Оглавление

Глава 1. Нежеланная жена

— Откуда у тебя этот отчет?

Слова ворвались в сознание Жанны ледяным вихрем, остужая взбудораженные мысли.

Начальница даже не посмотрела на отчет. Только бросила взгляд, а теперь пыталась мысленно испепелить стоящую перед ней Жанну.

Откуда? Значит, она знала, про отчет. Значит… Они все знали!

Екатерина Ивановна, женщина в белом халате, сидящая сейчас напротив Жанны, не имела ни малейшего отношения к медицине. Она пришла в компанию год назад в рамках так называемой реструктуризации. И все стало стремительно меняться. Жанне обещали, что ее отдел разработок и контроля качества это не коснется, но главное доказательство обратного сейчас лежало на столе начальницы — отчет об изменениях составов продукции.

Жанна работала в компании по производству экологически чистой косметики уже много лет. Начав с обычного технолога, сейчас возглавляла целый отдел. Ее задачей было придумывать новые вкусные и полезные составы, которые затем добавляли в шампуни, крема, сыворотки и прочую косметику. Их косметику любили потому, что она была натуральной. На этом строилась стратегия бренда: только натуральные ингредиенты, только настоящая польза. И вот сегодня, отправив на экспертизу рандомные баночки из новой партии, Жанна увидела на экране несколько инородных химических соединений. Совсем не натуральных соединений. Более того, вредных для кожи.

— Екатерина Ивановна, я сегодня проводила ежемесячные выборочные тесты и выявила несколько вредных веществ, которые были включены в состав продукции без моего ведома. К тому же на упаковках этих веществ указано не было. Это обман. Мы обманываем людей, которые нам доверяют.

— Нет, Жанна. Это не обман. Это сокращение расходов. Так поступают все компании. К тому же ты давно просила выпустить скраб, мы его выпустили. Обновили твою лабораторию. Повысили зарплаты сотрудникам. Эти вещества намного дешевле и идентичны натуральным.

— Но они очень аллергенные.

Жанна чувствовала кожей, как раздражена начальница. Но она не может допустить, чтобы на компанию пала такая тень. Это крах репутации. Ведь пострадает не только компания, но и она, Жанна. Кто поверит, что главный технолог не знал о подмене веществ? Именно ее подписи стоят на всех документах.

— Я не успокоюсь, я добьюсь справедливости! Если надо, пойду в СМИ!

Жанна выкрикнула последнюю фразу так громко, что сама испугалась, схватила отчет, развернулась и выскочила из офиса начальницы. Полы ее белого халата развевались от быстрой ходьбы.

Жанна спустилась в лабораторию, схватила сумку и отправилась на парковку.

Эмоции захватили Жанну, в ее голове поэтапно выстраивался план, как вывести начальство и всех причастных на чистую воду. Она сделает сотни, нет, тысячи копий этого отчета и разошлёт всем: правлению компании, акционерам, журналистам. Пусть все знают, что компания сокращает расходы за счет здоровья покупателей! Не понимала она только того, против кого пошла.

Машина летела по городу, Жанна всматривалась в дорогу. Быстрая езда ее всегда успокаивала. Машин было не много, на всех светофорах она проскакивала под зеленый.

— Зеленый свет, мне всегда зеленый. Значит, я правильно все делаю. Значит, верная дорога, — успокаивала себя Жанна, вцепившись в руль.

Машина приближалась к повороту, когда ее подрезал мотоциклист. Он выскочил откуда-то сбоку так внезапно, что Жанне пришлось быстро выкручивать руль, чтобы не врезаться. Машину откинуло на встречную полосу, куда только что на скорости повернула гигантская фура.

Жаннина машина почти на полном ходу влетела под фуру, кабину легковушки в секунды смяло.

Звук бьющегося стекла, скрежет железа, визг тормозов. Буквально секунда, и все прекратилось.

Мотоциклист, остановившийся на другой стороне дороги, бросился к месту аварии. И никто не заметил, как в возникшей суете он вытащил несколько бумаг из сумки, которая отлетела из-за удара на обочину.

Екатерина Ивановна положила трубку телефона после короткого разговора, а затем набрала сообщение в общий чат: «Все улажено».

Сначала Жанна услышала голоса. Голова трещала так, что даже глаза было больно открыть. Мир вокруг трясся, как на утро после нескольких бутылок вина. Вот только она не пила. А мир сотрясался.

Воспоминания медленно и болезненно возвращались.

Последнее, что помнила — два летящих на нее фонаря. Фары.

Значит, она в карете скорой помощи, жива!

Однако у Жанны ничего не болело, кроме головы. И это было странно. В фильмах говорят, что после сильных аварий чувствуют холод, дикую боль или не чувствуют ног, если поврежден позвоночник.

У Жанны болела только голова. А тому же казалось, что тело находится не в горизонтальном положении. С трудом раскрыла глаза. Веки были тяжелыми, ресницы будто слиплись.

Она и правда была в карете. Только не скорой, а самой настоящей карете, которая тряслась по ухабистой дороге.

