автордың кітабын онлайн тегін оқу Я в твои годы
Дина Гербек
Иллюстрации Полины Горбуновой
Герои рассказов современной писательницы Дины Гербек — обычные российские школьники. Они дружат и ссорятся, переживают из-за полученных оценок и готовятся к новым контрольным, выстраивают свой внутренний мир и отстаивают его внешние границы. Всё как во времена «Весёлой семейки» и «Денискиных рассказов». Только теперь — с учётом интернета, ковида и прочих реалий 20-х годов XXI века.
ISBN 978-5-907982-68-0
Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.
© Д. Гербек, текст, 2026
© П. Горбунова, иллюстрации, 2026
© ИД «Городец», 2026
«Я в твои годы…»
— Ненавижу убираться, — честно сказала Настя и посмотрела маме в глаза.
— А я, по-твоему, люблю?! — возмутилась мама.
— Ты-то, конечно, не любишь. Меня заставляешь.
— Боже мой, Настя! Ты… Тебе одиннадцать лет, а ты как маленькая, честное слово!
Настя решила дальше не слушать. Мысленно, конечно. Вот она сидит у себя в комнате на диване, смотрит маме куда-то в шею и вроде как слушает, а на самом деле… Нет, правда, ну как можно серьёзно это слушать? И так понятно, чем всё закончится. Уборкой. Мама её сейчас уговорит, всегда так было.
Настя, в общем-то, не против. Но кто бы объяснил, почему именно сейчас надо мыть пол? Что, мир рухнет, если она возьмёт тряпку завтра?
— Настя, ты вообще меня слушаешь? Тебе уже не три года. У каждого в доме есть обязанности. В конце концов, это твоя комната, вот и следи за порядком в ней. Скажи, почему я каждый раз повторяю одно и то же?
— Ну и не повторяй, — пробурчала Настя. — Что-нибудь новое придумай.
— Ах так!
Хрясь! Мама вылетела из комнаты и так грохнула дверью, что Настя подскочила. Мама хлопает дверью? И кто ещё здесь «как маленький»?
— Мама!
Но мамы в коридоре уже не было.
— Ты сама ведёшь себя так, как будто, — закричала Настя и бросилась на кухню.
Мама сидела за столом и резала яблоки для пирога.
— Я веду себя так, как будто что? — тихим, ненормально вежливым голосом спросила она.
— Как будто тебе пять!
Мама придвинула большую миску, в которой обычно заводила тесто, и взяла яйцо. Яйцо тут же выскользнуло, разбилось и растеклось по полу.
— Ой, — сказала мама. — Упало.
Она взяла другое яйцо и неуклюже стукнула по нему ножом. Яйцо разбилось в миску вместе со скорлупой.
Настя вытаращила глаза:
— Мам?
Мама пожала плечами:
— Мне пять лет, что ты от меня хочешь?
— А-а, — поморщилась Настя. — Отлично. Тогда ведёшь себя так, как будто тебе семь.
Мама вынула скорлупу из миски. Взяла чашку, зачерпнула сахара из банки и осторожно высыпала в тесто. Настя молча наблюдала за ней.
Мама подтащила к себе пакет с мукой. Через весь стол протянулась широкая белая дорога.
— О, — обрадовалась мама и пальцем нарисовала на муке большую букву «О». Подумала и добавила «А», потом «У», а потом «Е», «И», «Ы» и «Я».
— Гласные! — гордо сказала мама.
Настя фыркнула и закатила глаза.
— Ведешь себя так, как будто тебе одиннадцать, — сказала она и с интересом посмотрела на мать.
Мама демонстративно отпихнула миску с тестом в сторону.
— Мы ужинать сегодня будем, а? — серьёзно спросила она. — Имей в виду, я умею только яичницу готовить. А мясо сырое я вообще трогать боюсь.
С этими словами она вытащила из кармана телефон, открыла страничку в соцсети и принялась листать ленту новостей.
