Глава 1. Командировка
— Гражданин! Гражданин!
Кто-то грубо теребил меня за плечо. Открыл глаза. Боже, кто это? Передо мной стоял здоровенный детина в форме, а лицо его «украшали» огромные усищи.
— Да, что такое? — недовольно выдавил я из себя. Я вспомнил, что вчера опоздал на поезд — до последнего копался в чертежах, вот из-за московских пробок и опоздал. Пришлось купить билет на следующий, который отправлялся только через шесть часов. Видимо, уснул здесь, на скамеечке.
— Вы нарушаете общественный порядок! Спать на скамейках нельзя. Прошу предъявить документы, — его голос невыносимой болью отдавался в височной области, голова гудела.
Я сел, осмотрелся и не увидел своего портфеля, а пустые карманы подсказывали, что я попал. Память быстро восстанавливалась, и стало понятно, что вчерашняя парочка, такая милая на первый взгляд, с которой я познакомился в кафе вокзала (плюс немного коньячка за знакомство), возможно, сперла мои вещи, документы и деньги.
— Друзья, не расслабляйтесь на вокзалах, — грустно усмехнулся я.
Мужик молча продолжал нависать надо мной, и взгляд его не обещал ничего хорошего.
— Понимаете, я вчера на свой поезд опоздал, взял другой билет и вот тут ждал, уснул нечаянно, и вот — у меня нет документов и вещей. Их, видимо, украли.
Для верности я начал похлопывать по карманам своей куртки и обнаружил, что во внутреннем кармане лежит смартфон.
«Фух, хоть связь есть», — подумал я.
«Какой странный человек, — думал милиционер, — эта стрижка, ботинки, одежда. Уж не иностранец ли он? Может, шпион? Тогда почему так нарочито не по-нашему одет? Так, что это он делает, что это у него в руках, почему светится? Бомба?»
Достав смартфон, я открыл контакты, соображая, кому могу позвонить в подобной ситуации. Мощный удар прервал мое занятие, в голове выключился свет. Когда сознание начало возвращаться, стало понятно, что я в полиции, за решеткой. Почти сразу же к двери подошли, грохнули ключи, заскрипели железные петли.
— Этот, что ли? — меня подхватили под руки, поволокли по коридору и запихали в машину. У меня решительно не было никаких сил ни сопротивляться, ни что-то спрашивать. Я чувствовал себя овощем. Так же грубо меня выволокли из машины, потащили по коридорам, и снова я оказался за решеткой. Было тихо. Пахло немытым человеческим телом и мышами.
«Ни фига себе, как ребятки работают! Совсем озверели», — постепенно я приходил в себя, и злость моя закипала праведным гневом.
Ключи в замке снова громыхнули, и в тусклом проеме появились две фигуры.
— Раздевайся, — рявкнула одна их фигур.
Уже не стал спорить, снял одежду, взамен мне кинули что-то похожее на штаны и косоворотку.
— Мне нужен звонок адвокату, — сказал я, натягивая одежду.
Милиционеры переглянулись, «отвесили» мне пару тумаков по голове и молча вышли.
Слава богу, в этот раз меня били хоть и больно, но не жестоко, и сознание вскоре стало возвращать картинки: эти машины, эта форма. Такую я видел только в старых советских мультиках про дядю Степу-милиционера. Мать твою, где я? Сплю? Захотелось срочно проснуться, но тут снова лязгнул замок, и меня повели по коридорам.
В небольшом кабинете кроме стола со стульями, шкафа и сейфа не было ничего. Казалось, я ждал вечность, пока наконец дверь открылась, вошел молодой человек в хорошо сидящей на нем странной военной форме, сел за стол, поднял на меня немигающий взгляд и мучительно долго молчал.
— Ваше имя? — спросил он.
Тут вихрем в голове пронесся весь поток событий последних двух суток: кабинет в конструкторском бюро, вокзал, опоздание, усатый милиционер, камеры, решетки, весь этот странный антураж…
— Простите, какое сегодня число? — схватился я за последнюю соломинку.
— Сегодня 1 июля, — слегка улыбнувшись, ответил офицер.
«Да, верно, 1 июля», — несколько успокоившись, подумал я. И теряя последнюю надежду, поднял на него глаза и с неизбывной тревогой спросил:
— А год какой?
— Год? 1944-й, — язвительно протянул мой визави.
Все рухнуло, я плыл в какой-то неосязаемой субстанции время/пространство. 1944? Но сейчас должен быть… Какого?! И тут до меня дошло, все стало на свои места. Если бы не та пятилетней давности история, когда мне намекнули о такой возможности и хорошенько подрессировали, я не был бы подготовлен к сегодняшней метаморфозе.
— Так, назовите себя. Фамилия, имя, отчество? Вы помните?
И я собрался, как учили.
— Да. Меня зовут Сергей Александрович Хромов. 4 августа 1967 года рождения, родился в Москве, — я, конечно, говорил правду, понимая, что будут проверять и что с такими данными ни в Москве, ни вообще в России никто не отыщется. Нужно было тянуть время.
— Хорошо, — офицера явно забавляла эта беседа. Возможно, он думал, что перед ним сумасшедший. Но служба у него была серьезная, и он очень старался соответствовать ей, хотя легкая усмешка не покидала его губы.
— А теперь скажите, что это? — и офицер положил передо мной смартфон.
— Это смартфон.
— Поясните.
— Это такой мини-компьютер, прибор, который обеспечивает связь между людьми в моем времени.
— Вы полагаете, что находитесь не в своем времени? — он опять едва заметно ухмыльнулся.
Я понимал, что нужно быть очень осторожным и что от каждого моего слова зависит, буду ли я жив или этот военный, 1944-й, год может легко привести меня к стенке.
— Товарищ, я теперь понимаю и отдаю себе отчет, где я и в каком времени, и раз уж так случилось, прошу вас — спрашивайте.
Какое-то время он подробнейшим образом расспрашивал меня о моей родословной, образовании, месте работы, друзьях, педагогах, переспрашивал, сверял, возвращался. Так прошло около часа.
— Хорошо, — сказал он, — что же касается «вашего времени», то лучше, если с вами поговорят другие специалисты, — и вышел, захватив свои записи и смартфон.
Я понял, что или сейчас придут за мной и повезут на душевную беседу и укольчик, или что он оценил меня как вменяемого. Плюс наличие странного прибора при мне — это было уже по другому ведомству, и тогда сейчас придет кто-то старший. Так и случилось.
В комнату вошел невысокий плотный интеллигентного вида военный. Я встал, он жестом усадил меня, прошел к столу, открыл свою папочку, бегло прочитал записи и, отойдя к окну, бросил:
— Sie sind gut vorbereitet. Möchten Sie in Ihrer Muttersprache sprechen?
— Thank you. It would be better to speak English, but my native language is Russian. I prefer to speak it.
— Два языка?! Неплохо. Где?
— Оба начинались в детстве, в спецшколе, потом английский продолжал в институте плюс стажировка в MIT в Америке.
— Ого! Служили?
— Нет, военная кафедра при Бауманском, сборы. Старший лейтенант запаса. Артиллерия.
Он задумался.
— Чем занимаетесь?
— Я физик, инженер-конструктор. Занимаюсь металлами.
— Отлично. Так что вы хотели сообщить нам, — он запнулся, — здесь, в нашем времени?
— Я полагаю, что мое пребывание здесь — это какая-то случайность, сбой, ошибка, но в любой момент все может прерваться. Раз так, было бы глупо не воспользоваться ситуацией и не поделиться информацией, которая в вашем времени может быть весьма полезной. Прошу вас сообщить наверх, что мне нужно переговорить…
Я запнулся. Так с кем переговорить? Если сейчас июль 1944-го… Боже мой, может, для этого я здесь?..
— Переговорить с учеными. И это срочно! Прошу вас!
— Может быть, вы хотите пообщаться с кем-то конкретно?
В принципе, еще с института я неплохо помнил основные аспекты ядерных технологий и интересовался историей создания бомбы.
— Конкретно? Да, конечно, я бы хотел поговорить с кем-то, кто занимается атомным проектом.
Он неопределенно и настороженно пожал плечами, молчал и смотрел на меня немигающим колючим взглядом. Похоже, он нутром своим почувствовал, что перед ним не псих и, возможно, не шпион, но тогда это действительно важно и тогда здесь творится какая-то чертовщина. Пауза затянулась.
— Хорошо. Я доложу наверх!
Он вышел, а конвой снова повел меня по длинным коридорам.
Меня вывели во дворик. Судя по всему, это был один из внутренних двориков Лубянки. Из двери напротив вышли два офицера и быстрым шагом шли к нам. Меня поставили к стенке, испещренной пулями, все четверо вынули свои пистолеты. Мне не поверили! Я поднял глаза к небу. Был яркий солнечный день, в узком колодце дворика не видно было солнца, зато небо сияло удивительной синей чистотой. Ко мне вплотную подошел подполковник и злобно, брызгая слюной, прошипел в лицо:
— Ну что, сученок, отбегался, тварь продажная! Скажи спасибо, что время военное и ты сдохнешь быстро, я бы лично тебя, предателя, на куски порезал! — и он плюнул на мои босые ноги.
Я машинально выбросил двойку, мои удары левой и тут же правой достигли цели — подполковник упал навзничь, но тут же подскочил и, вытирая кровь из носа, скомандовал:
— Товсь! Пли!
«Смерть от пули — не самый худший исход», — почему-то подумалось мне.
Грянул залп. Боли я не чувствовал, но сознание покидало меня. Вихрем в голове пронеслись отрывочные воспоминания последних лет и наше с Мирой восхождение на Кайлас, эти мистические четыре шестерки высоты пульсировали в моем мозге, медленно угасая. Я тогда сорвался с отвесной скалы. Она стояла на выступе и улыбалась, видя мое падение и беспомощное барахтанье в воздухе. Потом нырнула рыбкой за мной, догнала, поймала. Отдышавшись, мы вальсировали с ней прямо по воздуху, как по паркету, над километровой бездной. Тогда я окончательно поверил, что она особенная.
— Слабак, — прошипел злобный подполковник.
— Мира, — прошептал я, и все закончилось.
.
* * *
Судоплатова вызвали с докладом о пойманном необычном шпионе. Сталин медленно прохаживался по кабинету, внимательно слушал и курил свою трубку. Берия и Фитин молча стояли рядом навытяжку.
— Три языка, отличная физическая подготовка, наличие спецаппаратуры, информирован о нашем атомном проекте — все это говорит о том, что он вполне мог бы быть иностранным шпионом, скорее всего, американским или английским.
— Мог бы или и есть шпион? — недовольным голосом спросил Сталин.
— Иосиф Виссарионович, — вступил Берия, — если бы при нем не было этого телефона, то мы бы могли утверждать, что он или шпион, или сумасшедший. Мы пытались раскодировать пароль для входа в телефон. Пока искали варианты, пробовали, зарядка аккумулятора закончилась и он выключился. Мы вскрыли телефон, там внутри мельчайшие детали, на многих есть маркировка, причем на английском языке. На большинстве деталей написано, что они изготовлены в Китае, Тайване, Малайзии, США. Нам достоверно известно, что ни в Америке, ни в этих странах нет таких приборов, даже у спецслужб. И потом, что это за страновая кооперация такая? Что такое Тайвань, Малайзия? Это просто невозможно!
— Так какой вывод, товарищ Фитин?
— Это не шпион, товарищ Сталин. Скорее всего, он говорит правду. Думаю, он гость из будущего. Каким-то образом.
Сталин остановился напротив Фитина и долго всматривался в его глаза.
— Машина времени? Я тоже люблю фантастику, товарищ Фитин, — усмехнулся Сталин и пыхнул своей трубкой. — Если он действительно из будущего, представляете, что он может знать и что это может значить для нас? Где он сейчас?
— Прямо сейчас, товарищ Сталин, им занимается врач.
Сталин вскинул брови и уставился на Судоплатова.
— Мы решили его попугать и устроили ему «расстрел». А он потерял сознание.
