автордың кітабын онлайн тегін оқу  Тайные поклонники Рины

Ирина Муравская

Любовь приходит, когда тебе всего шестнадцать,

Любовь приходит, когда ещё нельзя влюбляться.

Нельзя, по мнению строгих мам,но ты спроси у педсовета:

Во сколько лет свела с ума Ромео юная Джульетта? © 1

---

Пролог

Патриаршие пруды. Скамейка в липовой аллее, где когда-то давно — и лишь в нашем воображении — вели беседы о насущном Берлиоз и Бездом­ный. Это место на Маяковской стало культовым благодаря роману, о чём красноречиво напоминала табличка в булгаковском стиле: «Запрещено разговаривать с незнакомцами».

Ага. Попробуй не поговори, когда столько народу и всем что-то от тебя надо: кому — время спросить, кому — познакомиться, кому — просто дорогу уточнить. Может, потому, что я сижу на скамейке одна, а может, потому, что больше всех похожа на местную, но ко мне с последней просьбой успели подойти уже трижды.

А я что? А я делаю умный вид и быстренько лезу в онлайн-карты, типа, чтобы наверняка ничего не напутать. Хотя на самом деле могу завести разве что к многострадальным трамвайным путям, где Аннушка разлила то самое масло.

Мамаши с колясками, велосипедисты, компании подростков, взрослые дяди с жестяной тарой и сушёной рыбкой. Малолетний шкет гоняет голубей, две девчонки рисуют на асфальте классики, попискивает в предсмертных конвульсиях тявкающая собачонка, которую хозяйка душит со всей своей любовью. Жизнь кипит и бьёт ключом. Весна наконец пришла в столицу, и москвичи пили её по полной, наслаждаясь тёплыми лучами солнца.

Допиваю остывший кофе, нервно барабаня по полустёртому названию на потрёпанной обложке: «Мастер и Маргарита». Символично — я просто балдею. У N юморок что надо. Он, по всей видимости, избрал тот же метод, что и я: с чего начали, на том и закончим. Хорошо хоть, не на рельсах стрелку забил, а то пришлось бы точно в магазин за маслом бежать.

Время — двенадцать минут шестого. Опазды­вает.

Мы договорились так-то на пять, а я приехала на час раньше — не рассчитала пробок. Вернее, их отсутствия. Волнение и так со вчерашнего дня зудит между лопаток, а тут ещё и ожидание изводит вдобавок. Плюс Ритка подливает керосина потоком пиликающих сообщений в нашем чате:

Следом — ещё веселее:

Двенадцать сообщений за двадцать секунд. Идёт на рекорд.

Пишу ей ответ и на несколько минут отвлекаюсь на переписку. Сижу, чуть сгорбившись и загородившись волосами, поэтому лишь мельком успеваю заметить силуэт, присевший рядом.

— Прости, опоздал. Не по-джентльменски, но в оправдание скажу, что пришёл не с пустыми руками, — мои пальцы замирают над электронной клавиатурой, когда перед моим лицом появляется белая роза.

Ой, дождалась, кажется. Сейчас узнаем, кто есть кто и насколько близко к истине завела меня моя хромающая на логику, аргументированные доводы и всякий здравый смысл дедукция.

Сердце предупреждающе ёкает и на скоростном лифте спешит к пяткам. Тоже в панике, однако отступать поздно. Я ведь сама настояла на этой встрече, так и нечего теперь врубать заднюю.

Принимаю цветок и, набравшись смелости, вскидываю голову…

Глава первая. Фанат Булгакова

— Ни с места, стрелять буду! — с разбега налетаю на Риту с Яном, вклиниваясь между ними и обхватывая каждого за шею. — Пиф-паф, — делаю красноречивое движение пальцами на манер стреляющих пистолетов. — Убиты.

— Раз убиты, значит, я могу съесть булочку с заварным кремом, которую умыкнула из столовки для тебя, — резонно замечает Ритка, для наглядности собираясь затолкнуть десерт в свой вроде бы миниатюрный, но такой прожорливый рот.

