Как фанат «Грозового перевала», прочитавший оригинал и несколько русских адаптаций, не могла пройти мимо новой версии!
Не думаю, что есть смысл рецензировать «Грозовой перевал» – разборы сделаны давным-давно и читателями куда более профессиональными, чем я)).
Если у вас с романом случится любовь, вы получите многослойную драму человеческих отношений, оригинального, ни на кого не похожего антигероя и богатую пищу для когнитивного опыта.
Если нет, что ж... Можно будет поставить галочку рядом с прочитанной книгой из списка «Top 100 Books You Need to Read Before You Die».
Теперь про перевод.
Сразу скажу, что первое знакомство и любовь к произведению Эмилии Бронте случились у меня с "каноническим" переводом Надежды Вольпин от 1958 года (хотя, как выяснилось позже после прочтения оригинала, и там нашлись свои недочёты).
А работа Натальи Роговой 2012 года показалась очень неровной: некоторые абзацы переданы просто блестяще точно, после прочтения других хотелось сказать "что это было?!"...
Про перевод Анастасии Грызуновой 2018 г. даже говорить не буду (он ужасен)!
Текст от Дарьи Целовальниковой идёт легко и гладко, ритм стройный, стилистика выдержанная. Нет скатываний в лютую архаику или в забор из деепричастных оборотов.
Как и у Вольпин, некоторые образные описания аккуратно "подогнаны" переводчицей в контекст, чтобы читатель точно понял о чём речь (добавлены словосочетания которых нет в оригинале).
Например, отлично это просматривается ниже.
В оригинале:
«I lingered round them, under that benign sky: watched the moths fluttering among the heath and harebells, listened to the soft wind breathing through the grass, and wondered how any one could ever imagine unquiet slumbers for the sleepers in that quiet earth.»
В данном переводе:
«Слоняясь между могил под благодатным небом, я смотрел на мотыльков, порхающих среди вереска и колокольчиков, слушал мягкое дыхание ветра в траве и удивлялся, как кому-то может в голову прийти, что усопшие бродят неприкаянно вместо того, чтобы тихо себе лежать в земле.»
У Вольпин:
«Я бродил вокруг могил под этим добрым небом; смотрел на мотыльков, носившихся в вереске и колокольчиках, прислушивался к мягкому дыханию ветра в траве — и дивился, как это вообразилось людям, что может быть немирным сон у тех, кто спит в этой мирной земле».
На мой взгляд, Вольпин точнее, но Дарья Целовальникова лучше и проще подчеркнула общий контекст.
Ну, и чисто чтобы было понятно, куда заносило перевод Н. Роговой:
«Я бродил вокруг могил под приветливым шатром звездного неба, смотрел, как ночные мотыльки порхают среди вереска и колокольчиков, слушал, как тихо вздыхает ветер в траве, – и недоумевал, как мог кому-то привидеться беспокойный сон тех, кто спит и навсегда упокоен в этой мирной земле».
И ещё добавлю, что тут, как и в ранних адаптациях, не сохранены диалектизмы – слуги говорят так же как господа, т.е. теряется понимание их происхождения и места.
– – –
Если для вас подобные нюансы значения не имеют /для первого знакомства/ можно смело выбрать перевод Дарьи Целовальниковой. Он хорош!
Этот шикарный перевод вывез буквально всю книгу! Начала читать её в неудачное время, сразу после «К востоку от Эдема» Стейнбека и это было бы очень тяжело, если бы не шикарный слог переводчика.
Любви здесь, на мой взгляд, нет ни грамма. Есть одержимость на грани сумасшествия.
Урод нашел урода. И как свирепые голодающие хомяки сожрали друг друга.
Зло само себя исчерпало. Вся драма романа в разбитом нарсисичном зеркале (в патологической форме, она как грандиозный нарцисс, он как ее дополнение, слепленное ей), кем эти хомяки были друг для друга.
И лишь после того, как выросли новые хомяки, а он был истощён своей злобой до безумия, он почувствовал, что новенькие хомячки не его инструменты великой мести, а вполне себе отдельные люди. Так и не полюбив мир, но перестав его ненавидеть смог умереть.
А что касается его "великой" любви, наверное, по-настоящему он полюбил Кэтрин только когда начал видеть ее призрак.
