Оглавление

1. Уголовное право для любознательных (пособие для экзаменов)
2. ВОПРОСЫ
3. ОТВЕТЫ
   1. 6. Состав преступления
   2. 8. Виды объектов преступления
   3. 10. Вина в уголовном праве
   4. 13. Признаки субъекта преступления
   5. 19. Классификация наказаний
   6. 41. Классификация осужденных
   7. 51. Правовое положение осужденных

«Уголовное право для любознательных» (пособие для экзаменов)

автор-составитель Долинко О. В.

ВОПРОСЫ

— Понятие и задачи уголовного закона…………………………………………………………………….3

— Развитие учения о преступлении. Современное понятие и признаки преступления………………..5

— Уголовная ответственность и ее основание……………………………………………………………8

— Уголовная ответственность за неоконченное преступление………………………………………….10

— Развитие учения о составе преступления………………………………………………………………13

— Состав преступления…………………………………………………………………………………….15

— Предмет преступления и его соотношение с объектом преступления……………………………….17

— Виды объектов преступления……………………………………………………………………………19

— Понятие и признаки объективной стороны преступления……………………………………………26

— Вина в уголовном праве…………………………………………………………………………………31

— Понятие и признаки субъективной стороны преступления……………………………………………34

— Развитие учения о субъекте преступления в отечественном уголовном праве………………………36

— Признаки субъекта преступления………………………………………………………………………37

— Общая характеристика обстоятельств, исключающих преступность деяния………………………..41

— Понятие, виды и значение стадий совершения преступлений………………………………………..45

— Понятие и признаки соучастия в преступлении……………………………………………………….47

— Формы и виды множественности преступлений………………………………………………………48

— Понятие и цели наказания. Основные начала назначения наказания…………………………………50

— Классификация наказаний………………………………………………………………………………52

— Освобождение от уголовной ответственности и от наказания………………………………………..55

— Назначение наказания при наличии смягчающих обстоятельств…………………………………….59

— Виды наказаний, назначаемых несовершеннолетним……………………………………61

— Принудительные меры медицинского характера………………………………………………………64

— Основания и цели применения медицинских мер принудительного характера…………………….68

— Проблемы уголовно-правовой борьбы с преступлениями против личности……………………….70

— Проблемы уголовно-правовой охраны собственности……………………………………………….72

— Проблемы уголовно-правовой борьбы с преступлениями в сфере экономической деятельности…………………………………………………………………………………………………….74

— Проблемы совершенствования уголовно-правовой охраны общественной

безопасности и общественного порядка………………………………………………………………………77

— Проблемы уголовно-правовой борьбы с преступлениями против государственной власти…….81

— Проблемы уголовно-правовой борьбы с преступлениями против правосудия…………………..85

— Криминология как наука, ее предмет, метод, связь с другими отраслями знаний………………..88

— Общая и индивидуальная профилактика преступлений: понятие, цели и задачи…………………101

— Этапы развития науки криминологии………………………………………………………………….109

— Правовые основы предупреждения преступлений: современное состояние и тенденции развития121

— Основы криминологического анализа преступности…………………………………………………124

— Основные количественные и качественные показатели преступности………………………………141

— Личность преступника и механизм индивидуального преступного поведения………………………152

— Общесоциальное и специальное предупреждение преступлений…………………………………..179

— Криминологическое прогнозирование: понятие, цели, процедура………………………………….185

— Криминологическая характеристика рецидивной преступности и основные

направления ее предупреждения…………………………………………………………………………….193

— Классификация осужденных……………………………………………………………………………205

— Организационное обеспечение предупреждения преступлений…………………………………….208

— Криминологическая характеристика и основные направления предупреждения

организованной преступности……………………………………………………………………………….209

— Криминологическая характеристика преступности несовершеннолетних и проблемы ее предупреждения………………………………………………………………………………………………211

— Международные стандарты в области правосудия в отношении несовершеннолетних………….214

— Криминологическая характеристика и предупреждение насильственных преступлений…………222

— Связь уголовно-исполнительного права с другими отраслями юридических и неюридических знаний………………………………………………………………………………………………………….225

— Понятие уголовно-исполнительного права, его предмет и метод………………………………….227

— Становление и развитие отечественной науки уголовно-исполнительного права………………….229

— Международно-правовые акты в области обращения с заключенными……………………………232

— Правовое положение осужденных…………………………………………………………………….233

— Порядок и условия содержания осужденных в исправительных учреждениях…………………….237

— Контроль за деятельностью учреждений и органов, исполняющих наказания…………………238

— Правовое регулирование участия общественности в деятельности исправительных учреждений…………………………………………………………………………………………………….241

— Принципы уголовно-исполнительного законодательства…………………………………………..243

— Правовое регулирование труда, профессионального образования и профессиональной подготовки осужденных к лишению свободы………………………………………………………………245

— Правовое регулирование режима в исправительных учреждениях и средства его обеспечения…250

— Особенности исполнения наказания в виде лишения свободы в воспитательных колониях..251

— Организация контроля за условно осужденными…………………………………………………….253

— Правовое регулирование исполнения наказаний, не связанных

с изоляцией осужденного от общества……………………………………………………………………..255

ОТВЕТЫ

1. Понятие и задачи уголовного закона.

Уголовный закон — это принятый Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации правовой акт, содержащий юридические нормы, которые устанавливают принципы и общие положения уголовного права, определяют, какие общественно опасные деяния являются преступлениями и какие наказания (и иные меры уголовно-правового характера) подлежат применению к лицам, совершившим преступление. Уголовный закон характеризуется следующими основными признаками: 1) Уголовный закон — акт федерального значения (уровня). На основании п. «о» ст. 71 Конституции РФ и в соответствии с Федеративным договором о разграничении предметов ведения между органами государственной власти и органами власти субъектов Федерации уголовное законодательство относится к ведению федеральных органов власти России. Никакие другие властные органы или структуры не имеют права издавать законы или иные нормативно-правовые акты, содержащие вопросы уголовно-правового характера. 2) Уголовный закон принимается высшими органами государственной власти, а именно Государственной Думой. Эта процедура строго регламентирована Конституцией РФ. Для принятия закона необходимо большинство голосов от общего числа депутатов Государственной Думы (нижняя палата Федерального Собрания — 450 депутатов). Затем закон передаётся в Совет Федерации (верхняя палата Федерального Собрания по 2 представителя от субъектов России, всего 85 субъектов), где он должен быть рассмотрен в течение 14 дней. Закон считается принятым, если за него отдали голоса более половины членов Совета Федерации, либо если он не был рассмотрен в течение указанного выше срока, либо если за отклонённый Советом Федерации закон в результате повторного голосования было отдано квалифицированное большинство (2/3) голосов депутатов Государственной Думы. Принятый закон в течение 5 дней направляется Президенту РФ, который в течение 14 дней подписывает и обнародует его. 3) Уголовный закон обладает высшей юридической силой, то есть: а) ни один другой орган, кроме Государственной Думы Федерального Собрания РФ, не вправе отменять или изменять уголовный закон; б) все другие нормативные акты не должны противоречить уголовному закону; в) в случае такого противоречия должен применяться уголовный закон (исключение составляет Конституция РФ. Если уголовный закон противоречит Конституции, то Конституционный Суд имеет право прекратить его действие). Между тем такие противоречия встречаются на практике. Так, до недавнего времени ст. 25 и 28 УПК РФ предусматривали иные, отличные от уголовного закона, основания освобождения от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим и деятельным раскаянием. Но до внесения соответствующих изменений освобождение проводилось только в соответствии с действующими на тот момент уголовными правовыми нормами, регламентирующими эти виды освобождения. 4) Уголовный закон представляет собой единый кодифицированный акт — Уголовный кодекс РФ. Новые законы, предусматривающие уголовную ответственность, подлежат включению в Уголовный кодекс. Строго говоря, это указание закона (ч. 1 ст. 1 УК РФ) требует уточнения. Дело в том, что обязательному включению в УК РФ подлежат любые уголовно-правовые законы, а не только те, в которых устанавливается уголовная ответственность. Например, ФЗ от 8 декабря 2003 г. в ст. 37 УК РФ введена ч. 2.1, расширяющая понятие правомерной необходимой обороны, которая рассматривается в качестве одного из обстоятельств, исключающих преступность деяния. 5) Уголовный закон носит нормативный характер. Это значит, что он содержит правила поведения, имеющие общеобязательный характер и обращенные к неопределённому кругу лиц. В ч. 2 ст. 1 УК РФ определено, что Кодекс основывается на Конституции России и общепризнанных принципах и нормах международного права. Тем самым подчёркивается их значение и приоритет. Эта норма основывается на ст. 15 Конституции, в которой установлено, что она имеет высшую юридическую силу и прямое действие (ч. 1) и что общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры России являются составной частью её правовой системы (ч. 4). Эти положения получили закрепление и развитие в некоторых постановлениях высшей судебной инстанции. Так, в п.п. «б» и «в» ст. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О некоторых вопросах применения судами Конституции России при осуществлении правосудия» от 31 октября 1995 г. указывается, что «суд, разрешая дело, применяет непосредственно Конституцию, когда придёт к выводу, что федеральный закон, действовавший на территории России до вступления в силу Конституции России, противоречит ей» или «когда федеральный закон, принятый после вступления в силу Конституции России, находится в противоречии с соответствующими положениями Конституции». Согласно п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров России» от 10 октября 2003 г. «при рассмотрении судом гражданских, уголовных или административных дел непосредственно применяется такой международный договор России, который вступил в силу и стал обязательным для России и положения которого не требуют издания внутригосударственных актов для их применения и способны порождать права и обязанности для субъектов национального права». Задачи уголовного закона.

В ч. 1 ст. 2 УК РФ называются задачи, стоящие перед уголовным законодательством. Ими являются охрана прав и свобод человека и гражданина, собственности, общественного порядка и общественной безопасности, окружающей среды, конституционного строя РФ от преступных посягательств, обеспечение мира и безопасности человечества, а также предупреждение преступлений. Ставя на первое место не карающе-наказующую, а охранительную задачу, закон вместе с тем подчёркивает и приоритет общечеловеческих ценностей, который находит отражение в перечне объектов уголовно-правовой охраны, закрепляемом в данной норме. Во всех УК России было принято, что при определении задач уголовного права, общественные отношения перечислялись в последовательности соответствующих их ценности и важности с точки зрения законодателя. В свете этого в центр уголовно-правовой охраны сегодня поставлен человек, его права и свободы. Естественные, присущие от рождения всякому человеку права, а также его социальные и политические права являются наиболее важными объектами уголовно-правовой охраны. Специально введены в перечень ведущих объектов окружающая среда, а также мир и безопасность человечества. Новым и, безусловно, правильным является указание и на задачу предупреждения преступлений. Предупредительная задача (функция) уголовного закона реализуется по двум направлениям. Во-первых, это общая превенция. Сам факт наличия УК, где установлены санкции за совершение преступлений, является определённым сдерживающим фактором для некоторых категорий граждан. Можно предположить, что, если бы вдруг были отменены нормы уголовного права, число преступлений, несомненно, возросло бы, и именно за счёт этой группы. Кроме того, на общую превенцию «работают» и нормы, которые являются управомачивающими, дозволительными. Например, ст. 37 УК РФ «Необходимая оборона» предоставляет возможность причинять в соответствующих ситуациях самый тяжкий (включая и смертельный) вред личным интересам посягающего лица. Стимулируя такое поведение, закон тем самым способствует и предупреждению преступлений. Целям предупреждения преступлений служит и норма, предусматривающая отказ от привлечения к уголовной ответственности лица в случае добровольного отказа от доведения начатого им преступления до конца (ст. 31 УК РФ). Другим направлением реализации предупредительной задачи является частная превенция. Применение уголовного закона к конкретному виновному лицу имеет своей целью предупредить совершение новых преступлений с его стороны в будущем. О том, что эта проблема весьма актуальна, свидетельствуют статистические данные. Так, удельный вес ранее судимых в общем числе осуждённых составляет в последние годы около 20%. Следует отметить, что Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1991 г. среди задач, стоящих перед уголовным законодательством, помимо 2-х рассмотренных, называли ещё и 3-ю: воспитательную. Представляется, что для этого имелись весомые основания. Будучи призванным охранять социальные ценности от общественно опасных посягательств, уголовное право неразрывно связано с этическим началом, так как изначально включает в себя общечеловеческие представления о справедливом и должном. Не случайно на определённом этапе развития науки уголовного права возникло так называемое «этико-политическое направление» (Мокринский С. П. «Этико-политическое направление в уголовном праве». СПб., 1903), представители которого противопоставляли его классической школе уголовного права и обосновывали необходимость такого устройства уголовного законодательства, при котором оно выполняло бы роль нравственного воспитателя народа. Известный русский юрист Л. Е. Владимиров по этому поводу отмечал: «Высшая задача уголовного правосудия, — нравственное воспитание народа, не только не исключает, но, напротив, объемлет все другие цели наказания, кроме, конечно, уничтожения преступников и мучительства над ними» (Владимиров Л. Е. «Уголовный законодатель как воспитатель народа». М., 1903. С. 75, 82). И сегодня многие специалисты полагают, что нормы уголовного права, воздействуя на сознание и поведение граждан, формируя у них уважение к закону, выполняют воспитательную задачу. Возвращаясь к предупредительному воздействию уголовного закона, следует отметить, что его размеры нельзя ни преуменьшать, ни преувеличивать. Уголовный закон подчиняет правовому регулированию не всех членов общества, а лишь некоторую его часть, не отличающуюся стойкими нравственными убеждениями, допускающую так называемое девиантное (отклоняющееся) поведение. Конечно, качество и степень разработанности уголовного законодательства оказывают влияние на состояние и уровень преступности. Но решающим это влияние никак не назовёшь. Преступность — сложное социальное явление. В последние два десятилетия она имеет устойчивую тенденцию к количественному росту и качественным изменениям, что обусловлено комплексом негативных причин и факторов, в числе которых немаловажная роль принадлежит разрушению прежних хозяйственных связей, значительному и продолжающемуся спаду производства, затяжному и непрекращающемуся росту инфляции, экономическому кризису, которые повлекли резкое снижение жизненного уровня значительной части общества, безработицу, убыстряющуюся поляризацию членов общества — образование всё увеличивающегося разрыва между богатыми и бедными. К числу этих факторов нельзя не отнести и обусловленную рядом объективных и субъективных обстоятельств низкую эффективность деятельности правоохранительных органов и др. Поэтому уповать на то, что проблема преступности найдёт своё разрешение путём принятия «хорошего» закона, значит находиться в плену иллюзий, а сама постановка вопроса в указанном выше свете вводит в заблуждение граждан и самоуспокаивает правоприменителя. Уголовный закон играет важную, но подчинённую роль в борьбе с преступностью. В УК РФ 2 части (Общая часть и Особенная часть), 12 разделов, 34 главы и 361 статья.

2. Развитие учения о преступлении. Современное понятие и признаки преступления.

Учение о преступлении по праву занимает центральное место в уголовном праве любой страны. Первые попытки теоретической рационализации понятия «преступление» начинаются в XVIII в., и пионером в этой области стал Уильям Блэкстоун. В его понимании между уголовными преступлениями и гражданскими деликтами может быть проведена сущностная грань, заключающаяся, с одной стороны, в том, что преступление нарушает нормы «публичного права», и, с другой, в том, что преступление посягает на «публичные права и обязанности». Следующая значимая попытка дать определение преступлению предпринимается Джеймсом Ф. Стифеном в середине XIX в. Предлагаемая им дефиниция может считаться классической для уголовного права в целом: «Преступлениями называются собственно действия, запрещаемые законом под страхом наказания». Мнения русских учёных XIX в. разнились по поводу определения понятия преступления, но в любом случае они шли дальше формальных определений, характерных для уголовного законодательства того времени. Современники критиковали дефиницию преступления, даваемую уголовным правом того времени, за излишнюю формальность. Уже тогда теоретики отмечали отсутствие материальных признаков в составе определения преступления, намного опередив своё время. Н. С. Таганцев определял преступление как «деяние, посягающее на юридическую норму в её реальном бытии, деяние, посягающее на охраняемый юридической нормой интерес». Таким образом, он отходил от строго формального определения противоправности деяния, признаваемого преступлением, но обращал внимание на то, что важно посягательство на жизненный интерес, на общественные отношения, охраняемые нормой, то есть, по сути, давал первое в отечественной правовой доктрине определение преступления как общественно опасного деяния. А. Ф. Кистяковский возражал ему, указывая на то, что определение преступления, как, говоря современным языком, общественно опасного деяния («посягательство на неприкосновенность права и безопасность общества»), вызовет «запутанность» в практическом применении уголовного закона. В. Спасович давал формальное определение понятия преступления, тождественное понятиям, которые давались учёными европейских стран. Он определял его как «деяние, запрещённое законом под страхом наказания». Таким образом, он признавал правовую доктрину, господствующую в то время. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных было крайне консервативным, и поэтому вскоре после его принятия началась работа по его доработке, продлившаяся 22 года, но в итоге прогрессивное Уложение 1903 г., разработанное под руководством Н. С. Таганцева на смену Уложению 1845 г., так и не вступило в силу полностью. До принятия УК РФ 1996 г. не прекращались споры об определении понятия преступления. Часть учёных настаивали на формальном определении преступления, содержащее лишь признак противоправности, как это сделано во многих европейских странах. Они аргументировали это тем, что общественная опасность — «декларативный признак», «политизированное положение» и предлагали сосредоточиться на правовых характеристиках деяния, отказавшись от его социальной природы. Таких учёных было меньшинство: Дашков Г. В., Здравомыслов Б. В., Красиков Ю. А. и др. Некоторые учёные, наоборот, выступали за материальное определение преступления. Такое определение не указывает противоправность как признак преступления и содержит лишь указание на общественную опасность деяния. Такие определения содержались в УК РСФСР 1922 и 1926 гг. Существенным недостатком таких определений является возможность применения закона по аналогии, то есть привлечения лица к уголовной ответственности за деяние, не предусмотренное уголовным законом. Сторонники такого подхода указывают на возможность с помощью такой дефиниции своеобразным образом восполнять пробелы в праве, проблемы и противоречия уголовного закона, особенно в период кризиса государственной власти, но на практике применение аналогии обычно оборачивается против людей, не совершавших преступлений, и является орудием произвола власти. Большинство учёных выступило за так называемое формально-материальное определение преступления, сочетающее в себе черты как формального, так и материального определений, то есть указывающее в качестве обязательного признака преступления как его противоправность, так и общественную опасность. Такое определение и было включено в УК РФ.

В процессе формирования данного документа был разработан ряд проектов УК. 13 октября 1992 г. Президент России внёс проект в Верховный Совет, но этот проект не был допущен к рассмотрению Комитетом по законодательству и судебно-правовой реформе из-за несоответствий и пробелов. Через два года был подготовлен альтернативный проект. Он активно обсуждался учёными-правоведами. Возникшие между ними разногласия привели к созданию ещё одного проекта, озаглавленного «Уголовное уложение России. Общая часть». Проект УК 1994 г. предлагал определять преступление как «запрещённое законом деяние (действие или бездействие), причиняющее вред или создающее угрозу причинения вреда личности, обществу или государству». В пояснительной записке были приведены следующие доводы в эту пользу: «Указание на „вред“ вместо „общественной опасности“ соответствуют намерению авторов отказаться от политических штампов, а также подчеркнуть мысль, что уголовное право охраняет от преступлений не только общественные интересы, но и права и законные интересы каждого отдельного человека». В этом документе было дано формальное определение преступления. По этой и другим причинам он вызвал серьёзную и обоснованную критику. Конституция России, принятая в декабре 1993 г., оказала сильное влияние на разработку УК. В октябре 1994 г. в Государственную Думу РФ было внесено 2 проекта — президентский и депутатский. Была образована согласительная комиссия для сведения обоих проектов в один. В результате довольно продолжительной работы получившийся в итоге проект 24 мая 1996 г. был принят Государственной Думой и 13 июня подписан Президентом России. С 1 января 1997 г. новый УК РФ вступил в силу. Одной из первых работ, посвященных изучению понятия преступления (после принятия нового УК РФ), была монография И. Я. Гонтаря «Преступление и состав преступления как явления и понятия в уголовном праве». В работе с философской точки зрения было рассмотрено явление преступления и его сущность, спорные вопросы понятий. Данный автор констатировал, что материальную основу преступления составляет общественно опасное деяние, и на этой предпосылке основано материальное определение преступления в российском уголовном праве послереволюционного периода. Ю. В. Голик доказывает, что философия уголовного права поможет дать интегрированное понятие преступного и непреступного.

Следует отметить работу М. Д. Лысова «Логико-структурный анализ понятий и признаков преступлений в действующем Уголовном кодексе РФ». А. И. Марцева «Вопросы учения о преступлении и ответственности», «Общие вопросы учения о преступлении. 1920−2000». Положения 2-й монографии представляют интерес в целях исследования понятия преступления, так как автор предпринял попытку охарактеризовать социально-правовую природу преступления, изучив преступление как социальное явление, правовое явление и как конфликтное отношение. А. Э. Жалинский предложил наряду с философским, логическим осмыслением обратиться к экономическим теориям, к экономическому анализу норм уголовного права. Исследованию гуманистических идей в учении о преступлении посвящена работа А. А. Толкаченко. В. Н. Баранов предложил закрепить в законе обстоятельства, исключающие преступность деяния. Д. С. Злыденко рассмотрел актуальную проблему о классовой сущности понятия преступления. Он доказал (со статистическими выкладками), что общество в настоящее время разделилось на классы и необходимо констатировать факт наличия классовой сущности уголовного закона. С лингвистических позиций, используя историко-аналитический подход, понятие преступления исследовал С. П. Хижняк. Работа О. И. Тогоевой посвящена понятию преступления в уголовном законодательстве Франции в XIII−XV вв., исследованиями понятия преступления в итальянском праве занимались В. В. Сонин, О. Ю. Мартюшев. Каждое явление проходит свою историю: возникновение, развитие. Он пришел к выводу, что словарный состав языка отражает все изменения, происходящие в обществе. Исследованию вопросов уголовного права (и, в частности, понятию преступления) посвящена работа А. И. Бойко «Римское и современное уголовное право», А. В. Наумова — о том, что учение об общественной опасности зародилось и получило развитие вовсе не в рамках советского позитивного права, а в теоретических работах представителей социологической школы уголовного права. А. В. Наумов уточнил свое отношение к выделению пятого признака преступления — аморальности (его предложил обозначить еще в 1955 г. А. А. Герцензон). А. В. Наумов поддержал точку зрения А. А. Пионтковского о том, что аморальность предполагается в признаке уголовной противоправности. Р. Р. Галиакбаровым рассмотрены положения о понятии преступления с точки зрения истории уголовного права России, а также в сравнении с зарубежным уголовным законодательством. Исследуют вопросы философии зарубежного уголовного права, существующие доктрины, в том числе и в области понятия преступления (ученые А. Э. Жалинский и А. А. Рерихт в работе «Введение в немецкое право»). Действующий УК РФ устанавливает: «Преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказания» (ч. 1 ст. 14). Преступление — это прежде всего деяние, т. е. выраженный в форме активного (действие) или пассивного (бездействие) поведения поступок, деятельность. Мысли, психические процессы, убеждения, их выражение вовне, например, в дневниках, высказываниях, сколь негативными они ни были, преступлениями не являются. Признаки:

1. Преступным является лишь такое деяние, которое по содержанию общественно опасно. Общественная опасность составляет важнейшее социальное (материальное) свойство преступления и выражается в причинении либо создании угрозы причинения вреда охраняемым УК РФ интересам. Не представляющее общественной опасности ввиду малозначительности деяние, согласно ч. 2 ст. 14 УК РФ, преступлением не является. Качественная характеристика общественной опасности в литературе именуется характером общественной опасности. Она означает типовую характеристику социальной вредности определенных видов преступлений (грабежа, изнасилования, уклонения от уплаты налогов и т. д.) и зависит от объекта посягательства, формы вины и категории совершенного преступления. Количественный показатель общественной опасности именуется в литературе ее степенью. Она определяется обстоятельствами содеянного (например, степенью осуществления преступного намерения, способом совершения преступления, размером вреда и тяжестью наступивших последствий, ролью подсудимого в совершении преступления, в соучастии). Для более полного понимания признака общественной опасности необходимо уяснить значение ч. 2 ст. 14 УК РФ, которая гласит: «Не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного настоящим Кодексом, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности». Раскрытие смысла приведенной нормы требует 2-х пояснений:

1. Для признания деяния преступлением еще недостаточно его формального сходства с уголовным правонарушением, описанным в той или иной норме Особенной части УК РФ. Даже при таком сходстве деяние может быть признано малозначительным (например, открытое хищение ученической тетрадки), поэтому не представляющим общественной опасности.

2. Деяние, признанное малозначительным и поэтому не преступным, может влечь административную, дисциплинарную, гражданско-правовую либо иную юридическую или моральную ответственность. Поэтому указание закона на отсутствие в таких деяниях общественной опасности нужно понимать не в смысле абсолютного отсутствия общественной опасности (как, например, при необходимой обороне), а в том смысле, что общественная опасность деяний, признанных малозначительными, не достигает той степени, которая присуща преступлениям.

2. Противоправность (уголовная противозаконность) означает, что преступлением может быть признано только то деяние, которое прямо запрещено нормой Особенной части УК РФ (ч. 1 ст. 14 УК РФ). Применение уголовного закона по аналогии не допускается (ст. 3). Противоправность — это формальный признак преступления, который нельзя рассматривать изолированно от общественной опасности деяния. Уголовная противоправность деяния — субъективное (на законодательном уровне) выражение общественной опасности этого деяния. Выявив объективно существующую общественную опасность деяния и осознав невозможность эффективной борьбы с ним без использования уголовно-правовых средств, государство в лице законодательного органа формулирует уголовно-правовой запрет на совершение данного вида деяний и устанавливает уголовное наказание за его совершение. С другой стороны, деяние, запрещенное уголовным законом, в силу изменения характера общественных отношений либо по другим причинам может на определенном этапе утратить свою опасность для общества и тогда оно декриминализируется, т. е. отменяется уголовно-правовой запрет на его совершение. Таким образом, общественная опасность и противоправность — это две неразрывные и взаимосвязанные характеристики (социальная и юридическая) преступления.

3. Виновность как признак преступления непосредственно вытекает из принципа вины, закрепленного в ст. 5 УК РФ и запрещающего объективное вменение, т. е. уголовную ответственность за невиновное причинение вреда. В соответствии с ч. 1 ст. 24 УК РФ виновным в преступлении признается лицо, совершившее общественно опасное и противоправное деяние умышленно либо по неосторожности. Если деяние совершено без вины, т. е. без умысла или неосторожности (случайно), то, несмотря на его объективную общественную опасность, оно не может признаваться преступлением и не влечет уголовной ответственности (ч. 1 ст. 28 УК РФ).

4. Наказуемость означает, что за предусмотренные уголовным законом и совершенные виновно общественно опасные деяния может быть назначено наказание, установленное в санкции уголовно-правовой нормы. Иначе говоря, наказуемость — это предусмотренная законом возможность назначения наказания. Такая возможность реализуется не во всех случаях совершения преступлений. Во-первых, не каждое преступление фиксируется правоохранительными органами. Во-вторых, не каждое зарегистрированное преступление раскрывается. В-третьих, в случаях, предусмотренных законом, лицо, совершившее преступление, может быть освобождено от наказания. Однако и в этих случаях речь идет именно о преступлении, поскольку уголовно-правовая норма, содержащая описание данного вида общественно опасных деяний, предусматривает определенное наказание за его совершение. Таким образом, под наказуемостью следует понимать не реальное наказание за конкретное преступление, а установленную законом возможность применить наказание за каждый случай совершения деяния, описанного в той или иной норме Особенной части УК РФ.

3. Уголовная ответственность и ее основание.

Уголовная ответственность — это установленная уголовным законом обязанность лица понести наказание или иные меры уголовно-правового характера за совершенное им преступление. Основанием уголовной ответственности (ст. 8) является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного УК РФ. Основание уголовной ответственности — это то, за что отвечает в уголовном порядке лицо, совершившее преступление. Четкое определение основания уголовной ответственности обеспечивает и соблюдение законности и прав человека. Признание состава преступления единственным основанием уголовной ответственности означает, что, если совершенное общественно опасное деяние не содержит признаков ни одного состава преступления, описанного в законе, то уголовная ответственность наступить не может. Под составом преступления понимается совокупность установленных уголовным законом объективных и субъективных признаков, характеризующих общественно опасное деяние как конкретное преступление. При наличии таких признаков совершенное виновным деяние характеризуется как преступление и является основанием для наступления уголовной ответственности. Формы реализации уголовной ответственности.

Конечным итогом процесса реализации уголовной ответственности является применение к лицу определённых имеющих негативный для него характер мер. К их числу относится наказание, осуждение без назначения наказания (в этом случае имеет место публичное порицание действий лица), применение иных мер уголовно-правового воздействия, судимость. В России уголовная ответственность введена только в отношении физических лиц. Для юридических лиц уголовной ответственности не предусмотрено. Если организация замешана в преступлении, то наказание несут ее руководители и (или) сотрудники, принимавшие участие в данном преступлении. Спорным является отнесение к числу форм реализации уголовной ответственности принудительных мер медицинского характера, применяемых к лицу, совершившему преступление в состоянии невменяемости. Данные меры имеют исключительно лечебный характер, они не являются карательными, не несут в себе элемента порицания. Стадии: 1) обвинение конкретного лица в совершении преступления или проступка; 2) исследование обстоятельств дела; 3) принятие решения о применении санкции и выборе конкретной санкции из вариантов, предложенных законом; 4) исполнение взыскания или наказания; 5) «Состояние наказанности», наличия взыскания. Прекращается уголовная ответственность в тот момент, когда с лица снимаются все связанные с ней правовые ограничения (например, как результат снятия или погашения судимости). В теории уголовного права многими авторами предлагается рассматривать уголовную ответственность в двух аспектах: в позитивном и в негативном. Позитивная уголовная ответственность сводится к отсутствию нарушений запретов, установленных уголовным законом. Позитивная уголовная ответственность понимается как «обязанность соблюдать требования уголовного закона», «правовые требования», «выполнение должного», «социальный правовой долг». Правовым последствием данного вида ответственности является положительная уголовно-правовая оценка поведения лица со стороны государства, в том числе поощрение его действий. По мнению сторонников теории позитивной ответственности, она проявляется, например, в том, что исключается уголовная ответственность за преступление, которое лицо не совершало; в освобождении от ответственности лица, добровольно отказавшегося от совершения преступления и т. д. Негативная (или ретроспективная) уголовная ответственность связана с совершением лицом преступления (нарушением уголовного закона) и заключается в применяемых государством репрессивных мерах. Деление уголовной ответственности на негативную и позитивную не является общепринятым в науке уголовного права. Отмечается, что позитивная уголовная ответственность не имеет большого правового значения, поскольку «перенесение понятия ответственности в область должного, толкуемого не как объективная реальность, а как определённый психологический процесс, лишает её правового содержания». Г. В. Назаренко указывает, что позитивная уголовная ответственность скорее является институтом морали, чем права. Вопрос о том, что представляет собой уголовная ответственность, является одним из наиболее спорных в уголовно-правовой теории.

Были предложены следующие концепции уголовной ответственности:

Уголовная ответственность является тождественной уголовному наказанию или иным мерам государственно-принудительного воздействия.

Уголовная ответственность — это обязанность лица подлежать действию уголовного закона.

Уголовная ответственность — это обязанность лица понести лишения (связанные с наказанием и иными юридическими мерами, наложенными на него) как следствие совершения им преступления.

Уголовная ответственность — это состояние лица, связанное с претерпеванием лишений (наказания и иных мер принуждения), наложенных на него вследствие совершения преступления.

Уголовная ответственность выражается в порицании лица от имени государства в обвинительном приговоре суда.

Уголовная ответственность отождествляется с уголовным правоотношением, сторонами которого являются государство и совершившее преступление лицо.

Называются также следующие обязательные признаки уголовной ответственности: — уголовная ответственность основана на нормах уголовного права, устанавливающих её основания и границы; — субъектом, применяющим уголовную ответственность, является государство, использующее репрессивные (принудительные) методы воздействия; — формальным основанием уголовной ответственности является обвинительный приговор суда, выносимый от лица государства; — уголовная ответственность возлагается на лицо в особом порядке, предусмотренном нормами уголовно-процессуального права; — уголовная ответственность имеет личный характер.

Уголовная ответственность реализуется в особом виде общественных отношений: охранительных уголовных правоотношениях. Относительно характеристик данного вида правоотношений в теории уголовного права ведутся споры, единого мнения нет, пожалуй, ни об одном из их элементов.

Выделяют регулятивную, превентивную, карательную, восстановительную и воспитательную функции уголовной ответственности.

Уголовная ответственность может дифференцироваться в зависимости от различных обстоятельств. В классической школе уголовного права предполагалось, что за равные деяния, совершённые различными преступниками, должно назначаться равное наказание. Дифференциации ответственности корреспондирует её индивидуализация, суть которой заключается в том, что правоприменитель (суд или иной орган) в рамках усмотрения, предоставленного ему законодателем, устанавливает конкретную меру ответственности, налагаемую на преступника, с учётом конкретной степени общественной опасности деяния и совершившего его лица.

Занимались уголовной ответственностью: 1) С. С. Алексеев выделял 2 звена, являющихся основанием ответственности: состав правонарушения и правоприменительный акт; 2) А. Б. Сахаров называл в качестве основания уголовной ответственности состав преступления и личность; по другому мнению, основанием уголовной ответственности выступают состав преступления и само совершённое лицом преступление (М. П. Карпушин, В. И. Курляндский и др.); 3) Т. В. Церетели называет три равнозначных элемента, выступающих в роли основания уголовной ответственности (общественная опасность деяния, соответствие деяния признакам состава, описанного в законе, и вина). Примеры работ: Брайнин Я. М. «Уголовная ответственность и меры общественного воздействия». М., 1965. С. 32; Карпушин М. П., Курляндский В. И. «Уголовная ответственность и состав преступления». М., 1974; Марцев А. И. «Уголовная ответственность и общее предупреждение преступлений». Омск, 1973. С. 23; Багрий-Шахматов Л. В. «Уголовная ответственность и наказание». Минск, 1976; Липинский Д. «Соотношение функций и целей уголовной ответственности» // Уголовное право. 2004; Кругликов Л. Л., Васильевский А. В. «Дифференциация ответственности в уголовном праве». СПб., 2003. и др.

4. Уголовная ответственность за неоконченное преступление.

Неоконченным преступлением признаются приготовление к преступлению и покушение на преступление (ч. 2 ст. 29 УК РФ). Приготовление является первым и покушение — последующим этапами неоконченного преступления. Следует отграничивать преступления с чистым бездействием от преступлений со смешанным бездействием, в которых стадия покушения имеется. Смешанное бездействие характеризует преступления, совершаемые как бездействием, так и действием (формальный состав), а также преступления, выполняемые путем бездействия, но объективная сторона которых обязательно включает еще и вредные последствия. Например, попытка убить парализованного родителя путем голодной смерти характеризуется бездействием, ответственность для лица наступает за покушение на убийство. Может не быть покушения и в преступлениях с усеченным составом. Посягательство на государственного деятеля является оконченным преступлением с момента нападения (ст. 277 УК РФ), даже если жизнь и здоровье государственного деятеля не пострадали. Поскольку состав данного преступления относится к усеченным, то деяние признается оконченным с начала посягательства. Однако возможно покушение на посягательство на государственного деятеля при ошибке в объекте преступления (за депутата принял постороннее лицо). Имеются 2 вида неоконченных деяний — неоконченное преступление, прерванное по не зависящим от воли лица обстоятельствам (чаще извне), и добровольно не оконченное деяние. В неоконченных прерванных по не зависящим от воли лица обстоятельствам преступлениях есть приготовление к преступлению и покушение на преступление.

Добровольно не оконченное деяние, в котором общественно опасные последствия не наступили либо деяние не завершилось по зависящим от воли лица обстоятельствам вследствие его добровольного отказа от завершения деяния, не является преступлением. Мотивы незавершенного деяния могут быть самыми разными, при условии действительно добровольности отказа. Если в первом случае имеется неоконченное преступление, то во второй ситуации преступления нет, а имеется незавершенное общественно опасное деяние. Добровольно отказаться от доведения задуманного до конца можно на этапе неоконченного деяния. В целях простоты изложения и принятой в уголовном праве терминологии здесь и далее используется выражение «неоконченное преступление» для 2 случаев, хотя при добровольном отказе юридически преступления нет. Приготовлением к преступлению признается приискание, изготовление или приспособление лицом средств или орудий совершения преступления, приискание соучастников преступления, сговор на совершение преступления либо иное умышленное создание условий для совершения преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам (ч. 1 ст. 30 УК РФ). Перечислить все возможные приготовительные действия невозможно. Общим для приготовительных действий является такой признак, как создание условий для совершения в будущем преступления. Приготовление характеризуется созданием условий, наличие которых позволяет планируемое преступление воплотить в будущем в реальность. Виновный на стадии приготовления еще не приступает к выполнению объективной стороны преступления.

Согласно ч. 1 ст. 30 УК, преступление на стадии приготовления прерывается по не зависящим от воли лица обстоятельствам. Если приготовление прервано по воле совершающего их лица, то уголовная ответственность исключается в силу добровольного отказа. С субъективной стороны приготовление совершается с прямым умыслом. Виновный осознает общественную опасность приготовительных действий (бездействия) (интеллектуальный элемент) и желает их совершения (волевой элемент).

Приготовление к преступлению квалифицируется по статьям Особенной части УК РФ, предусматривающим ответственность за готовящееся преступление, со ссылкой на ч. 1 ст. 30 УК РФ. Наказуемо приготовление только к тяжкому и особо тяжкому преступлению (ч. 2 ст. 30 УК РФ). В качестве проблемы обозначается момент, когда при назначении наказания за приготовление к преступлению суд руководствуется общими началами назначения наказания, предусмотренными в ст. 60 УК РФ, а также учитывает особенности назначения наказания за неоконченное преступление (ст. 66 УК РФ). В последнее время УК РФ наполнился составами, где криминализированы, по существу, приготовление или соучастие на этапе приготовления к преступлению. В числе причин их появления — и невысокая степень наказуемости за неоконченное преступление. Согласно ст. 66 УК РФ, за приготовление нельзя назначить свыше половины максимального срока или размера наиболее строгого наказания, предусмотренного статьей УК РФ. По нашему глубокому убеждению, появление двойников, тройников[1] ведет не к усилению борьбы с преступностью, а к размыванию уголовной ответственности, к созданию противоречивых, ненужных конкурирующих норм. Отсутствие стабильного уголовного закона затрудняет работу правоохранительных органов.

Приготовление и покушение отличаются главным образом по объективным признакам: в приготовлении образующие его действия находятся за пределами объективной стороны состава, а в покушении — входят в объективную сторону состава преступления. Выделяют негодное покушение, которое характеризуется не завершением преступления вследствие фактической ошибки лица. При покушении на негодный объект невозможно причинить вред такому объекту в силу отсутствия у него обязательных свойств. Например, нанесение ножевого удара или производство выстрела в тело умершего. Поскольку виновный имел умысел на причинение смерти, в силу субъективного вменения виновный несет ответственность за покушение на убийство.

При покушении с негодными средствами лицо применяет предметы, по свойствам или состоянию не могущие привести к наступлению желаемого вредного результата. Например, попытка отравить жертву безвредным порошком. Наказание за покушение на преступление назначается с учетом закрепленных в ст. 60 УК РФ общих начал назначения наказания, а также дополнительных требований уголовного закона относительно назначения наказания за неоконченное преступление (ст. 66 УК РФ). Критика положений, предусмотренных ст. 66 УК РФ применительно к приготовлению, сохраняет свое значение и для покушения.

Начатое общественно опасное деяние может быть прервано по воле самого лица в силу разных причин. Добровольным отказом от преступления признается прекращение лицом приготовления к преступлению либо прекращение действий (бездействия), непосредственно направленных на совершение преступления, если лицо сознавало возможность доведения преступления до конца (ч. 1 ст. 31 УК РФ). В ч. 2 ст. 31 УК РФ установлено, что лицо не подлежит уголовной ответственности за преступление, если оно добровольно и окончательно отказалось от доведения этого преступления до конца. Исключение уголовной ответственности здесь основано на отсутствии умысла. Начиная преступление, виновный имел намерение его совершить, но в последующем на этапе приготовления либо покушения передумывает и по собственной воле отказывается доводить его до конца.

Для признания добровольного отказа достаточно невыполнения лицом тех действий, которые оно намеревалось совершить, то есть речь идет о бездействии. Когда же в процессе преступления были выполнены действия, которые без вмешательства извне сами по себе способны привести к наступлению общественно опасных последствий, добровольный отказ должен проявиться в активном поведении по их предотвращению. 1) Добровольный отказ от доведения преступления до конца возможен только на стадии неоконченного преступления, приготовления или покушения на преступление. После окончания преступления, предпринимаемые лицом действия образуют деятельное раскаяние, в отличие от добровольного отказа, не исключающее уголовную ответственность, а лишь смягчающее эту ответственность. 2) Отказ исключает уголовную ответственность лица при условии его добровольности. Добровольность отказа означает, что лицо, совершившее приготовление или приступившее к выполнению действия (бездействия), непосредственно направленного на совершение преступления, потом по собственной воле отказывается от завершения преступления. Мотивы такого отказа могут быть разными: раскаяние, жалость к потерпевшему, страх перед наказанием и др. 3) Добровольный отказ возможен только при осознании лицом реальной возможности довести преступление до конца. Когда виновный отказался от доведения преступления до конечного результата в силу непреодолимых внешних факторов либо из-за невозможности закончить преступление или потому, что его задержали в процессе осуществления преступления, такой отказ является не добровольным, а вынужденным. Данный отказ не исключает уголовной ответственности за приготовление или покушение на преступление. Осознание лицом реальной возможности завершить преступление предполагает понимание им того обстоятельства, что никто и ничто не препятствуют, не мешают ему идти до конца. 4) Добровольный отказ означает окончательный отказ от доведения начатого преступления до конца. Виновный навсегда отказывается от совершения преступления, а не временно с целью дождаться лучших благоприятных условий, позволяющих достичь преступного результата. 5) В ряде случаев необходим полный отказ от совершения преступления в целом, от выполнения состава преступления, а не отказ от повторения действий. Например, виновный пытался убить жертву ударом молотка по голове, но жертва успела уклониться, и удар пришелся по плечу жертвы. После неудавшейся попытки совершить убийство виновный бросил молоток. В данном примере нет добровольного отказа от совершения убийства. Виновный осуществил волевое действие: нанес удар, но по не зависящим от его воли причинам не попал в голову. Отказ от нанесения повторного удара не означает добровольного отказа. Виновный должен отвечать за покушение на убийство. Добровольный отказ мог бы быть, если лицо, занеся руку с молотком над головой жертвы, передумало и вместо удара по голове бросило молоток в сторону. НО. Для наличия добровольного отказа необходима совокупность всех 5 рассмотренных его признаков, а не двух (добровольность и окончательность). Добровольный отказ является обстоятельством, исключающим уголовную ответственность за неоконченное преступление. В содеянном при добровольном отказе отсутствуют признаки объективной и субъективной сторон. Кроме того, добровольный отказ от преступления необходимо отграничивать от деятельного раскаяния. Деятельное раскаяние характеризуется тем, что лицо устраняет вредные последствия совершенного преступления, является с повинной, возмещает материальный ущерб, способствует раскрытию преступления. Совершается деятельное раскаяние на стадии оконченного преступления. Деятельное раскаяние признается обстоятельством, смягчающим наказание (п. «и» и «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ). В предусмотренных уголовным законом случаях деятельное раскаяние является обстоятельством, освобождающим лицо от уголовной ответственности (ст. 75 УК РФ, в примечаниях к ст. 126, 228 УК РФ и др.).

Неоконченное преступление имеет ряд отличий от оконченного. При назначении ответственности за него будут применяться следующие положения: — высшую меру наказания будут нести только преступники, осуществляющие приготовление к тяжкому или особо тяжкому злодеянию; — гражданин избежит ответственности, если он добровольно и окончательно отказался завершить злодеяние; — пособники преступления будут свободны, если ими были осуществлены попытки предотвращения злодеяния; — организатор и подстрекатель освобождается от ответственности, если он обратился в органы власти для предотвращения злодеяния. Критике подвергается сама необходимость выделения стадий совершения преступления и их самостоятельного изучения в уголовно-правовой теории.

Г. В. Назаренко указывает, что во многих умышленных преступлениях никаких этапов их совершения выделить нельзя, равно как и во всех неосторожных преступлениях. Не имеет никакого уголовно-правового значения выделение стадий совершения доведённого до конца преступления. Не может рассматриваться как стадия преступления оконченное преступление, поскольку оно является уже завершённым. Вместо стадий совершения преступления он предлагает считать предметом рассмотрения уголовного права виды прерванной преступной деятельности: приготовление к преступлению и покушение на него. Проблемы неоконченного преступления исследовали Дурманов Н. Д., Караулов В. Ф., Кузнецова Н. Ф., Ситникова А. И., Тер-Акопов А. А., Тишкевич И. С. и др. ученые.

5. Развитие учения о составе преступления.

В истории отечественной науки уголовного права учение о составе преступления развивалось следующим образом. До начала 20-го века учение о составе преступления активно не рассматривалось. А. Н. Трайнин говорил по этому поводу следующее: « …в учебнике профессора Н. Д. Сергеевского и в курсе уголовного права профессора Н. С. Таганцева, в которых подробно излагалось учение о преступлении, вопросы состава преступления не разрабатывались. Учебники профессора С. В. Познышева и П. П. Пусторослева уделяли этим вопросам всего одну страницу, а учебник Э. Немировского, вышедший в 1918 г., учения о составе преступления не затрагивал вовсе». В. Е. Жеребкин отмечал, что забвение учения о составе преступления особенно чувствуется в научной литературе. В курсах уголовного права Листа, Видаля, Ру и других авторов учению о составе преступления отводилось по несколько строк, а в работе К. Кени «Основы уголовного права» состав преступления вообще не упоминается. Одним из первых в науке российского уголовного права о составе преступления высказался русский ученый криминалист Н. Д. Сергиевский в своем труде «Русское уголовное право: пособие к лекциям». Во 2-й главе 4 отдела «Приложение наказания к преступному деянию» он лишь коснулся раскрытия обстоятельств, принадлежащих к «составу судимого деяния». Профессор Л. С. Белогриц-Котляревский в своих лекциях 1883−1903 гг. указывал: «Составом преступления называется совокупность тех характеристических признаков или условий, как внешних, так и внутренних, которые образуют само понятие преступления».

По вопросу понятия состава преступления выражал свою позицию Н. С. Таганцев. Он выделял в структуре состава преступления три основных элемента: лицо, совершающее преступление и виновное в его совершении; объект преступления то, чему непосредственно причиняется вред в результате совершения преступления; деяние в форме действия или бездействия, имеющее как внутреннюю, так и внешнюю сторону. Н. С. Таганцев писал: «Само собой разумеется, что юридическое изучение преступного деяния не может ограничиваться изучением только самого деяния, игнорируя личность, его учинившую; свойства и качества преступника определяют условия вменения, влияют на установление размера наказания, например, при повторении, несовершеннолетии и т. д.; но не трудно видеть, что эта личность входит в область уголовно-правовых исследований только потому, что она проявляется в преступном деянии, и лишь постольку, поскольку она проявляется в этом деянии». А. Ф. Кистяковский понимал под составом преступления совокупность необходимых признаков, при отсутствии одного или нескольких из которых отсутствует само преступление. В составе преступления им было усмотрено 5 самостоятельных признаков: субъект, объект, внутренняя деятельность, внешняя деятельность субъекта и ее результат.

Во второй половине 40−50-х гг. 19-го столетия А. Н. Трайнин опубликовал 3 монографии, посвященных исследованию вопросов состава преступления. Они послужили отправным моментом, с которого в науке отечественного уголовного права началось развитие учения о составе преступления. В качестве демонстрирования вывода, к которому пришел указанный ученый, представляется необходимым привести следующую его цитату: «Состав преступления, как бы полно и разносторонне он ни был сконструирован, естественно, не может включать в себя всех без исключения признаков, характеризующих действие, деятеля и обстановку. Такой перечень невыполним, ибо неисчислимы признаки, характеризующие любое явление. Отсюда совершенно неизбежен вывод, что, определяя состав того или иного преступления, законодатель неизменно производит и должен производить отбор из массы, характеризующих общеопасные действия и деятеля, признаков наиболее типических и существенных. Именно эти признаки закон описывает в диспозиции и тем самым, так сказать, „возводит в ранг“ элементов состава преступления. Следовательно, состав преступления включает в себя все те признаки (элементы), которые законодатель считает необходимыми для характеристики данного преступления». Последовала серия статей и монографических работ, в которых попутно или специально рассматривались дискуссионные вопросы учения о составе преступления. Полемика продолжилась на страницах юридической печати и в 60-х годах. Тем не менее, наметились серьезные расхождения среди ученых, и по настоящее время не решен ряд вопросов о понятии состава преступления и его роли в уголовном праве. К числу таких вопросов относятся:

1. О соотношении состава преступления с преступлением. Как уже ранее упоминалось, в буржуазной науке встречались попытки рассматривать эти понятия как синонимичные. «Многие считали, что «состав преступления» — это лишь иное наименование преступления». В советской теории уголовного права почти единогласно признавалось, что речь идет о несовпадающих явлениях и их понятиях, хотя и весьма близких, но на этом близость позиций и заканчивается. Так, по мнению А. А. Пионтковского, понятие преступления выражает социально-политическую сущность преступного, а состав преступления — это правовое, юридическое понятие. Вряд ли это верно, ибо, как замечает В. Е. Жеребкин, «оба понятия в равной мере являются политическим и юридическим». Столь же спорно и то, что преступление и состав преступления, их понятия соотносятся как род и вид. Думается, состав преступления (кражи, грабежа, убийства и т. д.) является продуктом мыслительной деятельности законодателя, логической структурой, передающей основное содержание понятия преступления (кражи, грабежа, убийства и т. д.). Что же касается преступления, конкретного его вида (кража, грабеж, убийство и т. д.), то это материальный объект, то, что реализуется субъектом преступления в жизни, наносит существенный вред (или создает реальную угрозу нанесения такого вреда) объектам уголовно-правовой охраны. 2. О содержании (элементах) состава преступления. «Господствующей является позиция, согласно которой состав преступления образуют четыре группы признаков, которые характеризуют объект, объективную сторону, субъективную сторону преступления и субъекта». Вместе с тем в уголовно-правовой теории не раз высказывались мнения о том, что в состав преступления не должны включаться признаки объекта посягательства, объекта и субъекта преступления, субъекта преступления (вменяемость и возраст), причинная связь, вина. «Что же остается в составе? — резонно задавали вопрос М. Д. Шаргородский и Н. С. Алексеев, — … фактически ликвидируется изучение общего состава преступления». Существуют мнения о трехчленной структуре состава преступления, а именно: «объект — деяние — субъект», и даже о двучленной его структуре: «объективная сторона — субъективная сторона»». 3. Об уголовно-правовом значении состава преступления. Превалирует мнение, что состав преступления — это совокупность предусмотренных уголовным законом объективных и субъективных признаков, необходимых и достаточных для признания определенного общественно опасного поведения в качестве преступного. Таким образом, состав преступления как юридическое понятие преступного выступает весомой юридической гарантией привлечения к уголовной ответственности лишь при наличии оснований, зафиксированных в уголовном законодательстве. В этом плане уголовно-правовая доктрина и законодатель в свое время совершенно правильно отвергли рекомендацию В. С. Тадевосяна, предлагавшего «не детализировать в кодексе составы преступлений, а по возможности излагать их в обобщенном виде», называя в статье Особенной части лишь вид преступления (кража, мошенничество, убийство и т. д.), без раскрытия его существенных объективных и субъективных признаков. 4. Об общем составе преступления (общем понятии состава преступления). 5. Деление составов преступлений на виды. Пожалуй, наиболее дискуссионным является вопрос о выделении в теории российского уголовного права материального, формального и усеченного составов преступлений. Сторонники позиции формальных составах полагают, что вредные последствия выступают в качестве факультативного, необязательного признака состава преступления (В. Д. Меньшагин, В. Н. Кудрявцев, Т. В. Церетели, В. И. Курляндский и др.). Противники такого деления не согласны с данной постановкой вопроса. По их мнению, вредное последствие является обязательным признаком любого состава, но применительно не ко всякому преступлению оно подлежит специальному доказыванию в суде. «В так называемых «формальных» преступлениях, — утверждает Н. Ф. Кузнецова, — преступные последствия не требуют особого доказательства, а в «материальных» они доказываются судом специально, отдельно от действий». В советское время об «усеченных» составах писал ряд ученых и практических работников: Н. Д. Дурманов, М. Д. Шаргородский, Н. Меркушев, Н. Дворкин и др. По мнению сторонников признания «усеченных» составов, конструкция последних — это законодательно-технический прием, используемый в целях активизации борьбы с отдельными категориями опасных преступлений.

6. Состав преступления

Понятие «состав преступления» определяется разными авторами, в сущности, одинаково (с незначительными отличиями). Выдающийся российский юрист Н. С. Таганцев дал определение состава преступления как «совокупность характеристических признаков преступного поведения». Из отечественных юристов А. Н. Трайнин создал фундаментальный труд о составе преступления, где рассмотрел взгляды многих ученых: А. Фейербаха, Штюбела, Белинга, Менгера, Гарро, Бернера, а также ряд отечественных юристов Белогриц-Котляревского, Кистяковского и многих др.

А. Н. Трайнин считал, что «состав преступления есть совокупность всех объективных и субъективных признаков (элементов), которые согласно советскому закону определяют конкретное общественно опасное для социалистического государства действие (бездействие) в качестве преступления». Исследования состава преступления, начавшиеся в конце 18 в. и продолжающиеся до сих пор, привели к группе сходных конструкций этого понятия и вместе с тем обнажили ряд существенных не вполне ясных деталей (например, о логической и правовой природе состава, его разграничении со смежными составами, о соотношении состава и диспозиции правовой нормы, о разновидностях составов и природе образующих их признаков). Спустя 20 лет современные авторы дают более лаконичное определение. Игнатов А. Н., Костарева Т. Д.: «Состав — это законодательное понятие о преступлении, указывающее на те признаками, которые закреплены в уголовном законе». Более правильными представляются те определения состава, в которых подчеркивается, что это совокупность признаков общественно опасного деяния, определяющих его согласно уголовному закону как преступное и уголовно наказуемое[2]. В литературе неоднократно указывалось, что в состав как элемент уголовно-правовой нормы законодателем включаются лишь те признаки, которые в своей совокупности характеризуют сущность преступления данного вида, свидетельствуют о наличии, характере и, в общих чертах, степени его общественной опасности.

Я. М. Брайнин расширил эту формулировку. Он правильно отметил, что «сведение роли состава преступления исключительно к роли характеристики общественной опасности деяния суживает его значение». Признаки состава в действительности характеризуют не только общественную опасность деяния, но и вину лица. Они отличают одно преступление от другого. Состав преступления — это строгая система признаков преступления. Состав отражает характерные для преступления внутренние связи образующих его элементов. Состав преступления служит юридическим основанием привлечения лица, совершившего преступление, к законной ответственности. Как гласит ст. 8 УК РФ, «основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного УК РФ». Именно в этом смысле состав преступления следует считать необходимым и единственным основанием уголовной ответственности, а поэтому и юридическим основанием квалификации преступлений. Следствием указанных свойств состава преступления является и то, что он обеспечивает разграничение преступлений различных категорий. Разграничительная функция состава имеет важное практическое значение, так как она позволяет дифференцировать ответственность в зависимости от степени общественной опасности различных преступлений, избирая те правовые последствия, которые законодатель считает наиболее эффективными для борьбы с данным видом преступлений. В составе преступления нет таких признаков, которые не играли бы разграничительной роли. Каждый из них либо отделяет данный вид преступления от других видов, либо отграничивает преступление от иных правонарушений или общественно опасных действий.

Состав и его последствия. Большое внимание вопросу о видах составов преступлений уделял А. Н. Трайнин, который рассматривал составы общие и специальные, конкретизированные и обобщенные, простые и сложные (в том числе альтернативные составы, составы с 2 действиями, с двумя формами вины, с двумя объектами и др.). В ленинградском Курсе выделен параграф «Виды составов преступлений» в котором, наряду с классификацией А. Н. Трайнина указывается на составы материальные, формальные, усеченные. Уже в первых отечественных учебниках по уголовному праву проводилось различие между составом преступления, одним из признаков которого является наступление тех или иных вредных последствий, и составом, о последствиях не упоминающем. Первый вид получил название «материального», а второй — «формального» преступления (состава).

По вопросу о том, все ли составы преступлений включают вредные последствия и не следует ли делить их на «материальные» и «формальные», возникла дискуссия, не закончившаяся и по сей день. Такое деление поддерживали большинство советских криминалистов, но у них были и противники, в частности А. Н. Трайнин, который писал: «Как нет преступления без объекта, так нет и преступления без последствия как элемента состава». Его поддерживала Н. Ф. Кузнецова и некоторые другие авторы. Даже в Курсе 1999 г. утверждалось, что «общественно-опасные последствия, будучи обязательным элементом всех преступлений и их составов, учувствуют в квалификации преступлений». Однако, в учебнике «Российское уголовное право» под ред. Н. Ф. Кузнецовой и А. В. Наумова (Москва, 2001 г.) такого категорического утверждения нет. Около половины норм УК РФ определенно указывает на вредные последствия. Например, в ч. 1 ст. 141 УК РФ сказано о нарушениях правил охраны труда, «если это повлекло по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека», а в ч. 2 речь идет уже о «смерти человека». Это, разумеется, признаки состава и их наличие или отсутствие необходимо доказывать в суде. Вредные последствия в составах убийства (ст. 105) и ст. 109 УК РФ. Данные составы называют «материальными». В не менее многочисленной группе преступлений упоминания о последствиях нет. Не упоминается о последствиях в статьях о незаконном пересечении Государственной границы (ст. 322 УК РФ), о разглашении тайны усыновления (удочерения) — ст. 155 УК РФ. Почему же законодатель во многих нормах не упоминает о последствиях.

Для законодательного решения (т. е. построения состава без упоминания о последствиях) есть несколько причин: а) преступление таково, что последствия могут в некоторых случаях наступить, а в других — нет. Например, ст. 322 УК РФ (незаконный переход границы): ведь неизвестно — крадется ли это террорист или ищет свою корову жительница пограничной деревни. Чтобы подчеркнуть возможность серьезного вреда, он часто прямо упоминается в диспозиции нормы и тем самым становится признаком состава, подлежащим доказыванию (ст. 215 УК РФ — нарушение правил безопасности на объектах атомной энергетики), «если это могло повлечь смерть человека или радиоактивное заражение окружающей среды», ст. 217 УК РФ — то же на взрывоопасных объектах, ст. 247 УК РФ — нарушение правил обращения экологически опасных веществ и отходов, «если эти деяния создали угрозу причинения существенного вреда здоровью человека или окружающей среде» и т. д.); б) последствия могут быть крайне разнообразными, и их невозможно заранее перечислить в законе. Такова, например, ситуация при нарушении равенства прав и свобод человека и гражданина (ст. 136 УК РФ). К чему оно может привести? К ограничению поступления в институт? К запрету занятия хорошей должности? Или «всего лишь» к ущемлению личного достоинства гражданина? Могут быть и другие вредные последствия. Поэтому состав сконструирован без перечня предполагаемого вреда; в) последствия, скорее всего, наступят, но неизвестно, когда, возможно, через очень отдаленное время (ч. 2 ст. 253 УК РФ — исследование или разведка естественных богатств континентального шельфа РФ); г) существует процессуальная трудность установления факта наступления некоторых последствий (ст. 137 УК РФ — нарушение неприкосновенности частной жизни). Сама попытка установить, были ли вредные последствия и в чем они заключались может быть чревата моральной травмой для потерпевшего; д) последствия наступают неизбежно уже при совершении преступного действия, они, можно сказать, «слиты» с ним. Действие и последствие совпадают в таких преступлениях как изнасилование (ст. 131 УК РФ), похищение человека (ст. 126 УК РФ). Соединение в одном акте действия (бездействия) и последствия изучено недостаточно и выводы о природе таких составов делать пока рано.