Эта веснушчатая девица с карими глазами оленёнка Бэмби молотит всё, что попадёт ей под руку. И днём и ночью. К холодильнику подпускать её опасно: опустошит до базовой комплектации. И тем поразительнее, что при этом её талию на конкурс красоты берёзок можно выставлять. И те, кстати, продуют, потому что рядом с ней будут казаться жирными и бесформенными.

— А ну, дай сюда! — буквально вырываю из её зубов пирожное и поспешно прячу в недра собственного желудка. Ибо нефиг! Мой растущий организм тоже требует подпитки в виде калорий и глюкозы. — Ф-то я пф-опуф-тила?

— Прожуй и не плюйся, — Ян ворчливо подтёр со своей щеки брызги крема.

— Ну пф-ости. Я ф-лучайно.

— И-и-и… снова, — он вытирается повторно, правда, на этот раз попало и на стёкла очков.

— Всё. Прожевала, — миролюбиво вскидываю ладони и разеваю варежку, чтобы все убедились: нутро уже надёжно обрабатывает полученный провиант. — Так что я пропустила?

— Да ничего особенного. Закончили с показательными неравенствами и начали логарифмы.

— Вот же блин, опять с ними пролетела, — огорчаюсь, но не сказать чтобы очень. Математику, как истинный гуманитарий, я ненавижу. При том, что ЕГЭ, увы, никто не отменял. — И без того ни черта в них не соображаю, так и повтор проморгала.

— Будешь и дальше в том же режиме носиться с подготовкой к последнему звонку, проморгаешь сам экзамен, — назидательно замечает Рита. — Перекинь часть обязанностей на других, пока в школе не начала ночевать.

— Ага. Уже побежала. А на выходе что получим? Закат маразма? Сумерки деградации? Вакханалию глупости? Нет. Я сделаю всё сама. Чтоб получилось…

— Идеа-а-а-ально, — пропевают в унисон друзья, закатывая глаза до небес.

— Именно.

Нацарапанный на коленке каким-то умником сценарий мне решительно не понравился, так что я взяла на себя смелость предложить внести правки. И, наверное, так достала преподов, подстерегая их у учительской всю последнюю неделю, что в итоге на меня целиком спихнули подготовительную часть, отправив с богом и пожелав удачи.

Я не на это, конечно, рассчитывала, ну да ладно. Зато теперь стопудово сообразим всё по фэн-шую: я уже поменяла местами сценки, изменила сюжет, перекроила введение, перераздала роли и кое-где даже стихи подправила. Чтоб уж не совсем позорно было. Набрать инфу из интернета — дело нехитрое, но можно же и дальше первой браузерной вкладки пройтись, согласитесь?

Плюс, кстати, я вписала парочку танцев. Народ не особо обрадовался, но мне по барабану. Директором одобрено. Более того, у меня тут недавно возникла сумасбродная идея приплести туда и его самого. Мужик он у нас молодой, на движе, покапаю на мозги пару дней — и точно согласится.

Времени вся эта морока отнимает, естественно, немало, да и никто не отменял репетиции после, а иногда и вместо уроков. Зато есть плюшки в виде прогулов. По уважительной причине! Обожаю. Это моё любимое.

Поднимаемся по лестнице и сворачиваем в учебный коридор, несмотря на перемену — удивительно пустой. Большая часть учеников ещё в столовой, другие залипают в телефонах в классах. Двадцать первый век. Это только в младшем корпусе стоят такие вопли, что впору экзорцистов вызывать.

— И надо тебе оно? Не хватило головной боли на Новый год? — Ян галантно придерживает нам дверь кабинета английского. — И Двадцать третье февраля. И Восьмое марта. Это я молчу про школьную газету…

Щас! Школьная газета в формате соцблога — моя гордость. Я затеяла её ещё в восьмом классе, и идея была с воодушевлением принята руководством. Настолько, что разрослась, расширилась и перешла на бумажный формат. В скромных тиражах, но всё же.

— Брось. Как будто этот бронепоезд можно остановить, — отмахивается Рита, отточенным движением перекидывая свои длинные каштановые волосы за спину.