Напротив сидел мужчина в какой-то средневековой одежде. Костюм, жабо, шляпа с пером. Что за маскарад? При этом мужчина смотрел на нее с какой-то злобой. Губы его были поджаты, на переносице залегла глубокая складка. Мужчину можно было бы назвать красивым, но ожесточенное выражение лица портило все впечатление.

— А, очухалась.

— Вы кто?

Если это галлюцинация, она может Жанне что-то рассказать. Может это ее давний предок пришел забрать в мир иной? Или она в реанимации на грани жизни и смерти, а это просто коматозный сон?

— Не помнишь ничего? Лекарь сказал, что яд не повредил мозг. В любом случае, так даже лучше. Но я расскажу тебе, кто я, и что ты натворила. Чтобы больше не смела возвращаться в поместье и прожила оставшуюся жизнь, пожираемая позором.

Жанна смотрела на мужчину и моргала. Очень странная галлюцинация. Пока он продолжал говорить, она осмотрела себя. Со стороны это выглядело странно, хотя вся ситуация была более чем странной.

Жанна была одета в несколько юбок, она насчитала минимум пять, плотный корсет поверх шелковой рубашки приподнимал грудь, хотя дышать не мешал. Сапожки из натуральной кожи с десятком застежек и шнуровкой. А в отражении окна на Жанну смотрела совсем другая девушка. Сходство было, но еле уловимое. Бледная кожа, огромные голубые глаза и длинные блондинистые волосы, аккуратно собранные под шляпку.

Весь наряд был какого-то ядерного лилового цвета, хотя и из дорогих тканей. Она выглядела совершенно нелепо в этой одежде. Даже в оторочке сидений в карете было больше стиля, чего уж говорить об элегантности мужчины, сидевшего напротив.

Он отвел взгляд в окно, пока говорил. Мужчине явно не хотелось смотреть на свою спутницу. Жанне даже показалось, что она ему противна.

— Я граф фон Толен. Ты — моя жена Ламилия фон Толен. С твоим отцом мы заключили свадебный пакт. У меня титул, у него деньги и единственная незамужняя дочь с причудами. Я знал, что ты странная, но чтобы покончить с собой… Ламилия, ты чуть не навлекла позор на обе наши семьи. Ты вечно думаешь только о себе! О своих платьях, шляпках, туфлях. А ты подумала о том, какой позор ляжет на твоих сестер, а на бедную матушку, недавно потерявшую мужа и единственного сына на войне? У нас был свадебный пакт, любви я тебе не обещал. Из-за твоего глупого поступка ты отправляешься в самую дальнюю часть наших земель, в Вотертерм. Там было наше поместье, но оно, надо полагать, разрушено после войны. Я обещал твоему отцу обеспечить тебя всем необходимым, и сдержу слово. Через несколько дней к тебе прибудет господин Фабер, передашь ему, все, что тебе надо купить. Шляпки там, перчатки, чего не будет хватать. И в дальнейшем связывайся только с ним. Никогда больше не ищи встречи со мной. Сейчас страна в непростом положении, я нужен короне. Меня могут призвать на государственную службу, и семейные скандалы никому не нужны. Ты меня поняла?

Граф посмотрел на Жанну тяжелым испытующим взглядом.

Она кивнула. Но, конечно, она ничего не поняла. Граф, Вотертерм, служба, Ламилия…

Карета остановилась у небольшого деревянного здания. Дверца открылась, и в салон протянулась мужская рука.

— Графиня фон Толен, прошу Вас.

Граф отвернулся и смотрел в окно.

Жанна вышла из кареты, и крепкий мужчина в черном плаще проводил ее к другой карете, стоявшей неподалеку. Она была намного проще, чем карета графа и скорее напоминала крытую повозку.

Юбки путались под ногами, сапоги оказались слишком узкими и неудобными.

Мужчина закрыл за Жанной дверь и ловко вспрыгнул на козлы.

— Вы были когда-нибудь в Вотертерме?

— Не была.

— Вы точно будете там выделяться. Вотертерм никогда не видел подобных нарядов!

— Простите, а как Вас зовут?

— Анир.

— Анир, Вы из Вотертерма?

— Не, я со столицы. Просто попросили доставить Вас до Белужды и помалкивать, а оттуда Вас уже заберет экипаж в Вотертерм.

— Анир, можно ли мне кое о чем Вас попросить?

— Конечно, графиня! Что угодно!

Можем ли мы заехать в Белужде в какой магазин? Я бы хотела сменить наряд, мне в этом очень неудобно.

— Конечно, графиня!

Карета поехала по назначенному пути, поднимая облако пыли.

Глава 2. Новая личность

В Белужде Жанна забежала в лавку с дамскими платьями. Она выпросила у кучера его черный плащ, опасаясь, что все узнают ее в таком кричащем наряде.

В лавке она представилась Ламилией, но титул и фамилию не назвала. Анир благоразумно остался в карете, и это было на руку девушке. Она уже придумала себе легенду, что мужа ее в Вотертерм отправил граф фон Толен, они познакомились на войне. Она ехала с мужем в повозке, повозка перевернулась, муж погиб. И сейчас, когда врач разрешил ей снова путешествовать, отправилась в Вотертерм с разрешения графа фон Толен. Она займется тем, что должен был делать ее покойный муж в знак уважения к нему. Однако ей необходимы скромные платья, какие полагается носить вдове.

Продавщица участливо выслушала историю и вернулась с несколькими платьями. Серые, черные и темно-коричневые, а главное, выглядели удобно. Под них полагалась всего одна юбка, а на ноги — носки и уютные ботинки.

По вопросу оплаты новоиспеченная Ламилия обратилась к извозчику, уверяя, что по приезду в столицу ему все возместят, нужно лишь обратиться к господину Фаберу.

Анир пожал плечами и выложил на стол нужную сумму серебряными монетами. Не доверять графине у него не было причин, а за перевозку и молчание ему очень хорошо заплатили.

Во второй экипаж Ламилия садилась уже в черном вдовьем платье.

Кучеру Дирли, старику с седой бородой и густыми седыми бровями, она рассказала ту же историю, что и продавщице.

Старик пожалел ее и постарался отвлечь бедняжку.

— Дирли, можете мне рассказать про Вотертерм? Я слышала, он сильно пострадал.

— Да, война не пощадила эти земли. Но мы живем, потихоньку восстанавливая все как было. Вотертерм никогда не был процветающим городом. Да и городом это сложно назвать. Кто мог, уехал в столицу, а кто остался… У тех не было выхода. Многие дома разрушены, и у людей нет возможности их восстановить. Мужики у нас рукастые, работящие, но работу сейчас очень сложно найти, кто может, ездит заработать хоть какие копейки в соседние регионы. Месяцами там пропадают, а все хозяйство на женах. Граф никогда сюда не приезжал. Но то, что он направил сюда Вашего мужа.. кхм… Простите мою бестактность, вселяет надежду.

Ламилии показалось, что муж сослал ее сюда в надежде, что она пропадет. Причем не фигурально. Она похвалила себя за то, что предусмотрительно купила простые платья, чтобы не сильно выделяться.

— А где Вы остановитесь, Ламилия?

— Мой поверенный договорился с графом, что я могу пожить в их поместье, хотя меня предупредили, что оно в плачевном состоянии. Это так?

— Оно сильно разрушено. Но мы скоро приедем, Вы сами во всем убедитесь. Возможно, Вас настолько шокирует вид Вотертерма, что Вы прикажете сразу повернуть карету.

Глава 3. Вотертерм

Ламилия, привыкающая не только к новому имени, но и к тому, что она теперь совсем другой человек, в другом мире и с непростой личной историей, проспала почти всю дорогу. Она смотрела в окно на пустоши, вздыбленные и изрытые боевыми действиями земли, но скоро тряска экипажа и опустившаяся ночь сделали свое дело, усыпив Ламилию.

Проснулась она, ударившись головой о крышу экипажа, когда повозку подкинуло на одном из больших камней.

За окном начинало рассветать, и первые лучи солнца выхватывали ряды двухэтажных деревянных домов. Во многих окна вместо стекол были завешены тряпками, крыши испещрены дырами. Редко у кого встречался забор. В иных домах вместо второго этажа и крыши лежала груда обугленных палок. А у кого-то дом сгорел дотла и осталась лишь одна печь. У одного дома стояла тощая корова. Она смотрела на экипаж безучасно, пережевывая сено. Из маленького одноэтажного здания, напоминавшего времянку, вышла худая женщина с ведром. Из ведра высыпала зерно в деревянный ящик, к которому тут же подбежали две маленькие свиньи.

Дирли заметил, что Ламилия проснулась.

— Кому-то повезло, и скотина выжила. Но это не надолго. Есть все равно что-то надо, — сказал старик.

Ламилию удивило, что в его голосе нет грусти. Он просто констатировал очевидные факты.

— Ну, приехали.

Дирли, кряхтя, слез с козел и помог Ламилии выйти.

Экипаж остановился у большого особняка. Трехэтажный, с высокими окнами, на месте которых сейчас зияли дыры, с башенками по бокам, но половина справа отсутствовала, будто кто-то огромный откусил часть дома.

— Как я и говорил, печальное зрелище. Ну, да если что понадобится, мой дом третий справа, — старик махнул рукой на покосившийся одноэтажный домик. — Мы там с Марфой живем, женой моей, и внучкой, Талией. У нее только мы и остались. У Баффетов, через два дома от нас, можно взять яиц, а у Сколлетов — напротив — немного молока.

— Спасибо, Дирли.

Ламилия взяла коробку, в которой лежали упакованные платья, и шагнула в свою новую жизнь.