7. Предмет преступления и его соотношение с объектом преступления.

Предмет преступления представляет собой совокупность его сторон и свойств. Практически важными являются также вопросы о том, в какой взаимосвязи находятся предмет и объект преступления, является ли предмет обязательным или только факультативным признаком состава преступления. Вопрос о том, к объекту или к объективной стороне относится предмет преступления, долгое время дискутировался в юридической литературе. Все разнообразие взглядов на предмет преступления и его соотношение с объектом посягательства можно свести к двум разновидностям. Сторонники одной из них отождествляют предмет и объект преступления, полагая, что непосредственный объект преступления и есть предмет, на который воздействуют при совершении преступления (Пионтковский А. А.). Другой взгляд на предмет преступления, разделяемый большинством криминалистов РФ и зарубежных стран, состоит в их различении, в признании предмета преступления субстратом общественного отношения, существующего по поводу этого предмета. Если исходить из того, что предмет преступления является совокупностью сторон, свойств объекта преступления, материальным выражением общественного отношения, выступающего объектом преступления, то более обоснованной является вторая точка зрения, вызывает возражение. В отличие от предмета, в качестве которого выступают реальные материальные объекты или существа, конкретные вещи реального мира, имеющие вес, цвет, стоимость, пол, возраст, конкретное наименование и другие признаки и особенности, объект преступления является социальной связью, отношением между людьми. Предмет — это конкретная вещь, объект же — социальное отношение по поводу вещи. Эти особенности не позволяют отождествить эти два различных в своей сущности явления. Они не только не тождественны в своей сущности, но и имеют различное уголовно-правовое значение.

Прежде всего, различие предмета и объекта преступления состоит в том, что они различны по своей природе. Объект преступления — это определенные общественные отношения, которое по своей природе и сути — чисто социальное явление. Они возникают и существуют только в обществе, как непременное условие человеческого отождествления предмета преступления с его объектом. Общественные отношения невозможны вне общества, и общество немыслимо без этих отношений. Кроме этой социальной природы и социальной сущности общественные отношения ничего не имеют и ни в чем ином не проявляются. Предмет преступления по своей природе характеризуется физической, вещественной сущностью. Это всегда определенный материальный (вещный) объект, по поводу которого возникают и существуют отношения между людьми.

Общественные отношения определенного вида как объект уголовно-правовой охраны характеризуются стабильностью своего существования, определенным постоянством, хотя в индивидуальном своем проявлении они во многих случаях изменяются или ликвидируются. Например, отношения собственности как определенный вид отношений неизменны, хотя отдельные отношения этого вида могут изменяться, отмирать или возникать вновь. Изменения в общественных отношениях всегда носят только социальный характер. Предмет преступления, напротив, может быть изменен только в своей физической, вещной сущности, он может быть уничтожен или поврежден только физически. Повреждением предмета преступления причиняется социальный вред только через изменение общественных отношений, существующих по его поводу.

Различие между объектом и предметом преступления состоит ещё и в том, что преступное посягательство всегда причиняет вред объекту. Тогда как предмет преступления в большинстве случаев не повреждается. За исключением преступлений против личности причиняемый предмету посягательства вред может быть устранен или возмещен. Поврежденную вещь можно восстановить, уничтоженную — заменить новой либо возместить её стоимость. Причиняемый объекту преступления вред, напротив, по общему правилу, неустраним или его возмещение, устранение крайне затруднительны. Невозможно, например, устранить вред, причинённый здоровью, чести и достоинству, как невозможно восстановить нарушенную половую свободу или разглашенную тайну.

Если исходить из того, что преступление причиняет 4 вида социально опасного вреда: а) имущественный, б) физический, в) моральный, и г) политический, то на уровне объекта преступления возмещением может быть только вред имущественный. Физический, моральный и политический вред от преступления устранить или возместить невозможно. Хотя предмет преступления, по общему правилу, не терпит вреда от преступления, здесь нет той абсолютной неуязвимости предмета преступления, о которой говорит Ф. Полячек. Утверждение о том, что вещь не меняется с изменением общественных отношений и общественные отношения не меняются с изменением вещи, которая является их субстратом (Полячек Ф), не является верным для всех случаев, оно не универсально. В некоторых случаях действительно вещь не меняется с изменением общественных отношений. Например, при хищениях, имущество, вещи не теряют своих хозяйственно-экономических ценностей и продолжают удовлетворять потребности похитившего их лица. Однако этого нельзя сказать в случае, например, уничтожения имущества. С уничтожением вещи аннулируется и отношение собственности, которое существовало по её поводу. То обстоятельство, что собственник имеет право на возмещение вреда, и действительное его возмещение не меняют сути дела, так как отношение собственности по поводу уничтоженной вещи не может быть восстановлено. Предмет преступления нельзя отождествлять с общественным отношением (объектом), но их нельзя и противопоставлять, ибо предмет есть материальное выражение общественных отношений, определенные их стороны и свойства. Вещи не существуют вне отношений, и их нельзя изолировать от отношений (Уемов А. И.).

М. А. Гельфер обоснованно отметил, что, хотя предмет преступления и является составной частью объекта, однако при каждом новом преступлении предмет принимает новый вид, обрастает новыми признаками, которыми его наделяет законодатель при конструировании того или иного состава преступления, а потому его нельзя смешивать и отождествлять с объектом преступления, ибо предмет преступления является самостоятельным определённым юридическим понятием.

Выяснение сущности объекта и преступления и их соотношения (взаимосвязи) позволяет, по нашему мнению, дать ответы на многие практические вопросы. Прежде всего, признаки предмета преступления во многих случаях позволяют выявить объект посягательства. Например, иногда возникают затруднения при квалификации подделки или сбыта поддельных облигаций государственных и государственных денежно-вещевых лотерейных билетов (Определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда УССР от 12.03.1971). Между тем подделка билетов денежно-вещевой лотереи не причиняет вреда в сфере отношений государственного кредитования, так как при получении «выигрыша» такой билет предъявляется в сберкассу, а, следовательно, он не попадает в обращение. Кроме того, билеты денежно-вещевых или иных лотерей не обеспечиваются государством как ценные бумаги, а потому их подделка и использование образует только посягательства на отношения собственности. Эти признаки предмета преступления как раз и позволяют отграничить хищение имущества путем мошенничества (ст. 159 УК РФ) от фальшивомонетничества (ст. 186 УК РФ). Всякое материальное общественное отношение имеет свой материальный объект, по поводу которого оно возникло и существует. Общественное отношение немыслимо без своего субстрата — определённого блага, явления (наличие в каждом общественном отношении его объекта) (материального или идеального) вовсе не означает, что всякое преступление совершается путем воздействия на его предмет. Многие преступления совершаются путем воздействия на другие стороны общественных отношений, и поэтому они могут быть условно названы «беспредметными».

Общей методологической основой выявления соотношения предмета и объекта преступления является диалектика сущности и явления. В этой взаимосвязи объект является сущностью взаимоотношений людей в обществе, а предмет — проявлением или выражением этой сущности. Вместе с тем взаимосвязь объекта с предметом характеризуется некоторыми особенностями. В философии выделяется три таких особенности: относительность, качественность и вещность (Уемов А. И.). Относительность вещей проявляется в том, что они не существуют вне отношений к другим вещам. Вещь невозможно изолировать от отношений (Уемов А. И.). Качественность вещи означает также качественность отношения. Вещность отношений заключается в том, что они не могут существовать вне и независимо от вещей. Категории вещи, свойства и отношения тесно связаны друг с другом и переходят друг в друга. Эти общие философские положения позволяют выявить соотношение и взаимосвязь предмета и объекта преступления. Предмет преступления как разновидность вещей, материальных объектов может существовать только в каком-то определённом общественном отношении, и это последнее не может существовать вне и независимо от материальной или идеальной вещи. Вместе с тем имеются и такие материальные объекты, которые находятся вне сферы общественных отношений.

Отрыв предмета преступления от объекта преступления нельзя признать обоснованным. Предмет и объект преступления тесно связаны. Тесная связь, которая существует между этими двумя явлениями, показывает, что путем изменения вещи, предмета можно изменить и общественные отношения. Социально опасный вред во многих случаях может быть причинен путем воздействия на определенный предмет. Например, при посягательстве на личность (убийство, причинение вреда здоровью и т. п.) деяние может быть совершено путем определенного воздействия на человека как живое биологическое существо. Иначе эти преступления совершены быть не могут. Взаимосвязь предмета с объектом не однозначна и во всех случаях не тождественна. Поскольку предмет преступления есть совокупность сторон, свойств общественного отношения, то он проявляется в отдельных случаях различными сторонами. Иногда эта материальная вещь, объект общественного отношения, а в некоторых случаях предметом преступления выступает субъект общественного отношения. Этим-то и определяется различные виды связей предмета и объекта. Вместе с тем всё разнообразие связей предмета с объектом преступления может быть сведено к 2-м разновидностям: а) предмет преступления выступает материальной, вещественной стороной отношения. Таковы, например, отношения собственности, возникающие и существующие по поводу вещей (имущества), отношения управления, возникающие по поводу выдачи, изготовления и использования документов, земельных участков и т. д.; б) предмет преступления выступает в качестве субъекта общественного отношения и является одной из сторон этой социальной связи. Таковы, например, общественные отношения личности во всей их совокупности. Необходимо иметь в виду, что в деньгах, документах проявляются общественные отношения, в которых названные и другие подобные вещи выступают в качестве материального объекта. В таких общественных отношениях деньги (в отношениях собственности) и документы (в отношениях управления, хозяйствования) являются материальным выражением этих общественных отношений. В этом случае предмет и объект преступления находится в связи первого рода. Следовательно, все разнообразие связей предмета преступления с его объектом может быть сведено к названным выше двумя разновидностям. Тесная взаимосвязь предмета с объектом преступления вместе с тем не исключает известной самостоятельности предмета. В самостоятельности предмета преступления проявляется динамика общественной жизни, постоянное изменение, прекращение и возникновение общественных отношений. Общественные отношения по поводу одного и того же предмета, вещи могут часто меняться, даже по несколько раз в день. Имущество, например, может переходить из личной собственности в государственную или общественную и наоборот. В этой связи уголовно-правовое значение имеет выявление того общественного отношения, которое проявляется в данных условиях места, времени и обстоятельств в конкретном предмете, вещи в момент совершения преступления, равно как и установление конкретного предмета, воздействуя на который виновное лицо причинило вред объекту преступления. Так, личное имущество гражданина может в момент его хищения находится на хранении (в производстве, на транспортировке и т. п.) у организации, лицо в данный момент может не являться должностным или представителем власти, что существенно меняет социальную сущность деяния и его квалификацию.

8. Виды объектов преступления

Научно обоснованная классификация объектов преступления не только способствует изучению объекта преступления, но и позволяет более полно выразить его роль и значение. Классификация позволяет легко определить место конкретного объекта в общей системе общественных отношений, а, следовательно, уяснить его важность, ценность и общественную опасность посягательства на него. В значительной мере классификация объектов преступления облегчает практику квалификации преступлений. В уголовном праве принята трехчленная классификация объектов преступления (общий, родовой, непосредственный). Предложенная В. Д. Меньшагиным в 1938 г., трехчленная классификация объектов преступления до недавнего времени была общепризнанной. Она приводится во всех учебниках по уголовному праву, изданных после 1948 г. Хотя во многих случаях родовой и непосредственный объекты определяются различным образом, а иногда называют только два вида объектов: общий, родовой, полагая, что непосредственный объект в отдельных случаях сливается с родовым, эта классификация возражений не вызывала и признавалась правильной.

Впервые трехчленная классификация объектов была подвергнута критике Б. С. Никифоровым. Обоснованно указав на путаницу, допускаемую некоторыми авторами при определении родового и непосредственного объектов, Б. С. Никифоров пришел к выводу, что трехчленная классификация объектов не является классификацией в полном смысле этого слова, но является универсальной и по существу эта «система фактически представлена главным образом исключениями из правила», так как применительно ко многим составам преступлений указывается только два объекта — общий и родовой или специальный, либо общий и непосредственный. Е. А. Фролов также полагал, что трехчленная классификация не может быть признана универсальной, ибо в ряде случаев можно выделить только два объекта посягательства, а в других случаях — четыре. Критика существующей классификации объектов вполне обоснована, так как во многих случаях не все виды объектов были достаточно определены и наполнены конкретным содержанием. Такое положение на практике приводило к тому, что определение непосредственного объекта и установление его в конкретном деянии вызывало значительные затруднения и путаницу. Подобные затруднения возникали, например, при определении непосредственного объекта ряда государственных преступлений, преступления против порядка управления, хозяйственных преступлений и ряда других. Однако из этого факта вовсе не вытекает несостоятельность данной классификации объектов. В основе этой классификации лежит отношение философских категорий общего — особенного-отдельного. Это отношение отражает объективно существующие связи между реальными общественными отношениями.

Вся совокупность существующих в обществе отношений может быть представлена в виде определенной системы (общее). Различные сферы общественной жизни выступают в этой системе её сторонами, уровнями, образуя её структуру. Каждая такая самостоятельная сфера представляет собой определенный социальный институт (особенное), самостоятельный вид общественных отношений представляет собой отдельное. Если совокупность общественных отношений рассматривать как систему определенных взаимосвязей, то нетрудно увидеть, что вред этой системе может быть причинен на различных её уровнях. Социальный вред может быть причинен на уровне всей системы (общественное спокойствие, общественная безопасность, правопорядок), либо на уровне её отдельных установлений (обороноспособность, государственное и общественной управление), либо на уровне отдельного общественного отношения (жизнь, здоровье, половая свобода, неприкосновенность жилища и т. д.). Общее, особенное и отдельное — объективные связи самих общественных отношений. В каждом случае совершения преступления в этой системе можно выделить общественные отношения, изменяемые преступлениями, так как разнообразные общественные отношения, являющиеся объектом регулирования и охраны, в реальной действительности выступают во взаимосвязи общего, особенного и отдельного. Экономические, политические, национальные, хозяйственные, имущественные, трудовые, земельные, брачно-семейные и иные социальные отношения имеют бытие через единичные, конкретные отношения между «носителями этих отношений». (Аюева Е. А.) Эти-то конкретные отношения и являются непосредственным объектом преступления. В реальной действительности общественные отношения определенным образом группируются по различным сферам общественной жизни (например, отношения собственности). Такая группировка общественных отношений образует родовой объект посягательства, который соответствует философской категории особенного. Вся совокупность общественных отношений, поставленных под охрану уголовного закона, образует общий объект посягательства. При этом общий объект — это не вся система общественных отношений, регулируемых правом (правопорядок). Общий объект — это только совокупность тех общественных отношений, которые поставлены под охрану уголовного закона, т. е. это система объектов уголовно-правовой среды. В эту систему входят общественные отношения различных уровней. Общий объект преступления охватывает отношения между государствами (мирное сосуществование), общие отношения данного общественного и государственного строя (государственный и общественный строй, система хозяйства) и отдельные общественные отношения (честь, достоинство, жизнь, личная безопасность и т. п.). Каждый из этих уровней определяется степенью общественных интересов, выражающихся в соответствующих общественных отношениях. Понятие общего объекта преступления отражает то важное обстоятельство, что преступление направлено только на изменение общественных отношений. Общественная опасность преступного деяния только в том и состоит, что оно изменяет установленные в обществе отношения между людьми. Именно в таком виде понимается общий объект преступления в ст. 2 УК РФ. Таким образом, вся совокупность общественных отношений, охраняемых уголовным законом, их отдельные группы и конкретные, отдельные общественные отношения и их единичное проявление в полной мере соответствует взаимоотношению философских категорий общего, особенного и отдельного. Каждое конкретное отношение между физическими и юридическими лицами по сравнению со всей системой существующих социальных отношений — это отдельное, в котором содержаться моменты общего — признаки, свойства, черты и стороны, присущие многим аналогичным отношениям, обусловленные, в частности, единой экономической основой, и одновременно моменты особенного и неповторимого. Высказанные здесь соображения не позволяют признать обоснованным рассмотрение взаимоотношения общего, родового и непосредственного объекта с позиции взаимосвязи философских категорий сущности и явления (Пионтковский А. А.). Поскольку сущность и явление находятся в такой взаимосвязи, при которой сущность является, а явление существует и в явлении всегда обнаруживается его сущность, то становится очевидной несостоятельность этой концепции. В самом деле, если непосредственным объектом выступает материальный объект (вещь, предмет), на который воздействует преступник, и то общественное отношение, которое за ним стоит и которое еще нужно вскрыть, то здесь сущность оказывается оторванной от явления и находящейся где-то вне его, чего в действительности быть не может (А. А. Пионтковский). Предмет преступления является только стороной, определённой совокупностью свойств объекта посягательства — общественного отношения — и в некоторых случаях может выступать лишь в виде формы, в которой проявляется объект преступления. Но предмет никогда и ни при каких условиях не может быть сущностью объекта посягательства. Сущность объекта, его содержанием всегда выступает конкретное социальное отношение между отдельными лицами. Существующая классификация объектов преступления вполне обоснована, и отказываться от неё нет оснований. Деление объектов на общий, родовой и непосредственный в учебной и монографической литературе остается общепринятым. Однако, следует помнить, что общее существует лишь в отдельном, через отдельное. Всякое отдельное есть так или иначе общее. Как общее невозможно без отдельного, так и отдельное немыслимо без общего.

Общий объек т преступления объединяет систему отдельных общественных отношений, охраняемых уголовным законом. Следовательно, выделение общего объекта имеет познавательное и практическое значение. Он показывает общественную опасность и направленность преступного посягательства на общественные отношения. Отказ от объекта преступления приведет к затушевыванию и недооценке общественной опасности преступления и может нанести вред науке уголовного права и практике применения уголовного законодательства. Д. Н. Розенберг справедливо полагал, что «нельзя искать специальный объект, свойственный отдельной группе преступлений, не опираясь при этом на правильное понимание общего объекта». В этом и заключается теоретическое и практическое значение выделения общего объекта преступления. Встречающиеся в литературе разногласия в определении непосредственного объекта преступления не могут быть основанием для того, чтобы отвергнуть правильную по существу классификацию объектов. Эта классификация научно обоснована. Она соответствует законам логики и взаимосвязи философских категорий общего-особенного-единичного. Правильная в своей основе существующая классификация объектов преступления нуждается лишь в дополнении и уточнении. Требуется, в частности, уточнить наименование и определение непосредственного объекта. Объект посягательства, который в данной классификации именуется непосредственным, в действительности является не непосредственным, а видовым. Непосредственным объектом преступления следует считать объект конкретного посягательства (жизнь гражданина Чемодурова, здоровье гражданина Табуреткина, собственность конкретной фирмы или организации и т. д.). Как и посягательство на жизнь, собственность и т. п., является не конкретным, а видовым посягательством, так и объект этого вида посягательства (жизнь, собственность и т. д.) является видовым, а не непосредственным. Если мы говорим, что объектом убийства является жизнь человека, то мы ведь имеем в виду не конкретное убийство и не жизнь отдельного конкретного человека. Здесь употребляется видовое понятие жизни. В таком употреблении жизнь означает не отдельное общественное отношение по обеспечению жизни, а все аналогичные общественные отношения как отдельный их вид. Но нетрудно видеть, что ни одно убийство не направлено непосредственно на лишение жизни как вида общественных отношений, т. е. на лишние жизни всего общества. Убийство непосредственно направляется на лишение жизни одного человека (в редких случаях — нескольких лиц), жизнь которого и выступает непосредственным объектом посягательства. На тот объект, который в существующей квалификации именуется непосредственным, преступление непосредственно не посягает, является видовым. На этот вид объекта посягают вообще все преступления одного, данного вида.

Видовым объектом является, таким образом, тот объект, на который посягает преступление отдельного вида (убийство, хищение, оскорбление, дезертирство и т. д.). Непосредственный объект — это уже нарушенное общественное отношение, т. е. объект, который уже изменен отдельным конкретным преступлением или который поставлен в условия реальной опасности. В отличие от общего, родового и видового объектов, которым вред непосредственно преступлением не причиняется, ущерб от преступления всегда терпит непосредственный объект. На уровне видового, родового и общего объектов социальный вред причиняется только через посредство повреждения или угрозы повреждения непосредственного объекта. Видовой, родовой и общий объекты страдают только в той части, в которой вред причиняется непосредственному объекту. При этом в конкретном своем проявлении отдельные общественные отношения как непосредственный объект повреждаются преступлением или даже аннулируются вовсе. Видовой объект может быть поврежденным лишь в единичных своих проявлениях, но не может быть аннулирован, так как невозможно вообще уничтожить преступным путем отношения данного вида, например, отношения собственности, жизнь, здоровье людей и другие общественные отношения как таковые. Следовательно, классификация объектов преступления по вертикали имеет 4 ступени: а) общий объект (совокупность общественных отношений, охраняемых уголовным законом); б) родовой объект (отдельная группа однородных общественных отношений, составляющих определенную область общественной жизни — собственность, личность и т. п.); в) видовой объект (общественные отношения одного вида — жизнь, личная собственность); г) непосредственный объект (конкретное проявление общественных отношений данного вида — жизнь гражданина Сидорова, личная собственность Иванова и т. п.). Встречающиеся недоразумения в определении непосредственного и родового объектов вызываются, очевидно, недостатками в определении общего, родового, видового и непосредственного объектов и невыдержанностью построения системы уголовного законодательства по признаку родового объекта. Недостатки в определении объекта преступления в наибольшей степени относятся к определению видового и непосредственного объектов. Как было показано выше, непосредственным объектом преступления во многих случаях признаются не общественные отношения, а вещи, предметы, имущество. Это в значительной мере затрудняет установление объекта посягательства в конкретном деянии. Очевидно, что подобные вещи и явления выпадают из принятой классификации объектов, в которой классификации подвергаются общественные отношения.

Отказ некоторых авторов от общепринятого взгляда на непосредственный объект преступления как общественные отношения, вызывается попыткой разрешить логическое противоречие в классификации объектов преступления. Такое противоречие заключается в том, что некоторые преступления якобы «не имеют» непосредственного объекта, а «имеют» только общий и родовой. Таковыми считают, например, государственную измену (ст. 275 УК РФ), шпионаж (ст. 276 УК РФ) и некоторые другие преступления, при совершении которых родовой и непосредственный объекты якобы совпадают. Представляется, что разрешение данного противоречия следует искать не в отказе от признания объектом преступления общественных отношений, а в приведении структуры уголовного закона в соответствие с научно обоснованной классификацией объектов, в построении его разделов и глав по признаку родовых объектов преступлений, помещенных в конкретную главу, конкретный раздел. В основе системы уголовного законодательства должна лежать научно обоснованная классификация объектов. Система уголовного закона должна строиться таким образом, чтобы определённые преступления были отнесены к отдельным его главам, разделам строго по родовому объекту посягательства. При построении системы Особенной части уголовного законодательства по признакам родового объекта статьи УК об ответственности за фальшивомонетничество и нарушение правил о валютных операциях следует отнести к главе о преступлениях против хозяйства, а статьи о нарушении правил движения и эксплуатации транспорта — к главе о преступлениях против общественной безопасности и т. д. В литературе уже отмечалось, что нет оснований нарушения правил безопасности движения на транспорте относить к посягательствам на основы общественной безопасности, равно как и относить к государственным неосторожные преступления, например, нарушения правил международных полетов, разглашение государственной тайны, утрату документов и т. п. преступления. В равной мере целесообразно и теоретически обоснованно статьи об ответственности за попустительство преступной деятельности и за недонесение о преступлении поместить в главе «Преступления против правосудия», так как родовым объектом посягательства при заранее не обещанном укрывательстве и недоносительстве является деятельность органов правосудия.

С системой Особенной части уголовного законодательства произошла, очевидно, та же история, что и с системой отраслей советского права. «Создалось положение, — резонно замечает Л. С. Явич, — при котором сперва были намечены отрасли советского права, а затем начали думать (и думают вот уже более 20 лет), что же лежит в основе той классификации, которую сами наметили?». Таким образом, систему Особенной части уголовного законодательства необходимо привести в соответствие с классификацией объектов преступления, построив её главы строго по признаку родового объекта.

При построении системы Особенной части уголовного законодательства необходимо учитывать также потребности криминологии и пенитенциарной практики. С этой целью некоторые преступления можно объединить в отдельные группы не только по признакам объекта, но и по характеру антисоциальных побуждений их совершения и общих криминологических свойств личности субъектов (Кудрявцев В., Стручков Н.). Приведение системы Особенной части уголовного законодательства в соответствие с системой классификации объектов преступления должно заключаться не только в том, чтобы в каждой главе были помещены преступления, посягающие на один и тот же родовой объект, но и в том, чтобы непосредственный объект каждого из преступлений, отнесенных к этой главе, лежал в плоскости этого родового (и видового) объекта.

В науке уголовного права применяется и другого рода классификация объектов преступления (классификация по горизонтали). Суть этого вида классификации объектов заключается в различении основного, дополнительного и факультативного объектов (А. С. Михлин). Необходимость в такого рода классификации объясняется тем, что всякое преступление причиняет вред, а одновременно в сфере нескольких смежных общественных отношений. Эта особенность преступного деяния вызвала необходимость различать основные и второстепенные (дополнительные) объекты посягательства.

Деление объектов на основные и дополнительные он предложил еще в 1948 г. Правда, следует отметить, что Д. Н. Розенберег ошибочно считал посягательства на отношения собственности посягательствами на единственный непосредственный объект. Исключение Д. Н. Розенберг делал только для разбоя. Однако нетрудно обнаружить, что на два и более объектов посягают не только разбой, но и насильственный грабеж, вымогательство (собственность, личность), уничтожение или повреждение имущества (собственности, общественного порядка, общественной безопасности, нарушение и другие преступления). Поскольку, таким образом, преступление причиняет вред или создаёт угрозу причинения вреда не одному, а нескольким объектам, то при квалификации деяния необходимо выделить то общественное отношение, которое в данном случае является основным. Другие непосредственные объекты, в сфере которых данное преступление причиняет вред, будут дополнительными или факультативными. В определении основного непосредственного объекта преступления имеются существенные различия. По мнению В. А. Фролова, основным непосредственным объектом посягатель-ства являются такие общественные отношения, тот интерес, которые законодатель, создавая норму, стремился поставить под охрану уголовного закона в данном случае. Представляется, что такое определение основного непосредственного объекта неточно, так как оно не содержит в себе его основного признака. Главным в этом определении является указание на стремление законодателя поставить данное благо под охрану уголовного закона. Это положение по меньшей мере, спорно, так, как и дополнительный объект заслуживает (в виду своей важности) уголовно-правовой охраны. Например, здоровье человека в равной мере охраняется уголовным законом и требует такой охраны наряду с отношением собственности (при грабеже и разбое), с половой свободой (при изнасиловании), и т. д. Очевидно, что сущность основного непосредственного объекта заключается не в этом. Наиболее важно в определении основного непосредственного объекта указать на то, что в посягательстве на основной объект заключается основная сущность данного преступления. Так, например, хотя хулиганство во многих случаях причиняет вред здоровью и отношениям собственности, однако сущность этого преступления заключается в нарушении общественного спокойствия. То же можно сказать и о разбое, сущность которого заключается в посягательстве на собственность, и о других подобных преступлениях. Поэтому мы полагаем, что основным непосредственным объектом преступления является то общественное отношение, повреждение которого составляет социальную сущность данного преступления и в целях охраны которого издана уголовно-правовая норма, предусматривающая ответственность за его совершение.

Следовало бы также выделить в определении, что основным объектом является наиболее ценное с точки зрения общественных интересов социальное благо из всех повреждаемых данным преступлением. Однако для действующего уголовного законодательства это не характерно. Основной объект должен быть определяющим для квалификации деяния и для выбора места конкретной уголовной нормы в системе законодательства. При таком подходе к построению системы уголовного законодательства нормы об ответственности за разбой и вымогательство следовало бы отнести к главе о преступлениях против личности, а нормы об ответственности за уничтожение имущества, совершенное общественно опасным способом, — в главу о преступлениях против общественной безопасности и т. д.

Дополнительным непосредственным объектом преступления является то общественное отношение, посягательство на которое не составляет сущности данного преступления, но которое этим преступлением нарушается или ставится в опасность нарушения наряду с основным объектом. Таковы, например, здоровье при разбое, жизнь или здоровье при террористическом акте, отношения собственности при диверсии и т. п. Характерная особенность дополнительного объекта в том, что он во многих случаях является самостоятельным объектом и всегда требует уголовно-правовой охраны.

Факультативным непосредственным объектом преступления признается то общественное отношение, которое в одних случаях данное преступление изменяет, а в других этого не происходит. Например, при совершении хулиганства в одних случаях причиняется вред и здоровью личности, отношениям собственности, а в других случаях хулиганство не причиняет такого вреда. То же можно сказать о жизни или здоровье при умышленном уничтожении или повреждении имущества и других преступлениях. Классификация непосредственных объектов преступления имеет не только немаловажное познавательное, но и практическое значение для квалификации деяния. Значение это заключается в том, что квалификация деяния производится только по основному непосредственном объекту. Поэтому важно из всех объектов, которые этим преступлением нарушаются, выделить основной объект. Выделение основного и дополнительных непосредственных объектов в совершенном деянии — это одна из важных практических задач квалификации преступлений. Если не проводить такого различия между несколькими непосредственными объектами, то в некоторых случаях невозможно добиться правильной квалификации деяния. Именно этим в известной мере объясняются ошибки, встречающиеся на практике при разграничении и квалификации, например, хулиганства и преступлений против личности. В связи с этим следует признать необоснованным отказ некоторых авторов от выделения из числа непосредственных объектов основных и дополнительных (Кузнецова Н. Ф.). Нельзя согласиться с мнением, по мнению Кузнецовой Н. Ф., — что в хулиганстве 2 объекта — правила социального общежития и здоровье личности. Тем не менее, Н. Ф. Кузнецова вынуждена признать, что хулиганство наряду с общественным порядком причиняет вред личности и отношениям собственности. А раз так, то это обстоятельство и вынуждает выделить основное благо, на которое посягает преступление и которое обосновывает квалификацию деяния. Без этого невозможно объяснить, почему, например, хулиганство, соединённое с причинением лёгкого вреда здоровью либо с повреждением или уничтожением имущества на незначительную сумму, не требует дополнительно квалификации по статьям о преступлениях против личности и против собственности.

Те криминалисты, которые не проводят различия между основным и дополнительными непосредственными объектами посягательства, испытывают затруднения с определением непосредственного объекта отдельных преступлений. Так, например, в «Курсе советского уголовного права» под редакцией А. А. Пионтковского указывается, что непосредственным объектом посягательства при диверсии являются также личности человека и его здоровье наряду с экономической основой государства. Но так как авторы не различают основного объекта диверсии (экономическая основа) и факультативного (жизнь, здоровье, собственность), то не ясно, почему это деяние не квалифицируется как посягательство на личность прямо или по совокупности.

Выделение факультативного объекта необходимо потому, что он не является обязательным признаком конкретного состава преступления и не всегда указан в его квалифицирующих обстоятельствах. Однако, очевидно, что причинение вреда наряду с основным объектом еще и факультативному значительно повышает общественную опасность деяния. Это обстоятельство должно учитываться судом при назначении вида и размера наказания. Поскольку факультативный объект посягательства не является обязательным признаком состава преступления и не всегда влияет на квалификацию деяния, хотя в значительной мере повышает общественную опасность посягательства, факультативный объект преступления следовало бы всегда выделять в качестве одного из квалифицирующих признаков состава преступления. Ю. А. Демидов предлагает ещё и третий вид классификации объектов посягательства как социальных ценностей — деление ценностей на общие (жизнь) и частные, на социальные и материальные, на абсолютные (правопорядок) и относительные (Демидов Ю. А.). Представляется, что предложенная Ю. А. Демидовым классификация не является достаточно обоснованной хотя бы потому, что объектом преступления может быть признано только такое благо, такая ценность, которые носят социальный характер. Деление объектов преступление на социальные и не социальные (материальные), как это делает Ю. А. Демидов, по нашему мнению, необоснованно. Рассмотренные два вида классификации объектов преступления не исчерпывает всех возможных видов их классификации. Дальнейшее изучение этой важной проблемы может обнаружить необходимость и обусловленность различных иных видов классификации объектов. Заслуживают внимание, например, выделения одним словом подгрупповых объектов (Фролов Е. А.). Может быть предложена классификация по степени их важности, социальной ценности и т. п. Целесообразно, например, на наш взгляд, по объекту посягательства и особенностям субъективной стороны все преступления делить на: а) посягательства и б) нарушения. Посягательствами следует именовать все умышленные деяния, а нарушениями — неосторожные.

Нарушение в свою очередь распадаются на два вида: а) нарушение правил и б) невыполнение обязанностей. Такая общая классификация преступлений наиболее точно определяет их социальную сущность, направленность, особенности их совершения и общественную опасность, а также позволит избежать известной путаницы при употреблении таких понятий, как преступление и посягательство.

Важно также построить иерархию объектов уголовно-правовой охраны, вершину которой должна составлять жизнь человека, во-первых, потому, что это наиболее ценное социальное благо, и, во-вторых, потому, что в условиях демократического общества, в конечном счете, всё существует для человека, для обеспечения условий его жизни, развития и совершенствования. Различные виды объектов в нормотворческой и правоприменительной деятельности имеют различное практическое значение. Для нормотворчества имеют значение только общий, родовой и видовой объекты: а) общий — для примерного перечня основных объектов понятия преступления; б) родовой — для примерного перечня основных объектов посягательства и построения системы Особенной части уголовного законодательства; в) видовой — для конструирования статей и отдельных норм.

Непосредственный объект преступления в нормотворческой деятельности не применяется, и там он практического значения не имеет. В правоприменительной деятельности, напротив, основное значение приобретает непосредственный объект, так как работникам органов правосудия приходится иметь дело с конкретным нарушением социальных возможностей или состояний конкретных субъектов. Практика борьбы с преступностью (а это главным образом деятельность по поводу конкретных хищений, убийств конкретных лиц, а не хищений, убийств вообще) показывает, что правоохранительные органы всегда имеют в виду конкретные объекты. Поэтому на практике большей частью речь идет о непосредственном объекте (кража имущества — гр-на Соболева; причинение вреда здоровью — гр-на Котова и т. п.), т. е. о том конкретном общественном отношении, которое уже нарушено (изменено) преступлением. По этим признакам можно различать объект уголовно-правовой охраны и непосредственный объект преступления. Объект уголовно-правовой охраны — это общественное отношение, которое поставлено под охрану уголовного закона, но которое преступному изменению еще не подвергалось, а непосредственный объект преступления — это то общественной отношение, которое уже подвергалось преступному изменению в конкретном случае посягательства на объект уголовно-правовой охраны. Во всяком ином смысле выражения «объект уголовно-правовой охраны» и «объект преступления» могут употребляться как синонимы.

9. Понятие и признаки объективной стороны преступления.

Всякую деятельность человека, в том числе преступную, можно разделить на 2 составные части: Интеллектуально-волевую, которая заключается в принятии определенного решения, осознания путей и средств в достижении намеченной цели, и действенную, которая связана с претворением этого решения в действительность путем конкретного поведения. Эту вторую сторону человеческой деятельности и принято называть объективной стороной. Хотя разделение в человеческом поведении объективного и субъективного и отнесение деяния к объективным признакам носят в определенной мере условный характер, что обычно отмечается при исследовании объективной и субъективной сторон преступления, подобный подход уже давно взят на вооружение уголовным правом и является исключительно важным при решении многих вопросов правоприменительной деятельности. Состав преступления, его элементы и признаки относятся к категориям уголовного права, это инструмент для квалификации преступления. Раз наука признает возможным в интересах практики разделить объективное и субъективное в преступном поведении, отнеся деяние к объективной стороне преступления и изучая отдельно отношение к нему со стороны преступника (субъективную сторону), то, безусловно, и все другие признаки (последствия, причинную связь, место, способ, средства, орудия и обстановку совершения преступления) следует отнести к признакам объективной стороны, а психические процессы, связанные с совершением преступления (его психологическую составляющую), рассматривать в рамках субъективной стороны как психическое отношение к совершению преступления.

Изучение объективной стороны преступления необходимо начинать с определения понятия состава преступления. Состав преступления — это совокупность установленных уголовным законом признаков определенного общественно опасного деяния, характеризуемого как преступление. Состав преступления является юридическим основанием для признания деяния преступлением.

Как социально-правовое явление состав преступления представляет собой сложную общность определенных элементов. Данные элементы, взятые отдельно или не в полном составе, не определяются как преступление. Следовательно, при решении вопроса об ответственности за преступление все элементы его состава должны присутствовать, то есть в аспекте значения для ответственности за преступления все его элементы равноценны. Тем не менее, как в теоретическом, так и в практическом плане возникает вопрос о роли того или иного элемента состава преступления.

В теории уголовного права объективная сторона преступления является наиболее сложным и объёмным учением. Это внешняя сторона преступления, исследование которой позволяет судить не только о данном элементе состава, но и определять объект посягательства и устанавливать форму вины.

Объективная сторона — один из четырёх обязательных элементов состава преступления. Без объективной стороны деяния не может быть посягательства на объект преступления, нет и субъективной стороны как определенного отражения объективных признаков деяния в сознании субъекта и, наконец, отсутствует субъект преступления. «Рассматривая объективную сторону преступления в качестве внешней стороны характеристики процесса совершении преступления, следует иметь в виду, что она является „внешней“ лишь по отношению к субъективному, психологическому содержанию деяния. Но эта сторона преступления одновременно является внутренней характеристикой для самого механизма преступного посягательства на охраняемый объект, так как она раскрывает его внутреннюю структуру и взаимодействие образующих его признаков» (В. Н. Кудрявцев).

Говоря о составе преступления, необходимо выделять его элементы и присущие ему признаки. Очень часто их отождествляют, но это разные понятия. Элементы, как бы расчленяя состав преступления, характеризуют его объективные и субъективные аспекты с четырех позиций: объекта преступления, субъекта, объективной стороны, субъективной стороны. А признаки, в свою очередь, выступают характеристиками элементов состава. Они связаны с ними как свойства предметов с самими предметами. Словом «признак» обычно обозначают свойство, черту, особенность предмета или явления, по которым можно его узнать, отличить от других. Развитие учения о признаках в теории познания, логике дало возможность выделить ряд категорий признаков и особенностей их построения. Различают, например, признаки полезные, устойчивые, существенные, достаточные, необходимые, специфические, отличительные, обобщённые, индивидуальные и ряд других. Признаки обычно подразделяют на два типа: основные (обязательные) и факультативные (дополнительные).

Основными являются те признаки, которые присущи всем составам преступления, а факультативные — лишь некоторым. Причем, надо заметить, что у каждого элемента состава имеются свои основные и факультативные признаки, характеризующие его.

Факультативные признаки — это признаки, присущие не всем составам, а только некоторым из них. Законодатель использует факультативные признаки при конструировании только отдельных составов в добавление к основным признакам, чтобы выделить специфические свойства данного конкретного преступления. Следует при этом указать, что такие признаки называются факультативными только в общем понятии состава преступления.

Факультативные признаки могут дополнительно характеризовать все элементы состава преступления: а) для объекта — дополнительный объект, предмет преступления; б) для объективной стороны — время, место, способ, обстановка, орудия и средства совершения преступления; в) для субъективной стороны — мотив, цель, эмоции; г) для субъекта — специальный субъект. Объективная сторона преступления представляет собой внешний акт преступного поведения, протекающий в условиях определённого места, времени и обстановки (Тимейко Г. В.). Начальным этапом развития преступного посягательства на охраняемый законом объект является действие или бездействие — основные признаки объективной стороны. Для материальных составов преступлений в качестве одного из основных признаков выступают общественно опасные последствия. Процесс развития преступления от общественно опасного действия (бездействия) до наступления вредных последствий образует причинную связь между деянием и преступным результатом, которая тоже является обязательным признаком объективной стороны в материальных составах преступления. Объективную сторону как элемент состава преступления характеризуют девять признаков. К ним относятся: общественно опасное деяние (действие или бездействие), общественно опасные последствия, причинная связь между деянием и последствиями, место, время, способ, средства, орудия и обстановка совершения преступления. Поскольку объективная сторона по сути является фундаментом всей конструкции состава преступления и представляет собой основное содержание диспозиции статей Особенной части УК РФ, то прежде всего ее признаки положены в основу предмета доказывания в уголовном процессе.

Признаки объективной стороны преступления определяются в статьях Особенной части УК РФ в 3-х формах: 1) в одних статьях указывается только опасное деяние (действие или бездействие) (ст. 213 УК РФ); 2) в других статьях говорится только об общественно опасных последствиях, например, в статьях УК РФ, предусматривающих ответственность за убийство (ст. 105 УК РФ); 3) в ряде статей указывается как на действие или бездействие, так и на общественно опасное последствие (ст. 143 УК РФ). Отдельные преступления, посягая на один и тот же или различные объекты, отличаются друг от друга сферой деяния, способом совершения преступления, наступившими последствиями и другими признаками объективной стороны. Так, имущественные преступления, характеризующиеся корыстной целью, отличаются друг от друга способом завладения чужого имущества. Таким образом, точное установление признаков объективной стороны дает возможность разграничить отдельные преступления и правильно квалифицировать содеянное. В обычных условиях факультативные признаки не являются обязательными, если они не указаны в статье Особенной части УК РФ, в отличие от основных (они могут быть не указаны в статье Особенной части УК РФ). Но чаще всего работникам следствия, дознания, прокуратуры, суда необходимо устанавливать факультативные признаки, даже если они прямо не указаны в статье, с целью предотвращения неправильной квалификации, привлечения к уголовной ответственности невиновных, назначения несправедливого наказания. Место, время, способ, обстановка, орудия и средства совершения преступления — факультативные признаки объективной стороны состава преступления. Эта его «факультативность» обычно порождает упрощенное представление об этом признаке как каком-то второстепенном, не оказывающем существенного влияния на решение вопроса об уголовной ответственности и наказании лица, совершившего запрещенное уголовным законом деяние. Однако, в тех случаях, когда место совершения преступления выступает в качестве конструктивного признака состава, установление того, что преступление совершено в другом месте, означает либо отсутствие вообще в деянии состава преступления, либо влечет квалификацию преступления по другим статьям УК РФ.

Можно встретить точку зрения, что факультативные признаки на самом деле признаками преступления не являются. Это условия совершения общественно-опасного деяния. Так, например, считает, В. Н. Кудрявцев: «Они (факультативные признаки) не являются самостоятельными элементами объективной стороны, т. е. они только характеризуют деяние (действие или бездействие) преступника. К объективной стороне относятся не сами способ, место, время и обстановка совершения преступления, взятые помимо или наряду с действием (бездействием), а внешняя сторона общественно-опасного действия (бездействия), выполненного определенным способом, в данных условиях, месте, времени и обстановки». Очень четко обозначил эту позицию А. И. Бойцов: «Каждое преступление совершается в определенном месте и в определенное время. Во всяком случае, автору неизвестны общественно опасные деяния, существующие вне времени и пространства как всеобщих атрибутов бытия социальной материи. Тем не менее, в доктрине уголовного права пространственно-временные признаки принято относить к числу факультативных, т. е. не обязательных признаков состава преступления. Что это: всеобщее заблуждение или необъяснимый парадокс? Если обратиться, например, к составу такого преступления, как обычное убийство, то в статье Особенной части УК, устанавливающей ответственность за это деяние, ничего не говорится ни о месте, ни о времени его совершения. Означает ли это, что указанные признаки безразличны для квалификации содеянного по данной статье? В некотором смысле, да, но лишь до тех пор, пока мы не столкнемся с убийством, совершенным во время действия прошлого закона, уже утратившего силу к моменту рассмотрения дела, или убийством, совершенным иностранным гражданином на территории России, равно как и российским гражданином в иностранном государстве. Хотя ни время, ни место, ни обстановка сами по себе не входят во внутреннюю структуру действия как такового, но из этого факта ничего не следует, поскольку преступление — сложное социальное образование, органически включающее в себя помимо действия (бездействия) и деятеля, и объект, на который он посягает и сопутствующие деянию объективные факторы, при наличии которых развивается преступное событие. Время и место совершения преступления — важные уголовно-правовые категории, определяющие действие уголовного закона во времени и в пространстве. В рамках же состава преступления они изучаются в качестве признаков объективной стороны преступного посягательства.

Преступление — конкретный акт человеческого поведения, который в силу своей реальности немыслим вне времени и пространства, вне определенной внешней формы своего проявления. Поэтому такие объективные обстоятельства, как способ, место, время, обстановка, непременно сопутствуют совершению любого преступления. Вместе с тем, они предусматриваются в законе тогда, когда их наличие влияет на характер и степень общественной опасности преступлений.

Факультативные признаки, в том числе и обстановка совершения преступления, носят не только вспомогательный характер, но могут иметь и определённый юридический смысл, даже если они прямо не указаны в законе. Их установление или не установление может повлиять на квалификацию или размер наказания. С учетом вышесказанного дадим определение объективной стороны преступления.

Сложное определение дает В. Н. Кудрявцев: «Объективная сторона преступления есть процесс общественно опасного и противоправного посягательства на охраняемые законом интересы, рассматриваемый с его внешней стороны с точки зрения последовательного развития тех событий и явлений, которые начинаются с преступного действия (бездействия) субъекта и заканчиваются наступлением преступного результата». Такое определение годится для материальных составов. Также только для материальных составов применимо следующее определение, даваемое авторами учебника «Уголовное право. Общая часть» под редакцией И. Я. Козаченко и З. А. Незнамова: «Объективная сторона преступления есть совокупность существенных, достаточных и необходимых признаков, характеризующих внешний акт общественно опасного посягательства, причиняющего вред (ущерб) объекту, охраняемому уголовным законом». Более простым и более точным представляется определение, даваемое Г. В. Тимейко: «Объективная сторона преступления представляет собой внешний акт преступного деяния, протекающий в определенных условиях места, времени и обстановки». Рарог, Малинин, Павлов, Коржанский: «Объективная сторона преступления представляет собой внешний акт преступного деяния (действие или бездействие), совершенное определенным способом в конкретных условиях места, времени и обстановки, иногда с применением орудий или других средств, повлекшее в материальных составах вредные последствия».

1. Понятие и задачи уголовного закона. Уголовный закон — это принятый ГД ФС РФ правовой акт, содержащий юридические нормы, которые устанавливают принципы и общие положения уголовного права, определяют, какие общественно опасные деяния являются преступлениями и какие наказания (и иные меры уголовно-правового характера) подлежат применению к лицам, совершившим преступление. Уголовный закон характеризуется следующими основными признаками:

1. Уголовный закон — акт федерального значения (уровня). Уголовное законодательство относится к ведению федеральных органов власти России. Никакие другие властные органы или структуры не имеют права издавать законы или иные нормативно-правовые акты, содержащие вопросы уголовно-правового характера. 2. Уголовный закон принимается высшими органами государственной власти, а именно ГД. Эта процедура строго регламентирована Конституцией РФ. Закон рассматривается СФ в течение 14 дней. Принятый закон в течение 5 дней направляется Президенту РФ, который в течение 14 дней подписывает и обнародует его.

3. Уголовный закон обладает высшей юридической силой, т. е.: а) ни один другой орган, кроме Государственной Думы, не вправе отменять или изменять уголовный закон; б) все другие нормативные акты не должны противоречить уголовному закону; в) в случае такого противоречия должен применяться уголовный закон (исключение составляет Конституция РФ. Если уголовный закон противоречит Конституции, то Конституционный Суд имеет право прекратить его действие).

4. Уголовный закон представляет собой единый кодифицированный акт — УК РФ. Новые законы, предусматрива-ющие уголовную ответственность, подлежат включению в УК РФ.

5. Уголовный закон носит нормативный характер. Это значит, что он содержит правила поведения, имеющие общеобязательный характер и обращенные к неопределённому кругу лиц. В ч. 2 ст. 1 УК РФ определено, что Кодекс основывается на Конституции России и общепризнанных принципах и нормах международного права. Тем самым подчёркивается их значение и приоритет.

Задачи уголовного закона. В ч. 1 ст. 2 УК РФ называются задачи, стоящие перед уголовным законодательством. Ими являются охрана прав и свобод человека и гражданина, собственности, общественного порядка и общественной безопасности, окружающей среды, конституционного строя РФ от преступных посягательств, обеспечение мира и безопасности человечества, а также предупреждение преступлений. Ставя на первое место не карающе-наказующую, а охранительную задачу, закон вместе с тем подчёркивает и приоритет общечеловеческих ценностей, который находит отражение в перечне объектов уголовно-правовой охраны, закрепляемом в данной норме. Во всех УК России было принято, что при определении задач уголовного законодательства общественные отношения перечислялись в последовательности, точно соответствующих их ценности и важности с точки зрения законодателя.

В свете этого в центр уголовно-правовой охраны сегодня поставлен человек, его права и свободы. Естественные, присущие от рождения всякому человеку права, а также его социальные и политические права являются наиболее важными объектами уголовно-правовой охраны. Специально введены в перечень ведущих объектов окружающая среда, а также мир и безопасность человечества.

Новым и, безусловно, правильным является указание и на задачу предупреждения преступлений. Предупредительная задача (функция) уголовного закона реализуется по 2 направлениям. Во-первых, это общая превенция. Сам факт наличия УК РФ, где установлены санкции за совершение преступлений, является определённым сдерживающим фактором для некоторых категорий граждан. Можно предположить, что, если бы вдруг были отменены нормы уголовного права, число преступлений, несомненно, возросло бы, и именно за счёт этой группы. Кроме того, на общую превенцию «работают» и нормы, которые являются управомачивающими, дозволительными. Например, ст. 37 УК РФ «Необходимая оборона» предоставляет возможность причинять в соответствующих ситуациях самый тяжкий (включая и смертельный) вред личным интересам посягающего лица. Стимулируя такое поведение, закон тем самым способствует и предупреждению преступлений. Целям предупреждения преступлений служит и норма, предусматривающая отказ от привлечения к уголовной ответственности лица в случае добровольного отказа от доведения начатого им преступления до конца (ст. 31 УК РФ).

Другим направлением реализации предупредительной задачи является частная превенция. Применение уголовного закона к конкретному виновному лицу имеет своей целью предупредить совершение новых преступлений с его стороны в будущем. О том, что эта проблема весьма актуальна, свидетельствуют статистические данные. Так, удельный вес ранее судимых в общем числе осуждённых составляет в последние годы около 20%. Следует отметить, что Основы уголовного законодательства СССР и союзных республик 1991 г. среди задач, стоящих перед уголовным законодательством, помимо 2-х рассмотренных, называли ещё и 3-ю: воспитательную. Представляется, что для этого имелись весомые основания. Будучи призванным охранять социальные ценности от общественно опасных посягательств, уголовное право неразрывно связано с этическим началом, так как изначально включает в себя общечеловеческие представления о справедливом и должном. Не случайно на определённом этапе развития науки уголовного права возникло так называемое «этико-политическое направление» (Мокринский С. П. «Этико-политическое направление в уголовном праве». СПб., 1903), представители которого противопоставляли его классической школе уголовного права и обосновывали необходимость такого устройства уголовного законодательства, при котором оно выполняло бы роль нравственного воспитателя народа. Известный русский юрист Л. Е. Владимиров по этому поводу отмечал: «Высшая задача уголовного правосудия, — нравственное воспитание народа, не только не исключает, но, напротив, объемлет все другие цели наказания, кроме, конечно, уничтожения преступников и мучительства над ними» (Владимиров Л. Е. «Уголовный законодатель как воспитатель народа». М., 1903. С. 75, 82). И сегодня многие специалисты полагают, что нормы уголовного права, воздействуя на сознание и поведение граждан, формируя у них уважение к закону, выполняют воспитательную задачу.

Возвращаясь к предупредительному воздействию уголовного закона, следует отметить, что его размеры нельзя ни преуменьшать, ни преувеличивать. Уголовный закон подчиняет правовому регулированию не всех членов общества, а лишь некоторую его часть, не отличающуюся стойкими нравственными убеждениями, допускающую так называемое девиантное (отклоняющееся) поведение. Конечно, качество и степень разработанности уголовного законодательства оказывают влияние на состояние и уровень преступности. Но решающим это влияние никак не назовёшь.

Преступность — сложное социальное явление. В последние 2 десятилетия она имеет устойчивую тенденцию к количественному росту и качественным изменениям, что обусловлено комплексом негативных причин и факторов, в числе которых немаловажная роль принадлежит разрушению прежних хозяйственных связей, значительному и продолжающемуся спаду производства, затяжному и непрекращающемуся росту инфляции, экономическому кризису, которые повлекли резкое снижение жизненного уровня значительной части общества, безработицу, убыстряющуюся поляризацию членов общества — образование всё увеличивающегося разрыва между богатыми и бедными. К числу этих факторов нельзя не отнести и обусловленную рядом объективных и субъективных обстоятельств низкую эффективность деятельности право-охранительных органов и др. Поэтому уповать на то, что проблема преступности найдёт своё разрешение путём принятия «хорошего» закона, значит находиться в плену иллюзий, а сама постановка вопроса в указанном выше свете вводит в заблуждение граждан и самоуспокаивает правоприменителя. Уголовный закон играет важную, но подчинённую роль в борьбе с преступностью. Для решения указанных задач УК РФ устанавливает основание и принципы уголовной ответственности, определяет, какие опасные для личности, общества или государства деяния признаются преступлениями, и устанавливает виды наказаний и иные меры уголовно-правового характера за совершение преступлений (ч. 2 ст. 2 УК РФ). Эта норма раскрывает основные направления государственной уголовной политики и указывает на центральное место, которое занимает уголовный закон в её выражении. Под уголовной политикой в широком смысле понимается политика государства в области борьбы с преступностью. Составляющая уголовной политики, которая определяет содержание уголовного законодательства — это уголовная политика в узком смысле слова, или уголовно-правовая политика. Содержание уголовно-правовой политики включает следующие основные направления: определение принципов уголовно-правового воздействия на преступность, установление круга общественно-опасных деяний, признаваемых преступными (криминализация), и исключение тех или иных деяний из числа преступлений (декриминализация), установление характера наказуемости общественно-опасных деяний (пенализация), и условий освобождения от уголовной ответственности и наказания (депенализация) и другие, связанные с регулированием практики применения законодательства о борьбе с преступностью и с деятельностью государства по предупреждению преступлений. Криминализация и декриминализация общественно опасных деяний как составная часть уголовной политики означает определение присущими ей средствами круга деяний, которые могут быть и должны быть преступлениями или исключены из их числа. Уголовный закон социально обусловлен. Пределы вмешательства уголовного закона должны определяться необходимостью охраны от преступных посягательств наиболее важных личных и общественных интересов. Криминализация и декриминализация связаны с проблемой пробелов и избыточности уголовного законодательства. (Келина С. Г.). Наличие пробела ведёт к тому, что практические органы оказываются безоружными перед лицом очевидного негативного общественно опасного явления. Не меньший вред несет и избыточная криминализация. Если избыточный уголовный закон применяется на практике, он искажает смысл и содержание действительной уголовной политики. В том случае, когда он не применяется или почти не применяется на практике, он дискредитирует законодательство как форму выражения уголовной политики, ибо создает представление о его необязательности, а также создаёт почву для выборочного его применения, для субъективизма, т. е. по существу для произвола правоприменитель-ных органов, явления, не совместимого с принципами правового государства. На современном этапе уголовная политика носит выраженный односторонний характер: практически все изменения и дополнения связаны с криминализацией и пенализацией деяний. Особенно настораживает большое количество законопроектных положений, направленных на расширение круга уголовно наказуемых деяний. При этом практически забыта другая неразрывно связанная с этими процессами сторона уголовной политики — декриминализация. В УК РФ более трети преступлений — небольшой тяжести. Определенная часть из них вполне может быть декриминализирована (например, преступления в сфере экономической деятельности). Пенализация как направление уголовной политики состоит в установлении принципов и критериев применения наиболее строгого государственного принуждения за деяния, признаваемыми преступными; в формулировании целей уголовного наказания; в определении его видов и размеров; в предложении иных мер уголовно-правового воздействия, необходимых и достаточных для воздействия на лиц, совершивших общественно опасные деяния.

Депенализация как антипод пенализации означает сужение пределов государственного принуждения за совершенные преступные деяния, исключение отдельных наказаний из системы наказаний, отказ от них в силу неэффективности. УК РФ не назовешь либеральным законом. Верхний предел срочного лишения свободы в УК РФ составляет 20 лет. Одновременно предусмотрена возможность назначения наказания в виде лишения свободы по совокупности преступлений до 25 лет, а по совокупности приговоров — до 30 лет. Человек, его права и свободы являются высшей ценностью и признание, соблюдение и защита их является высшей ценностью и признание, соблюдение и защита их является обязанностью государства, уравняв по существу в «цене» жизнь и имущество граждан (жизнь даже «дешевле»: санкция за убийство — от 6 до 15 лет, а за вымогательство — от 7 до 15 лет, разбой и хищение предметов, имеющих особую ценность — от 8 до 15 лет лишения свободы). Эти и другие подобные примеры не без оснований позволяют утверждать, что вопрос о санкциях в УК РФ проработан откровенно слабо (Побегайло Э. Ф.). Однако делать вывод о том, что государственные органы сделали ставку на борьбу с преступностью посредством усиления наказания, был бы скоропалительным. Законом РФ от 8 декабря 2003 г. значительно смягчены правила определения наказания при совершении единичных преступлений, расширены возможности применения штрафа. Ограничена возможность применения исправительных работ. Круг адресатов этого наказания ограничен лицами, не имеющими основного места работы. Альтернативной реальному лишению свободы на определенный срок могут быть ограничение свободы на определенный срок могут быть ограничение свободы и арест, но статьи УК РФ об этих наказаниях до сих пор не введены в действие.

Законом от 8 декабря 2003 г. значительно смягчены также правила назначения наказания в случае множественности преступлений. Окончательное наказание, определяемое по совокупности преступлений путем сложения наказаний, теперь не может превышать более чем наполовину максимального срока наказания в виде лишения свободы, предусмотренного за наиболее тяжкое из совершенных преступлений. Вид рецидива более не учитывается при дифференциации наказаний.

Таким образом, говорить об устойчивой и последовательной уголовной политике в сфере правотворчества в настоящее время не приходится. В Уголовном кодексе РФ 12 разделов и 36 глав.