Я такими похвастаться не могу, хотя вечно пытаюсь отрастить. Правда, прошлым летом нехило их сожгла и пришлось откромсать сухие кончики — сразу по плечи. За полгода косяк стал не так заметен, но краситься в блондинку я не перестала. Просто теперь делаю это осторожнее. Не передерживая.

— В точку. Так что, если не хотите пойти по стопам Анюты Карениной, советую запрыгнуть в вагон, а не топтаться на путях, — падаю на своё место, скидывая на парту сумку. — Я вам как раз застолбила пару страничек.

— Э, нет. Меня ты на это не подпишешь. — Ян усаживается впереди, взлохмачивая и без того взлохмаченный тёмный вихор на башке, который не видел расчёски, судя по всему, с зимы.

— Поздно. А будете артачиться — заставлю танцевать вальс, — строго зыркаю на подругу, пристроившуюся рядом.

— У меня допы, — напомнила она. — А ещё йога, курсы игры на гитаре и вождение. Если не забыла, у тебя всё то же самое.

Ясное дело, не забыла. Это ж я нас записала. На йогу и гитару. А вот автошкола была Риткиной идеей, чтобы к совершеннолетию мы обе обзавелись правами.

Не уверена, что мне с моей гиперактивностью стоит водить, но процесс клёвый. Осталось понять, как при этом никого не сбить. Папа периодически даёт мне порулить на пустырях — и там все кюветы мои. Один раз вообще в забор вляпалась, когда педали перепутала.

— Отставить панику. Всё схвачено, — вытряхиваю из сумки содержимое в поисках жвачки. — Всего-то и нужно, что задержаться на час после уроков… Три раза в неделю.

— Класс. Я всегда знала, что мы с личным временем паршивая пара, — подруга первой находит то, что нужно, и забрасывает в рот сразу три жевательные пластины.

— Последний год, ау! Он и должен быть таким, чтобы было что вспомнить!

— Вытащи шило из задницы. Хотя оно там, походу, слишком глубоко затерялось. Уже не достать, — советует Ян, на что я молча переваливаюсь через парту и натягиваю ему на взъерошенную макушку капюшон толстовки, сопровождая всё увесистым щелбаном. Маленькие привилегии многолетней дружбы, в которой нет нужды церемониться.

— Ты старый ворчливый дед.

— От бабки слышу.

— Я старше тебя всего на месяц.

— На полтора, старуха.

— Вы ещё за вставную челюсть подеритесь, — хихикает Рита, выуживая из-под смятой стопки сценариев библиотечного Булгакова. Я за ним ещё на прошлом перерыве сгоняла.

— «Собачье сердце»? Зачем? Мы ж его давно прошли. Классе в девятом эдак.

— Хочу перечитать. Леонидовна сказала, что он часто попадается в тесте.

— А интернет на что?

— Не люблю. Я с электронками засыпаю. Так надёжней. И интересней.

— Ну не знаю. Кому-то точно было скучно, — она притягивает мне раскрытую ближе к концу книгу, где на свободном участке после главы от руки нарисована табличка исписанного в диагональной плоскости алфавита. А под ней полный бред единой строкой:

Е П Б Э У В

Не, это точно не «Собачье сердце».

— Ты хоть сколько-то поспала? — Рита поглядывает на меня с сочувствием. Я же свечусь, как натёртый ураном самовар.

— Нет, но сейчас не об этом. Ты была права!

— Когда?

— Когда сказала: «Прикинь, а если это секретное послание?»

— Я вообще-то пошутила.

— Ты пошутила, а я заморочилась.

И всю ночь ковырялась над внешне бессмысленной таблицей. Перерыла всю всемирную паутину и нашла схожую систему кодирования в шифре Виженера. А дальше уже тронувшийся состав было не остановить. Азарт распалился, отрезая всякий намёк на сон, ведь оставалось дело за малым — угадать ключевое слово, от которого можно плясать.

Ключевое, блин, слово! Которое могло быть любым. Вообще любым! Хоть «яблоко», хоть «унитаз».