Настя возмутилась:
— Я умею не только яичницу. Могу ещё пельмени и сосиски сварить. И я не сижу на кухне в телефоне — ты же сама мне не разрешаешь!
— Ага, я тебя слушаю, — сказала мама, не отрываясь от экрана.
— Отлично! — фыркнула Настя.
Она плюхнулась на стул, достала телефон и тоже принялась водить пальцем по экрану.
Мама по-прежнему не обращала на неё внимания. Через пять минут Насте надоело, и она нехотя сказала:
— Ладно, тринадцать. Ведешь себя, как будто тебе….
Мама, не дослушав, прикрыла свой телефон рукой.
— Иди отсюда, а? Нечего тут подсматривать.
— Я не подсматриваю! Мама!
Та только рукой махнула, будто муху отгоняла.
— Ну? Чего тебе ещё?
— Четырнадцать!
Мама с раздражением посмотрела на Настю:
— Я кому сказала? Давай отсюда, иди поиграй. Не видишь? У меня дела!
— Семнадцать! — обиженно крикнула Настя.
Мама отложила телефон и как-то вдруг подобрела. Вскочила, приобняла Настю за плечи и зашептала:
— Настёна, я сейчас убегаю. Ты себе яичницу на ужин пожарь, я знаю, ты умеешь. Можешь мой ноутбук включить, какоенибудь кино посмотреть. В общем, делай что хочешь, ты же у меня умница.
И она выбежала в коридор. Там глянула в зеркало, охнула и достала из сумочки помаду.
— Я ненадолго, — сказала мама, намазывая губы. — К ночи вернусь. Всё, убегаю!
Она подмигнула Насте и распахнула дверь.
— Сто! Сто лет! — заорала Настя.
Мама медленно закрыла дверь и, тяжело ступая, прошла в комнату. Там она долго укладывалась на диван. Наконец легла и с наслаждением вытянула ноги.
— Я в твои годы, — задумчиво сказала мама, — и пироги пекла, и борщи варила, и бельё без стиральной машины стирала. В проруби. И ещё успевала учиться на одни пятёрки и матери с отцом помогать. Никаких телефонов у нас не было, никто мне не напоминал, что до вечера нужно полы вымыть, уроки сделать и ужин приготовить. У нас даже холодильника не было! И я сама должна была пойти на огород, картошки накопать…
Настя посмотрела на маму почти с отвращением.
— Ладно. Тридцать девять, — выдохнула она.
Мама улыбнулась, встала и ушла на кухню. Села там за стол и принялась резать яблоки.
— Час, — сказала она Насте. — Час тебе на уборку, а я пока пирог испеку. Потом вместе чай попьём.
— Угу.
Настя поплелась в комнату, но остановилась, вспомнив:
— Мы на технологии фартук шить начали, а я что-то с выкройкой напутала. Посмотришь, ладно?
— Насть, — скривилась мама. — Ты же знаешь, я терпеть не могу шить. Давай лучше учительницу спросишь?
— Ага, и я одна приду на урок без нормальной выкройки. Всем остальным родители помогают! Между прочим, когда ты в школе училась, бабушка всегда за тебя дома шила. Она сама мне рассказывала.
Глаза у мамы стали виноватые.
— Так она потому и шила, что я в этом ничего не понимаю. Ты вот в бабушку пошла, уже сейчас лучше меня в этих выкройках разбираешься…
Настя вдруг повеселела.
— Эх, мама, мама, — сказала она и укоризненно покачала головой. — Вот я в твои годы…
Мама хлопнула глазами и даже яблоки резать перестала.
— Н-не поняла... — растерянно сказала она.
— Я в твои годы, то есть когда мне тридцать девять будет, запросто своему ребёнку фартук на технологию сошью!
Настя посмотрела на ошарашенную маму, довольно хмыкнула и пошла за ведром с тряпкой.