10. Вина в уголовном праве

Вина в уголовном праве — это психическое отношение лица к совершаемому общественно опасному деянию и его последствиям, выражающееся в форме умысла или неосторожности. Учение о вине является крайне важной составляющей уголовного права: отмечается, что «учение о виновности и его большая или меньшая глубина есть как бы барометр уголовного права. Оно — лучший показатель его культурного уровня» (Фельдштейн Г. С. Природа умысла//Сборник правоведения и общест-х знаний. М., 1898). Значение вины. Современное уголовное право исходит из того, что преступным может являться деяние, совершение которого является осознанным и волевым. В связи с этим, вина является необходимой предпосылкой уголовной ответственности и наказания. Только виновная ответственность за совершение преступления образует сущность субъективного вменения: какими тяжкими не были бы последствия, ответственность наступает только за виновное их причинение, объективное вменение является недопустимым. Несмотря на крайне высокое значение вины для современного уголовного права, признаки вины редко закрепляются в законодательстве. УК РФ, как и уголовные кодексы некоторых других государств (например, Болгарии) раскрывает понятие вины через содержание её различных форм. В общей части уголовного законодательства других государств (Испания, ФРГ) вина только упоминается. Некоторые акты уголовного законодательства вовсе не содержат общих положений о вине (УК Франции), хотя и в них различается ответственность за умышленные и неосторожные деяния. Структура и характеристики вины. Вина характеризуется 2 элементами (моментами): а) интеллектуальным — это способность человека понимать фактические признаки ситуации, в которой он оказался, последствия своего поведения и их социальный смысл; б) волевым — это сознательное направление умственных и физических усилий на принятие решения, достижение поставленных целей, выбор и осуществление определенного варианта поведения.

Выделяют такие характеристики вины, как её содержание, степень и социальная сущность. Содержание вины — это качественный признак вины. Оно определяется характером и разновидностями тех объектов уголовно-правовой охраны, посягательство на которые осознаётся преступником, характером тех преступных последствий, наступление которых он предвидит. Степень вины — это её количественная характеристика, позволяющая сравнить тяжесть различных видов вины. Социальная сущность вины заключается в том, что она является выражением антиобщественных установок субъекта, его отрицательного, пренебрежительного или недостаточно бережного отношения к защищаемым уголовном законом ценностям и благам. Теории вины. Наиболее распространённой на сегодняшний день является психологическая теория вины, основные положения которой изложены выше: согласно данной теории вина является характеристикой психического отношения лица к совершённому деянию. Существуют также другие теории вины. Оценочная теория вины рассматривает вину как отрицательную оценку обстоятельств совершения преступления (как объективных, так и субъективных) и личности виновного со стороны уполномоченного государственного органа — суда. Оценка при этом в значительной степени зависит от идеологических, морально-политических и классовых представлений. В рамках данной теории существуют и другие определения: например, предполагается считать виной «степень осознания лицом характера и содержания совершаемых им действий (бездействия) и их последствий, определяемую судом на основе собранных, проверенных и оцененных доказательств». Оценочная теория вины упоминается современными авторами в основном в связи с таким институтом уголовного процесса, как суд присяжных. Была также разработана теория опасного состояния, основное положение которой заключалось в том, что совершённое лицом деяние воспринималось лишь как проявление опасного состоянии личности, которое и признавалось основанием для применения к нему мер принудительного воздействия. Формы вины — это определяемое законом сочетание интеллектуальных и волевых признаков, свидетельствующих об отношении виновного к совершаемому им деянию и его последствиям. Форма вины либо указывается в уголовно-правовых нормах, устанавливающих ответственность за конкретное преступление, либо подразумевается. Например, на то, что преступление может совершаться только умышленно, указывает установление в законе специальной цели, делающей деяние преступным (корыстная цель при хищениях, цель влияния на принятие решений государственными органами и международными организациями при терроризме и т. д.), характер действий лица, которые могут быть совершены только с полным осознанием их общественно опасной сути и намерением причинить вред (изнасилование, клевета, получение взятки), присутствие в тексте закона указаний на «заведомость» знания об определённом обстоятельстве, о «злостном характере» действий. Форма вины имеет большое значение в уголовном праве: 1) она позволяет отграничить преступное деяние от непреступного в тех случаях, когда закон устанавливает преступность лишь деяния, совершённого с определённой формой вины; 2) от формы вины зависит квалификация преступления в случаях, когда в уголовном законе предусматривается ответственность за схожие деяния, совершённые умышленно и неосторожно (например, убийство и причинение смерти по неосторожности); 3) в зависимости от формы вины может дифференцироваться уголовная ответственность: умышленные деяния, как правило, расцениваются как более опасные, влекущие более строгое наказание, чем неосторожные, от формы вины может зависеть вид и размер наказания, которые будут применены к лицу, форма вины может быть условием применения иных мер уголовно-правового характера. Форма вины является критерием классификации преступлений. Умысел. Умышленная форма вины предполагает осознание виновным сущности совершаемого деяния, предвидение его последствий и наличие воли, направленной к его совершению. Умышленная форма вины наиболее распространена в законе и на практике (до 90% деяний). В свою очередь, умышленная форма вины подразделяется на два вида: прямой и косвенный умысел. При прямом умысле лицо осознаёт общественную опасность своих действий или бездействия, предвидит возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий (интеллектуальный момент) и желает их наступления (волевой момент). При косвенном умысле виновный предвидит не закономерную неизбежность, а лишь реальную возможность наступления последствий в данном конкретном случае. С точки зрения волевого элемента виновный не желает, но сознательно допускает их наступление или относится к ним безразлично. Наступление данного общественно опасного последствия является своего рода «побочным эффектом» действий виновного, наступление которого он готов допустить для достижения своей главной цели. Одно и то же действие, в зависимости от целей его совершения, может быть совершено как с прямым, так и с косвенным умыслом. Так, например, если субъект сжёг дом, в котором кто-то находился, желая причинить этому находившемуся смерть, данное деяние может быть квалифицировано как убийство с прямым умыслом (целью деяния было причинение смерти). Если же он сжёг дом, чтобы получить страховую премию, заведомо зная при этом, что в доме находится человек, который не сможет выбраться, то это деяние также будет считаться убийством, но совершённым уже с косвенным умыслом (целью деяния было получение страхового возмещения; субъект знал, что это деяние повлечёт смерть человека, при этом причинение смерти не было его целью, а явилось лишь сопутствующим обстоятельством). Следует также отметить, что во многих государствах основным интеллектуальным элементом умысла считается осознание не общественной опасности деяния, а его противоправности. Неосторожность характеризуется легкомысленным расчётом на предотвращение вредных последствий деяния лица, либо отсутствием предвидения наступления таких последствий. Неосторожность встречается реже, чем умысел, однако по своим последствиям неосторожные преступления (особенно связанные с использованием некоторых видов техники, атомной энергии и т. д.) могут быть не менее опасными, чем умышленные. Неосторожность может быть двух видов: преступное легкомыслие и преступная небрежность. При преступном легкомыслии виновный предвидит возможность наступления общественно опасных последствий (интеллектуальный момент схож с косвенным умыслом), не желает их наступления, и без достаточных оснований самонадеянно рассчитывает на их предотвращение (волевой момент). При этом лицо не расценивает свои действия как общественно опасные, хотя и осознаёт, что они нарушают определённые правила предосторожности. При преступной небрежности виновный не предвидит возможность наступления общественно опасных последствий, хотя должен был и мог их предвидеть. Лицо может быть привлечено к ответственности за такие действия, поскольку его поступки связаны с пренебрежительным отношениям к закону, требованиям безопасности и интересам других лиц. Невиновное причинение вреда или уголовно-правовой казус имеет место, когда лицо по обстоятельствам дела не могло осознавать общественной опасности своего деяния, либо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий и не должно или не могло их предвидеть. В последнее время наличие казуса также может признаваться в случаях, когда лицо хотя и предвидело возможность наступления последствий, но не могло их предотвратить в силу несоответствия своих психофизиологических качеств требованиям экстремальных условий или нервно-психическим перегрузкам. Примером казуса является, например, попытка сбыта лицом фальшивой денежной купюры, при условии, что оно не осознавало её поддельности. Преступления с двумя формами вины. В некоторых случаях вина в конкретном деянии может носить сложный характер. Преступник может рассчитывать причинить одно последствие (например, тяжкий вред здоровью), но в результате какого-либо допущенного им просчёта причинить более тяжкое последствие (смерть). В других случаях помимо желаемого преступного результата может быть по неосторожности причинён также другой, неоднородный с ним и, как правило, являющийся более тяжким (например, таким результатом является смерть потерпевшей при незаконном производстве аборта). В таких случаях преступление считается совершённым с двумя формами вины (либо с «двойной» или «смешанной» формой вины). В таких преступлениях параллельно существуют две формы вины: умысел выступает конструктивным признаком основного состава преступления, а неосторожное причинение определённых последствий играет роль квалифицирующего признака. В целом такое преступление является умышленным.

Помимо преступлений с двойной формой вины уголовным законом может предусматриваться ответственность за преступления с материальным составом, в которых деяние (само по себе не являющееся преступным) совершается умышленно, но по отношению к последствиям имеется неосторожная вина. Примером такого преступления может служить нарушение правил дорожного движения, причинившее по неосторожности смерть. В целом такие преступления считаются неосторожными, и иногда получают название совершённых со смешанной формой вины. Ученные: 1. Скляров С. В. Вина и мотивы преступного поведения. 2. В уголовно-правовой науке в 60−70-е годы комплексные проблемы вины освещалась такими учеными, как П. С. Дагель, Р. И. Михеев, Ш. С. Рашковская, К. Ф. Тихонов. Ряд авторов концентрировал внимание на проблемах конкретных форм вины (М. С. Гринберг, Ю. А. Демидов, Г. А. Злобин, Б. С. Никифоров, В. Г. Макашвили, М. Г. Угрехелидзе). К научным проблемам социально-психологического отношения субъекта к преступлению обращался И. Г. Филановский. Правовому исследованию мотива и цели преступлений посвящены труды Б. С. Волкова, Б. А. Викторова, A.B. Наумова, Б. Я. Петелина. Криминологические аспекты вины стали предметом исследований П. С. Дагеля, В. Е. Квашиса, В. А. Серебряковой. 80-е годы отмечены в изучаемой области фундаментальным научным исследованием А. И. Рарога «Теория вины в советском уголовном праве». В 90-е годы интерес к вине как уголовно-правовой категории возобновился и был представлен в науке трудами, обращенными к конкретным формам вины (C.B. Гончаренко, A.B. Куликов). Настоящий всплеск внимания ученых пришелся на проблемы объективного и субъективного вменения (В. В. Кулыгин, В. В. Лунеев, В. В. Намнясева, Ю. А. Язовских, В. А. Якушин). В последние годы вина как принцип уголовного права, а также правовые и этические аспекты субъективного вменения в уголовном праве стали объектом исследований И. А. Гревновой, В. В. Мальцева, В. Д. Филимонова, Л. И. Шаталовой. Однако значительное количество трудов, посвященных вине в уголовном праве, не снижает актуальности ее дальнейшего научного исследования.

11. Понятие и признаки субъективной стороны преступления.

Под субъективной стороной преступления в науке уголовного права понимается психическая деятельность лица, непосредственно связанная с совершением преступления. Образуя психологическое содержание общественно опасного деяния, субъективная сторона преступления является его внутренней (по отношению к объективной) стороной. Если объективная сторона преступления характеризуется признаками, отражающими реальные явления, и поэтому воспринимается непосредственно с помощью органов чувств (осязания, слуха, зрения) субъективная сторона преступления отражает внутренний мир человека и не может восприниматься непосредственно. Она познаётся только путём анализа и оценки объективных характеристик — содержание действий или бездействия, способы совершения, используемых при этом орудий и средств и т. д.

Вопрос о содержании субъективной стороны преступления, точнее о её соотношении с виной до сих пор является дискуссионным в отечественной юридической науке. По этому вопросу высказаны три основные точки зрения. Некоторые учёные исходят из того, что вина и субъективная сторона преступления — это понятия тождественные, поскольку интеллектуально-волевая деятельность человека неразрывно связана с мотивационной и эмоциональной деятельностью. (Лекшас И. Вина как субъективная сторона преступления. М., 1958; Дагель П. С., Котов Д. П. Субъективная сторона преступления и её установление. Воронеж, 1974; Ворошилин Е. В., Кригер Г. А. Субъективная сторона преступления. М., 1987). Эта точка зрения наиболее последовательно отстаивалась и аргументировалась профессором П. С. Дагелем. Он говорил: «вина представляет собой внутреннюю субъективную сторону преступления, психическое отношение субъекта к своему общественно опасному деянию и его последствиям, выраженному в преступлении». Этой же точки зрения придерживался профессор Р. А. Михеев и подобную позицию отстаивал Ю. А. Красиков. Основная позиция: «точка зрения, согласно которой субъективная сторона преступления не исчерпывается виной, а включает в себя наряду с виной мотив и цель преступления, основана на смешении субъективной стороны преступления (вины) и признаков состава преступления, характеризующих эту субъективную сторону (умысел, неосторожность, мотив, цель, аффект, заведомость и др.), а также на смешении понятий содержания и формы вины». Другие учёные рассматривают вину как понятие более широкое, чем субъективная сторона преступления. Так, по мнению Ю. А. Демидова, вина «не может сводиться к какому-либо элементу преступления, хотя бы к умыслу и неосторожности, или к деянию, взятому с его объективной страны. Она равно выражается как в объективной, так и в субъективной стороне преступления.». Учёный пишет: «содержание вины необходимо видеть в совершении преступления конкретным лицом, в единстве объективных и субъективных обстоятельств, в которых выразилась вина — отрицательное отношение лица к ценностям социалистического общества». Это же точку зрения разделял Г. А. Злобин, и перед принятием УК РФ высказал В. П. Малков. В отечественной науке уголовного права преобладает мнение, что психологическое содержание субъективной стороны преступления раскрывается с помощью таких юридических признаков, как вина, мотив и цель, характеризующие различные формы психической активности человека. Они органически связаны между собой и зависимы друг от друга, но, тем не менее, представляются самостоятельные психологические явления, ни одно из которых не может включать в себя других в качестве составной части. Все названные признаки имеют различные значения. Вина — это определённая форма психического отношения лица как совершаемому им общественно опасному деянию, она составляет ядро субъективной стороны преступления, но не исчерпывает полностью её содержания. Вина является обязательным признаком любого преступления, что недвусмысленно вытекает из ч. 1 ст. 5, ст. 14 и ч. 1 ст. 24 УК РФ, следовательно, при отсутствии вины нет и состава преступления. Однако вина не содержит в себе ответы на вопросы почему и для чего виновный совершил преступление. Это устанавливается с помощью таких признаков субъективной стороны преступления, как мотив и цель.

Мотив преступления — это обусловленное определёнными потребностями внутренние побуждение, которыми виновный руководствовался при совершении преступления. Цель представляет собой субъективный образ желаемого результата действия или деятельности, т. е. идеальную мысленную модель будущего конечного результата, к достижению которого стремится субъект преступления. Ни мотив, ни цель не входят в содержание психического отношения лица совершаемому им общественно опасному деянию и его последствиям, они лежат вне сферы интеллекта и воли, как элементов вины и наряду с ними представляют самостоятельные формы психической деятельности лица. Мотивы и цели составляют базу, ту психологическую основу, на которой рождается вина. Как верно отмечается в юридической литературе, содержание самой вины во многом определяются как мотивом, так и целью преступления. Без выяснения мотивов и целей совершаемого невозможно порой отличить одно преступление от другого, не преступного или даже социально полезного и желательного для общества поведения (Якушив В. А.). В литературе высказывались суждения о том, что субъективная сторона преступления включает такие признаки как эмоции, аффект и заведомость. Однако анализ их психологической сущности и юридического значения свидетельствует о том, что в содержание вины они не входят. Эмоции не являются элементом психического отношения лица к общественно опасному деянию, а означают психические переживания, которые могут испытываться до начала преступления, в процессе его совершения или даже после его окончания. Чаще всего они не имеют юридического значения, особенно эмоции, переживаемые после совершения преступления (чувство удовлетворения от содеянного или, наоборот, раскаяние, чувство страха перед возмездием со стороны потерпевшего или его близких, опасения неизбежности наказания за совершенное преступление и т. д.). Но и в тех случаях, когда они имеют значение для оценки психологического содержания преступления, эмоции не являются самостоятельным признаком субъективной стороны преступления. «Эмоции, вызывающие желание, хотения и страсти, являются энергетическими компонентами мотива» (Зелинский А. Ф. 1990 г.), т. е. могут способствовать возникновению и формирования мотива.

Таким образом, содержание преступления открывается 3 признаками: виной, мотивом и целью, которые органически связаны между собой, взаимозависимы и взаимообусловлены. Между виной и прочими компонентами субъективной стороны преступления существует тесная связь, не исключающие, правда, самостоятельного юридического значения каждого отдельного признака. В отличие от вины, являющейся необходимым признаком любого состава преступления, мотив и цель характеризуют составы лишь некоторых преступлений, входя в них в качестве обязательных или квалифицирующих признаков либо обстоятельств, смягчающих или отягчающих наказание.

12. Развитие учения о субъекте преступления в отечественном уголовном праве.

Формирование ряда методологических основ учения о субъекте преступления относится к теориям и правовым воззрениям И. Канта, Г.В. Ф. Гегеля, А. Фейербаха, И. Г. Фихте и других философов и исследователей права, оказавших большое влияние на развитие правовой мысли в России. Так, в философии И. Канта особый интерес вызывает осмысление самого преступного поведения и лица, его совершающего. Представления о свободе воли, которая независима от определений чувственного мира, по Канту, является основой уголовно правовых построений, откуда вытекает понятие уголовной ответственности за действия, совершенные по решению человеческой воли.

Уголовно-правовые воззрения Канта были идеалистические, исходя из чего он как бы утвердил субъективно-идеалистическое понимание свободы воли с новых методологических позиций. По Канту, всякое преднамеренное нарушение прав является основанием того, что оно признается преступлением. При этом субъект преступления как физическое лицо обладает свободной волей, которую он рассматривает как желание. Правовым же следствием провинности является наказание. В уголовно правовой теории Гегеля выступление есть проявление воли отдельного лица. Преступник же — не просто объект карательной власти государства, а субъект права, который наказывается в соответствии с совершенным преступлением. Вопрос уголовной ответственности в отношении лица, совершившего преступление, рассматривается Гегелем, По существу, в сфере абстрактного права. Гегель утверждает, что воля и мышление представляют собой нечто единое, так как воля не что иное, как мышление, превращающее себя в наличное бытие. При этом наличность разума и воли, по утверждению философа, является общим условием вменения. Вменяемость же, как свойство лица, совершившего преступное деяние, состоит в утверждении, что субъект как мыслящее существо знал и хотел. Невменяемость субъекта, по Гегелю, определяется тем, что само представление лица находится в противоречии с реальной действительностью, т. е. характер совершенного действия не осознается им.

Выдающийся немецкий криминалист Фейербах, автор знаменитого учебника по уголовному праву, строил свою уголовно правовую теорию опираюсь на философию Канта. Фихте в свою очередь также основывал свои уголовно-правовые взгляды, исходя из философии субъективного идеализма. Он утверждал, что уголовная ответственность наступает не только при совершении умышленного, но и при совершении неосторожного преступления. По Фихте преступления зависит от свободы воли человека, т. е. свободы выбора преступником целей своего поведения. Таким образом, Фихте подразумевает избирательность поведения субъекта при совершении преступного деяния.

Многие идеи свободы воли, вопросы, связанные с совершением преступления, уголовной ответственности и наказания, понятиями вменяемости и невменяемости, и другие вопросы, отражённые в философии Канта, Гегеля, Фихте, в дальнейшем разрабатывались, изучались и исследовались представителями различных уголовно правовых школ. Так, виднейшими теоретиками классической школы уголовного права, возникшие в Европе во второй половине 18—19 вв, наряду с Фейербахом были Биндинг, Росси, Гарро. В России такое направление возникло в 19—20 вв в лице русских криминалистов: Кистяковского, Спасовича, Таганцева, Сергиевского и других.

Если рассматривать проблему исследования субъекта преступления с позиции методологии теоретических концепций в русском уголовном праве, то, несмотря на различное отношение дореволюционных отечественных криминалистов к философским и уголовно правовым теориям, в большинстве своём они были едины во мнении, что объектом преступного деяния может быть только физическое лицо, и выступали против уголовной ответственности юридических лиц. Не случайно один из виднейших представителей классической школы уголовного права русский криминалист Таганцев подчёркивал, что субъектом преступления может быть только виновное физическое лицо. Методологический подход к учению о субъекте преступления, рассматривающий его через призму философских уголовно правовых теорий, обнаруживает объединяющий эти теории признак, заключающийся в том, что любое деяние, например, преступное, совершается физическим лицом, т. е. человеком. Проблема вменяемости и невменяемости лица, совершившего преступное деяние, являющаяся одной из основных в данных теориях уголовного права в отношении субъекта преступления, уголовной ответственности и наказания, решалась представителями различных школ весьма противоречиво. Что же касается возраста преступника как одного из главных признаков субъекта преступления, то исследования в этом направлении сводились криминалистами и криминологами указанных школ к различной классификации преступных элементов или к рассмотрению и возрастных особенностей с позиции изучения личностных особенностей преступника.

В советский период значительный вклад в разработку теории и методологии по проблеме субъекта преступления внесли учёные-юристы: Брайнин, Орлов, Пионтковский, Лейкина, Михеев, Карпец, Кудрявцев, Кузнецова и т. д. Однако в связи с отсутствием в уголовном праве стройного учения о субъекте преступления в теории отечественного уголовного права учёными юристами допускались методологические ошибки в характеристике его признаков. Как отмечает Шишов, в учебнике по уголовному праву был допущен один методологический просчёт, который выразился в том, что социальная сущность института вины просматривалась в разделе субъект преступления. Уголовное законодательство России и большинства зарубежных стран исходит из того что субъектом преступления может быть только физическое лицо — человек. Причём впервые в уголовном законе признак — физическое лицо, нашёл своё законодательное закрепление в ст. 19 УК РФ 1996 г. Данный признак не имел место в УК РСФСР 1922, 1926 и 1960 гг. Однако в ряде стран на протяжении веков этот вопрос решался и решается неоднозначно, так как субъектом преступления наряду с физическими лицами признавались предметы, животные, насекомые, а также юридические лица. Например, русскому уголовному праву известен факт, когда в 1593-м г. в России был осуждён за государственное преступление церковный Соборный колокол, которые ударили во время восстания народа в г. Угличе, в связи с убийством наследника престола малолетнего царевича Дмитрия. Часть жителей Углича казнили, других сослали в Сибирь. «Мятежный колокол» был наказан кнутом, у него вырвали язык и урезали «ухо», а затем сослали в ссылку в сибирский г. Тобольск. В период наиболее активных дискуссий (1992–1996 гг.) при подготовке проекта УК РФ сторонники уголовной ответственности юридических лиц особо обращали внимание на значительный вред, который причиняется, например, когда совершаются экологические преступления (Никифоров). Особый акцент делался на том, что существующие санкции в гражданском и административном законодательстве неэффективны и поэтому требуется решение данного вопроса в рамках уголовного законодательства. При этом, как особо отмечал Никифоров, преступление признается совершенным юридическим лицом в том случае, если оно совершенно непосредственно или с помощью других лиц, а также лицом или лицами, которые контролируют осуществление данным субъектом его прав и действует для выполнения этих прав.

Отказ от привлечения к уголовной ответственности юридических лиц, как отмечают Келина и Кудрявцев, вполне согласуется с принципом персональной, личной ответственности каждого человека за совершенные им преступные действия — одним из основных принципов уголовного права. Каждое лицо отвечает только за то, что совершенно его собственными действиями. При этом, с точки зрения целей наказания, которые предусмотрены в отношении физических лиц, являющихся субъектами преступления, к юридическим лицам они неприменимы. Таким образом, субъект преступления обладает совокупностью признаков, предусмотренных в законе (физическое лицо, вменяемость, возраст), и является одним из алиментов состава преступления. Однако, не умаляя значимости других элементов состава преступления (объекта преступления, объективной стороны и субъективной стороны преступления), надо признать, что все вопросы уголовной ответственности, прежде всего, связаны с конкретным вменяемым физическим лицом, достигшим возраста, установленного законом (ст. 19 УК РФ), совершившим общественно опасное деяние.

13. Признаки субъекта преступления

Субъект преступления — лицо, осуществляющее воздействие на объект уголовно-правовой охраны и способное нести за это ответственность. Признаки субъекта преступления образуют один из элементов состава преступления. Наличие у лица, совершившего преступление, определённых субъективных признаков может рассматриваться также как условие уголовной ответственности.

Хотя уголовным законом и ставятся под охрану определённого рода объекты, уголовно-правовой запрет охватывает не все возможные случаи причинения им вреда. Так, очевидно, что за пределами современного уголовного права должен находиться вред собственности, причинённый стихийными силами природы, вред жизни и здоровью, причинённый дикими животными и т. д., хотя истории и известны случаи привлечения к уголовной ответственности быков, свиней, петухов, крыс и мышей, саранчи, и даже колоколов и морских проливов. Некоторые учёные предлагают заменить понятие «субъект преступления» на понятие «субъект уголовной ответственности», которое определяется как «совершившее предусмотренное уголовным законом общественно опасное деяние физическое лицо, обладающее вменяемостью и надлежащим возрастом». По другой точке зрения, понятия «субъект преступления» и «субъект уголовной ответственности» являются различными по содержанию: субъект преступления — это лицо, которое несёт в себе психическое отношение к своему потенциальному деянию и его последствию, а субъект уголовной ответственности представляет собой «лицо, признаки которого дифференцируют уголовную ответственность».

Действительно, для уголовной ответственности в целом имеют значение и такие признаки, как пол и пожилой возраст лица (например, в российском уголовном праве они имеют значение при решении вопроса о возможности применения пожизненного лишения свободы и смертной казни), в зависимости от определённых признаков лица может дифференцироваться место отбывания им лишения свободы и т. д. В состав признаков субъекта уголовной ответственности входят таким образом, помимо характеристик субъекта, являющихся признаками состава преступления, ещё и «социально-этические характеристики личности с позиций «хороший — плохой».

Также от понятия «субъект преступления» следует отличать понятие «личность преступника». Данные понятия относятся к одному и тому же лицу — к человеку, совершившему преступление. Однако содержание этих понятий и их уголовно-правовое значение не совпадают. Личность преступника — это «совокупность социально значимых негативных свойств, развившихся в процессе многообразных и систематических взаимодействий с другими людьми социальный характер личности преступника позволяет рассматривать его как члена общества, социальной группы или иных общностей, как носителя социально типичных черт». Субъект преступления представляет собой правовое понятие и определяет юридическую характеристику лица, совершившего преступление; он ограничен только признаками (физическое лицо, возраст, вменяемость), которые необходимы для наступления уголовной ответственности в отношении лица, совершившего общественно опасное деяние, которые составляют лишь небольшую часть признаков лица.

Таким образом, понятие «личность преступника» является более широким, чем понятие «субъект преступления». При этом данные понятия имеют разные функции: субъект выступает в качестве одного из условий уголовной ответственности, а личность преступника учитывается в уголовном праве при индивидуализации наказания, поскольку только комплексный учёт признаков лица может позволить достичь таких целей наказания, как специальная превенция и исправление осуждённого.

Совершение деяния лицом, не обладающим признаками субъекта. В случае, когда общественно опасное деяние совершает лицо, не обладающее признаками субъекта преступления, к нему не применяются никакие меры уголовно-правового воздействия. Тем не менее, с деятельностью такого лица может быть связано так называемое посредственное причинение: «деятельность по совершению преступления руками лица, которое заведомо для субъекта, стоящего за его спиной (действительного исполнителя), не может в силу определённых обстоятельств (отсутствие специального свойства; невменяемость или не достижение необходимого для уголовной ответственности возраста; совершение действия в результате психического принуждения, вызвавшего состояние крайней необходимости; отсутствие умысла) нести уголовную ответственность в качестве исполнителя этого преступления. Некоторыми авторами указывается, что Субъектом преступления в данном случае будет считаться человек, заставивший такое лицо совершить общественно опасное деяние, именно он признается лицом, индивидуально совершившим преступление, его исполнителем. Лицо, не обладающее признаками субъекта, в такой ситуации фактически будет выступать «живым орудием» совершения преступления; его использование не будет образовывать соучастия. Рассматривая проблемы, связанные в теории и в уголовном законе невменяемых и лиц, не достигших возраста уголовной ответственности с такой концепцией, носящие как общефилософский (отнесение в уголовно-правовой ответственности, к неким «живым орудиям» вряд ли можно признать соответствующим особому статусу индивида как социальной личности), так и чисто практический характер (вопрос об ответственности за последствия, причинённые лицом, не обладающим признаками субъекта, по своей инициативе, которые не охватывались умыслом лица, склонившего его к совершению общественно опасного деяния; о вытекающей из непризнания соучастия меньшей общественной опасности разбойного нападения, изнасилования, совершённых двумя субъектами, один из которых оказался невменяемым или не достиг возраста уголовной ответственности, по сравнению с разбоем, изнасилованием, совершёнными двумя вменяемыми и достигшими возраста уголовной ответственности лицами), причём для их разрешения предлагается распространить понятие исполнителя преступления и на лиц, не обладающих признаками субъекта преступления.

Содержание субъекта преступления как элемента состава преступления раскрывается через содержание его признаков. К числу обязательных признаков субъекта относятся: 1. Характеристика лица как физического (а в некоторых странах — и как юридического); 2. Возраст; 3. Вменяемость. Прочие признаки субъекта, имеющие уголовно-правовое значение, являются факультативными и входят в содержание понятия «специальный субъект». Возраст уголовной ответственности — это возраст, по достижении которого лицо в соответствии с нормами уголовного права может быть привлечено к уголовной ответственности за совершение общественно опасного деяния. В уголовном законодательстве большинства стран устанавливается некий минимальный возраст уголовной ответственности — некий предельный возраст, по достижении которого лицо считается способным осознавать социальную значимость всех охраняемых уголовным правом объектов. Вопрос об избрании определённого минимального возраста уголовной ответственности является уголовно-политическим; в каждом государстве и в каждый исторический период он решается по-своему, исходя из действующих в данный момент политических, социальных и экономических условий. В законодательстве также может предусматриваться возможность дифференциации возрастных пределов уголовной ответственности путём установления пониженного и повышенного возраста уголовной ответственности для отдельных составов.

Невменяемость — состояние лица, при котором оно не в состоянии осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий либо руководить ими вследствие психического заболевания или иного болезненного состояния психики. Невменяемость в уголовном праве является основанием для освобождения лица от уголовной ответственности и применения к нему принудительных мер медицинского характера. В современном уголовном праве выделяются медицинский и юридический критерий невменяемости. Юридический критерий включает в себя неспособность лица сформировать необходимое интеллектуальное и волевое отношение к совершаемому деянию. Медицинский (биологический) критерий определяется наличием у лица, признаваемого медициной состояния расстройства психической деятельности, которое является причиной наличия юридического критерия. Говоря о невменяемости, следует отметить также и противоположную ей категорию — вменяемость, которая является обязательным признаком субъекта преступления. В теории уголовного права под вменяемостью, как правило, понимают отсутствие невменяемости.

Ограниченная вменяемость — термин, используемый в уголовно-правовой теории для обозначения психического состояния лица, способности которого осознавать характер и общественную опасность своих действий или руководить ими ограничены ввиду наличия у него какого-либо психического расстройства. Современная юридическая наука признаёт, что лица с нарушениями психики пограничного уровня (различные формы психопатии, неврозы, остаточные явления черепно-мозговых травм, алкоголизм, наркомания, токсикомания и т. д.) не могут быть приравнены в уголовно-правовом отношении к полностью здоровым. Ввиду этого в той или иной форме концепция ограниченной вменяемости находит выражение в законодательстве многих стран мира: Франции, ФРГ, Швейцарии, Польши и т. д. Субъект преступления по уголовному праву России. В УК РФ основные признаки субъекта преступления перечислены в ст. 19, которая носит название «Общие условия уголовной ответственности» и гласит: «уголовной ответственности подлежит только вменяемое физическое лицо, достигшее возраста, установленного настоящим Кодексом». Субъектом преступления признаётся только физическое лицо. К числу физических лиц, которые могут подлежать уголовной ответственности, согласно статьям 11—12 УК РФ, относятся как граждане РФ, так и иностранные граждане, лица без гражданства и лица, имеющие двойное гражданство (бипатриды). Общий возраст уголовной ответственности устанавливается с 16 лет. Устанавливается также пониженный возраст уголовной ответственности (с 14 лет) для отдельных составов преступлений. Действующий УК РФ устанавливает, что не подлежит уголовной ответственности лицо, которое во время совершения общественно опасного деяния находилось в состоянии невменяемости, т. е. не могло осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими вследствие хронического психического расстройства, временного психического расстройства, слабоумия или иного болезненного состояния психики (ч. 1 ст. 21 УК РФ).

Кроме того, имеется норма и об ограниченной вменяемости: ч. 1 ст. 22 УК РФ гласит: «Вменяемое лицо, которое во время совершения преступления в силу психического расстройства не могло в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими, подлежит уголовной ответственности». При этом, согласно ч. 2 ст. 22 УК РФ, данное расстройство учитывается судом при назначении наказания (поскольку таких расстройств нет в перечне отягчающих обстоятельств, они могут рассматриваться лишь как смягчающие вину и ответственность) и может служить основанием для назначения принудительных мер медицинского характера.

Ст. 23 УК РФ устанавливает, что лицо, совершившее преступление в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, наркотических средств или других одурманивающих веществ, подлежит уголовной ответственности. Смысл этой статьи заключается в том, что опьянение признаётся нейтральным обстоятельством по отношению к вменяемости лица; оно не признаётся способным оказывать на неё влияние. В связи с этим лица, совершившие преступления в состоянии опьянения, несут ответственность на общих основаниях. В первоначальной редакции УК РФ, в отличие от УК РСФСР 1960 г., данное обстоятельство ни в каких случаях не могло признаваться отягчающим. Однако в 2009 г. оно было включено в состав ст. 264 УК РФ «Нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств» в качестве квалифицирующего признака. С 1 ноября 2013 г. (после вступления в силу ФЗ РФ от 21.10.2013 №270-ФЗ) оно вновь может быть признано отягчающим ответственность, если суд, рассматривающий дело, признает это необходимым (с учётом характера и степени общественной опасности деяния, обстоятельств его совершения и личности виновного).

Ученые занимавшиеся данной проблемой: А. А. Габиани «Ответственность за преступления, совершенные в состоянии опьянения по советскому уголовному праву»: автореф. дис. … к.ю. н. Киев, 1967; В. С. Орлов «Субъект преступления по советскому уголовному праву». М., 1958; А. А. Пионтковский «Учение о преступлении по советскому уголовному праву». М., 1961; А. Б. Сахаров «О личности преступника и причинах преступности в СССР». М., 1961; Н. С. Таганцев «Исследования об ответственности малолетних преступников по русскому праву». СПб., 1871; В. А. Владимиров, Г. А. Левицкий «Субъект преступления по советскому уголовному праву». М., 1964; Р. Орымбаев «Специальный субъект преступления». Алма-Ата, 1977; В. В. Устименко «Специальный субъект преступления». 1989; П. С. Дагель «Учение о личности преступника в советском уголовном праве». Владивосток, 1970 и др.

Специальный субъект преступления — это лицо, которое, помимо общих признаков субъекта преступления, обладает также дополнительными признаками, необходимыми для привлечения его к уголовной ответственности за конкретное совершённое преступление. Некоторые уголовно-правовые нормы сконструированы таким образом, что предусмотренное ими деяние может совершить только лицо, обладающее определёнными признаками. Например, неправосудный приговор может вынести только судья, нести ответственность за неоказание медицинской помощи может только лицо, обязанное её оказывать и т. д. В таких случаях говорят, что преступление совершено специальным субъектом. «Одни учёные специальным субъектом называют лицо, которому наряду с общими признаками субъекта присущи и дополнительные качества (B.C. Орлов, A.M. Лазарев, Г. Н. Борзенков).

Другие говорят о специальном субъекте как о лице, которое обладает конкретными особенностями, указанными в диспозиции статьи (Н. С. Лейкина, Н. П. Грабовская, В. А. Владимиров, Г. А. Левицкий). Третьи понимают под специальным субъектом лиц, которые кроме необходимых признаков субъекта преступления (достижение определённого возраста, вменяемость) должны обладать ещё особыми, обусловленными их деятельностью или характером возложенных на них обязанностей, признаками, в силу которых только они могут совершить данное преступление (Ш. С. Рашковская, Р. Орымбаев)».

14. Общая характеристика обстоятельств, исключающих преступность деяния.

Обязательным признаком преступления является его общественная опасность, т. е. способность причинить вред охраняемым уголовным законом ценностям. Но уголовному праву известны ситуации, когда совершенное деяние фактически причиняет вред, однако делается это во имя защиты личности, общества или государства от неправомерных действий или от опасного воздействия на указанные ценности механизмов, животных или сил природы. Причинение вреда в подобных ситуациях не признается общественно опасным, а, следовательно, преступным. Напротив, такое поведение расценивается государством как похвальное и даже поощряется. Речь идёт об обстоятельствах, исключающих преступность деяния. Положения дореволюционного законодательства, регламентировавшего обстоятельства, исключающие преступность деяния, исследовались в работах таких видных учёных, как В. А. Долопчев, А. Ф. Кони, И. В. Рейнгардт, Н. Д. Сергиевский, Н. С. Таганцев, Г. С. Фельдштейн. Исследования законодательства советского периода нашли своё отражение в трудах таких учёных, как Ю. В. Баулин, В. А. Владимиров, Н. Д. Дурманов, С. А. Домахин, В. Н. Козак, В. Ф. Кириченко, A.A. Пионтковский, М. И. Паше-Озерский, В. П. Ревин, И. И. Слуцкий, И. С. Тишкевич, В. И. Ткаченко, А. И. Санталов, Т. Г. Шавгулидзе, C.B. Бородин, Ю. И. Ляпунов, Н. И. Загородников, Ю. Н. Юшков, М. И. Якубович и др. Современное уголовное законодательство в части обстоятельств, исключающих преступность деяния, исследовали A.A. Арямов, В. А. Блинников, B. JI. Зуев, Н. Г. Кадников, С. Г. Келина, A.B. Наумов, В. В. Орехов, Т. Ю. Орешкина, C.B. Пархоменко, Э. Ф. Побегайло, A.M. Плешаков, Ю. М. Ткачевский и др.

В начале ХХ в. в Уголовном уложении 1903 г. предусматривалось 8 обстоятельств: исполнение закона; исполнение приказа; дозволение власти; осуществление дисциплинарной власти; осуществление профессиональных обязанностей; осуществление частного права; необходимая оборона; крайняя необходимость. В первом уголовном законе советского периода, а именно, в УК РСФСР 1922 г., были известны 2 обстоятельства, исключающих противоправность деяния: необходимая оборона и крайняя необходимость, В Уголовном кодексе РСФСР 1926 г. юридическая природа данных обстоятельств определялась сходным образом. В УК РСФСР 1960 г. применительно к необходимой обороне говорилось о «правомерности защиты» (ч. 2, 3 ст. 13), а относительно крайней необходимости — о том, что «не является преступлением действие, хотя и подпадающее под признаки деяния, предусмотренного Особенной частью, но совершенное в состоянии крайней необходимости» (ст. 14). Одно из важнейших мест в Общей части УК РФ занимают уголовно-правовые нормы гл. 8 УК РФ «Обстоятельства, исключающие преступность деяния», регламентирующие поощряющие позитивное, социально активное, изначально правомерное поведение лица. Действующий УК РФ относит к обстоятельствам, исключающим преступность деяния: необходимую оборону (ст. 37 УК РФ); причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление (ст. 38 УК РФ); крайнюю необходимость (ст. 39 УК РФ); физическое или психическое принуждение (ст. 40 УК РФ); обоснованный риск (ст. 41 УК РФ); исполнение приказа или распоряжения (ст. 42 УК РФ). По мнению Н. И. Бирюкова обстоятельства, исключающие преступность деяния — это сознательные, волевые (активные) общественно полезные и целесообразные действия лица, сопряжённые с причинением какого-либо вреда (или его реальной угрозы) другим интересам, но в силу отсутствия общественной опасности и их полезности признаваемые уголовным законом правомерными, исключающими преступность деяния, а, следовательно, и уголовную ответственность лица за причинённый вред. Данные обстоятельства содействуют пресечению криминальных посягательств, предотвращают наступление опасных последствий и таким образом являются общественно полезными и способствуют борьбе с ними.

Необходимая оборона — это правомерные действия, совершенные в целях защиты охраняемых законом прав и интересов обороняющегося или иного лица, а также общественных интересов и интересов государства от общественно опасного посягательства путём причинения посягающему вреда, необходимого и достаточного в данной обстановке для немедленного отражения или прекращения посягательства, если при этом не было превышения пределов необходимой обороны. Как явствует из законодательного определения, необходимая оборона состоит в причинении вреда посягающему. В связи с этим в уголовном праве выделяются условия её правомерности.

Условия правомерности необходимой обороны: а) относящиеся к посягательству: общественная опасность; действительность; наличность посягательства;

Условия правомерности, относящиеся к посягательству. Общественная опасность посягательства предполагает, что действия посягающего были направлены на причинение такого вреда личности, обществу или государству, который характерен для преступлений. Однако это не означает, что оно обязательно должно быть преступным. В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 сентября 2012 г. №19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление» указывается, что под посягательством, защита от которого допустима в пределах, установленных ч. 2 ст. 37 УК РФ, следует понимать совершение общественно опасных деяний, сопряженных с насилием, не опасным для жизни обороняющегося или другого лица (например, побои, причинение легкого или средней тяжести вреда здоровью, грабеж, совершенный с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья). Кроме этого, таким посягательством является совершение и иных деяний (действий или бездействия), в том числе по неосторожности, предусмотренных Особенной частью УК РФ, которые, хотя и не сопряжены с насилием, однако с учетом их содержания могут быть предотвращены или пресечены путем причинения посягающему вреда. К таким посягательствам относятся, например, умышленное или неосторожное уничтожение или повреждение чужого имущества, приведение в негодность объектов жизнеобеспечения, транспортных средств или путей сообщения. Общественно опасное посягательство должно выполняться путём действия. Кроме того, оно должно быть способным немедленно причинить вред общественным отношениям, охраняемым уголовным правом. По сути, для пресечения такого рода деяний и предназначен рассматриваемый институт. Действительность как признак общественно опасного посягательства означает, что оно существует в реальности, а не в воображении защищающегося лица. В противном случае возникает ситуация так называемой мнимой обороны (точнее, защита против мнимого посягательства). Мнимая оборона — это оборона против воображаемого, кажущегося, но фактически не существующего посягательства. Её юридические последствия определяются по правилам о фактической ошибке. В тех случаях, когда обстановка происшествия давала основания полагать, что совершается реальное посягательство, или лицо, применившее средства защиты, не осознавало и не могло осознавать ошибочность своего предположения, его действия следует рассматривать как совершенные в состоянии необходимой обороны. Если при этом лицо превысило пределы защиты, допустимой в условиях соответствующего реального посягательства, оно подлежит ответственности как за превышение пределов необходимой обороны. Если же лицо причиняет вред, не осознавая мнимости посягательства, но по обстоятельствам дела должно было и могло это осознавать, действия такого лица подлежат квалификации по статьям УК РФ, предусматривающим ответственность за причинение вреда по неосторожности. Наличным признается уже начавшееся, но ещё не закончившееся общественно опасное посягательство. Однако надо иметь в виду, что состояние необходимой обороны возникает не только в самый момент общественно опасного посягательства, но и при наличии реальной угрозы нападения. Оно имеет место и тогда, когда защита последовала непосредственно за актом хотя бы оконченного посягательства, но по обстоятельствам дела для оборонявшегося не был ясен момент его окончания. Переход оружия или других предметов, использованных при нападении, от посягавшего к оборонявшемуся сам по себе не может свидетельствовать об окончании посягательства. Условия правомерности, относящиеся к защите, необходимо определять в зависимости от вида необходимой обороны. Для необходимой обороны, предусмотренной ч. 1 ст. 37 УК РФ, ими являются: а) защищаться может широкий круг правоохраняемых интересов, в число которых обязательно входит жизнь обороняющегося или другого лица; б) вред причиняется посягающему; в) защита должна быть своевременной. Для необходимой обороны, предусмотренной ч. 2 ст. 37 УК РФ, таковыми признаются: а) защищаться может широкий круг правоохраняемых интересов, в число которых не входит жизнь обороняющегося или другого лица; б) вред причиняется посягающему; в) защита должна быть своевременной; г) при защите не должно быть допущено превышения пределов необходимой обороны.

Таким образом, превышение пределов необходимой обороны возможно только при втором ее виде, первый же ее вид исключает превышение. В этом случае отсутствие хотя бы одного из условий, относящихся к защите при необходимой обороне, предусмотренной ч. 1 ст. 37 УК РФ, фактически означает и отсутствие самого состояния необходимой обороны. Ответственность «защищающегося» при таких обстоятельствах наступает на общих основаниях. Защите могут быть подвергнуты правоохраняемые интересы как обороняющегося, так и других лиц, общества и государства. В их число по ч. 1 ст. 37 УК РФ входит жизнь лица. Одним из условий правомерности защиты является причинение вреда только посягающему. При совершении посягательства группой лиц обороняющийся вправе применить к любому из нападающих такие меры защиты, которые определяются опасностью и характером действий всей группы.

Исходя из положений ч. 1 ст. 37 УК РФ, при посягательстве, сопряженном с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, возможно причинение любого вреда, в том числе и смерти. При необходимой обороне, предусмотренной ч. 2 ст. 37 УК РФ, защита признается правомерной, если при этом не были превышены пределы необходимой обороны. Своевременность защиты означает, что оборона может осуществляться только в период наличности посягательства. Действия оборонявшегося, причинившего вред посягавшему, не могут считаться совершенными в состоянии необходимой обороны, если вред причинён после того, как посягательство было предотвращено или окончено и в применении средств защиты явно отпала необходимость. В этих случаях ответственность наступает на общих основаниях.

Защита не должна превышать пределы необходимой обороны. Под превышением пределов необходимой обороны признаются умышленные действия, явно не соответствующие характеру и опасности посягательства. Причинение посягающему при отражении общественно опасного посягательства вреда по неосторожности не влечет уголовную ответственность. При решении вопроса о наличии признаков превышения пределов необходимой обороны необходимо учитывать не только соответствие средств защиты и нападения, но и характер опасности, угрожавшей обороняющемуся, его силы и возможности по отражению посягательства, а также все иные обстоятельства, которые могли повлиять на реальное соотношение сил посягавшего и защищавшегося (количество посягавших и оборонявшихся, их возраст, физическое развитие, наличие оружия, место и время посягательства и т. д.). Не являются превышением пределов необходимой обороны действия обороняющегося лица, если оно вследствие неожиданности посягательства не могло объективно оценить степень и характер опасности посягательства (ч. 2.1 ст. 37 УК РФ).

Крайняя необходимость — обстоятельство, исключающее общественную опасность и противоправность деяния. Это деяние, причиняющее вред правоохраняемым интересам, с целью устранения опасности, которая непосредственно угрожает лицу либо охраняемым законом правам этого человека или иных лиц, а также общественным интересам или интересам государства если эту угрозу в данной обстановке нельзя было устранить иными средствами и, если при этом не было допущено превышения пределов крайней необходимости. Для признания акта крайней необходимости правомерным требуется соблюдение ряда условий, относящихся как к грозящей опасности, так и к защите от неё. Условия правомерности крайней необходимости, относящиеся к грозящей опасности, следующие: а) источником опасности может быть не только поведение человека, но и стихийные силы природы, действие механизмов, животных; б) опасность должна быть наличной и реальной; в) опасность должна быть неустранимой другими иными средствами. В последнем условии кроется содержание названия рассматриваемого обстоятельства. Крайняя необходимость является таковой именно потому, что это последнее средство устранения грозящей опасности и других в сложившейся ситуации просто не имеется. Условия, характеризующие акт защиты от грозящей опасности: а) защите подлежат только законные интересы личности, общества и государства; б) фактически причиняемый вред должен быть меньше того возможного вреда, которого удалось избежать. Однако в УК РФ установлено положение, в соответствии с которым лицо не подлежит уголовной ответственности, если в результате душевного волнения, вызванного угрожавшей опасностью, оно не могло оценить соответствие причинённого вреда этой опасности; в) вред причиняется не источнику опасности, а третьим лицам. Превышением пределов крайней необходимости признается умышленное причинение вреда правоохраняемым интересам, если причинённый вред является более значительным, чем предотвращённый. Задержание лица совершившего преступления (ст. 38 УК РФ) — это право каждого гражданина, причём наделяется он таким правом независимо от имеющейся возможности обратиться за помощью к органам власти или общественности. Не признаются преступными действия потерпевшего и иных лиц непосредственно после совершения посягательства, направленные на задержание лица, совершившего преступление и доставку его соответствующим органам власти, если при этом не было допущено превышения мер, необходимых для задержания такого лица.

Задержание преступника и возможное при этом причинение ему вреда будут правомерными только при соблюдении ряда условий, вытекающих из закона: 1) задерживать преступника можно лишь с целью доставить в орган власти, пресечь возможность совершения им нового преступления; 2) задержание должно быть своевременным, оно может производиться непосредственно после совершения преступления и будет правомерным, если причинённый вред был вынужденной мерой и иными средствами задержать такое лицо не представлялось возможным; 3) причиняемый преступнику вред должен соответствовать опасности совершённого им преступления и обстановке задержания. Превышением мер, необходимых для задержания преступника, признаётся умышленное причинение лицу, совершившему преступление, тяжкого вреда, который явно не соответствовал опасности посягательства или обстановке задержания преступника.

Физическое или психическое принуждение. В ч. 1 ст. 40 УК РФ указывается, что не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в результате физического принуждения, если вследствие такого принуждения лицо не могло руководить своими действиями. Под физическим принуждением понимается насильственное воздействие на лицо или лишение личной свободы с целью заставить его подчиниться воле другого лица. Оно может выражаться в применении физической силы (нанесение вреда здоровью, удары, побои, пытки, отравление и т. д.), принуждение может достигаться и путём ограничения свободы человека (содержание в яме, запирание в помещении и т. д.). Физическое принуждение исключает преступность деяния, если оно является непреодолимым. Под непреодолимостью физического принуждения понимается такое воздействие на человека (на его здоровье или свободу), которое влечёт полную потерю им свободы воли, что позволяет использовать его в качестве орудия или средства для причинения вреда интересам, охраняемым уголовным законом. Противодействовать такому принуждению лицо не в силах. В соответствии с ч. 2 ст. 40 УК РФ вопрос об уголовной ответственности за причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в результате психического принуждения, а также в результате физического принуждения, вследствие которого лицо сохранило возможность руководить своими действиями, решается по правилам крайней необходимости (ст. 39 УК РФ). В этом случае речь идёт о преодолимом воздействии. Такое принуждение означает, что лицо сохраняет свободу воли (хотя воля может быть и значительно ограничена), и оно способно действовать по своему усмотрению, а не быть орудием преступления в руках принуждающего. Под психическим принуждением понимается информационное воздействие на психику человека с целью навязать принуждаемому свою волю и заставить его совершить преступление. Наиболее типичным его видом выступает угроза причинения вреда правоохраняемым интересам личности. Угроза должна быть конкретной и действительной, у лица были основания опасаться её реализации. Другим видом психического принуждения выступает шантаж. Как уже указывалось, вред, причинённый под воздействием преодолимого физического или психического принуждения, оценивается по правилам крайней необходимости: если он меньше вреда, который был причинён или причинением которого угрожали лицу, то его уголовная ответственность исключается; если он равный или больше вреда, который был причинён или причинением которого угрожали лицу, — то, оно подлежит уголовной ответственности. Указанное принуждение признается смягчающим наказание обстоятельством (п. «е» ч. 1 ст. 61 УК РФ).

Обоснованный риск. В ст. 41 УК РФ говорится: «Не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам при обоснованном риске для достижения общественно полезной цели». Риск — это не что иное, как принятие решения при отсутствии необходимой информации. Его формула достаточно проста: ситуация является неопределённой, иначе говоря, нет надлежащей информации, адекватно отражающей обстановку; есть необходимость действовать, как действовать — нет полной ясности. Чем больше неопределённость, тем больше риска, и наоборот. Риск состоит в возможном причинении вреда отношениям, охраняемым уголовным законом. Но надо иметь в виду, что он является побочным продуктом рискованных действий и его наступление носит вероятностный характер. Неминуемость вреда не исключает преступность деяния.

Исполнение обязательного для лица приказа или распоряжения. Согласно ч. 1 ст. 42 УК РФ не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам лицом, действующим во исполнение обязательных для него приказа или распоряжения. Приказ и распоряжение являются актами управления. Приказ — это основанное на нормативных правовых актах, издаваемое в порядке подчинённости управомоченным лицом, облечённое в надлежащую форму властное требование, адресованное подчинённым (подчинённому) ему по службе лицам (лицу), обязанным (обязанному) его исполнить. Распоряжение отличается от приказа по ряду моментов: издаётся не только руководителем (начальником), по и любым другим субъектом управления (например, заместителем руководителя); адресуется не только подчинённым, но и иным лицам, входящим в сферу отношений, где действует данный акт; содержит характер требований не по службе, а по иным более общим вопросам. В отношении приказа и распоряжения действует презумпция их законности. Они должны выполняться беспрекословно, точно и в срок. Исполнение приказа или распоряжения исключает преступность деяния, если: а) они были обязательными для исполнения конкретным лицом; б) являлись незаконными; в) исполнившее лицо не осознавало их незаконность.

15. Понятие, виды и значение стадий совершения преступлений.

Преступление как разновидность поведения человека протяжённо во времени и пространстве, обладает его психофизиологическими и психическими свойствами. Физической активности в виде действия либо воздержания от него (бездействия) предшествует психологический процесс мотивации, определение цели (целеполагания) и принятие решения. Конечным итогом механизма мотивации и целеполагания является принятие решения по свободному выбору — совершать, либо не совершать определённое деяние. Преступное поведение отличается от непреступного не по механизму детерминации, а по содержанию. Цели, мотивы, принятие решения направлены на совершение общественно опасного деяния. Они формируют вину — умысел, либо неосторожность как психическое отношение к общественно опасному деянию. В рабовладельческом и феодальном праве само замышление преступления в отношении представителей верховной власти признавалось тяжким преступлением (равно как и богохульство). Дореволюционному Уложению о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. также была известна наказуемость замышления преступления. Ст. 241 устанавливала наказание в виде смертной казни и лишения всех прав состояния за «всякое злоумышление против жизни, здоровья и чести государя императора, за умысел свергнуть его с престола, лишить свободы и верховной власти либо ограничить права оной или учинить его священной особе какое-либо насилие».

В действительности формирование умысла (злоумышление) как не объективированный вовне психологический процесс не может быть предметом уголовно-правовых отношений. Общепризнанный принцип уголовного права гласит: «Cogitations poenam nemo patitur» («Мысли ненаказуемы»). Безнаказанность формирования умысла проистекает из международного и конституционного права свободы мыслей и убеждений. По тем же основаниям не имеет уголовно-правового значения обнаружение умысла вовне в словах, письменно, конклюдентными действиями. Обнаружение умысла не общественно опасно потому, что не является стадией совершения преступления, никоим образом не способствует продвижению к задуманной цели. Поэтому содержавшееся в литературе по Общей части уголовного права 50-х гг. утверждение о том, что обнаружение умысла является первой стадией совершения преступления, надо признать ошибочным. Тем более неприемлемо какое-либо преследование обнаружения умысла. Стадии совершения преступления — это этапы, которые проходит преступление в своём развитии от начала (подготовительных действий) до конца (наступления общественно опасных последствий). Таких стадий (этапов) три: 1) подготовительный к совершению преступления; 2) исполнение объективной стороны состава и 3) окончание преступления с наступлением общественно опасных последствий. Следует отметить, что в учебниках, как правило, отождествляются стадии совершения преступления и неоконченные ввиду «вынужденной» прерванности преступления. Соответственно и главы учебников называются «Стадии совершения преступления», а не как в УК РФ «Неоконченное преступление». Отсюда 1-я стадия совершения преступления именуется не подготовительными действиями (бездействием), а приготовлением к преступлению, 2-я стадия — не исполнением объективной стороны состава, а покушением на преступление. Между тем приготовление к преступлению, как следует из ст. 30 УК РФ, состоит из умышленных подготовительных действий и прерванности их до начала исполнения состава преступления по не зависящим от лица обстоятельствам. Без такой прерванности приготовление преступления отсутствует. Аналогичное положение с покушением — это прерванное исполнение состава преступления. Прерванные этапы совершения преступления не могут по своей сути вести к оконченному преступлению. Стадии же как этапы совершения преступления исключают их прерванность. Уголовно-правовое значение имеют стадии лишь умышленного преступления. Конечно, неосторожные преступления также имеют временную и пространственную протяженность. Однако ввиду того, что неосторожные поступки до наступления вредных последствий в уголовно-правовом отношении нейтральны, так как не создают общественной опасности, стадии их совершения не криминализируются УК РФ. Стадии совершения умышленного преступления имеют значение для квалификации содеянного с точки зрения того, окончено либо не окончено преступление, а если не окончено, то на какой стадии было прервано — приготовительных действиях либо исполнения объективной стороны состава. При этом следует учитывать, что каждая предшествующая стадия совершения преступления поглощается последующей и самостоятельного квалификационного значения не имеет. Иными словами, если лицом вначале совершены подготовительные действия, затем оно посягает на жизнь человека и в итоге убивает его, оно будет привлечено к ответственности за оконченное убийство, которым поглощаются и приготовительная стадия, и стадия исполнения состава до его окончания.

В теории уголовного права дискуссионным является вопрос о целесообразности выделения стадий (этапов) развития умышленного преступления или видов неоконченного преступления. Учение о стадиях совершения преступления имеет большое число сторонников (Н. Д. Дурманов, В. Д. Иванов, А. В. Наумов, А. А. Пионтковский, Т. Г. Понятовская и др.). Так, например, по мнению Н. Д. Дурманова, «стадии осуществления преступления — это определённые этапы подготовки и непосредственного совершения умышленного преступления, существенно различающиеся между собой по характеру общественно опасных действий и их последствий, по степени реализации виновным преступного умысла». По мнению Н. В. Лясс, стадиями преступления являются определенные этапы в развитии умышленного преступления, заключающиеся в приготовлении к совершению преступления, в покушении на совершение преступления и в осуществлении оконченного преступления. Аналогичную позицию занимают В. Д. Иванов, Т. Г. Понятовская и др.

При всем многообразии авторских позиций их объединяет признание того, что преступление в процессе его совершения проходит через ряд последовательно сменяющих его этапов (стадий). Другого мнения придерживаются сторонники концепции видов неоконченного преступления (Г. В. Назаренко, А. И. Ситникова и др.). Так, А. И. Ситникова определяет неоконченное преступление как «умышленное деяние, не доведенное до конца по не зависящим от лица обстоятельствам, а также добровольно оставленное при приготовлении к преступлению и покушении на преступление». Критике подвергается сама необходимость выделения стадий совершения преступления и их самостоятельного изучения в уголовно-правовой теории. Г. В. Назаренко указывает, что: во многих умышленных преступлениях никаких этапов их совершения выделить нельзя, равно как и во всех неосторожных преступлениях. Не имеет никакого уголовно-правового значения выделение стадий совершения доведённого до конца преступления. Не может рассматриваться как стадия преступления оконченное преступление, поскольку оно является уже завершённым. Вместо стадий совершения преступления он предлагает считать предметом рассмотрения уголовного права виды прерванной преступной деятельности: приготовление к преступлению и покушение на него. В первую очередь, следует отметить, что, по мнению этих ученых, выделение стадий совершения преступления не соответствует закону - главе 6 УК РФ «Неоконченное преступление». Законодатель не выделяет такое понятие, как стадии совершения преступления. Но, как справедливо отмечает Т. Г. Понятовская, во-первых, институт стадий всегда был неотъемлемой частью российской уголовно-правовой доктрины, хотя этот термин и ранее не использовался в российских уголовных законах. Во-вторых, существенное значение имеют содержание и смысл уголовного закона. А по его содержанию и смыслу этапы преступной деятельности, различающиеся по степени реализации умысла и общественной опасности, выходят за рамки той деятельности, которая называется неоконченным преступлением. В ст. 29 УК РФ законодатель определяет уголовно-правовое значение всех важных для уголовной ответственности этапов развития преступления, в том числе и оконченного преступления.