В общем, весь упор шёл на логику: раз код нарисован именно в этой книге, то и ключ, вероятно, тоже был спрятан в ней. Правда, сколько я ни листала, ничего не нашла. Разве что какие-то рандомные чёрточки на полях возле иллюстраций. Понять бы ещё, как их можно использовать.

Короче, пришлось работать по методу исключения и перетасовывать возможные варианты. Имя героя. Имя автора. Фраза. Название самой повести…

Вусмерть исчеркав любимый блокнот и сгрыз­ши на психах два карандаша, попутно подавившись ластиками, часам к пяти утра я поняла, что почти созрело желание всё бросить. Но, чисто прикола ради, я напоследок попробовала самое банальное. Кличку пса из этой повести.

Кличка, блин, пса!!!

Шарик.

Просто ШАРИК!

И вот тогда пазл наконец-таки сложился. Нелепое «Е П Б Э У В» путём подстановки превратилось в…

— «Морфий»? — тихонько хихикает подружка, чтоб не привлечь внимание учителя географии, потому что урок в разгаре. — Это призыв к действию? Да здравствует опиумная вечеринка?

— Ты разочаруешься, но «Морфий» — рассказ Булгакова, который не был включён ни в «Записки юного врача», ни в школьную программу… Эй, ты чего? — озадаченно смахиваю её ладонь со своего лба.

— Ты как? Тебя никакой ботан не покусал? На сырое мясо не тянет? Зрачки на свет нормально реагируют?

Ха. Ха. И ещё раз ха. Животики надорвёшь.

— В шесть утра случаются озарения. И не знаю, в курсе ли ты, но есть такая клёвая штука — «Алиса, помоги» называется.

— Так… ладно. Морфий так морфий. И что дальше?

— А вот это мы сейчас и узнаем, — многозначительно достаю из сумки ещё одну библиотечную книгу.

— Когда успела-то?! — офигевает Ритка, забываясь и повышая голос.

— Долгорукая, Бойко! — рыкает географ. — Мы вам не мешаем?

— Не очень. Простите, — по отточенной годами привычке виновато вжимаем голову в плечи и натягиваем на лица смиренный облик скромных отличниц. Какими никогда не являлись.

— Сгоняла, как пришла, пока Ваше Величество в карете своей гарцевало к родным пенатам, — шёпотом отвечаю, когда внимание от нас переключается на долговязого одноклассника.

«Карета» — это я ласково. Никаких камней в огород. Просто Рита последние пару лет живёт в частном коттеджном посёлке в часе езды отсюда и до школы теперь её исключительно подвозят. Либо родители, либо такси.

Перемены, к которым мы долго привыкали.

Все трое: Арина Бойко, то есть я, Рита Долгорукая и Ян Миронов жили на одной улице, вечно зависали во дворе после занятий и часто оставались друг у друга с ночёвкой. Да что там, я могла без предупреждения прибежать к ним в гости — прямиком в домашнем, максимум тапочки переодеть. Собственно, из-за удобной геолокации мы и сдружились, превратившись в «неразделимое трио», как про нас шутят.

Сейчас же всё стало сложнее. Милые девичьи посиделки приходится планировать и подстраиваться не только под расписание маршруток, но и под собственные графики. И если раньше я почти всегда зависала у Ритки, то теперь роли поменялись. После школы всем проще было забежать ко мне. Или к Яну. Хотя в последнее время выбор падает чаще на нейтральную территорию — типа пиццерии. Потому что детки выросли и не хотят куковать в четырёх стенах.

— И что? Есть что-нибудь?

— Смотри сама, — открываю книгу ближе к середине, куда небрежно был запихнут криво скомканный тетрадный лист на манер закладки, и тычу пальцем в очередной набор букв, нацарапанных по вертикали.

МД МЖ ЕВ НЯ

— Прикольно, — Рита радуется моей находке без особого воодушевления. — Очередная шарада. Чувак либо хочет, чтобы ты стала фанаткой Булгакова, либо просто гонится.

