Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения
Контрабанда, авантюризм и высокие идеалы: захватывающая история книгоиздательства
В конце XVIII века, задолго до появления современного авторского права, вдоль французских границ существовал целый мир книжного пиратства. Швейцарские и голландские издатели нелегально печатали запрещенные и чрезвычайно популярные произведения Вольтера, Руссо, Дидро и других философов Просвещения, снабжая ими французских читателей, чьи потребности не могла удовлетворить монополия парижских книготорговцев. Опираясь на уникальные архивы одного из крупнейших швейцарских издательств, знаменитый историк Роберт Дарнтон воссоздает захватывающую историю книжного рынка предреволюционной Франции — мира авантюристов, идеалистов, контрабандистов и предпринимателей. Автор показывает, как именно книжное пиратство способствовало распространению идей Просвещения и подготовило интеллектуальную почву для Французской революции.
Жас шектеулері: 18+
Басылым шыққан жыл: 2026
Баспа: Новое литературное обозрение
Серия: Интеллектуальная история
Аудармашы: Мария Неклюдова
Қағаз беттер: 220
Пікірлер 5
👎Ұсынбаймын
Интересно, но озвучка просто жесть. Уже одно "суток" вместо "су" чего стоят.
👍Ұсынамын
Иногда лучший способ победить конкурента — договориться с ним Пираты одновременно паразиты и распространители культуры История идей и история того, что люди реально покупают, — не одно и то же. Вольтер может написать гениальный текст. Но если его экземпляр стоит слишком дорого и существует только в двух парижских лавках — его влияние ограничено.
Дәйексөздер 66
Пираты не занимались философией и вряд ли читали Канта, но концепция книги как формы выражения мыслей, а не формы собственности им не была чужда, поскольку из нее следовало, что, умножая количество изданий, они способствуют обращению идей, а распространяя труды философов — поддерживают Просвещение.
4 Ұнайды
издатель стал самостоятельной фигурой, отличной от книготорговца и типографа, лишь в первой половине XIX века [3].
3 Ұнайды
Издатели-пираты не смогли бы выжить, занимаясь своим промыслом в одиночку. На всех этапах процесса, от книжного производства до получения денег по выставленным счетам, риски были крайне высоки. В зависимости от объема книги ее печать могла занимать до полугода; при этом бумагу для печати заказывали заранее, что требовало значительных вложений. Порой бывало так, что издатель-пират, ожидавший поставок с бумажной мельницы, или при наборе и печатании текста, вдруг обнаруживал, что его обогнал конкурент и книга уже продается. Гонку за первенство осложняли трудности, связанные с распространением, вернее, с задержками при доставке, которые случались, когда груз пересекал границы, лежал на перевалочном складе и, хуже всего, оказывался конфискован таможней или инспекторами синдикальных палат.
Но даже если поставки происходили в срок, содержимое тюков могло расходиться отнюдь не так бойко, как ожидалось; оценки спроса нередко грешили неоправданным оптимизмом. Часть книг превращалась в мертвый груз — или, как говорили издатели, в никчемную макулатуру («drogues», «fours», «garde-magasins»), — пылившийся на складе магазина. Многие розничные книготорговцы не успевали вовремя оплачивать счета (обычно это были векселя, которые надо было погасить в течение 12 месяцев с момента выдачи) из‑за трудностей, сопряженных с местной коммерцией: у них не получалось добиться денег от клиентов или просто не хватало наличности. В конце 1770‑х и в 1780‑е годы ликвидность встречается все реже, а банкротства — все чаще, особенно в нелегальном секторе книжной индустрии.
1 Ұнайды