Внутри особняк выглядел не лучше, чем снаружи. На полу валялись части деревянных перекрытий и какой-то мусор, мебели не было вовсе. В углу большой комнаты была свалена груда сломанных вещей и тряпок, покрытых слоем пыли. Лестница не выглядела надежной, поэтому Ламилия предпочла исследовать сначала первый этаж. Здесь были помещения гостиной с большим камином, кухни, столовой, кабинета. В кабинете сохранилась деревянная кушетка и письменный стол, придвинутые к стене, за кушеткой был небольшой камин. Здесь Ламилия решила обосноваться, пока не приведет в порядок дом. На кушетке вполне можно спать, а камин разжечь, если станет холодно. Также Ламилия зашла в несколько маленьких комнат, где могли располагаться комнаты для слуг, а также обнаружила две ванные комнаты в разных концах дома. К деревянной огромной кадке в уцелевшей части дома шли трубы. Ламилия чуть радостно не запрыгала. Наличие водопровода — это очень хорошая новость. Она повернула небольшой рычаг, и трубы закашлялись, затряслись, пытаясь доставить воду. И спустя несколько минут ожидания и страшных утробных звуков, вода потекла в деревянную ванну. Сначала шла грязная, но вскоре стала намного чище.

Ламилия сначала разгребла пол от крупных досок и вынесла все во двор. Затем пришло время разобрать кучу вещей. Там нашелся набивной матрас в жженых дырах. Матрас Ламилия долго выколачивала на улице, кашляя от клубов пыли, но так из него всю грязь не смогла выбить. Тряпки постирала и, подобрав длинный подол платья, принялась отмывать пол, стены, окна.

К концу дня, изрядно вымотавшись и не разобрав даже половины первого этажа, она пришла в кабинет и почти упала на кушетку. В этой комнате потолок полностью сохранился, ветра не задували. К вечеру стало прохладно, и женщина затопила небольшой камин.

Только Ламалия прикрыла глаза, осев на кушетку, как кто-то постучал.

На пороге дома стояла маленькая тощая девочка с двумя черными косичками. В руках она держала какой-то кулек. За девочкой стоял Дирли, положив ладони на плечи ребенку.

— Талия очень хотела познакомиться. Она заметила, что Вы весь день занимались уборкой и подумала, что, наверняка не поели. Я не был уверен, есть ли у Вас еда, и мы принесли немного хлеба. Талия его с утра испекла.

Девочка аккуратно шагнула к Ламилии и протянула кулек.

В тряпку была завернута плошка с чем-то напоминавшем бульон, и кусок белого хлеба.

— Наверное, Вы привыкли к другому, но большего мы не можем предложить, — извиняясь сказал Дирли.

— Что Вы, хлеб и похлебка выглядят очень аппетитно!

Ламилия действительно давно не ела, и желудок начал призывно урчать, почувствовав ароматы еды.

— Ну, мы пойдем, наверное, — старик подтолкнул внучку к выходу.

— Дирли, можно Вас попросить прийти завтра и рассказать мне о Вотертерме и его жителях? Я бы хотела поговорить с каждой семьей, если это возможно.

Договорились на утро, старик с внучкой ушли, а Ламилия пошла с ужином в кабинет. Похлебку с хлебом она заглотила за пару минут. Еда была еще теплой, и эта теплота приятно разлилась по уставшему телу.

Ламилия покопалась к ящиках стола и нашла некоторые документы на поместье и земли. Однако вникнуть она не смогла, так как быстро начала клевать носом и переместилась на кушетку, свернувшись клубочком и положив ладони под голову.

Глава 4. Восстановление города

Следующие пару дней Ламилия в сопровождении Дирли обошла все дома Вотертерма, осмотрела повреждения общественных зданий. Она все записывала. Ламилия не смогла разобраться с документами, потому что большая их часть была написана от руки совершенно ужасным почерком. Дирли также пытался понять, но не смог разобрать и слова.

Поэтому сначала Ламилия обошла весь Вотертерм и нарисовала для себя карту. Затем пришла в каждый дом. Знакомилась с жителями, узнавала о них, а где не было никого, записывала со слов Дирли.

В городе было сто тридцать домов, и лишь в пятидесяти кто-то жил. Это были фермерские земли, но в городе раньше работали бар, где можно было подкрепиться. Правда сейчас на месте здания не осталось даже досок. Также для жителей работала школа, был свой кабинет врача, юрист, плотник, в конюшнях особняка паслись кони для карет, а в магазин одежды привозили модные платья из столицы.

Ламилия все внимательно фиксировала. Она знала, что идеальный состав получается только при соблюдении пропорций всех ингредиентов. Так и чтобы восстановить Вортертерм ей понадобится приложить много сил.

Люди в городе жили добрые и отзывчивые. Они были все слишком уставшие, чтобы как-то оценивать Ламилию и бесхитростно отвечали на все вопросы.

К моменту, когда в Вотертерм прибыл господин Фабер, у Ламилии был составлен четкий план. С помощью местных жителей она произвела расчёты, что нужно сделать в первую очередь.

Так, в город нужно вернуть большую часть уехавших жителей. Для этого требовалось открыть лесопилку и столярную мастерскую. Нанять людей чинить дома, крыши, то есть, по факту, отстраивать заново все постройки. После главных строительных работ требовались стекольщики, маляры и сантехники, которые бы обновили дома внутри и снаружи, проверили и укрепили трубы.

После в город потянутся люди, нужно будет установить что-то красивое: снова разбить сад с прудом на территории поместья, посадить деревья в городе, сделать детскую площадку.

Ламилия нервно ходила по комнате в ожидании господина Фабера. Дирли поехал за поверенным еще когда не рассвело, и экипаж должен был приехать в Вотертерм с минуты на минуту.

Ламилия подготовила речь для приказчика, чтобы убедить его выделить средства для восстановления города. И главным ее козырем было слово графа, что она может потребовать все, что хочет. Правда просьбы у нее были не совсем обычные. Но что она, в конце концов, теряла?

За эти дни Ламилия прониклась к этому городу, днем она помогала нескольким старикам, которые не могли позаботиться о хозяйстве, а вечерами корпела над расчетами. Местные жители, видя ее искреннее желание помочь и то, как она усердно работает, несли ей, кто что мог. Вичерты принесли кровать, которой не пользовались. Раньше на ней спал их сын, но он уже давно уехал на заработки. Пратты принесли новый матрас и подушку. На кухне появилась тарелка с ложкой и кастрюля. На завтрак Ламилия ела вареное яйцо или кусок хлеба с молоком, а на обед — горячую похлебку.

Вокруг дома раньше был разбит сад, и сейчас, хотя все заросло, проглядывали разные травы. Она нашла розмарин, мяту, ромашку и использовала их для заварки чая.

Большой проблемой Вотертерма было отсутствие запасов провизии, и одним из первых пунктов Ламилия указала семена разных растений, а также запасы муки и нескоропортящихся продуктов. Она настаивала на том, что пока будет идти масштабная стройка, рабочих необходимо плотно кормить. Поэтому запасы провизии также должны пополняться до тех пор, пока фермеры не смогут вырастить и начать реализовывать собственную продукцию.

Наконец, послышались звуки едущего по дороге экипажа.

Ламилия расправила серое платье, поправила собранные в пучок волосы и вышла встречать гостя.

Господин Фабер оказался невысоким мужчиной с небольшим округлым животом и пышными усами. На голове у него была надета коричневая шляпа, а в начищенных до блеска ботинках можно было увидеть отражение неба.

Господин Фабер был сильно удивлен, увидев карты, данные переписи и листы с расчетами, которые Ламилия разложила перед ним на столе в кабинете.

— Это большие затраты, графиня фон…

— Нет, здесь я просто госпожа Ламилия. Никто не знает, кто я, — и перед тем как Фабер успел что-то ответить, Ламилия добавила. — Так хотел граф. Не смею ему перечить.

На это мужчина не стал отвечать, только шмыгнул носом, и пышные усы заходили в стороны.

Ламилия провела приказчика по городу, рассказывая, как и что необходимо сделать, а также указывая в записях, что для этого понадобится.

Приказчик был удивлен, глядя на покосившиеся и полуразрушенные дома. Такой угнетающий вид города резко контрастировал с веселой и сытой столицей.

— Мы начнем заново отстраивать Вотертерм, появятся рабочие места, люди вернутся в город, экономика поднимется. Фермеры снова начнут возделывать землю и выращивать скот. Город начнет приносить доход в графскую казну. Но чтобы получить хороший доход, надо вложить силы и средства. Полагаю, восстановление самого пострадавшего региона даст графу дополнительные очки при продвижении по службе.

— Удивлен слышать от Вас такие речи, госпожа Ламилия.

Усы господина Фабера шевелились каждый раз, когда он что-то говорил, это отвлекало. Не рассказывать же ему правду о том, что Ламилии в этом теле давно нет. Об этом девушка тоже много думала. Она не понимала, почему попала в тело жены графа, которая покончила с собой, но, возможно, кто-то наверху дал ей второй шанс. И нынешняя Ламилия не хотела его упускать.

Господин Фабер уехал ближе к вечеру, забрав все расчёты и пообещав в ближайшее время прислать все необходимое, в первую очередь, крупы и семена.

Первые повозки с продуктами и семенами прибыли уже через пару дней. Жители высыпали на улицу, впервые за долгое время все улыбались, дети прыгали вокруг повозок, город начал оживать.

Через несколько месяцев Вотертерм был почти восстановлен. Каждый дом был чистым, заново покрашенным. Вставили окна и крепкие двери, а крыши больше не промокали. Население стремительно росло.

Первым в городе открыли бар. В большом помещении оборудовали нечто наподобие столовой. Несколько женщин готовили завтрак, обед и ужин, Ламилия помогала накладывать и раздавать порции жителям и рабочим.

Вскоре в Вотертерме открылась мастерская по ремонту обуви, магазин одежды и швейная мастерская, жена Дирли, Марфа, получила из столицы разрешение на преподавательскую деятельность. Она заканчивала высшие курсы в свое время и несколько лет была гувернанткой, потому с радостью взялась обучать детей наукам. Пока школа не была достроена, уроки проходили в гостиной Марфы. Вскоре ожидался приезд еще одного учителя из соседнего региона.

Новый дом на окраине занял выпускник юридических классов, перебравшийся в Вотертерм с молодой женой.

Еще через месяц ожидалось открытие почты, по совместительству библиотеки. Открыть библиотеку, по словам Фабера, была идея графа, он выписал десятки самых разных книг и прислал несколько атласов из собственной коллекции. Врач с семьей, которые раньше жили в Вотертерме, вернулись и приобрели один из новых двухэтажных домов в рассрочку, договорившись о деталях с юристом.

В большом доме Ламилия старалась следить лично за ходом работ. Она помогала разбирать завалы на этажах, когда укрепили лестницу. Забиралась высоко на леса, чтобы показать, где маляры не докрасили стены. Прополола весь сад, не допуская в него ни единой души. Потому что мало кто мог отличить шпинат от подорожника или обычного сорняка. Сад стал ее местом силы. Она выращивала травы и цветы, любовно за ними ухаживая. Это была ниточка, которая связывала ее с прошлой жизнью. Запах взрыхленного чернозема действовал на Ламилию успокаивающе. Она проложила булыжниками дорожки в саду, возвела клумбы, сколотила грядки и сама вычистила огромный пруд.

Местные жители и нанятые рабочие уважительно относились к Ламилии, видя, как она трудится и не жалеет сил. Ее энергия и вера в светлое будущее вдохновляли многих.

Сараи заселялись скотом. Огороды вскапывались и засеивались. Через пару недель первые робкие побеги начали прорастать, радуя местных и обещая сытое будущее.

Талия, внучка Дирли, за это время сильно вытянулась, формы ее округлились, и на щеках появился здоровый румянец. Ламилия все чаще видела ее на крыльце дома с книгой. Девочка мечтала выучиться и стать учительницей, как бабушка. Дирли с Марфой очень гордились внучкой.

Глава 5. Купальни

Через год Вотретерм было не узнать. Ламилия шла по городу, вспоминая, как она впервые сюда приехала. От обугленных обломков не осталось и следа.

Жизнь в городе кипела. На детской площадке малыши играли в песочнице. На площади благоухали яркими цветами клумбы и весело журчал фонтан.

Через месяц откроют стелу в память о павших в войне. Под нее уже готов участок. Этот участок выбрали сами жители. Также Ламилия просила Фабера поговорить с графом, чтобы он отобрал архитекторов, предложивших жителям проекты памятника, который установят в их городе. Фабер привез несколько проектов, и жители выбрали высокую монолитную стелу, на которой будут выгравированы имена всех, кого потерял этот город.

А недавно открылся второй бар, куда Ламилия и отправилась в обед с инспекцией.

— Госпожа Ламилия, проходите, проходите.

Рядом с ней сразу появился молодой худощавый парень в клетчатой рубашке. Хозяин заведения.

— Спасибо, Мирин, как Ваши дела? С посетителями, смотрю, проблем нет?

В обеденное время в обоих барах было людно. Ламилия предложила хозяевам ввести «счастливые часы» и бизнес ланчи по будням. Идея понравилась всем, такого жители Вотертерма и соседних регионов не видели, и, как любая новинка, это приносило городу прибыль.

— Госпожа Ламилия, я знаю, у вас большой дом, и Вам нужна с ним помощь. У меня есть две сестры. Они гостили у тетки на Юге, когда наш дом разрушен был. Но сейчас с радостью вернутся домой. Я к чему это… Вам не нужны помощницы по дому?

С тех пор, как восстановили особняк графа, большая часть комнат пустовала, и Ламилия уже думала о том, что сама не справится с уборкой. Так что предложение Мирина было как нельзя кстати.

Ламилия заказала сэндвич и бокал вина, чтобы подкрепиться, села за один из дальних столиков.

За столиками впереди сидели женщины и что-то бурно обсуждали. Ламилия сделала вид, что поглощена сэндвичем, но внимательно прислушалась к разговору, стараясь уловить каждое слово.

— Пока Лоттер в плотницкой, я все время то с детьми, то со скотиной. Ни секунды нет на отдых! Мне бы хоть пять минут в день просто в тишине посидеть. Но куда там, с тремя детьми! Я их люблю, конечно, но иногда это так выматывает!

Блондинка с растрепанной косой уронила голову на руки.

— А у меня после стирки и уборки дома руки постоянно в каких-то зацепках и чешутся. Врач говорит, чтобы меньше мыла, но как это меньше мыть, погрязнуть в грязи что ли? Мужчины не понимают.

— Вот-вот, мужчины совсем не понимают, что не только они устают на работе, нам тоже нужен отдых. Я вечно на ветродуе: то кашель, то насморк.

— А у меня бессонница. Мало того, что с рассвета до заката шью и подшиваю, так ложусь в кровать и не могу уснуть. Доктор говорит, это нервное и прописал отдыхать. Но какое там!

И тут Ламилию осенило.

Она вернулась в дом, обошла первый этаж, заглянув в каждую комнату, а затем села за стол и начала рисовать проект. Закончив, написала письмо господину Фаберу. Завтра же она пойдет на почту и отправит письмо, а точнее бизнес план, который она составила.

Ламилия знала, как помочь женщинам Вотертерма. Не зря она была дипломированным космецевтом технологом в прошлой жизни!

Однако для ее затеи придется немного модернизировать первый этаж особняка. Зато, если получится, Ламилия сможет снова заняться любимым делом. И если ее проект станет популярным, можно будет его либо масштабировать, либо привлекать больше денег в Вотертерм. Насколько она понимала по отчетам, которые ей регулярно отправлял мистер Фабер, экономика города уверенно росла.

Но главное, о чем думала Ламилия — счастье жителей вверенного ей региона. И она знала, что может принести им больше пользы.

Ламилия решила открыть графские купальни.

По задумке, маленькие комнаты переоборудуют в спа-кабинеты. В каждую надо провести трубы и сколотить ванну.

В гостиной будет зона отдыха, где девушки смогут спокойно выпить чаю и почитать модные журналы или даже прикорнуть. Для этого понадобятся мягкие кушетки и столики.

Мебель для гостиной, стойку ресепшн и ванные Ламилия заказала в плотницкой, описав то, что ей необходимо.

У швеи Ламилия заказала полотенца и халаты с вышивкой графского герба.

Пока велись работы по переоборудованию первого этажа, Ламилия приступила к сбору лечебных составов. Это она умела делать лучше всего.

В городе ходили разные слухи, что задумала Ламилия. Списали бы странный проект с несколькими ваннами на сумасбродность дамы, но все уже слишком хорошо знали Ламилию.

Мирин привел двух молодых девушек в особняк, когда они приехали и обустроились. Старшую, Ариану, Ламилия назначила на уборку дома и готовку, поскольку до этого девушка работала в кафетерии. Младшую, Лизибет, начала обучать как администратора спа салона. Она рассказала об идее купален и желании помочь женщинам, что привело Лизибет в восторг. Девушка должна была регистрировать посетителей, фиксировать процедуры, на которые они ходят, выдавать халаты и полотенца а также готовить купальни к приему новых посетителей.

Готовить смеси для лечебных ванн и фито чаи Ламилия планировала самостоятельно. Потому что надо учесть аллергии, заболевания и прочие факторы, чтобы не навредить женщинам, а помочь им.

Глава 6. Граф фон Толен

В один из вторников, когда дождь заливал город бурными потоками, и на улицах почти не появлялись люди, к Ламилии постучался почтальон.

— Только что пришло. Просили срочно передать.

Он протянул ей конверт с гербом фон Толен и, поклонившись, удалился.

Ламилия нахмурилась и повертела в руках конверт. Письмо от графа? Он ни разу ей не писал за полтора года, зачем же он сейчас прислал письмо? Может быть с графом что-то случилось? Или это документы на развод?

Открывать письмо Ламилии не хотелось, но разве был выбор? Она аккуратно вскрыла сургучную печать и достала лист, сложенный вдвое. Отчего-то сердце неистово заколотилось.

На листе ровным каллиграфическим почерком граф просил Ламилию вернуться на пару дней в столицу. Король дает прием для высших чинов, и всем полагалось прибыть с супругами.

Отправиться в столицу необходимо как можно скорее, ведь к приему надо сшить новые наряды, а также граф лично хотел переговорить с женой.

Письмо было составлено сухо и официально. Ламилия отправила Лизибет к Дирли с просьбой довезти ее до Белужды или, если он согласится, до столицы, объяснив, что граф хочет лично справиться о делах в Вотертерме и просил ее скорее приехать.

Через час экипаж ждал у порога. Ламилия попрощалась с Лизибет и Арианой и забралась на сидение с помощью Дирли. В экипаже уже сидела Талия. Девочка как всегда уткнулась в книгу и подняла голову только чтобы поздороваться.

— Вы не возражаете, мы также отправимся в столицу, навестим моего кузена, он недавно занемог.

— Конечно, Дирли. И спасибо, что согласились довезти прямо до столицы.

Добравшись до Белужды к ночи, они остановились на местном постоялом дворе. Взяли ужин и ночлег, а коней отвели в стойла и накормили. С утра снова направились в столицу.

Дирли остановил экипаж у дома графа фон Толен.

Они стояли перед кирпичным домом в английском стиле. Большие окна с белоснежными рамами и белыми ставнями, ухоженные кустарники под окнами, небольшое крыльцо, округлый навес которого держался на двух высоких белоснежных колоннах. К крыльцу вели четыре ступени из белого камня и чугунные витые перила. У двери с двух сторон примостились фонари.

Сбоку на специальной вставке у стены развевался флаг с гербом фон Толен.

Ламилия с помощью Дирли вышла из экипажа, приподняв юбки. Для поездки она выбрала черное скромное не маркое платье.

Талия оторвалась от книги и с интересом рассматривала графский дом в открытую дверцу повозки.

Граф фон Толен вышел приветствовать жену. Он был также элегантен как при первой из встрече, разве что выглядел более уставшим. Идеально сидящий костюм, лакированные ботинки, сияющая наигранная улыбка, которая слетела с лица графа так же быстро, как налетевший вихрь захлопнул входную дверь.

— Ламилия?! Что на тебе надето?

— Ламилия все еще носит траур по мужу, граф фон Толен, — Дирли показалось, что граф неуважительно отнесся к своей гостье и инстинктивно хотел ее защитить.

Брови графа неестественно поднялись, а глаза расширились так сильно, что Ламилия испугалась.

— Граф фон Толен, Вы же помните, что полтора года назад произошло несчастье. Я бы предпочла не говорить об этом, мне все еще больно вспоминать дорогого мужа.

— Да, да, конечно, спохватился граф и быстро увел жену в дом.

Дирли пожелал графу и Ламилии всего доброго и отправился навестить больного кузена.

Ламилия остановилась на последней ступени, чтобы оглянуться на экипаж, и помахала в ответ Талии, которая энергично махала ей в окно.

— Значит, у Вас умер муж.

Граф фон Толен прошел в дом и подошел к маленькому столику, на котором стоял графин с бурбоном.

— Да, граф, он перевернулся в карете. Такое горе!

Граф от души рассмеялся.

— Я придумала такую легенду, чтобы не рассказывать людям, почему граф сослал жену в самый разрушенный регион.

— Однако Вам удалось восстановить Вотертерм и сделать его одним из самых прибыльных городов.

— Благодаря Вашей помощи. Сейчас в городе достаточно рабочих мест, и я планирую открыть купальни, чтобы помочь женщинам со здоровьем.

— Я думал для этого есть врачи.

Граф прислонился к стене и пристально осматривал Ламилию. В его взгляде читался неподдельный интерес.

— Признаться, я писал письмо в страхе, что ты можешь нечто экстравагантное вытворить при дворе. Но мне дали четко понять, что жена обязана присутствовать, — он сделал большой глоток. — Ты изменилась.

Ламилия приехала к графу просить ответной услуги и не знала, позволит ли он ей.

— Граф фон Толен, — начала она, очаровательно улыбаясь.

— Прошу тебя, просто Герберт, мы же дома.

— Хорошо, Герберт, мне нужно будет переговорить с господином Фабером. Если Вы видели последние документы по поместью, то мы его слегка реконструируем.

Граф молча смотрел на жену, и Ламилия продолжила.

— Точнее реконструкции подлежит первый этаж, как я говорила, планирую организовать лечебные купальни. И мне понадобятся несколько буклетов, чтобы каждый раз не рассказывать женщинам, что им выбрать, а все было перед глазами. У нас в ближайших городах нет типографии, она есть только в столице. Можно мне съездить в типографию и заказать печать нескольких буклетов?

— Печать буклетов?

— Да, прошу Вас. Это пойдет на пользу Вотертерму. Ведь от здоровья его жителей зависит то, как они выполняют свою работу. А здоровые и счастливые женщины будут больше вдохновлять мужчин…

Ламилия заметила, как при этих словах улыбка коснулась губ графа, и его глаза задержались на ее декольте. Платье было закрытым и плотным, однако корсет она не носила, как и все женщины в Вотертерме.

— Что ж, вдохновение это очень хорошо. А ты подумала, Ламалия, что скажут в городе, когда узнают, что ты графиня фон Толен?

Граф подошел к ней и откинул волосы с плеч, обнажив сзади полоску шеи. От этого жеста руки Ламилии задрожали, и она поспешила сцепить их на груди.

— Я бы предпочла, чтобы они не узнали. Вы в Вотертерме не появляетесь никогда, меня за полтора года впервые вызвали в столицу. Каковы шансы, что кто-то узнает?

Граф провел влажными пальцами, сохранившими холод бокала, по шее Ламилии, затем опустил ладонь на ее плечо.

— Ты — моя жена.

— Вы мне дали четко понять, тогда, в карете, когда отослали в самые разоренные земли, что не желаете такую жену. Давайте сохранять приличия, граф. Пусть так все и останется.

Ламилия лукавила. Ей хотелось броситься в объятия графа, хотелось почувствовать его руки на своей талии. Ее невероятно влекло к этому мужчине. Но она знала, что нежеланная жена, и он вызвал ее сюда только для королевского приема. Его заставили вызвать ее.

— Полагаю, мне нужно сшить новое платье.

— Я уже дал указания модистке, она скоро придет.

Граф спешно вышел из комнаты, оставив Ламилию одну.

Тут же появилась молодая девушка в платье, менее скромном, чем у графини.

Она с удивлением посмотрела на хозяйку, но быстро взяла себя в руки.

— Госпожа, я провожу Вас в Ваши покои.

— У нас с графом, надеюсь, разные покои?

— Разумеется.

Естественно, так и должно быть. Но Ламилия поймала себя на мысли, что разочарована этим фактом. Все-таки Герберт был очень привлекательным мужчиной.