— Долгорукая! — снова окликает нас учитель. — Вас рассадить?

— Не надо. Я замолкаю, — для наглядности подруга имитирует запирающийся на замок рот, а невидимый ключик прячет в кармашек кардигана, по которому красноречиво похлопывает.

— Очень надеюсь. Ещё раз услышу реплики не в тему — и следующими отвечать пойдёте вы.

Не хотелось бы. Я вчера была слишком занята, чтобы вспоминать о домашке.

— Все всё поняли. Мы тихие мышки, ловящие отходняк после пира с крысиным ядом, — обещаю я и перехожу на проверенный десятками поколений способ невербального общения — записки.

«Или чувиха», — быстро расправляю импровизированную «закладку» и размашисто пишу поверх клетки.

«Чего?» — не въехала собеседница.

«Ну. Чувак или чувиха. Мы ж не знаем, кто это написал».

«Ок, значит, пусть будет некий N».

«Почему N?»

«Типа, Ноунейм».

«Гениально. Хорошо хоть, не Капитан Немо 2».

«Капитан или Капитанша Никто в таком случае. Ты эти каля-маля уже расшифровала?»

«Ещё нет. Хотела сейчас этим заняться».

— Нет, девочки, — раздаётся вдруг над нашими головами суровый голос. Бесшумный ниндзя, блин, а не географ. — Сейчас вы будете заниматься исключительно региональной интеграцией. К доске. Обе. Марш.

Раскодировка второго послания далась не так просто, как я надеялась. А после трёх часов без­успешных — и на этот раз, прошу заметить, коллективных — попыток меня внезапно осеняет: а что, если это вообще не тот же самый шифр?

Может, буквы неслучайно поделены именно по две? В первом же случае текст сплошной. Если так, то надо начинать всё заново. Капец. Это ж реально надо было чуваку заморочиться. Ну или чувихе.

Делать нечего — снова лезу в интернет и большую часть урока истории ищу что-то похожее. И нахожу. Шифр Плейфера. Хех, кто-то, кажется, пересмотрел «Сокровище нации» 3. Во всяком случае, я слышала о нём именно оттуда, но понятия не имела, как там всё устроено. И уж точно знать не знала про всякие матрицы с биграммами.

До сегодняшнего дня.

Новая ачивка 4 в личном резюме: меньше чем за сутки появился навык взламывать целых два вида шифров, которыми обменивались шпионы. Вот чем не полезные исторические знания? Точно повеселее того, что вещает нам с активностью сонной мухи старушка-преподша с перекошенным седым пучком.

Её никто не слушает, а она об этом и не догадывается. Бубнит себе и бубнит зазубренный за полвека материал. Хотя есть ещё вариант, что ей тупо фиолетово на нас. Типа, всё равно через пару месяцев мы свалим, а её предмет вряд ли хоть один решится сдавать. А кто решится… ну, это уже его проблемы.

Короче, разобралась я с подходом, выбрала всё те же возможные «ключи», разбила каждый на биграммы, нарисовала сразу несколько матриц 6×6 и прописала ниже недостающую кириллицу.

Со стороны — словно ребус решать собралась. Ну такой, где зигзагами слово составляется. Только тут другая схема, шиворот-навыворот. Объяснять сложно, проще показать наглядно:

Ну и поехали: ЕБ меняется на БЕ, БЗ — на ГЕ и так далее, пока в конечном счёте «ЕБ БЗ ГМ УП» не превращается в…

— Бегемотъ… Но думаю, твёрдый знак можно опустить, он тут для того, чтобы биграмма была закончена, — с видом профессионала удовлетворённо вскидываю глаза на друзей, с интересом орнитологов наблюдающих за тем, как последние несколько минут я от усердия помогала себе кончиком высунутого языка.

— И что, выдвигаемся в зоопарк? — предлагает Рита. — С тебя, чур, сладкая вата. И карусельки. Хочу на карусельки.

— Девушка, вы слишком примитивно мыслите! — удручённо вздыхаю. — Где воображение? Где полёт фантазии?

— Ау, забыла? Я в нашем коллективе отвечаю за красоту. Мозг у нас ты.

— А я? — озадачился Ян.

Рита несколько секунд внимательно его рассматривает, прежде чем вынести вердикт.

— Давай считать, что ты тоже красивый.

— Покрасивее тебя буду. Ты видела мой профиль? Греческие боги от зависти крошат мрамор на своих статуях.

— Да это они ржут, как кони. Вот всё и сы­пется.

— Ты просто завидуешь.

— Естественно. Всю жизнь мечтала походить на очкастого Гарри Поттера…

— Алё, — привлекаю к себе внимание призывным пощёлкиванием. — Афродита и Аполлон, будьте любезны, обсудите свои недостатки позже. Мы тут делом заняты.

— А, ну да. Бегемотов обсуждаем.

— Сама ты Бегемот. Дамочка, включайся в процесс. Кого из персонажей Булгакова так звали?

— Ты про кота, что ль, что наливает дамам исключительно чистый спирт?

— Аллилуйя! Значит, что? Значит, следующая остановка «Мастер и Маргарита». Кто молодец? Я молодец! Кто молодец? Я молодец!

— Ты слишком активная для человека, который не спит вторые сутки, — замечает подруга, наблюдая за победным танцем в стиле «греби, пока есть силы».

— Это всё кофе и энергетические батончики.

— Всё круто, но у меня один ма-а-аленький вопрос, — Ян ковыряется в телефоне, в какой-то момент разворачивая экран в мою сторону. — Зачем так заморачиваться? Почему сразу не воспользовалась онлайн-расшифровщиком?

Шариковая ручка, зажатая между пальцев, с грохотом падает на коридорную лавку у окна, где мы отсиживаем перемену, и скатывается по гладкой поверхности, теряясь под ногами.

— Потому что НЕ ЗНАЛА! — сердито зыркаю на него. — Слабо было сказать раньше?!

— Можно было… наверное. Но ты так старалась. Не хотелось отвлекать.

Ничего не отвечаю, просто хорошенько прикладываю хохочущего Миронова по затылку скромным томиком «Морфия». Достаточно трешового, кстати, рассказа. Неудивительно, что его не проходят в школе.

Ладно. Фиг с ним, с морфинистом, тут новый этап квеста нарисовался. «Мастер и Маргарита». Самое ироничное, что этот роман есть в учебнике по литературе, мы как раз недавно его проходили, но, судя по всему, в данном случае имеется в виду другая «Маргарита». И поэтому я второй раз за день мчу в библиотеку, настолько воодушевлённая собственной догадливостью, что на лестничном пролёте не вписываюсь в поворот и на скорости врезаюсь в Чернышевского — парня из параллельного.

Высокий блондин с вьющимися светлыми волосами — у нас многие девчонки по нему сохнут. Я — нет. Как-то мимо обошло, но отрицать не буду: парень он реально симпатичный.

Немалую роль в массовом женском помрачении рассудка играет ещё и то, что Чернышевский у нас баскетболист, ездящий с командой на межрайонные соревнования и стабильно привозящий победы для школьной полки почёта. Знаю про все грамоты и награды, потому что на своём сайте делаю обзоры.

На матчи, не на Чернышевского. Можно было бы, конечно, и на него замутить, но чего там интересного? Спортсмен, красавец, только что не комсомолец. Понятно, что вниманием не обделён, хотя, если мне не изменяет память, девушки у него не было. Из местных точно никого, иначе бы наш пчелиный рой давно разжужжал всё и всем.

Столкновение двух титанов (тьфу, блин, заразилась у этих античными шутейками) заканчивается не очень приятно. Шлёпаюсь пятой точкой на ступеньки, рассыпая книги и тетради, которые в запале не догадалась сразу убрать в сумку.

— Прости, — Вадик помогает поднять и вещи, и меня саму. Какой джентльмен. — Не ушиблась?

— Нормально, — одёргиваю голубую юбку, чтобы не светить непотребным видом.

— Точно?

— Точно-точно. Это вообще я виновата, а ещё машину водить собираюсь. Спасибо, — торопливо забираю у него книги и, коротким жестом попрощавшись, лечу на этаж выше. Некогда мне лясы точить со всякими красотулями.

Библиотекарша, наверное, ни одного ученика так часто не видела, как меня за последнее время. Милые невинные глазки сработали, но с осечкой: ещё одну книгу выдавать мне на руки отказались, однако полистать на месте разрешили. Не худший вариант, но надо успеть за перемену. На химию опаздывать чревато. У нас тётка зловредная — потом не слезет.

В распоряжении школы два экземпляра «Мастера и Маргариты» разных годов выпуска. Хорошо, что сразу обращаю на это внимание: перетряхнув первый, испытываю сосущее разочарование — ничего не нахожу. Берусь за второй, на секунду вновь воодушевившись, но быстро сникаю повторно… Тоже ничего. Ни табличек, ни кодов. Пусто.

Так обидно. Я правда верила, что в конце будет что-то интересное. Что вся эта «игра» завершится… ну не знаю, каким-то логичным финалом. Каким — чёрт его знает. Понятно, что не горшочком с золотом на другом конце радуги, но чем-то более любопы…

Стоп.

Бездумно перелистывая страницы, случайно замечаю пометки на одной из чёрно-белых иллюстраций с… кем бы вы подумали?

Именно. С Бегемотом!

Большим, вальяжным, чёрным котярой. Но это ладно… Важно другое. Какие знакомые хаотичные штрихи на полях — горизонтальные и вертикальные. Я уже видела такие в «Собачьем сердце».

Обкладываюсь булгаковскими шедеврами. В прямом смысле слова. Саныч, учитель литературы, непременно погладил бы меня по голове за покладистость. Не знай он всех деталей, конечно. Ибо на Понтия Пилата мне глубоко фиолетово. Зато…

Ну точно, так и есть! Вот же они — похожие обрывистые линии. Похожие, да не совсем. Ха. Правильно ли я понимаю, что…

Возвращаюсь к «Морфию» и внимательно штудирую его. Да, тут тоже. Сбоку от нарисованного Полякова, валяющегося в нирване, тоже есть отметки.

Класс. Осталось придумать, что с ними делать.

Тщательно дублирую все три записи в свой многострадальный блокнот, одну под другой. Смотрю на то, что получилось, вырываю страницу и рисую по новой — правда, на этот раз нижние две строки чуть смещаю влево и вправо соответственно.

Ага. Уже что-то.

— Звонок прозвенел пять минут назад, — напоминает библиотекарша.

— Да-да. Уже иду, — если честно, я его даже не слышала. Настолько увлеклась. И уж точно не согласна всё бросить, когда стою на пороге глобального открытия. Мне всего-то и осталось — наложить одну пунктирную линию на другую, чтобы получился…

Номер телефона.

Реально номер телефона, выписанный цифрами, какими обычно заполняют графу «индекс» на почтовых конвертах. Квадратными, грубыми, но отчётливо узнаваемыми.

При-и-и-икольно.

И гениально. В смысле, без «Морфия» нужный числовой порядок никогда бы не нарисовался, а о «Морфии», про который 70% учеников вообще понятия не имеют, можно было узнать, только отгадав шифр в «Собачьем сердце». То есть, рандом­но взяв «Мастера», на бессмысленные пунктиры никто бы просто не обратил внимания.

Я, естественно, уже точно мимо не пройду. Не после стольких усилий и кружек кофе, поэтому по дороге на химию забиваю новый номер в контакты, подписав его как N, и набираю сообщение в пустое диалоговое окно телеги:

Ответ приходит только вечером:

Погодите-ка. Не поняла, откуда он моё имя-то знает?

---

Глава вторая. Старший брат

«Первая, кто догадался», — хм…

Отвечаю после нескольких минут зависания.

Зато на моё сообщение реагируют мгновенно:

И-и… тишина. Что, не настроен общаться? А вот придётся. Не надо в следующий раз номерами разбрасываться.

Ещё интереснее. Но главное — опять тишина.