В новой книге эссе «Хаос и симметрия» Андрей Аствацатуров — как и положено филологу — изощренный исследователь и ценитель литературы: классической англо-американской и современной русской. Он объяснит, почему в «Кентервильском привидении» Уайльда призрак — это художник, как «Повелитель мух» Голдинга перекликается с античной трагедией и зачем Генри Миллер вглядывался в пустоту, расскажет об особенностях современного литературного процесса, прозе Михаила Елизарова, Романа Сенчина, Германа Садулаева и других именитых авторов.
«Возможно, читая эту книгу, кто-то улыбнется, а кто-то найдет в ней серьезную пищу для ума. Я адресовал ее всем, кто любит литературу, кто желает не просто читать, а разбираться в прочитанном, тем, кого могут заинтересовать приемы и секреты мастеров литературы прошлого и современности» (Андрей Аствацатуров).
«В этой книге — первая встреча Аствацатурова-прозаика с Аствацатуровым-филологом. Персональный опыт перемешивается с литературными наблюдениями, биографические подробности оказываются продолжением (или, напротив, истоком) творчества писателей, и всё вместе складывается в изящную мозаику, не лишенную и некоторой практической полезности: в конце концов, пишут сегодня многие, и подсмотреть, как у других выходят какие-то хитрые приемы, всегда полезно» (Галина Юзефович).
Во-первых, писатель обладает огромным объемом знаний, поэтому довольно неожиданные биографические вступления. Но отсюда, и во-вторых, мы больше узнаем о самом авторе, а не о герое — книге или писателе; часто повторяются одни и те же фразы и цитаты; все писатели сравниваются со всеми. С одной стороны, я не против громадного интеллекта и широкого кругозора; а с другой— отсылки за отсылки за отсылками, английский текст занимает до четверти статьи. А еще, может быть, мне хотелось бы разобраться в «Повелителе мух» без отсылок к античной трагедии…поэтому не могу однозначно рекомендовать эту книгу…
Красоты тут нет и в помине, и призраку не под силу ее вернуть. Ему требуется помощь. Того, кто прикоснется к Красоте, кто отречется от своих интересов, кто близок к невинности и святости.
Возможно, что любовь никогда не бывает подлинным чувством, даже если тот, кто любит, кажется самому себе искренним. Она искусственно (им или ей) конструируется по моделям, предложенным культурой.