16. Понятие и признаки соучастия в преступлении.

Основы уголовного законодательства 1991 г., так и не вступившие в силу по известным причинам, остались фундаментальным выражением теоретической мысли и базой для создания системы норм Общей части действующего УК РФ 1996 г. Ст. 19 Основ 1991 г. и ст. 32 УК РФ определили соучастие как совместное умышленное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления. Такое предложение определения соучастия было высказано профессором А. А. Пионтковским ещё в 1929 г., подтверждено в 1948 г. и 1952 г. и поддержано профессором М. И. Ковалёвым. Из определения соучастия можно выделить два объективных (участие в преступлении двух или более лиц (множественность лиц) и совместность их деятельности) и два субъективных (совместность умысла и участие в совершении умышленного преступления) признака соучастия. Однако существует и другая классификация признаков соучастия, предложенная профессором М. И. Ковалёвым, который также все признаки делит на две группы, но исходя из другого критерия: количественный и качественный (совместная и умышленная деятельность) признаки соучастия. В учении о преступлении институт соучастия — один из наиболее сложных и дискуссионных. Известный учёный Г. Е. Колоколов писал, что соучастие представляет собой «венец» общего учения о преступлении и справедливо считается труднейшим разделом уголовного права. Несколько позже, соглашаясь с такой оценкой, Н. С. Таганцев определил суть соучастия так: «К соучастию относятся лишь те совершенно своеобразные случаи стечения преступников, в коих является солидарная ответственность всех за каждого и каждого за всех; в силу этого условия учение о соучастии и получает значение самостоятельного института». Институт соучастия возник тогда, когда появилась необходимость обосновать уголовную ответственность лиц, которые сами непосредственно преступления не совершали, но в различных формах оказывали содействие его выполнению. В уголовном законодательстве такое обоснование достигалось путём определения видов соучастников, форм и видов соучастия и дифференциации ответственности указанных лиц. В этом заключается служебная функция института соучастия в уголовном праве. Соучастие представляет собой особую форму совершения преступления. Особенность этой формы состоит в том, что оно не только сложно и неоднозначно применяется в судебно-следственной практике, но и по-разному трактуется в доктрине уголовного права. Можно выделить несколько таких проблем.

Во-первых, это дискуссионный вопрос о правовой природе соучастия. Согласно одному подходу соучастие имеет акцессорную природу (от лат. accessorium — «дополнительный», «несамостоятельный»). Это означает, что главной фигурой соучастия признается исполнитель, в то время как деятельность остальных соучастников является вспомогательной, лишенной самостоятельного значения. Отсюда оценка действий соучастников и их ответственность полностью зависят от характера действий исполнителя и его ответственности: наказуемы действия исполнителя — наказуемы и действия соучастников; если же исполнитель не привлекается к ответственности (по причине невменяемости, смерти и др.), то исключается ответственность и соучастников. Кроме того, квалификация действий соучастников должна осуществляться по статье, предусматривающей действия исполнителя. Наиболее активный сторонник данной теории (в литературе она именуется логической акцессорностью) М. И. Ковалев считал, что состав преступления выполняется непосредственным исполнителем, остальными же соучастниками «сам состав преступления не выполняется», а в действиях подстрекателей и пособников есть некий «общий состав преступления», который и определяет их ответственность. С некоторыми оговорками акцессорную теорию поддерживает и А. В. Наумов. Вместе с тем он признает, что ответственность соучастников, будучи в основном зависимой от ответственности исполнителя, все же в определенной мере носит самостоятельный характер.

Сторонники другого подхода рассматривают соучастие как самостоятельную форму преступной деятельности и поэтому критически оценивают первую концепцию (Гришаев П. И., Кригер Г. А., Н. М. Кропачева, Б. В. Волженкина, Л. Л. Ермакова) Подтверждением сказанному служит эксцесс исполнителя, при котором остальные соучастники отвечают не за фактически содеянное исполнителем, а в пределах, ранее согласованных ими. При смерти исполнителя, его невменяемости или недостижении им возраста уголовной ответственности либо освобождении от уголовной ответственности на основании ст. ст. 75, 76 УК РФ соучастники тем не менее привлекаются к уголовной ответственности на общих основаниях за виновное совершение ими общественно опасного деяния. О зависимости ответственности соучастников от ответственности исполнителя можно говорить лишь в том смысле, что исполнитель реализует преступные намерения соучастников, и если ему не удаётся осуществить это намерение достичь преступного результата, то ответственность остальных соучастников, так же, как и для исполнителя, наступает за приготовление или покушение на преступление.

Во-вторых, не менее принципиальный характер носит ответ на вопрос: является ли определение соучастия, предусмотренное в ст. 32 УК РФ, универсальным, охватывающим все случаи совершения одного преступления несколькими лицами, в том числе предусмотренными Особенной частью УК? Несмотря на кажущийся однозначный ответ на этот вопрос, в современной доктрине уголовного права имеются иные мнения. Так, Ю. А. Красиков считает, что статьи УК о соучастии и условиях уголовной ответственности за соучастие в преступлении не могут распространяться на статьи Особенной части УК РФ, содержащие признаки преступления, совершенного группой лиц, организованной группой и т. д. Следует отметить, что действующее законодательство, как мы полагаем, не всегда корректно формулирует в УК признаки форм соучастия. Так, в ст. 282.1 понятие «экстремистское сообщество» определяется через понятие «организованная группа», что противоречит понятию сообщества, употребленного и охарактеризованного законодателем в ч. 4 ст. 35 УК РФ. В специальной литературе нет единства мнения о том, к какой форме соучастия относится незаконное вооруженное формирование. Так, П. В. Агапов и Р. Р. Галиакбаров фактически признают незаконное вооружённое формирование разновидностью преступного сообщества. Третьей проблемой является оценка уровня общественной опасности совместной преступной деятельности по сравнению с преступной деятельностью индивидуально действующего лица. В доктрине уголовного права этот вопрос дискуссионен. По мнению М. Д. Шаргородского, соучастие не усиливает и не ослабляет ответственности, и вообще оно «не является квалифицирующим или отягчающим обстоятельством». П. И. Гришаев и Г. А. Кригер полагали, что соучастие во всех случаях характеризуется более высокой степенью общественной опасности. В последние годы такую точку зрения высказывали Л. И. Романова и Н. Ю. Клименко. Большинство учёных придерживаются третьей — компромиссной точки зрения. К примеру, Р. Р. Галиакбаров пишет: «Но утверждать, что соучастие в преступлении всегда повышает общественную опасность содеянного, нельзя. Из этого правила бывают исключения, особенно при совершении преступления исполнителем совместно с пособником и другими предусмотренными законом соучастниками».

17. Формы и виды множественности преступлений.

Одной из многочисленных проблем, возникающих при изучении института множественности преступлений, является анализ её форм и их разновидностей. Содержание множественности преступлений образуют входящие в её структуру преступления. По своему содержанию множественность не является однородной и охватывает все случаи совершения лицом более одного преступного деяния. Учёные криминалисты при изучении структуры множественности преступлений употребляют два различных философских понятия: форма и юридический вид. Думается, что каждый из них имеет право на существование. Но употребляться они должны в различных смысловых значениях, и отождествлять их друг с другом нельзя. Так, Гегель отмечал, что форма — лишь видимость сущности. Форма определяет сущность, а сущность имеет некоторую форму.

Используя категорию «юридический вид» множественности, учёные стремятся показать отношение между объёмами понятий. Так, множественность преступлений как юридическое понятие общего характера не исключает, а предполагает понятия меньшей степени обобщения, которые и отражают различные формы и разновидности данного социально правового явления. Именно на соотношение этих понятий в уголовном законе и следует обратить внимание. Вопрос о формах (видах) проявления множественности преступлений в доктрине уголовного права трактуются неоднозначно. Единообразия по этой проблеме не было как тогда, когда вопрос множественности преступлений исследовался на нормативно-правовой базе УК РСФСР 1960-го года, так и нет его при трактовке данного вопроса по действующему уголовному кодексу, в том числе и после внесения в него изменений федерал-ми законами от 8 декабря 2003 г. и 21 июля 2004 г.

В первых публикациях, в которых попутно или специально исследовался вопрос о формах и видах множественности преступлений на нормативно-правовой базе Основ уголовного законодательства 1958 г. и УК РСФСР 1960 г., утверждалось, что множественность преступлений своё конкретное проявление находит в повторности преступлений, их совокупности и рецидиве (Яковлев А. М., Дагель П. С.). В. Н. Кудрявцев формой множественности преступлений называл совокупность преступлений (идеальную и реальную), их неоднократность, повторность и рецидив. Р. Галиакбаров, М. Ефимов и Е. Фролов выделяли две формы множественности преступлений — повторность преступных деяний и совокупность преступле-ний. Т. М. Кафаров разновидностями (формами) множественности преступлений называл рецидив, повторность преступлений, реальную и идеальную совокупность преступлений. Ю. Н. Юшков усматривал 3 вида множественности преступлений: повторность и совокупность преступлений, и их фактическую множественность. Под последней этот автор имел в виду случаи неоднократного совершении лицом преступлений, которые не находят отражения при квалификации содеянного.

С момента принятия УК РФ уголовно-правовая регламентация неоднократности преступлений вызывала многочисленные споры среди учёных криминалистов. Основные проблемы наблюдались в нарушении принципа справедливости из-за пересечения понятий «неоднократность» и «совокупность», «неоднократность» и «рецидив». Подходы к решению данной проблемы были разнообразными. Ю. И. Бытко и Э. Ф. Побегайло считали, что нет целесообразности чётко разграничивать разновидности, и предлагали квалифицировать два и более тождественных или однородных деяний, которые были совершенны до вынесения обвинительного приговора суда, как неоднократность и в то же время как совокупность преступлений. Вторая точка зрения была высказана Б. В. Волженкиным, Р. Б. Петуховым, В. А. Крук и др., которые предлагали вообще исключить из закона любые упоминания о неоднократности преступлений как форме множественности. Третья точка зрения была высказана В. И. Ткаченко, который также критиковал нормы УК РФ, описывающие институт множественности преступлений, но считал, что все юридические виды множественности следует чётко разделить. Современное уголовное законодательство восприняло вторую позицию учёных, из разновидностей множественности преступлений была исключена неоднократность (ст. 16 УК РФ), что, по мнению профессора Малинина, соответствует принципам справедливости и неотвратимости уголовной ответственности, а также законодательному опыту зарубежных стран (Испания, Польша и др.). Хотя и предложенное законодателем решение проблемы вызывает критику со стороны учёных. Так, А. Н. Игнатов отмечает, что «отказ от понятия неоднократности и признание совокупностью преступлений деяний, образующих одинаковые составы преступлений, разрушает сложившуюся в российской уголовно-правовой науке теорию о множественности преступлений, разработанную поколениями учёных и воспринятую судебной практикой. Из Особенной части УК РФ также были исключены такие квалифицирующие признаки, отражающие варианты множественности преступлений, как «лицом, ранее судимым», «лицом, ранее совершившим иное преступление», что соответствует одному из требований к содержанию квалифицирующих признаков: «Обстоятельство, претендующее на признание в законе в качестве квалифицирующего признака, должно существенно влиять на степень общественной опасности деяния, и это влияние должно быть обязательным». Вышеотмеченные признаки характеризуют общественную опасность личности и не проявляются в содеянном, поэтому могут быть учтены только в процессе индивидуализации наказания. В противном случае ответственность за преступление зависела бы от свойств личности, что противоречит основе уголовного права — ответственности лишь за поступки, деяния и в пределах этого деяния.

В связи с принятием УК РФ и последующими его изменениями от 21 ноября 2003 г. и 30 июля 2004 г., подробно регламентирующими уголовно-правовые отношения, связанные с совершением двух и более преступлений, и содержащими отдельные уголовно-правовые нормы о множественности преступлений, почти все учёные криминалисты в своих учебных изданиях к формам множественности относят те, которые чётко определены нормами УК РФ. В основе данной классификации лежит юридический критерий, а именно выделение законодателем в уголовном кодексе статей, регламентирующих данные разновидности. УК РФ установил две формы множественности — совокупность преступлений и рецидив, хотя ст. 70 УК РФ позволяет констатировать, что существует особая форма множественности — совокупность приговоров, которая частично может пересекаться с рецидивом. Эта разновидность (вид) множественности преступных деяний соответствует всем основным её признакам: одно и тоже лицо (группа лиц) после вынесения приговора за совершение первого преступления (-ний) вновь совершает новое преступление (-ия); при отсутствии уголовно правовых и процессуальных препятствий привлечение его к уголовной ответственности такой правонарушитель наказывается за совершение нового преступления (-ний) с присоединением частично или полностью не отбытого наказания за предыдущее преступление (ния). М. Н. Становский утверждает, что в совокупности приговоров есть одна из разновидностей множественности преступлений, поскольку она хотя и отличается особым порядком назначения наказания, но всё же её основу образуют несколько преступлений (в том числе и те, за которые лицо уже осуждалось, но судимости не погашены), подлежащих учёту при назначении наказания.

Таким образом, ни советскими учёными, ни российскими не выработано единого подхода к определению множественности преступлений, её форм и разновидностей.

Значение множественности заключается в том, что она является обстоятельством, усиливающим уголовную ответственность. Основанием для усиления ответственности в таком случае является повышенная степень общественной опасности лица, совершившего несколько преступлений. Совершение лицом нескольких преступлений подряд позволяет ему приобрести преступный опыт, который делает последующую преступную деятельность легче и опасней, облегчает уклонение от ответственности, способствует формированию и углублению стойкой антиобщественной ориентации личности. Совокупность преступлений имеет место, когда лицо последовательно совершает несколько преступлений, однако не является осуждённым, либо освобождённым от уголовной ответственности ни за одно из них. Реальная совокупность преступлений — это совершение двух или более самостоятельных преступных деяний, при условии, что ни за одно из них лицо не было осуждено. Число деяний при реальной совокупности соответствует числу преступлений: два деяния — два преступления, три деяния — три преступления и так далее. Идеальной совокупностью преступлений признается одно действие (бездействие), содержащее признаки двух и более составов преступлений. Совокупность преступлений является отягчающим ответственность обстоятельством. При этом реальная совокупность, как правило, более общественно опасна, чем идеальная. Конкуренция уголовно-правовых норм имеет место в случаях, когда одно и то же деяние регулируется двумя нормами уголовного законодательства, из которых подлежит применению только одна.

Рецидив преступлений — это совершение лицом нового преступления после осуждения за предыдущее деяние в случае, если судимость не снята и не погашена в установленном законом порядке. Как правило, рецидив влечёт за собой усиление мер уголовной ответственности. Рецидив принято разделять на общий и специальный: а) общий рецидив предусматривает совершение лицом разнородных преступлений; б) специальный рецидив предусматривает совершение лицом однородных или одинаковых преступлений. Также выделяют пенитенциарный рецидив, который представляет собой совершение преступления в местах лишения свободы. Также в некоторых юрисдикциях (например, в РФ), рецидив классифицируется по степени его опасности.

Неоднократность преступлений — это форма множественности преступлений, предполагающая совершение лицом двух и более однородных (например, различные виды хищений: кража, грабёж, разбой) или тождественных деяний, ни за одно из которых оно не понесло уголовной ответственности.

18. Понятие и цели наказания. Основные начала назначения наказания.

Наказание в уголовном праве — это меры государственного воздействия, применяемые к лицу, признанному виновным в совершении преступления. Наказание, таким образом, является своего рода социальным последствием преступления. В правовом плане наказание выступает в роли основной формы реализации уголовной ответственности. Право государства применять наказание вытекает из задачи обеспечения безопасности совместной жизни людей в обществе, сохранения неприкосновенным «правового уклада общественной жизни». В настоящее время наказание, как правило, применяется только судом и только в законодательно установленном процессуальном порядке. Уголовное наказание — центральный институт уголовного права, выражающий направление и содержание уголовной политики государства. Ввиду этого наказание всегда оставалось в центре внимания учёных: как отмечал Н. Д. Сергеевский, уже к началу XX в. существовало до 24 философских систем, обосновывающих право государства наказывать лиц, совершивших преступления и около 100 отдельных теорий наказания, выдвинутых специалистами-правоведами. Признаки наказания: а) особый характер этой меры, связанный с тем, что она назначается только за совершение преступления — наиболее тяжкого из всех противоправных деяний; с этим связана относительная тяжесть мер наказания по сравнению с иными видами правового воздействия, строгость регламентации института наказания в уголовном законодательстве. В некоторых странах наказание также влечёт за собой такое особое уголовно-правовое последствие как судимость; б) личный характер наказания, связанный с тем, что оно применяется непосредственно к лицу, совершившему преступление; его отбывание не может быть переложено на другое лицо; в) наказание связано с ограничением прав и свобод лица, на которого оно возлагается; поскольку это всегда связано с лишением лица определённых благ и причинением ему в результате страданий.

Некоторые учёные (В. В. Есипов, К. А. Сыч) объединяют признаки наказания в состав наказания — структуру, подобную составу преступления. Выделяется объект наказания — преступник или его юридические блага; объективная сторона — кара за совершённое преступление, выраженная в конкретном виде наказания; субъект — государство в лице его властных органов; субъективная сторона — цель наказания, отношение осуждённого к наказанию. Цели наказания — это «конечные социальные результаты, достижение которых преследуется установлением наказаний в уголовном законе». Вопрос о целях наказания в науке всегда являлся и является дискуссионным. Составители первых памятников права исходили из того, что наказание должно служить возмездием за совершённое злодеяние, и потому многие наказания в них основывались на принципе талиона («око за око»). Позже на первый план вышла компенсация ущерба, причинённого преступлением. Так, во многих средневековых актах основной применяемой мерой наказания служит денежный штраф («вира»), а телесные наказания и смертная казнь практически не упоминаются. В наше время, во всех странах телесные наказания и любые вмешательства в организм человека отменены (в т. ч. инъекции и приём лекарств и препаратов, веществ — вызывающих боль). Применение их запрещено многими международными конвенциями. Классическая школа уголовного права предложила следующий взгляд на цели наказания: «Цель наказания заключается не в истязании и мучении человека и не в том, чтобы сделать несуществующим уже совершенное преступление… Цель наказания заключается только в том, чтобы воспрепятствовать виновному вновь нанести вред обществу и удержать других от совершения того же». Позже, на основе достижений социологического направления в криминологии, появились теории, в которых в качестве основной цели наказания называлось исправление преступника. В настоящее время считается, что ни одна из этих целей не является единственной или доминирующей в наказании.

В современной российской правовой литературе на основе действующего УК РФ 1996 г. выделяются три цели наказания: а) восстановление социальной справедливости; б) исправление осуждённого; в) предупреждение совершения новых преступлений. В англоязычной литературе данные цели конкретизируются: выделяются такие цели наказания, как возмездие и восстановление нарушенных прав (российскими авторами они рассматриваются как составляющие восстановления социальной справедливости); а предупреждение совершения новых преступлений рассматривается как совокупность трёх составляющих: удержание самого преступника от совершения новых преступлений из-за страха перед наказанием; удержание преступника от совершения новых преступлений за счёт изоляции его от общества или применения к нему иных мер, исключающих повторение преступного деяния; удержание других лиц от совершения преступления путём создания у них уверенности, что за совершенное преступление с большой вероятностью может последовать возмездие.

Учёные: И. Я. Фойницкий писал: «Наказание представляет собой принуждение, применяемое к учинившему преступное деяние…»; Н. С. Таганцев указывал, что «…из понятия преступного деяния вытекает, что наказание представляется выражением того особого отношения, которое возникает между учинившим это деяние и государством». А. Ф. Кистяковский выделял следующие признаки наказания: это меры, которые по приговору принимаются против преступника; они причиняют ему страдание и отнимают у него разные виды благ и прав ему принадлежащих; наказание есть прямое следствие преступления; наказание представляет собой отражение от нанесённого удара, является реакцией со стороны общества, интересы которого задеты преступлением.

Профессор С. П. Мокринский выделял следующие основные характеристики наказания: уголовное наказание является актом принуждения к страданию; правовое свойство субъекта, причиняющего страдание. С. В. Познышев полагал, что «уголовное наказание есть принудительное воздействие на личность, назначаемое законом в качестве невыгодного последствия известных деяний». По мнению А. А. Жижиленко, «уголовное наказание есть правовое последствие недозволенного деяния, налагаемое от лица государственной власти в установленном порядке, состоящее во вторжении в сферу правовых благ виновного и выражающее этим оценку учинённого им деяния».

В целом, обобщая существующие в науке точки зрения относительно природы наказания, можно выделить три основных подхода: 1. Рассмотрение наказания как карательной меры, сущность которой выражается в лишении и ограничении прав и свобод наказуемого. 2. Рассмотрение наказания в первую очередь как меры принуждения, применяемой государством в качестве реакции на совершение преступления. 3. Выделение в качестве главного сущностного признака наказания выражения с его помощью отрицательной правовой оценки преступного деяния и лица, его совершившего.

Общие начала назначения наказания в уголовном праве России. Согласно ст. 60 УК РФ, лицу, признанному виновным в совершении преступления, назначается справедливое наказание в пределах, предусмотренных соответствующей статьёй Особенной части УК РФ, и с учётом положений Общей части УК РФ. Это означает, что суд должен правильно выбрать норму Особенной части УК РФ (статью, часть, пункт), подлежащую применению в конкретном случае, и строго руководствоваться её санкцией. Суд вправе выйти за пределы санкции лишь в строго установленных законом случаях: если имеются исключительные смягчающие обстоятельства (ст. 64 УК РФ), либо если лицом совершено несколько преступлений и общее наказание назначается по совокупности преступлений или совокупности приговоров (ст. 69 и 70 УК РФ). Кроме того, некоторые дополнительные наказания могут применяться, даже если они не указаны в санкции статьи Особенной части.

В числе норм общей части, которые должны учитываться при назначении наказания, входят как нормы, касающиеся самой возможности привлечения лица к уголовной ответственности и применения к нему наказания, так и нормы, непосредственно устанавливающие правила и пределы назначения наказания: например, положения главы 14 УК (ст. 87—96), устанавливающей особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних, нормы о соучастии, рецидиве и др. Более строгий вид наказания из числа предусмотренных за совершенное преступление назначается только в случае, если менее строгий вид наказания не сможет обеспечить достижение целей наказания. При назначении наказания учитываются характер и степень общественной опасности преступления, и личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осуждённого и на условия жизни его семьи.

19. Классификация наказаний

В теории уголовного права под системой наказаний понимается предусмотренный уголовным законом внутренне упорядоченный, исчерпывающий перечень видов наказаний, которые могут устанавливаться в санкциях норм Особенной части и применяться судом за совершение общественно опасных деяний. Система наказания российского уголовного права — это комплексная структура норм права, закреплённая в положениях Общей и Особенной части УК РФ, включающая понятие и цели наказания, порядок и условия назначения, меру (пределы) в санкциях статей Особенной части, основания освобождения от уголовной ответственности и наказания, а также назначение иных мер уголовно-правового характера. Включённая в действующее уголовное законодательство система наказаний носит гуманистический характер. Она основывается на Конституции РФ 1993 г., общепризнанных нормах и принципах международного права, принципах уголовного закона и права, глобальном понимании разумного сочетания гуманизма и социальной справедливости. УК РФ 1996 г. предусматривает одновременно две системы наказаний: 1) основную, или полную, для взрослых; 2) дополнительную, или усечённую (для несовершеннолетних).

Основная, или полная, система наказаний (ст. 44 УК РФ) включает 12 видов: 1) штраф; 2) лишение права занимать определённые должности или заниматься определённой деятельностью; 3) лишение специального, воинского или почётного звания, классного чина и государственных наград; 4) обязательные работы; 5) исправительные работы; 6) ограничение по военной службе; 7) ограничение свободы; 8) арест; 9) содержание в дисциплинарной воинской части; 10) лишение свободы на определённый срок; 11) пожизненное лишение свободы; 12) смертная казнь. Перечень входящих в эту систему наказаний является исчерпывающим. Это означает, что суд не вправе использовать иные виды уголовных наказаний, не вошедшие в указанный перечень. Система наказаний внутренне упорядочена. Она построена по принципу: от наиболее мягкого к наиболее строгому виду наказания. Такой подход имеет важное практическое значение. Во-первых, он предполагает необходимость применения того же принципа при конструировании альтернативных санкций за конкретное общественно опасное деяние (они должны располагаться в той же последовательности: от наиболее мягкой — к более жёсткой). Во-вторых, исходя из рассматриваемого принципа, суды обязаны сначала рассматривать возможность применения наиболее мягкого, а затем более строгих наказаний. Это создаёт правовые предпосылки для того, чтобы судебная практика приобрела отчётливо выраженную гуманистическую направленность.

Как видно из приведённого перечня, входящие в него наказания весьма разнообразны по характеру и объёму правоограничений, что создаёт обширные возможности для правоприменительной практики. Дополнительная, или усечённая, система наказаний для несовершеннолетних состоит из 6 видов (ст. 88 УК): 1) штраф; 2) лишение права заниматься определённой деятельностью; 3) обязательные работы; 4) исправительные работы; 5) арест; 6) лишение свободы на определённый срок. В сравнении с основной, или полной, системой наказаний, применяемой в отношении взрослых, здесь, во-первых, отсутствует шесть видов наказаний, в том числе пожизненное лишение свободы и смертная казнь, во-вторых, вместо лишения права занимать определённые должности или заниматься определённой деятельностью предусмотрено наказание в виде лишения права заниматься определённой деятельностью. Исходя из гуманного отношения к несовершеннолетним правонарушителям, размеры и сроки указанных, кроме лишения права заниматься определённой деятельностью, видов наказаний по сравнению с размерами и сроками тех же наказаний для взрослых преступников существенно уменьшены. Дополнительная система производна от основной системы наказаний. В ней нет ни одного вида наказания, не входящего в основную систему. Под классификацией наказаний следует понимать объединение их по определённым критериям с учётом характера и объёма правоограничений, функциональной роли в выполнении тех либо иных задач в относительно однородные группы. Первая классификация носит теоретический характер, поскольку не закреплена в уголовном законе. Вместе с тем она имеет существенное значение для правоприменительной практики. Согласно этой классификации все наказания, входящие в их систему, можно разделить на три разряда: 1) наказания, не связанные с лишением свободы; 2) наказания, связанные с лишением свободы; 3) наказание в виде смертной казни. В группу наказаний, не связанных с лишением свободы, входят: штраф; лишение права занимать определённые должности или заниматься определённой деятельностью; лишение специального, воинского или почётного звания, классного чина и государственных наград; обязательные работы; исправительные работы; ограничение по военной службе; ограничение свободы. Наказания этой группы объединяет то, что, несмотря на различный характер, они не связаны с изоляцией осуждённого от общества. Осуждённые к этим видам наказаний не лишаются такого фундаментального блага, как свобода. Они не отрываются от семьи, работы, учёбы или иной социально полезной деятельности. Объём правоограничений здесь относительно невелик. Все это обусловливает целесообразность первоочередного применения именно этих видов наказаний.

Исходя из международной классификации, рассматриваемая группа наказаний относится к разряду мер, не связанных с тюремным заключением. В Стандартных минимальных правилах ООН в отношении мер, не связанных с тюремным заключением (Токийские правила), подчёркивается, что в целях обеспечения большей гибкости в соответствии с характером и тяжестью деяния, личностью преступника, а также с интересами защиты общества и во избежание неоправданного применения тюремного заключения необходимо предусматривать широкий выбор мер, не связанных с тюремным заключением, поощрять их дальнейшую разработку. В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 11 июня 1999 г. «О практике назначения судами уголовного наказания» отмечается, что в случаях, когда санкция закона, по которому лицо признаётся виновным, наряду с лишением свободы предусматривает более мягкие виды наказания, при постановлении приговора должен быть обсуждён вопрос о назначении наказания, не связанного с лишением свободы.

Группа наказаний, связанных с лишением свободы, включает: арест; содержание в дисциплинарной воинской части; лишение свободы на определённый срок; пожизненное лишение свободы. Объединяет эти наказания в одну группу то, что все они связаны с изоляцией осуждённого от общества. Изоляция осуждённого от общества существенно изменяет его правовой статус, нередко приводит к разрыву социально полезных связей, криминальной заражённости и другим негативным последствиям. Применительно к международной классификации рассматриваемая группа наказаний относится к разряду мер, связанных с тюремным заключением. В целях минимизации вредных последствий изоляции осуждённого от общества ООН приняла целый ряд международных актов, содержащих стандарты по применению тюремного заключения, наиболее важные из которых включены в Минимальные стандартные правила обращения с заключёнными. ООН рекомендует всем государствам изыскивать возможности для постепенного сокращения применения лишения свободы и других видов тюремного заключения. В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 11 июня 1999 г. «О практике назначения судами уголовного наказания» отмечается, что в случае назначения лишения свободы, это решение должно быть в обязательном порядке мотивировано в приговоре.

Отдельное место в рассматриваемой классификации наказаний занимает смертная казнь, поскольку по своему характеру и ограниченному в сравнении с другими видами наказаний кругу целей она не может быть включена в какую-либо группу наказаний. Как особый вид наказания рассматривается смертная казнь и в международной классификации наказаний. Например, ООН предусмотрела специальные меры, гарантирующие защиту прав тех, кто приговорён к смертной казни.

Следующая по порядку назначения: 1) Основные наказания, которые могут применяться сами по себе и не используются для усиления эффекта применения других видов наказания. 2) Дополнительные наказания, которые не применяются самостоятельно и используются только для усиления эффекта других видов наказания. 3) Наказания, которые могут использоваться и в качестве основных, и в качестве дополнительных.

В зависимости от того, каким лицам они могут назначаться: 1) Общие — могут назначаться всем лицам, совершившим преступления; 2) Специальные — могут назначаться лишь определённым категориям лиц (например, военнослужащим). В зависимости от содержания ограничений прав и свобод: а) имущественные наказания; б) наказания, связанные с лишением или ограничением свободы; в) наказания, включающие принудительное привлечение к трудовой деятельности; г) наказания могут быть назначаемыми на определённый срок или без определённого срока.

По характеру причиняемых осуждённому лишений виды наказания можно разделить на следующие группы: 1) Виды наказания, связанные главным образом с моральным воздействием на осуждённого (лишение специального или почётного звания, классного чина и государственных наград); 2) Виды наказания, связанные в основном с ограничением прав осуждённого (лишение права занимать определённые должности или заниматься определённой деятельностью); 3) Виды наказания, связанные в основном с материальными лишениями (исправительные работы, штраф); 4) Виды наказания, связанные в основном с ограничением или лишением свободы осуждённого (лишение свободы, содержание в дисциплинарной воинской части и др.).

В процессе исполнения наказаний одно наказание может заменяться другим (как правило, более мягким — как результат положительного поведения осуждённого). Если наказание назначено на определённый срок — далеко не всегда требуется отбытие этого наказания в полном объёме, законодательство большинства стран предусматривает возможность досрочного прекращения отбывания наказания при определённых условиях (как правило, предполагающих, что осуждённый доказал своё исправление). В некоторых странах (в частности, в России) может применяться условное назначение некоторых видов наказания, предполагающее назначение наказания без его фактического отбывания, но с применением к осуждённому мер исправительного воздействия. В случае, если осуждённый уклоняется от этих мер или совершает новое общественно опасное деяние, наказание может быть исполнено реально.

Значение системы уголовных наказаний: 1) В системе наказаний находят конкретное выражение принципы законности, равенства граждан перед законом, вины, справедливости и гуманизма; 2) Система наказаний предполагает структуру санкций в статьях Особенной части УК РФ; 3) Исчерпывающий перечень системы наказаний означает, что никакие другие наказания, не указанные в УК, не могут быть назначены судом; 4) Система наказаний образует юридическую базу для осуществления правосудия судами, ориентирует их на первостепенное обращение к менее строгим наказаниям, если по строгости воздействия они способны обеспечить достижение целей наказания.

Степень научной разработанности темы и теоретико-практическая база. В настоящее время ситуация в теории уголовного права в отношении рассматриваемых проблем определяется рядом факторов, имеющих историческую преемственность. Во-первых, на рубеже ХVI-ХVIII вв. европейские учёные философы и криминалисты (Ч. Беккариа, Ф. Бэкон, Ф. Вольтер, Ф. Гегель, К. Гельвеций, Т. Гоббс, Г. Гроций, Р. Декарт, Д. Дидро, И. Кант, Д. Лильберн, Д. Локк, Ш. Монтескье, Ж. Ж. Руссо, И. Г. Фихте и мн. др.) заложили общеметодологические и общетеоретические основы классической школы уголовного права, а в России их последователями, развившими основные положения естественно-правовой доктрины, ознаменовавшими эпоху научного познания, изучения и реализации наказания были С. Е. Десницкий, Я. П. Козельский, П. И. Новгородцев, В. С. Соловьев, И. Т. Посошков, А.Н Радищев, Б. Н. Чичерин. Во-вторых, в конце XIX-начале XX вв. естественно-правовые взгляды на уголовное наказание, его классификацию были дополнены положениями психологической теории уголовного права, родоначальниками которой являлись X. Штельцер, А. Фейербах, а продолжателями в России стали С. И. Баршев, А.Ф Бернер, Г.С Гордиенко, В. К. Елпатьевский, П.Д Лодия, Л. И. Петражицкий, разработавшие учение о вменяемости, виновности, степени вины. В-третьих, в досоветский период проблемам правового регулирования наказания, его отдельным видам посвятили свои работы П. О. Бобровский, А. Богдановский, С. Н. Викторский, М. Ф. Владимирский-Буданов, Л. Е. Владимиров, Г. Г. Евангулов, Н. Евреинов, В. В. Есипов, Д. Н. Жбанков, Н. П. Загоскин, А. Ф. Кистяковский, А. Ф. Кони, В. Н. Латкин, В. А. Линовский, П. И. Люблинский, И. М. Малиновский, С. П. Мокринский, Н. В. Муравьев, Н. Неклюдов, А. С. Парамонов, С. В. Познышев, А. Ц. Попов, Н. Д. Сергиевский, В. Д. Спасович, А. С. Старновский, Н. С. Таганцев, Ю. М. Ткачевский, А. Г. Тимофеев, Б. С. Утевский, И. Я. Фойницкий, В. М. Шимановский, В. Н. Ширяев, Б. И. Яковенко и другие отечественные ученые-криминологи. В-четвёртых, в советский период научную базу исследований системы наказаний существенно расширили научные труды Г. А. Аванесова, 3.А. Астемирова, М. И. Бажанова, Л. В. Багрий-Шахматова, Н. А. Беляева, Ю. В. Бышевского, Г. Б. Виттенберга, И. М. Гальперина, М. Н. Гернета, А. А. Герцензона, А. С. Горелика, И. Д. Дурманова, М. М. Исаева, И. И. Карпеца, С. Г. Келиной, Г. А. Кригера, В. Н. Кудрявцева, А. И. Марцева, Ю. Б. Мельниковой, Б. С. Никифорова, И. С. Ноя, П. П. Осипова, А. А. Пионтковского, Д. И. Самгиной, М. Д. Шаргородского, Г. И. Чечеля и других авторов. В-пятых, основы современного учения о наказании, его системе, видах, теории и практики их применения были заложены в трудах В. М. Анисимкова, Ю. М. Антоняна, М. М. Бабаева, Н. А. Беляева, Е. В. Благова, А. В. Бриллиантова, Ю. И. Бытко, Р. Р. Галиакбарова, А. Я. Гришко, С. И. Дементьева, М. Г. Деткова, А. И. Долговой, В. К. Дуюнова, В. М. Егоршина, М. П. Журавлева, И. Э. Звечаровского, И. Я. Козаченко, А. П. Козлова, В. С. Комиссарова, Ю. А. Красикова, П. К. Кривошеина, Л. Л. Кругликова, Н. Ф. Кузнецовой, Т. А. Лесниевски-Костаревой, Н. А. Лопашенко, В. В. Лунеева, А. А. Магомедова, Б.3. Маликова, В. Б. Малинина, В. П. Малкова, В. В. Мальцева, Т. Ф. Миня-зевой, С.Ф Милюкова, А. С. Михлина, А. Ф. Мицкевича, А. В. Наумова, Т. В. Непомнящей, В. А. Никонова, В.В Питецкого, С.В Полубинской, Б.Т Разгильдиева, А.И Рарога, М. С. Рыбака, С. Н. Сабанина, Р. А. Сабитова, В. И. Ткаченко, А. И. Чучаева, В. А. Якушина и других отечественных учёных.

20. Освобождение от уголовной ответственности и от наказания.

Освобождение от уголовной ответственности — отказ государственных органов, осуществляющих уголовное преследование, от дальнейшего производства по уголовному делу, если факт совершения преступления данным лицом доказан. Уголовное дело при этом прекращается без применения к лицу каких-либо уголовно-правовых мер. Наиболее часто в законодательстве стран мира встречаются такие основания освобождения от уголовной ответственности, как деятельное раскаяние, примирение с потерпевшим и истечение сроков давности. Национальным законодательством также могут предусматриваться иные виды освобождения от уголовной ответственности, которые могут являться специализированными видами перечисленных оснований (например, существующее в России освобождение от уголовной ответственности лиц, совершивших экономические преступления, по своей природе представляющее собой разновидность деятельного раскаяния), так и самостоятельными правовыми институтами.

Деятельное раскаяние — добровольные действия лица, совершившего преступление, заключающиеся в возмещении или заглаживании вреда, причинённого преступлением, ином устранении или уменьшении его последствий, в информировании правоохранительных органов о факте и обстоятельствах совершения преступления и дальнейшем содействии осуществлению правосудия. Подобные действия в соответствии с уголовным законодательством многих государств влекут смягчение применяемых к лицу мер уголовной ответственности или полное освобождение от уголовной ответственности. В общей части уголовного законодательства он закреплён в законодательстве практически всех государств СНГ (кроме Киргизии), Бразилии, КНР, Латвии, Монголии, Польше, Республики Корея, Чехии, Японии. Применительно к отдельным видам преступлений (как правило, это тяжкие преступления против государства и общественной безопасности, например, шпионаж или террористический акт) нормы о деятельном раскаянии встречаются в законодательстве Австрии, Германии, Испании, Италии, Колумбии, Франции, Швейцарии. В основном эти нормы направлены на стимулирование членов групповых преступных формирований к выдаче своих сообщников. Деятельное раскаяние по своей природе схоже с добровольным отказом от преступления. Во многих государствах (например, Бразилии, Германии, Италии, Швейцарии) деятельным раскаянием фактически считается добровольный отказ от преступления при оконченном покушении: то есть предотвращение наступления преступных последствий после того, как все необходимые преступные действия были совершены (например, деактивация заложенного взрывного устройства).

В странах англо-американской правовой системы институт деятельного раскаяния практически неизвестен, однако широко используются так называемые «сделки о признании вины», которые представляют собой заключаемое в рамках уголовного процесса соглашение между обвиняемым и обвинителем, предполагающее смягчение наказания в обмен на сотрудничество со следствием.

Примирение с потерпевшим — существующий в уголовном праве многих государств мира институт, предполагающий освобождение от ответственности либо значительное смягчение наказания преступнику, достигнувшему с потерпевшим соглашения о примирении (как правило, предполагающего возмещение причинённого вреда). Соответствующие положения могут содержаться как в уголовном, так и в уголовно-процессуальном законодательстве.

Классическое уголовное право является строго публичной отраслью права: уголовное преследование в классической модели осуществляется независимо от того, желает ли потерпевший привлечения виновного к уголовной ответственности. В последнее время наблюдается отход от данной модели, предполагающий признание более активной роли потерпевшего в уголовном судопроизводстве, а также большую диспозитивность уголовно-правовых отношений. Появляются такие концептуальные альтернативы традиционной репрессивной уголовной политике, как «восстановительное правосудие» и уголовно-правовая медиация (посредничество). Их смысл заключается в смещении акцентов с наказания преступника на восстановление нарушенных преступлением общественных отношений.

В настоящее время подобные процедуры внедрены во многих странах: Австралии, Бельгии, Великобритании, Германии, Канаде, Нидерландах, Новой Зеландии, Польше, США, Франции, Чехии и других. Для гармонизации соответствующих процедур в различных странах Комитетом Министров Совета Европы была принята Рекомендация № R (99) 19 от 15 сентября 1999 г. «Посредничество в уголовных делах». Как правило, примирение с потерпевшим регулируется нормами уголовно-процессуального права. В уголовном законодательстве соответствующие нормы встречаются относительно редко. Так, они присутствуют в уголовных кодексах многих государств постсоветского пространства, а также Монголии и Румынии, где примирение с потерпевшим выступает основанием освобождения от уголовной ответственности. Возможность примирения связывается с выполнением ряда условий: а) невысокая степень опасности совершённого преступления; б) признание вины; в) совершение преступления впервые; г) достижение соглашения о примирении; д) возмещение причинённого ущерба или иное заглаживание вредных последствий преступления.

Законодательство большинства государств, содержащее соответствующую норму, предоставляет суду возможность не применять соответствующую норму, даже если соглашение о примирении достигнуто. Освобождение, как правило, носит безусловный характер. Уголовное законодательство некоторых стран включает в себя институт прощения потерпевшим виновного. В отличие от примирения с потерпевшим, прощение возможно также на стадии исполнения наказания. Традиционным является институт прощения потерпевшего для стран мусульманской правовой семьи.

Истечение сроков давности. Сроки давности в уголовном праве — периоды времени, по истечении которых не применяются правовые последствия совершения преступления. В частности, лицо может освобождаться от уголовной ответственности. Течение срока давности в этом случае начинается с момента совершения преступления и может приостанавливаться или прерываться ввиду наступления установленных законом обстоятельств. Институт сроков давности известен уголовному праву достаточно давно. Он применялся ещё в Древнем Риме. Он был воспринят континентальным правом, и в настоящее время присутствует в праве большинства стран романо-германской правовой семьи (в уголовном или уголовно-процессуальном законодательстве). В странах англо-саксонской правовой семьи применение сроков давности сильно ограничено и, как правило, возможно лишь в преступлениях небольшой тяжести (мисдиминорах и суммарных преступлениях).

Вопрос об основаниях установления сроков давности в публичном праве является спорным. Одними авторами они связываются с презумпцией утраты общественной вредности самим правонарушением по прошествии длительного времени с момента совершения правонарушения. Согласно другой точке зрения, с истечением сроков давности пропадает целесообразность привлечения лица к уголовной ответственности. Третья точка зрения связана с признанием утраты лицом, совершившим преступление, общественной опасности при условии длительного правомерного поведения. Имеются также и иные соображения, требующие отказа от применения мер уголовной репрессии к лицам, совершившим преступление достаточно давно. В большинстве случаев при этом акт преступления утрачивает социальную актуальность, в результате чего меры уголовной ответственности не будут иметь должного предупредительного эффекта, а также не будут способствовать удовлетворению потребности потерпевшего и общества в целом в восстановлении социальной справедливости. Кроме того, имеются соображения чисто процессуального свойства: по прошествии длительного времени установление истины в уголовном процессе затруднено из-за утраты доказательств, сложностями с получением достоверных свидетельских показаний и т. п. Законодательством могут устанавливаться условия, при которых общественная опасность преступления не может быть утрачена со временем и, соответственно, не могут быть применены сроки давности. На международном уровне установлено, что сроки давности не применяются к лицам, совершившим военные преступления и преступления против человечества. Учёные занимавшиеся данной проблемой: X. Д. Аликперов, В. М. Баранов, Л. В. Багрий-Шахматов, Г. Б. Виттенберг, Р. Р. Галиакбаров, Л. В. Головко, Д. Е. Дядько, В. А. Елеонский, И. Э. Звечаровский, С. Г. Келина, И. Я. Козаченко, А. М. Крепышев, B. К. Коломейц, Н. Ф. Кузнецова, В. Н. Кудрявцев, И. Л. Марогулова, C. И. Никулин, А. В. Наумов, К. А. Панько, Р. А. Сабитов, В. В. Скибицкий, С. Н. Сабанин, А. В. Савкин, А. Д. Сафронов, В. В. Сверчков, Н. С. Таганцев, Э. С. Тенчов, А. А. Тер-Акопов, А. П. Чугаев, А. А. Чувилев и др.

Освобождение от наказания — отказ государства от реального применения уголовного наказания к осуждённому, в отношении которого вынесен обвинительный приговор суда, либо от полного отбывания назначенной меры наказания. Наиболее часто в законодательстве стран мира встречаются такие основания освобождения от наказания, как условно-досрочное освобождение, освобождение от наказания в связи с изменением обстановки и освобождение от наказания в связи с болезнью. Национальным законодательством также могут предусматриваться иные виды освобождения от наказания, которые могут являться как специализированными видами перечисленных оснований, так и самостоятельными правовыми институтами.

Условно-досрочное освобождение от наказания — это прекращение исполнения уголовного наказания, связанное с достижением его целей, до отбытия назначенного осуждённому срока наказания, с установлением для освобождаемого лица испытательного срока, в течение которого оно должно доказать своё исправление. Нарушение условий испытательного срока ведёт к возобновлению исполнения назначенного наказания. Впервые условно-досрочное освобождение от наказания появилось во Франции в 1885 г. С тех пор данный институт был воспринят правовыми системами (уголовным или уголовно-процессуальным законодательством) практически всех стран мира. Его применение является проявлением гуманизма и направлено на стимулирование осуждённых к исправлению и перевоспитанию, а также поддержание порядка в исправительных учреждениях.

В большинстве стран мира условно-досрочное освобождение возможно лишь от наказаний, связанных с лишением свободы осуждённого, однако в отдельных национальных правовых системах (в частности, государств постсоветского пространства) возможно и его применение в отношении осуждённых, отбывающих исправительные работы, ограничение по военной службе, содержание в дисциплинарной воинской части и др. Условно-досрочное освобождение от наказания может быть полным или частичным. При полном освобождении осуждённый освобождается как от основного, так и от дополнительного наказания, если оно назначалось. При частичном освобождении исполнение дополнительного наказания продолжается. Замена не отбытой части наказания более мягким его видом представляет собой разновидность условно-досрочного освобождения, при которой более строгий вид наказания прекращает исполняться и заменяется более мягким.

В процессе исполнения уголовных наказаний в результате осуществляемого исправительного воздействия может меняться степень общественной опасности личности осуждённого. Как правило, изменения происходят в сторону её уменьшения, то есть исправления осуждённого. Если исправление практически достигается до истечения назначенного судом срока наказания, так что вовсе отпадает необходимость в применении карательных мер, осуждённый подлежит условно-досрочному освобождению. Однако зачастую даже при отсутствии такого почти завершённого исправления отпадает необходимость в применении к осуждённому наиболее строгих видов наказания, в особенности лишения свободы: его дальнейшее исправление становится возможным в условиях менее серьёзных ограничений прав и свобод, характерных для более мягких видов наказания. В таких случаях наказание осуждённому может заменяться на более мягкий вид. Замена наказания более мягким его видом является существенной составной частью так называемой прогрессивной системы отбывания уголовного наказания, в которой правовой статус осуждённого и степень серьёзности применяемых мер воздействия зависят от его поведения на пути к исправлению. Кроме материального основания замены, в качестве которого выступает становление осуждённого на путь исправления, требуется также фактическое отбытие определённой части назначенного судом наказания.

Освобождение от наказания в связи с изменением обстановки связано с утратой общественной опасности лицом, совершившим преступление, либо самим преступным деянием. Утрата общественной опасности при этом носит фактический, а не формально-юридический характер, формально совершённое деяние остаётся запрещённым уголовным законом, а лицо остаётся подлежащим уголовной ответственности. В то же время, назначение уголовного наказания в силу изменения обстановки становится нецелесообразным. В основном данный вид освобождения от мер уголовно-правового характера известен праву стран бывшего СССР и социалистического блока. В настоящее время он известен праву Беларуси, Венгрии, Казахстана, Киргизии, Молдовы, Монголии, России, Таджикистана, Узбекистана, Украины. Ранее он присутствовал в праве и других социалистических государств (ГДР, Социалистической Республики Румыния и др.).

Освобождение от наказания в связи с болезнью связано с тем, что вследствие наступившего у лица психического расстройства или иной болезни цели наказания не могут быть достигнуты, либо с тем, что исполнение наказания может привести к значительному ухудшению состояния лица. Освобождение от наказания в связи с состоянием здоровья осуждённого присутствует во многих странах, однако не везде оно выступает в качестве самостоятельной нормы. Психическое расстройство может рассматриваться в качестве основания для признания лица невменяемым (Дания, Швейцария). Во Франции освобождение от наказания может производиться по «медицинским мотивам». В Швеции в качестве критерия освобождения выступает «плохое здоровье» осуждённого. Выявление у осуждённого психического расстройства может связываться с освобождением от наказания также в Болгарии, иные тяжёлые болезни — в Испании и Вьетнаме, оба упомянутых состояния — в Германии и КНР.

Отсрочка отбывания наказания — мера уголовно-правового характера, связанная с временным отказом государства от применения принудительных мер ввиду различного рода обстоятельств, делающих применение наказания в данный момент нецелесообразным. В зависимости от основания отсрочки и поведения осуждённого, по истечении её периода наказание может быть обращено к реальному исполнению, либо осуждённый может быть в полной мере освобождён от наказания. Отсрочка может рассматриваться как аналогичное помилованию полномочие высшего должностного лица государства, не решающее вопроса о виновности, но позволяющее отложить на более поздний срок исполнение наказания, либо как вид освобождения от наказания. В уголовном праве России отсрочка предоставляется беременным женщинам, женщинам, имеющим детей в возрасте до 14 лет, мужчинам, воспитывающим детей в возрасте до 14 лет без матери, а также больным наркоманией, желающим добровольно пройти курс лечения от наркомании, а также медико-социальную реабилитацию. Освобождение от отбывания наказания в связи с истечением сроков давности обвинительного приговора суда. Лицо освобождается от наказания, если приговор не был приведён в исполнение по истечении определённого срока со дня его вступления в законную силу. Течение срока давности начинается с момента вступления приговора суда в законную силу и может приостанавливаться или прерываться ввиду наступления установленных законом обстоятельств. Институт сроков давности известен уголовному праву достаточно давно. Он применялся ещё в Древнем Риме. Вопросы уголовной ответственности, наказания и освобождения от них в качестве самостоятельных тем либо в контексте их соотношения и разграничения, как и вопросы личности осуждённого (освобождённого), рецидива и профилактики преступлений освещались Д. А. Дрилем, С. В. Познышевым, Н. Д. Сергеевским, Н. С. Таганцевым, И. Я. Фойницким (дореволюционный период), А. И. Алексеевым, X. Д. Аликперовым, Ю. М. Антоняном, З. А. Астемировым, М. М. Бабаевым, JLВ. Багрий-Шахматовым, Н. А. Беляевым, Я. М. Брайниным, Ю. В. Голиком, П. С. Дагелем, Н. И. Загородниковым, С. И. Зельдовым, И. И. Карпецом, В. Е. Квашисом, С. Г. Келиной, А. И. Коробеевым, В. Н. Кудрявцевым, С. И. Кургановым, Н. Ф. Кузнецовой, И. JI. Марогуловой, А. С. Михлиным, A. JI. Ременсоном, С. С. Сабаниным, А. И. Санталовым, В. И. Селиверстовым, С. С. Скибицким, Н. А. Стручковым, А. Н. Тарбагаевым, Ю. М. Ткачевским, В. М. Хомичем, М. Д. Шаргородским (советский и современный периоды) и другими известными учёными.

21. Назначение наказания при наличии смягчающих обстоятельств.

Смягчающие обстоятельства в уголовном праве — это юридические факты и состояния, которые позволяют назначить виновному менее строгое наказание ввиду того, что они положительно характеризуют его личность, либо уменьшают степень общественной опасности деяния. Смягчающие обстоятельства могут быть специфичными для конкретного деяния (привилегирующие признаки состава преступления) или закрепляться в общей части уголовного законодательства и применяться ко всем преступлениям. Правовой основой обстоятельств, смягчающих наказание, выступает ст. 61 УК РФ. Законодатель в качестве смягчающих признает 10 обстоятельств. Особо отметим, что данный перечень является открытым и суд может признать любое обстоятельство, смягчающее наказание. Смягчающими выступают такие обстоятельства, которые: 1) не влияют на квалификацию содеянного; 2) ведут к снижению степени общественной опасности преступления и личности виновного.

Характер смягчающих обстоятельств, а также их совокупность, дает возможность суду рассматривать их как исключительные обстоятельства и назначить наказание с применением положений ст. 64 УК РФ, т. е. более мягкое, чем предусмотрено санкцией инкриминируемой виновному статьи. Таким образом, рассматриваемые обстоятельства участвуют в формировании специальных правил назначения наказания (ст. 62, 64 УК РФ). Как правило, смягчающие обстоятельства указывают о меньшей степени опасности виновного и ассоциируется с назначением правонарушителю менее строгого наказания, близкого к минимуму, или же минимального наказания в пределах санкции инкриминируемой статьи. Назначение наказания с учётом смягчающих обстоятельств позволяет его индивидуализировать и тем самым является одной из гарантий назначения справедливого наказания.

Пробелы в законодательном регулировании, противоречия, коллизии и другие недостатки уголовного законодательства приводят к возникновению сложностей при правоприменении. Учёт обстоятельств, смягчающих наказание, сам по себе является достаточно сложным механизмом, поскольку суду необходимо принять во внимание все особенности совершённого деяния, а отсутствие единства в толковании и применении уголовно-правовых норм вызывают ещё больше противоречий. Проанализировав судебную практику, Д. А. Гарбатович выделил следующие виды ошибок судей при учёте смягчающих обстоятельств: 1) ошибки при определении размера наказания за оконченное преступление; 2) ошибки при определении размера наказания за неоконченное преступление; 3) ошибки в размере наказания в случае заключения досудебного соглашения о сотрудничестве; 4) необоснованное применение ч. 1 ст. 62 УК РФ (например, применение в случаях, когда это запрещено законом, а именно когда предусмотрено наказание в виде пожизненного лишения свободы или смертной казни); 5) неприменение ч. 1 ст. 62 УК РФ; 6) отсутствие мотивировки непризнания обстоятельства смягчающим. Задумываясь о причинах таких ошибок, он пишет о том, что «суд допускает ошибки вследствие нестрогого толкования уголовно-правовых норм, предусматривающих правила назначения наказания» или же напротив, «буквального толкования анализируемых положений законов».

Одной из проблем при учёте смягчающих обстоятельств в уголовном праве является практически полное отсутствие (за исключением ст. 62 УК РФ) характера и меры влияния смягчающих обстоятельств на наказание и порядок их учёта. В качестве одного из вариантов решения данной проблемы Т. В. Непомнящая и М. В. Степашин предлагают ст. 62 УК РФ изложить в новой редакции, на первый план они выводят проблему оценки при учёте смягчающих и отягчающих обстоятельств. Они утверждают, что оценка этих обстоятельств должна выражаться не в арифметическом подсчёте и количественном соотношении, а в том, чтобы в процессе вынесения приговора подчеркнуть значение тех или иных обстоятельств дела. С. А. Велиев и А. В. Савенков, исследуя проблему учёта смягчающих обстоятельств в уголовном праве, пришли к выводу о том, что в подавляющем большинстве случаев в мотивировочной части приговоров суд ссылается на смягчающие обстоятельства, не указанные в уголовном законе. При этом в качестве смягчающих обстоятельств, признавались: а) первая судимость (ранее не судим, к уголовной ответственности не привлекался); б) положительная характеристика по месту жительства, работы, учёбы, изоляции; в) чистосердечное раскаяние; г) признание своей вины (частичное признание своей вины); д) тяжкая болезнь виновного; е) возраст, граничащий с несовершеннолетием (18—20 лет); ё) отсутствие тяжких последствий; ж) занятие виновного общественно полезным трудом; з) роль виновного в совершении преступления наименее активна и т. д. Проблема учёта различных обстоятельств дела в качестве смягчающих возникает в связи с тем, что не в каждом составе преступления, сообразуясь с его объективными признаками, какое-либо из обстоятельств будет являться смягчающим. К примеру, положительная характеристика не может смягчить наказание при умышленном убийстве из корыстных побуждений. М. С. Строгович считает это «извращением задач судебной деятельности». Дискуссионным в науке уголовного права является вопрос о том, обязан ли суд учитывать смягчающие обстоятельства при назначении наказания или нет.

Первая точка зрения сводится к тому, что учёт смягчающих наказание обстоятельств является правом, а не обязанностью суда. Её поддерживает Г. А. Кригер, утверждая, что суды, в зависимости от характера и степени общественной опасности совершенного преступления могут вообще не принимать во внимание смягчающие обстоятельства при назначении наказания. Однако такой подход не сообразуется с основополагающими принципами уголовного права и права вообще, поскольку он ущемляет установленные законом гарантии в отношении лиц, совершивших преступление, нарушает принципы индивидуализации наказания, а также равенства всех граждан перед законом и судом, справедливости и гуманизма. Иную позицию отстаивают Г. И. Чечель, Л. Л. Кругликов, Л. А. Долиненко. Они считают, что степень смягчения наказания зависит от характера и степени общественной опасности содеянного, наличия смягчающих обстоятельств, которые могут «нейтрализовать» действие смягчающих наказание обстоятельств; только в этих случаях суд может назначить наказание, максимально близкое к верхнему пределу санкции статьи Особенной части. Но даже при наличии всех вышеперечисленных условий суд должен обосновать в мотивировочной части приговора, почему виновному назначается максимальная мера наказания при наличии в деле смягчающих обстоятельств.

Из всего вышесказанного следует вывод о том, что суд обязан учитывать обстоятельства, смягчающие наказание, при этом он должен мотивировать свои выводы в приговоре, и данный учёт реально должен отразиться на виде, сроке и размере наказания. К сожалению, законодательно регламентируется только правила назначения наказания при наличии смягчающих обстоятельств, предусмотренных п.п. «и» и «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ. На наш взгляд, этот пробел нуждается в законодательном устранении, поскольку он ослабляет принцип индивидуализации наказания, приводит к необоснованно мягким или суровым приговорам и другим негативным последствиям.

Тем не менее, судебная практика нашла выход из этой ситуации и выработала алгоритм процедуры назначения наказания. Он состоит из следующих этапов: 1) суд определяет вид наказания, который сообразуется с характером и степенью общественной опасности преступления и личности виновного (согласно иерархии видов наказаний, расположенной в ст. 44 УК РФ). Этот этап присутствует только в тех статьях Особенной части УК РФ, где санкция является альтернативной; 2) суд определяет «исходную меру наказания» — это средняя мера наказания за определённый вид преступления (её также называют «медиана санкции», «средневзвешенное наказание»); 3) суд учитывает юридически значимые смягчающие и отягчающие обстоятельства, имеющиеся в деле (при этом он как бы двигается в сторону усиления или уменьшения наказания с учётом каждого конкретного обстоятельства); 4) суд назначает конкретную меру наказания виновному лицу в пределах санкции уголовно-правовой нормы (эта мера и будет являться суммой всех увеличений и уменьшений размера наказания). Отойти от данного правила можно только в случае если степень общественной опасности преступления будет исключительно высокой. С. А. Велиев и А. В. Савенков считают данный алгоритм условным. В обоснование своей позиции они приводят следующие доводы: а) оценка любых социальных явлений не подлежит точному математическому анализу; б) среди перечня отягчающих и смягчающих обстоятельств много оценочных понятий и категорий; в) если перечень отягчающих обстоятельств исчерпывающий, то перечень смягчающих обстоятельств является открытым, что обусловливает размытость влияния обстоятельств, признанных в качестве смягчающих судом, на окончательный размер наказания. Законодательное регулирование учёта смягчающих обстоятельств необходимо ещё и потому, что при таких обстоятельствах возможно назначение наказания не только в пределах санкции статьи Особенной части УК РФ, но и более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление. П. 40 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 №58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» ограничивает уменьшение срока или размера наказания только теми рамками, которые установлены в Общей части УК РФ для назначения того или иного вида наказания. На наш взгляд, таких абстрактных и достаточно расплывчатых ограничений недостаточно и требуется более детальная регламентация данного вопроса.

В целом из такого законодательного определения исключительных обстоятельств следует, что в качестве таковых могут выступать любые смягчающие обстоятельства.

На наш взгляд, это является недостатком уголовного закона, поскольку исключительные обстоятельства существенно отличаются от смягчающих и иначе влияют на окончательный размер наказания. При этом в практике имеет место двойное смягчение, когда одни и те же обстоятельства дела одновременно являются основанием для смягчения по ст. 62 и ст. 64 УК РФ.

В уголовно-правовой науке институту обстоятельств, смягчающих наказание, его отдельным общетеоретическим и прикладным аспектам, уделено немало внимания в научных трудах российских ученых-криминалистов разных периодов (до советского, советского и первых лет постсоветского), таких как М. М. Бабаев, С. Баршев, Л.C. Белогриц-Котляревский, Л.E. Владимиров, JI. A. Долиненко, Т. А. Иванова, А. Б. Кирюхин, А. Ф. Кистяковский, М. И. Ковалев, Т. А. Костарева, JI. JI. Кругликов, Н. Ф. Кузнецова, А. Куницын, Б. А. Куринов, В. И. Курляндский, П. Люблинский, Э. Я. Немировский, Н. Д. Сергеевский, Д. Спасович, Н. С. Таганцев, П. А. Фефелов, И. Я. Фойницкий, Л. Цветаев, Г. И. Чечель, М. Чубинский и др. В работах этих авторов анализ смягчающих обстоятельств проведен на основе действовавшего в период их написания законодательства. И естественно в них нет ответов на многие из современных вопросов, поставленных новой концепцией рассматриваемого института, предусмотренной УК РФ 1996 г. В исследованиях, выполненных на основе ныне действующего уголовного законодательства (А. Е. Буланов, М. Т. Гараев, B. Л. Колиев, O.A. Мясников, М. Н. Становский) дана общая характеристика всех смягчающих наказание обстоятельств, содержащихся в ч. 1 ст. 61 УК РФ. Например, Арапиди Савелий Георгиевич «Назначение наказания при наличии смягчающих обстоятельств: Законодательная регламентация и проблема индивидуализации», 2005; Кригер Г. А. Наказание и его применение / отв. ред. В. Д. Меньшагин. Москва; Велиев С. А. Индивидуализация уголовного наказания.

22. Виды наказаний, назначаемых несовершеннолетним.

К несовершеннолетним применяются не все виды уголовных наказаний, а лишь часть их, закрепленных в ч. 1 ст. 88 УК РФ. Видами наказаний, назначаемых несовершеннолетним, являются: а) штраф; б) лишение права заниматься определенной деятельностью; в) обязательные работы; г) исправительные работы; д) ограничение свободы; е) лишение свободы на определенный срок.

И это является особенностью уголовной ответственности несовершеннолетних.

В УК РФ 1996 г. впервые был предусмотрен специальный раздел, посвященный особенностям уголовной ответственности несовершеннолетних, который включил в себя ряд существенных изменений, связанных с назначением наказания, порядком и условиями освобождения несовершеннолетних от уголовной ответственности и наказания. Впервые на законодательном уровне было определено само понятие «несовершеннолетний». Таковым в соответствии с ч. 1 ст. 87 УК РФ признаются лица, которым ко времени совершения преступления исполнилось 14 лет, но не исполнилось 18 лет. К несовершеннолетним, совершившим преступления, могут быть применены принудительные меры воспитательного воздействия либо им может быть назначено наказание, а при освобождении от наказания судом они могут быть также помещены в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа органа управления образованием.

При этом, согласно ст. 96 УК РФ, в исключительных случаях, с учетом характера совершенного деяния и личности, суд может применить положения закона об ответственности несовершеннолетних и к лицам, совершившим преступления в возрасте от 18 до 20 лет, кроме помещения последних в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа органа управления образованием либо воспитательную колонию. Уголовная ответственность практически за все преступления наступает с достижением лица 16-тилетнего возраста, а за ряд преступлений, перечисленных в ч. 2 ст. 20 УК РФ — с 14-ти лет. В этом возрасте подростки, не обладая еще достаточным жизненным опытом, не могут адекватно оценивать ту или иную жизненную ситуацию, а значит, и принимать правильные решения. Кроме того, этот возраст характеризуется интенсивным ростом и развитием, поэтому законодатель, не освобождая полностью несовершеннолетнего от уголовной ответственности, тем не менее, предусмотрел ряд особенностей, закрепив их в уголовно-правовых нормах.

В обобщенном виде особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних могут быть сведены к следующим десяти позициям: а) в отношении несовершеннолетних существенно сокращен перечень видов применяемых наказаний: штраф, лишение права заниматься определенной деятельностью, обязательные работы, исправительные работы, ограничение свободы и лишение свободы на определенный срок (ч. 1 ст. 88 УК РФ); б) к лицу, совершившему преступление в возрасте до 18 лет, существенно снижены (как правило, в два раза) максимально возможные размеры наказания и снижен минимальный порог наказуемости за тяжкие и особо тяжкие преступления (ч. 1 ст. 88 УК РФ); в) в отношении несовершеннолетних существенно ограничена возможность назначения лишения свободы — так, данное наказание в принципе не может быть назначено лицу, впервые совершившему преступление небольшой или средней тяжести в возрасте до 16 лет, а также всем несовершеннолетним осужденным, впервые совершившим преступления небольшой тяжести (ч. 6 ст. 88 УК РФ); г) несовершеннолетние, осужденные к лишению свободы, отбывают наказание в воспитательных колониях; лицо, совершившее преступление в несовершеннолетнем возрасте, но к моменту вынесения приговора достигшее совершеннолетия и осужденное к лишению свободы, подлежит направлению для отбывания наказания в исправительную колонию общего режима независимо от категорий преступления; д) в отношении несовершеннолетних применяется льготный режим отмены испытательного срока при условном осуждении (ч. 2 ст. 88 УК); е) в отношении лица, совершившего преступление в возрасте до 18 лет, не применяются правила определения верхней границы окончательного наказания по совокупности преступлений и совокупности приговоров (ст. 69, 70 УК); ж) наряду с общеуголовными основаниями освобождения от уголовной ответственности и наказания к несовершеннолетним применяются специальные виды такого освобождения, связанные с применением принудительных мер воспитательного воздействия (ст. 90, 92 УК); при этом освобождение от наказания несовершеннолетних может иметь место при совершении тяжкого преступления, за исключением осуждения по специально оговоренным в ч. 5 ст. 92 УК статьям Особенной части; з) в отношении несовершеннолетних сокращены сроки фактического отбывания наказания при применении условно-досрочного освобождения (ст. 93 УК РФ); и) сроки давности уголовной ответственности и обвинительного приговора суда за преступления, совершенные в несовершеннолетнем возрасте, сокращены вдвое (ст. 94 УК РФ); к) судимость за любое умышленное преступление, совершенное в несовершеннолетнем возрасте, не учитывается при признании рецидива преступлений (п. «б» ч. 4 ст. 18 УК РФ); а в ст. 95 УК РФ определен льготный порядок исчисления срока погашения судимости за преступления, совершенные в возрасте до 18 лет.

Все эти меры направлены на снижение преступности среди несовершеннолетних, нормальному их воспитанию и развитию. Надо согласиться с мнением о том, что уголовно-правовой статус несовершеннолетнего как субъекта преступления наряду с его другими отраслевыми статусами лежит в основе ювенального права, которое является динамично развивающейся комплексной отраслью российского права, имеющей одной из своих целей защитить подростков от воздействия преступности.

Криминологические исследования и статистические данные свидетельствуют, что совершение общественно опасных деяний в несовершеннолетнем возрасте существенно повышает их рецидив, а рецидивная преступность, в свою очередь, «черпает силы» именно в преступности несовершеннолетних. С другой стороны, «традиционные карательные средства уголовного права не всегда срабатывают именно в отношении несовершеннолетних, поскольку возрастные особенности делают эффективным восприятие, как правило, мер воспитательного воздействия» (Луничев Е. М. Уголовно-правовой статус несовершеннолетнего: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2012. С. 3.)

В последние годы отечественные ученые также все чаще говорят о том, что уголовно-правовая политика в отношении несовершеннолетних должна расцениваться как неотъемлемая часть государственной ювенальной политики — т. е. государственной политики в области всестороннего обеспечения прав и интересов несовершеннолетнего нормами международного права, нормами национального законодательства. Реализацией ювенальной политики является создание органов ювенальной юстиции путем использования средств восстановительного правосудия в отношении несовершеннолетних, а также увеличение значимости и ответственности семьи, школы и трудовых коллективов в обеспечении надлежащих условий жизни и воспитания несовершеннолетних (Ткачев В. Н. Проблемы реализации уголовной политики в отношении несовершеннолетних: автореф. дис. … д-ра юрид. наук. Ростов-на-Дону, 2007. С. 13–14.). Одним из наиболее спорных положений УК РФ об особенностях уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних стала возможность взыскания штрафа, назначенного в качестве наказания несовершеннолетнему, с его родителей или иных законных представителей, даже с согласия последних (ч. 2 ст. 88 УК РФ). Согласно п. 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 1 февраля 2011 г., такое решение может быть принято по ходатайству родителей и законных представителей осужденного несовершеннолетнего после вступления приговора в законную силу в порядке, предусмотренном ст. 399 УПК РФ. В любом случае суду следует удостовериться в добровольности согласия и платежеспособности таких лиц, а также разъяснить последствия неисполнения судебного решения о взыскании штрафа.

С положениями ч. 2 ст. 88 УК РФ трудно согласиться даже умозрительно. Во-первых, указанное положение размывает принцип личной ответственности виновного в совершении преступления и порождает целый ряд неразрешимых юридических проблем, связанных с отбыванием наказания лицом, не совершавшим преступления: например, кого надо считать судимым в случае такого «взыскания» штрафа, каковы последствия в случае злостного неисполнения этого наказания родителями или законными представителями. Во-вторых, в перспективе станет возможным отбывание родителями (законными представителями) и других наказаний, назначенных их несовершеннолетним детям (опекаемым). Наконец, создание подобного «прецедента» откроет дорогу исполнения другими лицами наказания, назначенного уже взрослому преступнику. Действительно, почему бы не разрешить заплатить тот же штраф родственнику или близкому взрослого осужденного? Такого рода «инновации» в уголовное законодательство недопустимы, пока оно придерживается принципа личной ответственности виновного.

Одним из наиболее «популярных» вопросов в отечественной доктрине является перспектива совершенствования раздела V УК РФ. В литературе последнего времени был высказан целый ряд предложений, среди которых хотелось бы отметить: а) предложение о том, что исправительные работы могут назначаться на срок до одного года только в отношении несовершеннолетних, достигших 16-летнего возраста, способных в соответствии со своим психофизиологическим развитием осуществлять трудовую деятельность; при этом из заработка осужденного к исправительным работам производятся удержания в доход государства в размере не более 10% (Алтынбаева Л. М. Особенности наказания несовершеннолетних: автореф. дис. канд. ю. н. Омск, 2008. С. 7.); б) мысль о том, что упразднение градации воспитательных колоний по видам режимов фактически привело к объединению во время отбывания наказания осужденных с различной степенью криминализации — законодатель нарушил паритет между дифференциацией уголовной ответственности несовершеннолетних и ее унификацией в пользу последней; поэтому необходимо усовершенствование системы исправительных учреждений для несовершеннолетних, включающее в себя «реанимацию» воспитательных колоний усиленного режима, либо создание изолированных участков колоний для несовершеннолетних, ранее отбывавших наказание в виде лишения свободы (Санташов А. Л. Исполнение лишения свободы в отношении несовершеннолетних: вопросы законодательной техники и дифференциации: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Казань, 2006. С. 10–11.); в) предложение о том, что при освобождении от уголовной ответственности и наказания с применением принудительных мер воспитательного воздействия суд должен принимать решение о проведении мероприятий по социально-педагогической реабилитации несовершеннолетнего; содержанием такой реабилитации может выступать предоставление несовершеннолетнему необходимой индивидуальной помощи: социальной, материальной, психологической, медицинской, а также в области образования, профессиональной подготовки и трудоустройства (Абземилова З. Р. Проблемы применения наказания и иных мер уголовно-правового характера к несовершеннолетним (по материалам Республики Башкортостан): автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2008. С. 11–12.). Проблема уголовной ответственности несовершеннолетних в тех или иных аспектах явилась предметом научных исследований В. А. Авдеева, Н. Г. Андрюхина, А. В. Аносова, Ю. М. Антоняна, З. А. Астемирова, М. М. Бабаева, И. П. Башкатова, Л. И. Беляевой, JI. B. Боровых, К. А. Бузанова, Н. И. Ветрова, Г. С. Гаверова, В. И. Горобцова, Н. П. Грабовской, Н. Н. Грачева, Е. М. Данилина, А. И. Долговой, Г. Н. Доронина, Г. В. Дровосекова, Г. И. Забрянского, М. А. Ибрагимовой, К. Е. Игошева, Д. В. Карелина, И. И. Карпеца, И. А. Кобзаря, А. В. Корнилова, С. А. Корягиной, Ф. А. Лопушанского, В. Ф. Марченко, Г. М. Миньковского, В. В. Невского, К.Н.Неткачева, Л. П. Николаевой, B.C. Орлова, С. С. Остроумова, А. А. Пергатой, JI. M. Прозументова, E. JI. Рубачевой, В. Я. Рыбальской, Н. А. Селезневой, М. А. Скрябина, К. Н. Тараленко, М. Е. Токаревой, Т. М. Чапурко, А. И. Чернышева, В. Д. Филимонова, В. В. Шараповой, А. В. Шеслера, Н. В. Щедрина, А. Е. Якубова и других ученых.

23. Принудительные меры медицинского характера.

В уголовном законе не закреплено данное понятие. Согласно самому общему определению, принудительные меры медицинского характера — это особые меры уголовно-правового воздействия, не являющиеся наказанием и применяемые в отношении лиц, совершивших общественно опасные деяния (либо преступления) и нуждающихся в специализированной медицинской помощи преимущественно психиатрического характера. Пожалуй, одним из наиболее спорных вопросов является определение юридической природы принудительных мер медицинского характера законодательно, наряду с конфискацией имущества, отнесенных к «иным мерам уголовно-правового характера» (в доктрине к таким мерам нередко относят принудительные меры воспитательного воздействия, применяемые к несовершеннолетним, а некоторых работах — даже условное осуждение и освобождение от уголовной ответственности). Надо отметить, что в последние годы были предприняты попытки объединить все иные меры уголовно-правового характера под «единым юридическим знаменателем».

В качестве последнего предлагалось считать отсутствие карательного воздействия и одновременную предназначенность этих мер для решения задач уголовного законодательства — т. е. для защиты общественных отношений и интересов от преступных посягательств и предупреждения преступлений. Однако можно констатировать тот факт, что «общего юридического знаменателя» для всех иных мер уголовно-правого характера просто не существует (за исключением того обстоятельства, что все они не являются наказанием и, соответственно, не влекут юридических последствий, присущих наказанию). Такое положение вещей обусловлено разницей в целях применения принудительных мер медицинского характера и других уголовно-правовых мер, а также в субъектном круге лиц, к которым эти меры могут быть применены. Принудительные меры медицинского характера могут применяться к четырем видам лиц, из которых только два являются «несубъектами» преступления и/или наказания (п. «а» и «б» ч. 1 ст. 97 УК РФ), в двух других случаях эти меры назначаются лицам, остающимся субъектами преступления в формальном уголовно-правовом смысле. Следует отметить, что законодатель в 2003 г. отказался от принудительного лечения лиц, совершивших преступления и страдающих алкоголизмом или наркоманией, которое было соединено с отбыванием наказания. Этот шаг законодателя получил серьезную критику за отсутствие социально-криминологической обоснованности. В качестве «компенсаторного» уголовно-правового воздействия предлагалось лиц, страдающих алкоголизмом и наркоманией, признавать ограниченно вменяемыми и (на основании п. «в» ч. 1 ст. 97 УК РФ) применять к ним принудительные меры медицинского характера (Бакаева Ю. В. Меры медицинского характера в отношении несовершеннолетних, осужденных к лишению свободы, страдающих алкоголизмом: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Ростов-на-Дону, 2004. С. 8—9.).

С другой стороны, одной из самых неожиданных и спорных новелл УК РФ, внесенных на фоне усиления борьбы с сексуальными преступлениями против несовершеннолетних, стала возможность применения принудительных мер медицинского характера к взрослому лицу, совершившему такое преступление и признанному страдающим педофилией, не исключающей состояния вменяемости (Уголовный кодекс Российской Федерации. Общая часть. Постатейный научно-практический комментарий / под ред. А. В. Наумова, А. Г. Кибальника. М., 2012. С. 365). В силу прямого указания ч. 2 ст. 97 УК РФ возможность назначения любого вида принудительных мер медицинского характера связывается не только с совершением лицом общественно опасного деяния (или преступления) и наличием у такого лица психиатрической патологии. Применение принудительных мер медицинского характера связывается с реальным статусом лица, который условно можно назвать «социальной опасностью»: такое лицо должно представлять реальную угрозу для себя или окружающих и быть склонным к совершению общественно опасных деяний.

Любой вид принудительных мер медицинского характера обладает следующими юридическими признаками: а) не имеет карательного содержания; б) не предполагает официальной отрицательной оценки совершенного общественно опасного деяния от имени государства; б) носит принудительный характер назначения и применения; в) имеет особые цели применения; г) назначается судом на неопределенный срок либо на срок, связанный с отбыванием наказания (Уголовное право России. Практический курс. 4-е изд. / под ред. А. В. Наумова. М., 2010. С. 278, 279). Условия и порядок исполнения ПММХ, правовой статус лиц, которым они назначены, определен уголовно-исполнительным законодательством РФ и иными федеральными законами. Основные разъяснения правил ПММХ даны в Постановлении Пленума ВС РФ от 07.04.2011 №6. В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 1 указанного Постановления, при решении отдельных вопросов, связанных с применением ПММХ, необходимо руководствоваться положениями Законов об основах охраны здоровья граждан, о психиатрической помощи, ФЗ РФ от 31.05.2001 №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», от 07.05.2009 №92-ФЗ «Об обеспечении охраны психиатрических больниц (стационаров) специализированного типа с интенсивным наблюдением», от 23.07.2013 №191-ФЗ «О передаче и принятии Российской Федерацией лиц, страдающих психическими расстройствами, в отношении которых имеется решение суда о применении принудительных мер медицинского характера», а также иных нормативных правовых актов, в том числе Постановления Правительства РФ от 06.02.2004 №54 «О медицинском освидетельствовании осужденных, представляемых к освобождению от отбывания наказания в связи с болезнью», Приказа Минздравсоцразвития России и Минюста России от 17.10.2005 №640/190 «О порядке организации медицинской помощи лицам, отбывающим наказание в местах лишения свободы и заключенным под стражу».

При производстве о применении ПММХ судам следует учитывать положения международных актов, практику ЕСПЧ. В частности, Минимальные стандартные правила обращения с заключенными (приняты на первом Конгрессе ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями 30.08.1955) предусматривают положение о том, что лиц, сочтенных душевнобольными, не следует подвергать тюремному заключению, поэтому необходимо принимать меры для их скорейшего перевода в заведения для душевнобольных (правило 82 (1)). Принципы защиты психически больных лиц и улучшения психиатрической помощи (утв. 17.12.1991 Резолюцией 46/119 Генеральной Ассамблеи ООН) предусматривают, что в отношении лиц, совершивших запрещенные уголовным законом деяния, если предполагается или установлено, что они страдают психическим заболеванием, общие принципы защиты подлежат применению в полном объеме с такими минимальными, необходимыми в данных обстоятельствах изменениями и исключениями, которые не будут наносить ущерб их правам (принцип 20). При решении вопросов, связанных с изменением, продлением или прекращением применения ПММХ в отношении лиц, переданных РФ в соответствии с Конвенцией о передаче лиц, страдающих психическими расстройствами, для проведения принудительного лечения (28.03.1997), судам следует принимать во внимание положения указанной Конвенции. Принудительные меры медицинского характера назначаются судом только в тех случаях, когда лица, которым они назначены, представляют в силу психического расстройства опасность для себя или окружающих, либо они способны причинить иной существенный вред. Таким образом, назначение данных мер не является обязательным при выявлении психического расстройства у лица, совершившего преступление: суд должен спрогнозировать вероятность совершения им общественно опасных поступков в будущем и на этой основе принять решение. В отношении не опасных лиц суд вправе передать необходимые материалы в органы здравоохранения для решения вопроса о лечении этих лиц или направлении их в психоневрологические учреждения социального обеспечения в порядке, предусмотренном законодательством РФ о здравоохранении. Оценка опасности лица для себя и окружающих представляет собой достаточно сложный вопрос. Обычно считается, что опасность должна проявляться в возможности совершения лицом новых общественно опасных деяний, запрещённых УК РФ, либо в причинении самому себе аналогичного вреда. В законодательстве России не разрешён вопрос о степени опасности таких деяний, однако зарубежный опыт говорит о необходимости применения принудительного лечения, лишь если есть риск совершения деяния, носящего агрессивно-насильственный характер. При оценке опасности учитываются различные факторы: медицинские (диагноз, степень тяжести расстройства, прогноз его развития и др.), социальные (история злоупотребления алкоголем, наркотиками, токсическими веществами, совершение правонарушений в прошлом, наличие семьи, родственников, жилья и др.). При этом на практике социальные индикаторы имеют значительно большую прогностическую ценность.

Виды принудительных мер медицинского характера. УК РФ в ст. 99 устанавливает исчерпывающий перечень видов принудительных мер медицинского характера:

1. амбулаторное принудительное наблюдение и лечение у психиатра может быть назначено лицу, которое по своему психическому состоянию не нуждается в помещении в психиатрический стационар;

2. принудительное лечение в психиатрическом стационаре общего типа может быть назначено лицу, которое по своему психическому состоянию нуждается в стационарном лечении и наблюдении, но не требует интенсивного наблюдения;

3. принудительное лечение в психиатрическом стационаре специализированного типа может быть назначено лицу, которое по своему психическому состоянию требует постоянного наблюдения;

4. принудительное лечение в психиатрическом стационаре специализированного типа с интенсивным наблюдением может быть назначено лицу, которое по своему психическому состоянию представляет особую опасность для себя или других лиц и требует интенсивного и постоянного наблюдения.

Выбор того или иного вида принудительных мер зависит в первую очередь от психического состояния больного, с которым связана опасность его для себя и окружающих и возможность повторного совершения общественно опасных действий. Выбор конкретной меры производится судом на основании сведений, содержащихся в заключении судебно-психиатрической экспертизы.

Продление, изменение и прекращение принудительных мер медицинского характера осуществляются судом по представлению администрации учреждения, осуществляющего принудительное лечение, или уголовно-исполнительной инспекции, контролирующей применение принудительных мер медицинского характера, на основании заключения комиссии врачей-психиатров. Судебный контроль за продлением, изменением и прекращением принудительного психиатрического лечения является важной гарантией соблюдения законности, прав и интересов пациентов.

Лицо, которому назначена принудительная мера медицинского характера, подлежит освидетельствованию комиссией врачей-психиатров не реже 1-го раза в 6 месяцев для решения вопроса о наличии оснований для внесения представления в суд о прекращении применения или об изменении такой меры. Освидетельствование такого лица проводится по инициативе лечащего врача, если в процессе лечения он пришёл к выводу о необходимости изменения принудительной меры медицинского характера либо прекращения её применения, а также по ходатайству самого лица, его законного представителя и (или) близкого родственника. Ходатайство подаётся через администрацию учреждения, осуществляющего принудительное лечение, или уголовно-исполнительную инспекцию, осуществляющую контроль за применением принудительных мер медицинского характера, вне зависимости от времени последнего освидетельствования. При отсутствии оснований для прекращения применения или изменения принудительной меры медицинского характера администрация учреждения, осуществляющего принудительное лечение, или уголовно-исполнительная инспекция, осуществляющая контроль за применением принудительных мер медицинского характера, представляет в суд заключение для продления принудительного лечения. Первое продление принудительного лечения может быть произведено по истечении 6 месяцев с момента начала лечения, в последующем продление принудительного лечения производится ежегодно. В отношении лиц, отбывающих наказание за половые преступления против несовершеннолетних, не достигших 14-летнего возраста, суд на основании внесённого не позднее чем за 6 месяцев до истечения срока исполнения наказания ходатайства администрации учреждения, исполняющего наказание, назначает судебно-психиатрическую экспертизу. Она проводится для решения вопроса о необходимости применения к лицу принудительных мер медицинского характера в период условно-досрочного освобождения или в период отбывания более мягкого вида наказания, а также после отбытия наказания. По итогам экспертизы, суд может назначить принудительную меру медицинского характера в виде амбулаторного принудительного наблюдения и лечения у психиатра, или прекратить её применение.

Изменение или прекращение применения принудительной меры медицинского характера осуществляется судом в случае такого изменения психического состояния лица, при котором отпадает необходимость в применении ранее назначенной меры либо возникает необходимость в назначении иной принудительной меры медицинского характера. Изменение принудительной меры медицинского характера может быть связано с её смягчением или, напротив, с усилением, в зависимости от состояния пациента и тенденций его развития. Прекращение применения принудительных мер может быть связано с различными обстоятельствами. Во-первых, это излечение болезни, явившейся основанием для их назначения. Однако в связи с неизлечимым характером большинства психических заболеваний, говорить о полном излечении в большинстве случаев невозможно. Поэтому основанием прекращения принудительных мер может служить также наступление стойкой ремиссии заболевания, в результате чего опасность для себя и окружающих лицом утрачивается. Во-вторых, основанием для прекращения принудительных мер может быть и такое течение заболевания, которое сопряжено со стойким медицинским ухудшением состояния больного, делающим его неспособным к совершению опасных действий (например, с прогрессированием слабоумия, утратой способности осуществлять какую-либо последовательную деятельность и т. д.). В случае прекращения применения принудительного лечения в психиатрическом стационаре суд может передать необходимые материалы в отношении лица, находившегося на принудительном лечении, органам здравоохранения для решения вопроса о его лечении или направлении в психоневрологическое учреждение социального обеспечения в порядке, предусмотренном законодательством РФ о здравоохранении. В случае излечения лица, у которого психическое расстройство наступило после совершения преступления, при назначении наказания или возобновлении его исполнения время, в течение которого к лицу применялось принудительное лечение в психиатрическом стационаре, засчитывается в срок наказания из расчёта один день пребывания в психиатрическом стационаре за один день лишения свободы. Применение принудительных мер медицинского характера, соединённых с исполнением наказания, может быть прекращено судом по представлению органа, исполняющего наказание, на основании заключения комиссии врачей-психиатров.

В дореволюционной науке вопросы принудительного лечения психически больных лиц, совершивших общественно опасные деяния, затрагивались в трудах Л. С. Белогриц-Котляревского, П. Д. Калмыкова, С. В. Познышева, Н. Д. Сергеевского, Н. С. Таганцева и др. Большой вклад в исследование данной проблемы внесли психиатры И. Л. Введенский, В. П. Сербский, В. Х. Кандинский и др. В советской науке принудительные меры медицинского характера изучали такие авторы, как Н. И. Айхенвальд, С. Е. Вицин, А. П. Овчинникова, Б. А. Протченко, Т. Е. Сегалов, С. Я. Улицкий и др. Материалы по указанному вопросу можно найти в работах психиатров П. Б. Ганнушкина, Д. Р. Лунца, Г. В. Морозова и др. В современной науке проблема принудительных мер медицинского характера затрагивается в работах Ю. Н. Аргуновой, М. Н. Голоднюк, В. И. Горобцова, С. А. Достовалова, А. И. Друзина, B.C. Евлампиева, Н. Г. Иванова, П.А Колмакова, В. П. Котова, М. М. Мальцевой, Р. И. Михеева, Г. В. Назаренко, СВ. Полубинской, А.В Рагулиной, Б. А. Спасенникова, А. И. Чучаева, СП. Шишкова, СП. Щербы и др.

Проблемам применения принудительных мер медицинского характера посвящены диссертационные исследования: а) Батанов А. Н. «Принудительные меры медицинского характера: история, теория, законодательное регулирование и практика применения»: дис… канд. юрид. наук; б) Спасенников Б. А. «Принудительные меры медицинского характера: теория, уголовно-правовое регулирование, практика»: дис… док-ра юр-х наук; в) Буфетова М. Ш. «Производство о применении принудительных мер медицинского характера»: дис. … канд. юрид. наук; г) Герасина Ю. А. «Принудительные меры медицинского характера: понятие, виды, применение»: дис. … канд. юрид. наук.

24. Основания и цели применения медицинских мер принудительного характера.

Основания назначения принудительных мер медицинского характера (далее — ПММХ). УК РФ устанавливает исчерпывающий перечень оснований назначения лицу принудительных мер медицинского характера: 1) совершение лицом общественно опасного деяния, предусмотренного статьями Особенной части УК РФ, в состоянии невменяемости (п. а ч. 1 ст. 97 УК РФ); 2) наступление у лица, после совершения преступления психического расстройства, делающего невозможным назначение или исполнение уголовного наказания (п. б ч. 1 ст. 97 УК РФ); 3) совершение преступления лицом, страдающим психическими расстройствами, не исключающими вменяемости (п. в ч. 1 ст. 97 УК РФ); 4) совершение преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетнего, не достигшего четырнадцатилетнего возраста лицом в возрасте старше 18 лет, страдающим расстройством сексуального предпочтения (педофилией), не исключающим вменяемости. (п. д ч. 1 ст. 97 УК РФ).

Основания применения ПММХ определяются сочетанием юридического и медицинского начала, которое обеспечивает их законное и обоснованное применение. Юридический критерий заключается в том, что основания, цели, виды, порядок применения и прекращения этих мер определяются уголовным законом. Процедура их назначения регламентирована уголовно-процессуальным законом. В отношении конкретных лиц, совершивших общественно опасные деяния, а также преступления, они назначаются судом. Судом рассматриваются и дальнейшие решения по продлению, изменению и прекращению принудительных мер. Медицинский критерий этих мер определяется тем, что их содержание, виды, условия назначения, изменения и прекращения зависят от психического состояния лица, в отношении которого они применяются. Рекомендации по применению принудительных мер дают специалисты-психиатры, включая выводы о диагнозе заболевания, о невменяемости или ограниченной вменяемости, назначении и проведении лечения и профилактики психических расстройств, а также о необходимых социально-реабилитационных мероприятиях.

Непосредственным юридическим основанием для применения рассматриваемых медицинских мер является совершение общественно опасного деяния, предусмотренного уголовным законом, в состоянии невменяемости лицами, страдающими психическими расстройствами; совершение преступления лицами, у которых после его совершения наступило психическое расстройство, делающее невозможным назначение или исполнение наказания, либо страдающими психическими расстройствами, не исключающими вменяемости. Различие указанных оснований имеет существенное значение. Признание состояния невменяемости в момент совершения общественно опасного деяния означает безусловное освобождение такого лица от уголовной ответственности. Наступление же психического расстройства после совершения преступления не исключает последующее привлечение такого лица к уголовной ответственности в случае его выздоровления в пределах сроков уголовного преследования. Например, по постановлению ВС Республики Дагестан Ш. был освобожден от уголовной ответственности, и к нему была применена ПММХ за совершение в состоянии невменяемости ряда общественно опасных деяний, в том числе убийства двух лиц. Вывод о невменяемости Ш. был сделан судом с учетом экспертного судебно-психиатрического заключения, подписанного и врачом-докладчиком А., участвовавшим в производстве экспертизы. Вместе с тем допрошенный в судебном заседании в качестве специалиста врач А. пояснял, что психическое расстройство у Ш. наступило после совершения запрещенного уголовным законом деяния. Кроме того, суд, установив, что Ш. совершил деяния в состоянии невменяемости, вместе с тем в качестве доказательств привел его показания в качестве подозреваемого. Данные существенные противоречия относительно момента возникновения у Ш. психического расстройства не были устранены в судебном заседании, что послужило основанием для отмены приговора.

Одним из ключевых вопросов, связанных с пониманием юридической сущности принудительных мер медицинского характера, является определение их целей применения. В ст. 98 УК РФ в качестве таких целей названы: а) излечение лиц, в отношении которых применяются принудительные меры медицинского характера, т. е. полная ликвидация у лица психиатрической патологии в результате применения медико-реабилитационных мер; б) улучшение психического состояния таких лиц, которое обычно связывается с наличием стойкого, длительного во времени исчезновения проявления психической болезни (ремиссии); в) предупреждение совершения этими лицами новых общественно опасных деяний, т. е. максимально возможное недопущение повторяемости общественно опасного поведения посредством применения мер принудительного лечения и реабилитации.

В отличие от целей наказания, преследуемых солидарно, первые две цели применения принудительных мер медицинского характера имеют альтернативный характер, что обусловлено современным уровнем развития психиатрии и невозможностью полного излечения целого ряда психических заболеваний. Говоря иными словами, если достижение главной цели принудительных мер медицинского характера (излечение больного лица) невозможно, последовательно ставится цель улучшения его психического состояния. С другой стороны, цель предупреждения совершения принудительно лечащимися лицами новых общественно опасных деяний (либо преступлений) преследуется при назначении любой принудительной меры медицинского характера. Согласно п. 4 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О практике применения судами принудительных мер медицинского характера» от 7 апреля 2011 г. №6, суды при выборе вида этих мер должны учитывать характер и степень психического расстройства, опасность лица для себя и других лиц или возможность причинения им иного существенного вреда. Суд обязан мотивировать принятое решение на основе оценки экспертного заключения о психическом состоянии лица, в отношении которого ведется производство о применении принудительных мер медицинского характера, и других обстоятельств уголовного дела. Если назначение вида принудительных мер медицинского характера относится к компетенции суда, то определение конкретного психиатрического учреждения осуществляется территориальными органами здравоохранения.

Оказание психиатрической помощи, прежде всего, связано с заботой о здоровье лица, подвергнутого применению ПММХ, обеспечением его безопасности и безопасности иных лиц. Все указанные цели между собой взаимосвязаны. Излечение больного можно рассматривать, с одной стороны, как процесс лечения, включающий в себя много аспектов (медикаментозное лечение, психотерапия, социальная реабилитация и др.), с другой — как результат применения средств и методов, применяемых к больному, а именно выздоровление. Однако полное выздоровление при психических расстройствах — результат не всегда достижимый. Поэтому, исходя из существующих реалий, в качестве цели ПММХ указано и улучшение психического состояния, достижение такого состояния психики, при котором человек более адекватно воспринимает реальность и может руководить своими действиями, существенно снизив возможность причинения вреда себе или окружающим (состояние ремиссии). Исходя из этого, можно утверждать, что единой целью применения ПММХ является обеспечение такого состояния психики человека, при котором исключается или существенно понижается возможность совершения им деяний, запрещенных уголовным законом.

Ученые: Мищенко Е. В. «Принудительные меры медицинского характера в уголовном судопроизводстве». М., 2010; Спасенников Б. А., Спасенников С. Б. «Принудительные меры медицинского характера в уголовном праве России». М., 2012. В советской науке принудительные меры медицинского характера изучали такие авторы, как Н. И. Айхенвальд, С. Е. Вицин, А. П. Овчинникова, Б.А Протченко, Т. Е. Сегалов, С. Я. Улицкий и др. Материалы по указанному вопросу можно найти в работах психиатров П. Б. Ганнушкина, Д. Р. Лунца, Г. В. Морозова и др. В современной науке проблема принудительных мер медицинского характера затрагивается в работах Ю. Н. Аргуновой, М. Н. Голоднюк, В. И. Горобцова, С. А. Достовалова, А. И. Друзина, B.C. Евлампиева, Н. Г. Иванова, П.А Колмакова, В. П. Котова, М. М. Мальцевой, Р. И. Михеева, Г. В. Назаренко, С. В. Полубинской, А.В Рагулиной, Б. А. Спасенникова, А. И. Чучаева, СП. Шишкова, С. П. Щербы и др. Проблемам применения принудительных мер медицинского характера посвящены диссертационные исследования: а) Батанов А. Н. «Принудительные меры медицинского характера: история, теория, законодательное регулирование и практика применения»: дис. … канд. юрид. наук; б) Буфетова М. Ш. «Производство о применении принудительных мер медицинского характера»: дис. … канд. юрид. наук; в) Герасина Ю. А. «Принудительные меры медицинского характера: понятие, виды, применение»: дис. … канд. юрид. наук.

25. Проблемы уголовно-правовой борьбы с преступлениями против личности.

Преступления против личности — это преступные деяния, посягающие на безопасность жизни, здоровья, свободу, честь и достоинство, половую неприкосновенность, конституционные права и свободы человека и гражданина, интересы семьи и несовершеннолетних.

Современный УК РФ выделяет следующие группы преступлений против личности:

— преступления против жизни и здоровья (гл. 16 УК РФ) — это умышленно или по неосторожности совершенные общественно опасные деяния, посягающие на жизнь другого человека и либо причиняющие ему смерть, либо доводящие его до самоубийства, а также деяния, которые посягают на здоровье другого человека и причиняют телесные повреждения либо вызывают заболевания или патологические состояния, а равно деяния, ставящие потерпевшего в опасное для жизни и здоровье состояние;

— преступления против свободы, чести и достоинства личности (гл. 17 УК РФ) представляют собой умышленные действия, посягающие на свободу, честь и достоинство личности. Их видовым объектом являются свобода, честь и достоинство личности;

— преступления против половой неприкосновенности и половой свободы личности (гл. 18 УК РФ) — это общественно опасные умышленные противоправные посягательства на половую свободу взрослых лиц, а также половую неприкосновенность и условия развития лиц, являющихся несовершеннолетними;

— преступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина (гл. 19 УК РФ) — это виновные общественно опасные деяния, посягающие на гарантированные государством конституционные права и свободы человека и гражданина;

— преступления против семьи и несовершеннолетних (гл. 20 УК РФ) — это общественно опасные, виновные посягательства на интересы семьи как основанного на браке или родстве объединения лиц, связанных между собой личными и имущественными правами и обязанностями, моральной и материальной общностью, взаимной поддержкой, воспитанием детей, ведением общего хозяйства, а также на интересы несовершеннолетнего по нормальному физическому, умственному, нравственному и духовному развитию.

Актуальные проблемы преступлений против жизни и здоровья личности. Проблемные вопросы возникают уже при определении объекта той категории преступлений, которые связаны с посягательством на жизнь. В качестве такового выступает жизнь другого человека как биологического существа. Попытки некоторых ученых обосновать тезис о неравнозначности понятий «личность» и «человек» в уголовном праве, о включении в него лишь «социализированной личности» нельзя признать плодотворными. Встав на этот путь, мы вынуждены будем исключить из круга потенциальных потерпевших от преступлений против жизни младенцев, стариков, лиц, страдающих некоторыми психосоматическими заболеваниями и психическими расстройствами. Современные правовые системы фактически учитывают только биологический подход к пониманию жизни.

Признание потерпевшим от рассматриваемой категории преступлений человека как биологической особи (безотносительно к его полу, возрасту, национальной, расовой принадлежности, состоянию здоровья и прочим признакам) не исключает необходимости поиска ответа на гораздо более важные вопросы о том, что такое жизнь человека вообще и каковы ее начальный и конечный моменты в частности. Ведь ясно, что уголовная ответственность за посягательства на жизнь по общему правилу может наступать, пока таковая в определенных временных (темпоральных) рамках уже (или еще) существует. В противном случае действия виновного придется квалифицировать по правилам о фактической ошибке (например, при выстреле в труп или попытке убить мертворожденного ребенка). Жизнь человека — это процесс (состояние) его физического существования как биологической единицы. Жизнь человека ограничена определенными параметрами: она имеет свой начальный и конечный моменты. По поводу начального момента жизни человека разброс мнений среди ученых достаточно широк. И объясняется это тем, что рождение человека есть растянутый во времени и пространстве процесс, различные этапы которого отдельные исследователи объявляют началом человеческой жизни. В различных уголовно-правовых и судебно-медицинских доктринах мы можем встретить крайне разнообразные суждения о начальном моменте человеческой жизни. Все они умещаются в следующем диапазоне. Началом жизни человека признавалось в прошлом (или считается в настоящем): а) самостоятельная жизнь человеческого существа вне организма матери после полного отделения младенца от ее утробы; б) отделение тела от утробы матери и начало дыхания; в) появление из утробы матери наружу какой-либо части тела ребенка; г) появление из утробы матери рождающегося ребенка, даже если он не начал еще самостоятельной внеутробной жизни.

В настоящее время господствующей в России среди юристов и медиков является точка зрения, согласно которой жизнь человека начинается с момента начала процесса рождения. При этом начальным моментом самого процесса родов, достаточным для констатации начала жизни ребенка, следует считать прорезывание головки младенца, выходящего из организма матери. Отделение ребенка от тела матери и переход на самостоятельное дыхание лежат уже за рамками начального момента окончания жизни человека. С гораздо меньшими трудностями мы сталкиваемся при определении момента окончания жизни человека. В настоящее время выбор критерия установления этого момента стал практически безальтернативным. Окончанием жизни человека признается момент наступления биологической смерти. В России этот постулат закреплен в Законе РФ от 22 декабря 1992 г. «О трансплантации органов и (или) тканей человека». В ст. 9 названного Закона прямо говорится: «Заключение о смерти дается на основе констатации необратимой гибели всего головного мозга (смерть мозга), установленной в соответствии с процедурой, утвержденной Минздравом РФ». «Смерть мозга» — это состояние, характеризующееся необратимыми патологическими изменениями в головном мозге, которые делают невозможным существование человека и вследствие которых он признается мертвым.

На основании изложенного можно, казалось бы, заключить, что «смерть мозга» и «биологическая смерть» есть понятия-синонимы. Однако Инструкция по определению критериев и порядка определения момента смерти человека, прекращения реанимационных мероприятий (утвержденная приказом Минздрава РФ от 4 марта 2003 г.) в последние стадии процесса умирания включает клиническую смерь, смерть мозга и биологическую смерть. Таким образом, две последние стадии отграничиваются друг от друга. В соответствии с инструкцией смерть мозга не эквивалентна биологической смерти, но вместе с тем означает гибель организма как целого и дает основания для констатации смерти человека подобно тому, как это происходит в случае биологической смерти человека. Столь противоречивый подход медиков к определению момента окончания жизни человека вызвал обоснованную критику со стороны юристов (Крылова Н. Е. «Уголовное право и биоэтика: проблемы, дискуссии, поиск решений». М., 2006. С. 122, 123.).

Определенные проблемы возникают в процессе уяснения смысла понятия «убийство». В УК РФ 1996 г. после длительного перерыва вновь появилось это понятие; убийством в соответствии с ч. 1 ст. 105 УК признается «умышленное причинение смерти другому человеку». Из приведенного определения следуют по меньшей мере два вывода. Во-первых, убийством отныне считается причинение смерти потерпевшему при наличии вины в форме только умысла (прямого или косвенного). Неосторожное причинение смерти потерпевшему именоваться убийством (в уголовно-правовом, а не обывательском смысле этого слова) не может. Во-вторых, не является убийством самоубийство, поскольку объектом уголовно-правовой охраны при убийстве выступает жизнь «другого человека». В то же время чрезмерный лаконизм использованной в законе формулировки приводит к тому, что из определения «выпадают» признак противоправности и характеристика объекта посягательства. Отсутствие первого из них не позволяет отграничивать убийство от правомерных способов лишения человека жизни (при необходимой обороне, задерживании лица, совершившего преступление, в процессе исполнения смертной казни). Очевидно, что и в подобных ситуациях один человек умышленно причиняет смерть другому. Но убийством эти действия признать нельзя, ибо они лишены противоправности. Во втором случае пробельность формулы убийства влечет за собой трудности в отграничении классических видов убийств от их нетипичных аналогов, когда умышленное причинение смерти потерпевшему рассматривается законодателем как побочный результат действий, направленных на причинение вреда иному (нежели жизнь) объекту. Имеются в виду такие составы преступлений, как посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля (ст. 277 УК РФ), посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование (ст. 295 УК), посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317 УК), геноцид (ст. 357 УК). С учетом изложенного убийство можно определить как противоправное умышленное посягательство на жизнь другого человека как частного лица, выразившееся в причинении ему смерти. (Иногамова-Хегай). Имеются определенные трудности в трактовке преступления, предусмотренного ст. 125 УК (оставление в опасности). Состав данного преступления — формальный. Оконченным оно считается с момента не предоставления помощи лицу, находящемуся в опасном для жизни или здоровья состоянии. Наступление неблагоприятных для потерпевшего последствий (вред здоровью, гибель жертвы) лежит за рамками данного преступления. Их учет отдельные криминалисты (Н. И. Ветров) предлагают вести путем дополнительной квалификации по статьям о преступлениях против личности (ст. 109 или 118 УК РФ), другие (Л. Л. Кругликов) — в рамках санкции ст. 125 УК РФ. В основном научные труды посвящены анализу отдельных составов преступлений против свободы личности, преимущественно состава торговли людьми, и криминологической характеристике таких преступлений. И есть научные работы, в которых исследование преступлений против свободы личности признается частью более общих или смежных задач: системного анализа преступлений против личности и правосудия, преступлений международного характера. Торговля людьми как разновидность криминального организованного бизнеса является одним из основных тематических направлений деятельности Саратовского центра по исследованию проблем организованной преступности и коррупции, возглавляемого д.ю.н, профессором Н. А. Лопашенко, а также Иркутского центра по изучению организованной преступности и коррупции, возглавляемого д.ю.н, профессором А. Л. Репецкой.

Анализ норм международного уголовного права о преступных посягательствах на свободу личности, а также исследование их соотношения с нормами национального уголовного права представлены в работах Л. В. Иногамовой-Хегай, И. И. Карпеца, А. Г. Кибальника, И. И. Лукашук, А. В. Наумова, В. П. Панова. Весомый вклад в исследование темы уголовно-правовой охраны свободы личности внесли такие российские ученые как Ю. Н. Аргунова, А. Г. Блинов, А. С. Горелик, Л. А. Григорян, Л. Д. Ерохина, И. А. Журавлев, А. Н. Красиков, О. Н. Коршунова, Л. Л. Кругликов, В. Н. Кудрявцев, В. С. Комиссаров, Н. Н. Лапупина, Л. В. Лобанова, Т. Н. Нуркаева, Г. В. Овчинникова, М. Ю. Павлик, С. В. Полубинская, А. И. Рарог, О. Ю. Резепкин, Е. В. Тюрюканова, И. М. Тяжкова, Б. В. Яцеленко, а также другие авторы. По проблемам ответственности за отдельные виды преступлений против свободы защищены кандидатские диссертации Н. В. Бойко, С. Н. Гаджиевым, Б. А. Гаджиэменовым, Д. Н. Дмитриевым, А. В. Донцовым, А. А. Жинкиным, Н. Э. Мартыненко, О. А. Поповым, С. Н. Потапкиным, Д. А. Ситниковым, М. В. Филиным.

Хотя различные аспекты противодействия преступности, связанной с посягательствами на свободу человека, в отечественной юридической науке уже неоднократно исследовались в диссертациях, освещались в монографиях и научных статьях, однако, эта проблематика остается все еще нуждающейся в дальнейших исследованиях. В научной разработке нуждаются проблемы техники конструирования преступлений против свободы личности как взаимосвязанные с вопросами квалификации этих преступлений. Множественность составов преступлений против свободы личности предполагает их системный анализ на монографическом уровне.

26. Проблемы уголовно-правовой охраны собственности.

Следует сказать в самом начале, что проблем в научном понимании преступлений против собственности (всех вместе и каждого из них отдельно) — громадное количество, и совершенно невозможно рассмотреть здесь даже самые главные. Поэтому остановимся только на тех проблемах, которые представляются самыми сложными и активно дискуссионными. К числу причин объединения в один раздел уголовного закона преступлений против собственности, преступлений в сфере экономической деятельности и преступлений против интересов службы в коммерческих и иных организациях относят, в числе других, следующую причину — единую сферу совершения всех названных преступлений: все они совершаются в экономике, и, соответственно, преимущественный ущерб преступными посягательствами причиняется именно ей.

В первую очередь это положение объясняется тем, что отсутствует единое мнение по поводу критерия выделения глав и разделов в УК РФ 1996 г. Для существовавшей ранее двухзвенной системы Особенной части (статьи — главы) было практически единодушно признано, что критерием выделения глав служит родовой объект преступления. Соответственно, и преступления против собственности, и хозяйственные преступления, равно как и все другие, выделялись в УК РСФСР 1960 г. по признаку самостоятельного родового объекта. В действующем УК РФ, и в Особенной, и в Общей частях, принята трехзвенная система (статьи — главы — разделы). Позиции ученых по критерию выделения звеньев системы разделились. Авторы одних изданий, пытаясь сохранить строгость системного построения Особенной части, полагают, что главы выделяются по видовому, а разделы — по родовому объекту; другие указывают на наличие собственных родовых объектов у преступлений, включенных в одну главу, и в то же время утверждают, что некоторые главы обособлены по непосредственному объекту, а раздел, включающий их, — по родовому (для раздела, посвященного преступлениям против личности). В. Е. Мельникова считает, что «в одних случаях разделы выделяются по родовому объекту, а внутри раздела может иметь место деление глав по видовому объекту. В других — раздел выделяется по сложному или составному объекту, а глава — по родовому». В. И. Динека называет такой сложный объект интегрированным (надгрупповым), представляющим собой группу близких общественных отношений, «на основании которых составы преступлений объединяются в самостоятельные разделы Особенной части УК РФ». Родовой объект, по мнению указанного автора, закреплен в Особенной части УК по главам. Полагают, что глава 21 УК РФ выделена в УК РФ по признакам не родового, а видового объекта, например, Б. В. Яцеленко, А. И. Рарог, Г. Л. Кригер, В. В. Векленко, В. Д. Иванов, В. П. Ревин.

Соответственно, раздел 8 УК РФ имеет, по их мнению, единый родовой объект. Представляется, что введением новой системы Особенной части законодатель не произвел разукрупнение объектов, относимых ранее к родовым. В частности, отношения собственности и отношения в сфере экономической деятельности не утратили характер родового объекта и не сведены законодателем в более мелкие видовые объекты. Точно к такому же выводу приходит, например, и Л. Л. Кругликов. В одной из своих работ он пишет: «Нет достаточных оснований утверждать, что раньше их объект был родовым, а теперь стал видовым, тем более что речь идет не о виде преступления, а о совокупности видов посягательств, объединенных общими родовыми признаками». В основе выделения глав в разделе VIII Особенной части лежит родовой объект посягательства. Сам же раздел выделен по признакам общности родовых объектов включенных в него преступлений; все они в той или иной степени посягают на разные по содержанию экономические отношения. Этот объект является межродовым. Уже из названия гл. 21 УК РФ видно, что объект связывается с собственностью. Раскрывающие понятие собственности ученые трактуют ее в уголовно-правовой науке по-разному; при этом можно выделить несколько основных позиций. Согласно первой (глобально-экономической), собственность олицетворяется фактически с экономическими отношениями по производству и распределению материальных благ, то есть родовой объект посягательств на собственность глобализируется, расширяется до уровня экономических отношений (или уровня надродового объекта, который характерен в целом для всего раздела восьмого уголовного закона (см. выше)). При этом право собственности не включается в родовой объект и в понятие собственности и, как правило, категорически. С представленным пониманием объекта согласиться сложно. Прежде всего преступления против собственности, как правило, не затрагивают основ экономических отношений, а именно отношений по производству материальных благ и иных, столь же крупных.

Конечно, порядку распределения имущества (общественным отношениям в этой сфере) тоже причиняется ущерб в результате этих преступлений, коль скоро виновный игнорирует законно установленный порядок приобретения имущества; но ущерб этот — последствие кумулятивное и отдаленное во времени, и далеко не первого порядка. Главное, однако, не в этом недостатке, а в том, что нивелируется, не замечается авторами тот ущерб, который причиняется конкретному собственнику или законному владельцу, который уменьшает его имущество, в результате чего собственник или законный владелец лишаются возможности пользоваться своим имуществом, принадлежащим им по праву и закону. Другая позиция (узко экономическая) тоже опирается на экономическое содержание собственности, хотя уже не страдает тягой к глобализации экономических отношений. Они понимаются в том значении, в котором о них ведет речь гражданское законодательство, за исключением того, что право собственности исключено представителями этой группы из понятия родового объекта преступлений против собственности. Соглашаясь с тем, что отношения собственности в изложенном понимании безусловно страдают в результате преступлений против собственности и могут входить в понятие их объекта, заметим, что они одни не исчерпывают этот объект, а в ряде случаев просто недостаточны для того, чтобы констатировать преступность деяния, — речь идет прежде всего о ситуациях неправомерного завладения правом на имущество, в том числе имущество недвижимое.

Третья группа (юридическая) представлений об объекте посягательств на собственность выражается в признании того, что основой родового объекта преступлений против собственности должно стать то понятие собственности, которое дается в гражданском законодательстве. Объект хищений и иных посягательств на собственность представители этой позиции связывают с юридической категорией собственности. Представленная позиция носит ограниченный характер, равно как и узко экономическая, только с точностью до наоборот.

Наконец, четвертая группа (экономико-юридическая) представлений об объекте преступлений против собственности пытается объять, по меньшей мере, две из приведенных выше (обязательно юридическое и обязательно экономическое понимание собственности включается в объем объекта).

Если структурно представить себе собственность, то она в гражданско-правовом смысле включает в себя экономическое содержание — имущество и его присвоенность собственником (собственность отнесена гражданским законодателем к вещным, имущественным правам) — и правовое содержание — правомочия собственника, а именно права на владение, пользование и распоряжение этим имуществом, а также исключительное, только собственнику принадлежащее право передавать названные правомочия другим лицам (юридическим и физическим). Представляется, что разрывать экономическое и правовое содержания собственности можно только искусственно; в государстве, провозглашающем защиту собственности, они существуют в едином комплексе. Родовым объектом преступлений против собственности поэтому является собственность как экономико-правовое понятие, заключающееся в фактической и юридической присвоенности имущества конкретному физическому или юридическому лицу, имеющему в отношении этого имущества правомочия владения, пользования и распоряжения и обладающему исключительным правом на передачу этих правомочий другим лицам. Степень научной разработанности проблемы. Проблеме уголовно-правовой охраны собственности в отечественной юридической науке уделялось большое внимание. Значительный вклад в ее разработку в разные годы внесли такие известные ученые как Г. Н. Борзенков, В. А. Владимиров, Б. В. Волженкин, Л. Д. Гаухман, М. А. Гельфер, С. А. Елисеев, В. В. Ераксин, А. А. Жижиленко, ММ. Исаев, И. А. Клепицкий, С. М. Кочои, Г. А. Кригер, В. Н. Кудрявцев, Б. А. Куринов, В. Н. Куц, В. Д. Ларичев, В. Н. Литовченко, Ю. И. Ляпунов, С. В. Максимов, В. В. Мальцев, П. С. Матышевский, B.C. Минская, Н. И. Панов, В. А. Пашковский, А. А. Пинаев, В. П. Ревин, А. И. Санталов, В. Н. Сафонов, Т. Л. Сергеева, С. И. Сирота, С. В. Скляров, С. А. Тарарухин, И. С. Тишкевич, Э. С. Тенчов, Е. А. Фролов, М. И. Якубович, П. С. Яни и др. Общие вопросы объекта и предмета преступления рассматривались многими учеными, к которым можно отнести: Л. С. Белогриц-Котляровского, P.P. Галиакбарова, Н. И. Загородникова, Л. Л. Кругликова, Н. Ф. Кузнецову, В. Д. Меньшагина, А. В. Наумова, Б. С. Никифорова, А. А. Пионтковского, С. В. Познышева, В. Д. Спасовича, Н. Д. Сергиевского, Н. С. Таганцева, В. Я. Тация, А. Н. Трайнина, И. Я. Фойницкого и др. Значительный вклад в развитие гражданско-правового учения о собственности внесли такие цивилисты, как: В. П. Грибанов, В. А. Дозорцев, Л. Г. Ефимова, О. С. Иоффе, Д. И. Мейер, К. И. Склоковский, Е. А. Суханов, Ю. К. Толстой, Г. Ф. Шершеневич, Л. В. Щенникова и др.

27. Проблемы уголовно-правовой борьбы с преступлениями в сфере экономической деятельности.

Проблема объекта вообще и объекта преступлений в сфере экономической деятельности в частности относится к числу наиболее сложных, спорных и по-прежнему, несмотря на многочисленные исследования, малоизученных в науке уголовного права. Можно сказать, что она привлекала внимание ученых-правоведов всегда: и в период мощного русского уголовного права и уголовно-правовой науки, и позже — при существовании плановой советской социалистической экономики, и на переходе к экономике рыночной, в начале девяностых годов прошлого столетия, и в настоящее время, суть которого трудно определить конкретной терминологией, но которое тем не менее характеризует уже совсем другую Россию, нежели Россия конца прошлого века.

Интерес в науке к преступлениям в сфере экономической деятельности громаден; количество докторских диссертаций по этой теме давно перевалило за 2 десятка; число защищенных кандидатских диссертаций приближается к тысяче (если не более); написана масса монографий и статей, близких по числу к бесконечности, и т. п. А ясности с объектом экономических преступлений как не было, так и нет. Подавляющее большинство современных исследователей преступлений в сфере экономической деятельности солидаризируются в том, что их объектом должны быть признаны экономические отношения, но содержание последних, а также подвергающийся негативным изменениям аспект этих отношений трактуются по-разному. Так, в науке появились позиции, которые заключаются в стремлении перечислить в содержании объекта все те разновидности экономических отношений, которые могут пострадать в результате совершения преступлений в сфере экономических преступлений. Свое видение объекта преступлений, не оговаривая категорию объекта, предлагает, например, М. В. Талан: «…Объектом изучаемых преступлений являются общественные отношения, обеспечивающие развитие и становление рыночной экономики, добросовестной конкуренции и свободного рынка, реализацию прав граждан на осуществление предпринимательской и иной экономической деятельности». С уважением относясь к процитированной точке зрения, заметим в то же время, что основные недостатки этого определения сводятся к следующим: 1) определение объекта преступлений в сфере экономической деятельности рискует расширяться до бесконечности в связи с появлением новых экономических отношений, которые будут требовать уголовно-правовой защиты; 2) не понятен принцип, по которому нужно выделять сферы экономической деятельности, подвергающиеся уголовно-правовой охране и защите; видимо, он будет у всех исследователей разным, поскольку, например, очевидно пересекаются некоторые аспекты таможенных и налоговых отношений, кредитно-денежных, финансовых, банковских и валютных отношений и т. п.; 3) возможны споры по поводу регулирования уголовным правом позитивных отношений (давно, впрочем, идущие в науке); 4) главное — уголовное право имеет объектом своей защиты — охраны лишь малую толику перечисленных и иных экономических отношений; основная регулятивная роль по праву принадлежит здесь другим отраслям права. Превалирующей на сегодня в науке является точка зрения, согласно которой, родовым (или видовым — в зависимости от того, как определяется объект, лежащий в основе выделения главы) объектом преступлений в сфере экономической деятельности выступают общественные отношения, складывающиеся по поводу производства, распределения, обмена и потребления товаров, работ и услуг (подобной позиции придерживаются, например, Б. В. Яцеленко, Л. Д. Гаухман, Н. Н. Афанасьев, А. Г. Корчагин, А. М. Иванов, Н. Г. Иванов, Л. В. Иногамова-Хегай, В. С. Комиссаров, В. П. Ревин, Г. М. Миньковский, А. В. Наумов, Л. Д. Ермакова, В. И. Михайлов, А. А. Сапожков, О. Г. Соловьев, Д. А. Глебов, А. И. Ролик, Р. А. Сабитов, В. Г. Пищулин, Ю. А. Ежов и др.).

Близкое к этому определение родового объекта преступлений в сфере экономической деятельности дает В. И. Тюнин, считающий им комплекс отношений, складывающихся в процессе позитивной деятельности хозяйствующих субъектов (индивидов, объединений), направленной на создание материальных благ и предоставление услуг преимущественно материального характера, последующего их распределения, обмена и потребления в соответствии с законами рыночного хозяйства при активной регулирующей роли государства как гаранта такой деятельности.

По мнению Б. В. Волженкина, крупнейшего специалиста современности в области ответственности за преступления в сфере экономической деятельности, в качестве их видового объекта выступает охраняемая государством система общественных отношений, складывающихся в сфере экономической деятельности в обществе, ориентированном на развитие рыночной экономики, «иначе говоря, таким объектом является установленный порядок осуществления предпринимательской или иной экономической деятельности по поводу производства, распределения, обмена и потребления материальных благ и услуг». Обращает на себя внимание то, что позиция Б. В. Волженкина, продолжая традиционный взгляд на объект преступлений в сфере экономической деятельности как на систему отношений «по поводу производства, распределения, обмена и потребления материальных благ и услуг», содержит в себе определенную конкретизацию этой необъятной по размерам и видам деятельности: указание на то, что охране подвержен порядок ее осуществления. Хотя, разумеется, не может быть поставлен знак равенства между всей системой экономических отношений и порядком их осуществления (а по тексту работы Б. В. Волженкина может быть сделан только такой вывод); собственно, в этом видится один из основных недостатков определения объекта преступлений в сфере экономической деятельности, даваемого классиком их научной интерпретации. Существуют и определения объекта преступлений в сфере экономической деятельности, несколько отличающиеся от всех вышеприведенных. Так, по мнению И. В. Шишко, родовой объект преступлений в сфере экономической деятельности составляют не экономические отношения, а экономические правоотношения, которые представляют собой установленный порядок осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности.

Некоторые исследователи связывают объект с категорией интереса. Так, С. В. Русов полагает, что родовым объектом преступлений в сфере экономической деятельности являются отношения, «складывающиеся в процессе реализации субъектами экономической деятельности (людьми, организациями, государством) своих экономических интересов». В науке преобладает позиция, разделяемая и Иногамовой-Хегай, согласно которой объектом любого уровня выступают общественные отношения. Для анализируемой группы преступлений, как указывалось, теоретики науки уголовного права считают, что это общественные отношения, складывающиеся в сфере экономической деятельности. Степень разработанности проблемы. С момента принятия в 1960 г. УК РСФСР только российскими криминалистами выполнено несколько десятков фундаментальных исследований отдельных видов и аспектов преступности, посягающей на отношения собственности и хозяйственные отношения (отношения в сфере экономической деятельности): Г. Н. Борзенков, В. А. Владимиров, Б. В. Волженкин, А. В. Галахова, Л. Д. Гаухман, Н. Ф. Кузнецова, Н. С. Лейкина, Б. Н. Леонтьев, Ю. И. Ляпунов, Г. К. Мишин, С. В. Максимов, П. Т. Некипелов, A.M. Яковлев, П. С. Яни и др. За рубежом наиболее крупные монографические исследования проблем борьбы с экономической преступностью были осуществлены Э. Сазерлендом, М. Бассиони, Б. Свенссоном, К. Тидеманом и некоторыми другими. Существенный вклад в развитие методологии и методики исследования феномена преступности в сфере экономики внесли работы Г. А. Аванесова, А. И. Алексеева, М. М. Бабаева, Ю. Д. Блувштейна, С. Е. Вицина, И. М. Гальперина, А. И. Гурова, А. И. Долговой, А. Э. Жалинского, И. И. Карпеца, В. Н. Кудрявцева, Г. М. Миньковского, А. Б. Сахарова, И. В. Шмарова, В. Б. Ястребова. Уголовно-правовые и криминологические проблемы борьбы с отдельными видами преступлений в сфере экономики (преступлениями против собственности и хозяйственными преступлениями) исследовались Х. Д. Аликперовым, С. В. Бородиным, Ю. В. Бышевским, К. К. Горяиновым, Е. Е. Дементьевой, Н. Б. Егоровым, М. П. Клейменовым, И. Я. Козаченко, С. Ф. Мазуром, С. Ф. Милюковым, А. Х. Миндагуловым, B.C. Овчинским, О. В. Пристанской, В. И. Селиверстовым, Е. В. Токаревым и др. В юридической литературе и у правоприменителей возникают следующие наиболее серьёзные споры и вопросы по квалификации незаконного предпринимательства:

1. Можно ли считать предпринимательством разовые сделки гражданско-правового характера?

2. Что понимается под крупным ущербом гражданам, организациям, государству: только ли материальный вред или сюда включается и вред здоровью граждан?

3. От какой конкретной суммы следует начинать отсчёт такого ущерба?

4. Что понимать под доходом: общую выручку, полученную от реализации товара, разницу между продажной и покупной ценой товара или разницу между продажной и покупной ценой товара с учётом затрат на транспортировку и хранение, естественной убыли и т. д.?

5. При совершении незаконного предпринимательства организованной группой кого можно считать членом организованной группы, участвовавшим в незаконном предпринимательстве, в частности, можно ли считать членом такой группы лиц, принимавших участие лишь в производственной деятельности и получавших оплату за свой личный труд?

Некоторые проблемные вопросы квалификации легализации (отмывания) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем и приобретения или сбыта имущества, заведомо добытого преступным путём. Новая редакция ст. 174 УК РФ и введение ст. 174.1 УК РФ устранили часть проблем, возникавших у правоприменителей, но далеко не все, и к тому же породили новые.

1. Что понимается под имуществом в ст. 174 и 174.1 УК РФ?

2. Почему законодатель, определяя предмет преступления, исключил способ приобретения денежных средств и имущества путём преступлений, предусмотренных статьями 193, 194, 198 и 199 УК РФ, и не указал, например, статьи 177 УК РФ (злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности) и 176 УК РФ (незаконное получение кредита)?

3. Почему законодатель не включил в объективную сторону преступления, предусмотренного ст. 174 УК РФ, такой способ легализации, как «использование этих средств для осуществления предпринимательской или иной экономической деятельности», а предусмотрел только в ст. 174.1 УК?

4. В каком случае имеет место неоднократность преступления, предусмотренного ст. 174 или 174.1 УК РФ, а в каком такое преступление будет продолжаемым?

5. Каков момент окончания рассматриваемого преступления?

В юридической литературе нет единого понимания признаков объективной стороны и субъекта рассматриваемого преступления. Так, Н. А. Лопашенко считает, что внесение в проспект эмиссии заведомо недостоверной информации — это включение в названный документ не соответствующей действительности сведений, что происходит, как правило, при подготовке проспекта эмиссии. Это может быть сделано любым работникам эмитента, которому поручена подготовка проспекта эмиссии. Утверждение проспекта эмиссии, так же как утверждение результатов эмиссии — процедура одобрения проведённой эмиссии органами управления эмитента в отчёте об итогах выпуска эмиссионных ценных бумаг (Лопашенко Н. А. Преступления в сфере экономической деятельности. Комментарий к главе 22 УК РФ. С. 198—199). Примерно так же толкуют эти понятия Л. Д. Гаухман, А. В. Щербаков, Л. Ф. Рогатых. А. Э. Жалинский, соглашаясь с приведённой выше трактовкой первых двух понятий, в то же время рассматривает утверждение заведомо недостоверных результатов эмиссии не только как принятие решения органами управления эмитента о представлении к регистрации отчёта об итогах выпуска эмиссионных ценных бумаг, но и как саму регистрацию такого отчёта. Такую же позицию занимают А. П. Кузнецов, Т. В. Пинкевич, С. В. Русеева и др. Новая редакция ст. 185 УК РФ, как верно, на наш взгляд, подчёркивает Б. В. Волженкин, предусматривает ответственность за утверждение отчёта об итогах выпуска ценных бумаг, содержащего заведомо недостоверную информацию, а не за утверждение заведомо недостоверных результатов эмиссии, как говорилось в предыдущей редакции этой статьи. Поскольку в ст. 185 УК РФ не указано другого, то, согласно теории уголовного права, субъектом этого преступления может быть любое физическое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста. Однако в юридической литературе встречается утверждение, что субъект этого преступления специальный. Такого мнения придерживается, например, Б. В. Волженкин, подробно описывая, кто может быть субъектом данного преступления. С Б. В. Волженкиным по вопросу субъекта преступления, предусмотренного ст. 185 УК РФ можно согласиться по существу, однако на данный момент он толкует норму уголовного закона ограничительно. Возможно, целесообразно было бы законодательно предусмотреть признаки специального субъекта в диспозиции ст. 185 УК РФ.

28. Проблемы совершенствования уголовно-правовой охраны общественной безопасности и общественного порядка.

Преступления против общественной безопасности — это умышленные или неосторожные общественно опасные деяния, причиняющие существенный вред или создающие реальную угрозу причинения вреда безопасным условиям жизни общества. Как и УК 1922, 1926 и 1960 гг., УК РФ 1996 г. сохранил в Особенной части гл. 24, предусматривающую статьи о преступлениях, которые посягают на общественную безопасность (ст. 205—227 УК). Однако в отличие от ранее действовавших кодексов видовой объект гл. 24 определяется только как общественная безопасность. К тому же система соответствующих норм подверглась существенным изменениям, поскольку современный период характеризуется качественно иным состоянием общества, новым уровнем решаемых задач, другими подходами к обеспечению безопасности интересов общества. Высокая степень социальной опасности обусловливается не только количественной характеристикой, но и внутренними свойствами самих преступлений против общественной безопасности (особенностями объекта и деяния, разнообразным характером последствий). Преступления против общественной безопасности разрушают сложившиеся общественно полезные социальные связи, которые складываются между различными субъектами в процессе их деятельности. Они объективно вредны для неопределенно широкого круга общественных отношений (неприкосновенности личности, сохранности имущества, нормальной деятельности государственных и общественных институтов, экологической безопасности и т. д.), а их последствия достаточно тяжелы для общества. Преступления против общественной безопасности в зависимости от непосредственного объекта можно подразделить на следующие группы: 1) общие преступления против общественной безопасности или преступления против общей безопасности (ст. ст. 205–213, 215.1–215.3, 217.1, 227 УК РФ); 2) преступления против общественного порядка (ст. 214 УК РФ); 3) преступления, нарушающие безопасность при производстве различного рода работ (ст. ст. 215, 216, 217, 219 УК РФ); 4) преступления, нарушающие безопасное обращение с общеопасными устройствами, предметами и веществами (ст. ст. 218, 220–226, 226.1 УК РФ).

Повышенная общественная опасность рассматриваемой группы преступлений отражается и в факте признания ряда из них преступлениями международного характера. Преступность как социальное явление имеет межнациональный характер и в равной степени причиняет ущерб различным государствам и обществам, независимо от их социально-политического устройства. Борьба с национальной преступностью требует совместных усилий и повседневного сотрудничества государств. Это сотрудничество выражается в различных формах, в том числе в форме разработки и принятия многосторонних договоров, международных соглашений (конвенций). Ратификация последних налагает определенные обязательства на государства-участников соответствующих соглашений. Естественно, что в орбиту совместных интересов попадают прежде всего наиболее опасные преступления. Они подразделяются на две большие группы: международные преступления и преступления международного характера (международные уголовные преступления). Ответственность за первую группу деяний (агрессия, нарушение законов и обычаев войны, геноцид, апартеид и т. д.) для физических лиц наступает при условии, что их деяния связаны с преступной деятельностью государств. Преступления международного характера (терроризм, захват заложников, угон воздушного судна, пиратство и др.) непосредственно не связаны с преступной деятельностью конкретных государств, но они, наряду с причинением ущерба национальным интересам, посягают и на различные аспекты мирного сосуществования и сотрудничества государств. Ответственность за эти преступления наступает либо по специальным уставам (Нюрнбергский и Токийский процессы), либо по национальным уголовным законам. Анализируемая группа преступлений посягает на общественную безопасность. Как видовой объект уголовно-правовой охраны безопасные условия жизни общества (общественная безопасность) включают в себя совокупность общественных отношений по обеспечению неприкосновенности жизни и здоровья граждан, имущественных интересов физических и юридических лиц, общественного спокойствия, нормальной деятельности государственных и общественных институтов. Подробно об общественной безопасности как объекте преступления говорилось в предыдущем параграфе.

По особенностям объективной стороны рассматриваемые преступления совершаются путем как действия (большинство преступлений), так и бездействия. Путем бездействия могут совершаться преступления, для которых характерно нарушение каких-либо правил — нарушение правил безопасности на объектах атомной энергетики, правил безопасности при ведении горных, строительных или иных работ, ненадлежащее исполнение обязанностей по охране оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств и т. д. (ст. 216—219, 225 УК РФ). Только путем бездействия совершается небрежное хранение огнестрельного оружия (ст. 224 УК РФ). По моменту окончания преступления (способу законодательного описания) выделяются усеченные составы: организация незаконного вооруженного формирования или участие в нем, бандитизм, организация преступного сообщества (преступной организации), пиратство, вымогательство обще опасных предметов (ст. 208—210, 227, 221 и 226 УК РФ); формальные: захват заложника, заведомо ложное сообщение о терроризме, угон судна воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава, массовые беспорядки и др. (ст. 206, 207, 211, 212, 220, 221, 222, 223, 226 УК РФ) и материальные: терроризм, нарушение правил безопасности на объектах атомной энергетики, прекращение или ограничение подачи электрической энергии либо отключение от других источников жизнеобеспечения, небрежное хранение огнестрельного оружия и другие составы (ст. 205, 215—219, 224, 225 УК РФ). Субъективная сторона преступления против общественной безопасности характеризуется в основном умышленной формой вины, исключением являются лишь деяния, связанные с нарушением правил специальной безопасности и безопасности производства определенных работ (ст. 215—219 УК РФ), а также небрежное хранение огнестрельного оружия (ст. 224 УК РФ).

По особенностям субъектов преступления против общественной безопасности можно разделить на две группы: а) преступления, совершаемые только специальным субъектом, — нарушение правил пожарной безопасности, ненадлежащее исполнение обязанностей по охране оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств, прекращение или ограничение подачи электрической энергии либо отключение от других источников жизнеобеспечения и пиратство (п. 1 ст. 215, 219, 225 и 227 УК РФ). Кроме того, бандитизм и организация преступного сообщества (преступной организации) могут совершаться с использованием лицом своего служебного положения (ч. 3 ст. 209 и 210 УК РФ); б) преступления, которые могут совершаться любыми лицами (все иные преступления против общественной безопасности). Если говорить о возрастном критерии субъекта, то по достижении 14-летнего возраста ответственность наступает за терроризм, захват заложника, заведомо ложное сообщение об акте терроризма и хищение либо вымогательство оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (ст. 205, 206, 207 и 226 УК РФ). За совершение иных преступлений против общественной безопасности ответственность наступает по достижении 16 лет.

В зависимости от характера и степени общественной опасности преступления против общественной безопасности подразделяют-ся на:

1. преступления небольшой тяжести — призывы к активному неподчинению законным требованиям представителей власти и к массовым беспорядкам, а равно призывы к насилию над гражданами (ч. 3 ст. 212 УК); прекращение или ограничение подачи электрической энергии либо отключение от других источников жизнеобеспечения (ст. 215.1 УК); нарушение правил безопасности на взрывоопасных объектах (ч. 1 ст. 217 УК); незаконное обращение с ядерными материалами и радиоактивными веществами (ч. 1 ст. 220 УК); нарушение правил специальной безопасности и безопасности производства определенных работ (ч. 1 ст. 215, 216 и 219, ст. 218 УК РФ); квалифицированный вид незаконного обращения с ядерными материалами или радиоактивными веществами (ч. 2 ст. 220 УК); незаконное приобретение, сбыт или ношение, а равно незаконное изготовление газового оружия, холодного оружия, в том числе метательного оружия (ч. 4 ст. 222 и 223 УК); небрежное хранение огнестрельного оружия (ст. 224 УК); ненадлежащее исполнение обязанностей по охране оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (ч. 1 ст. 225 УК РФ);

2. преступления средней тяжести — заведомо ложное сообщение об акте терроризма (ст. 207 УК); участие в незаконном вооруженном формировании (ч. 2 ст. 208 УК); приведение в негодность объектов жизнеобеспечения (ч. 1, 2 ст. 215.2 УК); хищение либо вымогательство ядерных материалов или радиоактивных веществ (ч. 1 ст. 221 УК РФ); незаконное приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка, или ношение, или изготовление оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств и незаконное изготовление оружия, а также ненадлежащее исполнение обязанностей по охране оружия массового поражения либо материалов или оборудования, которые могут быть использованы при создании оружия массового поражения (ч. 1 ст. 222 и 223, ст. 225 УК);

3. тяжкие преступления — терроризм (ч. 1 ст. 205 УК); захват заложника (ч. 1 ст. 206 УК); организация незаконного вооруженного формирования (ч. 1 ст. 208 УК); участие в преступном сообществе (преступной организации) (ч. 2 ст. 210 УК); угон судна воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава (ч. 1 ст. 211 УК); массовые беспорядки (ч. 1 и 2 ст. 212 УК); особо квалифицированный вид приведения в негодность объектов жизнеобеспечения (ч. 3 ст. 215.2 УК); квалифицированные и особо квалифицированные виды хищения или вымогательства ядерных материалов или радиоактивных веществ, незаконные приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка или ношение оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств и незаконное изготовление оружия (ч. 2 и 3 ст. 221—223 УК РФ); простое и квалифицированное хищение либо вымогательство оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (ч. 2 и 3 ст. 226 УК); пиратство (ч. 1 ст. 227 УК РФ);

4. особо тяжкие преступления — квалифицированный и особо квалифицированный виды терроризма, захвата заложника (ч. 2 и 3 ст. 205 и 206 УК); бандитизм (ст. 209 УК); организация преступного сообщества (преступной организации) (ч. 1 и 3 ст. 210 УК); квалифицированный и особо квалифицированные виды угона судна воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава (ч. 2 и 3 ст. 211 УК); особо квалифицированный и суперквалифицированный виды хищения либо вымогательства оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (ч. 3 и 4 ст. 226 УК РФ); квалифицированный и особо квалифицированные виды пиратства (ч. 2 и 3 ст. 227 УК). Законодатель выделяет такие квалифицирующие признаки преступлений против общественной безопасности, которые значительно повышают их общественную опасность и нередко переводят их в разряд более тяжкой категории. Например, простые составы незаконного оборота оружия, его основных частей, боевых припасов, взрывчатых веществ или взрывных устройств (ч. 1 ст. 222 и 223 УК) относятся к преступлениям средней тяжести, а такого же рода действия, совершенные группой лиц по предварительному сговору или неоднократно (ч. 2 ст. 222 и 223 УК РФ), — к тяжким преступлениям; состав простого терроризма или захвата заложника является тяжким преступлением, а те же действия, совершенные группой лиц по предварительному сговору или неоднократно, придают этим преступлениям статус особо тяжких.

В зависимости от непосредственного объекта посягательства преступления, предусмотренные гл. 24 УК РФ, можно разделить на следующие группы преступлений: а) против общественной безопасности (ст. 205—212, 227 УК РФ); б) против общественного порядка (ст. 213, 214); в) связанные с нарушением специальных правил безопасности (ст. 215—219); г) связанные с нарушением установленных правил обращения с обще опасными предметами (ст. 220—226 УК РФ). Преступления против общей безопасности (иногда их еще называют «преступления против общественной безопасности в узком смысле слова») являются наиболее тяжкими из всех видов преступлений против общественной безопасности. Общая безопасность как объект уголовно-правовой охраны представляет собой совокупность общественных отношений, регламентирующих основы (коренные интересы) обеспечения безопасных условий существования общества. На отношениях общей безопасности базируется безопасность общества в целом. Специфика преступлений, посягающих на общую безопасность, заключается в том, что они совершаются в любых сферах жизнедеятельности общества, затрагивают его глубинные интересы в области обеспечения безопасности и нормальных условий существования, сопряжены с причинением тяжкого вреда широкому кругу юридических и физических лиц. В связи с данной характеристикой общей безопасности ее содержание при анализе конкретных преступлений рассматриваться не будет.

Степень научной разработанности темы исследования. Проблемы противодействия преступлениям против общественной безопасности, связанным с устрашением населения и оказания воздействия на принятие решения органами власти исследовались в фундаментальных работах Ю. И. Авдеева, П. В. Агапова, Д. И. Аминова, Ю. М. Антоняна, A.A. Аслаханова, К. В. Безручко, И. А. Биккинина, В. А. Бурковской, Ю. С. Горбунова, А. И. Долговой, C.B. Дьякова, Н. Г. Иванова, В. П. Емельянова, A. Г. Кибальника, М. П. Киреева, B.C. Комиссарова, О. Н. Коршуновой, В. Н. Кудрявцева, Г.Ю: Лесникова, В. В. Лунеева, Е. Г. Ляхова, C.B. Максимова, B. В. Мальцева, А. Б. Мельниченко, Г. М. Миньковского, Б. А. Мыльникова, Е. С. Назаровой, A.B. Наумова, М. Ю. Павлика, В. Е. Петрищева, Э. Ф. Побегайло, В. П. Ревина, A.B. Ростокинского, И. Л. Трунова, Ю. В. Трунцевского, В. В. Устинова, Ю. Е. Федорова, С. Н. Фридинского, А. Г. Хлебушкина, А. И. Чучаева и других авторов. В последние годы проблемам уголовно-правовой характеристики преступлений против общественной безопасности, связанных с терроризмом, были посвящены ряд кандидатских и докторских диссертаций (Моисеенко А. Ю. Уголовно-правовая и криминологическая характеристика терроризма (по материалам Южного федерального округа): дис. канд. юрид. наук. Ставрополь, 2006; Павлик М. Ю. Уголовная ответственность за насильственные преступления против общественной безопасности: современное состояние, сущность и противоречия: дис. докт. юрид. наук. СПб., 2006; Ивлиев С. М. Уголовно-правовые средства противодействия терроризму: дис. канд. юрид. наук. М., 2008; Галачиева М. М. Уголовно-правовой анализ террористического акта: законодательные и теоретические аспекты: дис. канд. юрид. наук. М., 2010; Шевченко И. В. Уголовная ответственность за террористическую деятельность: уголовно-правовой и правоприменительный аспекты: дис. канд. юрид. наук. Тамбов, 2010). Однако в данных работах, посвященных в том числе и уголовно-правовой, характеристике преступлений против общественной безопасности, связанных с устрашением населения и оказанием воздействия на принятие решения органами власти, не в полной мере раскрыты их объективные и субъективные признаки и отражены все вопросы квалификации этих деяний. Более того, изучение преступлений против общественной безопасности, связанных с устрашением населения и оказания воздействия на принятие решения органами власти с целью совершенствования уголовно-правовых мер по их противодействию продолжает оставаться весьма актуальным в связи с новыми вызовами терроризма на современном этапе.

29. Проблемы уголовно-правовой борьбы с преступлениями против государственной власти.

Преступлениями против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления признаются запрещенные в статьях гл. 30 УК РФ под угрозой наказания посягательства на общественные отношения, обеспечивающие эффективное функционирование системы государственной власти и местного самоуправления и нормальное взаимодействие государства и гражданского общества. Такие преступления выполняются с использованием полномочий, обусловленных должностью, или специальных полномочий либо связанного с ними авторитета и связей, либо преступления могут быть выражены в неисполнении служебных обязанностей. Преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления представляют особую опасность для внутреннего суверенитета государства, так как совершаются лицами, которые призваны реализовывать верховенство государственной власти во внутренних делах и гарантировать нормальное взаимодействие государства и гражданского общества. Они сопряжены с коррупцией и подрывают государственную власть изнутри. Судя по данным официальной статистики, в России преступлений против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления совершается сравнительно немного. Например, за такие преступления осуждаются реже, чем за убийства. В 2017 г. по ст. 285–293 УК РФ были осуждены 7332 лица (1,1% от общего числа осужденных). Однако эта статистика не отражает подлинного масштаба преступности в сфере отношений публичной власти, особенно коррупционных преступлений. Государство находится в зоне очень высокой коррупции. В Стратегии национальной безопасности Российской Федерации: Указ Президента РФ от 31 декабря 2015 г. №683 // СЗ РФ, коррупционные посягательства и в целом преступления против государственной власти названы в ряду основных источников угроз национальной безопасности. В долгосрочной перспективе совершенствование правового регулирования предупреждения такой преступности и снижение уровня коррумпированности общественных отношений — главные направления государственной политики. Проблема противодействия коррупции находится в центре внимания международного сообщества. В Конвенции ООН против коррупции 2003 г. (ратифицирована ФЗ РФ от 8 марта 2006 г. №40-ФЗ) заявлено, что коррупция превратилась в транснациональное явление.

Опасность коррупционных преступлений общепризнана. Они разрушительны для нормальной управленческой деятельности, подрывают авторитет публичной власти, препятствуют проведению социальных преобразований и развитию национальной экономики, деформируют правосознание граждан и др. Однако нет общего понимания значения понятия коррупционных преступлений, их соотношения с преступлениями против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления. Иногда все преступления, предусмотренные гл. 30 УК, характеризуют как преступления, которые имеют (или могут иметь) коррупционный характер. По мнению А. И. Долговой, коррупционные преступления следует толковать ограничительно, как акты подкупа, когда действуют две стороны: подкупающая и подкупаемая, безотносительно к нарушениям коррумпируемого лица его правовых обязанностей. С этой точки зрения, коррупционные преступления — это только получение и дача взятки, но не злоупотребление должностными полномочиями либо иное незаконное использование лицом своего должностного положения.

Чаще коррупционные преступления определяются расширительно, с включением взяточничества, злоупотреблений должностным положением, а также соответствующих преступлений, совершаемых в сфере экономики лицами с управленческими, но не публичными функциями. Вывод о том, что коррупционные преступления не ограничиваются преступлениями субъектов с публичными функциями, основывается на нормах международного права. В Конвенции ООН против коррупции 2003 г. к коррупции относят, наряду с подкупом национальных публичных должностных лиц и иностранных публичных должностных лиц и должностных лиц публичных международных организаций (ст. 15 и 16), также злоупотребление влиянием в корыстных целях и злоупотребление служебным положением (ст. 18 и 19), хищение, неправомерное присвоение или иное нецелевое использование имущества публичным должностным лицом (ст. 17), отмывание доходов от преступлений (ст. 23) и др. Пленум Верховного Суда РФ, указывая на высокую опасность и распространенность взяточничества среди коррупционных преступлений, к последним отнес, в частности, преступления, предусмотренные ст. 159, 160, 204, 292, 304 УК. Таким образом, преступления коррупционной направленности не ограничены преступлениями, предусмотренными в гл. 30 УК. Преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления составляют ядро коррупционных преступлений, но не все, а те из них, которые характеризуются связью деяния со служебным положением субъекта либо отступлением от его прямых прав и обязанностей, прямым умыслом, корыстным мотивом, признаками специального субъекта — должностного лица. Обычной законотворческой практикой в России является систематизация составов преступлений в Особенной части УК РФ, исходя из различий в объектах преступлений. Распространено мнение, что в этом смысле (по основанию систематизации) преступления, предусмотренные гл. 30 УК РФ, существенно отличаются от других групп преступлений.

Утверждается, что признаки, характеризующие субъект преступления, являются изначальными в составах соответствующих преступлений и даже что для квалификации преступлений не важны особенности объекта. С учетом предполагаемой приоритетности признака специального субъекта многие авторы для обозначения преступлений против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления используют термин «должностные преступления», а иногда, как равнозначный, и термин «служебные преступления».

В ранее действовавших УК соответствующие преступления так и назывались: должностные (служебные) преступления (гл. II УК РСФСР 1922 г.; гл. III УК РСФСР в ред. 1926 г.) и должностные преступления (гл. 7 УК РСФСР 1960 г.). Использованное в УК новое наименование — «преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления» — больше соответствует социальной сущности преступлений, поскольку обозначает сферу общественных отношений, на причинение вреда которым в основном направлены преступления данного вида. Многие преступления могут совершаться должностными лицами или служащими, включая «обычные» преступления (убийство, кража, незаконное получение кредита и др.). Однако свойственными только этой категории субъектов являются преступления, объект которых — управленческая деятельность государственных и муниципальных органов и учреждений. Следовательно, для квалификации преступлений, предусмотренных в гл. 30 УК, определение объекта не менее важно, чем характеристика субъекта. Согласно ст. 12 Конституции РФ, государственная власть и местное самоуправление признаются разными видами (механизмами) публичной власти, и органы местного самоуправления не входят в систему органов государственной власти. Тем не менее объединение в одну главу преступлений, совершаемых в указанных сферах власти, закономерно, так как они имеют общую направленность — на причинение вреда управленческим отношениям. Объектом уголовно-правовой охраны является управленческая деятельность, которая не только легитимна, но и полезна: обеспечивает эффективное функционирование системы государственной власти и местного самоуправления, также нормальное взаимодействие государства и гражданского общества. Видовым объектом преступлений, предусмотренных в гл. 30 УК РФ, признаются общественные отношения, обеспечивающие правомерное и эффективное функционирование системы государственной власти и местного самоуправления и нормальное взаимодействие государства и общества.

Непосредственным объектом преступлений, включенных в гл. 30 УК РФ, являются общественные отношения, обеспечивающие правомерное и эффективное функционирование государственной власти в целом или ее отдельных структурных элементов либо местного самоуправления. Содержание непосредственного объекта дополняют права и законные интересы граждан или организаций либо охраняемые законом интересы общества и государства.

Согласно советскому уголовному законодательству, за должностные преступления несли ответственность должностные лица, постоянно или временно осуществляющие функции представителя власти, а также занимающие постоянно или временно в государственных или общественных учреждениях, организациях или на предприятиях должности, связанные с выполнением организационно-распорядительных или административно-хозяйственных обязанностей, или выполняющие такие обязанности в указанных учреждениях, организациях и на предприятиях по специальному полномочию (примечание к ст. 170 УК РСФСР 1960 г.). Трактовка должностного лица как лица, выполняющего соответствующие функции в учреждениях, организациях и на предприятиях независимо от форм собственности, сохранилась в научных исследованиях и после принятия УК. Авторы, отстаивающие эту позицию, ссылаются на принципы равенства граждан перед законом и равной охраны всех форм собственности, на то, что управлению, независимо от его вида, свойственны общие черты, и на антикоррупционное законодательство, которое сближает в одну группу преступления, посягающие на интересы службы в частном секторе и интересы публичной службы.

В УК РФ из числа преступлений должностных лиц исключены преступления, совершаемые в сфере экономики лицами, которые выполняют управленческие функции в коммерческой или иной организации, а также в некоммерческой организации, не являющейся государственным органом, органом местного самоуправления, государственным или муниципальным учреждением. В УК выделены две самостоятельные главы: «Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях» (гл. 23) и «Преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления» (гл. 30). Такое законодательное решение основывалось на представлении, что социальная сущность поступков лиц, привлеченных к отправлению публичных функций, и лиц, выполняющих управленческие функции в коммерческих структурах и общественных организациях, не одинакова. С учетом качеств субъекта преступления, предусмотренные в гл. 30 УК, можно классифицировать на группы: 1) преступления, совершаемые должностными лицами (ст. 285–287, 289, 290, 293 УК); 2) преступления, совершаемые как должностными лицами, так и государственными служащими или служащими органа местного самоуправления, которые не являются должностными лицами (ст. 292, 292.1 УК); 3) преступления, субъектом которых являются государственные служащие или служащие органов местного самоуправления, не являющиеся должностными лицами (ст. 288 УК); 4) преступления, которые могут быть выполнены любым лицом, достигшим возраста 16 лет: дача взятки (ст. 291 УК) и посредничество во взяточничестве (ст. 291.1 УК). Подавляющее большинство преступлений против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления выполняются должностными лицами. С позиции административного права это лица, замещающие государственную должность РФ, государственную должность субъектов РФ или муниципальную должность, а также лица, замещающие должность государственной службы или должность муниципальной службы.

В примечании 1 к ст. 285 УК для целей статей гл. 30 УК РФ круг должностных лиц определен шире. Критериальное значение придается выполняемым функциям: представителя власти, организационно-распорядительным, административно-хозяйствен-ным. В соответствии с судебной позицией организационно-распорядительная функция проявляется в полномочии принимать решения, имеющие юридическое значение и влекущие определенные правовые последствия. Выполнение юридически значимых действий — это еще один критерий признания субъекта должностным лицом, им обосновывается включение в круг должностных лиц специалистов. Например, получение преподавателем государственного университета вознаграждения за аттестацию студентки в форме зачета в зачетной книжке было квалифицировано как получение взятки должностным лицом по ч. 1 ст. 290 УК РФ. Уголовный закон задал широкие пределы допустимого усмотрения правоприменителей при определении должностного лица и служащих. Это затрудняет классификацию преступлений, нарушающих нормальную управленческую деятельность. Еще одно условие, осложняющее классификацию подобных преступлений, — большое представительство в УК конкурирующих норм, в которых указано на совершение деяния должностным лицом или лицом с использованием своего служебного положения. По мнению многих научных исследователей, все нормы, включенные в гл. 30 УК, являются конкурирующими. Обычно общей признается норма о злоупотреблении должностными полномочиями (ст. 285 УК), а другие нормы определяются как ее частные случаи. По мнению Б. В. Волженкина, применительно к преступлениям против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления можно говорить о двух общих нормах: о злоупотреблении должностными полномочиями и халатности. Конкуренция норм — это состояние урегулированности одного общественного отношения одновременно двумя или более нормами, приоритетной из которых всегда является одна норма. Составы конкурирующих норм содержат аналогичные признаки. Следовательно, при конкуренции норм деяние квалифицируется как единичное преступление. В условиях конкуренции общей и специальной норм уголовная ответственность наступает по специальной норме (ч. 3 ст. 17 УК РФ). Считается, что специальная норма является результатом конкретизации общей нормы и отличается от нее по объему признаков содержания. По мнению многих научных исследователей, конкретизация общей нормы сопряжена с конкретизацией предмета регулирования, соответственно, общие и специальные нормы различают по пределам предмета регулирования. Однако можно утверждать, что при конкретизации нормы пределы охраняемого общественного отношения могут расшириться. Например, конкретизация общей нормы об уголовной ответственности за злоупотребление должностными полномочиями (ст. 285 УК) в специальной норме о нецелевом расходовании бюджетных средств (ст. 285.1 УК РФ) связана с усложнением непосредственного объекта преступления.

Присоединение к составу признаков, не соответствующих исходной норме, исключает вывод о состоявшейся конкретизации нормы. При анализе составов, объединенных в гл. 30 УК РФ, обнаруживается, что большинство из них не соотносится между собой как общие и специальные. Например, состав преступления с неосторожной формой вины (ст. 293 «Халатность») не является специальным по отношению к составу умышленного злоупотребления должностными полномочиями, а состав преступления с общим субъектом (ст. 291 УК РФ «Дача взятки») никак не может быть результатом конкретизации состава преступления со специальным субъектом.

В гл. 30 УК есть нормы, конкурирующие с общей нормой о злоупотреблении должностными полномочиями (ст. 285 УК), но их немного. Значительно больше норм, конкурирующих с нормой о злоупотреблении должностными полномочиями, содержится в других главах УК. В них описаны преступления с иным родовым и видовым объектом, но при этом конструктивным, квалифицирующим или особо квалифицирующим признаками состава названы совершение преступления должностным лицом или лицом с использованием служебного положения. В судебной практике применяется правило о выявлении конкурирующих норм и квалификации преступлений, сформулированное А. С. Гореликом: «Конкуренция общей и специальной норм возникает тогда, когда в действиях должностного лица имеются признаки общего преступления против интересов службы и специального его вида или же такого общеуголовного преступления, в составе которого прямо оговорена возможность его совершения должностным лицом наряду с другими субъектами либо это бесспорно вытекает из смысла нормы; если же такого указания нет, содеянное должно квалифицироваться по совокупности». В гл. 30 УК РФ первичными являются нормы об уголовной ответственности за злоупотребление должностными полномочиями и превышение должностных полномочий.

Степень научной разработанности проблемы. Проблема борьбы с преступлениями против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления имеют длительную историю. Вопросы уголовной ответственности за эти преступления являлись предметом пристального внимания законодателя, ученых, практиков. Эти проблемы исследовали многие известные ученые: H.H. Дурманов, A.A. Жижиленко, Б. В. Здравомыслов, Ю. И. Ляпунов, Н. С. Таганцев, А. Н. Трайнин, А. Приградов-Кудрин, C.B. Эйсман, А. Я. Эстрин и др. Однако работы указанных авторов, связанные с ответственностью за преступные нарушения интересов службы в коммерческих и иных организациях, ранее не предусмотренные законодательством, ими не могли быть исследованы в полной мере. После принятия УК РФ 1996 г. названные проблемы освещались в трудах таких российских ученых как: Г. А. Аванесов, A.A. Аслаханов, Б. В. Волженкин, И. М. Гальперин, Л. Д. Гаухман, В. И. Динека, А. И. Долгова, А. Э. Жалинский, Л. М. Колодкин, B.C. Комиссаров, Б. В. Коробейников, H.A. Лопашенко, В. В. Лунеев, C.B. Максимов, А. В. Наумов, Г. М. Миньковский, B.C. Овчинский, В. Е. Эминов, П. С. Яни и др. Эти же вопросы исследовались в диссертациях Р. Ф. Асанова, A.B. Горбунова, С. А. Гордейчика, C.B. Изосимова, А. Ф. Истомина, С. Д. Макарова, Н. В. Полосина и др. Их работы, безусловно, имеют важное научное и практическое значение. Вместе с тем, многие проблемы теоретического и практического осмысления квалификации преступлений против интересов государственной службы, службы в органах местного самоуправления, а также службы в коммерческих и иных организациях остаются нерешенными, а многие вопросы до настоящего времени являются дискуссионными и требуют не только дальнейшего изучения, но и новых подходов к их разрешению.

Кроме того, даже в том случае, когда речь идет о понятиях, признаках взяточничества как разновидности должностных преступлений, известных и ранее российскому уголовному законодательству, остается много нерешенных вопросов в понимании, толковании этих понятий, применении законодательных установлений. Указанные проблемы дополняются межотраслевыми коллизиями в российском законодательстве, которые значительно осложняют эффективность борьбы со взяточничеством, иными преступлениями против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления, а также коррупцией в целом. Все это требует разрешения как в науке уголовного права, так и на законодательном уровне. Совершенствование действующих уголовно-правовых норм, а также норм других отраслей российского права и правоприменительной практики позволят добиться большей эффективности в борьбе со взяточничеством, иными видами коррупции, а также преступностью в целом.

30. Проблемы уголовно-правовой борьбы с преступлениями против правосудия.

Правосудие — одна из форм государственной деятельности, заключающаяся в рассмотрении и разрешении судами дел в порядке административного, арбитражного, гражданского, конституционного и уголовного судопроизводства. Для осуществления правосудия помощь и содействие суду оказывают другие государственные органы: прокуратура, органы дознания и предварительного следствия, учреждения, исполняющие вступившие в законную силу приговоры, решения и иные судебные акты. Нормами данной главы охраняется деятельность как судов, так и перечисленных органов, без деятельности которых выполнение судом функции правосудия было бы затруднительно или даже невозможно. Уголовным законом охраняются не все виды деятельности содействующих суду органов. Только их специфическая деятельность по решению задач правосудия, направленная на обнаружение, изобличение и наказание виновных в совершении преступлений лиц, разрешение административных, арбитражных, гражданских дел, исполнение судебных решений, находится под охраной уголовно-правовых норм о преступлениях против правосудия.

Преступления против правосудия — это посягательства на нормальную деятельность органов предварительного расследования, уголовно-исполнительных органов, конституцион-ных судов, судов по всестороннему расследованию преступлений, правильному разрешению административных, арбитражных, гражданских, уголовных дел, надлежащему исполнению судебных решений.

Правильное установление видового объекта преступлений против правосудия имеет большое значение для отграничения преступлений против правосудия от иных посягательств, совершаемых должностными лицами органов суда, прокуратуры, дознания, следствия, исполнения наказаний. Судья, получивший взятку за вынесение правильного решения по гражданскому иску в пользу истца, посягает на нормальную деятельность государственного учреждения, его авторитет. При этом отношениям, обеспечивающим интересы правосудия, никакого вреда не причиняется. Специфика видового объекта преступлений против правосудия позволяет отграничить их от преступлений против порядка управления, сопряженных с воздействием на физическую неприкосновенность должностных лиц. Избиение обвиняемым следователя органов МВД при проведении допроса посягает на общественные отношения, связанные со сбором доказательств по уголовному делу, и охватывается нормой о преступлении против правосудия (ст. 296 УК РФ). Аналогичное избиение следователя, привлеченного для обеспечения общественного порядка и общественной безопасности, посягает на отношения по реализации порядка управления и предусматривается ст. 318 УК РФ.

Непосредственный объект преступлений против правосудия — общественные отношения, обеспечивающие нормальную деятельность конкретных органов по осуществлению правосудия, реализации функции уголовного преследования и исполнению судебных актов. Дополнительный непосредственный объект — конституционные права и свободы личности, здоровье, жизнь, отношения собственности и др. Объективная сторона преступлений состоит в воспрепятствовании и противодействии нормальной деятельности органов, осуществляющих правосудие. Чаще всего это проявляется в действии — заведомо незаконный арест, реже в акте бездействия — уклонение от дачи свидетелем показаний. Нередко способом совершения преступлений является физическое или психическое насилие (ст. 296 УК РФ). Объективная сторона некоторых составов состоит из альтернативных действий, например, растрата, отчуждение, сокрытие или незаконная передача имущества, подвергнутого описи или аресту. Большинство посягательств имеет формальный состав, встречаются — с усеченными составами (ст. 295 УК РФ). Растрата имущества, подвергнутого описи или аресту, сконструирована как состав материальный (ст. 312 УК РФ).

С субъективной стороны все преступления характеризуются прямым умыслом (ст. 295 УК РФ). В ряде составов обязательно наличие заведомости, как достоверного знания лицом какого-то обстоятельства, имеющего уголовно-правовое значение. Мотив и цель совершения преступления предусмотрены как обязательные признаки только в некоторых составах: в целях воспрепятствования осуществлению правосудия (ч. 1 ст. 294 УК РФ).

Субъекты преступлений — лица, достигшие 16 лет, а также специальные субъекты.

Система преступлений предлагается по непосредственному объекту: общественных отношений, обеспечивающих нормальную деятельность конкретных государственных органов по осуществлению правосудия. Первую группу составляют посягательства на общественные отношения, обеспечивающие нормальную деятельность всех органов по осуществлению правосудия (общие преступления против правосудия: ст. 295, ч. 2 ст. 296, ст. 311 УК), либо суда по осуществлению правосудия и органов прокуратуры, предварительного расследования по осуществлению уголовного преследования (ч. 2 ст. 301, ч. 2 и 4 ст. 303, ст. 306–309, 316 УК РФ), либо органов прокуратуры, предварительного следствия и дознания по осуществлению уголовного преследования, а также органов, исполняющих судебные акты (ч. 2 ст. 298.1 УК РФ). Вторую группу образуют преступления, посягающие на общественные отношения, обеспечивающие нормальное осуществление правосудия судом (ч. 1 ст. 294, 296, ст. 297, ч. 1 ст. 298.1, ч. 1 ст. 303, ст. 305 УК РФ). Третья группа представлена посягательствами на общественные отношения, обеспечивающие нормальную деятельность органов прокуратуры и предварительного расследования по осуществлению функции уголовного преследования (ч. 2 ст. 294, ст. 299–300, ч. 1 ст. 301, ст. 302, 304, 310 УК РФ). К четвертой группе относятся преступления, посягающие на общественные отношения, обеспечивающие нормальную деятельность органов по исполнению судебного акта (ст. 312–315 УК РФ). Имеются и другие классификации этих преступлений. Среди преступлений первой группы при анализе посягательства на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование (ст. 295 УК), возникает вопрос о возможности покушения. Состав преступления — усеченный, и посягательство считается оконченным с момента посягательства независимо от наступления последствий. Но при ошибке виновного в объекте преступления, когда, например, за присяжного заседателя принимается посторонний прохожий, содеянное квалифицируется как покушение на посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование (ч. 3 ст. 30 и ст. 295 УК). Спорным является вопрос о возможности совершения разглашения сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении судьи и участников уголовного процесса (ст. 311 УК), не только с прямым умыслом, но и с преступной небрежностью.

Допустимо выполнение этого посягательства по небрежности. Однако взгляд на возможность его осуществления с косвенным умыслом и преступным легкомыслием неубедителен, поскольку преступление относится к деяниям с формальным составом. Ошибочной представляется трактовка для этого преступления понятия «разглашения».

Можно ли признать субъектом заведомо ложного доноса (ст. 306 УК РФ) подозреваемого (обвиняемого) по собственному делу? В теории уголовного права и судебной практике по признанию подозреваемого (обвиняемого) субъектом этого преступления нет единства. Считается невозможным признавать подозреваемого (обвиняемого) субъектом преступления. Высказывается мнение о возможности наличия состава заведомо ложного доноса для подозреваемого по его делу. В составе подкупа или принуждения к даче показаний или уклонению от дачи показаний либо к неправильному переводу (ст. 309 УК РФ) дискуссионным является вопрос о моменте окончания подкупа. Подкуп окончен с момента получения свидетелем, потерпевшим, экспертом, специалистом, переводчиком хотя бы части вознаграждения за дачу ложных показаний, заключения, осуществление неверного перевода. Согласно другому мнению, подкуп окончен с момента достижения договоренности с указанными лицами о даче ими ложных показаний, заключения или перевода за материальное вознаграждение. Обоснованной представляется первая точка зрения. Понятие подкупа имеет универсальное значение и в нормах УК должно пониматься единообразно. Достижение договоренности означает только приготовление к преступлению. В составе вынесения заведомо неправосудного приговора, решения или иного судебного акта (ст. 305 УК РФ) по-разному раскрываются предмет преступления и его окончание. Считают предметом преступления приговор, решение или иной судебный акт, законные акты. Напротив, этим предметом называют неправосудный приговор или иной судебный акт. Предметом преступления неправосудный приговор не может быть, так как защищаются уголовным законом полезные обществу явления, к которым незаконное правосудие не относится. Неправосудные судебные акты являются средством совершения преступления и относятся к объективной стороне состава преступления. Состав преступления — формальный, и оно окончено с момента подписания всеми судьями неправосудного акта. Для признания преступления оконченным не имеет значения последующие оглашение акта, вступление его в силу и др. Иное мнение состоит в том, что вынесение судебного акта заключается не только в его составлении, подписании, но и в случаях, установленных законом, в оглашении. Дискуссионным является вопрос, когда привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности (ст. 299 УК РФ) является оконченным преступлением. Привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности состоит из двух действий: вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого и предъявления обвинения лицу. Преступление окончено с момента предъявления обвинения лицу. Это мнение является доминирующим в науке уголовного права. Однако имеется другая точка зрения, согласно которой рассматриваемое преступление окончено с момента вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого независимо от времени предъявления обвинения лицу. Провокация взятки либо коммерческого подкупа (ст. 304 УК) отличается от дачи взятки, предмета подкупа. Согласия на принятие взятки, предмета подкупа потерпевший не дает. Обязательный признак провокации взятки либо коммерческого подкупа — цель искусственного создания доказательств совершения преступления или шантажа. «Ответственность за провокацию взятки либо коммерческого подкупа (ст. 304 УК) наступает лишь в случае, когда попытка передачи денег, ценных бумаг, иного имущества или оказания услуг имущественного характера осуществлялась в целях искусственного формирования доказательств совершения преступления или шантажа и должностное лицо либо лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой или иной организации, заведомо для виновного не совершало действий, свидетельствующих о его согласии принять взятку либо предмет коммерческого подкупа, или отказалось их принять». Обязательным признаком состава незаконных действий в отношении имущества, подвергнутого описи или аресту либо подлежащего конфискации (ст. 312 УК), является предмет преступления: имущество, денежные средства (вклады), подвергнутые аресту. Такое имущество описывается в протоколе либо в прилагаемой к нему описи. Оно передается на ответственное хранение собственнику или владельцу этого имущества либо иным лицам, которым разъясняется ответственность за сохранность имущества, о чем делается соответствующая запись в протоколе. Собственник такого имущества лишается возможности распоряжаться и в необходимых случаях пользоваться им. Объективная сторона преступления состоит в растрате, отчуждении, сокрытии или незаконной передаче имущества, подвергнутого описи или аресту, либо осуществлении банковских операций с денежными средствами (вкладами), на которые наложен арест. Под растратой следует понимать израсходование имущества. Отчуждение — разновидность растраты, состоящее в передаче имущества третьим лицам. Имеется в описании действий дублирование, наличие термина «отчуждение» является ненужным.

Положения названной главы УК РФ отнюдь не демонстрируют филигранность законодательной техники. Нормативный материал размещен здесь с неоправданными, на наш взгляд, отступлениями от принципов построения системы Особенной части УК РФ. В итоге затрудняется поиск подлежащей применению в конкретном случае юридической нормы, осложняется решение вопроса о соотношении различных составов преступлений (лжесвидетельства и укрыватель-ства; лжесвидетельства и заведомо ложного доноса; заведомо ложного доноса и провокации взятки и т. д.).

В теории уголовного права неоднократно предпринимались попытки систематизировать законодательство о преступлениях против правосудия, в связи с этим учеными были высказаны полярные точки зрения. Одни авторы отстаивают необходимость построения классификации преступлений против правосудия по объекту, что находится в соответствии с общим принципом построения системы Особенной части УК РФ. Другие ученые предлагают группировать преступления против правосудия по субъекту, так как, по их мнению, этот критерий позволяет более четко выделить особенности отдельных видов рассматриваемых преступлений и лучше уяснить степень их общественной опасности. Третья группа ученых считает оптимальной классификацию преступлений против правосудия проводить по объективной стороне. Ряд общественно опасных посягательств против правосудия оказался за пределами преступного (введение в заблуждение правоохранительных органов посредством инсценировки преступления; отказ в регистрации факта совершения преступного деяния, сокрытие его от учета; принуждение обвиняемого к даче показаний, совершаемое частными лицами; заведомо ложное показание эксперта и др.). Напротив, сохранение в рассматриваемой главе УК некоторых запретов не вызывалось потребностями развития общества, является криминологически необоснованным (отказ от дачи показаний, многие виды лжесвидетельства и др.). Названные проблемы неоднократно становились предметом диссертационных исследований. Трудно переоценить значение для их разработки монографий и учебных пособий Я. М. Кульберга; И. С. Власова и И. М. Тяжковой; С. И. Тихенко; В. Д. Иванова; Ш. С. Рашковской; А. И. Чучаева и др. Юридический анализ отдельных групп и составов преступлений против правосудия содержится в трудах В. Г. Смирнова; И. А. Бушуева; Г. И. Баймурзина; Н. А. Носковой; В. С. Фельдблюма; С. М. Юдушкина; М. Х. Хабибуллина. Интерес к ней проявляли и такие ученые, как А. С. Горелик, П. И. Гришаев, Н. А. Егорова, А. А. Закатов, Б. В. Здравомыслов, Н. И. Коржанский, Г. Л. Кригер, Л. Л. Кругликов, В. Н. Кудрявцев, А. М. Ларин, М. Д. Лысов, В. П. Малков, В. В. Мальцев, А. В. Наумов, И. Л. Петрухин, А. Д. Прошляков, Р. А. Сабитов, А. Б. Сахаров, Б. В. Сидоров, Ю. М. Ткачевский, В. Т. Томин, В. С. Шадрин, М. Д. Шаргородский и другие теоретики уголовного и уголовно-процессуального права.

31. Криминология как наука, ее предмет, метод, связь с другими отраслями знаний.

Трудно найти человека, который бы независимо от уровня развития интеллекта, социального и материального положения, возраста и профессии не задумывался когда-либо о том, что есть добро, а что зло, почему одни люди жестоки и агрессивны, а другие добры и сердолюбивы, одни алчны и коварны, другие щедры и прямодушны, одни ради собственных интересов готовы на совершение любого преступления, другие поступаются любыми интересами ради торжества правосудия. Ответить на эти вечные вопросы и легко, и сложно. Что делать, таковыми разными создал нас Господь Бог. Однако, несомненно, что-то добавили к этому и сами люди, постоянно создавая благоприятные объективные условия для активного проявления негативных или позитивных свойств характера Homo Sapiens. Эти и многие другие человеческие качества часто сходятся на таком известном всем здравомыслящим людям понятии как «преступность», которая не может не тревожить любого сознательного человека, беспокоящегося о своей безопасности и спокойствии, а в массовом сознании априори ассоциируется с проявлением негативных свойств личности, позитивные же обычно рассматриваются в безусловном антикриминальном значении. И все было бы так просто, если объяснять причины преступности и лежащего в ее основе социального зла с точки зрения обыденного сознания. Но вдруг возникают новые вопросы: почему в отдельные периоды развития общества масштабы преступности резко возрастают, а в другие напротив снижаются; почему в государствах с тоталитарным, порой, бесчеловечным режимом число преступлений невелико, а в странах с развитой системой демократических свобод преступность интенсивно демонстрирует себя во всех безобразных проявлениях; почему совершают преступления люди внешне вполне добропорядочные; почему несмотря на беспощадную борьбу с преступностью, последняя не только не исчезает, но наоборот увеличивается в размерах и что делать, чтобы эти размеры сократить? Перечень подобных вопросов можно продолжать до бесконечности. Однако у многих людей и, главным образом, специалистов в правоохранительной сфере возникает вполне понятное желание получить исчерпывающие ответы хотя бы на некоторые из них. И здесь уже становится недостаточно обычных умозаключений, исходящих из житейского опыта, требуются более серьезные научно обоснованные аргументы, полученные в результате глубоких исследований. Кто же должен проводить такие исследования? Какая наука даст ответы на вопросы о преступности? Уголовное право изучает отдельные составы преступлений и назначаемые за их совершение наказания. Оперативно-розыскная деятельность раскрывает механизмы поиска и изобличения преступника. Криминалистика познает технику, тактику и методику расследования преступлений. Уголовно-процессуальное право изучает систему уголовного судопроизводства от момента выявления преступления и преступника до момента назначения соответствующего наказания. Уголовно-исполнительное право познает систему реализации наказаний за совершенные преступления. Все эти науки и каждая из них по-своему, конечно, изучают и преступления, и преступников, и наказания. Но ни одна не в состоянии ответить на указанные вопросы, поскольку не обладают системой знаний о преступности как относительно массовом социальном явлении. Такой системой знаний обладает наука криминология, получившая свое название благодаря слиянию двух слов — латинского «crimen» (преступление) и греческого «logos» (учение, наука), а также «с легкой руки» итальянского юриста Р. Гарофало, опубликовавшего в 1885 г. книгу именно с этим заголовком. И с тех пор наука криминология раскрывает перед всеми перечисленными науками так называемого криминального цикла (каковой, кстати, является и сама), да и обществом в целом закономерности и тенденции преступности. Только криминология в состоянии ответить на вопросы о причинах и условиях преступности. Только криминология познает личность преступника как определенного социального типа. Только криминология выявляет механизмы совершения преступлений. Наконец, только криминология оставляет за собой первенство в разработке систем предупреждения преступности.

Учитывая высокое социально-правовое предназначение криминологической науки можно говорить о ней в широком и узком смыслах слова. С одной стороны, широта границ криминологии безмерна, поскольку нет на земле такой формы жизнедеятельности, где бы человек ни совершал преступлений и, видимо, нет социальной сферы, которая бы своими условиями ни стимулировала, либо наоборот ни сдерживала криминальные процессы. Перефразируя известную поговорку, можно с уверенностью говорить о том, что «куда не кинь — везде crim». И в этом смысле вся наша жизнь — сплошная криминология. В защиту данного тезиса нетрудно привести массу банальных примеров, с которыми все мы сталкиваемся в повседневном быту, нередко балансируя на грани законопослушного и противоправного поведения. С другой, — границы криминологии вполне обозримы и, более того, узки. Они определяются предметом криминологической науки. Ведь криминология изучает не общество в целом, каким бы криминальным оно кому-либо не мерещилось, а только те его отношения, которые так или иначе напрямую связаны с преступностью. Помимо прочего, криминология представляет собой, в известном смысле, не только систему знания о преступности, но и систему познания преступности. То есть обладание системой криминологических знаний дает возможность исследовать преступность и ее детерминанты в любой области общественных отношений. Именно отсюда появились и выросли такие самостоятельные направления криминологических исследований, как «криминология молодежной преступности», «криминология женской преступности», «криминология бытовой преступности», «криминология организованной преступности», «пенитенциарная криминология» и др. Возникнув на определенном, достаточно активном, прежде всего, по общепризнанным интеллектуальным «показателям» этапе истории человеческой цивилизации, криминологическая наука продолжает развиваться. Несмотря на довольно большой пройденный путь, она пока не решила всех своих проблем, а накопленного ею огромного исследовательского материала, как это ни печально, явно недостаточно для решения практических вопросов. Развитие криминологии, как и любой другой науки, представляет собой непрекращающийся процесс. При этом выдвигаются и решаются новые криминологические проблемы. Кстати, сегодня их круг серьезен как никогда, поскольку ранее мировое сообщество еще не сталкивалось с такими опасными проявлениями преступности, возводящими ее в разряд первостепенных проблем. Достаточно вспомнить о терроризме, занимающем сегодня, пожалуй, ведущее место в ряду социальных опасностей, угрожающих человечеству и позитивному развитию мировой цивилизации. Масштабы этой угрозы настолько велики и реальны, что даже риск потенциальных войн, к которым всегда готовились и продолжают готовиться большинство государств на планете, как-то отошел в массовом сознании на второй план по сравнению с ожиданием новых террористических атак. Поэтому мир вполне закономерно переосмысливает сейчас все свои возможности в предупреждении терроризма и вполне закономерно, что на передний план здесь как всегда выходит криминологическая наука.

Разумеется, терроризм есть крайнее и наиболее опасное проявление преступности. Это, однако, не означает, что все другие виды криминала не беспокоят людей. По данным ВНИИ МВД России, постоянно отслеживающего в режиме криминологического мониторинга состояние преступности и отражающиеся в массовом сознании россиян оценки эффективности контроля над ней со стороны государства, сегодня более двух третей российского населения испытывают страх перед преступностью, ставя ее на первую ступень в иерархии угроз социальной безопасности. В этой связи можно высказать предположение, что не только преступность сама по себе, но большей частью отсутствие надежного государственного и общественного контроля над ней снижает степень защищенности населения от всякого рода криминального произвола. Поэтому как бы мы ни приветствовали радикальные общественно-политические и экономические преобразования в стране, долгие десятилетия находившейся в плену идеологических пут тоталитарного режима, нельзя не признавать, что одной из многочисленных драм нынешних реформ является разрушение системы предупреждения преступлений и правонарушений, некогда созданную именно криминологической наукой. Если отвлечься от известной и памятной многим соотечественникам партийно-идеологической окраски существовавшей в советское время системы предупреждения преступности, то следует отметить, что она порой небезуспешно ставила заслоны на пути распространения пьянства и безнадзорности, хищений и произвола, распущенности, насилия и тому подобных явлений, составляющих квинтэссенцию преступного поведения. Отсюда познанные криминологической наукой и апробированные на практике системные подходы к предупреждению преступности могут быть с успехом востребованы в новых социальных условиях. Таким образом, разумное и оптимальное соотношение старых и новых научно обоснованных подходов к созданию современной системы предупреждения преступности может сегодня стать для криминологии одной из ведущих проблем, поскольку предупреждение преступности является и предметом, и целью этой науки одновременно. Криминология изучает специфическую область общественных отношений, имеет свою собственную проблематику. Правда, наличие отдельных сходных черт между проблемами, входящими в предмет криминологии, и вопросами, составляющими предмет других наук, особенно уголовно-правовых, порождает необоснованные суждения о том, что криминология не является самостоятельной наукой. Такие суждения обычно ведут к простому «переводу» понятий той или иной отрасли знания на «криминологический язык» и наоборот. Это обедняет исходное содержание не только науки криминологии, но любой другой отрасли знания, в которой ее пытаются «растворить». Нельзя забывать о том, что криминология, как и любая другая отрасль знания, есть не только результат, но и процесс выработки специфических знаний. Необходимо учитывать и другие обстоятельства, характеризующие криминологию как специальную науку: во-первых, ее связь с практикой; во-вторых, ее возможности не только описывать и объяснять события, явления, факты, но и предвидеть их; в-третьих, неразрывную связь этой науки как системы объективных знаний с общей научной действительностью. Криминология, таким образом, как специальная наука представляет собой относительно самостоятельную систему объективных знаний, выступающих одновременно элементами системы наук вообще и особой формой деятельности, охватываемой системой уголовно-правовых наук (наук криминального цикла), нацеленной на успех в обеспечении предупреждения преступности в системе социально-правового контроля над ней. Разработка собственно криминологических вопросов началась с исследований в различных областях наук, на первый взгляд ничего общего с изучением преступности не имеющих (медицина, философия, социология, психология, психиатрия, статистика). Эти науки со своих теоретических позиций, своими собственными методами проводили исследования человека и его поведения, в том числе преступного. Появились даже такие направления, как «криминальная социология» и «криминальная антропология». Так или иначе, путем соответствующего накопления и систематизации исследовательского материала была создана эмпирическая, а вслед за ней, теоретическая основа для специфического криминологического познания действительности, которая стимулировала формирование криминологии как самостоятельной научной дисциплины. С тех пор в оценке криминологии как самостоятельной науки ничего не изменилось. Хотя по-прежнему криминология остается наукой, в известных пределах аккумулирующей знания о преступности, добываемые и другими науками. Среди российских специалистов, несмотря на различия во мнениях, существует в общем сходное понимание криминологии как самостоятельной науки. Оно основывается на том, что своим формированием криминология обязана явлению, широко известному в истории многих наук, когда вследствие умножения исследовательского опыта внутри отдельных отраслей знания накапливается такой материал, который под воздействием общественных потребностей привлекает внимание к исследованию явлений, требующих специальных познаний. В процессе взаимного влияния нового исследовательского материала и общественных потребностей происходит дифференциация отраслей науки, из отдельных отраслей науки выделяются новые. Этот исторический процесс можно увидеть и в формировании криминологии. Факторами образования криминологии как самостоятельной науки явились: общественная потребность, порожденная фактом существования преступности; необходимость накопления специального исследовательского материала о данном общественно опасном явлении (материала, позволяющего описывать и объяснять это явление, разрабатывать соответствующие прогнозы), а также потребность в разработке мер предупреждения преступности. Криминология, таким образом, является наукой, порожденной самой жизнью, а ее «право гражданства» как самостоятельной науки уже признано. Доказательство того, что криминология является самостоятельной наукой, само по себе еще не раскрывает содержания этой отрасли знания, всей полноты ее предмета. Поэтому здесь необходимы специальные исследования. При их осуществлении, очевидно, встанут вопросы о том, что криминологию можно рассматривать не только как науку специальную, но и как отраслевую, прикладную, а быть может, и как общетеоретическую по отношению к уголовно-правовым отраслям знания. В любом случае все в науке изначально определяется ее предметом. Основной вопрос той или иной науки состоит в том, насколько выявлен ее п р е д м е т, и, следовательно, насколько в процессе научного исследования можно определить и точно описать этот предмет. Специфика предмета криминологии будет более очевидной, если не только констатировать что изучает эта наука, но и раскрыть ее соотношение с системой смежных наук, как по предмету, так и по другим признакам, по методу (методам), объекту исследования. Определяя предмет криминологии, ученые нередко просто отмечают, что криминология — наука о преступности и путях ее предупреждения. Все это верно, если вести речь об общем понятии. Но предмет криминологии надо конкретизировать. Необходимо, соответственно этому, очертить и рамки криминологического исследования. При этом важно основываться на общих знаниях о предмете науки, а именно учитывать то, что каждая наука изучает: во-первых, свою особую сторону или сферу объективной реальности; во-вторых, специфические только для данной науки законы и закономерности ее функционирования и развития; в-третьих, особые формы проявления и механизмы действия этих законов и закономерностей. Этим и определяются специфика каждой науки, особенности ее предмета. Специфична в этом смысле и наука криминология. Отсюда и оценка ее предмета, связанная с комплексностью криминологического исследования, по сущности своей как социального, так и правового. Криминология — наука юридическая. В то же время криминология тесно связана с социологией. Однако последнее не означает, что криминология не должна рассматриваться как правовая отрасль знания. Стык социологии и права в данном случае бесконечно плодотворен. Всякие помыслы о юриспруденции без социологии, о каком бы разделении криминологической науки на «чистую социологию» и «чистое право» ни шла речь, в наши дни не только не научны, но и антинаучны, вступают в противоречие с современным научным знанием в рассматриваемой области. Криминология, являясь самостоятельной отраслью знания, лежит в обширной зоне стыка и перекрещивания социологии и права. Этим также определяются исходные позиции для изучения ее предмета. Предметом криминологической науки является специфическая область общественных отношений, обладающих таким содержанием, которое позволяет отличить их от иных общественных отношений. Это, если говорить в самом общем плане, отношения, связанные с преступностью и ее предупреждением, причинами и условиями преступности, преступным поведением лиц и профилактикой такого поведения. Именно эти отношения представляют собой ядро предмета криминологии и определяют особенности данной науки. Кроме того, с предметом криминологии могут быть связаны и другие отношения, касающиеся преступности. Об их включении в орбиту исследований криминологии можно говорить лишь условно, ибо они не входят в означенный предмет, а только связаны с ним. К таковым, например, можно отнести известные в любом обществе негативные явления: алкоголизм, проституцию, беспризорность и подростков и др.

Таким образом, предмет криминологии образуют: 1) преступность как общественно опасное социально-правовое явление, ее тенденции и закономерности, оцениваемые с точки зрения прошлого, настоящего и будущего; 2) причины и условия преступности как явления, пути их нейтрализации; 3) причины и условия конкретных преступлений, пути их нейтрализации в конкретных исторических условиях развития общества; 4) личность преступника как определенного социального типа, формирование и реализация преступного поведения, механизм совершения конкретного преступления; 5) предупреждение преступности как явления; 6) предупреждение конкретных преступлений; 7) закономерности функционирования и развития криминологической науки, определение ее места и роли в жизни общества, участия в формировании общественных отношений, влияния на политику государства в сфере социально-правового контроля над преступностью.

Учитывая междисциплинарность и комплескность научного криминологического изыскания, в его процессе, как было заявлено, важно участие и других наук (социологии, педагогики, психологии, психиатрии и др.). Результат же подобного объединенного научного поиска, несомненно, следует считать криминологическим, поскольку он определяется целиком и полностью предметом криминологической науки, нацеленной в итоге на предупреждение преступности. Однако такой криминологически значимый результат зависит не только от предмета исследования, но и от способов получения достоверной информации о предмете. Поэтому предмет криминологии тесно связан с ее методом. Метод же любой науки не может разрабатываться вне связи с ее предметом, так как именно последний определяет особенности первого. В свою очередь предмет науки может быть исследован и определен только в процессе применения метода этой науки. Такова диалектическая связь предмета и метода, имеющая прямое отношение к криминологической науке. Добиться максимального соответствия того и другого, по сути, составляет основную гарантию получения научно обоснованной криминологической информации. Отсюда разработка и применение оптимального метода для изучения предмета криминологии, в известной мере, выступает самостоятельной методологической проблемой криминологической науки. Причем разработка этой проблемы применительно к специфике криминологии тесно переплетается с трактовкой основополагающих вопросов рассматриваемой отрасли знания. Данные вопросы могут быть глубоко и всесторонне изучены в первую очередь с помощью всеобщего метода познания, каковым является философия. Конечно, философия не дает всем наукам готовых решений тех вопросов, которыми они занимаются, но она вооружает все отрасли знания научной теорией мышления и методом для нахождения этих решений. Это касается и криминологии, в области которой философия ориентирует научное мышление на точное постижение явлений преступности во всей их объективности, конкретности, диалектической противоречивости. Не случайно в последнее время наблюдается значительное расширение философской проблематики в криминологии. Это свидетельствует о возрастающем интересе криминологов к обобщающим фундаментальным вопросам своей науки, их стремлении творчески развить методологию познания явлений преступности (См.: Жигарев Е. С. Науковедческие проблемы криминологии. М., 2003). Именно характер и масштабы современных криминологических проблем делают настоятельной потребностью дальнейшее совершенствование методологии данной науки. Все это связано с активным применением в криминологии всеобщего метода познания. Он дает не только общее представление и цельное знание об изучаемом явлении (преступности). С помощью всеобщего метода познания конкретизируются общефилософские принципы изучения и понимания предмета. При изучении преступности они по мере приближения к конкретным уровням познания также конкретизируются. Иногда эти принципы могут внешне и не обнаруживать себя, но они непременно присутствуют в качестве логического основания того метода (и всего категориального аппарата), которым пользуются конкретные области знания. Это относится, в частности, и к области криминологического знания. В данном случае общефилософская методология пронизывает методы специальных наук, относится к ним как общее к особенному. Речь идет не о механическом распространении общефилософских принципов на познание явлений преступности, а об их дальнейшем углублении и развитии в криминологических исследованиях. Всегда, когда речь заходит о предмете и методе криминологии, основной упор, как правило, делается на специфику объекта криминологического исследования. Чем же определяется данный объект? Очевидно, прежде всего, теми научными представлениями, в рамках которых формулируются выводы и результаты исследования преступности. Но здесь нельзя вести речь только о преступности. Ограничение криминологии изучением «чистой» преступности оправдывалось когда-то необходимостью создания «чистой криминологии», принципиально отличной от других наук. Однако в данном случае, как и в некоторых других науках, когда они стремились сохранить свою «чистоту», смешивались предмет и объект исследования (предмет и объект науки). Конечно, если вести речь о том, что предметом криминологии является сама преступность, то объектом этой науки будут выступать, помимо собственно преступности, те факторы (явления и процессы), которые определяют ее природу. Но этого мало для рассмотрения объекта криминологии. Необходимо изучить еще его связь с предметом данной отрасли знания, с ее методом. Осознание бесконечности общественных связей, окружающих преступность, может создать впечатление о безграничности объекта криминологического познания. В известном смысле, это действительно так и есть. Нет такой области общественных отношений, которая бы не была потенциально или реально связана с явлениями преступности, не побуждала бы криминологов к расширению орбиты своих исследований. При этом важно понимать, что подобная связь вовсе не обязательно должна продуцировать преступность, она может ей противостоять. И в том, и в другом случае закономерности подобных взаимодействий, в итоге, несомненно, носят криминологический характер. В то же время изучаемые криминологией в качестве объекта общественные отношения, понимаемые ею как криминологические, исследуются и другими науками, в частности, уголовно-правовыми (криминальными). И здесь на помощь в понимании объекта криминологии опять приходит знание ее предмета. Предмет криминологической науки выступает своего рода контролером всего, что может быть выбрано в качестве объекта криминологического познания. Вот почему понятие предмета криминологии играет решающую роль в индивидуализации криминологического знания. Не случайно вопросы предмета криминологической науки разрабатываются в направлении уточнения основных компонентов исследуемого объекта, вычленения его из объектов других отраслей знания, особенно уголовно-правовых наук. Многогранность объекта криминологического исследования породила множество научных направлений, изучаемых с точки зрения не только предмета криминологии, но и предметов других наук. К примеру, уголовное право изучает любое преступление, скажем кражу, с точки зрения обнаружения в конкретном факте юридически составляющих признаков, позволяющих с уверенностью утверждать, что данное деяние действительно является кражей в ее уголовно-правовом смысле. Для этого уголовное право познает, прежде всего, причинен ли ущерб определенным общественным отношениям, в нашем случае отношениям собственности, которые выступая предметом гражданско-правовой науки, становятся здесь объектом уголовно-правового исследования. Понятно, что кража не является предметом гражданско-правовой науки. Но кража выступает юридическим фактом для формирования определенных гражданско-правовых отношений, возникающих по поводу похищенного имущества (собственности). Следовательно, являясь предметом уголовного права, преступление (в нашем случае кража) и связанные с ним общественные отношения, безусловно, могут выступать объектом гражданско-правовой науки. Можно было бы расширить спектр рассуждений в отношении данного примера аргументами из области соотношения объекта и предмета других отраслей знания. Оставим, однако, такие фантазии читателю и вернемся к криминологии. Для нее в этом примере все гораздо сложнее. Используя знания о предмете криминологической науки (преступность, ее детерминанты, личность преступника, предупреждение преступности), постараемся (очень кратко) очертить круг некоторых общественных отношений, способных стать объектом криминологического исследования кражи. Например, для криминологии важно познать: а) сегодняшние отношения собственности с точки зрения степени их криминализированности, то есть содержания в них самих криминального потенциала и реальной возможности стать объектом криминальных посягательств, в том числе краж; б) исторические предпосылки формирования таких криминологически значимых отношений собственности; в) специфику отношений собственности, определяемую целями и средствами совершения кражи; г) общественные отношения, влияющие (криминогенно, антикриминогенно) на развитие краж как совокупного криминального явления; д) отношения, возникающие вовне и внутри механизма совершения краж (формирующие особый тип личности вора, создающие благоприятные или неблагоприятные условия для реализации ворами своих преступных намерений, влияющие на поведение лиц, потерпевших от краж и др.); е) общественные отношения, складывающиеся в системе социально-правового контроля над кражами как совокупным криминальным явлением; ж) общественные отношения, складывающиеся в системе предупреждения краж и влияющие на его эффективность и т. д. При этом криминология, безусловно, ориентирована на максимальную методологическую, историческую, теоретическую, эмпирическую, прогностическую помощь других наук, так или иначе рассматривающих кражу в качестве своих предметов и объектов исследования. В этой связи и говорится о комплексных объектах исследования, когда анализу подлежат различные стороны и закономерности объекта криминологии. Однако, как это ни парадоксально, многогранность объекта криминологического исследования иногда создает серьезные препятствия в деле интеграции получаемых о нем знаний в рамках предмета криминологии. Имеется в виду синтезированное, единое криминологическое знание о таком многогранном объекте. В таких случаях роль метода науки криминологии проявляется особенно рельефно. Надо иметь в виду, что проблема объекта криминологии, как и ее предмета, содержит в себе не только специфическое, присущее криминологической области знания. Она с необходимостью включает в рассмотрение также и то всеобщее, что характерно для всех наук. Возникают, следовательно, философские вопросы соотношения различных видов знания. Ведь разработкой диалектической связи специфического и всеобщего в науке занимается именно философия. С ее помощью и решаются вопросы научного исследования. На ее основе изучает свои проблемы и криминология.

Для определения места криминологии в системе наук существенное значение имеет выяснение, во-первых, степени ее родства с другими, особенно смежными, дисциплинами, во-вторых, степени ее самостоятельности. Анализ этих проблем связан, прежде всего, с необходимостью укрепления союза криминологии и других наук, как юридических, так и неюридических. Взаимодействие этих наук диктуется внутренней логикой развития научного знания, в частности в изучаемой нами сфере, насущными задачами теоретических и прикладных исследований в области контроля над преступностью. Надеемся, для большинства здравомыслящих людей ясно, что преступность представляет собой настолько сложное социальное явление, что иметь дело с ней приходится многим наукам. Исходить следует из того, что «стыковые» области криминологического знания должны быть ориентированы как на теоретические, так и на прикладные аспекты правоохранительной деятельности. Давно известно, что новые возможности для плодотворных исследований как теоретического, так и прикладного характера открываются на стыке различных наук. Эти возможности следует использовать в полной мере и тем наукам, которые так или иначе изучают преступность. Только на основе самого тесного взаимодействия криминологии и иных отраслей знания, союза этой науки и практики могут быть успешно решены задачи предупреждения преступности. Криминология занимает здесь особое место, и это место требует самостоятельного изучения в системе наук. Это большой комплекс наук. Это система самых различных отраслей знания. Преступность, ее причины и условия, личность преступника и преступное поведение, меры предупреждения, другие проблемы, связанные с преступностью, изучают, всесторонне разрабатывают как юридические, так и неюридические науки. В комплексе этих наук криминология, будучи рожденной от ряда научных дисциплин, представляет собой некоторую целостность объединения (микрокомплекс). Криминология как бы венчает здание наук, изучающих преступность и меры ее предупреждения. Ею, прежде всего, осуществляется связь уголовно-правовых наук с другими юридическими дисциплинами, с неюридическими общественными науками — социологией, психологией и др. В этом смысле криминология и занимает центральное место в системе наук, когда речь идет об изучении преступности. Именно она, синтезируя знания о преступности, решает комплекс задач ее предупреждения. Криминология, являясь самостоятельной отраслью знания, может характеризоваться как система со всеми присущими системе признаками. Находясь в системе наук, она взаимодействует с другими отраслями знания. Но это еще не все. Криминология — комплексная наука. Именно поэтому она связана со многими отраслями научного знания и, прежде всего, с социологией и правом, экономикой, психологией, статистикой, рядом других отраслей знания. В то же время криминология не просто связана со многими науками, она органически включает в себя элементы этих наук. Поэтому надо находить не только точки соприкосновения криминологии с другими науками, но и пределы вторжения этой отрасли знания в другие науки, и наоборот. Может ли, должна ли, и если должна, то до каких пределов, вторгаться криминология в изучение различных проблем, связанных с преступностью и мерами ее предупреждения, причинами и условиями этого явления, личностью преступника и преступного поведения? Ответ на этот вопрос связан с рассмотрением трех групп проблем. Во-первых, криминология должна передавать другим наукам решение несвойственных ей вопросов для их более углубленного и предметного изучения антиобщественных явлений (скажем, пьянство, алкоголизм, наркомания, поведение людей с психическими аномалиями, иные виды антиобщественного поведения, которые квалифицированно оцениваются не криминологией и относятся к предмету других наук). Эти вопросы не относятся к предмету криминологии. Во-вторых, криминология должна принимать от других наук свои специфические вопросы (например, преступления, совершенные на почве пьянства, алкоголизма, наркомании и т. д.). Криминология изучает не пьянство и алкоголизм, а преступления, совершенные на этой почве. Она исследует не поведение людей с психическими аномалиями, а преступления, совершенные в результате такого поведения. Эти вопросы входят в предмет криминологии, так как она изучает преступность. В-третьих, те или иные науки, изучающие различные стороны пьянства, алкоголизма, поведения людей с психическими аномалиями (к примеру, социология, психология, психиатрия), должны вооружать криминологию своими достижениями, особенно касающимися причин и условий преступлений, предупреждения преступного поведения. Криминология же, в свою очередь, должна снабжать эти науки результатами своего исследования, главным образом по вопросам, относящимся к предмету указанных отраслей знания. Очевидно, что криминологические рекомендации не должны противоречить достижениям других наук, также, как и рекомендации других наук не могут идти вразрез с позициями криминологии. В данном случае всегда необходимы согласованность позиций и научное содружество. На стыке криминологии и других наук возникает много различных проблем: преступность несовершеннолетних и молодежи (здесь не обойтись без педагогики); преступность военнослужащих (при изучении этих преступлений и совершивших их лиц требуются достижения военных наук); рецидивная преступность, преступность женщин и др. (в изучении этих явлений значительную помощь оказывают демография, психология, этика, эстетика, психиатрия). Мы считаем, что как для криминологии, так и для других связанных с ней отраслей знания научное соревнование должно идти не по вопросу о том, какая из наук «главнее», а по линии дальнейшей дифференциации их специфического предмета исследования, по линии дальнейшего развития и обогащения их понятийного и категориального аппарата — за счет укрепления содружества наук на фундаментальной философской основе. Определение места криминологии в системе наук связано также с характеристикой дифференциации и интеграции научного знания. В конечном счете, это находит свое выражение в укреплении связей криминологии с другими отраслями знания. Это сложный процесс взаимовлияния и взаимообогащения криминологии и иных наук (особенно уголовно-правовых), других отраслей знания. Особенность криминологии состоит в том, что она стремится синтезировать знания криминологического характера, формулировать положения, не охватываемые другими науками. Однако при этом криминология наиболее активно использует достижения различных отраслей знания. Налицо «двойной» подход к получению и накоплению криминологического знания. В литературе об этом пишется как о междисциплинарном подходе. Без такого подхода невозможно объяснение комплексных криминологических проблем. При решении этих проблем не обойтись без синтеза знаний, полученных за счет накопления и единства сведений из других областей науки. Криминология обоснованно называет такой синтез криминологическим, отвечающим целям этой науки. Необходимость его является логическим следствием междисциплинарного характера криминологии. В данном случае синтез осуществляется для выяснения общего движения, общей направленности знания с учетом специфики предмета криминологии. Поэтому криминологический синтез рассматривается в литературе, с одной стороны, как общий принцип, а с другой — как основной метод. Именно этот синтез лежит в основе комплексного криминологичес-кого исследования. Необходимость междисциплинарного подхода к криминологическим проблемам и перспективам развития данной науки диктуется запросами правоохранительной практики, особенностями развития тех отраслей знания, которые причастны к этой практике. Указывая на это, отметим такую важную черту современного знания, как его проблемный характер. В. И. Вернадский в свое время писал: «Дело в том, что рост научного знания двадцатого столетия быстро стирает грани между отдельными науками. Мы все больше специализируемся не по наукам, а по проблемам. Это позволяет, с одной стороны, чрезвычайно углубляться в изучаемое явление, а с другой — расширить охват его со всех точек зрения» (Вернадский В. И. Размышления натуралиста. Книга вторая. М., 1977. С. 54). Междисциплинарный, комплексный подход, проявляясь в криминологии, отражает интегрированные процессы на стыке различных наук. Причем при изучении этих процессов возникают такие криминологические проблемы, которые непосредственно обращены к социальной жизнедеятельности людей. Выход криминологии в эту сферу определяется и тем, что деятельность людей, человека всегда выступает в единстве социальных отношений. Отношения же, изучаемые криминологией, не изолированы от общества, общественной деятельности. Это не только определяет междисциплинарный характер криминологии, ее комплексность, но и вновь, уже более конкретно ставит вопрос о рассмотрении места данной науки в системе других отраслей знания — социальных и правовых. Нередко ученые ставят вопрос достаточно категорично: криминология — социология или право? Одни утверждали и утверждают, что это социология. Другие высказывают мнение о том, что криминология — правовая наука. Третья группа ученых (наиболее значительная), не оспаривая ни первой, ни второй позиции. считает данную науку социально-правовой. Не будем пересказывать всю долгую историю этого спора. Заметим лишь, что на одном полюсе в нем оказались ученые, которые объявили криминологию частью уголовного права, назвав ее социологией уголовного права (СМ.: Герцензон А. А. Уголовное право и социология. М., 1970. С. 15—20), а на другом — назвавшие криминологию особым разделом социологии, обозначив ее как социологию преступности (СМ.: Ковалев М. И. Советская криминология и ее место в системе юридических наук // Правоведение. 1965. №1; Ной И. С. Методологические вопросы соотношения криминологии и уголовного права // Некоторые философские проблемы государства и права. Саратов. 1974. Вып. 2. С. 129). Очевидно, такие полярные точки зрения несостоятельны. Следует исходить из того, что криминология — наука самостоятельная. Она находится на стыке социологии и права. Этим и определяется ее социально-правовая направленность. Дискуссия по вопросу о том, является ли криминология частью социологии или частью права, надолго определила поляризацию мнений и дальнейших споров в этой области. Но она имеет большое значение благодаря глубине затронутых в ней вопросов. Эта дискуссия отнюдь не исчерпывается диалогом двух групп ученых, в нее оказались вовлеченными почти все криминологи. Она, оказавшись глобальной и многоаспектной, породила более частные дискуссии, касающиеся специальных проблем преступности, ее причин и условий, личности правонарушителя, предупреждения преступлений и др. Поэтому надо сказать о чрезвычайной плодотворности этой дискуссии, которая не свелась к взаимной констатации точек зрения, как это довольно часто бывает в научных спорах. Дискуссия взаимно стимулировала ученых, стоящих на разных позициях, побуждала к уточнению, а иногда даже к существенному исправлению формулировок по целому ряду криминологических проблем. К чему же в итоге привела эта дискуссия? Во-первых, к тому, что выработалась одна, единая позиция, определяющая криминологию самостоятельной наукой. Во-вторых, эта дискуссия позволила более глубоко изучить связи криминологии с другими отраслями знания. Современная позиция, касающаяся рассматриваемой дискуссии, сводится к следующему: связь криминологической науки с обществом такова, что эта наука принимает непосредственное участие в решении проблем, стоящих перед всеми социальными науками. Отсюда и исходит активизация именно социологических исследований при решении правовых проблем, в том числе криминологических. В криминологической сфере установилась определенная область согласия между социологами и юристами. Они считают, что криминология главным образом изучает социально-правовые явления криминального характера, обнаруживающиеся в процессе антиобщественного (преступного) поведения. Это — специфическая область знания — и не «чисто» социальная, и не «чисто» правовая. Однако такое представление о криминологии требует определенных уточнений: акцент на социальную сторону криминологических проблем оставляет в тени другой важный аспект — правовой, акцент же на юридическую сторону затушевывает социальный аспект. Поэтому в криминологическом исследовании было бы неверным игнорировать как правовой, так и социальный аспекты. Свой вклад в решение криминологических проблем вносят и право, и социология. Их единство и определяет социально-правовую сущность криминологии, науки, существующую на стыке социологии и права. И все же в большей мере криминология — наука юридическая. Именно таковой она и рассматривается в системе наук. Криминология является своеобразным «проводником» социологии в область права, и наоборот. Конечно, роль социологии в криминологических исследованиях весьма значительна. Ведь преступность по своему содержанию социальна. Она социальна потому, что слагается из деяний, совершаемых людьми в обществе и против интересов людей, общества. Преступник — это, прежде всего, человек, живущий в обществе. Причины преступности также выступают продуктом общественного развития. Предупреждение преступности в целом и индивидуального преступного поведения, в частности, тоже в сущности своей социально. Все это свидетельствует о том, что криминология никак не может замыкаться в рамках юридических конструкций и категорий. Именно поэтому она изучает свои проблемы преимущественно в социологическом аспекте, собственно потому и «сближается» с социологией. Но такая «социологизация» не умаляет роли криминологии как самостоятельной науки, а наоборот, возвышает эту отрасль знания, сближая ее с жизнью. Здесь может быть поставлен лишь один вопрос — о «дозировке» юридического и социологического элементов. Однако в этом случае нет даже предмета для спора. В криминологии социологический аспект чаще всего преобладает, он представлен шире, чем юридический. Это не исключает правового аспекта. Он представлен в криминологии довольно ярко. Иначе криминология не была бы наукой юридической. Многие направления криминологических исследований непосредственно смыкаются с направлениями социологических исследований. Но существует и обратная связь: многие направления социологических исследований в значительной степени базируются на достижениях криминологии. Можно, к примеру, назвать много «стыковых» проблем: бродяжничество, детская беспризорность, бытовые конфликты, теневая экономика и др. Решая их, криминология обязана учитывать влияние всей системы конкретных общественных отношений на объекты, входящие в ее предмет. Социология же в случае необходимости должна принимать во внимание влияние криминологических обстоятельств и признаков на развитие социальных отношений. Без этого она не сможет достаточно глубоко изучить свои проблемы. Изучая преступность, ее причины и условия, разрабатывая меры предупреждения преступности, криминология обращается к использованию соответствующего исследовательского материала и методов не только социологии и права, но и иных наук. Всякая наука опирается на достижения других отраслей знания и использует их методы. Ведь к изучению преступности можно подойти с различных точек зрения. При этом каждая наука исходит из своих профессиональных позиций. Так поступает и криминология. Она, однако, представляет собой такую дисциплину, которая способна синтезировать результаты различных исследований, посвященных преступности. В этом ее комплексность, которая вовсе не означает, что криминология становится в ряде случаев частью тех наук, достижения которых она использует для исследования своего предмета. Следовательно, центр тяжести находится не в вопросе о различиях между криминологией и другими науками, а напротив, в связи всех «заинтересованных» отраслей знания. Цель этой связи заключается главным образом в том, чтобы криминология могла получить наиболее богатый и многообразный материал, эффективные методы исследования. Криминология, используя достижения различных отраслей знания, обогащается как наука, совершенствуя практику контроля над преступностью. Особое место в этой связи занимают науки уголовно-правового цикла. Один из подходов к выявлению предмета уголовно-правовых наук состоит в исследовании их взаимосвязи, взаимодействия, в ходе которого и обнаруживается синтезирующая функция криминологического знания, науки криминологии. Взаимодействие этих наук — важнейший фактор собственного их развития. Жизнь ярко свидетельствует о том, что криминологическое знание всегда служило стимулом для других уголовно-правовых наук, вооружая их плодотворными методами и идеями. В свою очередь, эти науки не оставались в долгу перед криминологией. Они обогащают криминологию принципиально важными понятиями, благотворно воздействуют на развитие криминологического знания. Исходной позицией классической школы уголовного права был тезис о том, что преступностью призвано заниматься именно оно, а остальные отрасли знания (как юридические, так и неюридические) при этом считались дополнительными, вспомогательными. В данном случае указывалось на особую, ведущую роль уголовного права в борьбе с преступностью. Эта позиция долгое время была непоколебимой. Определенное время примерно такие же суждения наблюдались и среди представителей отечественного уголовного права. Криминологии, как и в прошлом, они отводили второстепенную роль. Она была «подчинена» уголовному праву. Сторонники этой позиции обычно приводили в пользу своей точки зрения два главных аргумента. Смысл первого состоял в том, что основные понятия, которыми оперирует криминология (преступление, личность преступника), черпаются из уголовного права. Второй характеризуется тем, что криминология не располагает признаками, необходимыми для признания ее самостоятельной наукой, она входит как раздел, как часть в уголовное право (Герцензон А. А. Введение в советскую криминологию. М., 1965. С. 35). Некоторые другие уголовно-правовые науки (например, исправительно-трудовое право, преобразовавшееся впоследствии в уголовно-исполнительное) также были «подчинены» уголовному праву. Уголовный процесс и криминалистика рассматривались отдельно. Их самостоятельность в данной «дискуссии» не оспаривалась. Уголовному праву безоговорочно отводилась ведущая роль в борьбе с преступностью. Очевидно, в связи с этим и возникли такие понятия и научные направления, как уголовная политика (а не политика борьбы с преступностью), уголовная статистика (а не статистика преступности). Все подчинялось уголовно-правовому направлению исследования. Оно непосредственно «замыкалось» на борьбу с преступностью. Сейчас господствующей является иная позиция. Проблемами преступности занимаются различные науки, причем не только правовые, но и не правовые, исходящие из единой философской основы, образующие систему наук и представляющие собой в известной степени единство, поскольку имеют общую цель обеспечения социально-правового контроля над преступностью. Но каждая из этих наук изучает различные стороны преступности и соответственно этому исходит из своей собственной теоретической платформы. Разные науки используют для этого и различные методы исследования. В целом же можно говорить о единой теории социально-правового контроля над преступностью. Действительно, криминология и уголовное право в ряде случаев изучают явления, обозначаемые одними и теми же понятиями, например, понятие преступления. Именно в уголовном законе содержится определение того, что есть преступление и кого следует считать преступником. Для криминологии, стало быть, эти понятия являются обязательными, произвольное их толкование недопустимо. Поэтому исходной единицей криминологического исследования служит определенное уголовным законом понятие преступления. Принимая во внимание также и общую для криминологии и уголовного права задачу обеспечения контроля над преступностью, можно сказать, что на этом их сходство кончается. Методы обеих наук неизбежно разнятся. Однако эти методы дополняют друг друга ради достижения общей цели. Наука уголовного права применяет главным образом догматически-правовые и, соответственно, некоторые другие методы. Криминология же исходит в основном из социологических и правовых позиций и пользуется соответствующими методами. Данное обстоятельство вовсе не означает, будто уголовное право не исследует свои проблемы с позиций их социального содержания. Для этой науки также необходимы исследования социологического характера. Но это больше относится не к «догматическому» уголовному праву, а к социологии уголовного права. Общая оценка такова: криминология подходит к познанию преступности, преступлений и личности преступника с социальных позиций, а уголовное право — с правовых. Однако криминология не отвергает право, а уголовное право — социологию. С правом криминология связана главным образом через уголовное право, а уголовное право с социологией — через криминологию. Нетрудно уяснить, насколько нужны друг другу эти отрасли знания. Данная оценка свидетельствует о том, что уголовное право и криминология не противостоят друг другу. Сфера их влияния друг на друга не может быть строго ограничена. Напротив, существует тесная связь этих наук, которая выражается, помимо всего сказанного, еще и в том, что именно уголовно-правовое регулирование определяет область криминологического исследования. И при этом уголовное право опирается на результаты такого исследования. В сферу криминологического исследования могут попасть (и попадают) возникающие в реальной действительности отношения уголовно-правового характера. Ни влияние уголовного права на криминологию, ни, наоборот, влияние криминологии на уголовное право не принижают и не преувеличивают роль одной из этих двух отраслей знания. Напротив, влияние друг на друга этих наук повышает их престиж в решении правоохранительных проблем. Основное различие методов рассматриваемых наук проистекает, таким образом, из различий функций этих наук, объективных функций, присущих разным видам социальной деятельности. Хотя контроль над преступностью есть общая социальная задача, решается она, однако, в ходе реализации самостоятельных видов деятельности. Разделим их условно, во-первых, на правовую, предусматривающую, в частности, ответственность за совершаемые преступления, назначение наказания (имеется в виду уголовно-правовой аспект), и во-вторых, не правовую, обеспечивающую предупреждение преступлений за счет выявления и устранения их причин и условий, профилактического воздействия на лиц, склонных к правонарушениям (криминологический аспект). Но уголовно-правовой аспект не свободен от социального влияния, а криминологический — от правового. Криминология, как наука юридическая, целиком и полностью «пронизана» правом. Отметим еще одно обстоятельство. Уголовное право действует по прямому своему назначению только тогда, когда преступление уже совершено. Конечно, не следует исключать превентивного потенциала уголовного закона. Однако, этот потенциал только тогда эффективен, когда есть его реальное воплощение, действующий опыт, яркий пример. Иначе без подобного реального действия уголовная норма мертва, а следовательно, лишена предупредительного свойства. Основное же внимание криминологии сосредоточено как раз на периоде, предшествующем преступлению, на предупреждении правонарушения. Специалист в области уголовного права анализирует совершенное преступление с точки зрения его соответствия категориям и признакам такового, изложенным в уголовном законе. Методом уголовно-правового исследования действительности выступает умозаключение о конкретных фактах, оценка этих фактов соответственно закону. Криминолога в данном случае больше волнует научное обобщение подобных фактов, их объединяющие признаки, позволяющие увидеть закономерности в проявлении большого количества конкретных преступлений. Поэтому методом криминологического исследования выступают наблюдение, эксперимент, опыт, позволяющие выявить общие характеристики данных фактов и явлений и получить на этой основе выводы, способные образовывать теории, механизмы совершения преступлений. Отсюда категориями криминологии являются научные гипотезы, теории, идеи, концепции преступлений и преступности, их познания и изменения на основе такого познания социальной действительности в целях предупреждения преступлений. Категории же уголовного права проявляют себя как гарантии законности и справедливости в осуществлении правосудия. Уголовное право здесь выступает в роли «контролера» над совершаемыми преступлениями, дабы иметь возможность в любой момент отреагировать на факт правонарушения уголовно-правовыми средствами и изменить таким образом действительность в пользу правопорядка. Эффективное изменение социальной действительности в данном случае связано с совершенствованием уголовного законодательства. Это имеет значение и для криминологии, поскольку такое совершенствование в конечном же счете влияет на преступность, направлено на ее сокращение, нейтрализацию причин этого явления, разработку мер его предупреждения, а в итоге — на обеспечение эффективного социально-правового контроля над преступностью. Описанные сходства и различия уголовного права и криминологии показывают их связь и взаимозависимость. Отрыв криминологии от уголовного права означает превращение этой науки в неопределенную деликтологию, а отрыв уголовного права от криминологии приводит к догматизации права. И то, и другое пагубно для указанной антикриминогенной цели, достижение которой возможно только в рассматриваемом социально-правовом союзе. Этот союз уголовного права и криминологии успешно дополняется такими науками как уголовно-исполнительное право, уголовный процесс, криминалистика. В своих исследованиях они не ограничиваются только конструированием своих сугубо правовых концепций. Их задачей также является изучение социальной обусловленности правовых норм, используемых в качестве контроля над преступностью, анализ эффективности этих норм, познание законов формирования и деформаций личности, включенной в криминальный процесс, ее поведения и др. Эту задачу уголовно-правовые науки выполняют самостоятельно, но, как правило, в соответствии с криминологическими исследованиями, на основе научных положений криминологии в целом. Уголовно-исполнительное право, находясь во взаимосвязи с криминологией, вырабатывает с использованием криминологических данных, рекомендации по повышению эффективности исправления осужденных и предупреждения совершения новых преступлений как осужденными, так и иными лицами. На основе достижений криминологической науки уголовно-исполнительное право наряду с другими уголовно-правовыми науками разрабатывает меры предупреждения рецидивных преступлений. Это взаимодействие криминологии и уголовно-исполнительного права осуществляется в основном на уровне обобщения совместного исследовательского материала о лицах, совершивших преступления, осужденных к соответствующим наказаниям. На индивидуальном уровне криминологические данные служат основанием профилактической деятельности в отношении конкретных лиц, осужденных за совершение преступления. Конечно, при таком взаимодействии криминологии и уголовно-исполнительного права учитывается специфика деятельности исправительных учреждений. Принимаются во внимание также и виды этих учреждений, классификация осужденных, ряд других обстоятельств. Криминологические данные дают возможность определить специфику мер профилактики, применяемых к различным категориям осужденных и лицам, отбывшим наказания в виде лишения свободы. Именно с учетом этой специфики осуществляется административный надзор, разрабатываются криминологические модели поведения рецидивистов, прогнозы рецидивной преступности. Криминологические исследования повышают роль исправительных учреждений в обеспечении контроля над преступностью. Они имеют влияние и на дальнейшее совершенствование уголовно-исполнительного законодательства. Криминология связана также с уголовным процессом и криминалистикой. В сферу криминологических исследований нередко попадают явления, имеющие отношение к расследованию преступлений, криминалистической тактике и технике. Поэтому анализ состояния преступности, обобщенные данные о преступлениях и лицах, их совершивших, выполняют свою криминологическую роль и на уровне уголовно-процессуального права и криминалистики. Криминологические данные нередко служат основанием для формулирования тактических методов, которые должны применяться в процессе расследования преступлений. Именно здесь появляется «граница» криминологии с уголовным процессом и криминалистикой. Она, однако, не нарушает единства названных отраслей знания. Как осуществляется связь этих наук? С одной стороны, уголовно-процессуальное право определяет рамки, в которых происходит расследование преступлений, а также правоохранительная деятельность. Нормы этой отрасли права в известной степени устанавливают и пределы криминологических исследований в данной сфере. С другой стороны, результаты криминологических исследований имеют определенное влияние на уголовно-процессуальное законодательство. Однако о таком влиянии можно говорить только в том случае, если с помощью криминологии раскрывается потребность в установлении более целесообразного процессуального регулирования деятельности по расследованию преступлений и применению права. При этом надо иметь в виду и роль криминалистики. Основные положения этой науки являются как бы исходной точкой для распознавания форм проявления преступлений. Она изучает средства и методы, служащие раскрытию преступлений. Здесь уже налицо профилактический аспект. При этом криминалистика довольно часто пользуется результатами криминологических исследований об этиологии преступности (Белкин Р. С. Курс советской криминалистики. М., 1977. Т. 1. С. 79, 85—86). Криминология, в свою очередь, использует в своих предупредительных целях достижения как криминалистики, так и уголовно-процессуального права. Налицо взаимосвязь рассматриваемых отраслей знания. Однако и здесь криминология играет ведущую роль. Она дает фактический материал о преступлениях и преступности, особенно прогностического характера. Этот материал служит одновременно ориентиром для разработки системы предупреждения преступлений в целом и основой конкретизации отдельных направлений уголовно-процессуальной и криминалистической предупредительной деятельности. Исследования криминологического характера способствуют соответствующей индивидуализации в процессе расследования и решения криминалистических задач. Они помогают накоплению рассматриваемыми науками конкретных данных о путях и средствах обеспечения контроля над преступностью. Междисциплинарность криминологии не свидетельствует о том, что это некая супернаука. Криминологический синтез — это не «синтезированная наука», а всего лишь интегрированное знание, характеризующее специфическую область действительности. Данная отрасль знания не является также наукой наук и поэтому не поглощает собой другие дисциплины. Однако криминология — это общетеоретическая юридическая наука (в системе уголовно-правовых наук), так как она изучает преступность, ее причины и условия, другие проблемы на гораздо более широкой основе, нежели любая другая правовая наука, связанная с познанием преступления и наказания (Карпец И. И. Современные проблемы уголовного правa и криминологии. М, 1976. С. 124; см. также: Аванесов Г. А. Криминология. Прогностика. Управление. Горький, 1975. С. 21—35).

Следовательно, криминология, можно сказать, — метанаука. Именно поэтому она занимает особое место в системе уголовно-правовых наук. Другие науки изучают лишь тот или иной аспект преступности. Криминология же как раз призвана создать единую теорию преступности, обобщить на единой методологической и методической основе материалы различных наук, относящиеся к проблеме преступности. Она синтезирует в себе все то ценное, что накоплено по проблеме преступности иными науками, дает целостное знание об этом явлении. Такая целостная теория и делает криминологию наукой общетеоретической в системе юридических наук, изучающих преступность. Криминология всегда отражается в тенденциях развития этих наук. В системе знаний о преступности общая криминологическая теория занимает центральное место. Она составляет основу всего научного знания о преступности. Другие науки, разрабатывая те или иные проблемы преступности, используют понятийный аппарат криминологии, так или иначе «привязывают» свои частные понятия о данном явлении к системе основных криминологических понятий. При этом роль опосредствующего звена между общими криминологическими положениями и исследованиями вопросов преступности в рамках других наук выполняют специальные теории: теория причин преступности, учение о личности преступника, теория криминологического прогнозирования, теория предупреждения преступности. Задача криминологии, следовательно, состоит в оказании теоретической помощи другим наукам, создании необходимого фундамента для обеспечения контроля над преступностью. Криминология — основная наука уголовно-правового цикла. Являясь именно таковой, она оказывает влияние на развитие других наук. Криминологическая платформа всегда может быть использована как исходная, когда речь идет о теории и практике контроля над преступностью. По аналогии криминология иногда сравнивается с теорией государства и права, если рассматривается в системе уголовно-правовых наук. При этом обращается внимание на то, что положения теории государства и права распространяются на все юридические науки. Общетеоретические положения криминологии распространяются на все юридические отрасли знания, изучающие преступность, главным образом на науки уголовно-правового цикла. Она «снабжает» другие уголовно-правовые науки своим знанием. Криминология дает этим наукам общетеоретический ключ к осмыслению и решению проблем преступности. Как ни многогранны задачи, стоящие перед уголовно-правовыми науками, все они в итоге сливаются в одну — обеспечить эффективный контроль над преступностью. В решении такой задачи первостепенное значение имеет криминология. В этом ее синтезирующая роль. Отсюда и ее комплексность. Именно она обеспечивает целенаправленное продвижение уголовно-правовых наук к реальным практическим задачам. Их общая оценка всегда есть оценка криминологическая, в чем также ярко просматривается синтезирующая, интегрирующая роль криминологии. В связи с этим данная наука, как наука общетеоретическая по отношению к другим уголовно-правовым наукам, призвана разрабатывать (и разрабатывает) общие принципы социально-правового контроля над преступностью, привлекая внимание иных отраслей знания к новым, особенно комплексным, проблемам, выявляет их реальную значимость. Криминология обеспечивает при всем этом целостное изучение вопросов теории и практики социально-правового контроля над преступностью, представляет их в единстве именно целостного знания.

32. Общая и индивидуальная профилактика преступлений: понятие, цели и задачи.

Основными видами профилактики преступлений являются общая и индивидуальная профилактика. Основное их отличие заключается в предмете, на который направлены эти два вида деятельности. Если предметом общей профилактики является вся преступность, отдельные ее виды, причины преступности и условия, ей способствующие, то предметом индивидуальной профилактики являются конкретные лица, склонные к совершению преступлений и их совершающие, а также факторы, способствующие совершению конкретных преступлений, толкающие лицо на совершение преступления.

Эти различия и предопределяют особенности деятельности как в сфере общей профилактики, так и в сфере индивидуальной профилактики. Вместе с тем, роль и значение общей и индивидуальной профилактики необходимо исследовать в диалектическом единстве, во взаимопроникновении и взаимообусловленности. Это единство проявляется прежде всего в наличии общих конечных целей обоих видов профилактики. Но при этом общая профилактика создает базу, основу для индивидуальной профилактики, поскольку, только нейтрализуя причины и условия, способствующие преступности в целом, отдельным видам преступлений, можно рассчитывать, что снизится отрицательное, в том числе криминальное, влияние на формирование конкретной личности, меньше возникнет ситуаций, побуждающих лицо к совершению преступлений, а совершившие преступления и отбывшие наказание лица будут иметь реальную возможность возвращения к нормальной жизни, где у них будут соответствующие бытовые условия, где они найдут работу, смогут учиться, где им помогут исправиться и стать полноправными членами общества с правомерным поведением. Общая профилактика призвана мобилизовать все силы государства и общества на создание атмосферы нетерпимости к криминальным проявлениям, активизировать потенциал государственных, негосударственных органов, коммерческих и некоммерческих организаций, общественности, граждан по предупреждению преступлений, устранению или нейтрализации криминогенных факторов.

Этому направлению профилактической деятельности было посвящено немало научных, учебно-методических трудов ученых-криминологов. В 70-е-80-е годы прошлого столетия в СССР на проведение общей профилактики преступлений были нацелены многие государственные органы, специально созданные такие общественные формирования, как советы профилактики, функционировавшие при органах исполнительной масти, общественные инспекции по делам несовершеннолетних, общественные пункты охраны порядка и другие формирования, их взаимодействие осуществлялось на основании комплексных программ и планов. В системе ОВД в этот период в структуре уголовного розыска достаточно успешно функционировало специализированное подразделение общей профилактики. Понятие «общая профилактика» означает, во-первых, что в ее реализации должны быть задействованы разнообразные субъекты, имеющие соответствующие полномочия и возможности в осуществлении мер политического, экономического, социального, культурного, медицинского, правоохранительного и иного характера, специально направленных на предупреждение отдельных видов и групп преступлений. Это органы законодательной и исполнительной власти, правоохранительные органы, органы социальной защиты населения, образования, медицины и другие государственные органы, муниципальные органы, трудовые и учебные коллективы, общественные организации, как правило, правоохранительной направленности, и граждане. Во-вторых, общая профилактика означает, что меры общей профилактики адресованы всем гражданам, как право послушным для активизации их участия в профилактике правонарушений и защите от возможных преступных посягательств, так и тем, кто склонен к совершению правонарушений и преступлений, для переориентации их поведения, доведения до сознания всей пагубности и вредоносности его для государства, общества, окружающих и родственников. В-третьих, она предполагает применение всех имеющихся в распоряжении субъектов общей профилактики мер, нацеленных па причины и условия, способствующие формированию криминально ориентированных личностей, возникновению и реализации мотивации на совершение преступлений, а также создающие криминогенные ситуации, провоцирующие на совершение преступлений. Таким образом, общая профилактика преступлений — это деятельность государственных, негосударственных органов, общественных организаций и их представителей по выявлению причин и условий преступности, видов и групп преступлений, разработке и реализации программ и планов мероприятий по их устранению либо нейтрализации действия, а также по оказанию воздействия на население с целью правового воспитания, формирования антикриминального общественного мнения, недопущения совершения преступлений.

Исходя из определения, общая профилактика призвана оказывать воздействие на следующие явления и процессы общественной жизни (объекты): 1) преступность, виды и группы преступлений; 2) причины преступности, видов и групп преступлений; 3) условия, способствующие либо облегчающие совершение преступлений; 4) криминогенные группы населения; 5) виктимогенные группы населения; 6) правовое сознание населения; 7) общественное мнение населения.

Анализ истории организации общей профилактики в нашей стране в недавнем прошлом, когда опыт такой организации был примером для многих зарубежных стран, показывает, что, наряду с достаточно эффективным осуществлением такой профилактики среди населения, были допущены серьезные искажения в стратегии ее реализации. В частности, в определении таких целей, как искоренение, уничтожение преступности и причин, ее порождающих. Именно постановка нереальных целей заставляла приукрашивать результаты профилактической деятельности, заформализовывать многие важные начинания, такие, например, как комплексное планирование профилактики преступлений, участие «широких масс населения» в профилактической работе и т. п.

Поэтому постановка реальных целей общей профилактики имеет важное стратегическое значение. В современный период, когда пришло осознание бесперспективности «преходящего» подхода к понятию преступности, постановка реалистических целей воздействия на это негативное явление дала возможность скорректировать отношение ученых и практиков к сущности преступности.

Во-первых, адекватно оценивать ее состояние, составлять реальные прогнозы ее изменения, а соответственно им и планировать объективные меры воздействия, позволяющие сдерживать динамику в социально приемлемых пределах и эффективно влиять на уровень общественной опасности. Во-вторых, исходя из реального вреда, наносимого преступными посягательствами, выделять необходимые государственные ресурсы, мобилизовать все возможности для существенного повышения эффективности деятельности правоохранительных органов, всей системы субъектов предупреждения преступлений, поднятия активности населения в этой работе, формирования позитивного общественного мнения о профилактике преступлений, создания общественных формирований, реально желающих оказывать помощь правоохранительным органам, обеспечения социально приемлемого уровня криминологической безопасности личности, общества и государства. Целями общей профилактики в современных условиях следует считать сдерживание негативных тенденций преступности, снижение общественной опасности ее наиболее тяжких разновидностей, сокращение отдельных видов и групп преступлений, повышение правосознания населения, формирование его антикриминального общественного мнения, улучшение криминологической обстановки на определенной территории, объекте, обеспечение социально приемлемого уровня криминологической безопасности. Выделение целей, направленных на сдерживание негативных тенденций преступности, сокращение отдельных видов и групп преступлений ни в коем случае нельзя понимать и как задачи, тем более решаемые любым путем. Это всегда приводило к искусственному статистическому сокращению, когда за счет резкого увеличения искусственной латентности за чертой государственной статистики оставалось довольно много даже тяжких преступлений, укрытых ретивыми исполнителями таких задач, в том числе и на высоких уровнях руководства ОВД. Это не только «приукрашивало» статистику, вводя порой в желаемое заблуждение, но и дезориентировало руководителей, определяющих стратегию уголовной политики.

Недооценка состояния общественной опасности преступности, а, следовательно, вреда, ею наносимого, реальных криминальных угроз для национальной безопасности пагубно сказывалась на планировании и программировании правоохранительной деятельности, в том числе по предупреждению преступных проявлений, скудном финансовом, ресурсном, техническом, профессионально-кадровом обеспечении. Поэтому в задачах по достижению отмеченных целей необходимо указывать те направления, которые бы могли эффективно повлиять на причины и условия, способствующие негативным тенденциям преступности, повышению ее общественной опасности, способствовали активизации профилактической деятельности всех субъектов этой деятельности, а особенно привлечению к этой работе общественности, граждан, улучшению правового, экономического, ресурсного и иного обеспечения, созданию атмосферы нетерпимости к любым криминальным проявлениям в обществе.

Таким образом задачи, вытекающие из целей общей профилактики, сводятся к следующим: 1) выявление причин и условий преступности, видов и групп преступлений; 2) анализ и обобщение информации об этих причинах и условиях; 3) разработка и реализация мер, направленных на устранение, нейтрализацию либо ослабление действия выявленных причин и условий; 4) повышение правового сознания, активности населения в противодействии преступным проявлениям, снижение криминальной пораженности отдельных его слоев; 5) изучение и формирование объективного общественного мнения населения о криминогенной обстановке и деятельности ОВД по предупреждению преступлений.

Из задач общей профилактики преступлений вытекают функции ее субъектов. Именно выделение функций дает возможность конкретизировать задачи применительно к различным уровням, профессиональной ориентации, возможностям субъектов общей профилактики. Именно функции определяют необходимость расширения числа субъектов, в том числе специализированных, добавления или конкретизации функциональных обязанностей отдельных из них, повышения уровня координации и взаимодействия в совместной работе. К основным функциям общей профилактики можно отнести следующие: 1) изучение статистических материалов, характеризующих преступность, ее виды, группы преступлений; 2) проведение специальных криминологических исследований с целью выявления особенностей и тенденций преступности, ее отдельных видов, их реального состояния, оценки уровня латентности; 3) изучение влияния негативных проявлений общественно-политических, экономических, социальных, демографических и иных процессов различных исторических этапов развития общества на преступность с целью выявления криминогенных факторов, причин и условий, влияющих на формирование антиобщественных взглядов, криминальной мотивации отдельных слоев населения; 4) изучение и обобщение сведений о причинах и условиях, способствующих негативным тенденциям преступности, о фактах ее проявления и реальном состоянии, о практике и опыте профилактической деятельности, содержащихся в материалах средств массовой информации, письмах и заявлениях граждан; 5) планирование, программирование и осуществление мер, направленных на устранение, нейтрализацию либо ослабление действия выявленных причин и условий видов и групп преступлений, проведению мероприятий по активизации деятельности субъектов предупреждения преступлений в наиболее значимых направлениях; 6) проведение правовой пропаганды, использование иных форм воздействия на население с целью повышения его активности в противодействии преступным проявлениям, снижении криминальной пораженности отдельных его слоев и групп; 7) криминологическая экспертиза проектов законодательных и нормативных актов в экономической, демографической, социальной и иных сферах; 8) изучение и формирование объективного общественного мнения о криминологической обстановке и деятельности по предупреждению преступлений; 9) контроль за реализацией мер общей профилактики преступлений; 10) оценка эффективности обще профилактической деятельности; 11) выявление, обобщение и внедрение в практику форм и методов обще профилактической деятельности, обеспечивающих ее совершенствование.

Общая профилактика преступлений включает в себя формы деятельности, направленные на такое управление социальными процессами, которое снижает возможность проявления предпосылок антиобщественного поведения. Суть заключается в том, что осуществление мер общей профилактики преследует цель мобилизовать членов общества на борьбу с теми явлениями социальной действительности, которые при определенных условиях создают возможность перехода индивидов на антиобщественные позиции. При этом общая профилактика оказывает многоплановое влияние на выбор вариантов поведения, приемлемых для общества.

Индивидуальное предупреждение преступлений — это, прежде всего, воздействие на тех лиц, от которых можно ожидать совершения преступлений, а также на окружающую их социальную среду. Данный вид деятельности представляет собой целенаправленную работу с конкретным человеком и его ближайшим окружением. Объектами такого предупреждения являются индивиды, поведение и образ жизни которых свидетельствуют о реальной возможности совершения ими преступлений. Взгляды, мотивы, система ценностных ориентаций личности могут стать основанием для оказания на нее предупредительного воздействия лишь в том случае, когда эти взгляды, мотивы, ориентации проявились в антиобщественном поведении. Исходя из описанного ранее механизма преступного поведения индивидуальное предупреждение должно быть направлено на личность и ее отрицательные черты, на среду, формирующую эту личность, а также на условия, обстоятельства, ситуации, способствующие или облегчающие совершение уголовно наказуемых деяний. При этом следует иметь в виду, что речь идет о непосредственной деятельности соответствующих субъектов, т. е. тех, от кого исходит такое воздействие. Суммируя сказанное, можно сформулировать следующее определение: индивидуальное предупреждение преступлений — это деятельность государственных и образованных в соответствии с законом негосударственных органов, организаций и их представителей по выявлению лиц, от которых, судя по объективно установленным данным, можно ожидать совершения преступлений, и оказанию на них и окружающую их социальную микросреду позитивного корректирующего воздействия. Меры индивидуального предупреждения, реализуемые в отношении личности, играют роль такого социального инструмента, который призван нейтрализовать или устранить внутренние негативные черты этой личности и ее поведения. Когда же воздействие направлено на социальную микросреду, то нейтрализуются либо устраняются внешние негативные элементы материального и духовного порядка, деформирующие личность (неблагоприятные материальные и бытовые условия жизни индивида, отрицательные межличностные отношения и проч.). В детализированном виде объектами индивидуального предупреждения преступного поведения являются: антиобщественное поведение и образ жизни лица, совершение преступлений которым достаточно вероятно; криминологически значимые личностные характеристики человека, определяющие деформацию его поведения; криминологически значимые психофизиологические особенности (в меру их подверженности исправлению, изменению, лечению) 1; непосредственные условия неблагоприятного формирования и жизнедеятельности личности в бытовом окружении (прежде всего в семье), в сферах труда, учебы, досуга, в иных микросоциальных группах, в первую очередь антиобщественной направленности, а также неблагополучные условия индивидуального бытия; элементы неблагоприятной жизненной ситуации, которые объективно имеют криминогенный характер и существуют достаточно продолжительное время. 1 Здесь имеются в виду криминологически значимые особенности личности, которые в конкретной жизненной ситуации могут сыграть роль условий, способствующих совершению преступления. К таким особенностям могут быть отнесены не исключающие вменяемости аномалии в психике, отклонения в сексуальном поведении и т. п.

Личность — важное звено в причинной цепочке преступного поведения. Предупредительное воздействие направляется на нее с учетом взаимодействия личности с социальной средой. Целью индивидуального предупреждения является позитивная коррекция личности, влекущая изменение ее поведения от антиобщественного к законопослушному. Достижение этой цели требует решения ряда конкретных задач: а) выявления лиц, чье поведение свидетельствует о реальной возможности совершения ими преступлений; б) изучения этих лиц и источников отрицательного воздействия на них; в) прогнозирования индивидуального поведения; г) планирования мер индивидуального предупреждения; д) позитивного корректирующего воздействия. Для государственных правоохранительных органов существуют еще две важные задачи, реализация которых регламентирована правовыми актами и которые выполняются в отношении строго определенных категорий лиц, поскольку связаны с вторжением в сферу личных интересов и даже свобод граждан. Речь идет, во-первых, о постановке лица на учет и, во-вторых, о контроле за его поведением и образом жизни. Одной из наиболее жестких форм такого учета и контроля является установление соответствующих ограничений прав и свобод личности (в отношении условно осужденных, осужденных к исправительным или обязательным работам, условно-досрочно освобожденных от отбывания наказания и др.). Это такие ограничения, как запрет пребывания вне дома после определенного времени суток, посещения определенных мест, выезда в другие местности без разрешения специализированного государственного органа и т. д. Кроме того, на учет в органах внутренних дел, с соответствующим контролем за поведением, могут также ставиться лица, осужденные к мерам наказания без лишения свободы, не взятые под стражу на период следствия. В целях обеспечения эффективности индивидуального предупреждения преступного поведения важно соблюдать следующие основные требования. Законность. Индивидуальное предупреждение строится на основе строгого соблюдения законодательства, прав, свобод, законных интересов граждан. Последние ограничиваются только в той мере, в какой это допускается законом. Последовательность. Индивидуальное воздействие должно оказываться таким образом, чтобы его интенсивность нарастала или убывала последовательно в зависимости от результатов. Как правило, вначале используются такие меры, как профилактические беседы, оказание помощи в бытовом и трудовом устройстве, организация досуга, нейтрализация влияния отрицательной микросреды. Если это не дает результатов, то используется влияние родственников, других лиц, организуется посещение лиц по месту жительства, учебы, работы. В предусмотренных законом случаях готовятся материалы для ограничения дееспособности, лишения родительских прав и т. д. Реальность. Меры воздействия должны объективно соответствовать возможностям их реализации. Например, в ряде случаев достаточно сложно осуществить такую меру, как трудовое устройство лиц, освобожденных из мест лишения свободы. В этих условиях вопросы трудоустройства могут решаться органами власти и местного самоуправления путем экономического стимулирования (снижение процента отчисления от прибыли в местный бюджет и т. п.) предприятий, которые принимают освобожденных на работу. Своевременность. Несвоевременное выявление и принятие мер воздействия к правонарушителям и их окружению влекут формирование привычки к антиобщественному поведению, значительно увеличивают вероятность совершения лицом преступления. Исследования показывают, что две трети семей, которые были явно неблагополучными и членами которых были несовершеннолетние правонарушители, до момента совершения преступления оставались вне поля зрения правоохранительных органов. В процессе изучения личности как объекта предупредительного воздействия анализируются: преступное и иное противоправное поведение (когда, где и за что лицо привлекалось к уголовной или административной ответственности; какая мера наказания была назначена; где лицо отбывало наказание и как характеризовалось в этот период); факторы, детерминирующие преступное и иное противоправное поведение (что было причиной каждого правонарушения; в отношении кого и по каким мотивам они были совершены; были ли связаны эти правонарушения с пьянством или употреблением наркотиков, с конфликтом в семейно-бытовой сфере; какие условия облегчали совершение правонарушений; и т. п.); социально-демографические характеристики (образование; возраст; семейное положение; состав семьи; место жительства; культурный уровень; социальное положение; специальность; должностное положение; трудовой стаж; отношение к труду, к собственности, к исполнению общегражданских обязанностей, семье и т. д.); индивидуально-психологические особенности (особенности мышления — уровень интеллекта, запас знаний, широта и самостоятельность взглядов; черты характера — общительность или замкнутость, активность или пассивность, правдивость или лживость, мягкость или жестокость; волевые качества — настойчивость, решительность, организованность, способность подчинять себе других или поддаваться чужому влиянию; увлечения — интерес к чтению, спортивным играм, охоте, техническому творчеству и др.); особые склонности антиобщественного характера (к употреблению спиртных напитков или наркотиков; азартным играм; паразитическому образу жизни; конфликтному поведению; проч.); признаки наличия преступного опыта (особые навыки подготовки, совершения и сокрытия преступлений; осведомленность о методах оперативной работы; участие в преступных группировках и т. п.); физиологические особенности и заболевания (алкоголизм; психопатия; отклонения в половой сфере и др.); условия жизни и ближайшее окружение (характеристика членов семьи, семейно-бытовых отношений, жилищных условий, взаимоотношений с окружающими, в том числе, с сослуживцами, лицами, могущими оказать положительное влияние, и проч.). В целях всестороннего изучения личности применяются следующие основные методы: 1) ознакомление с различными документами (в том числе обобщение независимых характеристик; 2) анализ поступков изучаемого лица, беседы с гражданами, хорошо знающими его, изучение окружающей его среды и т. д.

В процессе изучения личности осуществляется прогнозирование индивидуального преступного поведения, или индивидуальное прогнозирование. Чем точнее и полнее прогностическая информация о лице, тем эффективнее будет воздействие мер предупреждения преступления. Информация о прошлом и настоящем личности, ее действиях, социальных связях и ближайшем окружении является основой для прогноза будущего поведения. При этом необходимо учитывать динамику данных характеристик. Факторы, которые могут положительно повлиять на человека в будущем, необходимо поддерживать, а возможно, и активизировать. А факторы, которые способны оказать отрицательное влияние на человека, должны в обязательном порядке стать объектом предупредительного воздействия, т. е. задача индивидуального предупреждения состоит в том, чтобы прогноз, указывающий на возможное совершение преступления данным лицом, не реализовался. Прогнозирование преступного поведения и индивидуальное предупреждение — во многом единый процесс. Предупреждение предполагает постоянное, всестороннее и глубокое изучение личности, ее поведения, связей и намерений. Полученные в результате этого сведения и осуществляемый на их основе прогноз влияют на коррекцию плана индивидуальной работы. Для работников правоохранительных органов одной из важнейших задач является решение вопроса о постановке лица на профилактический учет. Данное решение должно основываться на строгом соответствии нормативным предписаниям. При этом важно всесторонне оценить всю имеющуюся информацию и убедиться в достаточности фактических оснований, поскольку постановка на учет может оказать сильное влияние на судьбу человека и иметь серьезные последствия для его дальнейшей жизни. Постановка на учет делает необходимым применение интенсивных мер воздействия. Неоценимую помощь здесь могут оказать планы индивидуальной работы. Планирование призвано упорядочить сложный и многогранный процесс предупредительного воздействия, сделать его целенаправленным, определить наиболее рациональные пути работы с данным лицом, выбрать такие тактические методы и приемы, которые могут обеспечить эффективное достижение целей предупреждения преступного поведения в сложившейся конкретной ситуации. Конкретность планирования индивидуальной работы, его обусловленность особенностями каждой отдельной ситуации не исключают возможности программирования по некоторым параметрам соответствующих действий субъектов предупредительной деятельности. Конечно, трудно рассчитывать на возможность разработки типового плана, пригодного для всех без исключения случаев и категорий лиц, отвечающего всем требованиям, предъявляемым к такого рода планам. Вместе с тем, нельзя отрицать определенного практического значения приблизительных планов индивидуального предупреждения, разработанных с учетом некоторых типичных ситуаций. Общий подход к выработке названных планов состоит в том, что планирование мероприятий должно соответствовать следующим основным направлениям. 1. Знакомство с личностными и иными характеристиками субъекта преступления, его окружающей средой: изучение личности, т. е. получение информации о всех описанных выше признаках, характеризующих лицо; изучение окружающей среды во всех сферах жизнедеятельности (место жительства, учебы, работы, проведения свободного времени); проведение ознакомительных бесед с лицом и его родственниками; посещение лица по месту жительства, знакомство с социально-бытовыми условиями его жизни; посещение лица по месту работы, учебы, знакомство со сложившимися там условиями, при необходимости — беседы с ближайшим окружением, администрацией. 2. Реализация мер индивидуального предупреждения: регулярные встречи с под учетным и проведение воспитательных бесед (встречи могут проводиться по месту жительства, учебы, работы, проведения досуга, в помещениях полиции и т. д.); осуществление контроля за поведением лица по месту жительства путем опроса родственников, соседей, работников жилищных учреждений и т. п.; осуществление контроля за поведением лица по месту учебы, работы с помощью администрации, ближайшего окружения, а также на основе анализа официальной информации о его поведении; при необходимости оказание помощи в трудоустройстве, улучшении условий жизни, учебы, в проведении свободного времени; привлечение к индивидуальной работе других лиц, способных оказать позитивное воздействие, и иные меры убеждения и помощи. 3. Принятие мер по предотвращению и пресечению правонарушений непреступного характера и малозначительных преступлений: меры принудительного характера, дающие возможность своевременно пресечь правонарушения непреступного характера для того, чтобы предупредить совершение преступлений (привлечение к административной ответственности, ограничение дееспособности, принудительное лечение, помещение в специальные учебно-воспитательные учреждения и др.); меры по защите объектов возможного преступного посягательства под учётного (нейтрализация ситуаций, способствующих совершению конкретного преступления). 4. Принятие мер по предотвращению замышляемых и подготавливаемых преступлений: склонение лица к отказу от совершения преступлений путем воздействия на само лицо, на окружающую его отрицательную микросреду (развенчивание, изоляция лидеров криминальных групп, разобщение криминальных групп и т. п.); привлечение лица к ответственности за незначительные преступления с тем, чтобы предотвратить тяжкие преступления; защита субъектов возможного преступного посягательства (консультирование, оказание помощи в установке охранной сигнализации, при необходимости — организация охраны возможной жертвы); устранение или нейтрализация обстоятельств, способствующих совершению преступления. Контроль и проверка эффективности мер индивидуального предупредительного воздействия: направление запросов о поведении лица по месту работы, учебы, жительства; опрос соседей, родственников, знакомых, администрации о поведении и образе жизни субъекта преступления; опрос экспертов и другие методы прогнозирования индивидуального поведения под учетного, иные меры информационного характера. Подготовка материалов для изменения статуса под учетного (снятия с учета; направления в суд, в специальные учебно-воспитательные учреждения, лечебные учреждения; установления, изменения или отмены ограничений и т. п.).

В индивидуальном предупреждении преступного поведения применяется система различных методов, обеспечивающих позитивную коррекцию личностных характеристик, социальной микросреды лица и процессов их взаимодействия. Применение методов индивидуального предупреждения предполагает достаточно длительное и систематическое воздействие. Можно выделить следующие методы индивидуального предупредительного воздействия на человека: убеждение, оказание помощи, принуждение. Метод убеждения — это комплекс воспитательных, разъяснительных мероприятий, осуществляемых в целях изменения антиобщественной направленности личности и закрепления ее положительной социальной ориентации. Убеждение применяется для преодоления или нейтрализации основных антиобщественных ориентаций, которые могут привести к совершению преступлений. Основными формами реализации метода убеждения являются: индивидуальные и коллективные беседы, обсуждение поведения лица, установление над ним индивидуального и коллективного шефства, стимулирование участия в общественно полезной деятельности и т. п. В процессе реализации методов убеждения применяются разнообразные психологические и педагогические приемы воздействия на сознание, чувства и волю правонарушителя. На практике положительно себя зарекомендовали беседы. В индивидуальном предупреждении преступного поведения используются беседы трех видов: ознакомительная, предупредительная и воспитательная (классификация А. И. Алексеева). Ознакомительная беседа — ответственное мероприятие, от содержания и результатов которого во многом зависит ход дальнейшей воспитательной работы. Психологическая атмосфера такой беседы, ее тон должны отражать общую линию индивидуальной работы — сочетание доброжелательности, заинтересованности в судьбе человека с требовательностью к нему, его поведению. Чтобы эта беседа была предметной и эффективной, необходимо собрать как можно больше информации о самом лице, его поведении, окружении, связях и т. п. Предупредительная беседа проводится либо при наличии фактов антиобщественного поведения лица, взятого на профилактический учет, либо без каких-либо внешних поводов, в порядке повседневной работы. Предупредительная беседа наряду с главной ее целью — оказанием непосредственного воспитательного воздействия — преследует задачу контроля за поведением под учетного, а также используется для информационного обеспечения индивидуального предупреждения преступного поведения. Воспитательная беседа по цели, основному содержанию, способам воздействия близка предупредительной беседе. Пути воздействия на сознание, чувства и волю, используемые в ходе предупредительных и воспитательных бесед, во многом сходны. Однако воспитательные беседы проводятся, как правило, в неофициальной обстановке, чаще — представителями общественности по месту жительства, учебы или работы лица, в отношении которого реализуется данная мера. Наряду с беседой к числу основных организационно-тактических форм непосредственного воспитательного воздействия относится вовлечение лиц в социально полезные занятия трудового, общественного, спортивного, самодеятельного и иного характера. Метод оказания помощи является, как правило, одним из самых эффективных в деятельности по предупреждению преступлений. Он касается трудового устройства, улучшения бытовых условий, направления на учебу, организации досуга, установления социально полезных контактов, планирования денежных расходов, выбора жизненных целей и т. д. Наибольшую значимость представляют первые два вида оказания помощи, особенно для лиц, освобожденных от отбывания наказания. Регламентация этой работы осуществляется в специальных нормативных актах. Когда применение указанных мер затруднено, для их реализации необходимо использовать возможности церкви, спонсоров, различных фондов, службы социальной защиты населения, центров социальной реабилитации, домов ночного пребывания и других подобных структур. Меры помощи реализуются также путем оказания воздействия на социальную микросреду лица, с которым ведется работа. Отрицательные источники могут быть во всех сферах микросреды: в семье, в школе, трудовом коллективе. Для исключения отрицательного влияния с субъектами такого влияния проводится индивидуально-профилактическая работа (беседы, предупреждение, принуждение); лицо, с которым ведется работа, переводится в другой класс, школу, трудовой коллектив; отрицательное влияние нейтрализуется более сильным воздействием, развенчиванием носителя вредного, разлагающего влияния и т. д. Метод принуждения является одним из основных в деятельности правоохранительных органов, и прежде всего полиции. Основанный исключительно на законе, этот метод дает возможность не допустить противоправную деятельность лиц, находящихся под контролем, защитить граждан от их противоправных посягательств. Ранее этому методу уделялось недостаточно внимания, поскольку декларировалась обязанность правоохранительных органов использовать в основном методы убеждения и помощи. Однако превентивная функция в данном случае выходила за пределы обязанностей сотрудников этих органов, подменяя и дублируя предупредительную работу других субъектов предупреждения преступлений. Кроме того, правоохранительные органы не обладали, да и не обладают необходимыми возможностями для реализации в полной мере убеждения, а особенно помощи. Метод принуждения реализуется путем применения различных по своей юридической природе, содержанию и направленности мер воздействия. Однако данные меры должны регламентироваться соответствующими правовыми нормами различных отраслей права: гражданского, семейного, административного и т. д. К основным мерам, имеющим предупредительное значение и наиболее часто применяемым правоохранительными органами, относятся следующие: административный арест и административное задержание для предотвращения антиобщественного поведения лица и защиты граждан, членов семьи от противоправных посягательств; штраф, реализующий материальную ответственность лица за его антиобщественные проступки и призванный предупредить более серьезные правонарушения; принудительное лечение пьяниц и наркоманов, наряду с медицинскими целями преследующее цель уберечь лицо от дальнейшей деградации, от совершения преступления на почве этих пагубных пристрастий; контроль за исполнением ограничений, определенных судом в отношении лиц соответствующих категорий. Наложение и ужесточение ограничений позволяют установить барьеры на пути их противоправной деятельности, способствуют социализации личности. Возложение на лицо обязанности прибывать периодически в специализированный орган для регистрации лишает его возможности вести антиобщественный образ жизни. К уголовно-правовым мерам индивидуального предупреждения преступного поведения можно отнести привлечение к ответственности лиц по статьям УК с так называемой двойной превенцией (угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью — ст. 119 УК РФ; вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступлений или антиобщественных действий — ст. 150 и 151 УК РФ; незаконные приобретение, передача, сбыт, хранение или ношение оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств — ст. 222 УК РФ и т. п.). Основные функции по реализации предупреждения индивидуального преступного поведения подростков, в соответствии с Федеральным законом от 24 июня 1999 г. №120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних» возложены на различные государственные и негосударственные структуры. Среди них особое место занимают специализированные подразделения ОВД, входящие в структуру полиции. Эти подразделения реализуют меры воздействия в отношении следующих категорий несовершеннолетних: освобожденных из мест лишения свободы; осужденных к лишению свободы условно либо с отсрочкой исполнения приговора; совершивших преступления, но освобожденных от уголовной ответственности в связи с применением мер общественного воздействия либо административного взыскания или вследствие акта об амнистии; совершивших общественно опасные деяния до достижения возраста, с которого наступает уголовная ответственность; обвиняемых в совершении преступлений и не заключенных под стражу в период предварительного следствия; вернувшихся из специальных учебно-, лечебно-воспитательных учреждений; систематически совершающих правонарушения, влекущие меры административного наказания.

Для реализации воздействия на указанные категории лиц подразделения по делам несовершеннолетних принимают следующие меры: взаимодействуют с органами социальной защиты, занятости населения, образования, здравоохранения, трудовыми коллективами, общественными объединениями, благотворитель-ными и иными фондами в целях активизации предупреждения правонарушений несовершеннолетних; вызывают несовершен-нолетних, родителей либо лиц, их заменяющих, а также приглашают иных лиц по делам и материалам, находящимся в производстве полиции, для выяснения обстоятельств, связанных с правонарушениями подростков, получают от них необходимые сведения, объяснения, документы; посещают несовершеннолетних правонарушителей по месту их жительства, учебы, работы, проводят профилактические беседы с ними, родителями и иными лицами, отвечающими за воспитание и поведение подростков; задерживают и доставляют подростков в центры временной изоляции несовершеннолетних правонарушителей по основаниям, предусмотренным действующим законодательством и нормативными актами МВД России; проводят предусмотренные уголовно-процессуальным законодательством действия по материалам в отношении несовершеннолетних, совершивших общественно опасные деяния до достижения возраста привлечения их к уголовной ответственности; в соответствии с действующим законодательством осуществляют меры по контролю за несовершеннолетними, осужденными к лишению свободы условно или освобожденными от уголовной ответственности с применением принудительных мер воспитательного воздействия; в неотложных случаях направляют детей и подростков, оставшихся без родительского попечения, в учреждения органов социальной защиты населения, здравоохранения для оказания медицинской помощи несовершеннолетним правонарушителям, употребляющим спиртные напитки, наркотические и другие средства, влекущие одурманивание; направляют в государственные органы, на предприятия, в учреждения, организации и общественные объединения информацию об обстоятельствах, способствующих правонарушениям подростков, и предложения по устранению этих обстоятельств. Специфично индивидуальное предупреждение преступного поведения в тех случаях, когда отсутствует информация о лицах, которые уже совершают преступления, но эти преступления еще не раскрыты, и лица могут продолжать преступную деятельность. Источниками такой информации служат прежде всего: книги (журналы) учета происшествий, задержанных и доставленных в дежурные части органов внутренних дел; уголовные дела, материалы об отказе в возбуждении уголовного дела или о его прекращении; материалы об административных или других правонарушениях; приговоры судов; сообщения, извещения, иные материалы полиции, исправительных учреждений, специальных учебно-воспитательных учебных заведений, подразделений ОВД, суда, прокуратуры; заявления и письма граждан; сообщения государственных, негосударственных органов и организаций; сообщения в печати, по радио, телевидению и т. д. Выявление лиц, которые могли совершить преступление и продолжать преступную деятельность, основано на осведомленности о тех людях, вероятность криминального поведения которых прогнозируется как высокая, на знании закономерностей детерминации, причинности преступной деятельности и ее развития.

33. Этапы развития науки криминологии.

Первые попытки выявить связь преступности с социальными условиями современного им общества, мы находим в работах мыслителей античности. Уже Демокрит (V—IV вв. до н. э.) выводит причины преступлений из отсутствия побуждений к добродетели в силу нравственных и умственных пороков; указывает на роль воспитания для предупреждения их возникновения, так как неправильное поведение результат незнания более правильного. Угроза же наказания хотя и оказывает сдерживающее воздействие в силу несовершенства человеческой природы, но играет лишь вспомогательную роль, так как не всегда удерживает от соблазна грешить втайне. Антисфен, Диоген и другие представители философской школы (V—IV вв. до н. э.) связывали совершение преступлений с неумеренными или искаженными потребностями: алчностью, развратом, эгоистическим честолюбием, овладевающими человеком в силу пороков воспитания. Мысль о социальной, а не только о личностно-мотивационной природе нарушений социальных норм, обосновывал Аристотель (IV в. до н. э.), видевший их причину в несоблюдении в обществе равенства и справедливости, что порождает испорченность нравов, проявляющуюся в социальных отклонениях: «Величайшие преступления совершаются людьми, так как они стремятся к переизбытку, а не к предметам первой необходимости» (Аристотель. Политика. СПб., 1911. С. 63). Уже в работах древних философов можно обнаружить наброски, контуры идей предупреждения преступлений. Платон и Аристотель (384—322 гг. до н.э.) отметили сложную связь преступности с социальными условиями жизни людей, с их нравственными и этическими свойствами, указав, что величайшие преступления совершаются людьми, т. к. они стремятся к переизбытку, а не к предметам первой необходимости. Эпоха Возрождения и последующий период знаменательны трудами Мартина Лютера, Жана Кальвина, Джона Локка, Шарля Монтескье, Вольтера, Клода Гельвеция, Поля Гольбаха, Жан-Жака Руссо, в которых анализировались причины негативных явлений, включая преступность, роль государства и общества в их преодолении.

Представления о преступности и ее детерминантах всегда основывались главным образом на общих философских и политических идеях своего времени. Очевидно и влияние «социального заказа» на решение проблем, стоявших перед государством, обществом. В эпоху господства теологического мировоззрения, господства церкви в средние века, преступления рассматривались как проявления «злого духа» козни «нечистой силы», вселившегося в человека. Следующий этап, характеризовался тем, что идущая к власти буржуазия противопоставила теологическому мировоззрению рационально-гуманистическую концепцию общества и человека. Философы-просветители 18-го века Монтескье (1689—1755 гг.), Вольтер (1694—1778 гг.), Беккариа (1738—1794 гг.), рассматривали человека как разумное свободное от каких-либо «таинственных сил существо» и объясняли преступление внутренними качествами индивида, его «злой волей», страстями и пороками, толкающими его на совершение преступления. Особого внимания заслуживают взгляды Чезаре Беккария. Провозгласив, что преступник такой же человек, как и не преступник, Ч. Беккария потребовал во имя равенства всех перед законом и судом, равенства наказания. Во имя гуманности отменить смертную казнь и смягчить все наказания. Осуществить эти меры необходимо во имя справедливости суда гласного и независимого. Ч. Беккариа указывал на экономический строй общества, устарелые механизмы государственности как на основные причины преступности. Он требовал от правительства прежде всего распространения образования, развития благосостояния населения. Интересно, что известный Наказ Екатерины Второй от 1762 г., данный комиссии для сочинения проекта нового Уложения, содержит многочисленные выдержки из книги Ч. Беккариа. Ему принадлежит идея предупреждения преступлений: «Лучше предупредить преступление, чем наказывать за него» (См. Беккариа Ч. О преступлениях и наказаниях. М., 1939. С. 199). Криминологические взгляды первых социалистов-утопистов были развиты их последователями: Сен-Симоном (1760—1825 гг.), Шарлем Фурье (1772—1837 гг.), Робертом Оуэном (1771—1858 гг.), работавшими на рубеже 18—19 веков. Например, в эпоху буржуазного развития капитализма Сен-Симон связывал преступность с господством частной собственности, экономической эксплуатацией, социальной несправедливостью. Борьбу с преступлениями с помощью наказания он считал бесперспективной, так, как только социалистическое преобразование в обществе создаст возможность преодолеть преступность, как массовое явление. Согласно концепции Р. Оуэна, исходные природные качества всех людей — бедных и богатых, честных и преступников одинаковы, но их дальнейшее физическое, умственное и нравственное развитие, формирование их достоинств или пороков зависит от конкретных условий их существования. Важный вклад в развитие криминологической мысли внес Адольф Кетле, выдающийся бельгийский социолог, математик, астроном, метеоролог, один из создателей научной статистики. В 1835 г. он выпустил в свет научный труд «О человеке и развитии его способностей, или опыт социальной физики». В нем Кетле утверждал, что социальные процессы и физические явления подчиняются определенным законам и должны изучаться точными методами математической статистики. Впечатляющие выводы Кетле послужили серьезным стимулом к регулярным статистическим исследованиям преступности.

Наиболее известные криминологические теории возникновения причин преступности таковы:

1. Антропологическое направление. Как известно, эволюционная теория видов Ч. Дарвина оказала огромное влияние на науку того времени, основные положения его теории, особенно учение о естественном отборе, были применены для изучения развития общества. Перенесение эволюционной теории на область исследования преступности было произведено Чезаре Ломброзо (1835—1909 гг.). В своей работе «Преступный человек, изученный на основе антропологии, судебной медицины и тюрьмоведения» (1876 г.) он истолковал преступление и личность преступника в категории биологии и антропологии. На основе многочисленных наблюдений он объявил среди ученого мира, что преступность определяется биологическими свойствами преступника. Преступниками не становятся, а рождаются — вот главный вывод вышеуказанной теории. Причинами преступного поведения являются врожденные индивидуальные качества. По мнению Ч. Ломброзо, прирожденного преступника легко отличить по внешнему виду: у него сплющенный нос, низкий лоб, высокие скулы, огромные челюсти, выдающиеся вперед надбровные дуги, приросшие мочки ушей и т. д. Говоря языком современной биологии, Ч. Ломброзо считал, что существует специфический преступный генотип, который выражается во вполне определенном фенотипе. Он разработал таблицы признаков (стигм) прирожденного преступника, многие из которых можно выявить путем непосредственного изменения тела человека. Ч. Ломброзо, придерживаясь теории факторов и признавая наряд с «прирожденными» преступниками существование «случайных» преступников, описал также 16 факторов различного рода, влияющих на преступность. Следует отметить, что ни одно из направлений в криминологии (включая радикально-антропологическую теорию) не отрицало полностью социальных факторов, детерминантов и преступности. Сам Ч. Ломброзо уже в первом издании «Преступного человека» не обошел вниманием эти факторы. Его друг и последователь Э. Ферри в работе «Уголовная социология» (1881 г.) систематизировал эти факторы и дал определение, которое стало классическим: «Считая, что все поступки человека являются продуктом его физиологической и психической организации и физической социальной среды, в которой он растет, я различал три категории факторов преступности: антропологические или индивидуальные, физические и социальные» (См.: Сибиряков С. Л., Заболоцкая И. Н. История криминологии: основные направления. Волгоград, 1995. С. 78). Антропологические факторы Э. Ферри делил на три подкласса. Первый — органическое строение преступника (аномалии черепа и мозга, татуировки и т. д.); второй — психическое строение (умственные и психические аномалии, жаргон); третий — личные признаки (возраст, пол, род занятий, образование). К физическим факторам он относил климат, метеоусловия, времена года. К социальным — плотность населения, состояние промышленности, законодательство, экономический и политический строй, общественные нравы и религию. Э. Ферри, исходя из детерминированности поведения человека биологическими факторами, отверг центральный постулат классической школы существовавшей в те времена уголовного права — принцип свободы воли, как основание уголовной ответственности. Он сформулировал понятие «опасного состояния личности», т. е. возможности лица совершить преступление. Общество, по его теории не должно наказывать преступников, а принимать к нему так называемые меры социальной защиты: лечение, изоляция, уничтожение преступников.

2. Биологическое и биосоциальное направление. Идеи Ч. Ломброзо о примате биологических факторов в ряду причин преступного поведения находят развитие в трудах его соотечественников Р. Гарофало и Э. Ферри. Кстати, Р. Гарофало наука криминология и обязана своим названием: в 1885 г. вышла в свет его книга, которая так и называлась «Криминология». Э. Ферри вместе с австрийским юристом Ф. Листом (1851—1919 гг.) считаются основоположниками биосоциологической школы. Э. Ферри сформулировал понятие «опасного состояния», а Франц фон Лист (кстати, он один из основателей Международного союза криминалистов) использовал в своей теории понятие «индивидуальная склонность», вкладывая в его содержание биологические особенности личности человека. Развивающаяся уголовно-антропологическая (впоследствии преобразованная в биосоциальную) школа была прямым противопоставлением классической — преступление интересовало ее не как нарушение юридической нормы, а как проявление особого состояния преступника, а наказание как одно из средств беспрестанной и бесконечной борьбы, в которой слабый должен уступить место сильному. Учение старой, еще со времен святого Августина (354−430 гг. н. э.) школы о «свободной воле» было заменено доктриной жесткого детерминизма — место учения о виновности заняло учение об «опасном состоянии» преступника и его способности приспосабливаться к социальной среде. «Преступная личность» была ядром проблемы, на которой сосредоточилось все внимание исследователей этого направления. Авторы биологических теорий преступности исходят из основной ломброзианской идеи и биологической аномальности преступника и подобно Ч. Ломброзо, используют достижения современной биологии для обоснования своих воззрений. Сюда входит теория эндокринного предрасположения человека к преступному поведению (Р. Фунес), которая причину преступлений видит в аномалиях желез внутренней секреции. Это также и теория конституционального предрасположения к преступному поведению (Э. Кречмер), заключающаяся в связи между физической конституцией человека, психическим складом и типом поведения (См.: Яковлев А. М. Теория криминологии и социальная практика. М., 1985. С.24; Иншаков С. М. Зарубежная криминология. М., 1997. С. 123). Сторонники биосоциального направления преимущественно французские, итальянские, испанские, германские и латиноамериканские ученые считают криминологию социально-естественной (биопсихиатрической, биопсихологической) наукой. Впоследствии, данные исследования послужили возникновению так называемой хромосомной теории. Известно, что генотип человека состоит из 46 хромосом, из которых две являются половыми, у женщин хромосомы типа «XX», у мужчин — «XY». Когда в 50-х гг. в США при обследовании убийц была выявлена хромосомная аномалия (у них набор составлял «XYY» — 47 хромосом), то был сделан вывод, что наличие лишней хромосомы «Y» определяет преступное поведение (т. е. человек с этой хромосомой более сексуален, агрессивен и т. п.). Событием, граничащим с сенсацией, стало опубликование в 1966 г. в английском журнале «Природа» доклада криминолога П. Джекобса. В нем говорилось о генетических исследованиях, где доказывалось, что 3,5% заключенных одной из шведских тюрем обладают лишней «Y» хромосомой. И именно эти люди умственно отсталые, с опасными насильственными или агрессивными наклонностями. Материал заинтересовал криминологов, и во многих странах стали проводиться сравнительные исследования. Еще одна теория, получившая развитие в мире — эндокринная теория преступности, связывает предрасположение индивида к совершению преступления с особенностями состояния и функционирования его эндокринной системы. Распространению подобных взглядов способствовали успехи эндокринологии, установившей, в частности влияние желез внутренней секреции на эмоциональное поведение человека (Иншаков С. М. Указ. соч. С. 130). Среди биологических и биосоциальных криминологических концепций более популярными оказались те, которые связывают преступность не с физической, а с психической структурой человека. Особенно это относится к психоаналитической теории Зигмунда Фрейда (1856−1939 гг.). Фредизм рассматривает преступление как проявление глубинных подсознательных природных инстинктов и наклонностей, свойственных человеку от рождения.

3. Социологическое направление. «Преступниками не рождаются, а становятся». В рамках данного направления были сформулированы положения о зависимости преступности от условий социальной среды, от общества, об устойчивости основных параметров преступности и о возможности ее прогнозирования в будущем. К ее предшественникам криминологическая литература относит Т. Мора Т. Кампанеллу, Вольтера, Ж. Монтескье, Ж.-Ж. Руссо, А. Кетле, Ч. Беккариа, И. Бентама, Ж. Марата, А. Сен-Симона, Ш. Фурье, Р. Оуэна и других. При этом если примерно до второй половины 19-го века вопросами исследования преступности и ее причин занимались в основном социологи, философы, теологи, то в конце 1970-х годов 20-го века в научный спор активно включились юристы. В 1885 г. французский криминолог А. Лакассань выводит свою знаменитую формулу: «Каждое общество имеет тех преступников, которых оно заслуживает». А. Кетле утверждал, что само общество подготавливает преступление, а сам преступник — есть только орудие. Повлиять на преступность можно только посредством изменения учреждений, привычек людей, их образования и т. д. А. Кетле для социальной жизни пытался найти точные законы, аналогичные законам механики, которые едины для всех эпох и народов. Он установил, что практически все явления в обществе взаимосвязаны и одни из них обуславливают другие. Преодолеть механизм воззрений А. Кетле пытался французский психолог и криминолог. Работой, окончательно утвердившей название новой самостоятельной науки, стала книга «Философия криминологии» французского социолога и криминалиста Габриэля Тарда (1843−1904). Он считал основными социальными процессами в общественных отношениях конфликты, приспособления и подражание. В отличие от приверженцев теории Ч. Ломброзо с их понятием «прирожденный преступник» Г. Тард вводит в обращение термин «привычный преступник» («Сравнительная преступность» 1886 г.), утверждая, что низкий уровень материальной обеспеченности, культуры, образования, способствует совершению преступлений (Тард Г. Сравнительная преступность. М., 1907. С. 13). Следовательно, по теории факторов, повышение материального уровня населения должно уменьшить преступность. Он также включил в социологическое понимание причин преступности такую психологическую и социально-психологическую категорию, как подражание среде общения.

Дальнейший вклад в развитие социологического направления внес выдающийся французский социолог Э. Дюркгейм (1858−1917 гг.), который считал, что для познания преступности имеют значение не физические факторы или материальные, а социальные, такие как продукт коллективной деятельности людей, общественное мнение, предрассудки, вера, мода. «Общество — особый социальный организм, не сводящийся к совокупности людей с их индивидуальными взглядами, наклонностями, стремлениями, а обладающее самостоятельной реальностью, например преступностью, которая существует во все эпохи, во всех цивилизациях, и являющаяся необходимом элементом любого общественного устройства (Дюргейм Э. Норма и патология // Социология преступности. М., 1996. С. 40). Американский социолог Р. Мертон внес некоторые изменения в концепцию аномии, предложенную Э. Дюркгеймом, и считал, что причиной отклоняющегося поведения является разрыв между культурными нормами и целями общества, с одной стороны, и созданными возможностями, средствами их достижения с другой стороны, т. е. любого рода противоречия в обществе вызывают социальную дезорганизацию, а с ней и преступность (Мертон Р. Социальная структура и аномия // Социология преступности. М., 1966. С. 300; Селлин Т. Конфликт норм поведения // Социология преступности. М., 1966. С. 285). Другим проявлением социологического направления криминологии является «социокультурная теория» преступности или «теория конфликта культур», изложенная в работах американского криминолога Т. Селлина. Согласно ей, человек на протяжении своей жизни принадлежит к различным социальным группам, каждой из которых свойственна определенная субкультура, т. е. взгляды, представления, нормы поведения. Данная теория справедливо указывает на роль групповых норм в определении человеком своего поведения, но она вскрывает, чем обусловлены расхождение этих норм, конфликт групповых культур. Антропологическое и социологическое направление сложилось в период становления криминологии как науки, но и на более поздних этапах всегда можно обнаружить проявление того или иного подхода к изучаемым объектам.

Развитие криминологии в России. XVIII—XIX вв., когда, как принято считать, особенно интенсифицировались криминологические исследования, проявилась широкая полифония научных идей: получили распространение практически все известные в Европе течения и направления криминологии от радикально антропологических до бескомпромиссно социологических. Среди первых отечественных ученых, всесторонне исследовавших проблему преступности, по праву называют А. Н. Радищева (1749−1802). В его работе «О законоположении» 1801 г. содержатся поразительные по глубине высказывания. Уже тогда Радищев предложил конструктивную методику изучения преступности, разработав систему таблиц («ведомостей»), в которых отразились уголовно-статистические данные за большой промежуток времени по различным регионам страны (Иванов Л. О., Ильина Л. В. Пути и судьбы отечественной криминологии. М., 1991). Создав свою замечательную систему таблиц, Радищев намеревался получить обширные статистические материалы о преступности и подвергнуть их глубокому исследованию. Реализовать намеченное ему не довелось: преждевременная смерть прервала его деятельность. Дело продолжил К. Ф. Герман (1767−1838). Он широко пропагандировал важность официальной статистики для государственного управления, настаивал на широкой публикации данных, характеризующих самые различные стороны экономики, культуры, политики, права. Герман всегда отмечал, что имеющиеся у него данные далеко не достаточны для широких выводов, а зачаточное состояние уголовной статистики лишает его возможности сравнивать преступность России с этим явлением в других странах. Уже в те годы он при анализе статистических материалов применяет группировки, обобщающие показатели, коэффициенты преступности, т. е. руководствуется теми основными приемами, которые необходимы при всяком криминологическом исследовании. К сожалению, на исследования Германа последовала знакомая по тем временам реакция властей о ненужности и вредности данных исследований.

Особое место среди монографий о преступности в России первой половины XIX в. занимает труд Е. Н. Анучина, где он говорит: «Преступнейшими оказываются именно те сословия, которые находятся в самых неблагоприятных экономических условиях, и, наоборот, самыми нравственными оказываются именно те, которые наиболее обеспечены с материальной стороны» (Шляпочников А. С. и др. Криминология. Исправительно-трудовое право. История юридической науки. М., 1997). Касаясь преступлений, совершаемых представителями дворянского сословия, он указывает: «Два условия приводят к большому распространению преступности среди дворянства — экономическое положение некоторых слоев дворянства и несоразмерность потребностей этого сословия с его средствами». Почти одновременно с работой Е. Н. Анучина выходят труды М. О. Филиппова, П. И. Ткачева, Е. II. Тарновского, В. А. Новаковского и других юристов, в которых анализируются различные показатели преступности в Российской империи, делаются выводы о наиболее важных ее детерминантах. Ученые выступают за улучшение пенитенциарной системы России, изменение системы учета преступлений. Социологическое направление все активнее проявлялось в российском уголовном праве. С призывом включить в эту науку исследование причин преступности выступал молодой ученый-криминалист М. В. Духовской, который рассматривал дурное политическое устройство страны, дурное экономическое устройство общества, дурное воспитание в качестве причин, благодаря которым совершается большинство преступлений. М. В. Духовской не только констатировал наличие «постоянных» причин преступности, связанных с условиями, в которых живет человек, и общественным строем, но и осуществил эмпирическое сопоставление показателей преступности и общесоциальной статистики. Такой подход позволил ему сделать обоснованный вывод о том, что охрана общества от преступлений связана, прежде всего, с улучшением его политического и экономического строя. Вместе с тем он рассмотрел и паллиативные меры специальной профилактики, включая полицейские меры и наказание. В работах И. Я. Фойницкого «Влияние времен года на распределение преступлений» и «Уголовное право, его предмет и его задачи» указывается на тот факт, что «преступление есть продукт собственной личности… настолько же, насколько оно есть продукт природных и общественных условий» и делается вывод о том, что наказание должно утратить то значение первенствующей и даже исключительной меры предупреждения преступлении, которое оно имело прежде (Фойницкий И. Влияние времен года на распределение преступлений // Судебный журнал. 1873. С. 136). Работы Духовского, Фойницкого и их последователей, традиционно относимые к так называемой социологической школе уголовного права, по существу, знаменовали постепенное становление криминологических исследований. При этом одни теоретики, например А. А. Пионтковский, выступали за соединение криминологических, уголовно-политических и уголовно-догматических доктрин под «одной крышей», а другие, в частности Н. С. Таганцев, считали, что это не соответствует основным началам классификации отдельных отраслей знания и поэтому криминологические исследования должны быть отделены от уголовно-правовых.

Знаменитые ученые: М. Н. Гернет, С. К. Гегель, Д. А. Дриль, М. М. Исаев, П. И. Люблинский, В. Д. Набоков, Н. А. Неклюдов, А. А. Пионтковский, С. В. Познышев, Н. Н. Полянский, Е. Н. Тарковский, Х. М. Чарыхов, М. П. Чубинский и многие др. представители дореволюционной науки разработали ряд значимых положений для исследования места в обществе детерминации и связи преступности с другими явлениями, личности преступников и эффективности мер воздействия на преступность. Криминалисты-социологи подразумевали, что познание преступности целиком зависит от полноты изученности ее факторов, а потому основное внимание эта школа уделяла анализу многочисленных данных, свидетельствующих о статической зависимости между различными социальными, экономическими и личностными характеристиками преступников, с одной стороны, и фактами нарушения уголовного закона с другой. Поэтому важнейшим методом исследования закономерности развития преступности социологическая школа считала статистический анализ. Сравнивались количественные показатели преступности с учетом особенностей страны, региона, времени года или суток, половозрастных, психологических и образовательных характеристик преступников, алкоголизма, цен на хлеб и т. д. На основе этих данных предлагались различные классификации факторов преступности, самой распространенной из которых была трехчленная, разделявшая все факторы на индивидуальные (антропологические), социальные и физические (космические). Направлением, которое сделало переход на новые методологические позиции в изучении преступности, было левое крыло социологической школы уголовного права России (М. Н. Гернет, М. М. Исаев, Н. Н. Полянский и др.). Представители этого направления, показав методологическую ограниченность теории факторов, ее неспособность вскрыть действительные причины преступности, сделали верный вывод о том, что только на основе диалектического метода можно дать адекватное теоретическое описание преступности. Криминалисты-социологи левого крыла не только ясно осознавали, что преступность есть определенное состояние социального организма, но и старались в своих исследованиях раскрыть внутреннюю связь, существующую между эмпирическими закономерностями преступности и социально-экономическим устройством общества. Так, М. Н. Гернет писал, что преступность всегда была лишь отражением состояния всего общественного уклада[3]. Во многом не утратили своего значения до настоящего времени, научные исследования этого периода: М. Н. Гернет «Общественные причины преступности» (1906), С. К. Гегель «Курс уголовной политики в связи с уголовной социологией» (1910), Д. А. Дриль «Учение о преступности и мерах борьбы с нею» (1912), Н. А. Неклюдов «Уголовно-статистические этюды. Этюд первый» (1865), А. А. Пионтковский «Уголовное право. Часть общая» (1913), С. В. Познышев «Основы тюрьмоведения» (1913), Х. М. Чарыхов «Учение о факторах преступности» (1910), М. П. Чубинский «Курс уголовной политики» (1895, 1909). Развитию криминологических исследований способствовали и выступления такого авторитетного деятеля, как А. Ф. Кони (1884−1927 гг.). Биосоциальное направление криминологии в России несколько отличались от западноевропейских. Например, в связи с тем, что русские «антропологи» были либо юристами, либо врачами, их можно разделить на две группы. К 1-й следует отнести Н. А. Неклюдова, Д. А. Дриля, ко второй П. Н. Тарнивскую, В. Ф. Чижа и других. Так, например, Н. А. Неклюдова отдельные исследователи называют предшественником антропологического направления в российской криминологии, так как он еще за 11 лет до выхода в свет книги Ч. Ломброзо «Преступный человек» с большой силой подчеркнул доминирующее влияние на преступность «индивидуальных факторов» и в противоположность итальянскому ученому не считал, что преступники отличаются какими-то особыми, только им присущими, психофизическими чертами[4].

К 1917 г. в рядах криминологов отчетливо проявились 2 позиции: с одной стороны, сложилась группа представителей левого лагеря — ее члены впоследствии перешли на службу в советские учреждения, с другой группа либерально-демократического течения, продолжавшая позитивистские традиции русской криминологической школы, отстаивавшая независимость науки от политики. Из наиболее популярных в то время криминологических течений необходимо выделить «теорию опасного состояния». В 1910 г. на общем собрании Русской группы Международного союза криминалистов доклад на тему: «Об опасном состоянии преступника как критерии мер социальной защиты» сделал В. Д. Набоков. Он утверждал, что «существуют категории неуравновешенных людей, от которых всегда можно ожидать диких и социально вредных поступков. Несомненно, что если эта неуравновешенность переходит в настоящую болезнь, констатируемую должным образом и влекущую опасные проявления, то государство имеет полное основание вмешаться и принять меры социальной защиты»[5].

В России же в первые месяцы существования советского государства к многочисленным проблемам, которые предстояло решить, прибавилась и проблема резко возросшей преступности. Надежды на установление общественного спокойствия и прекращение преступных посягательств на личность и имущество граждан, высказывавшиеся в свое время левой группой криминологов, оказались иллюзорными. Задача борьбы с преступностью, кроме прочего, потребовала организации уголовной статистики, которая служила бы информационной базой для правоохранительных органов. Обследование преступников велось по криминально-диагностической карточке, которая включала социологическое, психологическое, физическое и медицинское обследования. Особое внимание обращалось на нервную систему и психопатические аномалии. Целью социологического обследования было выявить социальный облик преступника. Психологическое обследование должно было определить хотя бы в общих чертах характер обследуемого, и в сочетании с социологическим портретом дать представление о личности правонарушителя.

Ряд значимых положений относительно детерминант преступности и перспектив борьбы с преступностью был выдвинут в первые годы советской власти руководящими деятелями в сфере социального воспитания и охраны правопорядка: Ф. Э. Дзержинским, М. Ю. Козловским, Н. К. Крупской, Н. В. Крыленко, Д. И. Курским, Н. А. Скрытпником, П. И. Стучкой и др. Они отмечали, в частности, наличие качественных изменений ситуации, по сравнению с довоенным временем, в том числе за счет резкого ослабления семейно-бытовых связей, а также существенность учета классовых и иных социально-групповых характеристик; недопустимость фаталистического подхода к оценке криминогенности личности, имеющей неблагоприятные характеристики; неразрывную связь социального воспитания, профилактики и т. д. Не обошли проблему преступности и создатели марксистского учения о человеческом обществе[6]. Рассматривая все общественные явления и процессы сквозь призму классовых отношений и классовой борьбы, К. Маркс, Ф. Энгельс, В. И. Ленин считали преступность проявлением классовых противоречий, классового антагонизма, социального неравенства и эксплуатации, отражающихся на нравственном сознании людей, их отношении друг к другу.

Таким образом, изучение преступности продолжалось в первые годы существования советского государства. Анализ состояния преступности, ее причин, личности преступника проводился органами юстиции, милиции, работниками государственного аппарата, научными сотрудниками, общественностью и студентами. Научно-методической базой проведения криминологических исследований являлись статистические учреждения, в которых была сосредоточена так называемая моральная статистика. В июле 1918 г. вместе с созданием Центрального статистического управления на местах были организованы отделы моральной статистики, в обязанности которых входило обобщение данных о преступности и репрессиях.

Многие ведущие представители дореволюционной науки (А. А. Жижиленко, М. Н. Гернет, М. М. Исаев, С. В. Познышев, Н. Н. Полянский и др.), которые пользовались заслуженной международной известностью, продолжали разработку проблем преступности и борьбы с ней в годы советской власти. Однако эти исследования продолжали в своем большинстве основываться на теории факторов. Регулярные статистические исследования начались только в 1921 г. Например, в 1922 г. начал свою работу Саратовский губернский кабинет криминальной антропологии и судебно-медицинской экспертизы (за 10 лет кабинетом подготовлено свыше 80 докладов и отдельных исследований, опубликованных в медицинских журналах и в журналах «Проблемы преступности», «Советское право», газетах «Саратовские известия», «Поволжская правда») и т. д. Вслед за ним, в 1923 г. открывает свою работу Московский криминологический кабинет. В последующие годы последовало создание Ленинградского и Ростовского криминологических кабинетов. Подобные кабинеты возникли на Украине, в Белоруссии, в Закавказье. Инициаторами создания этих кабинетов явились криминологи практически всех направлений и школ, существовавших в дореволюционной России. Именно этим мы обязаны тому разнообразию научных направлений, представленных в криминологии и после возникновения Государственного института по изучению преступности и преступника вплоть до начала 30-х годов. Свидетельством тому являются программы исследований, проводимых в этих кабинетах. Одним из основных видов деятельности кабинетов криминальной антропологии и судебно-психиатрической экспертизы были в соответствии с их названиями физические и медицинские исследования человека. Психологи изучали механизмы формирования характера поведения преступника, с помощью тестирования выявляли пограничные между нормой и ненормальностью психические состояния. Подчеркивалась необходимость биологического обследования каждого преступника. Результаты исследований заносились в криминально-диагностические карточки, которые кроме научного имели и практическое значение: на их основе составлялись краткие характеристики заключенных и указывались наиболее целесообразные методы исправительно-трудового режима для них. Для объединения криминологических исследований в стране, преодоления обнаружившихся недостатков методологии Постановлением СНК РСФСР от 25 марта 1925 г. был создан Государственный институт по изучению преступности и преступника. В межведомственный совет, определявший линию исследований института, вошли представители наркоматов юстиции, внутренних дел, просвещения и здравоохранения. Кабинеты по изучению преступности и преступников в ряде крупных городов были преобразованы в филиалы института. Задачи института были определены как комплексные. Они предусматривали: изучение («выяснение») причин и условий, вызывающих и способствующих развитию преступности и отдельных ее видов; анализ успешности методов борьбы с преступностью; разработку вопросов уголовной политики. Институт издавал сборники «Проблемы преступности». Была организована экспериментальная клиника для «изучения лиц, представляющих интерес для выяснения преступности». Только в 1925—1929 гг. институт опубликовал около 300 научных работ. В частности, были изданы работы о состоянии и динамике тяжких насильственных преступлений, хулиганства, должностных хищений, преступности несовершеннолетних, об особенностях сельской и городской преступности, о личности осужденных по отдельным видам преступлений; о тенденциях карательной практики. Приобрела известность, в частности, книга А. А. Герцензона «Борьба с преступностью в РСФСР» (издание 1928 г.).

В 1-й пятилетний план РСФСР был включен специальный раздел о борьбе с социальными аномалиями (пьянством, проституцией, беспризорностью). А в 1935 г. нормативными актами ставится в качестве ближайшей задачи ликвидация детской беспризорности на основе комплекса мероприятий по усилению воспитания несовершеннолетних, профилактике правонарушений в их среде и в то же время по усилению ответственности родителей и правовых мер воздействия на несовершеннолетних правонарушителей. В целом же, необходимо отметить, что с конца 30-х до 50-х годов важность изучения преступности и ее причин только декларировалась, но по существу, исследований не проводилось. В 30-40-е гг. продолжались прикладные исследования полузакрытого и закрытого характера по отдельным проблемам борьбы с преступностью, организуемые правоохранительными органами и их научно-исследовательскими учреждениями. Полностью исследования возобновились только в конце 50-х годов. Именно с этого времени ученые юридических факультетов Ленинградского, Воронежского и Латвийского университетов, Харьковского, Саратовского и Свердловского юридических институтов, секторов философии и права Академии наук ряда союзных республик, кафедр высших школ милиции приступили к разработке фундаментальных и прикладных проблем криминологии. На совещаниях и конференциях, организованных Прокуратурой СССР и Верховным Судом СССР, юридическими научно-исследовательскими институтами и высшими учебными заведениями, были намечены соответствующие мероприятия, направленные на развитие исследований преступности. В новое уголовно-процессуальное законодательство (1961 г.) были включены нормы, регламентирующие обязанности органов следствия, прокуратуры и суда выявлять по каждому уголовному делу причины и условия, способствующие совершению преступлений. В эти годы значительная работа была выполнена сектором уголовного права ВНИИ криминалистики Прокуратуры СССР, ВНИИ охраны общественного порядка при МООП СССР, сектором по изучению и предупреждению преступности Института государства и права Академии наук СССР.

С 1957 г. проблемами криминологии занимались ученые юридических факультетов Ленинградского, Воронежского и Латвийского университетов, Саратовского, Харьковского и Свердловского юридических институтов, секторов философии и права ряда Академий наук союзных республик, кафедр высших школ охраны общественного порядка. Основы криминологии впервые стали преподавать в 1964 г. на юридических факультетах Московского государственного университета, Свердловского юридического института. В этот период были опубликованы первые труды по криминологии (причем уже не в рамках уголовного права, как ранее) таких ученых как: А. Б. Сахаров («О личности преступника и причинах преступности в СССР», 1961 г.), А. А. Герцензон («Предмет и метод советской криминологии», 1962 г.), Г. М. Миньковский, B. К. Звирбуль («Предупреждение преступлений», 1962 г.) и др. Период возрождения криминологии также связан с именами таких известных ученых-юристов, как А. Пионтковский, C. Остроумов, Б. Утевский, А. Шаргородский, А. Шляпочников и другие. В 1963 г. был создан Всесоюзный институт по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности. Это был значительный шаг в развитии криминологии. Перед институтом была поставлена задача объединить и возглавить исследования в этой области. В этот период последовали крупные теоретические работы А. А. Герцензона («Введение в советскую криминологию», 1965 г.), В. Н. Кудрявцева («Причинность в криминологии», 1968 г.), И. И. Карпеца («Проблема преступности», 1969 г.), Н. Ф. Кузнецовой («Преступление и преступность», 1969 г.), М. И. Ковалева («Основы криминологии», 1970 г.), А. М. Яковлева («Преступность и социальная психология», 1970 г.) и другие. В этот период получили активное развитие конкретные криминологические исследования, появились теоретические работы.

Для этого и последующего периодов характерна бурная активизация фундаментальных и прикладных исследований. Опубликовано значительное число монографий и пособий, оказавших значительное влияние на организацию борьбы с преступностью. Криминология как самостоятельная наука и учебная дисциплина все более утверждается в качестве научной базы для разработки уголовной политики, научно-методической основы нормотворчества и практики борьбы с преступностью.

Так, в 1966 г. выходит 1-й отечественный учебник по криминологии, подготовленный Всесоюзным институтом по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности, выдержавший затем три издания и приведший к созданию в начале 80-х годов первого в истории советской (и русской) науки курса криминологии. Среди ученых утвердилось практически единодушное мнение о предмете криминологии. С того времени почти бесспорным считается, что эта наука (Криминология) изучает, во-первых, преступность как социально-правовое явление, во-вторых, причины, условия, факторы и другие детерминанты преступности, ее виды и отдельные преступления, в-третьих, личность преступника и, в-четвертых, весь комплекс проблем, связанных с предупреждением преступлений. В последние годы происходит интенсивное развитие социально-психологических исследований в криминологии, направленных на углубленное изучение свойств и признаков лиц, совершивших преступления, причин и механизмов индивидуального преступного поведения (Ю. М. Антонян, М. И. Еникеев, Г. Х. Ефремова, М. М. Коченов, В. В. Гульдан, Е. Г. Самовичев, А. Р. Ратинов, A.M. Яковлев и др.). Благодаря этим исследованиям в настоящее время имеется возможность использовать в практике борьбы с преступностью научно обоснованные и достоверные данные о природе, мотивах и причинах совершения тяжких насильственных преступлений против личности и других правонарушений. В 1980—1990 гг. были сформулированы такие частные криминологические теории как: региональная криминология (К. К. Горяинов, К. К. Ростов и др.); семейная криминология (Д. А. Шестаков); криминология средств массовой коммуникации (Г. Н. Горшенков, В. Т. Томин); криминология женской преступности (Ю. М. Антонян, В. Н. Зырянов, В. Г. Серебряков); политическая криминология (С. В. Дьяков, П. А. Кабанов, В. В. Лунеев, Д. А. Шестаков); военная криминология (В. В. Лунеев), психиатрическая криминология (Ю. М. Антонян, С. В. Бородин, С. В. Полубинская). Для современной отечественной криминологии характерной чертой является достаточно полная разработка комплекса фундаментальных проблем, составляющих ее предмет, как самостоятельной юридической науки. В числе известных ученых, внесших наибольший вклад в формирование криминологической системы знаний и продолжающих успешно разрабатывать эти проблемы, нужно назвать Л. И. Алексеева, Г. А. Аванесова, М. М. Бабаева, Б. В. Волженкина, Б. С. Волкова, С. Е. Вицина, Г. В. Дашкова, А. И. Долгову, А. Э. Жалинского, В. И. Звирбуля, Б. В. Коробейинкова, В. В. Клочкова, В. Н. Кудрявцева, Н. Ф. Кузнецову, А. Н. Ларькова, С. А. Лейкину, В. В. Лунеева, С. Я. Лебедева, И. С. Ноя, В. В. Панкратова, В. Г. Танасевича, Г. Ф. Хохрякова, В. Е. Эминова, А. М. Яковлева, В. Б. Ястребова и многих других. На современном этапе развития криминологии проводятся сплошные и выборочные обобщения, анализы и «замеры» преступности. С 1990 г. издаются ежегодные статистические сборники о преступности. Систематизированы сведения о «географии» правонарушений, преступности и судимости по России, ее республикам, краям и областям. Выявлены современные тенденции преступности. Разработаны методические приемы ее изучения с помощью математической статистики (В. Д. Блувштейн, Л. В. Кондратюк, С. Е. Вицин), социологических, социально-психологических и психологических методов и методик (К. К. Горяинов, И. И. Карпец, А. Р. Ратинов и др.). Во многих исследованиях более активно стали использоваться комплексный системно-структурный, общенаучный методы познания негативных явлении (Б. В. Перщин и др.). Учеными разработаны теоретические и методические основы криминологического прогнозирования (М. П. Клейменов и др.), изучения реального состояния преступности посредством определения уровня латентности (С. С. Босхолов, А. А. Конев и др.).

В рамках учения о личности преступника глубокому теоретическому анализу подвергнуты этиология, генезис преступного поведения и его механизм (С. Б. Алимов, Б. С. Волков, О. Л. Дубовик, Р. А. Сабитов, С. А. Тарарухин и др.). Наиболее основательно ученые раскрыли проблемы мотивации преступного поведения (понятие, структуру процесса мотивации, формирование мотива, взаимодействия личности и конкретной жизненной ситуации, принятия решения в механизме преступного поведения, специфики механизма аффективного преступного поведения, неосторожного и умышленного преступления и собственно процесса совершения преступления). Наряду с углубленными исследованиями личности преступника ученые уделяют серьезное внимание изучению личности потерпевшего. Исследования П. С. Дагеля, Л. В. Франка, Д. В. Ривмана, В. С. Минской, В. И. Полубинского, В. Я. Рыбальской, Г. И. Чечеля, В. Е. Квашиса, Т. В. Варчук и других свидетельствуют о том, что ряд корыстно-насильственных и насильственных преступлений обусловлен неправильным, антиобщественным и преступным поведением жертвы. В изучении закономерностей поведения потерпевшего при совершении преступления ученые видят один из резервов усиления предупредительного воздействия на преступность. На современном этапе развития криминологии интенсифицируются исследования проблем предупреждения преступлений. Среди авторов, внесших наибольший вклад и продолжающих успешную разработку криминологических проблем, по праву следует назвать Г. А. Аванесова, А. И. Алексеева, М. М. Бабаева, А. Д. Бойкова, II. И. Ветрова, С. Е. Вицина, А. Э. Жалинского, Е. С. Жигарева, В. Ф. Зудова, B. К. Звирбуля, Б. Л. Зотова, В. В. Лунеева, В. Е. Квашиса. Б. В. Коробейникова, С. Я. Лебедева, С. В. Максимова, А. И. Марцева, А.X. Миндагулова, Д. К. Нечевина, В. П. Ревина, К. Ф. Скворцова, А. Ф. Токарева, А. Б. Утевского, В. С. Устинова, И. В. Шмарова, В. Б. Ястребова и других.

В научной литературе сложившаяся концепция предупреждения преступлений в ее теоретическом и практическом аспектах рассматривается как наиболее перспективное направление в криминологии. Глубоко и всесторонне разрабатываются его организационные и правовые основы, программно-целевое планирование предупредительной деятельности, профилактики отдельных категорий, групп и видов преступлений. В теории и практике предупреждения преступлений отечественными учеными исследованы наиболее глубоко проблемы профилактики преступлений среди несовершеннолетних (Е. Г. Бааль, А. С. Бланков, Н. И. Ветров, А. Я. Вилке, A. И. Долгова, В. Д. Ермаков, Е. С. Жигарев, Н. И. Крюкова, Г. М. Миньковский, В. С. Овчинский, В. М. Фокин, Д. А. Шестаков и др.); рецидивных преступлений (М. А. Ефимов, А. Ф. Зелинский, Н. Я. Заблоцкис, Р. А. Сабитов, И. В. Шмаров и др.); преступлений в сфере экономики (М. М. Бабаев, В. М. