Валентин Геннадиевич Немировский

СОЦИОЛОГИЯ

Учебник

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 316(075.8)

ББК 60.5я73

Н50

Немировский В. Г.

В учебнике изложены основные понятия и концепции социологии в соответствии с действующим сегодня образовательным стандартом по данной дисциплине. Наряду с традиционными, устоявшимися представлениями, подробно раскрыты новые подходы, широко распространенные сегодня в междисциплинарной научной практике: синергетика, системная социология, фрактальный анализ, теории социальных циклов, гуманистические и трансперсональные теории. Приводятся примеры социологических исследований, основанных на современных подходах, показаны возможности их применения в социальной практике. Особое внимание уделено прогностическим и социоинженерным функциям социологии.

Книга написана ясным, четким языком, рассчитанным на восприятие студентов негуманитарных специальностей и широкого круга читателей.

Для студентов, аспирантов и преподавателей высших учебных заведений, для всех, кто интересуется современной социологией.

УДК 316(075.8)

ББК 60.5я73

© В. Г. Немировский, 2013

© ООО «Проспект», 2013

ПРЕДИСЛОВИЕ

Существует множество учебников по социологии, в которых излагаются некие материалы, со временем получившие статус прописной истины. Действительно, качественный учебник по любому предмету должен нести хорошо проверенную, испытанную временем информацию. Но стоило ли тратить время и бумагу лишь для того, чтобы еще раз увидеть свою фамилию на красивой обложке, а студенты и преподаватели вновь получили десятки раз до этого пересказанный и многократно опубликованный, даже на лучшей бумаге, материал? Мы убеждены, что ради этого трудиться не стоит.

Но что же тогда побудило нас написать этот учебник? Несколько важных обстоятельств.

Во-первых, тот факт, что современная наука не стоит на месте. Но большинство из тех концепций и теорий, которые в отечественной учебной литературе принято называть современными, были разработаны на Западе 30—50, а то, и все 70 лет тому назад! Поэтому давно назрела настоятельная потребность ознакомить преподавателей и студентов с действительно современными подходами, как зарубежными, так и отечественными.

Во-вторых, еще в середине прошлого века сменилась научная картина мира. Оказалось, что окружающий нас мир совсем не таков, как его представляли себе ученые Нового времени (XVI—XVII вв.). И не таков, каким его видели, например, еще в XIX в. представители Французской академии наук, которые обвинили во лжи крестьянина, принесшего им упавший метеорит, на том основании, что «небо состоит из воздуха, и камням там взяться неоткуда». И даже совсем не такой, как об этом писали в учебниках марксистско-ленинской философии или научного коммунизма, по которым когда-то учились практически все авторы изданных сегодня в России учебников по социологии (а некоторые даже когда-то сами их писали).

В-третьих, современная научная картина мира породила новые познавательные модели, легшие в основу ряда новейших направлений системного подхода, гуманистической и трансперсональной психологии и других междисциплинарных научных направлений.

В-четвертых, применение новых методов исследования, основанных, например, на современных информационных технологиях, поставило под сомнение ряд социологических постулатов, казавшихся незыблемыми еще со времен победы социализма в нашей стране.

В результате в содержании значительной части учебной литературы по социологии наметилось серьезное расхождение с новыми подходами и методами исследования, применению которых только в России посвящены тысячи научных публикаций. Более того, встречаются противоречия с материалами, которые преподаются студентам в других вузовских курсах, например «Концепции современного естествознания», «Философия», ряде специальных дисциплин в информатике, естественных, точных, технических науках. Это вызывает справедливые нарекания со стороны вдумчивых студентов и преподавателей. Например, издаются целые серии научных монографий, сборников статей по социальной синергетике, системной социологии, фрактальному анализу, однако в большинстве отечественных учебников и учебных пособий по социологии этот факт не нашел своего отражения. На Западе и в России существует мощная традиция анализа различных циклических процессов в обществе и их компьютерного моделирования, использования этих прогнозов разными серьезными организациями. Однако социальные изменения во многих социологических учебниках до сих пор трактуются как линейный процесс, который может носить эволюционный или революционный, но никак не циклический характер. Общество рассматривается вне контекста его взаимодействия с природой и космосом, в то время как еще около ста лет назад русский антропокосмизм доказал обратное. Человек рассматривается как сугубо рациональное существо, лишенное эмоций и полностью осознающее все свои действия. Выражение «социолог впал в грех психологизма» до сих пор используется некоторыми рецензентами для «клеймения» тех авторов, кто позволил себе усомниться в выхолощенной социологической модели человека, в которой личность как набор социальных качеств отождествляется с его сущностью.

До сих пор в одном из ведущих социологических журналов страны в сугубо научной статье (а отнюдь не в жанре «научной публицистики») используются такие, с позволения сказать, «социологические» категории: «бесовщина (курсив наш — авт.) гегемонизма», «маститые магистры-мистификаторы», «кухня дьявола» и т. п. При этом весьма интересен вывод автора: «Тень люциферова крыла сегодня простерта над миром, и нет оснований предполагать наступления в ХХI веке эры милосердия». К сожалению, подобные примеры «научного анализа» в социологии сегодня не единичны.

Разумеется, все это не смогло не сказаться на недостаточной эффективности ряда социологических методов, на формировании как у широких слоев населения, так и у некоторых представителей власти недоверия к выводам и рекомендациям социологов. Об этом говорит, в частности, и тот факт, что серьезнейшее исследование, проведенное в 2008 г. для анализа эффективности региональных властей и социального самочувствия населения, было поручено руководством страны Федеральной службе охраны (ФСО), а, например, не каким-либо социологическим организациям.

Между тем современная социология как у нас в стране, так и за рубежом — активно развивающаяся наука, позволяющая не просто объяснять какие-либо социальные процессы или проблемы, но и эффективно их решать, находить их причины и прогнозировать последствия. Для того, чтобы современные студенты смогли получить представление именно о такой социологии, и написан настоящий учебник.

1. ЧТО ИЗУЧАЕТ СОЦИОЛОГИЯ

1.1. Объект, предмет и метод социологии, ее взаимосвязь со смежными научными дисциплинами

Человеческое общество в социологии принято рассматривать как выделившийся из природы системный феномен, суть которого заключается в исторически изменяющейся жизнедеятельности людей. Эта деятельность проявляется в функционировании и развитии (или деградации) различных социальных институтов, организаций, общностей, групп и отдельных индивидов. При этом надо иметь в виду, что в современной социологии существует множество определений общества, которые вытекают из того, к какой научной школе принадлежит их автор, какому теоретико-методологическому подходу он отдает предпочтение. Порой эти определения не только не совпадают, но и противоречат одно другому, поэтому, когда читатель открывает очередной учебник или учебное пособие, весьма полезно поинтересоваться, к какому научному направлению принадлежит автор.

Социология — ведущая из множества близких к ней дисциплин, которые изучают общество и социальное поведение живущих в нем людей: социальной психологии, антропологии, этики, экономики, политологии, этнологии и других наук, поэтому для «самоопределения» этой науки важно определить специфику ее предмета.

Надо сказать, что в классической социологии исторически существовали два широко распространенных подхода. Один из них был представлен в трудах Э. Дюркгейма (1958—1917), другой — в произведениях М. Вебера (1864—1920). Первый представлял предмет социологии как совокупность норм, ценностей, представлений людей, различных идей, общественных институтов, организаций, а также материального воплощения человеческой деятельности, например каких-либо сооружений, зданий. Все это, по его мнению, и было тем набором социальных фактов, которые определяют человеческое поведение. Именно в изучении этих фактов он видел задачу социологической науки. Второй ученый в центр внимания социологии поместил социальное действие, под которым он понимал такое действие, которое соотносится с действиями других людей, ориентировано на них.

С тех пор очень многое изменилось и в самом человеческом обществе, и в сознании и поведении живущих в нем людей, и, разумеется, в самой социологической науке. Однако не будет преувеличением сказать, что многие из существующих сегодня в отечественной социологии определений ее предмета несут на себе отпечаток этих классических подходов.

Не секрет, что до настоящего времени в научной литературе не стихают дискуссии относительно предмета социологической науки. С этим непосредственно связано и различное толкование объекта социологии.

Принято считать, что объектом науки является тот фрагмент реальности, которую она изучает. В данном случае — это реальность социальная. Соответственно предметом науки выступает тот фрагмент, та сторона объекта, которая непосредственно подлежит исследованию, например система образования или жители какого-либо региона.

Подходы, существующие в отечественной социологии относительно понимания объекта и предмета этой науки, подробно обобщены в фундаментальной работе Ю. М. Резника¹.

Мы придерживаемся мнения, что выделение самостоятельного объекта в социологии целесообразно лишь на уровне конкретного исследования: теоретического, теоретико-эмпирического или эмпирического. Вместе с тем, говоря об объекте социологии как науки в целом, им в наиболее общем виде выступает человеческое общество и составляющие его элементы. Соответственно предметом будут те социальные подсистемы, которые непосредственно исследуют социологи в каждом конкретном случае.

Различные социологические школы и направления концентрируют свое внимание на тех или иных сторонах человеческого общества. Одни рассматривают его как систему, другие — как живой организм, третьи — как совокупность социальных общностей, институтов или структур и т. п. Довольно распространена точка зрения, согласно которой социология изучает только современное нам общество. С ней невозможно согласиться. Во-первых, довольно затруднительно определить момент, с которого в таком случае можно применять социологическую методологию и методы к анализу общества. Во-вторых, общество находится в постоянном развитии и анализ только его современного состояния подобен моментальной фотографии, когда за рамками фотоизображения подчас остаются причины происходящих событий и их важные последствия. Не случайно на Западе в конце ХХ в. широкое распространение получили макросоциологические подходы, рассматривающие социальную динамику в контексте истории человечества, например теория мировых систем И. Валлерстайна.

Итак, понимание предмета социологии существенно видоизменяется в зависимости, как от уровня социологического знания, так и от принадлежности автора работы к определенному теоретическому направлению. Можно сделать вывод, что в современной социологической науке нет единого представления о предмете социологии как науки, способы его трактовки существенно различаются у представителей разных теоретических школ и направлений.

Социологическая наука занимается сбором и анализом социальных фактов, которые, согласно мнению классика мировой социологии Э. Дюркгейма, и составляют ее предметную область: «Социальным фактом является всякий способ действия, устоявшийся или нет, способный оказывать на индивида внешнее принуждение или, иначе, распространенный на всем протяжении данного общества, имеющий в то же время свое собственное существование, не зависимое от индивидуального проявления». Ученый выделял два вида социальных фактов:

— морфологические, которые имеют материальный субстрат (плотность населения, частота и интенсивность общений между индивидами, характер поселений и т. п.);

— духовные, нематериальные, т. е коллективные представления, верования, групповые обычаи, общественное сознание.

Таким образом, к социальным фактам относятся любые социально значимые события, типичные для той или иной области социальной жизни.

Надо сказать, что в современной социологии используется также понятие социетальный для обозначения любых явлений и процессов, относящихся к обществу.

Социология изучает человеческое общество на двух уровнях: макроуровне и микроуровне. Соответственно существует деление на макросоциологию и микросоциологию.

Макросоциология анализирует масштабные социальные явления и процессы, происходящие на протяжении длительных промежутков времени.

Микросоциология нацелена на исследование социальной деятельности людей в процессе их межличностного взаимодействия, что в известной мере сближает ее с социальной психологией и психологией личности. Иными словами, макросоциология изучает закономерности развития общества в целом, а также его основных элементов, например различных социальных институтов. Микросоциология анализирует жизнь людей, объединенных в группы, связанные межличностным общением: семью, неформальные группы, трудовые коллективы и др.

При этом в структуре самого социологического знания принято выделять три основных уровня:

— общесоциологические теории, которые выполняют методологическую и мировоззренческую роль по отношению к специальным социологическим теориям и другим наукам, изучающим общество;

— специальные социологические теории (или теории среднего уровня), изучающие различные социальные процессы, институты и социальные общности и выполняющие методологическую функцию по отношению к конкретным социологическим исследованиям;

— конкретные социологические исследования, задачей которых является сбор и анализ различных социальных фактов.

Ученые выделяют разное количество функций социологии как науки. На наш взгляд, все они могут быть сведены к трем основным функциям: теоретической, идеологической и инструментальной.

Основными элементами теоретической функции являются описание, анализ и прогноз.

Смысл идеологической функции заключается в постановке перед исследователем таких задач, которые должны отвечать объективным потребностям общества, а их решения должны быть адекватными существующему положению дел.

Наконец, прикладное, практическое значение социологии выражает ее инструментальная функция. В современных условиях преобразования российского общества данная функция выдвигается на первый план, приобретая особое значение.

В социологии в организационном плане существуют три самостоятельных блока:

— фундаментальные исследования, их целью выступает приращение научного знания путем построения теорий, раскрывающих универсальные закономерности в данной области;

— прикладные исследования, задачей которых является изучение актуальных практических проблем на основе фундаментальных знаний;

— социальная инженерия — практическое внедрение научных знаний в целях совершенствования управления социальными процессами на различных уровнях и в различных социальных подсистемах.

Под методом в современной социологии принято понимать совокупность приемов, технологический принцип изучения непосредственно объекта или же его предметных областей. Важнейшей особенностью социологического метода является анализ любого социального явления через призму его места и функций в социальной системе.

В свою очередь, различают: а) методы сбора первичных данных; б) методы их анализа.

Для сбора информации современные социологи используют, во-первых, количественные методы, во-вторых, качественные, подробный анализ которых будет осуществлен нами в соответствующем разделе курса.

Для анализа первичной информации применяются следующие методы:

— описание и классификация;

— типологизация;

— методы качественного анализа (смысловая интерпретация данных);

— статистический анализ (поиск статистической закономерности);

— экспериментальный анализ (реальный и мысленный эксперимент).

Выбор исследователем того или иного метода в значительной мере определяется как изучаемой им проблемой, так и той теоретической парадигмой, в рамках которой он работает.

Нельзя не отметить, что от повального увлечения количественными методами исследования (к сожалению, используемых в подавляющем большинстве случаев неполно, непрофессионально или вообще, что называется, не к месту) в отечественной социологии произошел крен в сторону массового использования качественных методов, причем даже в тех случаях, когда их применение противопоказано и не позволяет получить тот результат, на который рассчитывает исследователь или заказчик данной работы. Так «анкетная метель» 70—80-х годов прошлого века сменилась необоснованным стремлением решить любую исследовательскую задачу с помощью метода «фокус-групп» (фокус-группового интервью).

Абсолютизация существующих сегодня методов сбора данных (не только количественных, но и качественных, основанных на ответах респондента на вопросы исследователя) — не что иное, как результат господства в обществоведческих науках рационалистической модели человека. Согласно этой модели человек всегда и практически полностью осознает свои цели и мотивы поведения. Но подобные представления далеки от того, чего требует современный взгляд на человека, на общество, на весь окружающий нас мир.

Как известно, в основе методологии современного научного подхода лежат два основных методологических принципа: общезначимости и повторяемости.

Общезначимость означает, что научная концепция является установившейся тогда, когда все ученики поймут ее одинаково.

Смысл повторяемости в том, что если условия эксперимента сохранить, то результат останется неизменным.

До какого-то момента развития науки оба принципа были приемлемы, но со временем от них приходится явно или тайно отказываться. С одной стороны, достаточно сложную теорию каждый студент понимает по-своему, с другой — точное повторение условий эксперимента невозможно, и для описания тонких эффектов приходится отказываться от «священного» детерминизма Лапласа и вводить квантовые, т. е. вероятностные, модели. Общая же причина заключается в том, что события, воспринимаемые нами в качестве случайности, есть либо проявление неизвестного закона, либо результат чьего-то творческого акта.

Совершенно логично, что новая научная картина мира не только порождает новую научную методологию, но и предполагает использование иных по сравнению с существующими в традиционной социологической науке, методов познания. Например, важную роль играет диатропический метод сопоставления рядов, с помощью которого, в частности, разработан методологический принцип минимального универсума.

В последнее время в социологии все более популярными становятся качественные методы. Былая завороженность магией цифр постепенно сменяется известной долей скептицизма по отношению к результатам массовых опросов. В самом деле, не только обыватели, но и люди, непосредственно представляющие науку, не всегда задаются вопросом: а что же отражают публикуемые цифры?

Далеко не секрет, что любой опрос (анкетирование, интервьюирование) сталкивается с рядом трудностей. Во-первых, человек не всегда понимает, что у него пытается узнать исследователь. Во-вторых, даже поняв вопрос правильно, он может не захотеть дать соответствующий ответ, например, потому, что стесняется или хочет казаться лучше, чем есть на самом деле. В-третьих, мечтая дать максимально правильный ответ, он может просто не осознавать собственные пружины поведения, о которых пытается узнать социолог.

Не случайно в социологической и социально-психологической литературе для объяснения недостатков опросных методов существуют два феномена: парадокс Ла-Пьера и эффект Хауторна. Оба названы по имени открывших их исследователей.

Суть первого заключается в следующем. Американский социальный психолог разослал письмо в гостиницы некоторых штатов Юга США, в которых спрашивал, может ли он остановиться у них вместе со своими учениками-китайцами. В большинстве ответов было сказано, что постояльцами могут быть только белые. Однако, когда автор писем вместе с ассистентами-азиатами приходил в каждую из гостиниц, в большинстве из них постояльцы были приняты с распростертыми объятиями.

Эффект Хауторна был описан в результате следующего эксперимента. Прохожих в крупном американском городе спрашивали, какую книгу они хотели бы прочитать. Наиболее распространенными ответами были: Библия, классика, познавательная литература. Затем перед человеком раскрывали кейс и просили выбрать себе любую книгу в подарок в качестве благодарности за сотрудничество. Большинство выбирали бульварные романы или детективы.

Мы не будем останавливаться на причинах подобного рассогласования между словом и делом, они подробно описаны в соответствующей литературе. Суть дела в том, что необходимы иные методы для получения более достоверной информации о социальных процессах и ситуациях. Более подробно мы опишем эти методы в конце учебника, в главе «Как провести социологическое исследование?».

На современном этапе своего развития теоретическая социология объединяет множество теорий, которые рассматривают социальную реальность с разных, подчас диаметрально противоположных позиций. При этом далеко не всегда реализуются четкие методологические принципы и критерии. Трудно не согласиться с Дж. Тернером, по мнению которого, многое из того, что именуется социологической теорией, в действительности представляет собой непрочную связку допущений, неадекватно определенных понятий и несколько неясных и логически не связанных предложений. В основном социологическая теория выступает как словесный образ общества, а не строго выстроенный ряд теоретических суждений, организованных в логически последовательную форму. Большей частью так называемая теория в действительности представляет собой общую перспективу или ориентацию для прощупывания различных свойств процесса институционализации, которая, если все пойдет хорошо, в конце концов может перейти в подлинную научную теорию². Эта характеристика была дана в середине 70-х годов прошлого века, с тех пор в социологии многое изменилось.

Весьма подробно в современной научной литературе раскрыта проблема взаимоотношений социологии и так называемых смежных дисциплин: социальной философии, антропологии, истории, политологии, психологии и пр. Выделено немало оснований, характеризующих специфику этих наук. Однако большинство из них вытекают из тех познавательных моделей, которые порождены самое позднее в XIX в. Следует признать, что сегодня познавательная ситуация в принципе стала иной. Не случайно знаменитый американский социолог У. Валлерстайн говорит: «Есть ли какие-нибудь критерии, которые можно использовать, чтобы утвердить относительно ясным и обоснованным способом границы между четырьмя предполагаемыми дисциплинами — антропологией, экономикой, политологией и социологией? Миросистемный анализ отвечает на этот вопрос недвусмысленным «нет». Все предполагаемые критерии — уровень анализа, предмет, методы, теоретические исходные положения — либо уже неверны на практике, либо, если сохраняются, являются скорее барьерами для дальнейшего знания, нежели стимулами к его созданию... Различия между допустимыми темами, методами, теориями или теоретизированием внутри какой-нибудь из так называемых дисциплин гораздо больше, чем различия между самими дисциплинам. Это означает на практике, что перекрытие является субстанциональным и все время возрастает в аспекте исторической эволюции всех этих областей знания. Пришло время прорваться через это интеллектуальное болото, сказав, что данные четыре дисциплины на самом деле — всего лишь одна»³.

Логично продолжить мысль знаменитого ученого-социолога, высказав уже широко признанную научным сообществом идею, согласно которой социология является метатеорией социального познания. Несмотря на тот факт, что на протяжении более двух тысяч лет социологическая проблематика рассматривалась в рамках философии, было бы неверно считать современную социологию неким продолжением философии, как еще ошибочно считают сегодня некоторые ретроградные авторы, например Б. А. Исаев: «Теоретической основой, фундаментом социологии является философия... Именно из философии черпает социология парадигмы, концепции, подходы, отдельные идеи, методы и терминологию⁴. Между тем российские ученые отказались от этих представлений уже более двух десятилетий назад. Еще в 80-х годах прошлого века социология была официально выделена как самостоятельная научная дисциплина.

Ситуация сегодня, скорее, противоположная: социальная философия (а вслед за ней и другие гуманитарные и социальные дисциплины) подчас «паразитирует» на социологии, в частности, опираясь в своих рассуждениях как на результаты прикладных социологических исследований, так и на те или иные социологические концепции и теории. Разумеется, современная социология не только выступает своеобразным поставщиком информации и идей для различных родственных ей наук. Она активно использует методики, концепции, результаты исследований, проведенных представителями дисциплин, которые, в свою очередь, также опираются на социологические методы и полученные в результате их использования результаты.

Таким образом, социология тесно взаимодействует с целым рядом как социогуманитарных наук: социальной философией, антропологией, психологией, педагогикой, статистикой, историей и др., так и с естественными и точными дисциплинами: математикой и математической статистикой, биологией и др.

В результате активно развиваются различные отрасли социологии (или даже вполне самостоятельные научные дисциплины, как, например, социальная антропология или социальная психология), которые исследуют проблемы, пограничные с вышеперечисленными науками:

— социальная антропология;

— социальная психология;

— социальная педагогика;

— социальная статистика;

— социальная демография;

— социология истории;

— социоэтнография;

— социолингвистика;

— социология культуры;

— социология политики;

— социология маркетинга;

— социальный менеджмент и социология менеджмента;

— библиосоциология;

— социология рекламы;

— социология связей с общественностью;

— социальная логотерапия;

— социобиология;

— социоастрономия;

— социология медицины;

— математические методы анализа социологических данных и др.

По сути, возникновение новых отраслей социологии знания отражает общий процесс интеграции и дифференциации научного знания, характерный для современной науки в целом.

Как известно, «социальность представляет собой особый тип человеческих отношений, который реализуется в семейных, политических, экономических, религиозных, национально-этнических и т. д. отношениях»⁵. В последние десятилетия социология становится все более междисциплинарной и деидеологизированной, углубляется понимание чрезвычайной сложности, многомерности и многослойности человеческого бытия.

Например, благодаря успехам социобиологии, этологии (науки о поведении животных) и зоопсихологии постепенно стирается грань между социальностью животных и социальностью человека. Многочисленные исследования и эксперименты свидетельствуют, что, например, дельфины и шимпанзе могут общаться на языке жестов, их интеллект соответствует уровню умственного развития 4—5-летнего ребенка. В стадах слонов и антилоп, волчьих и птичьих стаях, не говоря уже о сообществах крыс и обезьян, существуют властные иерархические отношения, подобные взаимоотношениям в человеческих группах и коллективах. Многие социальные потребности, например в общении, доминировании, присущи не только людям, но и животным.

Более того, у животных обнаружены элементы абстрактного мышления. В одном из зарубежных экспериментов молодому шимпанзе, обученному языку жестов, было дано задание разложить фотографии таким образом, чтобы в одной стопке оказались изображения животных, а в другой людей. Задание он успешно выполнил, причем к животным положил фотографии своих родителей, а собственное фото — к людям. В печати регулярно появляются сообщения об активном использовании дельфинов военными для выполнения самых разнообразных задач.

Итак, отличительная черта человека как родового существа не столько социальность (животные и даже насекомые, например пчелы, муравьи, термиты, образуют достаточно сложно организованные социумы), сколько духовность, т. е. способность к творчеству, самореализации, стремление к высшим ценностям.

Теснейшая взаимосвязь социальных процессов с процессами природно-космическими породила не только науку социоэкологию, но и многочисленные исследования, посвященные, в частности, анализу взаимосвязи природно-космических ритмов, например ритмов солнечной активности, и различных социальных процессов. Начало им положил знаменитый русский ученый-гелиобиолог А. Л. Чижевский, выявивший тесную связь между циклами солнечной активности и различными аспектами социально-исторического процесса развития человечества.

Огромное место в современной социологии занимают методы математической статистки, используемые для анализа и обработки эмпирических данных. Дело в том, что простое суммирование ответов респондентов на вопросы анкеты показывает только поверхностный слой массового сознания — социальные стереотипы, усвоенные людьми, как правило, на вербальном (т. е. на словесном) уровне и практически не влияющие на их поведение. Применение же методов статистической обработки данных — корреляционного, факторного, регрессионного, кластерного, других видов математического анализа — позволяет выявить скрытые от сознания как респондента, так и исследователя латентные, внешне непроявленные взаимосвязи различных социальных процессов и явлений, определить их внутреннюю структуру. Таким способом можно, например, выявить типологию различных социальных объектов, а также неосознанную мотивацию различных социальных действий.

В последние годы на Западе получила широкое распространение так называемая компьютационная социология, связанная с анализом и моделированием сложных социальных процессов с помощью специальных методик и мощнейших компьютеров. Это позволяет сделать важные, весьма нетривиальные выводы и обобщения, необходимые для объяснения и прогнозирования ряда многофакторных социальных феноменов, например развития крупных регионов или даже групп различных стран. Более того, существует и развивается традиция применения компьютерных томографов для анализа специфических структур в головном мозге человека, отвечающих за его социальное поведение. В частности, американскими учеными обнаружены нейрофизиологические структуры головного мозга, определяющие потребительское поведение людей, их политические пристрастия, нравственные ценности и пр. Тем самым оказываются поколеблены все основы классической социологии.

Сегодня социология играет роль теоретико-методологической основы для разработки различных рекламных кампаний, PR-проектов. Трудно переоценить значение социологической теории и социологической информации в современном маркетинге и менеджменте. Функционирование и развитие современного рынка невозможно без социологических исследований. Многие крупные компании проводят самостоятельные маркетинговые исследования или же заказывают их различным социологическим организациям. В основе любой эффективной рекламной кампании или какого-либо проекта в сфере развития общественных связей лежат специальные социологические исследования. Анализ вопросов повышения эффективности управления на различных уровнях, в любых сферах нашего общества — от государства до отдельной организации или фирмы, также невозможен без опоры на социологическую теорию, без регулярных социологических исследований.

ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ И ВЫВОДЫ

♦ Социология — это наука о человеческом обществе, составляющих его элементах и причинах происходящих в нем изменений.

♦ Социология как наука выполняет три основных функции: теоретическую, идеологическую и инструментальную.

♦ В ХХ! в. среди социологов распространилось осознание несовершенства рационалистических моделей познания человека и общества и активизируется поиск новых моделей и методов социального познания.

♦ Современная социология играет роль теоретико-методологического фундамента для ряда смежных дисциплин, выступая также одним из важнейших факторов возникновения новых социогуманитарных и социоестественных наук, опирающихся на прочный базис математической статистики и компьютерных методов анализа данных.

♦ Сегодня в большинстве стран мира, в том числе и в России, доминирующее положение занимают социологические теории и подходы американского и западноевропейского происхождения, однако в последнее десятилетие усиливается внимание ученых разных стран к собственным социальнокультурным традициям.

1.2. Этапы развития социологии

Еще недавно среди социологов было распространено мнение, что социология в своем развитии прошла три основные стадии-эпохи, на протяжении которых менялось представление самих ученых о том, что такое социология. В результате сложились три своеобразные социологические культуры, или стилистики профессионального мышления социологов: классика, модерн и постмодерн. Однако за два последних десятилетия ситуация в социологической науке серьезно изменилась, появились и развиваются новые подходы. Мы считаем необходимым дополнить эту схему, в результате чего она приобретает следующий вид:

1) протоклассика;

2) классика;

3) неклассика и неоклассика;

4) модерн;

5) постмодерн;

6) постнеклассические подходы.

Рассмотрим характерные особенности каждого из названных типов социологического теоретизирования.

1. Протоклассический этап. Еще с древних времен человека интересовали вопросы, связанные с его собственным существованием среди других людей. Поиск ответов на эти вопросы заставил ученых и мыслителей древности более целенаправленно обращать внимание на социальную реальность, в которой они находятся. Впервые античные философы обратились к проблеме места человека в обществе и попытались поставить учение о человеке и обществе на теоретическую основу. Например, яркие представители данного периода — Платон, Аристотель — положили начало изучению определенных общественных институтов и других социальных проблем современного им мира.

В период эпохи Возрождения усилия ученых были направлены на изучение различных сторон общества. Эразм Роттердамский, Томас Мор, Никколо Макиавелли, Мишель Монтень — наиболее яркие представители данного периода, которые изучали проблемы человеческих отношений в обществе. Формировалась общинная модель общества, регулируемая волей Бога и традициями, с весьма незначительной ролью человека.

Социальные философы XVII в. рассматривали общество как часть природы и исходили из естественно-научных представлений своего времени о природе. Возникает идея о том, что общество — это система и что общественные явления могут быть формализованы и выделены их закономерности.

В эпоху Просвещения изменился взгляд на общество и на место в нем человека. Начинается попытка анализа структуры общества.

Гельвеций, Дидро, Руссо, Вольтер, рассматривая человека как свободного субъекта, поведение которого зависит в основном от его собственных волевых усилий, пытались определить истоки развития неравенства, формирования неоднородности общества.

2. Классический этап. Однако в данный период все исследования об обществе носили отрывочный характер, и только к середине XIX в. попытки поставить изучение общества на научную основу увенчались успехом. Это произошло после опубликования О. Контом (1798—1857) работы «Курс позитивной философии», где он выдвинул задачу изучения общества на научной основе и впервые использовал термин «социология». Основными частями учения О. Конта были социальная статистика (изучение структур общества, взятых как бы в застывшем виде) и социальная динамика (анализ последовательности социальных изменений). Он предполагал, что при получении знаний об обществе, законах его функционирования и развития необходимо изучение отдельных социальных факторов, их сопоставление и проверка. О. Конт отрицал роль общей теории в социологии. Анализируя проблему взаимосвязи личности и общества, он считал, что только общество и его социальные институты являются полноправными субъектами социальных отношений, а личность всегда лишь продукт воздействия общества. Таким образом, О. Конт по праву считается отцом социологии, поскольку не только дал название науке, но и помог определить ее место среди других наук. Его подход к получению и использованию научного знания получил название «эмпиризм в социологии».

С середины XIX в. социология развивалась под влиянием достижений в естествознании и расцвета позитивистско-натуралистического мировоззрения. Возникают различные биолого-эволюционные школы, которые социальную эволюцию рассматривали как продолжение или составную часть биологической эволюции. В социологии начинает преобладать натуралистическая ориентация, важнейшим представителем которой был Г. Спенсер (1820—1903). Он первым применил в социологии понятия структуры, функции, системы, института, сделал вывод о том, что изменения в структуре обязательно влекут изменения функции. Рассматривая общество по аналогии с единым биологическим организмом, он выступил основателем организмической теории.

В конце XIX в. усиливается психологическая ориентация в социологии, в которой выделяется ряд направлений, например «психология народов», тесно связанная с этнографией и исследующая взаимодействие культуры и индивидуального создания, групповую психологию и интеракционизм, делающий первичной единицей социологического исследования межличностное взаимодействие.

Л. Уорд, Ф. Гиддингс, Г. Лебон, Г. Тард, Ч. Кули стремились сводить общественные явления к психическим, искали ключ к объяснению всех общественных явлений и процессов в психических особенностях поведения индивидов или общности.

Попыткой соединить психологизм с органицизмом стала зародившаяся в США интеракционистская ориентация, сущностью которой явился процесс взаимодействия индивидов. Личность, выступающая субъектом этого взаимодействия, понимается как социальное существо, выполняющее какие-то социальные роли, а значит, наступает «взаимопроникновение» индивидов.

В немецкой социологии в этот период наиболее популярной была рационалистическая ориентация, признававшая естественные права человека и самовластие народа, его право на установление разумных законов и разумного общественного устройства, соответствующего человеческой природе. Одним из наиболее ярких представителей данной ориентации был Ф. Теннис (1855—1936), который поставил целью соединить преимущества рационального научного метода с историческим взглядом на социальный мир и одним из первых представил социологию как многоуровневую науку, выделив чистую, прикладную и эмпирическую социологию.

Характеризуя французскую социологическую школу классического периода, необходимо выделить концепцию Э. Дюркгейма (1858—1917), который обязательным условием превращения социологии в самостоятельную науку считал наличие особого предмета, изучаемого исключительно данной наукой. Социология должна изучать, полагал он, социальную реальность, имеющую особые, только ей одной присущие качества. Элементами социальной реальности являются факты (всякий образ действия, четко определенный или нет, но способный оказывать на индивида внешнее давление и имеющий в то же время собственное существование, независимое от него), совокупность которых — общество. Эти факты и составляют предмет социологии.

Особое место в развитии социологии принадлежит К. Марксу (1818—1883). Одной из основных его заслуг считается научный анализ современного ему капиталистического общества. В качестве инструмента анализа К. Маркс использовал классовую структуру общества. Его социологическая теория может быть определена как теория экономического детерминизма. Источник развития общественной жизни он видел в экономических отношениях. Эта позиция служит основой методологии марксистской социологии, определяющей иерархию сфер общественной жизни: экономическую — детерминирующую, социально-политическую и духовную — детерминируемые.

Основоположником понимающей социологии и теории социального действия по праву считается М. Вебер (1864—1920). Им разработана методология анализа социальных явлений, суть которой — логика развития процесса рационализации общества (процесса, определяющего переход от аграрного общества к индустриальному). М. Вебер считал, что рационализация общества начинается с изменений в духовной сфере, которые являются определяющими и делают возможным возникновение новых социально-политических и экономических структур. Данная теория альтернативна теории К. Маркса, так как в ней в роли детерминирующей выступает духовная сфера, а детерминируемой — экономическая.

Картина становления социологии как науки была бы далеко не полной, если не учитывать развитие русской социологической мысли. Специфика и национальные традиции, безусловно, повлияли на сущность социологии в России, однако необходимо отметить, что немаловажное значение на формирования русской социологической школы оказали идеи О. Конта, Ш. Монтескье, Вольтера, Д. Дидро, К. Сен-Симона (1760—1825), А. Смита (1723—1790), Д. Рикардо (1772—1823), Ф. Шелинга (1775—1854).

Это влияние преобладает до первой четверти XIX в. Начиная с первой четверти XIX в. основными и противоборствующими ориентациями в социальном мышлении в России становятся славянофильство и русофильство, с одной стороны, и западничество — с другой.

Наиболее яркими представителями русофилов были Н. Я. Данилевский, М. Н. Катков, К. Н. Леонтьев, К. П. Победоносцев.

Взгляды русофилов левого крыла сформулировал Н. Я. Данилевский, который считал, что именно в России произойдет взлет культуры после падения ее на Западе. Выразителем идей правового крыла русофилов стал К. П. Победоносцев, который решительно выступал против «разрушительных» сил западной культуры. Он считал, что русское общество может достичь разума только путем соблюдения национальных традиций под руководством Церкви.

В западничестве сложились три направления: теоретическое (1830-х годов), лидером которого был П. Я. Чаадаев, гуманистическое (1840-х годов), во главе с В. Г. Белинским, народническое (1860-х годов), основанное А. И. Герценом.

Становление социологии в России в 1860—1880-е годы происходило в борьбе двух направлений — объективного и субъективного.

Школа русского объективизма наиболее ярко была представлена М. М. Ковалевским (1851 — 1916), Е. де Роберти (1843—1915), П. Ф. Лилиенфельдом (1829—1903). В своем подходе к социологии как к системе научного знания М. М. Ковалевский придерживался точки зрения, что социология есть наука о порядке и прогрессе человеческих обществ, а такие науки, как психология, этнография, статистика, политическая экономия и др., должны организовывать свои эмпирические обобщения на основе общих социологических законов. Однако социология должна не заимствовать у конкретных дисциплин основные посылки, а вырабатывать их сама.

Школа русского субъективизма может быть представлена П. Л. Лавровым, Н. К. Михайловским, Н. И. Кареевым.

П. Л. Лавров считал социологию наукой нормативной. По его мнению, несмотря на то что ход истории определен объективными законами, индивид, по-своему интерпретируя исторический процесс, ставит свои цели и выбирает свои средства, трансформируя объективно необходимое в акт собственной воли. Социология, по определению П. Л. Лаврова, «есть наука, исследующая формы проявления, усиления и ослабления солидарности между сознательными историческими особями, и поэтому охватывает, с одной стороны, все животные общества, в которых особи вырабатывали в себе достаточную степень индивидуального сознания, с другой — не только существующие уже формы человеческого общежития, но и те общественные идеалы, в которых человек надеется осуществить более солидарное и, следовательно, более справедливое общежитие, а также те практические задачи, которые неизбежно вытекают для личности из стремления осуществить свои общественные идеалы или хотя бы приблизить их осуществление».

Сущность «субъективного метода» в социологии Н. К. Михайловского является в исключении беспристрастности, отстраненности исследователя от объекта социологического анализа, отделения социологии от этики. По его мнению, социолог-наблюдатель должен ставить себя в положение наблюдаемого.

В 80-е годы XIX в. в российской социологии наиболее активно развивались неокантианские, антипозитивистские идеи Б. А. Кистяковским, В. М. Хвостовым, Л. И. Петражицким, П. И. Новгородцевым, П. Б. Струве.

Начало XХ в. связано в российской социологии с утверждением неопозитивизма (А. С. Звоницкая, К. М. Тахтарев, П. А. Сорокин). В отличие от позитивизма 60-х годов ХК в., который исходным моментом социологического анализа считал «факт», неопозитивизм начала ХХ в. делает акцент на законах функционирования социальных структур, институтов, явлений. Подобный анализ, с одной стороны, требует эмпирических исследований, а с другой — теоретических обоснований, так как само вычленение того или иного социального процесса или социального института должно быть теоретически обосновано.

Один из важнейших представителей неопозитивизма — П. А. Сорокин (1889—1968) оказал громадное влияние на развитие всей социологии ХХ в. Ученик М. М. Ковалевского, основателя русской социологической школы, П. А. Сорокин еще до 1922 г. (года высылки из России) вполне сформировал свою социологическую позицию, которая нашла отражение в двухтомной «Системе социологии», изданной в 1920 г. Этот труд явился фундаментом для разработки им в дальнейшем теории социальной стратификации и мобильности.

Становление социологической мысли в России проходило в обстановке острой конфронтации немарксистской и марксистской социологии. Она охватывала как идейные, теоретические, так и политические проблемы, поскольку большинство русских социологов активно занимались политической деятельностью или были с ней связаны (народники П. Л. Лавров и Н. К. Михайловский, «легальный марксист» П. Б. Струве, эсер П. А. Сорокин и др.). Видными учеными и политиками была представлена марксистская социология. Среди них назовем Г. В. Плеханова (1856—1918), В. И. Ленина (1870—1924), А. А. Богданова (1873—1928).

С начала ХХ в. в России интенсивно осуществлялась институализация социологии. В 1901 г. в Париже М. М. Ковалевским была основана русская высшая школа социальных наук, в 1908 г. в Психоневрологическом институте была создана первая кафедра по социологии, где работали М. М. Ковалевский, Е. де Роберти, П. А. Сорокин, К. М. Тахтарев, в 1912 г. в Петербургском университете при Историческом обществе — секция по социологии. После Февральской революции в России введены ученые степени по социологии, в университетах созданы кафедры, секции, ассоциации, появились первые учебники по социологии.

После Октябрьской революции в развитии отечественной социологической школы еще некоторое время действовала инерция мощного подъема, характерного для предшествующего периода. Однако к концу 1920-х годов доминирование в обществознании марксизма вылилось в его узаконение в качестве единственно верной теории, что наряду с тотальными гонениями на социологов сделало окончательно невозможным существование социологии в России как официально изучаемой и разрабатываемой науки. Последнее обстоятельство, разумеется, не могло привести к полному прекращению развития социологической мысли, однако существенно исказило процесс изучения социальных теорий. Официальный статус не утратила лишь статистика, но и она попала под жесточайший административный контроль и ее представители подверглись жесточайшим репрессиям.

В XIX — первой половине XX в. были заложены основы социологии как особой науки об обществе, определились ее главные направления, оригинальные теоретические концепции и методологические принципы, составившие специфику социологического общества.

К концу 1920-х годов закончился классический этап в развитии социологии. Начался период ослабления интереса к выработке общей социологической теории и бурного развития эмпирических исследований. Пошло становление и развитие различных социологических школ, изучающих общество как на макро-, так и на микроуровнях.

3. Неклассический и неоклассический этап развития социологии. К наиболее значимым современным макросоциологическим теориям можно отнести: структурный функционализм и неоэволюционизм, теорию социальных изменений, социального конфликта, социальных систем, структурализм, которые исходят из примата системы над человеком. Обозначим сущность данных теорий и определим основные направления деятельности школ.

Структурный функционализм и неоэволюционизм. Сформированная после Второй мировой войны школа структурно-функционального анализа наиболее ярко представлена такими американскими социологами, как Т. Парсонс (1902—1979) и Р. Мертон (1910—2002). Данная школа рассматривает социологию как науку, призванную анализировать те реальные и повторяющиеся последствия, которые вытекают из взаимодействия элементов социальной структуры. Каждая социальная подсистема выполняет определенные функции: функцию адаптации обеспечивает экономическая подсистема, достижения цели — политическая, интеграции — правовые институты, обычаи, традиции и т. д. Взаимодействие между подсистемами происходит на основе общих эквивалентов (денег, власти, влияния, ценностей, культуры). Основной методологический принцип структурного функционализма — это систематизация результатов конкретно-социологических исследований на основе разработки общей теории человеческого поведения как адекватного принципам функционирования каждого элемента общественной структуры. Однако негативная сторона данной теории — ее строгий нормативный детерминизм, т. е. абсолютизация нормативной стороны жизнедеятельности общества. Преодолевая его, ученые данной школы пытаются совместить характерную для структурного функционализма идею системности с идеей развития, что является основой неоэволюционистских теорий. Представители одной из неоэволюционистских теорий, Т. Парсонс и Э. Шилз, выдвигали тезис о том, что все действующие системы, если им удается выжить, сталкиваются с четырьмя важными проблемами: адаптацией, целедостижением, интеграцией и поддержанием ценностного стандарта. Структуры теперь рассматриваются с точки зрения их функциональных последствий для решения названных четырех проблем. Несмотря на то что Т. Парсонс и Э. Шилз попытались решить проблему развития и изменения системы путем приведения ее в соответствие с требованиями модели, их подход так и остался нормативистским.

Некоторый интерес представляют культурологические варианты неоэволюционистских теорий, сформулированные американскими социологами и антропологами Л. Уайтом, Дж. Стюардом, Дж. Мердоком, суть которых заключается в выборе доминирующего фактора, закладывающегося в основу общественного развития. Так, Л. Уайт придерживается концепции технологического детерминизма в культурной эволюции, Дж. Стюард стоит на позиции многолинейной эволюции, Дж. Мердок акцентирует внимание на социальной организации и т. д.

Теория социальных изменений. Теория социальных изменений в социологии существует в нескольких вариантах. Сконструировать модель социального изменения в традициях структурно-функционального анализа попытался уже упомянутый Р. Мертон. Он заявил об отказе от создания общей социологической теории и предложил систему множественных моделей функционального анализа на уровне конкретных социальных систем и общностей. Наряду с понятием функции он ввел понятие дисфункции, заявив о возможности отклонения системы от принятой нормативной модели, что, в свою очередь, должно повлечь за собой или новый этап в приспособлении системы к существующему порядку, или определенное изменение системы норм. Таким путем Р. Мертон пытался ввести в функционализм идею изменения. Но он ограничил изменение «средним» уровнем — уровнем конкретной социальной системы, связав его с проблематикой «разлада» системы — с понятием аномии.

Кроме разработанной Р. Мертоном структурно-дисфункциональной модели социального изменения, существует целый ряд других — однофакторных и многофакторных — моделей. Общее, что характеризует все эти модели, — попытка выяснить причины становления и развития тех или иных социальных явлений, т. е. попытка дать им причинно-следственное объяснение.

В теории социальных изменений структурно-функциональной модели оказалась противопоставлена причинно-следственная модель анализа социальных изменений. В качестве альтернативы нормативному детерминизму было выдвинуто несколько видов детерминизма — от биологического до технологического и экономического. Однако общая точка зрения так и не сложилась.

Теория социального конфликта. Теории социального конфликта создавались на основе критики метафизических элементов структурного функционализма Т. Парсонса. У истоков теории стоял американский социолог Ч. Миллс, по мнению которого, любой макросоциологический анализ чего-то стоит лишь в том случае, если он касается проблем борьбы за власть между конфликтующими социальными группами.

Более четкую формулировку теория социального конфликта получила в работах германского социолога Р. Дарендорфа, английского Г. Боттомора, американского Л. Козера и др.

Обосновывая главные положения теории социального конфликта, Р. Дарендорф (род. 1929) утверждает, что все сложные организации основываются на перераспределении власти, что люди, обладающие властью, способны с помощью различных средств, среди которых главным является принуждение, добиваться выгоды от людей, обладающих меньшей властью. Возможности распределения власти и авторитета крайне ограничены, поэтому члены любого общества борются за их перераспределение. Эта борьба может не проявляться открыто, но основания для нее существуют в любой социальной структуре.

Таким образом, согласно Р. Дарендорфу в основе конфликтов человеческих интересов лежат не экономические причины, а стремление людей к перераспределению власти. Источником конфликтов становится homopoliticus («политический человек»), а поскольку одно перераспределение власти выдвигает на очередь другое, социальные конфликты имманентно присущи любому обществу.

Теория социальных систем. Развитие этого направления продолжает традиционно-натуралистическую, позитивистскую ветвь, когда объект социологии — социальные отношения и структуры — трактуется в понятиях, близких к естественно-научному подходу. Эти отношения и структуры рассматриваются как абсолютно независимые от людей, от их намерений и стремлений. В этом случае поведение людей определяется «императивами системы», обусловливающими направленность их действий и диктующими типы принимаемых решений.

Сторонники этого подхода ищут условия, обеспечивающие позитивные для системы последствия, причем часто эффективность работы системы оценивается независимо от анализа возможных негативных последствий тех или иных решений для людей. Сведение характеристики человека к какому-то одному качеству, например к потребностям, мотивациям или установкам, действительно делает теоретические модели более простыми, но эти модели перестают соответствовать реальности анализируемых при их посредстве социальных процессов. Это становится все более очевидным при попытке эмпирически проверить теоретические положения, выдвигаемые в русле такого подхода.

4. Этап социологического модернизма. Выяснилось, что невозможно уйти от вопроса о качественной специфике объекта социологического исследования. Здесь чрезвычайно важное влияние оказали работы Ж. Гурвича, Т. Адорно, Х. Шельски, М. Поланьи и других социологов и представителей философии науки. Они вынуждены были искать причины тех неудач, которые постигли как эмпирическую социологию, так и макротеории общества, основанные на допущениях, свойственных естественным наукам. Это в первую очередь игнорирование сознательной творческой деятельности индивида в созидании и развитии социального процесса, активное использование идей и методов естественнонаучного знания, сопровождающееся приданием последним отнюдь не свойственных им широких мировоззренческих функций.

Структурализм. Основной пафос структурализма состоял в попытке построения новой модели социальной реальности. Такой моделью для структуралистов явился язык как изначально и прозрачно структурированное образование. Структуралисты — последователи лингвистического структурализма, развивавшегося в первой четверти XX в., поэтому их методологический аппарат связан с аппаратом структурной лингвистики, семиотики, с привлечением некоторых методов, используемых точными и естественными науками.

Гиперрационалистский подход к социальной реальности состоит в акцентировании наличия во всех человеческих проявлениях — общественных институтах, культурном творчестве и т. д. — некоей общей субстанции — коллективного бессознательного.

К. Леви-Стросс (род. 1908), один из крупнейших современных культурантропологов, изучая структуру мышления и быта первобытных народов, делает вывод, что исторический подход («диахронный разрез») лишь облегчает понимание того, как возникают те или иные социальные институты. Главная же цель научного исследования общества — «синхронный разрез», прослеживание того, каким образом коллективное бессознательное формирует символические структуры данного общества: его ритуалы, культурные традиции, речевые формы. Изучение исторических и этнических фактов — лишь шаг к постижению «коллективного бессознательного».

У М. Фуко (1926—1984) социоисторические исследования культур (он именует их дискурсами) прошлого, особенно эпохи Средневековья, Раннего и Позднего Возрождения, классицизма, посвящены менее изученным к тому времени областям человеческого бытия — таким сферам коллективного бессознательного, как болезнь, безумие, девиантное поведение. Позднее он работал над многотомным трактом по истории сексуальности.

М. Фуко выводит дискурсивные (ментальные) структуры, подразумевая под этими обозначениями нормативные системы и структурацию знания, действовавшие в различные периоды истории, из структуры социальных институтов.

Истинно научным, объективным исследованием является, по М. Фуко, возможно более строгое и детальное изучение каждой данной ментальной структуры как структуры коллективного бессознательного в ее соотношении со структурой власти.

Наряду с развитием микросоциологических теорий активное развитие в мире получили теории, которые занимались определением роли конкретных межчеловеческих взаимодействий в создании и функционировании структур социального мира. Такие теории принято определять как микросоциологические. Среди наиболее распространенных теорий можно назвать такие, как теории социального обмена, символического интеракционизма, теоретического гуманизма и феноменологической социологии.

Теория социального обмена. Данная теория, наиболее яркие представители которой — Д. Хоманс (род. 1910) и П. Блау (род. 1918), исходит из примата человека над системой. Идеей возврата к человеку Д. Хоманс провозгласил примат психологического над социальным и положил начало развитию такого направления, как социальный бихевиоризм.

В основу своей деятельности бихевиористы заложили два принципа. Первый — жесткая детерминированность свободы выбора и второй: душевные состояния индивидуумов — лишь иллюзия, поэтому их изучение для объяснения поведения личности излишне.

Исходным положением теории социального обмена П. Блау является то, что людям необходимы различные виды вознаграждений, получить которые они могут только во взаимодействии с другими людьми.

Вознаграждениями в процессе социального взаимодействия могут быть социальное одобрение, уважение, статус и т. п., а также и практическая помощь. П. Блау учитывает, что отношения в процессе взаимодействия могут быть неравными. В этом случае человек, обладающий средствами для удовлетворения потребностей других людей, может использовать их для приобретения власти над ними. Это возможно при наличии следующих условий:

1) если нуждающиеся не располагают необходимыми средствами;

2) если они не могут получить их из другого источника;

3) если они не хотят получить то, в чем нуждаются, силой;

4) если в их системе ценностей не произойдет изменений, при которых они смогут обойтись без того, что раньше им было необходимо.

Мысли о несводимости человеческого поведения к набору реакций на внешние стимулы, о способностях человека творчески осмысливать свою социальную сферу привели ряд социологов к выводу о том, что поведение человека можно интерпретировать на уровне ценностей личности, которые она придает тем или иным аспектам ситуации.

Наиболее четко эта идея была проработана в теории символического интеракционизма и феноменологической социологии.

Символический интеракционизм. В своих теоретических построениях представители данного направления Г. Блумер, А. Роуз, Г. Стоун, А. Стросс делали главный акцент на лингвистическую, или предметную, сторону коммуникации, особенно на роль языка в формировании сознания, человеческого Я и общества.

Характерными чертами символического интеракционизма, отличающими его от большинства направлений социологии и социальной психологии, стали, во-первых, его стремление исходить при объяснении поведения не из индивидуальных влечений, потребностей, интересов, а из общества (понимаемого как совокупность межиндивидуальных взаимодействий) и, во-вторых, попытка рассматривать все многообразные связи человека с вещами, природой, другими людьми, группами людей и обществом в целом как связи, опосредствованные символами. При этом особое значение придается языковой символике. В основе символического интеракционизма лежит представление о социальной деятельности как совокупности социальных ролей, которая фиксируется в системе языковых и других символов.

Согласно концепции символического интеракционизма в изложении Г. Блумера (род. 1900), люди действуют по отношению к объектам, ориентируясь прежде всего на знания, которые придают этим объектам, а не на их субстанциональную природу. Эти значения формируются и переформировываются в процессе социального взаимодействия. Социальная реальность далека от того, чтобы быть стабильной. Она подвижна и конвенциональна и является продуктом взаимосогласования значений между тесно взаимосвязанными совокупностями действующих лиц. Эти лица вовлечены в бесконечный поток интерпретаций, оценок, определений и переопределений ситуаций, так что лишь четкие индуктивные процедуры могут помочь в деле объяснения поведения.

Следуя терминологии М. Вебера, развивавшего ранее во многом сходные идеи, некоторые социологи называют символический интеракционизм теорией действия. Другие именуют его ролевой теорией.

Уязвимость многих положений символического интеракционизма бросается в глаза представителям других школ социальной психологии и социологии. Так, по их мнению, сторонники символического интеракционизма недопустимо пренебрегают исследованием биогенетических и психогенетических факторов, а иногда и вовсе отрицают их существование, крайне мало внимания уделяют и бессознательным процессам в человеческом поведении. В результате этого затрудняется изучение мотивации, а познание реальных движущих сил человеческого поведения подменяется описанием заданного культурой словаря мотивов или других форм рационализации совершаемых поступков.

Феноменологическая социология. В 60-х годах прошлого столетия получила развитие феноменологическая социология, на становление которой оказали влияние труды А. Шюца (1899—1959). В центре их внимания были проблемы взаимопонимания людей, а также формирование общих восприятий и представлений о мире, т. е. проблемы интерсубъективности. Его теория составила фундамент социологии обыденного знания — одной из наиболее разработанных на сегодняшний день концепций феноменологической социологии.

Каждый человек, пишет А. Шюц, обладает уникальной биографией и воспринимает мир по-своему. Однако этим не исключается «взаимность перспектив», благодаря существованию которой становится возможным взаимодействие людей друг с другом. Человек, согласно А. Шюцу, воспринимает внешний мир — вещи, события — как типы. «Типизирующим медиумом», посредством которого передается социально обусловленное знание, служат словарь и синтаксис повседневной речи. Представителями типов являются и люди. Однако воспринимаются они с различной степенью анонимности, поэтому наиболее важной для понимания человеком социального мира оказывается такая категория социальных индивидов, как «сотоварищи», с которыми его связывают «мы-отношения».

Теоретический гуманизм. Гуманистическое направление наиболее полно представлено различными модификациями критической социологии франкфуртской школы, в сфере внимания которой стоит вопрос о значении социологического знания для общества и человека.

Трактовка роли социологического знания о социальном изменении достаточно характерна для социологов нетрадиционного направления: А. Гоулднера, Р. Фридрихса и др. Они исходят из положения, что социальный мир изменяется потому, что человек его познает. Иными словами, познанная социальная закономерность перестает быть закономерностью в строгом смысле этого слова. Само познание изменяет ее, добавляет к ней новые компоненты, делает иной. Такое познание, по мнению сторонников этой концепции, расширяет сферу человеческой свободы, ибо, изменяя условия жизнедеятельности человека, знание обеспечивает ему расширение сферы реализации собственных возможностей. Социология, считают они, обладает концептуальным аппаратом, наилучшим образом приспособленным к познанию социальной реальности.

Исходя из положения о том, что человек — творец социального мира, способный изменять его, но в то же время нередко попадающий в плен тех значений, которые когда-то были порождены им самим, сторонники этого направления отмечают, что социология может указать человеку границы, которые он себе устанавливает: уже само обнаружение данного факта есть известный шаг по пути к реализации свободы человека. Но это не все: социология как наука о людях и для людей должна, по их мнению, руководствуясь идеалами гуманизма, изыскивать пути уменьшения ограничений. Таким образом, социология наделяется статусом некой особой науки «освобождения».

5. Социология постмодерна.

Ранний постмодернизм. Само понятие «постмодернизм» характеризует эпоху, которая наступила «после модернизма». Как правило, речь идет о постиндустриальном, посткапиталистическом обществе, которое сменило традиционный индустриальный капитализм.

Важно подчеркнуть, что существуют разные классификации представителей постмодернизма: ведь любой серьезный ученый со своим творчеством в большинстве случаев вклинивается в разные области и сферы науки, и следовательно, может быть отнесен к разным типологитям (кстати, сказанное относится не только к представителям постмодернизма, но и любых других направлений социологической мысли). Так, известный российский социолог Ю. М. Резник относит к представителям постмодерна Дж. Фридмана, Дж. Гэлбрейта, П. Дракера, А. Турена, З. Баумана, О. Тоффлера, Д. Белла и др. К представителям позднего, или рационализированного, модерна — Ю. Xабермаса, Ф. Ферраротти, Э. Гидденса и др.⁶ Подчеркнем, что далеко не все из перечисленных ученых являются «чистыми» социологами, а также, например, политологами или экономистами. В Энциклопедии «Социология» к представителям постмодернистской социологии другой автор относит уже несколько иные имена Ж. Бодрийяра, З. Баумана, М. Маффесоли, М. Фуко, Ж. Ф. Лиотара, к социологии постмодерна — Э. Гидденса и Ю. Хабермаса⁷. В Энциклопедии «Социология» перечислены имена зарубежных ученых Ж. Бодрийяра, Э. Гидденса, Р. Инглхарта, Ж. Лакана, Ж.-Ф. Лиотара, Ю. Хабермаса, Д. Хелла⁸. В публикациях других известных российских исследователей приводятся также и иные фамилии зарубежных и отечественных ученых, которые могут быть отнесены к представителям постмодернистского этапа развития социологии.

Однако трудно не согласиться с тем, что своими истоками и первыми концептуальными построениями постмодернизм в социологии обязан в первую очередь историкам и ориентированным на изучение исторических процессов социологам. Наиболее известны среди них Д. Барраклоу, Ч. Миллс (1916—1962), А. Этциони, Д. Белл (род. 1919) и др. Всем им присуща попытка описать расхождение между временем модерна и временем постмодерна, показать то радикально новое, что появилось в жизни постсовременного общества⁹. Появление философии и социологии постмодернизма явилось отражением объективных общественных процессов, поэтому некоторые из целого ряда идей, ставших впоследствии достоянием постмодернизма, были высказаны в свое время многими известными социологами, например Э. Фроммом, Г. Маркузе, Т. Адорно и др.

Д. Барраклоу в работе «Введение к современной истории» делает вывод, согласно которому постсовременное общество появилось в результате возникновения новой разновидности империализма, встретившей отпор со стороны стран третьего мира, благодаря переходу от принципов индивидуализма к массовому обществу, а также в связи с развитием нового мировоззрения и новых форм культуры. Осмысление основополагающих структурных расхождений между старым и новым миром требует разработки новых подходов, отказа от теорий, отстаивающих идею непрерывности исторического развития.

Ч. Р. Миллс (1916—1962) получил известность как резкий критик традиционной американской социологии, прежде всего парсоновского функционализма. Опираясь на работы М. Вебера, он развивал социологический метод, основанный на историческом понимании. Наиболее известна его работа «Социологическое воображение», где он высказывает глубокие опасения по поводу рационализации современного ему американского общества, подавления человеческой свободы.

Видный американский социолог Д. Белл в числе первых предсказал падение роли классовых идеологий. В своих работах он развил тезис о том, что современные общества стали не только постиндустриальными, но и информационными. Значительное внимание он уделил анализу острых противоречий между тремя конкурирующими осевыми принципами современного ему общества: технико-экономической эффективностью, универсальным гражданством и политическим равенством и правом на социальное обеспечение, а также стремлением к индивидуальному самовыражению и гедонизму. Эпоху постмодернизма Д. Белл рассматривает как неудержимое проявление инстинктов, импульсивности и тех побуждений, которые ярко проявились в бунтарской контркультуре 1960-х годов.

Таким образом, основоположники социологического постмодернизма высветили кризис современного им западного общества, показали переход от индустриального, капиталистического общества к посткапитализму, к информационному обществу.

Поздний постмодернизм. Теоретически поздний постмодернизм весьма плюралистичен, в нем отсутствует какое-либо единообразие. Вместе с тем для большинства социологических концепций постмодернизма характерно повышенное внимание к социальной дезинтеграции, культурному распаду и разложению. Вне поля зрения сторонников этого направления оказались важные интеграционные процессы как в общественной жизни, так и в социальной теории. Постмодернизм отвергает целостное представление об обществе, отрицает возможность его прогрессивного развития. Во многом современный постмодернизм является теоретическим обоснованием социальной и духовной деградации.

В частности, Ж. Бодрийяр полагает, что индустриальная модерность, которая характеризовалась массовым производством потребительских товаров, развитием рынков, линейным процессом накопления знаний, себя совершенно исчерпала. Ее заменяет постмодернистское общество с новыми технологиями, распространением моделирования, формированием «гиперреальности», разрушением всех региональных границ. По его мнению, постмодерность не что иное, как крах модерности, ее полное качественное изменение и разрушение.

Другой видный представитель постмоденизма, Ж.-Ф. Лиотар, понимает постмодерность как «недоверие к теориям». В 1979 г. он опубликовал работу «Состояние постмодерна», в которой определяет философскую сущность постмодернизма¹⁰. Опорой для такого анализа выступает постструктурализм. Отвергая любые теоретические системы, он признает лишь те разновидности нового знания, которые «очищают нашу чувствительность к различиям и усиливают нашу способность терпимо относиться к фрагментарному». Ж.-Ф. Лиотар призывает: «В фантастической мечте постичь реальность целиком, в соответствии с общими требованиями достичь единства или умиротворения в согласии мы чувствуем ворчливое желание вернуться к террору. Наш ответ таков: объявим войну тотальности». По мнению этого теоретика постмодернизма, все главные идеи человечества, к которым он относит просветительскую «идею прогресса», гегелевскую идею «диалектического развития духа», западноевропейскую идею «эмансипации личности» и др., потерпели полные крах.

Интеграционные подходы. Развитие социологической теории на Западе в последнее десятилетие прошлого века характеризуется попытками преодоления раздробленности социологического знания. Прежде всего это касается преодоления методологической пропасти между макросоциологическими и микросоциологическими подходами. Кроме того, в кругах академической науки присутствует тенденция дистанцироваться от постмодернистской экзотики, наподобие деконструкционизма Ж. Деррида и П. Де Мана или «шизоанализа» Ж. Делеза и Ф. Гваттари.

Интегративный подход весьма ярко выражается в теории интеграции микро- и макроуровней в объективной и субъективной формах Дж. Ритцера. Она основана на сопоставлении существующих теоретико-методологических подходов в рамках общей модели социальной реальности. Последняя представлена в виде взаимодействия четырех уровней социальной реальности: макрообъективного, макросубъективного, микрообъективного и микросубъективного. Значение модели в том, что она позволяет, во-первых, установить реальные взаимосвязи между уровнями социальной реальности, во-вторых, служит основанием классификации изучаемых явлений, в-третьих, требует применения соответствующей этим явлениям методики и техники.

Собственные варианты интеграции макро- и микросоциологических подходов предлагают и другие западные ученые, например, Ю. Xабермас писал об «интеграции теории действия и теории систем», Дж. Коулмен выдвинул «теорию интегрированного подхода к социальному действию с системным поведением», Э. Гидденс сформулировал теорию структурации, Дж. Александер разработал многомерную социологию, М. Кастельс создал популярную теорию сетевого общества и т. д. При этом зачастую приоритет отдается макросоциологическому подходу как наиболее полно отвечающему специфике социологической науки.

Так, Дж. Александер критически оценивает теории, которые занимаются обобщением изучения феноменов сознательной деятельности на микроуровне и экстраполируют такие обобщения на макроуровень¹¹. По его мнению, подобные теории, хотя и сохраняют понятия индивидуальной свободы и волюнтаризма, не в состоянии предложить вероятностную интерпретацию уникального характера коллективных феноменов. Автор не приемлет также и «материалистические макротеории» (в частности, экономический и структурный детерминизм), ибо они пропагандируют идею принудительного порядка и исключают свободу человека. В основе же созданной ученым теоретической модели социальной реальности лежит выделение двух уровней порядка: индивидуального (микроуровень) и коллективного (макроуровень). Кроме того, она включает параметр «проблемных действий», которые распространяются на материальный (объективный) и идеальный (субъективный) уровни. Из данной модели он выводит четыре основных уровня анализа, связанных со следующими дихотомиями: коллективное — индивидуальное, коллективное — материальное, индивидуальное — идеальное, индивидуальное — материальное. И все же в конечном итоге Дж. Александер наиболее перспективным для социологического анализа считает макроподход.

Известный французский социолог А. Турен, представитель влиятельного направления европейской социологии — социального акционализма, серьезной справедливой критике подвергает классическую социологию. Он полагает, что классическая социология долгое время была идеологией центра, общественной интеграции, идентификации национально-культурного общества с современностью, поэтому она стихийно отождествлялась с наукой об обществе, в чем особенно преуспел Т. Парсонс как основатель структурно-функционального анализа. При этом тождество порядка (структуры) и движения (функции), модернизации и социальной организации под сомнения не ставилось, а принималось как объективная данность. Как считает А. Турен, классическая социология не может ответить на вопрос, каким образом общество, находясь в непрерывном движении, регрессивных и прогрессивных изменениях, может одновременно представлять собой стабильную, интегрированную систему, наделенную эффективными механизмами регуляции¹².

В своих работах французский социолог доказывает, что основной вектор изменений в современном обществе — движение от историзма к концу социальности. В противовес классической социологии он развивает теорию социального действия, важную роль в которой играет «агентство» — социальный институт, выполняющий функцию медиатора, т. е. посредника в социальных отношениях.

Пытаясь преодолеть методологические тупики постмодернизма, и порой весьма плодотворно, большинство современных социологов тем не менее продолжают теоретизировать в рамках традиционных познавательных моделей, оставаясь в плену обычной западной ментальности.

6. Постнеклассический этап. Следует подчеркнуть, что именно последний, шестой, этап развития социологической теории и характеризуется появлением постнеклассического подхода, который реализовался в ряде современных теорий: трансперсональных теориях, этнологии (Л. Н. Гумилев), универсумной социологии (В. Г. Немировский, Д. Д. Невирко), модульной теории социума (А. А. Давыдов), синергетике (И. П. Яковлев, В. В. Василькова), социокосмономии (В. И. Кудрявцева), интегральной социологии Л. П. Кукса, системосоциогенетике, представленной фундаментальными работами А. И. Субетто (Санкт-Петербург) и др.

Наряду с временной периодизацией как основанием для выделения способов социологического теоретизирования существуют и иные способы типологизации социологических теорий. В частности, В. П. Култыгин модифицировал типологию, предложенную П. Штомпкой¹³.

Эта типология включает четыре вида теорий, различающихся главным образом по их функциям.

Первый вид — объясняющие теории — пытается преодолеть искусственный разрыв между теорией и эмпирикой. Решение этой задачи особенно важно в условиях широкомасштабных перемен в мире. Цель объясняющих теорий — помочь ориентироваться в изменяющемся мире. С их помощью формулируются обобщающие, объясняющие модели, которые могут предложить достоверную картину социального мира.

Второй вид — эвристические теории. Они близки социальной философии — онтологии и социальной метафизике, которые ищут ответ на вопросы о природе социальной реальности: основания социального порядка, структура социального действия, тенденции и механизмы социальных изменений. Основная функция этих теорий — выявление специфических переменных, введение новых категорий, позволяющих проанализировать новые аспекты реальности, сформулировать рамки интерпретации фактов.

Третий вид социологических теорий — аналитические — уточняющие, классифицирующие понятия, предлагающие типологии. Такие теории играют, как правило, дополняющую роль. При реализации таких теорий следует опасаться, по мнению автора, чтобы они не привели к закреплению закрытых, самодостаточных, специальных языков социологии, далеких от реальности и ставших игрой только посвященных.

Четвертый вид — экзегические теории. Такая теория занимается анализом, реконструкцией, комментированием, критикой, трактовкой понятий в рамках уже существующих теорий, ибо предшествующее знание никогда не устаревает полностью.

В истории социологии существует также классификация социологических теорий, разделяющая их на две основные группы по принципу фактора или той силы, которая данным социологом считается главной причиной общественных явлений, действием которой он объясняет все социальные процессы¹⁴.

Первую группу (монисты) составляют теории, которые истолковывают все общественные процессы действием одного фактора или, по крайней мере, выделяющие из множества факторов один главный и основной. Вторая группа (плюралисты) объясняет общественные явления многими факторами, не выделяя какой-либо из них в качестве главного.

До последнего времени большинство теорий принадлежали к первой категории, т. е. были монистическими. В зависимости от того, какой именно фактор они считали ведущим в общественной жизни, выделяются следующие направления монистических теорий:

— географический детерминизм, или географическая школа, главными в развитии человеческим обществ считал географические условия (Риттер, Ратцель, Демолен, Л. Мечников и др.);

— расово-антропологическая школа наибольшее значение придает расово-антропологическим свойствам человека, рассматривая человеческую историю как поле борьбы между различными расами (Гобино, Лапуж, Гумплович, Вольтман и др.);

— экономический, или исторический материализм в качестве ведущего фактора рассматривает развитие техники и технологий (Маркс, Энгельс, Лориа и др.);

— школа социологов-интеллектуалистов главным фактором общественного развития считает идеи, знания (Конт, Де Роберти и др.);

— религиозное направление — главным фактором выступает религия (Кидд и др.);

— психологическое направление ведущим фактором развития общества считает психологические особенности людей: стремление к наслаждению и избегание страдания (Уорд, Паттэн), стремление к подражанию (Тард) и др.

Плюралистические системы объясняют общественные явления совокупным действием многих факторов, как правило, не разделяя их на главные и второстепенные. Иными словами, они рассматривают историческое явление как уравнение со многими неизвестными, которые невозможно решить с помощью какого-либо одного фактора. К их последователям можно отнести Дюркгейма, Леви-Брюля, Парето, Ковалевского, Кареева, Зиммеля, Петражицкого и др.

Более дробную периодизацию развития социологической теории приводит В. А. Ядов, который на основе концепции М. Элброу выделяет в данном процессе пять этапов или периодов:

— период универсализации социологии связан с возникновением протосоциологии, созданием универсальных теорий общества (О. Конт, К. Маркс, Г. Спенсер и др.);

— период национализации социологии, т. е. развития национальных школ (французской социологии — Г. Тард, Э. Дюркгейм, М. Мосс и др., немецкой — М. Вебер, Г. Зиммель, Ф. Теннис и др., американской — А. Смолл, Л. Уорд, Г. Гидденс и др., итальянской — Б. Кроче, В. Парето и др., российской — М. Ковалевский, Н. Михайловский, Н. Кареев и др.);

— период интернационализации социологии в условиях идеологической конфронтации двух мировых систем (Т. Парсонс, Р. Мертон и др.), марксистская социология и пр.;

— период индигенизации (отуземливания) социологии — связан с проникновением западной социологии в Южную Америку, Африку и Азию, где со временем она отразила местную специфику (например, неомарксизм, марксистский структурализм, африканский символизм и др.);

— период глобализации социологии выражает осознание процесса глобализации современного общества, когда социология вновь переживает кризис, связанный с изменением представлений о ее объекте и предмете, что вызывает появление новых теорий («глобальной системы» И. Валлерстайна, «зависимого развития» Ф. Кардозо и др.).

Наряду с временной типологизацией социологических теорий широко распространено их классифицирование посредством отнесения к определенной парадигме.

Так, в конце XX в. в западной социологии существовали (и до сих пор существуют) пять основных парадигм — исходных концептуальных схем, объяснительных моделей, на которые опираются различные концепции. Они различаются в зависимости от того, как авторы понимают социальную реальность.

Парадигма социальных фактов сводит социальную реальность к двум группам социальных фактов — социальным структурам и социальным институтам, которые отождествляются с понятием реальных вещей. Ее возникновение связано с именем французского социолога Э. Дюркгейма (1858—1917). В рамках этой парадигмы выделяются два основных теоретических направления: структурно-функциональный анализ и концепции социального конфликта. Среди последователей данного направления можно назвать таких известных социологов, как П. Сорокин, Т. Парсонс, Р. Мертон, Р. Дарендорф.

У истоков парадигмы социальных дефиниций лежат работы немецкого социолога М. Вебера (1864—1920). Социальная реальность здесь рассматривается через способ понимания людьми социальных фактов. Согласно ей социальное поведение людей строится в соответствии с пониманием ими социальной реальности. Здесь существуют следующие теоретические направления: символический интеракционизм, феноменологическая социология и этнометодология. Наиболее видные представители данной школы — Т. Парсонс, Г. Мид, Г. Гарфинкель, Т. Лукман.

Парадигма социального поведения опирается на психологическую ориентацию в американской социологии и выражается в бихевиористской социологии и теории социального обмена. Наиболее известным представителем первой является американский психолог Б. Скиннер, второй — Д. Хоманс. Суть данной парадигмы заключается в понимании поведения человека как соответствующей реакции на определенные внешние стимулы. Особое внимание акцентируется на проблеме вознаграждения ожидаемого и наказания нежелательного социального поведения.

Парадигма психологического детерминизма возникла на основе учения австрийского психиатра З. Фрейда (1856—1939). Социальная реальность в ней рассматривается через призму извечного конфликта индивида и общества. Некоторые исходные постулаты фрейдизма, такие как доминирующая роль бессознательного, гиперсексуализм, эдипов комплекс, антропопсихологический редукционизм, впоследствии претерпели определенные изменения в теориях неофрейдизма (Э. Фромм, Д. Рисмен) и фрейдомарксизма (Г. Маркузе и Ф. Райх).

Наиболее известна у нас парадигма социально-исторического детерминизма, появление которой связано с работами классиков марксизма. Она рассматривает социальную реальность как совокупность отношений между людьми, складывающуюся в процессах их совместной деятельности. В фокусе ее внимания — социальные структуры, которые, взаимодействуя друг с другом, порождают социальный процесс. Фактическое устранение из объяснительной схемы реального человека, приписывание ведущей роли в общественном развитии производственно-экономическим факторам дают основание определить эту парадигму более точно — как экономический детерминизм.

Надо сказать, что далеко не все социологи считают приемлемым употребление понятия «парадигма» в социальных науках. Существует точка зрения, в соответствии с которой парадигма присутствует лишь в том случае, если какая-нибудь одна прочная теория доминирует над остальными и принимается всем научным сообществом. А между тем в социальных науках наблюдается в лучшем случае конфронтация нескольких неустойчивых и непрочных теорий. В большинстве же случаев там нет даже конфронтации: ученые тщательно избегают и свысока игнорируют друг друга, и поступать им так довольно легко по причине малых размеров научных сообществ, разделенных на школы¹⁵.

Подобное взаимное игнорирование существует в социологии издавна. В конце XIX и начале XX в. видные социологи совсем не общались друг с другом или делали это крайне редко. В трудах Вебера нет ни единой ссылки на его современника Дюркгейма. Со своей стороны, Дюркгейм, который читал по-немецки, лишь единожды цитировал Вебера, да и то мимоходом. Тем не менее оба они работали по нескольким объединяющим их темам, таким, например, как религия. Дюркгейм, которого сурово критиковал Парето, никогда не цитировал работ последнего. Вебер, очевидно, не знал теорию Парето о циркуляции элит, а Парето, в свою очередь, никогда не упоминал о веберовской теории политического лидерства. Вебер и Кроче встречались лишь один раз, и то мельком. Вебер и Фрейд совсем не общались. Не было общения также между Вебером и Шпенглером.

На наш взгляд, подобная точка зрения не выдерживает критики, поскольку факт личного знакомства и взаимного цитирования отнюдь не является существенным основанием для формирования научной парадигмы. Как известно, множество ученых, успешно работающих в социальных науках, развивают подобные идеи, даже не будучи знакомы друг с другом. Ибо в основе научной парадигмы лежит в первую очередь познавательная модель, которая, в свою очередь, опирается на определенную научную картину мира.

Процесс становления социологии как науки был длительным и сложным. Как уже отмечалось выше, на его протяжении выделяются пять основных типов теоретизирования, которые в основном развивались в последовательном порядке. Вместе с тем линейное членение процесса развития и становления социологической мысли имеет достаточно условный характер: многие теории сосуществуют и развиваются параллельно.

Современный этап развития социологической науки характеризуется кризисным состоянием социологической теории. Его можно определить как переходный от классических теорий к социологии модерна, постмодерна, интегралистским и универсумным (пост-неклассическим). Хотя было бы ошибкой говорить о полном забвении классических концепций; в отечественной социологии они распространены достаточно широко.

Обратимся к российской культурно-философской традиции, к хорошо забытому старому.

Развитие новой социологической парадигмы предполагает обращение к нашим духовным истокам, к глубинным пластам российской культуры, которая через византийскую традицию восходит к античным и индоевропейским учениям. Суть ее заключается в неразрывной связи микрокосмоса (человека) и макрокосмоса (универсума, Единого, Абсолюта). В связи с этим нельзя не согласиться с мнением В. П. Казначеева и Е. А. Спирина, что «уже древние индоевропейцы, обитатели Индо-Тибетского региона, глубоко осознавали эту фундаментальную истину, что сближает их представления с идеями русского космизма, а также с современными эволюционно-биологическими, культурологическими и общенаучными представлениями»¹⁶.

Речь пойдет об антропокосмизме и его квинтэссенции — философии всеединства, среди виднейших представителей которых следует назвать В. С. Соловьева, Н. А. Бердяева, В. И. Вернадского, А. Л. Чижевского, К. Э. Циолковского, Н. Ф. Федорова, П. А. Флоренского.

Один из центральных вопросов, рассматриваемых в антропокосмизме и философии всеединства, — взаимодействие человека и универсума, человека и макрокосмоса. Он имеет важнейшее методологическое значение для разработки современной социологической парадигмы, ибо открывает новые пути для решения проблем сущности человека и социума, формирования первого и эволюции второго, а также многих других ключевых вопросов развития социологической теории.

Русский философ Н. А. Бердяев универсализм и реализацию космической общности человека неразрывно связывает с его творчеством, с проявлением его микрокосмоса. В творчестве человек реализует свое глубинное, вселенское измерение — свободу и соизмеримость с Абсолютом.

Глубоким своеобразием отличается учение П. А. Флоренского, который в своей фундаментальной работе «Столп и утверждение истины» подчеркивает ноуменальное, смысловое содержание Космоса. Земному же миру присуща антиномичность, противоречивость: «Антиномии раскалывают все наше существо, всю тварную жизнь. Всюду и всегда противоречия»¹⁷. В своих трудах ученый сосредоточился прежде всего на проблемах микрокосмоса, рассматривая пути его соединения с Абсолютом. Опираясь на византийские и гностические традиции, основным путем подобного соединения он считает медитативную практику.

Анализ приведенного материала позволяет сформулировать широкий спектр методологических выводов, важных для разработки новой социологической теории. Отметим лишь некоторые из них. Антропокосмизм и философия всеединства, несмотря на индивидуальное своеобразие подходов различных представителей этого направления, человека и его бытие рассматривают в космическом измерении как проявление фундаментального единства универсума. Причем человек предстает как творческое существо, играющее активную роль в формировании таких элементов универсума, как культура и ноосфера. Отсюда высочайшая ответственность человека за свои дела и мысли, непосредственно вплетенные в живую пульсирующую ткань космической жизни, поэтому важное место в новой социологической теории должна занять ценностная (аксиологическая) проблематика. Необходимо преодолеть склонность современной социологии рассматривать человека в качестве объекта внешних, причем исключительно социальных воздействий, недооценивать его субъектные потенции. Наконец, важно найти подходы для исследования социальной деятельности человека в единстве ее природных, социальных, духовных детерминант, используя достижения и методы естественных наук, гуманитарных дисциплин, в первую очередь психологии, а также теологии и традиционных учений. В этой связи трудно не согласиться с А. В. Ивановым: научное знание, погружаясь в глубины человека и Космоса, выходит сегодня на такие уровни обобщений, что поневоле начинает «играть» на традиционных «полях», связанных с духовной жизнью и экзистенциальными проблемами человека¹⁸.

Совершенно логично, что новая научная картина мира не только порождает новую научную методологию, но и предполагает использование иных, по сравнению с существующими в традиционной социологической науке, методов познания. Например, важную роль играет диатропический метод сопоставления рядов, с помощью которого, в частности, разработан методологический принцип минимального универсума.

Важнейшая методологическая проблема, которую должна решить для себя каждая научная дисциплина, — как соотношение рациональных, экспериментальных и иррациональных методов познания. Только их эффективное сочетание позволит нам познать мир — мир, представляющий собой голограмму: каждая ее часть является моделью всего и содержит информацию, по которой можно восстановить целое.

Своеобразие постнеклассичности в социологии при всем многообразии подходов к пониманию этого термина связано с концом классической истории человеческих сообществ, с нехваткой объяснительных свойств существовавших прежде социологических теорий.

Важной характеристикой современного этапа развития социологической науки является ее мультипарадигмальность, связанная со стремлением ряда известных ученых создать объединяющую универсальную парадигму. Как справедливо указывают С. И. Григорьев и Ю. Е. Растов, «среди многочисленных попыток конструирования универсальной парадигмы отметим в качестве наиболее удачной общую теорию социального действия Т. Парсонса, интегральную социологию П. Сорокина, учения П. Бурдье, П. Уилса, Э. Гидденса, П. Монсона, П. Штомпки, В. А. Ядова, Г. В. Осипова и В. Г. Немировского»¹⁹.

На рубеже ХХ и ХХ1 вв. социологическая наука вступила в постнеклассический этап своего развития. Это связано с кризисом не только научного рационализма, но и традиционной позитивистской модели познания, которые явились фундаментом предшествующей социологии. Основанная на современной научной картине мира постнеклассическая социология имеет следующие особенности:

— развитие междисциплинарного и комплексного подходов к анализу социальной реальности;

— синтез социогуманитарного и естественно-научного знания;

— использование полипарадигмальных подходов;

— включение современных направлений системного анализа (синергетика, диатропика, фрактальный подход и др.);

— опора на традиционную восточную философию и русский антропокосмизм;

— расширение представлений о предмете социологии и стирание междисциплинарных различий с другими социогуманитарными науками.

Важно отметить, что раскрытое нами выделение этапов развития теоретической социологии основано на особенностях, присущих западной социологии. С известными оговорками к ней можно отнести и российскую социологию.

Между тем современная социологическая теория развивается не только на Западе, но и на Востоке, в азиатских странах: Китае, Японии, Корее, Пакистане и др., а также в государствах Африки и Латинской Америки. К сожалению, для большинства как западных, так и отечественных учебников по социологии характерно игнорирование этой мощной социально-культурной традиции. Нельзя не согласиться с С. И. Григорьевым и Ю. Е. Растовым в том, что на пороге ХХI столетия стала очевидной ошибочность взгляда на историю и современные социологические теории только в контексте западной социокультурной традиции²⁰. Местные же социально-культурные традиции в значительной мере определяются спецификой древних религиозно-философских учений — брахманизма, буддизма, конфуцианства и даосизма. Это во многом обусловило особенности расцвета тихоокеанского региона, смещение сюда центров экономического и культурного развития. Причем особенно показателен опыт Японии, составляющий (при всем ее взаимовлиянии с Западом) уникальный пример сохранения социокультурной идентичности и оригинального пути развития социального знания.

Однако в целом для современной азиатской социологии (за исключением, пожалуй, Китая и Японии) характерно широкое использование западной англоязычной позитивистской теории 60—70-х годов прошлого века. Весьма похожая ситуация существует и в странах Латинской Америки.

Поликультуральность народов Африки, выражающаяся в сосуществовании на континенте множества идеологических и религиозных систем, длительный период ее колониального развития во многом обусловили заимствованный характер основных теоретико-методологических подходов в африканской социологии. Основное внимание ученых Черного континента направлено на прикладные исследования насущных проблем, стоящих перед их странами. Преобладающими являются темы экономики, особенно экономическая программа структурных реформ, демократизация и гражданское общество, анализ конфликтов, социальных проблем здравоохранения и сельского хозяйства. Причем в последние годы произошли существенные изменения в тематике социологических исследований, проводимых африканскими социологами. Это связано в первую очередь с политическими преобразованиями на континенте. Так, уменьшился акцент на понятии классов, в то время как вслед за политическими изменениями усилилось внимание к вопросам конституционного строя. Значимые прежде исследования конфликтов перенесли центр тяжести с революционной борьбы на изучение этнической принадлежности, а также на усилия по поддержанию мира. Появились культуральные исследования, сочетающие элементы антропологии и достижений гуманитарных наук, особенно среди франкоязычных ученых, исследующих основы правящей и народной культуры. Если прежде колониальное наследие рассматривалось с позиций свой-чужой, то теперь акценты сместились в сторону анализа внутренних корней этого явления. Те социальные феномены, которые изучались как проявления неоколониализма и зависимости, стали рассматриваться с точки зрения политически обусловленного содействия, вмешательства и влияния западной культуры. При этом преобладают качественные методологии — этнографические, исторические или смешанные²¹.

В арабских странах социология в целом переживает немалые трудности, связанные как с политическими, так и с экономическими факторами постколониального развития. Можно отметить следующие особенности социологии в Северной Африке и на Ближнем Востоке²². Во-первых, сильная политизированность ученых-социологов, большинство которых оказываются (свободно или вынужденно) активно вовлеченными в политический процесс. Во-вторых, сильнейший перекос в сторону прикладных исследований в ущерб исследованиям фундаментальным (за исключением Израиля и Турции). В-третьих, мощное влияние мусульманской религии как на тематику исследований, так и на полученные учеными выводы.

В современной России в последнее десятилетие ХХ в. в социологической теории наиболее широкое распространение имели различные варианты структурно-функционального анализа, марксистских подходов, отчасти понимающая социология. Вместе с тем активно развивались новые теоретико-методологические подходы, учитывающие как российские культурно-философские традиции, так современные социальные потребности, но об этом в следующей главе.

Таким образом, политическая, экономическая и культурная экспансия Запада привела к распространению во всем мире американских и европейских социологических теорий, в основном англоязычного, отчасти — франкоязычного происхождения.

ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ И ВЫВОДЫ

♦ В процессе развития социологической мысли выделяются пять временных этапов: 1) протоклассика; 2) классика; 3) неклассика и неоклассика; 4) модерн; 5) постмодерн; 6) постнеклассические подходы, каждому из которых соответствует особая культура социологического мышления и основанные на ней научные подходы.

♦ В зависимости от функций, которые они выполняют, выделяют следующие типы социологических теорий: 1) объясняющие; 2) эвристические; 3) аналитические; 4) экзегические.

♦ Социологические теории делят на две большие группы по принципу фактора или той силы, считающейся данным социологом главной причиной общественных явлений, действием которой он объясняет все социальные процессы: плюралистические теории и монистические теории (географический детерминизм, расово-антропологическая школа, экономический или исторический материализм, школа социологов-интеллектуалистов, религиозное направление, психологическое направление).

♦ В конце ХХ в. в западной социологии существовали (и до сих пор существуют) пять основных парадигм — исходных концептуальных схем, объяснительных моделей, на которые опираются различные концепции: 1) социальных фактов; 2) социальных дефиниций; 3) социального поведения; 4) психологического детерминизма; 5) социально-исторического детерминизма.

♦ Современный этап развития социологической науки характеризуется кризисным состоянием социологической теории. Его можно определить как переходный от классических теорий к социологии модерна, постмодерна, интегралистским и универсумным (постнеклассическим).

♦ Важнейшая методологическая проблема, которую должна решить сегодня социология в свете распространения принципов новой научной картины мира, — соотношение рациональных, экспериментальных и иррациональных методов познания. Только их эффективное сочетание позволит нам познать мир — мир, представляющий собой голограмму: каждая ее часть является моделью всего и содержит информацию, по которой можно восстановить целое.

1.3. Hовая научная картина мира и постнеклассическая социология

Современная наука меняет свою парадигму, в ее основе лежит существующая научная картина мира — особая форма теоретического знания, система научных представлений о нем, которые разделяются учеными разных специальностей, живущими в одну и ту же историческую эпоху. В этом же значении применяют понятие «образ мира», или «модель мира».

Постепенно уходит в прошлое научная картина мира, которая базировалась на представлении о свойствах атомов, созданных когда-то древнегреческим ученым Демокритом, на геометрии его соплеменника Евклида, на принципах механики, разработанных еще И. Ньютоном. Подобная научная картина породила такой образ мира, который состоит из твердых вещественных частиц — это трехмерный мир линейного однородного пространства. Время в ней также однородно, абсолютно и не зависит от пространства. Объект исследования не зависим от исследователя, а для описания этого объекта используется Аристотелева плосколинейная логика. Для предшествовавшей, уходящей в прошлое научной картины мира была свойственна разобщенность научных дисциплин, что не позволяло сформировать целостное представление о мире.

Нынешний кризис научной картины мира связан с тем, что две великие научные картины мира, которые возникли в XIX столетии — дарвинистский эволюционизм и диалектический материализм, — уже мало что объясняют. Они все более превращаются в научные мифы, конкурирующие с другими мифами и идеологиями. Не избежал подобной участи и их предшественник — Лапласов принцип жесткого детерминизма. Современные тенденции мировой науки не обошли и нашу страну. С развитием кибернетики и синергетики (последняя более общая, нежели кибернетика, теория самоорганизации материи) внимание ученых все более привлекают процессы самоорганизации в различных системах — физических, живых, экономических, хотя процессы, происходящие в социальных системах, практически еще не стали предметом нового подхода.

Ситуация, сложившаяся сегодня не только в точных и естественных, но и в гуманитарных науках, во многом напоминает положение, которое было в конце XIX — начале XX в. Комплекс новейших данных свидетельствует о том, что наука столкнулась с неизвестными ранее материальными явлениями особой информационной природы. Для ее описания важное значение имеет принцип дополнительности, сформулированный Н. Бором. Этот принцип предполагает использование таких взаимосвязанных, но в то же время взаимоисключающих понятий, как волна и корпускула, дискретное и непрерывное, силовое и информационное взаимодействие. В этом проявляется развитие представлений о единстве вещей, не совместимых с позиций формальной логики (например, прерывного и непрерывного, вещества и поля), что служит основным препятствием на пути познания мира.

Современная научная картина мира опирается на синергетический подход. Это дает нам основание дополнить философский принцип всеобщей связи явлений положением о ее информационно-коммуникативной стороне. Данные синергетики логически приводят к необходимости нового миропонимания, имеющего много общего с трактовкой единства мира в философии Востока. Отсюда вытекает новое понимание места человека в мире и новая стратегия науки в познании действительности. Возникают прямые ассоциации с даосизмом и его мировоззренческой ориентацией на органическую целостность мира. Можно даже сказать, что древние китайцы «мыслили синергетически». В соответствии с их парадигмой каждое существо, каждый цветок и камень — элементы космической гармонии. Эти представления непосредственно согласуются с выводами синергетики о всеобщей и естественной связи резонаторных механизмов систем. Иными словами, данные современной науки согласуются с тысячелетним опытом восточной мысли.

При всем многообразии школ и направлений в буддизме и традиционных китайских учениях (даосизме, конфуцианстве) они имеют некие общие черты. Эти особенности обусловлены традиционной моделью мира, которую можно охарактеризовать как недуальную (т.е . недвойственную). Акцент здесь делается не на единстве, а на недуальности, недвойственности всего сущего.

В буддистской психокосмической системе центральной была идея единства макро- и микрокосмоса (подобно, кстати, взглядам древнегреческих философов). «Все противоположности — плод нашего неведения», — утверждает третий патриарх²³ школы чань (китайский вариант дзен-буддизма). Все различия относительны. В великой «Книге перемен» — «Ицзин» — выражается идея единства прерывного и непрерывного, изменчивого и постоянного, что приводит к недуальному принципу мышления. Согласно древневосточным представлениям мир совершенен, ему изначально присуща гармония, он не нуждается в переделке. Напротив, необходимо самоустраниться, уподобиться природе, дабы не мешать осуществлению гармонии.

Отсюда следует ориентация не на активное и творческое начало, как на Западе, а на принцип недеяния. Суть его не в полном отрицании деятельности, а лишь деятельности неистинной, нарушающей гармонию природы. Недеяние позволяет выявить изначальную природу человека, достичь просветления, состояния нирваны (высшего блаженства, отрешения от всего земного, слияния с божеством). Важно подчеркнуть, что все вещи проявленного мира соединяются между собой не линейным типом связи, а непосредственным откликом одного на другое по принципу резонанса, взаимного притяжения, прилива-отлива. В этой системе мышления свое понимание закона причинности: с одной стороны, отражение во всех вещах высшей причины (все обладает природой Будды, все имеет свое неповторимое дао), с другой — все в мире взаимосвязано, взаимопроникаемо. Образно говоря, день — не причина ночи, а ночь не является причиной дня, хотя они без конца следуют друг за другом. Это причина высшего или внутреннего порядка, а не внешнего. Схождение вещей в одной точке и есть причина каждой из них.

Западное дуальное мышление всегда опирается на идею некоего центра: будь то Солнце (гелиоцентризм), Земля (геоцентризм) или человек (антропоцентризм). Все остальное воспринимается как окраина, периферия, что порождает иллюзию свободы от необходимости, иллюзию господства высшего над низшим.

В восточном мышлении центр одновременно везде и нигде, поэтому может оказаться где угодно, в любой точке. Не случайно даосы считают, что центр — между сторонами, между противоположностями: «Дао — ось мира». Единое дао пронизывает все вещи — это единый путь мира и каждой вещи в отдельности. Все едино в своей основе, но каждый миг уникален, ибо в вечном потоке Перемен ничто не повторяется. Все едино и неедино, вечно и мгновенно, непрерывно и прерывисто.

В настоящее время формируется новая картина мира, основанная на синтезе восточных и западных представлений, на единстве строгого рационального познания и полета свободной фантазии и интуиции. На смену линейному мировосприятию приходит дискретное, что прекрасно выражено в видеоклипах: точечность, разорванность, мгновенность изображения. Эволюционизм, который все объясняет через категории необходимости и случайности, механическое понимание причинности уступают место самоорганизации в ответ на возможности, предоставляемые средой. На смену моноцентризму приходит полицентризм. На смену пониманию движения как равномерного приходит принцип пульсации.

Среди социогуманитарных наук новая научная картина мира в первую очередь реализовалась в психологии. Речь идет о таком ее направлении, как трансперсональная психология. Как известно, ее основоположником стал знаменитый швейцарский ученый К. Г. Юнг, идеи которого получили развитие в произведениях Р. Ассаджиоли, С. Грофа, Ч. Тойча, К. Уилбера, Л. де Моза и др. В России идеи трансперсональной психологии развивают В. Майков, В. Козлов, Е. Файдыш, широко известны книги А. Налимова, М. Щербакова, Э. Цветкова и других авторов.

Это направление психологии изучает трансперсональные переживания, дающие человеку ощущение выхода за границы своей личности и слияния со всем миром, и связанные с ними явления. Но — слово психологам. «По определению Р. Уолша и Ф. Воон трансперсональными можно назвать переживания, в которых чувство самотождественности выходит за пределы индивидуальной, или личной, самости, охватывая человечество в целом, жизнь, дух и космос. Трансперсональные дисциплины изучают трансперсональные переживания и связанные с ними явления, расширяя для этого возможности различных специальных областей знания». В частности, трансперсональная психология изучает трансперсональные переживания, их природу, разнообразные формы, причины и следствия, а также те пророявления в областях психологии, философии, практической жизни, искусства, культуры, жизненного стиля, религии и т. п., которые вдохновляются ими или которые стремятся их вызвать, выразить применить или понять²⁴.

В отечественной науке о необходимости создания «трансперсонально ориентированной социологии, дополняющей существующие социологические представления», т. е. о «построении моделей социального поведения, ориентированных на учет механизма выработки ценностных представлений не только на сознательном уровне, но также на глубинных, логически несознаваемых уровнях»²⁵ впервые писал знаменитый российский ученый В. В. Налимов. По его словам, «трансперсональное движение — это, как нам представляется, первое направление в психологии, пытающееся стать трансдисциплинарным разделом знания о человеке. Оно опирается на различные направления психологии и психиатрии; нейрофизиологи и нейрологии; антропологии; востоковедения; религиоведения; интегрирует мистический опыт, включая шаманизм, буддизм, дзэн-буддизм; намечается и его связь (хотя пока еще слабая) как с философией, так и с современной физикой. Так открывается путь по-настоящему комплексного изучения человека»²⁶.

Однако надо учитывать, что в последние годы в широком спектре теорий «трансперсонального проекта» наметились весьма существенные изменения.

Достаточно ярким примером происходящих в этой сфере знания перемен выступает, в частности, во многом показательная работа X. Феррера. Автор критикует привнесенный из эмпиристской науки интрасубъективный эмпиризм, который подчинил себе трансперсональную теорию и наводнил ее неуместными и создающими препятствия на пути дальнейшего развития требованиями воспроизводимости, проверяемости и фальсифицируемости. Эти требования связывали трансперсональную теорию с эпохой Просвещения, породившей классическую науку. Однако попытки утвердить научный статус трансперсональных подходов с позиций классической науки не соответствовали логике внутреннего развития этих дисциплин.

X. Феррер же доказывает, что «трансперсональные и духовные феномены представляют собой не индивидуальные внутренние переживания, а события соучастия (т. е. возникновение трансперсонального бытия, которые могут происходить в человеке, взаимоотношении, сообществе, коллективном самоотождествлении или месте)»²⁷. Автор предлагает «перевести весь трансперсональный проект с внутрисубъективной основы, приспособленной к субъект-объектной модели познания, на основу соучастия, которая свободна от ржавых картезианских цепей»²⁸.

Как видим, подобные трактовки в известной мере сближают ракурс анализа трансперсональной психологии и современной постнеклассической (универсумной) социологии, акцентируя внимание исследователей на различных формах субъект-субъектных отношений, на соучастии исследователя в изучаемом им бытии.

Более того, наметилось явное смещение трансперсональных подходов в сторону диатропической модели познания с отказом, в частности, от представлений о духовном освобождении как постижении некоей Единой Истины или высшей духовной реальности, своего рода «Океан освобождения». Х. Феррер предлагает следующий образ: «...каждый духовный берег обладает независимым статусом, и для его достижения нужно использовать соответствующую лодку»²⁹. Иными словами, речь идет о сугубо диатропическом поиске единства в разнообразии.

На наш взгляд, исключительно важное место в современной научной картине мира занимает принцип дополнительности Н. Бора. Суть его состоит в использовании взаимоисключающих друг друга классических понятий в виде так называемых дополнительных пар. Среди гуманитарных наук принцип дополнительности был использован еще в советское время психологом А. Е. Шерозией для построения общей теории психологии. Классическая психология опирается на данные, полученные при наблюдении психики со стороны субъекта. А. Е. Шерозия же рассматривает психику как систему отношений сознания и бессознательного друг с другом и с личностью как их носителем.

Подобный подход к исследованию человеческой психики в единстве ее сознания и бессознательного прямо вытекает из древнекитайской модели инь — ян и буддийского принципа недвойственности. В буддизме махаяны выявлены оба структурообразующих начала как разные состояния одного и того же; их можно назвать точечным (корпускулярным) и линейным (волновым). Сознание — это мгновенное, точечное проявление океана бессознательного. В каждом моменте сознания присутствует прошлое, настоящее и будущее, миг (кшана) есть вечность так же, как точка есть неразвернутая Вселенная. Они суть одно «я», только пребывают в разных состояниях: явленного и неявленного мира³⁰.

Отсюда следует вывод о взаимосвязи сознания человека с веществом, а бессознательного — с полем. Иными словами, человек представляет собой единство белково-нуклеиновой и полевой форм жизни. К подобным выводам пришел академик АМН СССР В. П. Казначеев, на большом эмпирическом материале обосновав существование наряду с белково-нуклеиновой и полевых форм жизни. Он доказал, что при посредстве полевых основ биосистем реализуются «слабые экологические связи»³¹.

На принципе дополнительности Н. Бора основаны и исследования американского психолога С. Грофа. Он считает, что раньше человека представляли в виде биомашины, собранной из таких составных частей, как органы чувств, ткани, клетки. Сознание соответственно рассматривалось как продукт физиологических процессов мозга. В свете новых исследований стало очевидным, что традиционный образ человека как биомашины устарел. Новый же взгляд на человека совершенно однозначно совпадает с древней мистической традицией: при определенных обстоятельствах человек может функционировать как безграничное поле сознания. Это сознание преодолевает пределы человеческого тела, пространство, время, причинно-следственные связи. Такое представление о человеке вполне совпадает с мнением современных физиков, которые обнаружили «парадокс частицы и волны» при рассмотрении свойств света и материи.

С точки зрения классической логики это считается абсурдным. Однако, по мнению С. Грофа, есть все основания говорить о двойственной природе человека. Иногда его можно объяснить механистически, когда человеческое существо функционирует как физическое тело. Иногда же возникает совершенно другой образ, словно человек может действовать как неограниченное поле сознания, способное жить вне материи, времени, пространства, причинности. Следовательно, для полного, исчерпывающего объяснения феномена человека нам следует принять парадокс, который был принят в физике в отношении материи: человек одновременно и материальный объект (биомашина), и неограниченное поле сознания.

Ленинградский социолог Н. К. Серов также ведет речь о полевых структурах личности, проводя параллель между подобными современными терминами и древними понятиями «душа», «дух». При этом он полагает, что физическим носителем надсознания-сверхсознания (которое отвечает за творческую интуицию) является некое коллективное силовое поле, которое создается в непроизвольном физическом общении людей и воспринимается мозгом на подсознательном уровне.

Подобный подход позволяет не только объяснить многие таинственные случаи, но и выявить новые, неизвестные ранее закономерности в развитии человека, в его взаимосвязи с Космосом. Однако социология в целом до сих пор оставалась вне новой научной картины мира. Хотя человек — не что иное, как элементарная частица социума.

Еще в 80-е годы прош

...