзных ран, так это то, что стражники попросту мешали друг-другу. Не давали ни толком нанести удар, ни размахнуться. Стас не только уворачивался, но и ухитрялся особо ярых бить головой, что вносило ещё большую сумятицу. Только когда кто-то рявкнул густым басом, Стаса оставили в покое. Гуськом стражники потянулись в распахнутую дверь, а перед пленником предстал на удивление высокий и крепкий мужчина, всё одеяния которого составляла короткая, унизанная металлическими пластинками юбка, да сандалии с высокой до колен шнуровкой. Рукоять меча, выглядывающая из-за плеча, выдавала в нём человека не местного, а явно пришедшего с севера.

— Успокойся гиперборей! Или тебе так нравится обижать маленьких?

— А ты готов становиться перед ними на колени? Или же подставлять щёку для удара? — огрызнулся Стас.

— Разве я похож на покорного раба? — прогрохотал северянин.

— А кто ты есть, если служишь этим мелкокостным каримам? — прорычал Стас.

— Вообще-то если тебе интересно, то могу ответить. Я командующий армией властительницы Тантой. Да ты прав, я пришёл сюда с Севера и едва не угодил в ловушку. Но в отличие от тебя не сдался почти без боя! — захохотал северянин.

— Я не ожидал… — почему-то попытался оправдаться Стас, но тут же осёкся.

— Ладно, не печалься! Опыт приходи с годами. Сегодня я увидел тебя в деле. Что ж, одно могу сказать, кое-чего ты стоишь. Впрочем… Ты можешь держать в руках меч? Или секира тебе привычнее?

— Для меня нет разницы, какое оружие в руках. Просто секира надёжнее. Особенно если врагов много. Но и меч сгодится. Ты хочешь выставить мне на арену с этими мелкокостными? — хмуро спросил Стас. — Тогда заготовь их побольше. Большую краду придётся справлять!

— Зачем тратить на тебя каримов? — пожал плечами северянин. — Со мной сразишься. Только предупреждаю заранее. Мечи заточены, Доспехов не будет.

— Если я тебя зарублю, меня отпустят или убьют? — спросил Стас.

— Широко шагая, можно штаны порвать. Ты сначала на ногах попробуй устоять! — широко улыбнулся северянин и крикнул: — Стража, развяжите его!

Потирая запястья, Стас шёл вслед за суровым северянином. Ноги двигались вроде нормально, но туго перетянутые кисти рук занемели и Стас опасался, что не сможет надёжно удерживать оружие. То, что бой предстоит насмерть, он не сомневался. Теперь оставалось лишь продать свою жизнь подороже.

Сложенные из каменных плит дома стояли плотно друг к другу. Улица кривая, узкая извивалась между ними так причудливо, что казалось вот-вот они вернуться к темнице. Стражники вышагивали слева и справа от Стаса на расстоянии вытянутой руки, но он даже не делал попыток выхватить у кого-нибудь из них оружие. Зачем, если предстоит потеха с самим командующим!

На развилке северянин остановился. Обернувшись, с усмешкой спросил:

— Проголодался? Пойдём, подкрепимся. А то как-то негоже убивать тебя голодного и слабого!

Дом, в который они вошли не показался Стасу особенно богатым. Вот только оружия в нём и развешанного по стенам, и просто лежащего на длинных полках было столько, что вполне можно вооружить небольшую армию. Невиданные диковинные мечи, топоры, секиры. Какие-то странные, на длиннющих древках не то пики, не то секиры. Луки и простые деревянные и склеенные из рогов неизвестных Стасу животных, даже как показалось ему изготовленные из челюстей огромных рыб, всё было в этом доме.

— Любуешься? Тут есть кое-что невиданное! — с гордость сказал хозяин. — Много походов, разные враги, что ещё стоит хранить? Злато? Оно преходяще! Камни? За них можно только что-то купить. А память, это великое дело!

Едва хозяин уселся за стол, шустрый слуга, молча поставил перед ним широкое серебряное блюдо. Нарезанное крупными ломтями жареное мясо, куски разрубленной печёной птицы, истекающие соком, ароматные, аппетитные. Стас невольно сглотнул слюну.

— Что стоишь как столб? Садись! Отведай, чем у нас здесь кормят! — воскликнул хозяин.

Чтобы добраться до дна блюда, не потребовалось слишком много времени. Оба едва не рычали, отправляя в себя куски мяса. Кувшин вина, непрерывно переходил из рук в руки. Когда, наконец, хозяин отвалился от стола, Стас с некоторым сожалением бросил на стол обглоданную кость.

— Ну как? Сил набрался? Пошли, повеселимся! — сказал северянин.

Стас поднялся вслед за хозяином и спустился в тесный дворик. Простой квадрат. Шагов шесть каждая сторона. Факелы освещают выложенный камнем пол и такие же стены.

— Выбирай меч! — просто и обыденно предложил хозяин, кивнув на стену.

Выбор оказался невелик. Простые киммерийские мечи, прямые, без особых изысков, разве что перекрестия с тонким узором. Стас снял меч, взвесил его в руке, не самый лёгкий, видно кузнец знает своё дело, не один раз перекладывал полосу, пока ковал увесистый клинок. Но и рукоять утяжелена, чтоб не уставала рука ратника, чтоб мог биться часами. Обернувшись, Стас увидел как хозяин дома, задумчиво крутанул оружие в руке, так что движение клинка слилось в непрерывный круг и став посреди дворика, жестом пригласил к бою…

 

Шторм к утру утих окончательно и как только бывает на море, вместо волны путники обнаружили тихое безмятежное зеркало воды и полный штиль. Возможно, кого-то это и озадачило, но не те люди руяне, чтобы беспокоиться из-за отсутствия попутного ветра. Столкнули на воду драккар, налегли на вёсла и пошли встречь солнцу, пока почти не исчез из поля зрения невысокий берег.

Не случись непогоды, то они бы вообще пересекли бы море, ориентируясь только по звёздам. И путь короче, и быстрее можно до Византа добраться, но коль судьба заставила высаживаться, то почему спрашивается нужно отказывать себе в возможности ночевать привольно, а не сгрудившись на тесной палубе? Потому и пошли они дальше на полдень, не особо отклоняясь в открытое море.

Рогост ничем не выдавал своего волнения, впрочем, Стерху было не до разбирательств, до Византа всего дня два пути и вполне могли повстречаться любители лёгкой наживы. Потому и сам Воин, и команда держали уши востро. К счастью плаванье проходило спокойно, и к вечеру следующего дня на горизонте показался скалистый берег. По мере того как драккар приближался к нему, всё яснее вырисовывались на фоне синего безоблачного неба стены и башни. Руяне, как завороженные, глядели на невиданные доселе сооружения. В сравнении с их родиной крепость выглядела просто циклопической. Возвышаясь на неприступной скале не менее чем полсотни локтей, сложенная из массивных глыб, она казалась неприступной. Но более всего их поразил порт. Ни в Арконе, ни в Куяве они не видели столько разнообразных кораблей! Место для драккара нашли только к ночи. В самом конце бесконечно длинного пирса, что отделял глубокую гавань от моря. Смуглый стражник лениво опустился на толстенное бревно и без всякого интереса поглядывал, как руяне устраиваются на ночлег. Ни какого разговора о том, чтобы высадится на берег до рассвета, не могло идти. Рогост не спешил, как-никак уже второй раз в Византе. Порядки знает!

Стерх вообще старался не вмешиваться в дела ярла. Решил тот не спешить встречаться с портовым старшиной, значит, так тому и быть. Завернувшись в потёртый плащ, он устроился возле мачты и задремал.

… фигура в чёрном плаще появилась из темноты неожиданно. Словно просто часть сгустившегося мрака. Надвинутый низко капюшон скрывал лицо, но и без этого Стер узнал его. Чёрный колдун! Он снова рядом. Снова пытается помешать выполнить завет Леды!

— Не ожидал? — прошелестела бесплотная тень.

— Ящер тебя побери! Только тебя не хватало! — проворчал Стерх.

— Ты упрямый! Но со мной тебе не совладать! Откажись! Отдай Мирину в Куяву! Ты уже устал! Мечтаешь о покое и мирной тихой жизни. Разве плохо тебе было с Марой? Вспомни о сыне! Ещё есть шанс спасти его. Согласись со мной. Не препятствуй правильному ходу событий.

— Ты считаешь, что укрепление Куявы правильный ход? Тцар Куявии безрассуден, он только и мечтает о том, как захапать побольше.

— А тебе-то какое до этого дело? Ты ведь больше не служишь Барбусу! Пусть всё идёт своим чередом! — настаивал чёрный колдун.

— Мирина Галилейская предназначена другому! Аркона должна стать могущественным центром культуры! — возразил Стерх.

— Важнее не культура, а цивилизация! Что даст в итоге твоя культура? Поклонение единому Богу? Да какая собственно разница! Один Бог или много! Чародеи Куявии в одном шаге от создания оружия невиданной силы! Им нужна лишь поддержка и небольшой толчок. Книга древних принадлежащая Мирине должна попасть в их руки и не пройдёт и двух лет, как мир содрогнётся от мощи Куявии!

— Только вся Ойкумена сначала потонет в крови! Ты знаешь, на что способен Мигард.

— Какое мне дело до этого! Пусть тцар развлечётся! Главное это прорыв вперёд! Чародейство превратиться в науку! Начнут развиваться такие ремесла, о которых никто и не слыхивал!

— И сеять смерть и разрушения! — кивнул Стерх.

— Пусть! Женщины нарожают новых детей!

— Только они уже не сумеют жить в единении с Матерью — Землёй.

— И не нужно! Зато они научатся брать из неё то, что сейчас недоступно! Я видел огромные города! Волшебные механизмы! Многое такое чего сам не понял! Я хочу, чтобы это пришло поскорее!

— Можешь помечтать, но я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы Мирина добралась до Арконы.

— Тогда это будет твой последний квест! Как только Мирина ступит на берег Руяна, ты умрёшь! — возвестил чёрный колдун.

— Пусть! Я уже и так задержался в подсолнечном мире! Слишком долго топчу зелёный ряст. Пора, в самом деле, на покой! — согласился Стерх…

Он проснулся от топота ног по палубе. Солнце едва оторвалось он гор на другом берегу пролива. По сходне на борт драккара поднимался портовый старшина.

 

Искры разлетелись в разные стороны. Звон скрестившихся мечей показался оглушительным в ночной тиши. Стас парировал один удар, другой. Попытался нанести ответный, но северянин словно предугадывал каждое движение юноши. Его меч оказывался на пути клинка Стас всегда на миг раньше.

— Попробуй не торопиться! Не смотри на меч, следи за моими глазами. Только так ты поймёшь, куда я собираюсь нанести удар! — подсказал хозяин дома.

Стас довольно успешно отразил ещё несколько ударов, но его не оставляло ощущение, что северянин играет с ним в кошки-мышки. Слишком уж легко он владел мечом, слишком мягко двигался, позволяя себе расслабиться и почти не обращать внимания на удары. В какой-то момент хозяин совершенно раскрылся и Стас, повинуясь инстинкту, резко выбросил вперёд меч. Не больше вершка отделяло незащищённый живот противника и смертоносную сталь, но лишь одно единственное, неуловимое движение и меч Стаса, описав дугу, со звоном ударился о стену. Ещё мгновение и клинок уже прижат к горлу безоружного Стаса. «Теперь конец!» — успел подумать юноша.

— Теперь ты понял ошибку? — удивительно мягко спросил хозяин.

— Нет! — просипел Стас, откидывая голову.

— Зря! Я ведь тебя предупреждал! Ладно! На сегодня хватит. Пойдём спать. Утро вечера мудренее! — усмехнулся командующий армии каримов. — Слуга покажет тебе твои покои. Но учти, утром ты должен уже лучше владеть мечом. Подумай хорошенько!

 

— Они называют себя каримами, мы же — таврами. Впрочем, дело не в названии. Люди здесь неплохие, а то, что не жалуют чужаков, то, что же их любит? Чужак, это всегда опасность, может привести за собой целую армию, тогда запылают грады, прольётся невинная кровь. Так что приходиться оберегать себя и семьи, от незваных гостей. Потому я и возглавляю здешнюю рать! — сказал Ладомир.

— Понятно. Теперь ты предлагаешь и мне стать на защиту этих гор? — уточнил Стас.

— А почему нет? Со временем обзаведёшься семьёй, врастёшь корнями в эту землю, станешь, как и я, считать её своей. Ничего удивительного в этом нет.

— Но, у тебя же семьи нет! Живёшь один. Только слуга и ты. Где твои корни? — невольно спросил Стас.

— Эх, парень, мои корни, возможно, покрепче чем у других! Сам поймёшь со временем. До того как очутиться в этих горах, я успел вдоволь поскитаться по свету. Думаешь откуда у меня столько разного оружия и всего прочего? Из странствий привёз. И отсюда я пытался уйти не раз. Да только всегда возвращался. Потому, что сердце приказывало.

— Ты не похож на человека, которому можно приказать! Скорее поверю, что ты сам привык повелевать! — возразил Стас.

— Ты просто слишком молод! Потому и мыслишь так категорично. Со временем, с годами поймёшь, что есть силы способные удерживать мужчину покрепче пут и цепей. Я взял на себя обязательства и теперь не отступлю от них до самой смерти.

— Но зачем тебе я? — напрямую спросил Стас.

— Продолжить начатое мною дело. Поверь, врагов у народа каримов в достатке. Слишком уж лакомый кусок.

— Что тут может быть такого ценного? Бесплодные горы?

— Именно горы. Они хранят несметные богатства. Самоцветы, золото, да и много другое. Так что войны почти не прекращаются. Сегодня я покажу тебе свою рать. Учти, там собраны лучшие из лучших. Да они не так сильны как, допустим, ты. Но они умеют воевать. В диком поле хозяйничают обры. Хотя правильнее, на мой взгляд, называть их аврами. Но это не главное. Они уже теснят кимров, вторгаются и в Таврику. Всё чаще нижние каримы вступают в схватки с их конными отрядами. Тебе приходилось слышать о них?

Ладомир поднял кубок, отхлебнул густого сладкого вина, внимательно посмотрел на Стаса. Тот положил на стол краснобокое яблоко и, не отводя взгляда, спокойно сказал:

— Не только слышал, но и сражался с ними. Вместе с кимрами. Их можно бить, особенно если учесть, что обры не особенно умелы в захвате крепостей. Да, применяют тараны. Да пользуются штурмовыми лестницами, но не знают основных приёмов. Их главное оружие внезапность. Поэтому необходимо наладить связь. Нужно на границе, на дальних подступах организовать систему наблюдательных пунктов. Сообщать о приближении обров дымом костров.

Ладомир слушал, не перебивая, только согласно кивал. Когда Стас закончил говорить, Ладомир отхлебнул немного вина и сказал:

— Ты верно подметил, что с обрами можно воевать. И не так уж они страшны. Но есть одна особенность, если они прознают что грады можно брать измором, — пиши пропало. Большого ума ведь здесь не нужно. Просто сиди, жди, пока ворота сами не откроются. Тогда бери, что хочешь голыми руками. Запасы ведь всегда ограничены, а если в граде соберутся жители из окрестных поселений, то времени для осады понадобится не так уж и много.

— На этот случай есть одна уловка! Мой отряд насчитывал всего три сотни ратников, но вполне успешно противостоял врагу. Я применил построение и большие щиты. Кроме того длинные пики.

— Что? Не понял! — переспросил Ладомир.

— Вот взгляни!

Стас высыпал из блюда яблоки и буквально двумя движениями сложил их в квадрат.

— Если у ратников будут крепкие щиты и длинные копья, то лава обров просто рассыплется.

— Но длинные копья не удержать одной рукой! — возразил Ладомир.

— Их нужно не только держать двумя руками, но и упирать в землю, чтобы сдержать напоровшегося коня. Щиты будут держать другие люди. Это совсем не сложно. Я уже делал это. Люди быстро учатся, когда осознают опасность.

— Что ж, можно попробовать. Идем!

Ладомир поднялся из-за стола. Стас двинулся следом. Идти пришлось довольно долго. Только на окраине града они остановились. Здесь на огороженной территории размещался учебный лагерь. Ладомир с гордостью посмотрел на Стаса.

— Ну как?!

В низине несколько сот ратников в доспехах из чёрной бронзы отрабатывали приёмы боя на мечах. Стас, довольно равнодушно понаблюдав за ними, спокойно сказал:

— Молодцы, нечего сказать, только обры не спешиваются для боя. Более того они сначала засыпают противника тучей стрел, сеют панику, а уж после атакуют. Причём не останавливаются для боя, а рубят на скаку, зарубил сразу, хорошо. Нет, скачут дальше. Раненых и упавших добивают другие. Одиночный воин для их лавы не помеха. Зарубят и не заметят.

— Ты хочешь сказать, что всё впустую? — недовольно спросил Ладомир. — я лично учил этих людей сражаться, сам показывал как рубить, как колоть, как защищаться!

— Замечательно, только для боя с обычным противником ничего другого и не нужно. Просто обры другие! Я предлагаю попробовать совершенно иную тактику боя. А именно строй. Чтобы проверить насколько я прав, давай проведём испытание. Дай мне хотя бы пять или шесть всадников. Пусть с тупыми мечами и я проведу их сквозь твой войско как нож сквозь масло.

— Этого не может быть! — буркнул Ладомир. — Я изучал ратное дело много лет. В разных странах и у разных народов! Я сам стану среди своих воев!

— Отлично! Но всадников всё же дай, пусть даже не слишком умелых, лишь бы в седле крепко держались.

Объяснить, что нужно делать, оказалось делом простым и скорым. Мечи заменили на деревянные. От щитов отказались. И вот семеро конных, во главе со Стасом выстроились плотной группой на краю поля.

Ладомир стоял во главе своего отряда. Высокий, крепкий, словно действительно вросший в каменистую землю. Небольшой круглый щит надёжно прикрывал левую сторону груди. Длинный меч, пусть и деревянный, тренировочный угрожающе вставлен в сторону всадников. Остальные воины тоже изготовились.

Стас отбросил с лица отросшие волосы и, обернувшись к товарищам, спросил:

— Все готовы? Тогда делаете всё так же как и я. Вперёд!

Кони сорвались с места. Оглушительно гикнув, Стас привстал в стременах и, задорно раскрутив над головой меч, ринулся прямо на Ладомира. Их разделяло всего несколько шагов, когда Стас потянул слегка повод и жеребец под ним послушно принял влево. В следующий миг, опустив меч на незащищённую спину Ладомира, Стас уже толкнул грудью жеребца второго противника и с выдохом рубанул по щиту следующего. Кто-то попытался преградить путь, но жеребец, подчиняясь наезднику, снова свернул и для удара открылся совсем другой воин, только что отбивший нападение соратника Стаса.

На то чтобы пронестись по полю и оставить за спиной громко ругающихся пеших воинов понадобилось не более нескольких мгновений. Спешившись, Стас взял под уздцы своего гнедого и вразвалочку направился к Ладомиру, всё ещё потиравшему ушибленное плечо. Всадники, собравшись в кучу, весело обсуждали только что проведённый учебный бой.

— Я не ожидал от тебя такого! — только и смог сказать Ладомир, когда Стас приблизился к нему вплотную.

— Не сильно ушиб? — с улыбкой спросил Стас.

— Ничего, наука будет. Твоих хоть удалось зацепить?

— Нет, как видишь! Все в сёдлах. Ни одного синяка.

— Слушай, Стас! А если вот так же научить мою конницу? — задал мучивший его вопрос Ладомир.

— Врядли получится. Обры родились в седле. Для них скакать верхом, всё равно что дышать. Можно конечно обучить сотню — другую, но против тысячи это, сам понимаешь, пустое место. Раздавят и не заметят. Тут нужно другое. Стояли бы твои вои плотно, плечом к плечу, проскакать через поле нам бы не удалось. А если ещё и копья выставить, щитами закрыться, то такую черепаху вообще ничем не взять. В начале боя, самое страшное стрелы обров. Наконечники у них шипастые, засядет, ничем не вырвешь. Только вырезать. Потому и щиты нужны особые, высокие и крепкие. Единственная надёжная защита. Ну, а на пики коней не бросишь. Тут же спешишься. А уж против пешего, что секира, что меч одинаково хороши.

 

Разговор с портовым старшиной состоялся короткий и деловой. Узнав, что торговать Рогост не собирается, он взял плату за постой, разъяснил, где и когда можно пополнить припасы и удалился, так же независимо и быстро как и пришёл. Стерх решил не вмешиваться в дела ярла и вместе с остальными, катал бочки со свежей водой, таскал на борт корзины с хлебом и сушёным мясом. К вечеру, драккар вышел в пролив и преодолевая довольно сильное течение, на вёслах двинулся дальше. Узкий, немного извилистый пролив больше походил на реку. Берега плотно сходились и казалось, вот-вот сомкнутся, раздавив драккар. Поднявшийся вскоре ветер подхватил судёнышко. К ночи удалось выбраться из пролива. Стерх, стоящий за кормчего, негромко сказал:

— Приветствую тебя, Море Геллы!

— Что ты сказал? — спросил сидящий рядом ратник.

— Да так, просто вспомнил давнюю историю. Расскажу как-нибудь, — ответил Стерх. — Пора к берегу причаливать, островов, мелей и подводных скал здесь только, что запросто разбить драккар.

 

С того памятного дня Стас полностью занялся подготовкой армии каримов к предстоящей войне с обрами. Целыми днями длились тренировки. Ладомир быстро понял преимущества плотного строя, к тому же и конницу представилась возможность обучить приёмам быстрой атаки. Вечерами Стас с Ладомиром подолгу просиживали над мастерски исполненной на тонковыделанной коже картой. Намечали места для устройства засад, дополнительных сторожевых башен, откуда при приближении неприятеля подадут сигналы в крепость. Одно только смущало Стаса, новый друг почти каждую ночь куда-то исчезал. Прямо задать вопрос Ладомиру как-то не получалось и Стас просто решил, что придёт время и всё выяснится само собой.

Однажды, когда Стас после очередной атаки на сплочённое каре возглавляемое Ладомиром, запылённый и усталый отвёл в тень взмыленного боевого коня, к нему подбежал паренёк.

— Стратиг Ладомир, приглашает стратига Стаса в полевой шатёр! — доложил посыльный.

Бросив поводья стоящему рядом воину, Стас отвязал от седла притороченный небольшой бурдюк, сполоснул запылённое лицо и, недовольно поглядывая на яростное солнце, застывшее на небосклоне прямо в зените, направился к расставленным на возвышении шатрам. Только теперь он заметил, что толпа зевак, обычно во все глаза наблюдавшая за тренировками, оттеснена в сторону, а возле шатров, которых стало намного больше, виднеются высокие пёстрые плюмажи на шлемах дворцовой стражи. Проклиная и каменистую дорогу, и неистово сияющее солнце Стас не спеша приближался к выстроившимся в строгую линию стражникам.

Прежде чем он приблизился на пять шагов, копья стражников преградили путь. Пришлось остановиться, но из ближайшего шатра выбежал разодетый в пух и прах довольно рослый для карима человек и приказал пропустить. Стас только хмыкнул. Уже и так было ясно, что в тренировочный лагерь заявилась какая-то высокопоставленная персона. Судя потому, как заученно расступились стражники, дело пущать и непущать было для них привычное. Яркий будто павлин главный страж приказал следовать за ним и повёл Стаса вглубь уже целого городка красочных шатров. Посреди этого великолепия как-то затерялся потрёпанный, видавший виды, полинялый шатёр Ладомира. Страж уверенно подошёл прямо к нему, но вдруг замер. Из-за тонкого полога доносились столь откровенные звуки, что Стас невольно смутился. Страж невозмутимо стоял навытяжку, словно не происходит ничего из ряда вон выходящего. Когда шум в шатре утих, страж почтительно кашлянул и, выдержав паузу, громко возвестил:

— Стратиг Стас доставлен!

— Пусть войдёт! — донёсся из шатра женский голос. По-видимому, его обладательница ещё не до конца пришла в себя после пережитого, и потому в голосе сохранились игривые нотки.

Страж почтительно откинул полог и Стас шагнул в приятный полумрак. На ковре восседал немного смущённый Ладомир, а рядом с ним ещё довольно молодая женщина с огромными, жгуче-чёрными глазами. Весь наряд её состоял из тонкой полупрозрачной накидки, почти не скрывающей очертаний сочного спелого тела. Ни мало не смущаясь, она пристально рассматривала вошедшего Стаса.

— Так вот значит он каков, твой умелый воин! Знаешь Миро, а он чем-то напоминает тебя, когда ты впервые появился в Кале! Тот же взгляд, тот разворот могучих плеч. Даже внешне вы в чём-то схожи! Ты не находишь? — женщина обернулась к Ладомиру.

— Для вас каримов, все гипербореи на одно лицо. Я уже не раз это слышал! — проворчал Ладомир, пытаясь набросить на плечи женщины ещё одну накидку.

— Оставь! — нетерпеливо повела плечами женщина. — Я слышала, что гипербореи не стыдятся мыться со своими женщинами в банях, так чего уж там. Кроме того, кто меня так долго учил не скрывать того что красиво? — Женщина обратилась к Стасу. — Скажи мне стратиг, разве я настолько безобразна, что на меня уже неприятно смотреть? Видишь, мой повелитель готов закутать меня не то что в накидку, даже в ковёр, чтобы никто кроме него меня не видел!

— Будь я на его месте, то поступил бы точно так же! — невольно ответил Стас и сам немного испугался собственной смелости.

— Танри, не дразни парня! Ты сама знаешь, насколько ты красива! — вдруг улыбнулся Ладомир и притянул к себе женщину. Та ничуть не смущаясь присутствия Стаса, нежно прильнула к его груди.

— Присаживайся, Стас. Нам нужно поговорить, да и властительница давно мечтало с тобой познакомиться, — сказал Ладомир, указывая свободной рукой на место для гостя.

Едва Стас устроился, как с глаз Танрой словно сползла пелена расслабленности и неги. Она поплотнее прикрыла налитую грудь, чтобы её вид не смущал молодого человека и, отхлебнув из серебряного кубка, сказала:

— Ладомир говорил мне о тебе. Предлагает назначить командующим конными отрядами. Готов ли ты служить мне и Кале?

— Почту за честь! — вскочил Стас.

— Сядь! Не нужно столь рьяно выражать почтение! Мы одни и я не люблю откровенного лизоблюдства. Ты должен понимать, что мой муж не случайно выбрал тебя. Хоть ты и молод, но знаешь военное дело и уже доказал на что способен. Да и мои всадники в восторге от тебя. Ты уже обратил внимание, что большинство их молоды и отважны? В случае встречи с неприятелем, именно на них должна лечь большая часть бремени войны. Я наблюдала за тем, как ты с Ладомиром обучили армию. Верю, что приложите все силы, чтобы государство выстояло, в неизбежной войне с обрами. Дело в том, что там, дальше в горах ещё много отдельных государств каримов, но они разрознены и не желают объединения даже перед лицом опасности. Они считают, что даже если Кале падёт, то до них враг никогда не доберётся. В двух днях пути лежит страна Мангу. Главный град находится на высокой отвесной скале. К нему ведёт одна единственная дорога. Подняться по ней можно только ступая след в след. Слева глубокая пропасть, справа неприступная скала, в которой множество рукотворных пещер, где могут укрыться воины. Понятно, что захватить такой град невозможно. Ещё в трёх днях пути раскинулась страна Чуфу. Там тоже свои особенности. Хоть и две дороги ведут к Граду, всё равно захватить его до сих пор никто не сумел. И так дальше в горы, до самого моря. Так что наша страна самая полночная из каримских земель, и первая должна принять удар обров. А лазутчики докладывают, что кимеры всё дальше отступают под натиском кочевников. Ты, как мне рассказывал Ладомир, уже сталкивался с ними. Расскажи, чем они страшны и есть ли у них слабые места? — Тамрой снова отхлебнула из кубка и передала его мужу.

Стас задумался. Взял с блюда спелый, согретый солнцем сочный персик. Надкусил его. С удовольствием ощутил, как сладкий ароматный сок наполнил иссушённый зноем рот. Доев плод, ополоснул руки в серебряном тазу с ключевой водой и только затем начал рассказ.

— Основная сила обров в подвижности. У них нет градов, они не пашут землю. Всё их богатство это стада, что кочуют с пастбища на пастбище, не задерживаясь подолгу на одном месте. Я видел как обры огромными караванами вместе со скарбом, жёнами, детьми перекочёвывают по степи. Зрелище незабываемое. Бесконечная цепь повозок. Рёв быков, тучи пыли до самого неба. Они идут вереницей и, кажется, нет им конца. С обеих сторон от протянувшейся от виднокрая до виднокрая цепи повозок и гуртов животных непрерывно скачут на лошадях подростки. Ещё не воины, но обры быстро учатся воевать. Их задача загодя обнаружить опасность. Подать сигнал другим, готовым вступить в бой. Далеко впереди, порой на расстоянии в два, а то и в три конных перехода, двигается войско. Идут налегке, не обременяя себя обозами и поклажей. Всё что нужно обру в походе — кусок войлока, да небольшой котёл. Оружие — кривой меч, да лук со стрелами. Стрелы как я уже говорил, особые. К наконечнику приварены гибкие лепестки, что не позволяют вытащить их из тела. Когда передовые отряды обнаруживают поселение или град, то как правило, пробуют захватить с наскока, если не удаётся, то собираются с основными силами и наваливаются, в основном ночью. С пленными не церемонятся. Молодых женщин и детей в основном уводят с собой, Очевидно на продажу, остальных либо вырезают, либо умучивают до смерти. Обры жестоки и кровожадны, для них распороть живот беременной женщине всего лишь потеха. Я сам видел, как они распинали женщин на земле, прибивая им руки и ноги деревянными кольями. Натешившись, вспарывали животы и набивали в раны камни и землю. Мужчин, которые не пали в бою, просто разрубали на части. Думаю, не особенно торопясь убить. Нападают обры только в том случае если их больше. Но нельзя считать их трусами. В бою они отважны и стойки. Обратить обра в бегство непросто. Да, столкнувшись с силой, они отступают, он с единственной целью — снова напасть. Если конница обров налетев, умчалась куда-нибудь за холмы, то радоваться ещё рано, они развернуться и ударят с другой стороны. Они не особенно церемонятся не только с противником, но со своими ранеными. Если рана серьёзна, добивают раненого. Думаю, со своими стариками они поступают так же.

— Ты хочешь сказать, устрашить их нельзя? — спросила властительница.

— Устрашить — нет, победить — да! Обры умелые воины, но их слабость кроется в их силе. Не терпя над собой чьей-либо власти, они сражаются как бы поодиночке. Они не носят доспехов, в лучшем случае кожаная рубаха с нашитыми на ней копытами. Предпочитают лихой наскок и не умеют терпеливо выжидать удобного случая. Если противник равен по силам, стараются не ввязываться в бой. А раз так, то чтобы отогнать от себя достаточно продемонстрировать мощь, но нет надежды, что обры не призовут к себе подмогу. Надёжнее, конечно же, заманить в ловушку и уничтожить.

— А после разорить их обозы! — задумчиво сказала Тамрой.

— Сначала их нужно отыскать в степи. Хоть обозы и велики, степь огромна и куда движется обоз, насколько сильно его прикрытие, нам неведомо! — возразил Ладомир.

— Для того нам и понадобится Стас! — решительно заявила Тамрой. — Его всадники быстры и смелы. Пусть они и отыщут обозы. А ты с основными силами должен разгромить врага. В том, что он придёт и довольно скоро, я уверена!

— Выслать в степь мы сможем не более тысячи всадников. Со мной должны остаться две тысячи тяжёлой конницы и все пикейщики. Мне не хватает ещё полторы-две тысячи лучников. Ни набрать столько, ни тем более обучить, мы не успеем. Может всё же обратиться к властителю Мангу, Сеткою?

— Об этом не может быть и речи! Чудо произойдёт, если Сеткой не ударит нам в спину! — резко остановила Ладомира властительница.

— Но держать войска на перевале мы не сможем! Единственный выход, одним ударом разгромить обров, а уж после двинуть на Мангу, — согласился Ладомир.

Стас не вмешивался в перепалку, только внимательно слушал, переводя взгляд с одного на другого. Очевидно, внутренние конфликты в народе каримов зашли так глубоко, что надеяться на чью-либо помощь не стоило.

 

Стерх, едва ступив на песчаную полосу, сразу почувствовал чей-то настороженный взгляд. Сомнений не было, из темноты, со стороны невысокого берега за ними кто-то наблюдал! Стараясь не подавать вида, что он обнаружил слежку, Стерх вместе с остальными руянами принялся собирать хворост выброшенный морем и понемногу отходил всё дальше вдоль берега пока драккар не скрылся в темноте. Только теперь неслышно, словно большая кошка, он направился вглубь побережья, чтобы обогнув невысокие холмы, приблизиться к наблюдавшему за разгрузкой драккара со спины. Полностью доверившись чувствами, он осторожно подкрадывался всё ближе, пока не услышал приглушённое дыхание соглядатая. Неслышно вынув акинак, Стерх, одним стремительным рывком бросился вперёд, всей тяжестью навалился на щуплую фигуру, затаившуюся возле камня. Человек только жалобно застонал, когда Стерх с размаху рухнул на него. Бить мечом не пришлось. Напуганный, наполовину раздавленный, шпион не стал сопротивляться. Схватив его за шиворот, невр потащил жертву поближе к свету. Только почти достигнув драккара, Стерх обратил внимание на странную одежду лазутчика. Длинный тёмный балахон, нелепая круглая шапочка, прикрывающая до смешного беззащитную голову, болтающуюся на тощей шейке. Их уже заметили и руяне схватившиеся было за оружие, уже дружно хохотали, глядя на то, как огромный Стерх почти несёт перед собой невзрачного старика с длинной спутанной седой бородой.

— Трилиус?! — только и воскликнул Стерх, рассмотрев добычу. — Откуда ты здесь взялся сучий потрох?!

А-а-а! — тянул старик, дрожа так, что могучая рука Воина ходила ходуном.

Слегка встряхнув пойманного мага, Стерх поставил его на ноги, но старик тут же рухнул на песок не переставая голосить.

— Да, замолчи ты! — рыкнул Стерх и замахнулся для острастки.

Трилиус мгновенно умолк, только испуганно, во все глаза глядел на занесённый над ним огромный кулак.

— Ты собираешься говорить, или я из тебя сейчас вытряхну твою поганую душонку?! — не унимался Стерх.

— Я уже не знаю что безопаснее, молчать или говорить! — взмолился дрожащий Трилиус.

— Говори, как ты сюда попал? — рявкнул Стерх.

— На ковре! Как же ещё? — удивился Трилиус.

— Почему нас подкарауливал?

— Случайно вышло! Ковёр прохудился. Я опустился его заштопать, а нечем, вот и вышел на берег, вдруг хоть сухих водорослей наберу, а тут корабль, я и спрятался! — уже немного осмелев, сказал чернокнижник. — Кто мог подумать, что ты окажешься здесь? Я уж надеялся, — избавился от тебя навсегда!

— Ну и скажи на милость, куда ты направлялся на дырявом ковре? — хищно усмехнулся Стерх.

— В тёплые края. Там и жизнь легче и таких как ты… — маг что-то пробормотал невнятно, — В общем, никто не мешает заниматься своим делом!

— Да знаешь ли ты что в тёплых странах колдунов и звездочётов пруд пруди! Или ты снова собираешься таскать еду со столов властителей? — захохотал Воин.

— А хоть бы и так! Не у простолюдинов последнее отнимаю! А у богача взять — никто и не заметит.

— Ладно. Пошли к костру, скоро кулеш будет готов. Там и поговорим, где был, что видел, почему только сейчас, спустя две луны оказался в здешних краях.

В отблесках потрескивающего костра лицо Трилиуса и без того худое и измождено казалось застывшей маской. Чёрный провал рта, когда он говорил, пугающе зиял. Ввалившиеся глаза отражали огоньки, как пустые стеклянные шарики. По одному только виду старого мага было понятно, что пришлось ему весьма нелегко после той страшной ночи, когда силы первосвета обрушились на них.

… меня тогда спас ковёр, я успел на него взобраться, но в небе стояла такая круговерть, что я тут же потерял не только направление, но и счёт времени. Как ни пытался я направить ковёр к родной башне, ничего не вышло. Меня швыряло так, что я уже не понимал где земля, где небо. Лишь когда поднялось солнце, удалось сквозь тучи разглядеть под собой море. Где-то далеко-далеко удалось разглядеть какие-то горы, к ним я и направился. Подлетев ближе, я разглядел высокие обрывистые берега и кипящую воду вокруг. Холодный, пронизывающий ветер трепал ковёр. Я продрог так, что уже не в силах был двигаться. Хотелось только упасть на землю и умереть… — Трилиус замолчал, словно набираясь сил. Тяжко вздохнул, будто заново переживая то, что с ним приключилось. Немного погодя он продолжил. — Земля оказалась каменистой и удивительно бедной. Там где я опустился, не было даже деревьев, только густой вереск и сухая прошлогодняя трава. Я долго лежал, набираясь сил. Попробовал колдовать, но ничего не вышло. Поблизости не оказалось ни одного града или замка. Пришлось скрутить ковёр и, взвалив его на плечи, брести, куда глаза глядят.

— Мне говорили, что колдуны легко обходятся без пищи и могут жить высоко в горах, где не летают даже птицы! — вмешался в рассказ Трилиуса, Рогост.

— Это так, но для того чтобы жить высоко в горах необходимо, чтобы поблизости, в долине был богатый бург! — пояснил старый чернокнижник. — Так вот, я долго шёл по пустынной местности, пока вдали не заметил землянку. Низкое почти незаметное сооружение, сложенное из пластов торфа и каменных обломков. Какая-то старуха варила травяную похлёбку на костре возле неё. Когда я приблизился, из землянки показался такой же старый мужчина. В руках он сжимал копьё. Можно подумать я представлял какую-то угрозу! Мой жалкий вид не смутил их, они и сами выглядели оборванцами. Как это ни покажется странным, эти двое оказались гостеприимными хозяевами, и хотя их похлёбке наврядли обрадовались даже свиньи, я ел ей с большим удовольствием. Хавди рассказал мне о своём отце, Тьелваре, который отыскал в море заколдованный остров, что каждую ночь поднимался из пучины, а на день погружался в неё. Но Тьелвар принёс на остров огонь и вода перестала заливать его. Тьелвар поселил на нём своего старшего сына Хавди вместе с молодой женой Белой звездой. Так звали женщину. Много лет они жили на острове, пока не родились у них сыновья. Граил, Гути и Гунфьяун. Когда сыновья выросли, они поделили остров. На севере поселился Граил. В средней части Гути, а южную взял себе Гуфьяун. Они привезли себе жён из других земель и стали первыми людьми на этом прежде безжизненном клочке земли. Когда-то в давнюю пору, леса, росшие на острове, были почти полностью вырублены, чтобы построить корабли. На этих кораблях потомки Граила, Гути и Гунфьяуна отправлялись в походы, привозили себе из окрестных земель жён и богатства. До сих пор у местных народов сохранился обычай хоронить своих усопших под сложенными из камня кораблями. А ещё на местах захоронений они воздвигают огромные стелы. Высекая на них изображения солнца и корабля.

После я познакомился с жизнью островитян. Обитают они в длинных домах, которые объединяются в борг. Как правило, борг состоит из четырёх домов иногда из восьми или двенадцати. Окружённый высоким земляным валом и крепким частоколом, борг это не просто жилище, там же островитяне, которые называют себя гутами, совершают свои таинственные обряды, принося в жертву жестоким богам захваченных в морских походах чужеземцев. Я чудом спасся от огня, когда они задумали совершить тоже и со мной. Но как бы то ни было, мне пришлось провести на этом острове целую луну. Многое я узнал, и изучил бы ещё больше, если бы не случай. — Трилиус снова замолчал, жадно поглядывая на аппетитный окорок, что подрумянился над жаром костра.

Проследив его взгляд, Стерх только усмехнулся, Одним ударов отсёк солидный кусок, и бросил его в широкое деревянное блюдо перед магом. Трилиус невольно сглотнул слюну и с жадностью вцепился зубами в жареное мясо.

Рогост, усмехнувшись, толкнул Стерха в бок:

— Слышал? У меня такое чувство, будто он рассказывал о Руяне! Только у нас два сына поделили остров, один стал волхвом, а другой воином.

— Ничего удивительного, подобные истории можно услышать у любого народа. Только одно могу заметить, странно то, что Тьелвар и Хавди и Белая звезда всё ещё живы, — задумчиво сказал Стерх.

— Ну, мало ли, может просто сказка! — пожал плечами Рогост и приготовился слушать рассказ мага дальше.

 

Вечером, сидя за столом с командующим армии каримов, Стас старательно избегал расспросов по поводу отношений хозяина и властительницы, но Ладомир сам завёл разговор на эту тему.

— Понимаешь, брат. Это случилось, когда я впервые попал в Кале. Лет мне было примерно столько же сколько и тебе сейчас. Я пришёл с полночи, не самым умелым воином. Почему мне пришлось покинуть свой народ? Просто не прижился. Не хотел я всю жизнь охотиться и собирать коренья. А тут вернулся из дальних странствий мой родной дядя. За десяток лет успел поскитаться, повидать многое, вот и я подался на полдень, чтобы не покрыться мхом. Едва я покинул леса, как столкнулся с кимрами. Шёл от поселения до поселения, пока меня не попытались захватить в рабство. Отбился, но впредь стал осторожнее. Впрочем, именно тогда я и обзавёлся оружием. Первым в своей жизни настоящим мечом. Это уже позже я понял, что акинак штука удобная, но не самая надёжная в бою. К Гнилому морю я вышел осенью. Едва перебрался. Чудом не утонул. Кое-как отбился от смока. На что я надеялся? Трудно сказать. Главное выжил. Осень и начало зимы в степи, это я хочу тебе сказать время особое. Постоянный ветер, бури. Укрыться негде. Первая встреча с таврами, или как они себя называют каримами, случилась уже в предгорьях. Меня захватили практически замёрзшего и оголодавшего. С гипербореями они уже встречали и решили, что я достаточно ценная добыча. Я немного слукавил, заявив, что ты попался как кур в ощип, а весь из себя в белом. Нет, вышло практически так же. Только привели меня не к стратигу, а во дворец. Тогда ещё бил жив отец Тамрой, старый Рустай. Почему он меня пожалел и не отдал жрецам, до сих пор понять не могу. Долгих три луны, я был на побегушках, а затем меня начали учить. И как правильно говорить, и как обращаться с оружием, и как вести себя за столом. На что рассчитывал Рустай, кого из меня готовил, не скажу. Но через год, как раз осенью, я стал личным телохранителем его младшей дочери. Это может показаться странным, но не я а именно она, моя любимая Тамрой сделала первый шаг. Во время одной из прогулок по горам это случилось. Вот только спустя две луны нас выследили. Гнев Рустая не знал границ. Он-то рассчитывал что, выдав замуж любимую дочь, обретёт надёжного зятя, который сменит его впоследствии на престоле, а вышло наоборот. Ни о каком династическом союзе уже не могло идти и речи. По настоянию Тамрой мне пришлось покинуть Кале. С того момента и начались мои странствия. Побывал я в разных странах, воевал за разные народы. Приходилось становиться и наёмником, и полководцем. Однажды подняв войско против не заплатившего правителя, даже сел на трон. Правда, ненадолго. Не прошло и полугода, как я заскучал и решил вернуться к возлюбленной. За те годы, что я скитался, Рустай умер, а на престол вошла Тамрой. Казалось, что преград для нашего союза больше нет, но вмешались вековые законы и жрецы. Властительница либо остаётся на троне до конца своих дней, либо передаёт корону мужу. Вот только муж должен быть из знатного рода каримов! Мне гиперборею нельзя занимать трон. Так и осталась Тамрой незамужней властительницей, а я при ней простым стратигом. Наши дети никогда не смогут занять престол, а выхода по законам каримов нет.

— Но ведь ты сам говорил, что уже захватывал трон?

— Что с того! Я давно ушёл из той страны. И теперь чтобы вернуться, нужно завоёвывать снова.

— А зачем ту далёкую страну? Разве мало врагов поблизости? — удивился Стас.

— Но здесь меня все знают. На мой взгляд, начинать войну с соседям и когда приближается настоящий враг неразумно! — возразил Ладомир, но в голосе звучало сомнение.

— Послушай, стратиг, может, стоит прислушаться к мнению Тамрой? Она, как мне показалось, настроена более решительно!

— Да, властительница давно настаивает на ударе по Мангу, но реально мы можем, конечно, разорить страну, но захватить град невозможно!

— Я хочу посмотреть на град. Тем более для отражения обров нам всё равно не хватает лучников.

На следующий день, едва солнце поднялось над горами, Ладомир отправился на равнину, для устройства дозорных башен. План был подробно разработан и места для них уже присмотрены загодя, а построить их — дело всего нескольких дней.

Тем временем караван торговцев вышел на полдень и, перейдя через горную гряду, неспешно потянулся по широкому ущелью. Извилистая тропа то ныряла в небольшие рощи, то петляла по склонам, обходя завалы, то уверенно шла прямо по руслу высохшей реки. На исходе дня путники разбили лагерь у небольшого родника бьющего прямо из каменной стены. Скалы, подступавшие к крохотной ровной площадке в месте соединения двух ущелий, походили на ноздреватый сыр, настолько они были изрыты большими и малыми пещерами.

— Наверное, разбойников в таких местах множество? — спросил высокий путник у убелённого сединами старца.

— Раньше было много, но после того как к власти в Мангу пришёл Будлой, они ушли. Видимо нашли более удобное место, — медленно с расстановкой ответил старик.

— Ты хочешь сказать, что Будлой разогнал их?

— Вроде нет! Войска в горах не появлялись. Просто разбойники снялись и ушли. Вот и всё!

— Странно это немного! С чего им бросать такое удобное для нападения место?

Откуда мне знать? Раньше караваны всегда нанимали охрану, но последнее время обходимся без неё. Правда, налоги в Мангу стали высоки. Семь раз подумаешь, прежде отправишься на торг. Хотя деваться нам некуда. С кимрами торговать не выгодно. Единственная дорога в Мангу или Чуфу, но там дороги перекрыты именно разбойниками. Ни один караван за последние три года не дошёл до Чуфу.

— Что ты говоришь? А мне известно, что до Чуфу всего три дня пути! — воскликнул молодой путник.

— Это так! Но пройти их не может, ни пеший, ни конный! — тяжко вздохнул старик.

Когда ночь опустилась на лагерь, неясная тень скользнула на фоне шатров. Мягко по-кошачьи ступая, человек уходил в сторону близких гор. До скальной стены оставалось всего несколько шагов. Человек замер на месте. Раздался приглушённый крик ночной птицы. Человек сложил руки особым образом и тихонько ухнул филином. Из тёмного провала одной из пещер ему ответила всё та же птица. Успокоившись, человек скользнул под низкий каменный свод.

Голоса в ночной тиши хоть и были немного слышны, но разобрать о чём разговаривают люди, не представлялось возможным. Беседовали они долго, Месяц успел проползти на другую сторону ущелья, прежде чем из пещеры выбрался мужчина и внимательно оглядевшись, начал осторожно спускаться к спящему лагерю. Ни один камень не загрохотал под его чуткими ногами, ни одна травинка не шелохнулась, когда он вышел на площадку окружённую шатрами.

 

Ранним утром, когда руяне ещё спали, Стерх растолкал старого мага.

— Вставай колдун! Пора штопать твой ковёр! — заявил он чернокнижнику.

Трилиус сразу же напрягся, не понимая чего ожидать от Воина.

— Ну, что расселся? Поднимайся! Работать пора! — не успокаивался Стерх.

Старик, кряхтя поднялся и постоянно оглядываясь на понукающего Воина, шаркая по песку, потопал к близлежащему холму, откуда вечером наблюдал за драккаром.

— Что ты задумал Воин? — наконец спросил Трилиус, когда они отошли на порядочное расстояние.

— Думаю, на ковре мы скорее доберёмся до Мирины Галилейской! — погружённый в свои мысли, ответил Стерх.

— И ты туда же? — удивился Трилиус.

— А на что ты надеялся? Думал я просто так тебя кормил вчера?

— Нет, разумеется. Просто… — маг замялся, не зная что сказать.

— Лучше объясни мне, что означают твои слова — и ты туда же? Кто-то ещё стремился попасть в Опалённый Стан?

— Я не стал говорить при ярле, но мне было видение, будто именно там я смогу начать новую жизнь… — робко пробормотал Трилиус.

— Это если получиться! Если я тебя раньше не прибью! — раздражённо буркнул Стерх. — Ты мне ещё не объяснил, что произошло с моим сыном!

— Мне трудно судить, но последний раз, я чувствовал его живым. Он бежал по лесу. Только это было давно, когда я находился на острове.

— Если ты стараешься меня успокоить, то тебе это почти удалось. А как я смогу его отыскать? — настороженно спросил Стерх.

— Об этом я даже и не думал. Но скорее всего ты с ним встретишься. По крайней мере, надежда на это есть.

— Ты так и не сказал, что у тебя было за видение, Что за новая жизнь тебе обещана в Галилее?

— Я не спрашивал судьбу. Просто ко мне явился человек в чёрном плаще и заявил, чтобы я отправлялся в Опалённый Стан. Там меня ждёт должность придворного звездочёта.

— При чьём же это дворе, хотелось бы знать?

— Я должен занять почётное место звездочёта у владыки Вёлундия! — гордо заявил Трилиус.

— Это ещё кто таков? — спросил Стерх.

— Не ведаю. Отыщу и узнаю! — равнодушно сказал маг, доставая из расщелины свой драгоценный ковёр.

Запылённый, ещё более растрепанный, чем тогда, когда Стерх увидел его впервые, ковёр и впрямь требовал срочного ремонта. В огромную прореху посреди него можно было запросто провалиться.

— Вот видишь! Чудом не выпал! — причитал старый маг, разворачивая ветхую ценность.

— Не скули, начинай чинить! — приказал Стерх, присаживаясь на камень.

Искоса поглядывая на Воина, чернокнижник, что-то пришёптывая, принялся за работу. Присматриваясь к узору, он старательно восстанавливал ковёр. И хотя было понятно, что работы хватит надолго, Стерх явствсвенно показывал, что настроен на долгое ожидание.

Как ни странно, но маг заговорил первым. Наверное, просто надоело молчать и он продолжил рассказ о своих злоключениях.

— Я ведь почему покинул остров! Воины собрались в поход и силой забрали меня с собой. Решили, что я должен принести удачу! Не меньше трёх десятков даккаров отчалили от острова и направились в открытое море. На каждом полсотни воинов. Куда мы направляемся, мне не говорили, но и без разъяснений я понял — цель захвата, Аркона! Несколько дней плаванья и наконец, на горизонте появился Руян. Прежде чем напасть на Аркону, островитяне высадились возле Рогбурга. Я когда рассказывал вчера, не стал говорить об этом. Как я понял Рогбург — град старого ярла. Штурм был ужасен. Оборону сломили достаточно быстро. Защитников града оказалось немного. Дольше всех сражался Влежен. Правитель града. Когда стало ясно, что мечами его не взять. Решили забросать стрелами. Но и тогда он продолжал защищать вход в своё жилище. Щит Влежена стал похож на ощетинившегося ежа. Он продолжал рубиться. Стрелы ломались о его доспех, вот только нападающих оказалось слишком много. То одна, то другая стрела находила щели в доспехах. Кровь текла из многочисленных ран. Когда Влежен ослабел и колени его дрогнули, неожиданно рядом с ним появилась женщина с окровавленным акинаком. Она поддержала раненого. Смахнула с его лица кровь. Гуты ринулись на приступ, но вновь засверкал меч Влежена, подбодрённый присутствием жены Умилы, а это была она, он с удесятерённой силой принялся рубить нападавших. Скоро его уже окружал целый вал из убитых и раненых. Вот только стрела пронзила ему шею и захлёбываясь собственной кровью, воин рухнул на колени. Оставшись в одиночестве, окружённая Умила, погрузила свой акинак в грудь мужа и, не дав даже стечь с лезвия крови, пронзила себя. Последним движением она обняла супруга и приняла смерть, так и не выпустив оружия из рук. Я сам видел, как Валькирии спустились на залитое кровью крыльцо и забрали их обоих! — старик вздохнул и немного помолчав, продолжил. — Когда напавшие на бург люди вошли в дом, то увидели распростёртые на полу тела детей Умилы и Влежена. Их родная мать, собственной рукой умертвила своих чад, чтобы не оставить на поругание врагам. Потрясённые и смущённые таким яростным сопротивлением гуты, даже не сожгли бург. Вернувшись на корабли, они посчитали потери и прослезились. Три сотни воинов сложили свои головы при штурме одного единственного крошечного бурга. Когда гуты решили вернуться к своим берегам, я улучил момент и, развернув ковёр, просто улетел. Несколько стрел, пронзили ковёр, он начал трещать и рваться, но я успел направить его на восход. Полетев достаточно много, я миновал Славию и как-то дотянул до Артании, но здесь меня постигла первая неудача. Расползающийся прямо на глазах ковёр, заставил меня опуститься на землю. В тот миг я наивно посчитал, что мне повезло, но артанские всадники появились неожиданно. Почему они не убили меня сразу, останется загадкой. Дикие, невежественные они почему-то, схватив меня, повезли в стойбище. Вот там мне стало особенно страшно!

— Это почему же? Я бывал в Артании, ничего ужасного. Да они немного шумные и непосредственные, порою ведут себя как дети, но просто так не убивают гостей! — возразил Стерх.

— Это, наверное, тебе так просто показалось! Меня они точно собирались лишить жизни! Для чего они в таком случае заперли в чёрном жарком доме? Наверняка, собирались зажарить живьём! Если бы не заклинания, то мои косточки уже давно гнили в земле!

— Ты что-то путаешь старик! Артанцы не едят людей! Тем более таких тощих и старых как ты! — рассмеялся Стерх.

— Тогда для чего меня запирали в жарком доме? Или ты станешь утверждать, что это не специальная печь для поджаривания людей?

— Конечно, нет! Они называю этот дом баней! Моются в нём, греются, лечатся. Так что тебе старик оказали почёт!

— Ничего себе почёт! Я едва не умер о т жара! А когда ко мне вошёл голый артанец и принялся избивать прутьями, это тоже почёт?

— Наверное, всё же не прутьями, а вениками? Это ветки особых деревьев с листьями. Ты видел листья на ветках, старик?

— Видел, и что с того? Тот голый артанец был могуч и страшен! Он распял меня на скамье и долго пытал! Избивал, а после выкручивал руки и ноги, мял бока и спину! Я почти распрощался с жизнью! — вопил Трилиус.

— Вот только в итоге ты всё же остался жив? — уже не сдерживаясь, хохотал Стерх. — Ладно, не отвлекайся, а то за россказнями, ты совсем перестал чинить ковёр!

Трилиус обиженно засопел, но принялся за работу. Дело продвигалось достаточно медленно, потому что старик старательно совмещал рисунок, но в этом и был весь секрет волшебного ковра.

 

Караванщики двинулись в путь на рассвете. Тропа по-прежнему, то карабкалась в горы, то змеилась по руслу пересохшей реки. Покачиваясь в седлах люди дремали, лишь самый молодой неудержимо рвался вперёд, то вырывался в голову каравана, то скакал вдоль, не находя себе более достойного занятия. До самого полудня лошади неспешно переставляли натруженные копыта по каменистой тропе, пока, наконец, не достигли сущего рая. Небольшая ореховая роща кольцом окружила небольшое озерцо. Сочная трава на берегу, уютная лужайка. Даже плоские, отполированные тысячами рук, камни, уложенные в круг, словно приглашали к полуденному отдыху. По команде старого торговца, с лошадей сняли вьюки, стреножили и отпустили пастись. Развели огонь, водрузили на треножник большой котёл. Теперь представилась возможность славно отдохнуть в тени раскидистых деревьев. Молодому помощнику и тут не сиделось на месте, он таскал хворост для костра, вдоволь поплескался в прохладной воде озерца, сновал по близлежащим зарослям. Старик уже устал даже следить за ним, когда по следу каравана в рощу скользнул человек в простой одежде. Запылённый, он уже давно бежал следом за караваном, не приближаясь к нему, но и не отставая. Каждое движение выдавало в нём и опытного следопыта и человека привычного к долгому изнурительному бегу. То что струйки пота, прочертили дорожки на пыльном да неузнаваемости лице, нестрашно. Движения его оставались чёткими и выверенными. Бесшумно ступая по камням, человек осторожно углубился в рощу и, заняв позицию, чтобы хорошо видеть лагерь торговцев, растянулся под ореховым деревом.

— Далеко же ты забрался! — позвучал над его головой чарующий голос.

Человек поднял голову. Совсем близко над ним, в переплетении ветвей призрачно блеснули чарующие изумрудно-зелёные глаза девушки.

— Узнал меня?

— Как же тебя не узнать! — одними губами ответил человек.

— Ты возмужал! Стал настоящим воином, но душа твоя всё так же чиста.

— Ты появилась в такой момент, когда я не вижу особой опасности. Тому есть причина?

— Да и серьёзная. Ты задумал опасное дело, но я по-прежнему с тобой.

— Мне казалось, ты уже забыла обо мне!

— Ты не прав! Просто не всегда я могу оказаться рядом. Только в древних святилищах и заповедных рощах я могу говорить с тобой. Здесь как раз такое место. Я пришла предупредить тебя о серьёзной опасности. Подходы к горе охраняют совсем не люди. Ты поймёшь это когда приблизишься. Я вижу, ты не потерял оберег, но тайну его тебе пора рассказать. Стоит тебе произнести заклинание, ты сможешь подняться в небо. Но всего лишь три раза!

Дева чуть слышно произнесла заветные слова.

— Помни! Только три раза, причём с каждым разом полёт будет всё короче. Тебе решать, когда наступит пора прибегнуть к помощи оберега. Но чую, что без него тебе не обойтись.

— Ты ещё придёшь ко мне? — прошептал человек.

— Не могу ответить. Это будет зависеть не только от меня, — с печалью в голосе ответила берегиня и растаяла в зелени дерева.

Человек с печальной улыбкой ещё некоторое время вглядывался в переплетение ветвей, но раздался приглушённый свист и он, укрывшись за могучим столом, негромко ответил.

— Всё в порядке?

— Пока да. К ночи подойдём к Мангу. Если повезёт, то войдём в град сегодня, нет, придётся заночевать в ущелье. Скоро тронемся в путь. Старший сказал, что вот-вот начнутся виноградники Мангу. Там, как я понимаю, могут работать люди…

— Не волнуйся. Я замечу их загодя. Когда войдёшь в град, будь внимателен, запоминай каждую мелочь, это нам пригодится.

— Я понял. Пора идти. Начинают седлать лошадей. Ты успеешь за нами?

— Человек выносливее лошади! Когда ты это уяснишь?

 

Караван, получив добро от стражников и заплатив немалую мзду, медленно тянулся по узкой дорожке, круто уходящей в гору. Далеко внизу осталось неприветливое ущелье. Отвесная стена справы и бесконечный обрыв слева. Дорога, некогда вырубленная в скале, блестит отполированная тысячами ног. Камень под ногами скользок, одно неверное движение и останется только один путь, прямо в пропасть. Ведя лошадей под уздцы, люди шли гуськом, хватаясь рукам за почти гладкую стену. За очередным поворотом прямо в лицо холодно глянули узкие провалы тёмных бойниц. Там, защищённые толщей камня укрылись лучники, готовые в любой момент всадить сотни стрел в атакующего неприятеля. Следующий поворот и дорога превратилась в узкий каменный жёлоб. В дальнем конце его, словно пробка, высилась громада каменного шара, почти полностью перегораживающего проход. Удерживаемый толстыми канатами и каменными подпорками, он явно приготовлен в качестве веского подарка атакующим, если тем удастся проскочить мимо лучников. Снова поворот и дорога опять потянулась вдоль пропасти. Справа узкие не шире ладони бойницы. Хоть пускай стрелы, хоть бей копьём. На самом верху, перед воротами настоящий каменный мешок. Слева и справа над головами путников нависли многочисленные каменные желоба. По ним, что кипяток лей, что смолу, что горящее масло. Заскрипели тяжёлые вороты, поползла вверх дубовая створка. Открылся тёмный длинный туннель. Где-то вдали пылали факелы. За кованной бронзовой решёткой застыли тяжеловооружённые воины.

 

Укрывшись за камнем, человек внимательно наблюдал за тем, как стража внимательно осмотрела вьюки, как придирчиво осматривала торговцев, выискивая переодетых лазутчиков. Весь путь каравана по тянущейся вдоль отвесной стены дороге он старался запомнить. Не пропустить ни единой мелочи. Лишь когда темнота и расстояние сделали наблюдение невозможным, человек неслышно, словно призрак, скользнул вниз в ущелье и бесшумно побежал вдоль бесконечного подножья высокой горы, на вершине которой притаился спящий град.

Подошва горы, усыпанная каменными обломками, сама по себе представляла серьёзное препятствие, но дальше ввысь возносилась и вовсе отвесная стена, высотой локтей в триста, если не больше. Ни единой тропинки или дорожки не велело больше в град. Та, по которой поднялся караван, оказалась единственной. Человек обогнул гору и вновь вернулся к посту стражи. Ничего нового. Так же едва теплиться огонёк в сложенном из огромных камней домике. Так же тихо и безлюдно. Абсолютно все жители с наступлением темноты поднимаются в град. Если и работают на бахчах и виноградниках, то только до тех пор, пока солнце не опуститься за горы.

Но спрятавшись в сотне шагов от сторожки, человек не унывал. Он уже увидел то, что хотел и теперь оставалось лишь дождаться рассвета, чтобы проверить догадку.

 

Рогост не поверил своим глазам. Стерха не оказалось утром возле драккара, вместе с ним исчез и чародей! «Вот так удача!»- подумал ярл и велел отчаливать. Вот так, одним махом избавиться и от Воина и от мага, само по себе счастье. Оставалось лишь поскорее отойти от берега подальше, чтобы никто из команды не начал задавать не нужных вопросов. Задуманное удалось ярлу в полной мере. Про чародея никто и не вспомнил, лишь когда берег совсем скрылся из виду, кормчий спросил:

— Рогост, а кто дальше поведёт драккар? Если Стерх ушёл вместе с колдуном, то нам нужен человек который знает, куда нам плыть.

— Правь прямо! Будем придерживаться левого берега, а дальше посмотрим. Я знаю направление, а если что спросим дорогу у встречных.

Кормчий ничего не ответил, только пожал плечами. Драккар быстро скользил по спокойной воде, уходя всё дальше на полдень. По обветренному лицу Рогоста блуждала улыбка. Стерх исчез, а вместе с ним и все проблемы. Не нужно вступать в открытое противоборство. Не зачем безрассудно рисковать жизнью. Стерх слишком силён и опасен. Он, как и прежде, молод и могуч, чего уже нельзя сказать о Рогосте. Годы сделали своё дело. Глаз уже столь зорок, рука не так тверда, как двадцать лет назад. Все живущие в этом мире подвластны неумолимому течению времени, вот только Стерх… Странно! А почему же он до сих пор не состарился? Тоже колдун? Но и колдуны, как правило, стареют! Тогда кто же он? Ну не бог ведь, в самом деле! Хотя кто может с уверенностью сказать! С другой стороны, да хоть бы и бог! Всё равно лучше избавиться от помехи. Чёрный колдун сказал, что если Рогост выполнит поручение, то Умила и внуки будут спасены. А кто для него Стерх? Да просто никто! Просто попутчик, да и то на короткое время. Вообще пришла пора задуматься о покое и тихой жизни на берегу. Уже сколько лет он провёл в походах и битвах? Пора остепениться. Вернуться на Руян. Благо там есть бург, который он построил вскоре после женитьбы, там сейчас Умила с детьми. Это ведь нормально когда старый воин возвращается под родной кров. Почему необходимо обязательно погибнуть в походе? Многие конунги живут до самой старости. Пусть Рогост и не конунг, какая собственно разница! Он, так же как и другие, может жить без непрерывной войны и скитаний.

Рогост поглядывал на притихшее море, но успокоения так и не находил. Что-то по-прежнему настораживало его. Решив разогнать необъяснимую тоску, он спустился в свой закуток под палубой и надолго припал к амфоре с драгоценным вином.

 

Тугой встречный ветер бил в лицо, старался сорвать Стерха с ковра, швырнуть в вниз, на злобно ощерившиеся горные пики. Впрочем и Трилиусу приходилось нелегко. Откуда только в этом тщедушном теле столько отваги? Именно отваги, потому что иначе это не назовёшь. Он летает на ковре, преодолевая сомнения и страх, хотя невооруженным глазом видно как не просто ему это даётся. Вот и сейчас, сжавшись в комок, пытаясь прикрыть ладонью глаза от свирепого ветра, он, наклонившись вперёд, пытается высмотреть неясные ориентиры, чтобы поскорее добраться до цели.

Стерх без особого труда заставил Трилиуса взять его с собой. Хоть и дрожал внутренне старый чернокнижник, но подчинился силе и теперь направлял ковёр так, чтобы поскорее миновать зловещие горы. Летели по прямой. Упрямо прорываясь и сквозь встречный вечер, и через стаи то и дело попадавшихся драконов. Трилиус то поднимал ковёр выше, то снижался почти до самых горных вершин, только чтобы поскорее миновать страшные места. Вскоре после полудня горы стали пониже и впереди, у самого виднокрая блеснула долгожданная полоска моря.

Трилиус свернул немного влево, чтобы долететь до морского берега к вечеру. Теперь Стерх напряжённо вглядывался в изрезанную многочисленными бухтами и заливами береговую линию стараясь заметить присутствие людей. Он помнил, что где-то в этих краях в своё время происходили кровопролитные битвы. Последователи Кибелы яростно пробивались на полдень, захватывая и уничтожая всё на своём пути. Сколько же тогда было пролито детской и женской крови! Набирая её в сосуды, как вожди, так и простые воины опрокидывали их на себя, стараясь, чтобы всё тело было покрыто жертвенной кровью. После они так и ходили до следующей схватки, чтобы вновь захватить добычу, принести в жертву и устроить очередное омовение. С течением времени нравы смягчились, но жертвоприношения просто обрели менее массовый характер. Но это мало отразилось на отношение к вифинам[33] со стороны других народов. Их боялись, ими пугали детей и сражались в войсками вифинов до самого конца, стараясь не сдаваться в плен и тем более не отдавать беззащитные семьи.

Вот внизу показалось обнесённое частоколом и сложенными из необработанного камня, стенами поселение. Неподалёку виднелось ещё одно, дальше следующее. По-видимому, вифины здесь обосновались надолго.

Солнце уже висело над самым морем, когда ковёр полетел над местом недавнего сражения. Следы его присутствовали столь явственно, что сомнений не оставалось. Крикнув Трилиусу, чтобы тот снизился, Стерх свесившись через край, внимательно разглядывал и разбросанные по каменистой почве изувеченные тела, и разбитые боевые колесницы и уже раздувшиеся на жаре трупы лошадей.

— И здесь война! — с печалью сказал чернокнижник.

— Ничего не поделаешь, люди всегда считают, что у соседа кусок слаще. Каждому хочется урвать побольше. Мир странным образом изменился. Раньше, как я помню, людей было меньше и бились они с друг-другом реже, а теперь грызутся словно пауки в горшке.

— Такова природа людская, — вздохнул Трилиус. — Нужно искать место для ночлега, да только где его отыщешь. Всюду кровь и разорение.

— Правь ближе к морю. Там наверняка найдётся укромное местечко.

Тихую, защищённую высокими скалами бухту они отыскали уже почти в темноте. Ковёр мягко опустился на мелкую гальку. Стерх прежде чем встать, вытянул затёкшие от долгого сидения ноги, шумно потянулся и только затем резко вскочил, словно выпрямилось древко лука. Подхватив перевязь с топором, он поправил акинак и уверенно направился к массивным камням, что словно туши неведомых животных пришедших издалека на водопой, застыли неподвижно, припав к живительной влаге. И хоть вода морская ничуть не напоминает по вкусу родниковую, и животных таких в помине не бывает, всё же почему-то не хотелось разрушать иллюзию.

Добыть крупного осьминога, оказалось не так просто, как рассчитывал Стерх. Моллюск упорно цеплялся за камни, оторвать присоски от гладкой поверхности было крайне трудно, но Воин не привык так просто сдаваться. Даже когда осьминог перешёл в атаку и пятью длинными, размером в ногу щупальцами обвил мускулистое тело Стерха, тот упрямо тащил и тащил его из воды. Убить чудовище удалось только на берегу. Стерев с клинка непривычную, голубую кровь, Воин негромко сказал:

— Будет у нас сегодня изысканный ужин. Давненько мне эту тварь есть не приходилось!

— Ты серьёзно, Воин?! Разве можно человеку всякой мерзостью питаться? — возмущённо воскликнул Трилиус.

— А что? В поле и жук — мясо!

— Может лучше посмотреть, что подают здешним правителям? — осторожно предложил Трилиус.

— Не стоит раньше времени ворошить муравейник. Ешь что дают! — заявил Стерх, нанизывая на прут куски осьминога.

Обжаренное на костре мясо оказалось совсем не так плохо как могло бы показаться. Впрочем, проголодавшись за целый день и Воин, и маг, вполне успешно могли съесть и не такое.

 

Ладомир с двумя сотнями самых обученных и умелых воинов затаился в огромной пещере. О том, что он здесь не знала ни одна живая душа. Далеко в предгорьях полным ходом шла работа по возведению сторожевых башен и войска уверенные в том, что командующий постоянно переезжает от одной стройки к другой, старались на совесть. Как же иначе если в любой момент пусть не сам стратиг, то кто-то из его свиты заявится на строительство. Приказ был ясен и жесток. Тот, кто не построит башню в срок, сам останется защищать участок. А это понятно равносильно смерти. Воины приученные к мысли о смерти не особо боялись её, но всё ведь зависит от того как умереть! Одно дело пасть в бою с оружием в руках и совсем другое оказаться замученным в плену. В плен, особенно к обрам не хотел никто.

Человек скользнул в зияющий провал пещеры совершенно бесшумно. Шагнул и растворился в темноте. Ни единого звука, ни единого шороха. Словно не из плоти и крови он, а просто сгустившийся туман. Даже дозорные его не заметили. Он возник возле небольшого костра из темноты, неслышно опустился рядом с Ладомиром.

— Ну что? Какие новости? — не поворачивая головы, спросил стратиг.

— Если поспешим, то сегодня займём Мангу, — стараясь сохранять равнодушный тон, ответил Стас.

— Всё же решил подниматься по скале? — недовольно уточнил Ладомир.

— Это самый простой и безопасный путь. Я поднимусь и спущу верёвки. Больше десятка воинов мне не понадобится. Ты с остальными должен к рассвету ждать меня у ворот. Войдёте и быстро захватите замок. Задача не самая сложная.

— Это в том случае если у тебя всё срастётся. Да и караул внизу может не вовремя поднять шум.

— Не смеши меня Ладомир, никогда не поверю, что ты не сможешь устранить такую незначительную помеху!

— А как Лектой? Он успел хоть что-то сделать полезное?

— Без его помощи я бы почти ничего бы не смог. Племянник Тамрой оказался отличным парнем. Думаю, из него получится не только умелый воин, но и справедливый властелин.

— Ну, что ж. Время покажет! Ты сам отберёшь воинов? — спросил Ладомир.

— Разумеется. Я должен быть уверен в них как в самом себе! — кивнул Стас.

Он выбрал десяток самых проверенных из тех всадников, которых обучал сам. Лично проверил оружие, одежду, в общем, всё от чего зависел успех задуманного мероприятия. Один за другим, цепочкой, след в след воины исчезли в ночи. Вскоре и Ладомир велел оставшимся двигаться за ним.

Стас вывел свой десяток к самому, казалось, неприступному склону. Отвесная скала вертикально уходила ввысь, терялась в предрассветной мгле.

— Здесь не более сотни локтей! Пониматься будете по верёвке. Я сам пойду первым. Ни звука! Сорвался — падай молча! Наверху действуем как договорились. Главное быстрота и натиск! Не отвлекаться и не медлить. Наша задача бесшумно захватить ворота, а затем помочь Ладомиру в замке. Всё понятно? — спросил Стас и, ухватившись за загодя навешенную верёвку, принялся быстро подниматься наверх.

Прежде чем дважды дёрнуть верёвку Стас, затаившись у каменной стенки цистерны, внимательно огляделся. Ни единой души не виднелось поблизости. Только где-то вдалеке слышалось ритмичное постукивание колотушки ночного сторожа. Справа высилась громада замка. Но сейчас он мало волновал Стаса. Дождавшись пока весь десяток соберётся возле хранилища воды, он двинулся в город. Воины, выстроившись в две колонны быстро, но бесшумно бежали по узкой кривой улочке. Невысокие дома, сложенные из глинобитного кирпича и плоских камней подступали с обеих сторон так плотно, что казалось, руку протяни и коснёшься стен по обе стороны улочки. Крошечные окна закрыты плотными ставнями. Прочные двери заперты на все засовы. Ничего не поделаешь, времена неспокойные, но то, что никто не бродит по улицам даже к лучшему. Ни один житель не заметил группу вооружённых людей, которые целеустремлённо бежали в сторону городских ворот.

Солнце, ещё невидимое за окрестными горами уже осветило самую высокую башню замка. Стас на это и рассчитывал. Его люди уже замерли рядом с воротами и в любой момент были готовы бросится на сторожей, но тут случилось непредвиденное. Не оказавшийся на месте Лектой, проспавший, как думал Стас, спокойно, едва ли не вразвалочку вышел из помещения сторожей и, почесавшись, остановился на небольшой площадке. Стас даже немного растерялся от неожиданности. Неужто предательство! Тогда сейчас откуда-то со спины набросятся враги и тогда останется только стоять насмерть, потому как захватить ворота наврядли удастся. Только чудеса продолжались. Лектой сделал пару шагов вперёд и, зевнув, негромко позвал:

— Стас! Стас выходи! Ворота уже наши.

Стас не верил собственным ушам. Как? Какими силами Лектой сумел без боя захватить ворота? Он ведь был один. Остальные простые торговцы, что стараются не брать в руки оружия без особой нужды!

— Стас! Ты где? — снова позвал Лектой.

Сделав знак воинам, чтобы не высовывались, Стас, помедлив, вышел на площадку перед воротами.

— Ты что не веришь мне? — усмехнулся Лектой. — Идём, если хочешь сам откроешь. А нет, я велю сторожам. Понимаешь, я поговорил с ними, выпил слегка, они и согласились. Один попробовал поднять шум, так его утихомирил начальник караула. Надоел им всем их властитель хуже горькой редьки. Как связался с разбойниками, вообще житья не стало. Сначала только торговцев грабил, а как караванные пути опустели, за собственных подданных принялся. Мало того, что деньги и драгоценные камни у всех отнял, так ещё и девок молодых велел к нему таскать на потеху. Народишко и возмутился. Я предложил открыть ворота, со мной и согласились.

— А сейчас он где? В набеге? — спросил Стас.

— Нет! Он в набеги давно сам не ходит. В замке заперся. Вчера пир устраивал. Пять девок к нему поволокли. Так что недосуг ему. Только учти охрана в замке не из простых воинов. Там каждый второй из разбойников, а остальные то же отморозки, — предупредил Лектой.

— Ладно, подойдёт Ладомир, разберёмся. Отворяй ворота! — приказал Стас.

Лектой скрылся в сторожке, тут же заскрипели вороты, тяжёлые створки ворот поползли в стороны. Из тёмного туннеля появился Ладомир, а за ним и малое войско.

Весь замок состоял из двух башен и небольшого дворика между ними. Высокие крепкие стены, что огораживали его, выглядели неприступно. Толстые могучие они нависали над пустой незастроенной площадкой. Видимо уже давно хозяин замка не слишком доверял жителям Мангу. Сгруппировавшись на окрестных улочках, воины с волнением наблюдали как Стас, распластавшись, будто паук на стене, медленно, но упрямо поднимается всё выше и выше. Несколько раз его рука не находила опоры, но он каким-то чудом цеплялся кончиками пальцев за совершенно незаметные выемки и подтягивался дальше и выше. Пару раз ноги соскальзывали, но Стас и тогда молча словно прилипал к стене и не торопясь, осторожно искал и в итоге находил крошечные выступы и неровности.

Когда Стас перелез через зубцы венчающие стену, Ладомир, наконец, перевёл дух. Первая опасность миновала. Его друг не сорвался вниз и теперь оставалось только надеяться, что он не нарвётся на не спящего стража. Когда вверх по стене поползла толстая, прочная верёвка стало ясно, что Стас нашёл безопасное место и уже вытянул вверх тонкий шнур из поволоки, к которому он загодя привязал прочный канат.

Едва канат достиг зубцов, первым, не дожидаясь команды, к стене бросился Лектой. Ладомир видел, как дважды вздрогнула верёвка, и Лектой, племянник его возлюбленной, устремился к гребню стены. А внизу у подножия уже сгрудился верный десяток Стаса.

Ладомир не раз порывался бросить свой отряд к воротам, но сигнала всё не было. Шум боя за стенами не вызывал сомнений что Стас яростно штурмует замок, но над стеной, там где он взобрался, всё не появлялась белая тряпка. Страгиг уже начал сомневаться, что хитрость удалась. Действительно, как можно дюжиной воинов захватить неприступный замок. Вдруг на стене, между зубцами замелькала фигура. Не добежав до условленного места, человек принялся размахивать, запятнанным красным, белым полотнищем. Зычно крикнув, Ладомир повёл свой немногочисленный отряд к воротам. Они действительно дрогнули, начали открываться. Подвесной мост послушно стал опускаться, почти достиг земли, но замер. Ворота застыли приоткрытыми. Всё равно штурм продолжался. Остановить каримов уже было невозможно.

 

Стас, перевалившись через гребень стены, быстро осмотрелся и, подтянув прочную верёвку с завязанными через равные промежутки узлами, надёжно закрепил её на каменном зубце. Десяток, во главе с Лектоем, поднялся быстро. Вот только куда двигаться дальше было совершенно не понятно. Слева стена упиралась в главную башню, справа в надвратную. По логике надёжнее было броситься вправо, захватить ворота, да вот только стена именно упиралась в башню. Двери там не было! Тёмный провал ворот открывался в тесный дворик, возле него виднелась и, обитая железными полосами, дверь. Каменная лестница, ведущая на стену, оказалась вовсе не посреди стены, а рядом главной башней. Получалось, что чтобы добраться до ворот необходимо добежать до главной башни и только там спуститься вниз, во дворик. Оценив обстановку Стас побежал влево. До башни оставалось не боле пяти шагов, когда снизу раздался крик. Поняв, что его и остальных заметил, Стас только махнул мечом в направлении лестницы, а сам с разбега врезался в крепкую дверь.

Плечо от удара сразу заныло, но дверь поддалась и в щель теперь можно было разглядеть обычный хоть и массивный крюк. Просунув клинок, Стас поднял запор и, распахнув дверь, ринулся в полумрак…

Лектой, заметив, что Стас вломился в башню, на бегу приказал троим последним воинам бежать вслед за вожаком, спрыгнул с последних ступеней лестницы и, закрывшись мечом от удара копья, левой рукой что было сил ударил противника в незащищённое шлемом лицо. Брызги крови разлетелись веером по каменным плитам. Не успел стражник рухнуть на камни, как второй с диким криком бросился на Лектоя. Они схватились грудь в грудь, не успев даже применить оружие. Рядом кто-то яростно рубился со стражником, Кто-то из верного десятка Стаса перепрыгнув через поверженного, потрясая захваченным в бою копьём бросился к воротам…

Через миг во дворике повсюду шли отчаянные поединки. Звенела сталь, искры сыпались на выстилающие двор каменные плиты. Кто-то уже обливаясь пузырящейся кровью, привалился к стене… Кто-то корчился в кровавой луже… Вопли раненых… крики дерущихся… звон и лязганье оружия всё слилось в страшную какофонию смерти…

Стас, вломившись в башню, сначала словно ослеп. После солнечного света, что уже залил замок и стены, полумрак помещения показался ему ночной теменью. Потому он и не заметил как откуда-то сверху, с лестницы на него накинулся разъярённый будто зверь огромный совершенно лысый человек. Выкрикивая проклятия, он вцепился в горло Стаса с такой неистовой силой, что оторвал от земли далеко нелёгкого воина. Рубанувшего его по спине карима, обр отшвырнул в лестничный проём и тот рухнул в высоты на пол первого поверха. Но Стас, воспользовавшись заминкой, на всю длину всадил акинак в бок врага. Не задумываясь, откуда в замке взяться обру, он бросился прямо в распахнутую дверь. В свете чадящих факелов глазам Стаса открылась неприглядная картина недавно завешённой разнузданной пирушки. В самом углу, возле погасшего очага, сжалась в комок обнажённая девичья фигурка. Залитые кровь ноги не оставляли сомнений что с ней сотворили обитатели замка. Один из них с трудом оторвал голову от стола и заметив ворвавшегося Стаса, зарычав, пошатываясь бросился навстречу… Сметя его со своего пути, Стас не задерживаясь более в трапезной, бросился дальше к распахнутой двери. Следом за ним, сверкая обнажёнными мечами, пробежали и двое соратников.

Лестница уходила наверх. Крутые ступени изгибались вдоль стены, круто поднимаясь ввысь. Проём над головой мрачно темнел и Стас, чтобы избежать неожиданностей в три прыжка достиг его. Вовремя! Навстречу пошатываясь, двинулась неясная тень. Блеснувший, в луче пробивающегося сквози узкое окно света, длинный меч только подтвердил недобрые намерения противника. Быстро сместившись в сторону от проёма, Стас рубанул на уровне шеи и, пропустив мимо падающее тело, ворвался в следующее помещение. На широком ложе, судорожно натягивая на себя покрывало, сидела девушка, а из-за неё понимался хоть и не высокий, но достаточно крепкий мужчина с мечами в обеих руках. Стас шагнул вперёд и едва не лишился жизни. Прямо за его спиной со страшным звоном встретились клинки. Подоспевший карим успел прикрыть от подлого удара в спину своего командира.

Бой был короток и страшен. Сцепившись с оберуким, Стас едва успевал отражать сыплющиеся с двух сторон удары. За его спиной рубились с врагами оба его соратника. Когда, наконец, Стасу удалось, увернувшись от занесённого над ним клинка, полоснуть по животу противника, в комнату ворвались сразу двое обров.

Лектой прорывался к воротам. Отражая удары то слева, то справа, он упорно двигался вперёд. Каримы, связанные поединками, ни как не могли прийти на помощь племяннику властительницы, впрочем, он и не просил о помощи. Стиснув зубы, вкладывая в каждый удар всю ярость и силу, он медленно, но верно прорубал себе путь. Когда же появилась возможность запрыгнуть на ворот, опускающий подвесной мост, он так и поступил, но вслед за ним на площадке ворота оказался и грузный старшина стражников. Ворот попросту раздавив упор, провернулся и начал опускать мост, но старшина умело орудуя коротким мечом, заставил Лектоя отступить. Сейчас, когда решающим стал каждый миг, промедление грозило гибелью всем каримам, потому Лектой и, не раздумывая, снова заскочил на площадку ворота. Растерявшийся от столь безумного поступка противника старшина неуверенно взмахнул мечом… Но акинак Лектоя уже рассёк колени защитника… Старшина пошатнулся и рухнул прямо вниз. Площадка ворота опускалась, пока не придавила разъевшегося старшину. На Лектоя тем временем со всех сторон сыпались удары. Это подоспели спавшие в надвратной башне воины Мангу. Стараясь отражать смертельную сталь, Лектой принялся взбираться вверх прямо по балкам ворота. Наиболее упорные или преданные воины карабкались вслед за ним, тем самым окончательно раздавливая своего старшину. Сражение во дворике не утихало, и хотя почти половина каримов корчилось в крови, остальные продолжали сдерживать натиск стражников. Когда перевес уже явно был на стороне защитников замка, из широкого проёма ворот во двор ворвались воины Ладомира.

Стаса оттеснили к лестнице. Успев забаррикадировать дверь за спиной, он отбивался от нападавших, чувствуя как силы оставляют его с каждым ударом. Оба его соратника уже давно валялись в кровавых лужах. Но и противники уже заплатили достойную цену. Пожалуй, если бы не размеры комнаты где шёл бой, то Стасу бы давно не поздоровилось. К счастью ему удалось пробиться в довольно узкой проход к двери и теперь враги больше мешали друг другу, чем было в состоянии нанести решающий удар по Стасу.

Подхватив выпавший из руки поверженного противника меч, Стас почувствовал себя чуть увереннее, но сил уже почти не осталось…

Радостный гул голосов ворвался в башню, заглушил тяжёлое дыхание бойцов, звон железа и топот ног. Кто-то из нападавших даже бросился к лестнице, но оттуда уже высыпала огромная толпа каримов. Впереди них, возвышаясь почти на голову, ворвался сам Ладомир…

 

Стерх заворочался во сне, представляя, что ему сейчас предстоит расталкивать мага, но едва он приоткрыл глаза, как взору предстала поразительная картина. Трилиус, скрестив ноги, сидел на камне у самой воды, а перед ним в странном туманно-серебристом сиянии крутился сверкающий шар. Маг то касался непокрытой головой этого сияния, то отстранялся. Стерху чудились странные смутные тени, пробегающие по поверхности шара, но с такого расстояния разобрать что-либо было невозможно. Он бесшумно поднялся на ноги и неслышно ступая по камням, подошёл ближе. Теперь тени были видны и в самом сиянии, казалось там, внутри передвигаются люди! Трилиус не замечая того что Стерх стоит рядом с ним, что-то бормоча, вновь и вновь касался лбом сияния и ни на секунду не отводил глаз от того что происходит внутри. Подчиняясь неосознанному порыву, Стерх опустился на корточки и коснулся лицом колеблющегося сверкающего шара…

…Мирина прижав кулачки к груди, с волнением смотрела на сражение, развернувшееся в долине. Плотный строй воинов, закрывшись непривычно высокими и широкими щитами, выставив длинные копья, перегораживал вход в долину, позади них выстроились шеренги лучников. Неподалёку от них во главе конного отряда восседал на белоснежном жеребце высокий русоволосый воин. Не смотря на суровый, напряжённый взгляд, лицо его оставалось спокойным. Он всматривался в мчащихся, навстречу ощетинившемуся копьями строю, обров и только слегка теребил поводья, нервно прядающего ушами коня. Вот-вот неистовая лава кочевников обрушится на войско, раздавит, сомнёт, проломит оборону и тогда лучники уже не смогут противостоять конным дикарям. Начнётся беспощадная рубка. Небольшому конному отряду просто не выстоять против бесчисленной орды.

Пыль клубиться над неукротимой лавиной. Гиканье, крики, сверкание кривых клинков… Обры неожиданно остановились, но только на мгновение, лава разделилась, словно мощный поток потёк по двум руслам. Хотя нет! Не разделилась! Просто выпустила из сердцевины ещё отряд, не менее многочисленный. Небо будто заволокло тучами, это тысячи и тысячи стрел сорвались с тугих луков, устремились ввысь, чтобы обрушится на застывший на месте строй копейщиков. Стерх вдруг ясно представил, как шипастые наконечники стрел вопьются в тела воинов защищающих вход в долину…

Картинка вдруг исчезла, помутнела, растворилась, но мгновением спустя в сверкающем тумане начали появляться новые образы.

Стас вытирает пот со лба. Радостная, хоть и усталая улыбка на его лице. Тонкая струйка ещё не запёкшейся крови стекает по щеке, но Стас не замечает её. Спрыгивает с разгорячённого коня, бросает поводья мигом подскочившему оруженосцу. Высокий русоволосый воин заключает Стас в объятия.

Снова перед глазами Стерха изображение задрожало и исчезло. Он пытался разглядеть ещё хоть что-нибудь, но острая боль в висках заставила его отпрянуть.

Воин очнулся сидя на камнях. Рядом покачивался на большом плоском камне Трилиус. Голос его прошелестел будто прибой:

— Зачем ты мне помешал? Смертным не должно заглядывать в будущее!

— Что это было? — спросил Стерх, но голос показался чужим, словно горло пересохло от жажды.

— Я вызвал Шар! Это не так просто сделать. Вот только ты влез со своими образами и я не успел узнать всего того что должно случиться! — недовольно проворчал Трилиус.

— Как ты это делаешь?

— Не твоего ума дело! Я ведь не спрашиваю тебя, как нужно держать меч, медноголовый! — не переставал злиться старый маг.

— Я видел своего сына! Что с ним?

— Кто тебе сказал, что Стас твой сын? Он вообще другой! — возмутился чернокнижник.

— Но Леда сказала…

— Ничего тебе не могла сказать Леда! Только то что у другого твоя кровь, вот и всё!

— А как же тогда Дилия? Ведь она ясно сказала, что я потерял сына!

— Возможно! Я не знаю кто такая Дилия. Но она права. Ты действительно потерял молодого Стерха. Но никто тебе не говорил, что он погиб!

— Ты шутишь с огнём, колдун! — зарычал Стерх.

— А чего ты добьёшься, поступив со мной как с моим братом? Разве не я дал тебе шанс на выздоровление молодого Стерха? Пусть ты и вынудил меня поступить так, но только я смогу устроить твою встречу с ним в будущем! Возможно…

— Как мне понимать твои слова? Что значит, возможно? — Стерх, не сдерживая эмоций, встряхнул мага.

— Так и понимай! Нам пора лететь. Мирина уже заждалась!

Снова внизу поплыли горы. Трилиус направлял ковёр вдоль побережья, стараясь не сильно отклоняться вглубь страны. В какой-то момент Стерху показалось, что недалеко от моря, там где заканчивались горы и начиналась бесплодная пустыня, он заметил отступающую армию, но расстояние было слишком велико чтобы подробно рассмотреть детали.

К полудню на горизонте уже можно было разглядеть возделанные поля и роскошные сады. Прошло немного времени и засверкал, заиграл разноцветьем красок дворец владыки Дмитра.

Трилиус опустил ковёр неподалёку от дворца. Ни к чему раньше времени пугать простолюдинов.

 

Армия Мангу присягнула Ладомиру практически в полном составе. Недовольные, разумеется, были, но главным образом из-за того, что не удалось казнить властелина Сеткоя, тот пытаясь сбежать, сорвался со скалы и разбился насмерть. Стас старался особо не демонстрировать собственные заслуги, но отряд Ладомира всё равно носил его на руках в буквальном смысле. Сразу после захвата замка, Стаса подхватили десятки рук и пронесли по всем улицам Мангу, выкрикивая славу. Для серьёзного разговора обоим стратигам удалось собраться только вечером накануне праздничного пира. Укрывшись в главной башне замка, Ладомир и Стас обсуждали последующие действия. Успех в Мангу давал надежду на то, что и Чуфу не станет слишком усложнять жизнь стране Тамрой. Но главным достижением стало, разумеется, солидное усиление армии. К имеющимся семи тысячам разом прибавилось ещё одиннадцать, и теперь надежда на победу над обрами окрепла и превратилась почти в уверенность. Да, конечно же, оставались нерешённые вопросы. Времени, на то чтобы переобучить войска уже не оставалось, но четыре тысячи лучников и пять тысяч тяжёлой конницы в любом случае представляли серьёзную силу. Оставшиеся две тысячи Ладомир решил оставить в Мангу. Нужно было только решить вопрос кого поставить командующим над ними. Идеально на эту роль подходил Стас, но его командование летучими отрядами оставалось более ценным, нежели воспитание боевого духа у тыловых войск. Можно было оставить в Мангу и Лектоя. Да только уж слишком сильно просился он остаться при Стасе. Оно и понятно, молодой воин жаждал показать себя в бою, а боевая слава понадобится ему в будущем, когда он станет претендовать на руку дочери какого-нибудь властителя. Решив отложить до поры этот вопрос, Ладомир и Стас сосредоточились на обсуждении планов защиты Кале.

Пока стратиги беседовали прямо во дворе замка, накрыли столы. Повара весь день не отходившие от очагов, с волнением ожидали, как отнесутся к их замысловатым кулинарным творениям гости и новые властители. Кто из них, Стас или Ладомир возьмёт под крыло страну Мангу оставалось пока не ясным. То, что армия присягнула Ладомиру, говорило только о том, что его талант как стратига признан и оценён, но что скажут главы цехов и городские старшины пока никто не знал.

Военачальники разного ранга уже заняли предназначенные для них места, пришли и приглашённые городские старшины, прочая знать. Только Ладомира и Стаса всё не было. Лектой уже заметно нервничал. Пора бы уже загреметь здравницам, зазвенеть кубкам, а стратигов всё нет! Впрочем знатные люди Мангу не теряли времени даром, усевшись плотной группой они спорили, что-то доказывали друг другу, явно готовясь отдать свои голоса за того кто удовлетворит всем требованиям. Когда разгорячённые бурным обсуждением они уже было готовы на кулаках убедить оппонентов в собственной правоте, из башни показались Ладомир и Стас.

Шум поднялся невообразимый. Запенилось в кубках хмельное вино, сотни рук взметнулись вверх, приветствуя победителей. Лектой разом успокоившись, занял место рядом со стратигами. Поварята принялись выносить огромные блюда, на которых, поблёскивая горячим жиром, исходили паром жареные поросята, украшенные диковинными плодами, запечённые утки, здоровенные рыбины, приготовленные в винном соусе, так и просились в рот, колбасы, самых разных размеров и форм, сдобренные пахучими травами и жгучим перцем свешивались через края серебряных подносов. Крошечные румяные хлебцы в плетёных корзинках. Сочные фрукты, разварные оленьи языки, замаринованные у кислом вине лосинные губы, бараньи лопатки запеченные на углях, целые туши молодых бычков, нафаршированные зайцами и куропатками, приготовленные на вертеле… Чего только не было подано к столу. Вино в амфорах, в золотых и серебряных кувшинах, в глиняных жбанах, даже диковинные ставленые меды, привезённые их далёкой Гипербореи и вовсе непривычный пенный ол[34], вкуса которого почти никто не знал.

Каждое новое блюдо вызывало у пирующих восторженный рёв. Когда же, наступило недолгое затишье, поднялся с кубком в руке старшина рынков Мангу.

— Други! Наши братья, союзники и друзья, наконец, избавили град, от злобного и жадного Сеткоя! Кланяюсь я им! И вас всех призываю поклониться. Хотя должен признать, что сами давно уже должны были избавиться от разбойника. Негоже ожидать пока придёт некто пришлый и поможет восстановить справедливость. Но что свершилось того уже не переделать. Потому от всех горожан, старшин и цеховиков, прошу стать нашим властелином отважного воина, мудрого и осторожного, — старшина сделал паузу, поднял над головой кубок, очень медленно обвёл взглядом сидящих за пиршественным столом, глубоко вздохнул, будто собрался прыгнуть в холодную воду. — Ладомира! Стратига Кале!

Громкий рёв вырвался из доброй сотни глоток. Несколько возмущённых криков жалко потонули в единогласном вопле. Стас слегка толкнул в бок Ладомира.

— Ответь людям! — шепнул он.

Когда Ладомир, ещё не веря в услышанное, поблагодарил жителей Мангу за оказанную честь, опустился на подставленный трон, Стас снова негромко сказал ему:

— Вот ты и ровня Тамрой! Теперь ни один волхв не скажет, что ты не вправе взять ей в жёны!

— Ты прав! Сегодня же отправлю гонца с предложением выйти за меня замуж! — воскликнул Ладомир.

— Нет. Только завтра! Уже скоро ночь, да и, наверное, лучше это сделать самому. Думаю, властительница Тамрой не откажет тебе, властителю Мангу!

 

На следующее утро армия во главе с Ладомиром двинулась в обратный путь. Предстояло ещё многое сделать, да и проверить, как идут работы по возведению сторожевых башен, уже было необходимо.

 

Уже несколько дней Мирина чувствовала, как сгущаются тучи над её головой. Началось с того, что по приказу визиря её личную стражу заменили. Девушка только привыкла в прежним стражникам, как появились новые, такие же молчаливые, но в отличие от предыдущих более наглые и беспардонные. Этих выдворять их покоев владычицы, кормилице приходилось практически силой. Тупо глядя бесцветными невыразительными глазами, они готовы были присутствовать даже когда Мирина переодевалась или совершала омовение. С этим девушка смириться не могла. Но любая попытка встретиться с визирем оказывалась безрезультатной. На вызовы он никак не реагировал. Лишь пару раз сослался на занятость. Но самое главное, из дворца начали исчезать люди, на которых Мирина рассчитывала и в преданности которых была абсолютно уверена. Понадобилось всего несколько дней, чтобы она осталась вдвоём с кормилицей. Бывший начальник дворцовой стражи оказался отправлен со срочным поручением визиря куда-то на восток. Несколько придворных так же получили задания от визиря и разъехались по провинциям. Вокруг Мирины образовалась пустота. Хотя она ежедневно приходила в тронный зал, никто не обращался к ней с просьбами, никто не приходил с жалобами, создавалось ощущение, что владычицы просто не существует.

Вот и сегодня она в сопровождении кормилицы вошла в палаты и понуря голову направилась к трону. Проходя через внутренний дворик, она заметила двух странников, но вот удастся ли с ним и встретится и хотя бы просто поговорить, узнать новости, она не знала. Мягкая прохлада не успокаивала, негромкая капель фонтана раздражала, пенье птиц навевало тоску. Мирина горевала об отце, окончательно потеряла надежду на то, что брата Вёлундия довезут живым. Гонец, присланный из войска с вестью о ранении стратига, на следующий день куда-то запропал и никаких возможностей, его разыскать, не представилось. Мирина попыталась отправить другого гонца, чтобы выведать подробности и разузнать где находится войско, но и он не вернулся. Кормилица сразу заявила, что дело нечисто и явно это происки визиря, да только теперь, когда вся реальная власть перешла к нему в руки, предпринимать что-либо уже было поздно. Мирина корила себя за то, что не занялась этим вопросом в тот же день, когда отец отправился в поход, да только ничего уже не исправить.

Кормилица остановилась у окна. Глядя в сад, она обдумывала, как помочь Мирине, но ничего путного не приходило в голову. Все полезные знакомства при дворце, ограничивались поварами, садовниками, да несколькими сторожами. Никого из придворных она не знала. А тут нужна было помощь и совет людей облечённых властью. Она видела, как жаждала владычица новостей, причём не просто сплетен, а настоящих, важных, дающих представление, что делается не только на кухне, но и за пределами дворца и даже страны. Те странники, что ожидали аудиенции, наверняка что-то могли рассказать, да вот только как устроить с ними встречу? А что если…

— Прости владычица. Не могла бы ты меня отпустить ненадолго? Хочу навестить дочь. — Спросила кормилица, стараясь не смотреть в глаза Мирины.

— Ступай! Только обязательно вернись к вечеру! — равнодушно ответила девушка.

Кормилица заторопилась, суетливо прикрыв лицо платком, направилась к выходу. Стражники даже не взглянули на неё. Спустившись по ступеням, женщина пересекла внутренний дворик. Странников у решётчатых ворот уже не было. Ничего, теперь кроме как в град, а скорее всего на рынок, они не направятся. Где ещё можно узнать самые последние новости как не на рынке? Об этом всяк знает!

Дворец женщина покинула без препятствий. Никто не обращает внимания на пожилую женщину! Кормилица только обрадовалась этому. И так первым делом на рынок. Там и постоялые дворы и харчевни, а что ещё нужно человеку прошедшему долгий путь.

Женщина терпеливо обходила корчму за корчмой. Спрашивала о двух чужеземцах, пока уже в неизвестно какой по счёту, не увидела их сидящими за столом, уставленном простой, но сытной едой. О том, чтобы просто подойти к ним как обычно это делают доступные женщины, не могло идти и речи. Не настолько она молода и привлекательна. Но и на служанку она не очень-то походила. Растерявшись, кормилица остановилась посреди корчмы. Неожиданно высокий темноволосый мужчина обратился к ней:

— Ты явно кого-то ищешь, женщина. Присядь с нами, отведай нашей пищи, расскажи о своей тревоге, вдруг мы сумеем тебе чем-то помочь!

Обрадованная столь долгожданным приглашением кормилица не заставила себя уговаривать. Присев за стол путников, тут же начала расспрашивать кто они и откуда. Выяснив, что странники действительно прибыли издалека, кормилица решилась предложить им нечто такое, что любого другого человека просто бы испугало.

— Это, пожалуй, звучит заманчиво! — согласился высокий мужчина. — Ты полагаешь, женщина, что может получиться?

— Я не сомневаюсь! Сторожа пропустят вас без лишних вопросов. Нам бы только стражу миновать!

— Что скажешь? Ты справишься? От этого визита многое зависит! — обратился высокий к своему спутнику.

— Я постараюсь. Вот только мне непонятно где же всё-таки Вёлундий? Я рассчитывал на встречу с ним.

— Брат владычицы ещё не вернулся из похода. Есть известия, что он серьёзно ранен. Сумеют ли его привезти во дворец, сказать трудно! — вздохнула кормилица.

— Об этом пока даже не стоит и говорить. Пусть Вёлундием занимаются лекари. Скажи женщина, что ты хочешь за помощь нам? — спросил кормилицу высокий.

— Думаю, моя госпожа сама в состоянии вас вознаградить за интересные новости! — не без гордости ответила кормилица.

— Хорошо! Мы согласны. Скажи, где мы с тобой встретимся?

Разъяснив странникам, где она будет их ожидать на закате, кормилица, воспрянув духом, поспешила в дом дочери.

Перед самым закатом, она пришла в оливковую рощу, к северу от дворца. Откуда появились странники она так и не поняла. Словно по воздуху перенеслись, а ведь она, сидя под старой оливой, внимательно наблюдала за единственной дорогой ведущей к дворцу. На странниках была всё та же одежда, разве только пыль немного стряхнули.

Кормилица, вдруг почувствовав смутные сомнения, остановилась в нерешительности, но высокий, похожий на воина мужчина, крепко взял ей за локоть:

— Веди нас женщина. Уж скоро солнце сядет. Не стоит пугать твою хозяйку поздним визитом.

Потайная калитка в стене была, как обычно, не заперта. Ничего удивительного! Трудно найти служанку, которая не имеет тайного воздыхателя, а раз таковой имеется то естественно дорогу для тайных встреч всегда кто-нибудь да отыщет. Сторожа, присматривающие за садом, да и сами садовники, конечно же, тайно взимали мзду с любовников, но такое положение дел устраивало всех. И девушек принимавших по ночам мужчин, и мужчин, тайком убегавших под покровом ночи к любовницам. Кормилица не стала исключением, никто даже не спросил её, куда следуют двое закутанных в плащи мужчин. Какая разница, кто сегодня с ними будет наслаждаться. Главное получить полновесные монеты, на которые со временем вполне можно прикупить небольшой домик в уютной долине, на берегу быстрой чистой речки и остаток дней провести среди цветущих деревьев, в окружении домочадцев.

Недалеко от входа в женскую половину дворца кормилица остановилась.

— Там два стража, я не знаю, как их миновать! — сказала женщина.

Мужчины переглянулись и тот что поменьше ростом, начал делать пасы руками. Прошептав какое-то заклинание, он кивнул воину.

— Пошли! Надеюсь, что у тебя всё получилось! — шепнул воин.

Стражи смотрели сквозь приближающихся к ним мужчин, как сквозь пустоту. Видимо заклинание сработало. Кормилица только удивлённо пожала плечами. Чего только не бывает в дальних странах! Со следующими стражами поступили точно так же. А вот уже во дворце пришло время удивиться и странникам, их приняла сама владычица!

 

Войско вытянулось по долине. Казалось, шагающим в колоннах воинам нет конца. Только плотное облако пыли поднятой тысячами марширующих ног указывало на величину армии. Во главе бесконечной череды покачивались в сёдлах Ладомир и Стас.

— Знаешь, чему я больше всего удивился в Мангу? — сказал Стас, когда до Кале осталось менее полу дня пути.

— Чему же? — немного лениво спросил Ладомир.

Полуденное солнце раскалило горы. Неподвижный воздух, напоенный дурманящим ароматом сосновой смолы, цветущей лаванды, кружил голову. Хотелось забраться в пьянящую тень и просто уснуть, под неумолчную песнь облаков, неспешно плывущих по бездонному небу.

— В замке я сразил троих обров. Жаль, не у кого спросить, что они там делали.

— Я тебе и так скажу, без допросов и расспросов. Не могу с уверенностью заявить, кто больше заинтересован в союзе, но и Сектой и обры в первую очередь готовились раздавить Кале. Это очевидно. Дело в том, что Сектой, уверенный в неуязвимости Мангу, вполне мог позволить себе немного позаигрывать с кочевниками. Тем более пригласив их в крепость, похвастаться и не только умелой и сплочённой армией, но и неприступностью града. Ты ведь сам знаешь, что обычными путями Мангу не захватить.

— Тем не менее… — пожал плечами Стас.

— Дружище, никто не отнимает у тебя твоей победы! Но ты такой один. Никто и никогда не повторит твоего пути. Даже оставшиеся из твоего десятка, хотя они и храбры и умелы. Они просто не сумеют придумать неожиданные пути. Я не знаю, где ты этому научился, но чтобы так мыслить, необходима необыкновенная боевая школа. Я прошёл много стран, но ни разу не встречался с такими методами. Знаешь, придись мне захватывать Мангу, я бы не мудрствуя лукаво, просто осадил крепость, окружил всю гору и сидел, лузгая семечки, пока жители не откроют врат. Другого способа просто нет!

— Ошибаешься. Найдётся с десяток надёжных вариантов для захвата. Просто все они приведут к значительным жертвам! — возразил Стас, удивляясь собственной уверенности.

— Возможно, ты и прав, но я точно могу сказать лишь одно. Нам сейчас предстоит сделать привал и встречать гостей! — усмехнулся Ладомир.

— Осталось-то пройти совсем не много! — удивился Стас.

— Теперь от нас это уже не зависит! Взгляни! — Ладомир указал вперёд. Там из-за поворота уже появилась кавалькада всадников, спешащих навстречу.

— Если я не ошибаюсь, сама Тамрой! — воскликнул Стас.

— Верно! Я ещё вчера послал гонца с вестью о победе. Не стоило мучить ожиданием властительницу, с улыбкой сказал Ладомир и велел ставить шатры.

Властительницу армия встречала в парадном строю. Пусть и запылённые, пусть усталые, но воины глядели браво и буквально пожирали глазами проезжающих мимо них Ладомира и Тамрой. Чуть отстав от них, Стас откровенно любовался замечательной парой, пока кто-то не тронул его за руку.

— Ты? Откуда? Разве пристало девушке отправляться в такой далёкий путь? — удивился Стас, увидев рядом с собой Инру.

— Отец сегодня сопровождает властительницу. Он и взял меня с собой! — хитро улыбнулась Инра.

— Не думал, что дочь управляющего интересуется войной и политикой.

— А ты не допускаешь, что она может интересоваться стратигом и победителем? — лукаво взглянула на него Инра.

— Странно! А как же твой возлюбленный? Разве всё закончилось? — прямо спросил Стас.

— После той ночи, он ни разу не объявился. Да и отец… В общем, он действительно мне не пара! — не дрогнувшим голосом заявила Инра.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что успела его разлюбить?

— Знаешь, что, скорее всего, убивает прежнюю любовь? Другая любовь! — глядя прямо в глаза Стаса, сказала Инра.

— В таком случае я поздравляю и тебя и твоего избранника! — подчёркнуто вежливо сказал Стас и, пришпорив коня, поскакал догонять Ладомира.

Пока Тамрой и Ладомир объезжали войска, повара успели приготовить пусть не немудрёный, но для похода великолепный обед. Пусть не было особых изысков, но под натянутым тентом уже стояли сбитые на скорую руку столы, даже сплетённые из свежесрубленных ив два импровизированных трона. Для простых военачальников предназначались уложенные на козлы, расколотые вдоль брёвна. Баклаги с вином в руках виночерпиев уже откупорены, кубки расставлены. Оставалось лишь дождаться, когда стратиг и властительница изволят занять свои места. По всему лагерю уже запылали костры, забулькала в котлах наваристая чечевичная похлёбка. Войска радовались возможности незапланированного отдыха, чего нельзя было сказать о Лектое. Юноша рвался вперёд, в бой, навстречу обрам. Договорившись с Ладомиром, он взял с собой небольшой отряд и помчался дальше, чтобы поскорее достичь линии сторожевых башен.

Едва Ладомир и Тамрой появились за столом, тут же зазвучали здравницы и тосты, вскоре мало кто из военачальников был в состоянии не только руководить войсками, но даже самостоятельно передвигаться.

— Не рано ли мы пируем? — раздражённо спросил Стас.

— Пусть люди немного отдохнут! Через три дня им возможно уже придётся сложить головы, защищая Кале! — отмахнулся Ладомир, покрепче прижимая себе Тамрой.

Пир продолжался до самой ночи. Уже загорелись в тёмном небе искорки звёзд. Зазвенели в пожухлой траве цикады. Только по-прежнему звенели кубки, да хриплые голоса орали славу Ладомиру и Тамрой.

— Пора отправляться на покой! — расслабленно-сонным голосом сказала властительница и, ничуть не смущаясь, положила голову на грудь любимого.

— И вправду, любовь моя! — согласился Ладомир.

Стас с некоторым удивлением наблюдал как Ладомир, подхватив на руки Тамрой, удалился в шатёр. Пирующие уже никого не замечали. Опрокинутые кубки. Кости вперемешку с фруктами. Спящие под столом. Хриплые пропитые голоса. Кто-то что-то доказывает давно уснувшему собеседнику. Кто-то, обнявшись, орёт боевую песнь. В общем, обычное дело. Стас, в очередной раз обведя взглядом застолье, тихо поднялся и направился к своему шатру.

Чуть ниже в долине ещё светились красным пятна костров. Вповалку спали пехотинцы. Ближе к горам похрапывали дремлющие кони. Выглянувшая из-за гор луна, заливала долину серебристым светом. Возле шатра Стас остановился. Что-то показалось ему странным. Лектой, разделявший с ним шатёр давно уехал, но за тонким пологом явно кто-то находился!

Стараясь не шуметь, Стас обнажил акинак, и бесплотной тенью скользнул вдоль тонкой матерчатой стенки. Лёгкий трепет пробежал по полотну. Одним размашистым движением Стас распорол полог и, вслепую ударив рукоятью меча, обрушился на незваного гостя. Кто-то ойкнул и забился под навалившейся тяжестью.

 

Ночи не хватило, чтобы насытиться разговором. Мирина только и делала, что задавала вопросы. Её интересовало абсолютно всё, и откуда пришёл Стерх, и как живут в дальних странах, и какие деревья растут, и далеко ли загадочный остров Руян.

— Это правда, что иногда вода там превращается в камень?

— Зимой. Только это не камень, а всё та же вода, только замёрзшая. Зимы на Руяне холодные, вместо дождя в неба падает снег. Тоже вода, столько замёрзшая в крошечные льдинки, они очень тонкие и необычайно красивые. Чтобы не замёрзнуть, люди носят одежды из меха животных и греются у очагов, — пытался объяснить Стерх.

— А конунг Яромир, он какой? — наконец задала давно мучавший её вопрос Мирина.

— Я с ним незнаком. Но думаю это смелый и честный воин. Иначе он никогда бы не стал конунгом. Конунгами не рождаются. Ими становятся самые отважные и одновременно умные. Если ты сын конунга, то разумеется, в поход ты пойдёшь сразу ярлом, но вот вернуться ты должен не просто с победой. Твои побратимы должны получить хорошую добычу, не понести потерь, и сам ты должен показать себя достойным звания ярла. После когда старый конунг уходит на покой или умирает, воины выбирают среди ярлов самого умелого и отважного. Так что родиться сыном конунга это даже не половина дела.

— А Яромир, он уже очень стар? — смущённо спросила Мирина.

— Нет, владычица. Насколько мне известно, он только вступает в пору мужской зрелости.

— Отец говорил, что меня жаждет заполучить тцар Куявии. Я не хочу идти за него!

— Обещаю доставить тебя в Аркону.

— Аркона хоть немного похожа на наши грады?

— Нет, там всё строже и, наверное, возвышеннее. Люди в Арконе поклоняются Святовиду. Они не приносят человеческих жертв, но свято чтут предков.

— Почти как и мы! — задумчиво сказала Мирина. — А как узнал конунг Яромир обо мне? Ведь путь сюда с Руяна долог и труден!

— Прости владычица, но этого я не знаю. Мне известно только что посольство за тобой должно скоро прибыть. Ярл Рогост, достойный муж, расскажет тебе то, что не смог объяснить я! — ответил Стерх.

— Я вижу, ты устал странник. Уже светает. Мы проговорили всю ночь! И тебе и твоему спутнику не помешает отдохнуть. Оставайтесь в моих покоях. Вы меня ничуть не стесните, а я буду чувствовать себя спокойнее. Особенно сейчас, когда визирь явно задумал недоброе.

— Мы принимаем твоё предложение, Мирина! — Стерх впервые за всю ночь назвал владычицу по имени. — Честно говоря, я и сам хотел предложить тебе нечто подобное.

— Спасибо Стерх, я верю тебе! Знаю, рядом с тобой мне не угрожает беда. Идите, кормилица вам покажет, где можно отдохнуть.

Стерх, подхватив едва живого Трилиуса, направился вслед за кормилицей, а Мирина, подойдя к окну, задумчиво глядела на просыпающийся сад.

Появление во дворце Стерха, она посчитала хорошим знаком. Молодец кормилица! Не просто отыскала странников, но и сумела привести их во дворец. Жаль только что Стерх единственный её защитник. Если визирь решится на переворот, то противостоять вооружённым стражникам практически некому. Хоть Стерх и силён, а это хорошо видно, даже если он опытный воин, то что он сможет сделать в одиночку против нескольких десятков обученных стражей. Единственное что успокаивает, так это то, что погибать она будет не одна.

Мирина вынула из складок одеяния тонкий изящный кинжал. Вот уж некогда бы не подумала, что придётся всерьёз браться за оружие. Спасибо отцу, за то, что когда-то научил её защищаться. Да только что сможет дамский кинжал против тяжёлого меча? Не более чем зубочистка! Эх, если бы у неё хватило сил сражаться на равных с мужчинами! Говорят, где-то есть страна, в которой все женщины могучие воительницы. Она даже читала об этом. Интересно, смогла ли она стать одной из них? В той стране женщины живут без мужчин, скачут на горячих конях, мечут стрелы из тугих луков, владеют искусством боя на мечах… А мужчины… мужчины им нужны только для потехи!

Мирина вдруг покраснела, смутившись собственным мыслям. Потеха с мужчиной это что-то интересное! Кормилица кое-что рассказывала ей. Например, о том, что все служанки при дворце принимают по ночам мужчин. Правда после у них случаются дети, но на это почти никто не обращает внимания. Вон их сколько становится воинами! А воины необходимы стране! Её нужно защищать, расширять пределы, да и с разбойниками на караванных путях приходится постоянно бороться! Так что дети нужны.

Интересно, а как у неё всё будет с Яромиром? Каков он? Красив ли? Если такой как Стерх, то очень даже ничего! Правда, Стерх уже не молод, но он крепок, силён. Наверное, у него было много женщин, а раз так, то он понимает в них толк! Наверное, умеет быть нежным и внимательным. Разве это не главное для женщины? Кормилица говорила, что мужчины часто бывают грубы и причиняют женщинам боль. Но с такими лучше и не связываться. Нужно будет спросить у кормилицы, как можно отличить нежного и умелого мужчину от грубого и неопытного.

Мирина приложила прохладные ладошки к пылающим щекам. О боги! О чём она только думает в особенности сейчас, когда визирь наверняка готовит какую-нибудь очередную пакость! Шорох за спиной заставил Мирину вздрогнуть.

— Не пугайся, я с тобой! — сказала кормилица. — Что ты не спишь? Всю ночь проговорила со странником! Мыслимое ли дело! Теперь глазки опухнут!

— Ничего, всё равно их никто не видит! Хорошо, что ты пришла! Скажи, можно ли верить Стерху?

— Думаю да! Он не болтун и настоящий мужчина. Но мне показалось, ты не об этом хотела спросить?

— Верно, кормилица. От тебя ничего не утаишь! Скоро появится посольство. Надеюсь и Вёлундий вернётся жив-здоров. Или, по крайней мере, в состоянии управлять государством. Только ему по силам остановить визиря! Сама видишь, мне не справиться. Я заперта во дворце. У меня нет ни войска, ни надёжных людей. Если ты хочешь сказать о Стерхе, то он один! Что он сможет сделать, если меня придут убивать?

— Боюсь, что немногое. Но Стерх, для нас единственная опора!

— Я понимаю это! Скажи, мы можем ему помочь? Хоть немного?

— Думаю, лучше не мешать. Да и надеюсь, визирь не пойдёт на такое преступление. Поговаривают, что ваш брат, владычица скоро вернётся. Он всё уладит.

— Только в том случае если у него достаточно сил! — возразила Мирина.

— С ним армия, которая его любит. А это уже сила. Никто не говорит, о том, что в стране разразится война! Стажей, преданных визирю, не так уж и много, всего-то сотня другая. Да, их достаточно чтобы запугивать нас, но удержать даже дворец от натиска настоящей армии они не в силах. Нам нужно просто дождаться Вёлундия!

 

Рогост направил драккар к берегу на закате. Упругий плотный ветер, что гнал его по морю весь день, к вечеру стих. А сажать руян на вёсла, на ночь глядя, просто не разумно. Куда лучше дать команде отдохнуть, а утром, поймав в паруса попутный ветер, лететь по удивительно тихому и тёплому морю дальше. По прикидкам Рогоста плыть оставалось всего-то несколько дней. То, что они вот-вот достигнут границ государства Дмитра, сомнений не было. А уж там можно будет и отдохнуть, и закупить провиант, да распродать лишний груз. Жара и дурная вода делали своё чёрное дело, треть команды страдала животом, да и остальные сильно ослабели. Сам Рогост вообще отказался от воды. Пил только вино. Запасы кабанины испортились все, но стало больше рыбы. Сыр, захваченный ещё с Руяна, давно закончился, так что привычной пищи практически не осталось. Даже кулеш приходилось заправлять местной рыбой.

Гористый берег остался далеко позади, полоса бесконечного пляжа вытянулась, сколько видел глаз. Решив, что опасности появиться здесь неоткуда Рогост велел вытащить драккар на песок. Воины собрали выброшенный морем хворост, развели костёр, залили в котёл уже попахивающую гнилью воду…

Всадники появились из сумрака неожиданно. Налетели, словно вихрь, заполнили стоянку. Никто из команды даже не успел схватиться за топоры. Рогоста прижали к борту драккара. Клинок у самого горла — убедительный довод, чтобы начать разговор.

— Кто такие? — отбросив с лица чёрную тряпку, спросил темноволосый, сухой как щепка, всадник.

— Послы к владыке Дмитру! — угрюмо сказал Рогост.

Он уже проклинал себя, что пристал к берегу в этом месте. Разве трудно было отплыть чуть дальше? Или просто не беречь команду, а идти дальше на вёслах?

— Откуда?

— От конунга Яромира! Из Гипербореи! — зло сплюнув от досады, ответил Рогост.

— Куда направляетесь?

— В Опалённый Стан!

— Отлично! Возьмёшь на корабль раненого и моих людей! Готовься отплывать!

— А кто ты такой, чтобы я выполнял твои приказы? — дерзко спросил Рогост.

— Старик! Я стратиг Улмарис! Служу сыну владыки Дмитра, Вёлундию! Он ранен, Необходимо срочно доставить его во дворец! Всё понял?! Выполняй!

Рогост вздохнул с облегчением. Мало того что их не зарежут как скот, так возможно ещё и наградят! Решения он умел принимать мгновенно. Отведя от горла клинок, Рогост зычно крикнул:

— Готовь драккар! Отплываем!

Руяне зашевелились, бросились к кораблю, принялись сталкивать его в воду. Тем временем на пляж вынесли человека на носилках. Четверо крепких воинов несли их на плечах. Человек, лежащий на них, был бледен и сильно истощён.

— Улмарис! — слабым голосом позвал он.

Стратиг бегом подбежал к носилкам, склонился над раненым командиром.

— Улмарис, возьми самых быстрых коней, самых выносливых воинов. Скачи, не останавливаясь во дворец. Там одна Мирина. Мне не спокойно!

— Понял, Вёлундий. Всё сделаю, как ты сказал, плыви спокойно. Я отправляю с тобой десяток самых верных воинов, — ответил Улмарис и осторожно пожал слабую руку раненого.

 

— Пусти медведь! Ты меня совсем раздавил! — пискнул тонкий девичий голос.

Стас растерянно сел, пошире распахнул разрезанный полог. В полосе лунного света, на расстеленном ковре лежала… Инра!

— Ты что здесь делаешь? — опешив, спросил Стас.

— Не видишь? Тебя жду! Девушке из приличной семьи не пристало сидеть с мужчинами за столом! Ты разве не знал этого?

— А забираться в шатёр к одинокому мужчине можно? — усмехнулся Стас.

— Одно другому не мешает! Ты бы запахнул полог, мало ли увидит кто!

— Так ты что, сюда тайком пробралась?

— Конечно! Мне сейчас положено спать в окружении подружек! — удивилась Инра.

— Постой, а как же отец? Он что не найдя тебя, снова устроит облаву? Как тогда?

— Что ты беспокоишься о пустяках! Иди ко мне! — Инра обхватив руками шею Стаса, попыталась свалить его на ковёр.

— Подожди! Я не понял, зачем ты пришла? — стоял на своём Стас.

— Что ты как ребёнок! Заладил одно и тоже, — зачем да зачем! Понятно же зачем! Иди сюда! — начала терять терпение Инра.

— Нет! Погоди! Так что скажет твой отец?

— Ничего он не скажет! Наоборот…

Стас по шороху понял, что девушка пытается избавиться от одежды. Он чтобы не искушаться неслышно отодвинулся в сторону. Шум падения и последовавшие за ним проклятия подтвердили догадку.

— Куда ты делся? Я ничего не вижу! — воскликнула Инра.

— Всё же ты мне объясни, почему со мной можно, а с прежним твоим возлюбленным нельзя? — сдерживая смех, спросил Стас.

— Да потому, что он простолюдин! — крикнула Инра, шаря по ковру руками и пытаясь нащупать Стаса.

— Тогда кто же я? — уже в голос рассеялся Стас и быстро обогнул, поддерживающий шатёр, столб.

Глухой стук возвестил о том, что план сработал. Выбравшись наружу, Стас быстрым шагом направился к палаткам простых воинов. Ни малейшего желания связываться с Инрой он не испытывал. А в случае если и возникнет какой-нибудь конфликт с управляющим, ничего страшного. Жизнь воина так коротка!

Ладомир приказал двигаться дальше на рассвете, не обращая внимания, что многие из сотников едва держались в сёдлах.

— Воин только тогда хорош, когда думает головой, а не другим местом! — заявил он, глядя в хмурые лица. — Кстати! Стас, не прячься в десятке! Со мной поедешь. Разговор есть.

Они втроём немного оторвались от колонны. Танрой, едва расстояние превысило полёт стрелы, сбросила с лица и груди покрывало и, ничуть не смущаясь, подставила роскошное тело свежему ветерку. Стас скромно отвёл взгляд, а чуть погодя попытался немного опередить властительницу. Но она задержала его рядом.

— Не смущайся как красна девица! Иль ты женского тела никогда не видел? Вон погляди на Ладомира, его мой вид ничуть не пугает. Скажи-ка мне милый друг. Ты зачем Инру обидел? Ну, я понимаю, дело молодое, до него всяк охочь, только разве нельзя было полюбовно решить? Прибежала девка поутру. Платье — лоскутки, лоб разбит, на лице ссадины! Куда это годится?

Стас невольно дёрнулся, возмущённо повернулся к Танрой, но взгляд его упёрся в синие следы пальцев Ладомира на пышной груди властительницы. Застыв от неожиданности с раскрытым ртом, он вызвал приступ смеха у Танрой.

— Эка невидаль! Мы оба соскучились! Всякое говорю, бывает! Я тебе толкую о том, что сильничать девок нельзя!

— Не трогал я Инру! Когда наткнулся на неё в шатре, сразу ушёл. Спал я в десятке! — отвернувшись, сказал Стас.

— Любимая, а ведь он, похоже, правду говорит! Не ведал он ещё женщины, потому и смущается всякий раз рядом с тобой. Ты и впрямь прикройся чуток! — негромко сказал Ладомир.

Танрой послушно прикрыла грудь и с интересом посмотрела на Стаса.

— Правда, что ли? Ни разу?

Стас почувствовал, как краска заливает лицо. Он хотел пришпорить коня, но Танрой ухватилась ха повод.

— Не стыдись! Ничего в этом плохого нет. Всему своё время. Вот придёт пора, позовёт те…

Голос Танрой вдруг оборвался. Стас вскинул голову и резко потянул повод на себя. На старой оливе прямо на развилке дороги висло распятое тело Лектоя. Изрезанное ножами, оскоплённое, залитое кровью. Лицо оставили нетронутым, наверное, для того чтобы легко можно было узнать, кого растерзали здесь обры. Чуть поодаль в рядок лежали обезглавленные тела воинов, что отправились с ним. Посеченные доспехи свидетельствовали, что не так просто пришлось обрам, что не самой лёгкой оказалась их победа над горсткой каримов. Да только что уж теперь говорить. Стас едва не заплакал. Никак он не ожидал так скоро потерять друга.

Ладомир спешился, шагнул к оливе, потрогал засохшую кровь.

— Ночью! Когда мы пировали! — не сдерживая ярости, злым шёпотом сказал он.

— Нужно догнать! Отомстить! — крикнул Стас.

— Не ты ли мне говорил, что обра настичь невозможно? — ощерился Ладомир. — Быстро к войску! Выставить кордоны! И… их похоронить, как положено! По покону!

То, что отряды обров уже хозяйничают уже в предгорьях, стало весьма неприятным открытием. Немного успокоило лишь то, что неподалёку нашли сваленные в кучу тела двух десятком обров, посеченных отрядом Лектоя.

К исходу дня войско втянулось в долину, где располагался Кале. Весь вечер Ладомир проводил военный совет. Вести пришедшие с передовой линии оказались столь зловещи, что предстояло срочно принимать ответные меры. Не зря оказывается, обры гостили у Сеткоя. Разведав пути через перевалы, они уже проникли вглубь гор и теперь наносили удары в тыл передовой линии. Защита Кале становилась первостепенным делом. О том чтобы встретить врага на дальних подступах речь уже не шла.

Стас до полуночи засиделся с Ладомиром. Хоть и требовалось отдохнуть и набраться сил, времени совершенно не оставалось. Предстояло определить самые верные маршруты, по которым стоило провести глубокий рейд, чтобы заставить вторгшиеся в горы отряды обров оттянуться к обозам.

Рано утром, с воспалёнными после бессонной ночи глазами, Стас вскочил на коня. Тысяча всадников и две тысячи лошадей единой массой, как один человек умчались по узкому ущелью в сторону степи. Ладомир вместе с Тамрой ещё долго стояли на крепостной стене, глядя им вслед.

 

Весь день, едва немного отдохнув, Мирина провела со Стерхом. Теперь она по большей части рассказывала о своих бедах. О том, как чёрный колдун приговорил к скорой смерти её отца, о том, что братья вдали от родного дома и не могут ничем ей помочь, о том, что визирь плетёт интриги и явно готовиться отстранить её от власти.

— Ты всерьёз думаешь, что тебе угрожает опасность? — спросил Стерх.

— Пока правил отец, я не задумывалась о том, что жизнь во дворце так сложна. Но едва он уехал, визирь буквально за несколько дней полностью взял под свой контроль и стражу, и гарнизон, и государственные дела. Я понимаю, что много не знаю, Но для того чтобы научиться управлять государством необходимо учиться. По книгам я изучила, казалось бы, всё и риторику, и философию, и даже способы государственных переворотов! Только знания необходимо применять на практике! А получилось, что визирь своими распоряжениями запер меня в золотой клетке, а сам вполне успешно правит от моего имени!

— Так чего же ты хочешь? Может он получил от твоего отца такие указания? Ты сама сказала, что они старинные друзья. Вот визирь тебя и опекает!

— Я могла бы в это поверить, если бы не слова отца сказанные на прощание. Он велел присматривать за визирем. Вот только ничего я не успела сделать! — упавшим голосом сказала Мирина.

— Ты уверена, что всё так плохо? — спросил Стерх, уже не сомневаясь в том, что дни Мирины во дворце сочтены.

— А что можно подумать, если даже стражи мне не подчиняются?

Оставив опечаленную Мирину, Стерх поднялся на верхний поверх, где была приготовлена для него и Трилиуса опочивальня. Чернокнижник, забыв обо всём, увлечённо просматривал древние трактаты, написанные на неизвестном языке.

— Я хотел с тобой поговорить Трилиус! — начал Стерх, но старый маг даже не услышал его.

— Колдун! Мне нужна твоя помощь! — громче обычного воскликнул Стерх.

— Ну что ещё? — проворчал Трилиус, не отрывая взгляда от таинственных значков. — Ты же видишь — я занят!

— Можно подумать ты понимаешь язык древних!

— Всё можно изучить! Было бы желание! Вот тебе меднолобый этого никогда не понять!

— Ладно, смотри картинки дальше. Только ответь, ты сможешь перенести меня и Мирину подальше отсюда?

— Нет! Я занят! — огрызнулся Трилиус и снова углубился в изучение свитка.

Махнув рукой, Стерх поднялся на крышу. Плоская, выложенная плахами из морёного дуба, она скорее походила на площадку для установки баллисты, чем на крышу дворца. Хотя возможно так оно и было, уж слишком заманчивый открывался вид на окрестности. Чтобы подтвердить догадку, Воин принялся внимательно изучать пол и в одном месте действительно обнаружил подозрительные щели. Попытка подковырнуть плахи лезвием меча ни к чему не привели. Прикинув расстояния от стен, Стерх спустился на верхний поверх. Отыскать загадочное помещение удалось не сразу. Слишком запутанными оказались коридоры. А вот проникнуть в него оказалось проще простого. В тёмной комнате действительно притаилась мощная баллиста. Возле стены обнаружился и ворот, с помощью которого можно было понимать на крышу орудие. Решив проверить действенность устройства Стерх, не задумываясь, принялся вращать рукоять.

Что-то скрипнуло, над головой вздрогнуло и крыша начала раскрываться в обе стороны, но не это оказалось самым удивительным. Платформа, на которой находился Стерх и тяжёлая баллиста, понемногу начала подниматься вверх. Удивлённый Воин продолжал крутить рукоять, поражаясь тому, с какой лёгкостью ему удаётся поднимать столь значительный груз. Наконец, платформа сравнялась с крышей. Выкатив баллисту на ровную поверхность, воин вновь оглядел территорию дворца. Отсюда с высоты отлично просматривались и дорожки, ведущие к женской половине, и казармы стражников, и сам дворец владыки.

Внимание Стерха привлекли действия стражников. Возле казармы их для послеполуденного времени оказалось слишком много. Там явно что-то готовилось. Внезапно истошный крик донёсся откуда-то снизу. Не теряя времени Стерх бросился к крутой лестнице. Вот и первый поверх, возле двери, ведущей в покои Мирины двое стражников, пытаются ворваться внутрь. На роскошном ковре, в луже крови, лежит зарубленная кормилица. Выхватив акинак, Стерх одним ударом свалил ближайшего. Второй, ощерившись, обернулся и с диким криком бросился на невра. Отразить удар, уйти с разворотом в сторону и просто принять на клинок враг. Всё так просто и заучено, но на крик уже спешила подмога. Сразу пять стражников вооружённых короткими копьями. Вот только копья непривычные больше похожие на мечи с невероятно длинными рукоятями. Теперь Стерху потребовалось всё умение и опыт. Он уворачивался, атаковал, оборонялся. Несколько раз длинные клинки едва не доставали его, но вскоре уловил тактические приёмы противника. Отклонив в сторону, летящую прямо в грудь сталь, он поднырнул под другое копьё и полоснул по незащищённым коленям. Стазу двое врагов, взвыв и разбрызгивая кровь, рухнули на пол. Не разгибаясь, Стерх перекатился вперёд, чем вызвал короткое замешательство и лёжа на спине, снизу пронзил ещё одного. Теперь оставшись против двоих, Воин смог перевести дух. Ещё бы! Двое — не пятеро! Снова прижавшись к стене, Стерх ставил блок за блоком, отбивал удары, выжидая подходящий момент. И он наступил! Уклонившись от копья, он сильным ударом локтя вмял в лицо врага бронзовую личину, а клинком рубанул по шее второго. Размазав по лицу чужую кровь, Стерх постучал в дверь. Мирина не отвечала.

— Мирина! Это я! Стерх! — крикнул он.

Некоторое время ничего не происходило, но вот скрипнул засов, дверь приоткрылась и на пороге замерла разом побледневшая девушка.

— Они пришли нас убивать! — прошептала она.

— За мной! — рявкнул Стерх и, схватив её за руку, потащил за собой к лестнице.

На третьем поверхе Трилиус всё так же изучал манускрипты. Он не обратил внимания на вбежавшего, окровавленного Стерха, на взволнованную девушку. Погрузившись полностью в таинственные древние значки, старый маг не видел ничего вокруг.

— Где ковёр? — заорал Стерх.

Маг только кивнул куда-то в сторону.

— Улетаем! Быстро!

Маг не ответил, только осторожно перевернул страницу.

— Разворачивай ковёр! Нас сейчас зарежут как овец!

Чернокнижник не реагировал. Тогда Стерх выхватил из рук Трилиуса манускрипт. Растерянные глаза старика воззрились на него. По изрезанной глубокими морщинами щеке сползала прозрачная слеза…

— После дочитаешь! Уходим!

Только сейчас до Трилиуса дошёл весь трагизм момента. Он поднялся и угрюмо заковылял в угол. Там среди груды манускриптов и порыжелых от времени книг, среди глиняных, костяных и золотых дощечек лежал скрученный ковёр.

— Вот! Улетай, раз так спешишь. Я нашёл то что искал! — твёрдо заявил Трилиус.

— Старик! Ты ничего не успеешь прочесть! Они просто зарежут тебя! — воскликнул Стерх.

— Я остаюсь! — почто беззвучно повторил Трилиус.

— Ясно! Я всё понял! Мы улетаем — ты остаёшься! — внезапно согласился Стерх и, зажав подмышкой истрёпанный ковёр, схватил за шиворот старика. На крыше Трилиус всё ещё сопротивлялся. Дергался, пытался укусить Стерха за руку. Мирина вела себя не в пример спокойнее. Просто держалась рядом с Воином, ни о чём не спрашивая.

С первого взгляда Стерх всё понял. По дорожке к женской половине уже спешил целый отряд стражников. Всего несколько мгновений понадобилось ему, чтобы бросить в жёлоб баллисты пучок дротиков, потянуть рычаг, чтобы взвести механизм и, наведя на толпу орудие, выстрелить.

Десятки смертоносных дротиков с визгом вылетели из жёлоба и устремились к цели. Стерх не стал любоваться произведённым эффектом, просто уложил ещё пучок, взвёл баллисту, выстрелил ещё, чем только усугубил панику и обернулся к Трилиусу.

— Полетели назад, к Понту!

Теперь старый маг уже не сопротивлялся. Послушно развернул ковёр, сел посередине и принялся читать заклинание. Потрёпанные края ковра затрепетали, Стерх шагнул на него, потянув за собой Мирину. Ковёр, словно не ощущая тройной нагрузки, послушно взлетел и, сделав полукруг над дворцом, над мечущимися по двору стражниками, направился строго на полночь.

Ветер жестокий безжалостный трепал ковёр, срывал одежду с людей, норовил выдавить глаза. Стерх, стараясь хоть как-то защитить Мирину, повернулся спиной к ветру и, обхватив девушку руками, прижал её к могучей груди. Терпению Трилиуса оставалось только позавидовать, вцепившись обеими руками в разлохмаченный край ковра, он весь подался вперёд и пристально всматривался в проносящиеся внизу горы.

Солнце опять приближалось к зениту, когда впереди блеснула полоска моря. Трилиус оглянулся, но преодолев желание опуститься на берег, продолжил полёт на полночь. Стерх оказался неумолим. Он настоял на том, чтобы старый маг перенёс их на другой берег. Долгий полёт окончательно вымотал старика, но решив, что чем скорее он избавится от непрошенных гостей, тем скорее сможет вернуться к заветным свиткам. Трилиус не обращал внимания на холод, пронизывающий ветер, на жестокий голод. Он упрямо держал направление на полночь и к исходу второго дня увидел вдали долгожданную полоску берега. Солнце ещё не успело коснуться воды, а Трилиус уже направил ковёр на неширокую полоску песка у подножия отвесных гор.

— Всё! Дальше я не полечу! Ты просил перенести тебя через море. Я выполнил твою просьбу! — решительно заявил Трилиус.

— Может всё же через горы? — попросил Стерх.

— Нет, об этом не может быть и речи! Я возвращаюсь. Если есть желание, можешь лететь со мной!

— Нет, старик, наш путь лежит дальше. Прощай!

— Никогда не прощайся навсегда. Никто не знает, что ждёт нас впереди! — бросил Трилиус и ковёр резко взмыл вверх. Похоже, за последнее время старик здорово научился управлять своим ковром.

 

Стас остановил отряд и долго вглядывался в вечернюю степь. Уже третий день он рассылал в разные стороны конные разъезды, но все они возвращались ни с чем, только сегодня удалось обнаружить следы огромного обоза.

Где-то там, за виднокраем, неисчислимые обры готовились к ночи. Стас решил ударить с наскока. Не давав возможности изготовиться врагам для боя. Потому и не стал приближаться к огромному лагерю до наступления темноты. С одной стороны, такое нападение было сущим безумием. Никто толком не знал, сколько там воинов, как они вооружены. С другой, неожиданная атака могла посеять панику и сломить обров.

Страгиг обернулся и посмотрел на лица сотников. Напряжены, строги, но не испуганы. Это главное. Важно, какими они вернуться в свои сотни, как отдадут приказы десятникам. Необходимо чтобы каримы ударили одновременно, с разных сторон, не дали никому уйти. Потому и старался Стас выглядеть уверенно и невозмутимо. Никому и в голову не должно было прийти, как он взволнован.

Сотни рассыпались лавой. Шли рысью, не особо торопясь, чтобы не притомить коней, но и не задерживаясь. Солнце давно скрылось, луна воцарила на небе, а стана обров всё ещё не было видно. Стас уже начал беспокоиться, не надумали ли они вовсе не останавливаться на ночь, как неожиданно впереди заблестела россыпь огоньков. Судя по их мерцанию можно было с уверенностью сказать, что там вдали, горит великое множество костров. Не останавливаясь, Стас велел собраться возле него сотникам.

— Действуем, как договорено. Как только услышите трубу, сразу в галоп и атака. Рубить и скакать дальше, в поединки не ввязываться. Прорубаемся через лагерь, по сигналу трубы разворачиваемся, скачем назад. Затем снова. Так, до тех пор, пока не уничтожим весь обоз. За одиночками не гоняться. Пусть уходят. Вперёд! — скомандовал Стас.

Тысяча развернулась, охватила всю степь, по сигналу боевой трубы сорвалась с места словно стрела… Мелькал ковыль… Опущенный вниз длинный меч оттягивал руку… Костры с каждым мгновением становились всё больше, ярче… Возле них уже видны разбегающиеся обры… Повозки составлены в плотные ряды… Охватывают весь лагерь… В неширокие просветы между ними уже врываются каримы… Сверкает сталь в пламени костров… Ржание лошадей. Звон клинков. Яростные крики. Вопли раненых. Кто-то пытается бежать. Кто-то уже упал в костёр. Не останавливаться! Вперёд! Запах горящей плоти. Глухие удары о перерубаемые кости.

Стас едва успевал опускать разящий меч. Откуда-то слева к нему бросился с кривым мечом в руке оскалившийся обр. Стас успел отбить его ногой, но прямо перед ним из темноты возник ещё один. Стоптал конём. Полоснул кого-то бегущего. Тёмное пятно повозки. Проход левее. Конь в длинном прыжке распластался в воздухе. Снова ковыль. Темнота. Только гулкий топот копыт. Трубач скакал рядом чуть левее.

— Сигнал! — прокричал Стас, натягивая повод.

Завыла, запричитала труба. Смутные тени начали обретать более определённые очертания. Развернув коня, Стас огляделся и снова помчался к обозу…

После третьего прохода сражаться было уже не с кем. Степь, заваленная трупами обров. Развороченные костры. Перевёрнутые кибитки. Разбежавшиеся кони. Стас, на взмыленном жеребце остановился посреди разгромленного лагеря. Понемногу вокруг начали собираться сотники и десятники. Усталые, измученные боем.

— Занимаем лагерь. Выставить караулы. Проверить раненых и убитых, О потерях доложить немедленно. Всем отдыхать до рассвета. С добычей разберёмся позже! — приказал Стас.

Пока для него разбивали шатёр, он сидел возле костра и принимал доклады от сотников. Потерь удалось почти избежать. Всего один убит, да два десятка ранено. Могли быть и хуже. Завернувшись в плащ, Стас уснул, едва голова коснулась свёрнутой попоны.

На рассвете его разбудил ординарец. Начинался новый день.

Добыча оказалась не так велика, как рассчитывал Стас. Очевидно, этот обоз только пришёл в здешние края. Потому и воинов обров оказалось столько много. Среди трупов большинство оказались мужчинами, да и оружия захватили столько, что впору вооружить небольшую армию. Больше всего пришлось повозиться с лошадьми, что разбежались по степи. Собрали, сколько могли, починили несколько возков, чтобы погрузить добычу, остальные просто сожгли.

Покидая разорённый лагерь врага, Стас недолго постоял посреди, словно стараясь запомнить, что и как, вскочил на коня и помчался в голову колонны. Рейд не окончился. Это всего лишь первая победа. Что предстоит в дальнейшем его тысяче, не скажет никто.

 

Буйная растительность подступала прямо к неширокой полоске пляжа. Сонное море мерно вздымалось, накатывая на каменистый берег зеленоватые бугры волн. Ночные птицы уже зашебуршились в чаще. Стерх, шумно втянул носом воздух, шагнул к ближайшему дереву, замер на месте, покачался с ноги на ногу, будто примериваясь и удивительно мягко скользнул к раскидистому стволу. Зашелестела осыпающаяся кора, кто-то приглушённо пискнул и несколько мгновений спустя в руках воина уже оказались и птица и полдюжины довольно крупных яиц.

— Ну, вот! С голоду не помрём! — сказал он, возвращаясь к Мирине.

— Это сегодня! А завтра? Где мы? Это и есть Руян?

— Нет владычица. До Руяна нам ещё три луны идти по суше и луну морем. Не ближний свет!

— Но как? У нас ни лошадей, ни повозок! Кроме того, я осталась без приданного. Возьмёт ли меня теперь Яромир?

— Насколько мне известно, Яромир достаточно богат и не очень-то нуждается злате. Хотя мне трудно судить.

— Может мы совершили ошибку, бежав из дворца? — с сомнением в голосе спросила Мирина.

— Ты предпочла бы последовать за кормилицей? — утонил Стерх. — притащи-ка мне вот ту палку!

Повинуясь мужчине, Мирина принялась собирать хворост, пока Стерх разводил костёр, разделывал тушку птицы. Вскоре огонь весело потрескивал. Потянуло аппетитным запахом жареного мяса. Ночь опустилась на берег. Луна, поднявшись над притихшим ночным морем, отразилась в нём, расплескалась длинной сверкающей дорожкой.

Мирина долго глядела на неё, размышляя о чём-то, а Стерх уверенно и неторопливо устраивал прямо на камнях уютное ложе из веток и листьев.

 

Они тронулись в путь на рассвете. В этом краю ничего не было кроме звериных троп. Ни единой дорожки, ни одного человеческого следа. Шли по каменистым осыпям, всё дальше уходя от моря. К полудню достигли небольшой, но быстрой речки. Стерх по пути добыл небольшого зайца и теперь, содрав со зверька шкурку, нанизал его на палку, пристроил над огнём. Поглядывая на изодравшиеся об острые камни сафьяновые туфельки Мирины, он прикидывал, как соорудить из шкурки хоть какую-нибудь обувку для девушки. Ясно, что олень лучше, да только его ещё добыть нужно, а заяц вот прямо в руках.

Обтянув потрёпанные туфельки вычищенной шкуркой, он остался доволен, пусть Мирина и морщилась, глядя на не самую изящную обувь, но она понимала, что путь долог и привыкать придётся ко всему.

Подъём становился всё круче. Они карабкались вдоль реки, пробирались через колючие заросли, ползли по гладким вылизанным водой и ветром камням. Возникший впереди шум постепенно переходил у глухой рёв. Мирина дрожала от страха, но Стерх упрямо продирался вперёд. Водопад, огромный высоченный, невиданный, открылся внезапно. Вода, поднимая тучи брызг, срывалась вниз с невероятной высоты. Она выла, ревела, стонала, словно расстроенная тем, что её путь к морю оборвался так неожиданно.

— Что это? — удивлённо спросила Мирина.

— Водопад. Ты разве никогда ничего подобного не видела?

— Нет. У нас ведь и рек таких нет. Всё больше песок и море.

— Тогда понятно. Нам предстоит подняться. Думаю именно здесь самое удобное место. Видишь, вот там под водопадом скальная полка? По ней и начнём взбираться.

Стер двинулся вперёд, придерживая Мирину за руку. С каждым шагом подъём становился всё труднее, всё опаснее, справа ревел водопад, грозя при малейшем неверном движении смыть в пропасть. Под ногами только мокрые скользкие камни. Слева отвесная, совершенно гладкая стена. Намокшее изорванное колючками платье Мирины, потяжелело, тянуло вниз. Стерх не выпускал руку девушки, тянул за собой, но Марина уже устала настолько, что просто не в силах была переставлять ноги. Тогда рискуя сорваться вместе с ней вниз, в страшную бездну, Воин подхватил ей на руки. Придерживая обессиленную девушку на плече, он принялся карабкаться дальше.

Заросли давно закончились, теперь он словно паук полз по отвесной каменной стене. Солнце немилосердно пекло спину и голову, Мирина, бессильно повисшая на плече, даже не стонала, когда он по неосторожности чувствительно прикладывал её к камню.

Подъём закончился как-то вдруг. Просто Стерх перевалился на очередную скальную полку, а дальше… Дальше передним раскинулась плоская как стол ровная степь. Где-то вдали виднелись чахлые кустики, ковыль серебрился на ветру. Ни единой живой души. Только опалённая безжалостным солнцем степь. Стерх рухнул на пожухлую траву. Мирина жалобно застонала и попыталась отползти в сторону.

Передохнув, Воин поднялся на гудящие от напряжения ноги и помог встать своей спутнице. Невыносимая жажда заставила их вернуться к реке. Вволю напившись, Стерх, ничуть не смущаясь, скинул с себя одежду и погрузился в воду. Казалось ещё немного и рука закипит от жара разгорячённого тела. Мирина некоторое время сидела поодаль, но солнце всё же сделало своё дело, и девушка, сбросив изодранное платье, оставшись в одной короткой рубашке, нерешительно вошла в воду. Река, берущая начало где-то в горах, обожгла холодом, заставила сжаться сердце, но рассчитывать на тёплую ванну не приходилось. Кое-как стерев с себя пот, и промыв царапины и ссадины, Мирина выбралась на берег. Стерх уже выглядел вполне отдохнувшим и свежим.

— Готова? Тогда пора идти! — сказал он.

Мирина едва не застонала от страшных слов. Теперь она была уверена, что нет на свете ничего ужаснее этого: «Пора идти!» Стерх двигался на полночь, обходя чернеющие в каменистой земле бездонные провалы и колодцы. Из некоторых из них доносилось грозное рычание и клацанье.

— Что там? — спросила девушка.

— Скорее всего, драконы или другие твари. Не обращай внимания. Скоро вечер, а они охотятся только днём. Видят плохо в темноте.

— Но ведь наступит утро! — воскликнула Мирина.

— Надеюсь, к тому времени мы будем далеко отсюда, — спокойно ответил Стерх.

— Разве мы пойдём и ночью? — удивилась Мирина.

— Ничего не поделаешь, чтобы выжить в этих местах приходится подстраиваться, — отмахнулся Воин.

Едва солнце скрылось за далёкими зубцами гор, как обрушилась тьма. Стерху вновь пришлось взять Мирину за руку. Но и теперь, чувствуя его крепкую ладонь, она постоянно спотыкалась и постоянно норовила упасть.

— Ты что ни видишь куда ступаешь? — возмущённо спросил Стерх.

— Так темно ведь! — недоумённо воскликнула девушка.

— А луна и звёзды на что?

— Извини, но я не сова! — огрызнулась Мирина, но принялась внимательнее присматриваться к каменистой почве.

Стерх уже давно пометил, что степь идёт под уклон. Чем дальше они уходили от моря, тем ниже спускались. Наконец, впереди появились тёмные кроны настоящих деревьев, вот только почему-то странно низко. Только подойдя поближе, он понял в чём дело. Деревья росли в широкой лощине. Где-то в глубине журчал долгожданный ручей.

 

Уже восемь дней тысяча Стаса, а вернее то, что от нее осталось, уходила от преследующих её орд обров. Трижды они удачно, почти без потерь громили караваны, а вот в последний раз попали в засаду. Мало того что обоз оказался хорошо вооружённым, так ещё и в спину ударила конница. Хотя и трубач вовремя подал сигнал не останавливаться и сотни, прорвавшись сквозь строй повозок, помчались в степь, много бойцов полегло. А тут ещё и атака обров. На свежих конях, разъярённые, они рубили вымотавшихся в долгих переходах каримов. От погони оторвались лишь перед рассветом. Когда тысяча собралась вместе, то Стас с ужасом принял доклады сотников. Больше половины каримы потеряли в ночном бою. Конечно, оставалась надежда, что рассыпавшись по степи, кто-то да вернётся в Кале, но прорваться через степь, по которой рыщут разъезды обров, дело весьма не простое. Сложили головы кроме простых всадников и трое сотников. На их место Стас назначил наиболее опытных десятников. Но и десятников полегла почти половина. Сформировав полусотни, стратиг принял решение уходить к морю, а уж оттуда пробиваться вдоль гор к Кале.

Враг явно не ожидал, что Стас уведёт потрёпанную конницу на заход. Потому и оторвались с такой лёгкостью. Здесь, в изрезанной глубокими поросшими грабовыми рощами балками равнине, было где укрыться, но и мест для засад оказалось множество. Потому и не останавливался Стас нигде надолго. Только раз объявил привал на целый день, чтобы войско смогло, наконец, передохнуть, поправить потрёпанное снаряжение, упряжь, оружие.

Стас в очередной раз обсудил сложившееся положение с сотниками и, теперь проходя по расположившемуся в редкой дубовой роще лагерю, думал, как правильнее поступить. Разъезды обров могли разыскать обескровленную тысячу в любой момент, но кони устали, им необходим настоящий отдых. Люди тоже измотаны. Нужно было переговорить с Ладомиром, чтобы согласовать дальнейшие действия, но оставить тысячу в такой момент, Стас никак не мог. Он справедливо полагал, что обры неспроста стягиваются к предгорьям. Лишившись Мангу, они вынуждены штурмовать Кале немедленно, пока град недостаточно подготовлен к осаде. В таком случае оставлять в тылу подвижную группу Стаса им не было ни малейшего резона. Чтобы не получить удара в спину, обры сейчас заинтересованы только в одном, найти и уничтожить тысячу. До тех пор пока они не убедятся, что Стас не представляет для них серьёзной угрозы ни какого разговора о том, чтобы начинать штурм Кале не может быть. А раз так, то необходимо как можно дольше беспокоить обров.

Проверив выставленные дозоры, Стас вернулся в лагерь. Теперь, когда он убедился в относительной безопасности своей небольшой армии, можно было позволить небольшой отдых и себе. Вытянувшись под раскидистым старым дубом, Стас закрыл воспалённые от долгой бессонницы глаза.

… знакомое лицо склонилось над ним. Глаза, такие милые, чуть грустные. Они совсем рядом.

— Тебе пришлось нелегко! Но ты справишься. Помнишь, каким ты пришёл в этот мир? Тебя пугало абсолютно всё! Разве легко было осознать, что ты другой? Думаю, что нет. Теперь ты уже стратиг! Ты чувствуешь в себе силы, чтобы создать собственную империю, но не стремишься к этому. Ты спешишь жить. Но даже не догадываешься о том, что тебя ожидает.

— Так расскажи мне! — попросил Стас.

— Нельзя! Смертному, даже другому лучше не знать будущее. Я сама не хочу этого, но удел берегини в том защищать и оберегать. Ты помнишь тот поцелуй? Знаю, что помнишь. Только когда обретёшь любовь земной женщины, ты сумеешь забыть на время обо мне. А этого уже недолго ожидать.

— Ты шутишь! Сейчас война! И никаких женщин нет поблизости!

— Война закончится. Она не вечна. Просто помни, что я рядом. Ты правильно поступил, что расположился в этом месте. Это старый гай. Он остался от перволесья. Здесь мне всё подвластно. Ты можешь оставаться тут столько, сколько понадобиться. Враги тебя не отыщут. Ты и твои люди под моей защитой.

— Не мужское дело — прятаться за женскую юбку! — проворчал Стас.

— Иногда нужно перевести дух. Что ты и делаешь, но не забывай, что всегда буду стараться тебя защитить. Ты только старайся держаться поближе к гаю или старому лесу.

— Прости берегиня, но я воин и не могу прятаться!

— Понимаю, но просто помни. У тебя есть моё покровительство…

 

Стас уводил свой отряд всё дальше на полночь. Теперь он не скрывался. Нападал на небольшие группы кочующих обров не только ночь, но и днём. Чтобы не обременять себя обозом, в качестве добычи брали только лошадей и провиант. Словно разящая молния отряд метался по степи, уничтожая всё на своём пути. Несколько раз обры пытались настичь каримов, но те, меняя на скаку коней, всякий раз оставляли погоню далеко позади. Дважды Стас приказывал даже убивать усталых коней, чтобы они не связывали летучий отряд.

Однажды к вечеру передовой дозор доложил, что впереди замечено войско обров осаждающее небольшой град. Позиция оказалась весьма удобной для нанесения удара в спину захватчикам. Стас приказал развернуться цепью и под прикрытием темноты разгромить врага.

 

Добыть хоть какую-нибудь зверушку Стерху не удалось, напившись чистой, холодной до ломоты зубов, воды, они, прижавшись к друг другу, уснули почти на рассвете.

Утром удалось наловить немного рыбы. Стас убедил Мирину не разводить костра. Слегка перекусив, он повёл её вниз по лощине. Буквально с каждым шагом лощина становилась всё уже. Стены всё круче. Ручей набирал силу, превращаясь в бурную реку. Деревья встречались уже реже, они цеплялись за камни, росли прямо из трещин в скалах. Мирине оставалось только удивляться. Ничего подобного она никогда не видела в жизни. Но поговорить со Стерхом не представлялось возможным. Он не отвечал на вопросы, отмалчивался, только торопливо спускался по узкому ущёлью. Девушке не оставалось ничего иного как следовать за ним. Вскоре до них донёсся уже знакомый шум. Мирина догадалась — там внизу водопад.

Действительно, шум нарастал, вскоре им пришлось просто ползти по отвесной стене. К счастью спуск оказался намного короче, чем вчерашний подъём. Река срывалась со скального уступа, с силой била в каменную чашу, похожую на огромную ванну. Остановившись на ровной площадке, Стерх с улыбкой огляделся. Теперь он уже точно знал куда двигаться и что делать. Благо места знакомые. Пусть и давно он здесь бывал, но время почти не властно над горами. Взяв Мирину за руку, он повёл её вдоль успокоившейся, притихшей реки.

На этот раз путь оказался одновременно и легче и труднее. Зачастую приходилось брести по колено в холодной воде, а там где удавалось выбраться на берег, подстерегали колючие кусты и низко нависающие ветки деревьев.

На небольшую, сумеречную поляну они вышли незаметно. Просто провернули за каменный выступ и она открылась. Небольшая, совершенно круглая с могучим кряжистым дубом посреди. Покрытые серо-зелёным мхом камни, вбитые в толстенную грубую кору старого дерева, давно вросли, затянулись, почти совсем погрузились внутрь древнего великана. Стерх что-то забормотал, остановив жестом девушку, шагнул к дубу. Из-за корявого ствола навстречу медленно выдвинулся невероятно огромный, почти чёрный медведь. Насторожённо рыкнув, он, медленно, нехотя поднялся на задние лапы. Оказавшись почти вдвое выше, отнюдь не низкорослого, Стерха, медведь вперевалку направился к человеку. Мирина, прижав руки к груди, не издавая ни звука, с ужасом ожидала развязки. Она не понимала, почему Стерх не выхватил из-за плеча тяжёлую секиру, почему не обнажил акинак. Человек, так же как и зверь медленно шёл навстречу, только чуть разведя руки. Между ними оставалось не более двух саженей. Человек и зверь остановились и принялись медленно переступать с ноги на ногу, негромко порыкивая. Страшный танец продолжался довольно долго. Никто не уступал. Чудовищно огромный, чёрный как ночь медведь с длинными, как кинжалы, когтями и человек в изодранной одежде. Наконец, зверь дрогнул, отвёл взгляд от глаз Стерха, склонил голову набок. Несколько мгновений спустя медведь опустился на четыре лапы и, склонив до земли исполинскую голову, шагнул к человеку. Стерх запустил обе руки в густую, остро пахнущую зверем и лесом шерсть, потрепал могучий загривок и только теперь обернулся к Мирине. Девушка поразилась смертельной бледности спутника, его лицо казалось вырезанным из белоснежного мрамора. Повинуясь взгляду Стерха, девушка подошла ближе. Зверь повернул в её сторону угрюмую морду, шумно втянул воздух, постоял немного, ощущая на затылке руки человека и только после, издав странно высокий звук, понуро развернулся и поковылял прочь.

— Что это было? — сдавленно спросила Мирина.

— Бер! Хозяин здешний.

— Почему он тебя не разорвал?

— Смирился. Мы с ним одних кровей. Почти братья. Подожди, мне ещё нужно новости узнать! — стараясь оставаться спокойным, сказал Стерх и подошёл к заповедному дубу.

Положив руки на тёмную шершавую кору, Стерх закрыл глаза и, уронив голову на грудь, казалось, забыл на время о девушке. Мирина даже устала ждать, опустилась на густую траву, расслабленно вытянула уставшие ноги. Долгий переход утомил её, она мечтала об уютной комнате, о горячей ванне, о белоснежных простынях из драгоценной поволоки…

— Вставай! Пора идти! — прозвучало столь неожиданно, что девушка вздрогнула. Ей уже казалось, что эти страшные слова теперь будут сниться.

Опершись на руку Стерха, она поднялась на гудящие от усталости ноги и, спотыкаясь, пошла вслед за ним. Теперь нужно признаться идти было немного легче. Ущёлья стало шире и уже больше не приходилось брести по ледяной воде. Мирина уже хотела спросить, что узнал Стерх у старого дуба, как впереди раздался треск и из кустов выглянула массивная голова вепря. «Ну вот! Сейчас снова начнёт общаться!» — подумала девушка, но Стерх буквально отшвырнув её в сторону, молниеносно выхватил акинак. Зверь и человек сшиблись… Сплелись в плотный клубок… Рычание… Хриплый вой… Истошный визг…

Стерх поднялся весь облепленный прошлогодней листвой… Вытер пот со лба… Тяжко опустился на тушу поверженного вепря. Вся грудь мужчины, руки и плечи были в густой алой крови.

— Вот и славно! Теперь едой мы обеспечены! — хрипло сказал он, роняя руки.

Весь остаток дня Стерх только и занимался тем, что сдирал шкуру, разделывал тушу, жарил духмяное мясо. Мирина, устроившись возле костра, пыталась починить изодранное платье. Отъевшись сочного свежее пожаренного мяса, она изредка сонно щурилась, поглядывая на неугомонного спутника, пока, наконец, не задремала. Она так и не услышала, как Стерх соорудил из веток и травы ложе, как перенёс её туда, как укрыл своей рубахой.

Проснувшись от утренней прохлады, Мирина застала мужчину сидящим у едва тлеющего костра. Прямо возле её лица стояли на траве новенькие сапожки, сшитые заботливыми руками Стерха, а чуть поодаль объёмистый мешок из кабаньей шкуры.

— Проснулась? Надо идти! — с лёгкой усмешкой сказал Стерх.

 

Зажаренное впрок мясо вепря, часто встречающиеся ручьи и небольшие речушки позволили двигаться достаточно быстро. Стас вел Мирину уверенно. Где-то уводя в горы, ставшие уже не такими высокими, где-то следовал по широким долинам. Местами встречались вытоптанные бахчи, разорённые виноградники. И здесь людям не жилось в мире и согласии, следы войны встречались слишком часто. Мирине явно было неуютно. Она всё чаще озиралась, опасаясь нападения. Но уже подходил к исходу второй день, а ни одного человека они так и не повстречали.

Стерх уже присматривал место для ночлега, когда из кустов прямо навстречу путникам выбрались двое вооружённых людей.

— Не тяжела ли поклажа, дровосек? — хищно скалясь, спросил тот что повыше.

Стерх промолчал, прислушиваясь и не ошибся. Где-то слева послышался почти неуловимый скрип. Кто-то невидимый, целился в него из лука.

— Снимай мешок и топай дальше, дровосек. Дочку тоже не стоит водить по ночам. Лучше она с нами останется. Ей будет весело в эту ночь! — захохотал второй и шагнул ближе.

Стерх, заслоняя собой Мирину, начал понемногу смещаться вперёд и вправо. Разбойники так же не спеша приближались, стараясь подойти одновременно с двух сторон. Воин даже не попытался выхватить из-за плеча секиру. Понимал одно единственное резкое движение и стрела вопьётся в грудь. Демонстрируя покорность судьбе, он начал понемногу отступать, оттесняя Мирину к зарослям.

Разбойники, расценив действия Стерха как страх, немедленно бросились к нему. Воин именно этого и ждал…

Одного единственного удара ногой хватило, чтобы тот что поменьше улетел далеко в кусты. Схватив за волосы второго, Стерх развернул его спиной к себе и правой рукой выхватил акинак. Ветки куста, на другой стороне тропы вздрогнули. Тонко пропела стрела. Серое оперение задрожало, когда наконечник, пронзив насквозь грудь разбойника, ударился в позвоночник.

Отшвырнув уже бездыханное тело, Стерх снизу, почти без замаха метнул акинак прямо куст. Хрустнуло. Донёсся сдавленный стон и над тропой повисла тишина. Слышно было только взволнованное дыхание Мирины и неуверенное шевеление в кустах, куда отлетел один из разбойников.

Не ожидая пока жертва придёт в себя Стерх выдернул разбойника из зарослей и даже не дав встать ему на ноги, одним неуловимым движением сломал правую руку. Дикий вопль разорвал вечернюю тишину.

— Расскажи мне, дорогой, далеко ли ближайшее поселение? — как можно мягче спросил Воин, но улыбка уже не предвещала ничего хорошего.

— Не дальше двух десятков стадий! Чокурча! — дрожащим от страха и боли голосом ответил разбойник.

— По какой тропе мы скорее доберёмся туда?

— Прямо, никуда не сворачивая! Но на закате ворота закрывают и никто не может войти в Чокурчу!

— Мы постараемся успеть! — всё так же улыбаясь, сказал Стерх и коротким ударом в висок отправил разбойника в забытьё.

Вытащив акинак из груди лучника, Стер тщательно вытер окровавленное лезвие об одежду поверженного разбойника и только затем подхватил под локоть всё ещё дрожащую от страха Мирину.

— Пойдём. Уже недолго осталось.

Заночевать всё же пришлось в пещере. До наступления темноты они не успели добраться до Чокурчы. Только утром Стерх привёл девушку на постоялый двор. Крошечная комнатка на втором поверхе, едва позволяла развернуться. Почти всё пространство занимал топчан, покрытый пыльной дерюгой. Оставив Мирину отдыхать, Стерх спустился в корчму. Седовласый стражник, вошедший в чадное помещение, показался ему наиболее подходящим собеседником. Именно к нему и подсел Стерх и, заказав кувшин вина, принялся расспрашивать старого воина о местных новостях. Впрочем, стражник оказался тоже непрост и вскоре разговор принял совсем другой оборот.

Двое вооружённых стражей возникли за спиной Стерха словно из-под земли.

— Пойдём странник, побеседуем в другом месте! — заявил седовласый, вставая.

— Я что-то нарушил? — оставаясь совершенно спокойным, уточнил Стерх.

— Нет! Просто ты слишком отличаешься от простых скитальцев. А враг уже почти у ворот. Так что лучше, если ты побеседуешь со стратигом. Я не хочу ненужного кровопролития, — ответил стражник.

Стратиг принял Стерха незамедлительно. Сидя на простой лаве, в небольшой комнате, устроенной в надвратной башне, он долго разглядывал стоящего перед ним Воина.

— Я вижу, ты пришёл с севера, но не похож на обра. Кто ты путник?

— Меня зовут Стерх. Мне уже приходилось сражаться с кочевниками. Но сейчас я пришёл из Опалённой земли, — ответил Стерх.

— Я Куллой, стратиг и правитель Чокурчы. Слышал обо мне?

— Не приходилось. Я с дочерью прошёл через горы. С полудня. Неподалёку от града повстречал троих разбойников. Если ты вышлешь конный разъезд, то они подтвердят мои слова.

— Уже! Стража донесла о том, что случилось на дороге. Кстати там захватили рано утром раненого разбойника, он то и поведал о встрече с тобой. Только раненый утверждал, что ты колдун!

— Моё колдовство только во владении мечом. Не мог же я позволить, троим негодяям осквернить невинную девушку!

— Согласен с тобой. Скажи мне Стерх, куда ты держишь путь?

— Веду дочь на родину. К Студёному морю.

— В степи хозяйничают обры. От них пощады не дождаться. Наши соседи, кимры, стонут от постоянных набегов и разбоя. Обры захватывают грады и поселения. Убивают всех, кто попадается в их лапы.

— Я знаю об этом Куллой. Но лето в наших краях недолго и нужно успеть добраться до наступления зимы.

— Где сейчас твоя дочь? — спросил стратиг.

— На постоялом дворе. Не дело девушке бродить по незнакомому граду.

— Согласен с тобой. А что ты знаешь об обрах?

Стерх принялся рассказывать, стараясь не уточнять, откуда у него такие подробные сведения. Стратиг внимательно слушал его. Только изредка перебивал, чтобы уточнить кое-какие детали. Беседа затянулась, Стерх старался как можно подробнее разъяснить правителю Чокурчы, в чём главная опасность обров. Неожиданный стук в дверь прервал рассказ.

— Стратиг! Дозорные заметили увеличивающееся облако пыли на виднокрае! — доложил молодой воин.

Куллой недовольно поморщился, поднялся с лавы. Стерх внимательно посмотрел в глаза правителя и решительно сказал:

— Куллой! Я хороший воин. Позволь мне, вместе с тобой отразить набег!

— Пошли, посмотрим, что там происходит! — недовольно проворчал стратиг.

С площадки надвратной башни хорошо было видно, как несметная орда обров стремительно приближалась к Чокурче. Расположенный на невысоком холме град, с одной стороны омывался неглубокой рекой, а с другой опоясывался довольно серьёзным рвом, заполненным водой. Дно реки, как и ров, были загодя утыканы острыми кольями и потому попасть в Чокурчу, можно было только через перекидной мост. Стоя рядом со стратигом, Стерх видел как приближающиеся всадники, не останавливаясь, проскакали мимо поднятого моста, промчались вдоль рва и, выпустив для острастки несколько стрел, умчались в степь. Там прямо на виду у жителей и воинов Чокурчы уже разворачивался лагерь обров. Ставили шатры, разводили костры, выстраивали в цепь повозки.

— Смотри Куллой, они ставят повозки кольцами. Видимо уже сталкивались с вылазками обороняющихся! — подсказал Стерх.

— Думаю для этого достаточно держать достаточно мощный заслон неподалёку от ворот! — равнодушно отметил Куллой. — Меня настораживает, что они даже не попытались начать штурм с ходу!

— Поверь, твой град далеко не первый на их пути. Уже научились. Только бы не надумали взять измором.

— Их больше впятеро! Значит и им нужен провиант. У меня достаточно запасов почти на год! А где возьмут они? — усмехнулся Куллой. — Из ближайших поселений всё давно свезено в крепость. Там если и есть то крохи! Обры снимутся раньше, чем оскудеют наши припасы!

— Если не применят какую-нибудь хитрость, — задумчиво сказал Стерх.

Понаблюдав за действиями врагов, Стерх вернулся на постоялый двор. Мирина, обрадовавшись его возвращению, сразу поникла, узнав, что они оказались в осаждённом граде.

— Что же нам теперь делать? — спросила она.

— Придётся защищаться и защищать Чокурчу. Не остановись мы здесь, наверняка попали бы в лапы обров. Так что пока ещё есть надежда уцелеть, — ответил Стерх и принялся точить секиру.

Звук скользящего по металлу камня отвлёк его от тяжких дум. Мысли принялись выстраиваться в определённый порядок. Для претворения сложившегося плана в жизнь недоставало малости. Чтобы принять окончательное решение Стерх, отложив секиру, посмотрел на сидящую напротив Мирину.

— Послушай, а не пришла ли пора тебе, наконец, купить приличную одежду? Ходишь как оборванка! Никто и не подумает что ты владычица! — сказал он вполне серьёзно.

— В нашем положении лучше выглядеть оборванкой нежели заманчивой добычей! — возразила Мирина.

— Всё равно! Собирайся, пойдём, прогуляемся по лавкам! — решительно заявил Стерх.

Как ни сопротивлялась Мирина, но Стерх заставил её купить не только всё необходимое для дальней дороги, но и вполне приличное платье, в дополнение к паре очаровательных красных сапожек.

— Вот, теперь с тобой не стыдно и на пир отправится!

— О каком пире ты говоришь?! — изумилась Мирина.

— По случаю победы над обрами! — рассмеялся Стерх.

Вернувшись на постоянный двор, он заказал ужин в комнату. Запечёный гусь с красным терпким вином и сочные персики пришлись как нельзя кстати. Плотно закусив, Стрех снова оставил Мирину одну, а сам направился на стену, чтобы убедиться в своей правоте. Обры и впрямь охватили Чокурчу плотным полукольцом. Вдоль всего рва выстроились повозки. За ними пылали костры, слышались громкие голоса и нестройные песни. Но, как и рассчитывал Стерх, на другом берегу реки не было заметно ни одного обра. Оставалось только убедить Куллоя в разумности предлагаемого плана. Да ещё подобрать сотню другую достаточно безрассудных воинов.

Решив не откладывать до утра, Стерх направился в надвратную башню, справедливо полагая, что отыщет стратига именно там.

 

На рассвете Куллой и Стерх уже были на смотровой площадке. В стане обров наблюдалось оживление. Едва солнце начало подниматься над холмами, как со стороны повозок потянулись люди с плетёными корзинами за плечами. Вначале Куллой не понял, что это может означать, но Стерх уже догадался и шепнул стратигу:

— Выставляй лучников. Они попытаются засыпать ров!

Куллой всё ещё вглядывался в приближающихся людей. Их было много. Оборванные, грязные, со следами крови, мужчины, женщины, подростки, все они тащили на плечах корзины с землёй. Самое ужасное, что все они были каримами! Только за их спинами, поодаль вне досягаемости стрел, застыли лучники обров. Они не торопились, не кричали, не подгоняли пленников. Дело для них было столь обыденным и привычным, что можно было не сомневаться, таким образом они берут уже далеко не первую крепость.

— Куллой! Прикажи стрелять! Когда ров засыпят, уже будет поздно что-либо предпринимать! — настаивал Стерх.

— Там мои соплеменники. У многих воинов там могут быть родственники и друзья! — зло играя желваками, ответил Куллой.

— Выбирай! Либо Чокурча, либо пленные! — жестоко сказал Стерх. — Они уже всё равно мертвы! Или ты рассчитываешь, что после штурма обры оставят их в живых? Не надейся, у них будут новые пленники, для новых крепостей.

— Я согласен! Собирай сотню, сегодня же ночью вы нанесёте удар! — решился Куллой.

Стрелы полетели со стен крепости. Первый ряд пленных дрогнул, затоптался на месте. Со стороны обров донеслись крики. Появились всадники. Люди с корзинами остановились. Лучники обров вскинули луки. Сражённые в спину упали первые пленники. Сорвались с места всадники. Размахивая плетьми и мечами они с гиканьем помчались на замерших на месте пленников. Лучники на стенах оживились, не дожидаясь команды, они начали метать стрелы в приближающихся обров. Вот один взметнув руками, выронил меч, там другой сполз с седла, за ним ещё один мешком рухнул на землю. Но и лучники обров не дремали, чтобы заставить двигаться пленников он били им в спины, на выбор, не спеша, выбирая цели. Оказавшись меж двух огней, пленные каримы метались вдоль стен, пока несколько человек не бросили корзины с землёй и не побежали к воротам.

Тут же заскрипели вороты, дрогнув, пополз вниз мост. Лучники со стен не подпускали к пленным всадников. Бросая ненавистные корзины, люди бежали к спасительному мосту. Теперь Лучники обров обрушили тысячи стрел на пленных. Спасения не было. Добежать до моста и тем более укрыться за стенами крепости удалось немногим. Всего немногим более трёх десятков измученных израненных людей добежали до ворот. Теперь их рассказы вселяли лютую ненависть к врагу. Жители узнавали из первых уст, как обры захватываю пленников, как насилуют женщин и девушек, как разрывают на части младенцев.

Потерпев неудачу, обры незамедлительно отправили разъезды, чтобы наловить ещё пленников. Но и в крепости не дремали. Стерх собирал сотню для претворения в жизнь своего плана. Выбирал самых молодых и злых. Главным требованием оставалось лишь одно. Желание сражаться!

Ближе к полуночи Стерх первым спустился по верёвке со стены, обращённой к реке. За ним по одному спустились и лично отобранные воины. Неслышно вошли в реку, осторожно через секретные проходы перебрались на противоположный берег. Теперь осталось лишь обойти вражеский стан и ударить в тыл, в тот момент, когда обры соберутся штурмовать град.

Куллой готовился к отражению штурма, он согласился и принял план Стерха. Хотя, по его мнению, многое в нём было безрассудно, но это лучше чем дожидаться пока тебе перережут глотку так барану. Вторую ночь стратиг почти не смыкал глаз, он, то поднимался на площадку, чтобы понаблюдать за станом врага, то обходил стены, проверяя, как несут караул воины. К утру обры оживились. Видно было, как гонят по степи толпы новых пленников. Ближе к полудню люди с корзинами снова появились на поле перед рвом. Снова замерли на стенах лучники, но теперь обры выставив втрое больше стрелков, принялись забрасывать стрелами стены. Подгоняемые копьями и плетьми пленники добирались до рва и сбрасывали в него корзины. Сначала незаметно, но вечеру уже вполне отчётливо на дне крепостного рва начала намечаться переправа.

Сомнений не было, если действовать в таком темпе всю ночь, то к утру ров будет засыпан. Наблюдая, как обры снова отправили разъезды за новыми пленниками, Куллой только горестно вздохнул. Приказав собрать всю тяжеловооружённую пехоту у ворот, он вновь поднялся на башню. Теперь необходимо было только дождаться сигнала Стерха.

Стерх с двумя десятками наиболее умелых лазутчиков подобрался почти к самым повозкам. Отсюда хорошо были видны и связанные пленники и охраняющие их вооружённые обры. Чуть поодаль, ближе к середине лагеря находился шатёр предводителя. Именно его и наметил в качестве главной цели Стерх. Ползком, короткими перебежками, он двинулся к повозкам. Следом за ним, так же бесшумно словно тени пробирались и остальные лазутчики. До повозок добрались вполне успешно, но дальше начиналось открытое пространство, ярко освещённое пылающими кострами. Пахло жареным мясом, конским потом и свежей кровью.

Броситься вот так, в открытую, казалось просто невозможным. Ничего путного не приходило в голову Стерху. От досады он стукнул кулаком по земле. За спиной уже изготовились лучники. Восемь десятков напряжённых луков. Восемь десятков готовых сорваться стрел, а он просто лежит под вражеской повозкой и не может двинуться с места. Где-то там, у ворот Чокурчы уже изготовились к атаке вооружённые воины. Они ждут его сигнала. Скипнув от бессилия зубами, Стерх пополз вперёд. Стараясь оставаться в тени, он осторожно приближался к шатру. За ним, извиваясь между сваленными прямо на землю тюками, двигались остальные. Оставалось совсем немного, не более десятка саженей, когда из шатра, прямо навстречу Стерху выбрался, пошатываясь, пузатый обр. Ещё миг и он заметит распластавшего на земле Стерха. Медлить больше нельзя! Стерх буквально взлетел в воздух, в три прыжка достиг толстяка.

Он успел. Акинак рассёк горло толстяка только через мгновение после того как из него вырвался гортанный крик. Теперь обратного пути уже не оставалось. Одним движением Стерх рассёк полог шатра. Ударом ноги перевернул жаровню. Плоснул наотмашь по дёрнувшемуся к нему обру. Пронзил кого-то в грудь. Увернулся от кривого меча. Ударил по голому животу.

Огонь уже охватил ковры, наваленные прямо на землю. Дымом затянуло шатёр. Отбиваясь от наседавших обров, Стерх выскользнул наружу. Его люди уже подожли повозки и дымное пламя теперь должны заметить в крепости. Лучники из темноты навыбор поражали мечущихся обров. Лазутчики Стерха яростно рубились возле шатра. Стерх знал, что шансов выжить немного, но они есть, для этого нужно всего лишь продержаться до подхода войск из крепости…

 

Стас мчался на лагерь обров, осадивших крепость, во главе своего отряда. Он рассчитывал на обычный уже привычный налёт, но когда до цепи повозок оставалось уже немного, в стане обров что-то произошло. Вдруг запылали повозки. В свете костров и пылающих повозок заметались в панике обры. Мелькнула мысль, что на стан обров напали, но только кто мог на это осмелится? Останавливаться или сворачивать, Стас не стал, на полном скаку они ворвались в лагерь. Рубя врагов то слева, то справа он успел заметить, что в центре стана сдерживая наседающих со всех сторон, небольшая группа воинов. Во главе их орудовал тяжёлой секирой высокий темноволосый воин, явно не карим, скорее гиперборей!

В первый момент на отряд Стаса обры не обратили внимания, почти до самой середины стана каримы почти не встречали сопротивления. Понимая, что обычные приёмы не подходят в сложившейся ситуации, Стас свернул к окружённым каримам. Разорвать кольцо пеших обров, для всадников не составило большого труда. Врагов сшибали конями, рубили мечами.

Стас крутился на своём коне как юла. Он уже пробился к гиперборею, но в мерцающем свете пожаров он не мог разглядеть лица. Да и если бы это и удалось то покрытое толстым слоем копоти, брызгами крови, изборождённое струйками пота, оно всё равно оставалось неузнаваемым. Когда под Стасом пал конь, он успел вовремя спрыгнуть с раненого животного, но теперь оказавшись спиной к спине с гипербореем, продолжал сражаться.

Тем временем отряд Стаса уже развернулся и начал новую атаку. Только и это было не всё. Со стороны крепости уже навалились тяжеловооружённые, закованные в панцири воины. Обры зажатые со всех сторон оказались в ловушке. Но на то чтобы расправиться с ними понадобилась вся ночь. Лишь утром удалось немного перевести дух. Расположившись возле разорённого стана обров, Стас собрал своих сотников, чтобы принять доклады. Потери оказались не слишком велики, но всё же ощутимы. Почти сотня осталась лежать убитыми на земле. Теперь в любом случае требовалось возвращаться в Кале. Посланец от стратига Чокурчы дождался окончания отчёта и только когда Стас остался один, осмелился подойти к нему.

— Стратиг Куллой, просит прибыть к нему, а прежде принять в дар этот меч! — торжественно сказал посланец, протягивая Стасу огромный двуручный меч.

Поблагодарив посла, Стас пообещал вскорости явиться в крепость. То, что недавно они сражались плечом к плечу вовсе не повод для объятий. У каримов не в новинку ударить сородичу в спину. Недаром же пришлось, прежде чем начать подготовку к войне с обрами, покорить Мангу! Необходимо было тщательно обдумать, как обставить визит, и в тоже время не обидеть властелина Чокурча. В большей степени Стаса интересовал гиперборей. Кто он? Как оказался здесь? Почему встал на защиту каримов? Отдав необходимые распоряжения, Стас вызвал двоих сотников, практически оставшихся без подчинённых и, вскочив на коня, направился вместе с ними к крепости.

Несмотря на довольно ранний час, ворота крепости открыты, мост опущен. Но в самой Чокурче уже царило веселье. Узкие улочки заполнены радующимися людьми. Повсюду счастливые лица. Стажи у ворот встретили Стас с почётом и проводили в надвратную башню. Поднимаясь по каменным истёртым ступеням, Стас уже понял, что во время войны, именно башня стала главным пристанищем Куллоя. Стоящий перед дверью страж отдал мечом честь Стасу и почтительно шагнул в сторону.

Едва войдя в помещение, Стас буквально застыл на месте. Прямо перед ним возле стены сидел на лавке… Стерх! Порывисто поднявшись, старший товарищ шагнул навстречу Стасу, обнял его, прижал к груди. Стас едва не заплакал от счастья. Расставшись когда-то на берегу реки, так и не встретившись в условленном месте, он уже потерял всякую надежду на встречу. Но всё же чудо произошло!

 

 

Примечания

1

Род — первобог, создатель всего сущего

(<< back)