Подарок
Мама взяла велосипед и укатила. Решила проветрить голову, пусть на улице и шёл снег. А перед уходом потрясла телефоном. Моим, между прочим.
— Видишь? Я его забираю. Сиди и занимайся, нечего зря в экран пялиться.
А я не пялюсь. Я ищу новую клетку для хомяка. Мне до нормальной клетки, которую в нашем зоомагазине продают, триста рублей не хватает. Я бы у мамы взяла, но она с самого утра не в духе. Это из-за Cонькиного чата, она после него всегда злится.
На самом деле чат не Сонькин. У нашей Сони даже телефона нет. Ей всего шесть лет, она в детский сад ходит. В подготовительную группу. А в чате сидят все родители этой подготовительной группы, и мама, конечно, тоже. Обычно она ругается, что «эти из чата» ей работать мешают. Ругается, а сама читает и отвечает. Ей так можно. А мне нельзя английский делать и клетку для хомяка на форуме искать. Сразу начинается: либо учебник, либо телефон!
Хомяку хорошо: никто к нему не лезет, не командует. Ладно, я не обижаюсь. Просто мне грустно. Ангина прошла — завтра в школу возвращаться, а там по английскому тест, по русскому — диктант, и ещё что-нибудь обязательно придумают.
Я пошла на кухню, налила воды в стакан, посмотрела в окно. Скучный день. На улице зима зимой, на март даже не похоже. Ещё и спать всё время охота. Поплелась назад, в комнату к английскому, и увидела телефон. Не мой, мамин. Лежит себе на тумбочке, мигает. Мой она взяла, а свой забыла!
Конечно, я знаю: нельзя лезть в чужой мобильник без разрешения. Личные сообщения читать нельзя. Но у мамы был открыт Сонькин чат, а там ничего секретного не бывает. И в этот раз не было. Только новое сообщение от мамы Димки Сотова, с которым наша Соня в одной группе:
«Уважаемые родители! Мы с самого утра не можем решить, что дарить девочкам на Восьмое марта! Давайте остановимся на гипсовых фоторамках, которые я предлагала. Одна рамка стоит триста рублей».
Рамку? Гипсовую? Вот Сонька расстроится! Пацанам на Двадцать третье февраля фонарики подарили, и Сонька тоже фонарик хочет. Все уши мне прожужжала, как можно с фонариком в тёмной комнате в привидение играть или по подъезду бегать, если свет выключен.
Подарить ей, что ли, фонарик к празднику? Но мне самой триста рублей не хватает. Если подарю, хомяк точно без клетки останется. Правда, сестра важнее хомяка...
Тут мама Димки Сотова прислала в чат кучу фотографий с подписью «Гипсовые фоторамки „Сделай сам“» и написала:
«Родители! Давайте решать! Кто за рамки?»
«Я за рамки!»
«И я за рамки!»
«Пусть будут фоторамки из гипса».
Пацанам фонарики, а девчонкам рамки. Нормально, да?
Я не выдержала и написала:
«Нет. Рамки — это скучно».
Почему-то они все затихли. А потом мама Димки Сотова заявила:
«Предложите своё!»
Да пожалуйста! Соня только обрадуется, и хомяк тоже. Мама триста рублей на клетку даст, я знаю. Она всегда после чата злая, а как на велике погоняет — добреет.
«Давайте фонарики подарим», — написала я.
Мама Сотова влепила смайлик с выпученными глазами:
«Мы фонарики дарили на Двадцать третье февраля. Нельзя одно и то же дарить мальчикам и девочкам!»
«Почему? Кто сказал? — набрала я и сразу стёрла. Плевать мне, почему Димкина мамаша так думает. Вместо этого я написала: — Девочкам в группе понравились фонарики, они завидовали мальчикам. Сама видела».
Тут вылезла мама Вари Рожкиной, они с Димкиной мамашей подруги, и выдала:
