Оглавление

Предисловие

Это вторая книга пути.

Она не начинается сначала

и не повторяет пройденное.

Если ты оказался здесь случайно —

значит ты уже в игре, хоть и не знаешь правил.

Но уверенней ступает тот,

кому известно, откуда тянется след.

Привязанность редко выглядит как оковы.

Чаще — как тепло, как имя, произнесенное во сне,

как страх потерять то, что однажды было утрачено.

Но именно она держит крепче всего.

Когда миры готовятся к войне,

решения принимают не те, кто стоит на виду,

а те, кто привык оставаться в тени.

Эта история о втором узле,

который невозможно разорвать силой.

Он смыкается тише, пока не станет ясно:

ты все еще в его власти».

Все книги трилогии «Привязанная» доступны на этой платформе.

1-я книга: «Привязанная. Игры Озаренных»

2-я книга: «Привязанная. Острова Семиры»

3-я книга: «Привязанная. Узел Страха»

Глава 1. Первокурсница

Янтарно-багровая листва хрустела под подошвами, исчезая в седом утреннем тумане. Сырость ранней осени липла к коже, пробирая до костей.

В первый учебный день адепты по традиции заполнили площадь перед обителью. На первый взгляд, ничего не изменилось: то же марево, ровные ряды мантий, знакомые лица. Но воздух вибрировал от предвкушения — сегодня мы впервые наденем пояса.

В прошлом году я наблюдала эту церемонию из толпы, а теперь стояла внутри нее. Это ощутимо напрягало.

Когда мастер Дан, декан Хранителей, подошел к микрофону, гул мгновенно стих. Мастер Вит, декан Целителей, только что горячо споривший о чем-то с мастером Сторой, привычным жестом поправил синий пояс и замер в ожидании.

— Поздравляю с началом года, — голос мастера Дана разрезал туман. — С этой минуты вы перестаете быть просто учениками. Вы ответственны не только за себя, но и за других. За этот мир.

Он выдержал тяжелую паузу, обводя взглядом адептов.

— Первокурсники, подходите по одному. Для клятвы.

Очередь дрогнула. Худощавый парень с коротким ежиком волос, чеканя шаг, вышел вперед. Он опустился на одно колено и прижал ладонь к груди. Слова клятвы звучали сухо и звонко, отражаясь от каменных стен обители.

— Да будет так! — отозвался хор мастеров.

Мастер Вит помог парню подняться и повязал на талию пояс с золотым тиснением.

Когда назвали мое имя, взгляд против воли метнулся по сторонам в поисках Идана, хотя разум твердил: его здесь нет, он все еще на Нивеуме. Гор и Лада замахали из толпы, их подбадривающие улыбки казались яркими пятнами в серости утра. Кто-то из старшекурсников одобрительно свистнул.

Я опустилась на колено. Камень площади был ледяным и шершавым. Стоило произнести слова клятвы, как в солнечном сплетении коротко кольнуло, а по позвоночнику пробежал электрический разряд — обитель приняла обет.

Мастер Дан затянул узел на моем новом поясе, и я поймала его прямой, изучающий взгляд. Он лишь молча кивнул.

Когда линейка закончилась, я перехватила декана у ступеней.

— Мастер, можно вас?

— Слушаю, Верея, — он остановился, заложив руки за спину.

— Как Идан? — вопрос сорвался с губ прежде, чем я успела подумать, стоит ли его задавать.

Лицо мастера Дана на миг окаменело, в глазах отразилась усталость.

— Уже лучше. Но вернется нескоро.

— Простите… Я не знала, что в сфере все так обернется… — я опустила голову, разглядывая носки своих ботинок.

— Тебе не за что просить прощения, — он положил тяжелую ладонь мне на плечо, и я почувствовала запах старого пергамента. — Причина не в тебе.

Я хотела возразить, но из груди вырвался лишь рваный вздох. Легко говорить. Cтоило прикрыть глаза, и я снова видела его, тот самый растерянный взгляд.

— Сейчас тебе нужно сосредоточиться на учебе и втором узле, — добавил он мягче. — Договорились?

— Договорились.

У входа в общежитие меня ждали друзья. Мы с Ладой еще весной выхлопотали разрешение жить вместе — ее прежняя соседка как раз выпустилась.

— Ну что, готова к добровольному заточению среди книжных полок? — Гор усмехнулся, забирая у меня тяжелую сумку.

— А разве к такому можно подготовиться?

— Пошли уже, «официальный адепт», — он подтолкнул нас к дверям.

Внутри пахло воском и сушеной травой. Коридоры казались слишком обыденными после всего, что произошло. Только новый пояс на талии напоминал: я больше не та девчонка, что еще вчера плела простенькие артефакты в кабинете Сторы.

Комната встретила нас уютом тесноты: шкаф и две узкие кровати, заваленные учебниками столы у окна.

Через час, когда вещи были разложены, мы без сил повалились на одеяла.

— Согреемся? Чай или твой любимый ванильный кофе? — спросила Лада.

— Лучше чай.

Пока закипала вода, мы притихли, глядя на голубей, суетящихся у кормушки за окном.

— Гор смастерил, — тихо заметила Лада, кивнув на деревянный домик за стеклом.

Я улыбнулась, чувствуя, как напряжение в плечах наконец отпускает. Но в этот момент в дверь коротко постучали.

— Здравствуй, Верея, — на пороге появилась мастер Стора. — Устроилась?

— Да, мастер. Проходите.

— Я в библиотеку! — Лада тут же подхватила сумку. — Если не займу стол сейчас, Гор будет дуться весь семестр.

Дверь за ней захлопнулась. В комнате стало оглушительно тихо.

— Как ты? — Стора спросила это небрежно, но я знала: от нее не укроется ни дрожащий палец, ни отведенный взгляд.

— Нормально, мастер, — я постаралась придать голосу твердость, но вышло глухо. — Просто… я все время думаю об Идане. Иногда мне кажется, я до сих пор ощущаю его боль.

Стора посмотрела на меня внимательно, без жалости. Так смотрят, когда не собираются утешать пустыми словами.

— Не нужно взваливать на себя чужую ношу, Верея. Идан справится. То, что с ним происходит — болезненно, но не смертельно.

Она сделала паузу, и в тишине комнаты стало слышно, как закипает чайник Лады.

— С некоторыми страхами все равно приходится встречаться лицом к лицу. И чем раньше, тем лучше.

Я кивнула, но внутри все сжалось в тугой холодный комок.

— Мастер Стора… Мне нужно разобраться со второй меткой, но я в тупике. Где искать бывшего мужа — понятия не имею.

— Как его звали в твоем мире?

— Влас. Он был старше меня на пять лет, высокий, светловолосый. У него была такая манера… — я запнулась, вспоминая, — смотреть сверху вниз, даже если мы сидели рядом.

— Этого достаточно. Если твоя семья перешла в этот мир с теми же именами и внешностью, есть вероятность, что и он выглядит так же. Я попробую найти его через свои источники.

Стора на мгновение прикрыла глаза, словно перебирая в уме карту континентов.

— Ирд, Калдиум, Нивеум — там я найду его, обещаю. Будем только молиться, чтобы его не занесло на Сервитус.

Я подтянула колени к груди и обхватила их руками, пытаясь отгородиться от собственных мыслей. Встретиться с ним снова… Портрет Власа в голове расплывался, оставляя лишь фантомное ощущение тяжелой, тянущей связи. Той, что давно не приносила радости, но продолжала душить.

— Допустим, я найду его, — тихо сказала я. — И что дальше?

— Сделай так, чтобы он пригласил тебя на свидание.

— Что?! — я чуть не свалилась с кровати. — А как же Идан?

— Я не предлагаю тебе заводить роман, — Стора едва заметно улыбнулась уголками губ. — Просто подойди к нему ближе. Посмотри на него новыми глазами. Почувствуй, что осталось от той, другой Вереи.

Я глубоко вздохнула, ощущая, как пояс сдавливает ребра.

— И как это поможет развязать узел?

— Привязанность рождается там, где человек не умеет быть цельным, — Стора заговорила тише, и ее голос стал похож на шелест старой книги. — Если мы не имеем опору, то ищем других людей, чтобы заткнуть ими пустоту внутри себя. Растворяемся в партнере, теряя собственные границы, как капля чернил в воде. И когда исчезает объект зависимости, начинается ломка. Это не любовь, Верея. Это рабство.

— А любовь? — спросила я, затаив дыхание.

— Любовь — это когда встречаются двое равных. Вам хорошо вместе, но не страшно по отдельности. Расставание может ранить, но оно не разрушает твое основание. Ты остаешься собой.

— Значит, нужно быть эгоисткой?

— Нет. Эгоист видит только себя. Здоровый эгоизм — это Равновесие. Умение ценить свою искру так же сильно, как чужую. Помнишь основы нашей философии? Каждый человек — часть мироздания. Обесценивая себя, ты заявляешь Вселенной, что ее труд был напрасен. Но ты здесь. Ты живая.

Стора подошла к окну, за которым все так же возились голуби.

— Чтобы разорвать узел привязанности, нужно сначала научиться беречь себя.

— Этому вообще можно научиться? — я горько усмехнулась.

— Начни с самопринятия. Ты — единственная в своем роде. Другой такой нет и не будет. Этого факта уже достаточно, чтобы уважать свое право на счастье.

Она обернулась. В теплых лучах осеннего солнца ее фигура казалась отлитой из бронзы.

— Людей притягивает не идеальная симметрия лица. Притягивает узнавание: запах, интонация, ощущение «дома».

— А внешность?

— Все должно быть в меру. Представь, что ты в кондитерской. Красивых пирожных много, ты можешь попробовать любое. Но любимым останется только одно. Почему?

Я невольно улыбнулась.

— Новогодний крендель. Папа приносил его в канун Дня Огненной Девы. Мама заваривала чай с малиной… Мы сидели на кухне, а за окном валил густой снег.

Я закрыла глаза, и на миг мне почудилось, что комната пропиталась ароматом свежей выпечки и горькой цедры. Тепло из воспоминаний разлилось по груди.

— Это было мое маленькое счастье.

— Вот именно, — кивнула Стора. — Память. Тепло. Искренность. С людьми все точно так же. Не нужно подстраиваться под чужие стандарты. Нужно просто заботиться о своем внутреннем свете.

Я выдохнула. Кажется, стальной обруч, сжимавший грудь с самой линейки, немного ослаб.

— Спасибо вам.

— Набирайся сил, Верея. Скоро они тебе понадобятся.

Мастер Стора вышла, оставив после себя тишину и легкий аромат сухих трав. Мир не стал проще, но теперь у меня было ощущение, что под ногами наконец-то появилась почва.

***

Дел на сегодня больше не было, но липкое беспокойство не давало вернуться в комнату. Я решила не откладывать визит к декану Целителей: скоро начнутся дополнительные занятия, и свободные часы утонут в бесконечных учебниках.

Мастер Вит был у себя. Он склонился над планшетом, стилус в его руке летал, оставляя на экране росчерки формул. Заметив меня, он не вздрогнул, будто чувствовал, что я здесь, и отложил записи.

— А, Верея. Проходи, присаживайся. Как ты?

— Потихоньку, — я опустилась на край жесткого стула.

— Пришла узнать об Идане?

— И об этом тоже.

— Не изводи себя. Он справляется.

Я замялась, разглядывая стеллажи с колбами, в которых мерцали разноцветные взвеси.

— А… как именно проходит реабилитация?

— Работает целая команда: менталисты, телепаты, глубокий гипноз. Это не смертельно, Верея. Но достаточно болезненно.

В воображении тут же вспыхнула белая, глухая комната без окон и дверей. Я невольно вздрогнула, потирая предплечья.

— Он не в сумасшедшем доме, — отрезал Вит, безошибочно считав мой страх.

Я сделала плавный вдох, пытаясь унять дрожь.

— А если мне отправиться на Нивеум? У меня ведь еще два неразвязанных узла — привязанность и страх.

Декан Целителей отложил планшет и посмотрел на меня с непривычной серьезностью.

— Мы не отправим тебя туда. Если он увидит тебя сейчас — ему станет хуже. Твое присутствие спровоцирует откат. — Он выдержал паузу, давая словам осесть. — И потом… если бы твое присутствие действительно могло исцелить его, ты бы уже была там.

Я опустила взгляд. Горло перехватило — хотелось спорить, доказывать, что я смогу, но аргументов не нашлось.

— Узлы — это не наказание, Верея, — продолжил декан уже мягче. — Это грани твоей собственной души. Мы не имеем права лишать тебя этого опыта, вырывая из ситуации силой.

В кабинете повисла тяжелая тишина, пахнущая спиртом и озоном. Мне отчаянно хотелось к Идану, но разум понимал: сейчас я бессильна. Оставалось только ждать.

— Что-то еще? — спросил он, возвращаясь к работе. Я колебалась, но слова Сторы все еще эхом отдавались в голове.

— Мастер Вит… Мастер Стора посоветовала мне поработать с самооценкой. Разобраться в себе.

Я подняла на него прямой взгляд. — Скажите, как вы меня видите. Без жалости. Как есть. На самом деле.

Он усмехнулся и откинулся в кресле, скрестив пальцы на животе.

— Значит, пришла слушать комплименты?

— Если это поможет, то да.

Мастер Вит некоторое время молчал, изучая меня так, словно видел насквозь — до самых нервных окончаний.

— Ты самоотверженна. Иногда за гранью разумного. Это редкое и опасное качество: из тебя выйдет сильный Хранитель. — Мастер загнул палец. — У тебя отлично развита эмпатия. Ты видишь картину целиком и не теряешь голову под давлением. Умеешь прощать там, где другие бы захлебнулись в злобе. На тебя можно положиться.

Он подался вперед, и его взгляд стал острым, как скальпель.

— Но твоя безотказность — это ловушка. Пока ты не научишься ставить себя в центр своего мира, любые твои отношения будут кривыми. Не потому, что ты плохая. А потому, что ты исчезаешь в других, Верея.

От этих слов все внутри болезненно сжалось.

— Человек, который не умеет быть счастливым сам по себе, всегда ищет того, кто «исправит» его жизнь, — продолжил он. — Ты возводишь другого на пьедестал, растворяешься в его интересах, а потом начинаются мучительные качели из боли и ложной эйфории. И история повторяется по кругу.

— Знакомо… — едва слышно прошептала я.

— Знаю, что знакомо, — кивнул мастер. — Поэтому тебе нужно научиться строить жизнь вокруг своих интересов. Своего пути. Просто быть. Не заслуживать любовь подвигами. Не доказывать свою нужность.

Я сидела, слушая гулкую тишину кабинета, и вдруг почувствовала, как стальной обруч в груди наконец лопнул. Тревога не ушла совсем, но она отступила, освобождая место для хрупкой, осторожной надежды.

Может быть, я правда смогу? Просто быть. Без вечного страха оказаться ненужной. Без потребности выкупать право на любовь.

Я поднялась и поправила новый пояс. И если второй узел — это Влас, значит, мне придется его отыскать.

Глава 2. Тайна Блика

Аудитория метаанатомии напоминала амфитеатр: полукруглые ряды дубовых скамеек уходили круто вверх. Сонные первокурсники в хрустящих белоснежных формах лениво рассаживались по местам, все еще не привыкнув к ранним подъемам. Воздух пах свежей краской и деревянной стружкой.

— Верея? — негромко окликнули меня.

Я обернулась. Передо мной стояла смуглая девушка с аккуратным каштановым каре. Ее миндалевидные глаза смотрели с живым любопытством.

— Это ведь ты, да? — уточнила она, понизив голос. — Игры Озаренных.

Десятки взглядов тут же впились мне в спину, словно невидимые иглы. Я неловко натянула улыбку и уткнулась в чистую тетрадь, отчаянно желая провалиться сквозь скамейку.

— Я Аза, — она протянула ладонь, пахнущую чем-то пряным.

— Верея. Взаимно.

Я сдвинулась, освобождая ей край места, но шепотки за спиной не утихали. Расспросы посыпались градом.

— А как получилось, что ты играла за обитель, еще не будучи адептом? — подался вперед темнокожий парень с короткими курчавыми волосами.

— Я была подмастерьем у мастера Сторы, — коротко ответила я, не вдаваясь в подробности.

— Понятно. Я Афар, — он улыбнулся, сверкнув ровными зубами, и кивнул Азе на свободное место.

— Не занято?

— Нет, садись, — Аза хлопнула по сиденью рядом с собой.

Тяжелая дверь аудитории скрипнула. Стоило мастеру появиться на пороге, как гомон мгновенно стих — будто кто-то щелкнул выключателем.

Мастер Вит зашел стремительно, его мантия едва шелестела по камню пола.

— Здравствуйте, адепты. Я мастер Вит. В этом году я познакомлю вас с Метаанатомией и Основами Целительства.

Он положил планшет на кафедру и обвел нас цепким взглядом.

— Со второго курса класс разделится согласно вашим меткам: красные — к Хранителям, синие — к Целителям.

— А как же фиолетовые? — вскинула руку Аза.

Мастер приподнял бровь, в его глазах блеснула искорка интереса.

— У тебя фиолетовая?

— Нет. Просто… на будущее.

— С фиолетовыми метками могут выбирать, — сухо ответил он. — Еще вопросы? Тогда приступим.

Мастер Вит активировал проекционную сферу, и над кафедрой развернулась мерцающая схема человеческого тела.

— Метаанатомия изучает энергетические тела человека и точки концентрации силы. Их семь. Через них мы взаимодействуем с миром и друг с другом.

Он говорил спокойно и размеренно.

— Пятая точка находится в области горла. Именно там проявляются ваши метки. Почему?

В аудитории повисла тишина, нарушаемая лишь скрипом чьего-то пера.

— Верея?

Я вздрогнула от неожиданности.

— Эта точка — центр воли и самовыражения. Она напрямую связана с сознанием, предназначением и врожденными способностями, — ровно произнесла я.

— Верно. А в каком центре формируются узлы?

Я замялась, но Аза рядом ответила за меня:

— Во втором. Он отвечает за эмоции и связи.

— Именно. Узлы — это блоки в нижних центрах. Они сотканы из страха, негативных эмоций и разрушительных привязанностей.

По рядам прокатился приглушенный вздох.

— И да, — декан захлопнул планшет, звук вышел резким, как выстрел. — К следующему занятию подготовить реферат о связи эмоциональных узлов со второй точкой.

По рядам прокатился приглушенный вздох.

Мастер Вит обвел нас строгим, почти суровым взглядом.

— Думаете, сразу будет практика? Пока вы не будете знать наизусть устройство тела — ни о каком целительстве речи быть не может. Человеческая жизнь — это ответственность.

В аудитории воцарилась давящая тишина. Мастер перешел к описанию энергетических потоков, но внезапно его слова стали для меня белым шумом.

Воздух вокруг вдруг сделался густым и горячим, как патока. Время будто замедлилось. Мне даже показалось, что пылинки замерли в луче света. К горлу подкатил кислый ком тошноты, а спина покрылась липким потом.

— Верея? — мастер Вит очутился рядом со мной мгновенно. Его рука легла на мое запястье, проверяя пульс. — Тебе плохо?

Я смогла лишь коротко кивнуть и опустила голову на парту.

— Урок окончен! — произнес мастер, не оборачиваясь к классу. — Всем оставаться на местах.

Он не успел дойти до двери, как снизу донеслись глухие хлопки и чей-то истошный крик. Мастер Вит поднял палец, призывая к тишине. Его лицо превратилось в непроницаемую маску.

— Из аудитории не выходить! Сидеть тихо. Верея, запри дверь изнутри. И ни звука!

Декан исчез в коридоре, прикрыв за собой дверь. Я на ватных ногах подошла к выходу и повернула тяжелый замок.

Шум в коридоре нарастал: топот множества ног, выкрики команд. Адепты застыли, прижимаясь к партам. Спустя полчаса в щель под дверью пополз сизый, едкий дым. Запах жженой резины и гари ударил в нос.

— Пожар! — сорвался чей-то истерический крик, и аудиторию захлестнул хаос. Несколько парней рванули к выходу, вцепляясь в ручку запертой двери.

— Всем стоять! — мой голос прозвучал неожиданно твердо, перекрывая гул. — Откройте окна!

— А ты кто такая, чтобы командовать? — огрызнулся Лудус, парень из заднего ряда.

— Предлагаешь подождать, пока мы задохнемся? — Афар шагнул вперед, загораживая меня своим плечом.

— Может, просто выйти наружу, пока мы не задохнулись?

— И подставить всех под удар? — Афар сузил глаза. — Мастер Вит ясно сказал: не выходить. А если в коридоре Отступники?

— Мы вступим в бой! Я не собираюсь дохнуть в запертой коробке! — Лудус замахнулся, будто собирался оттолкнуть Афара.

— У тебя уже открыта сила? — я подошла вплотную, глядя ему прямо в глаза. — Или есть боевые навыки?

Лудус осекся. Его кулаки бессильно разжались.

— Нет.

— Лудус, если там Отступники, ты погибнешь первым. И подставишь остальных. В коридоре дыма больше. Нужно искать другой выход.

Я обвела взглядом стены.

— Там лаборатория. Проверим дверь.

Мы бросились туда. Замок не поддавался: засов был сложным, многоуровневым.

— Подождите… — Аза опустилась на корточки, ее пальцы быстро пробежались по нижним полкам стеллажа. — Есть!

Она вытянула связку ключей, спрятанную за стопкой пыльных справочников. Секунда — и дверь со скрипом отворилась.

Лаборатория встретила нас запахом сушеной лаванды, спирта и чего-то едкого. Стеллажи с мутными пробирками уходили в полумрак.

— Что ищем? — шепотом спросил Афар.

— Сквозняк. Любую щель, которая ведет не в общий коридор.

Адепты начали лихорадочно раздвигать коробки. В спешке кто-то задел край стола, и какая-то колба с дребезгом разлетелась у моих ног.

— Тише! — Лудус дернулся, как от выстрела.

Я присела, собирая крупные осколки, чтобы никто не порезался. Мой взгляд зацепил неровность в стене, скрытую жестяным ящиком. Я потянула заслонку, но металл будто прирос к камню.

— Афар, помоги!

Он не стал церемониться и с разворота ударил ногой. Со второго раза крышка поддалась с пронзительным скрежетом.

Я посветила Ракушкой внутрь прохода и похолодела: внутри переливался густой, молочный туман. Он не стелился по полу, а вибрировал, словно живой.

Темный Блик.

Мое тело невольно вздрогнуло. Значит,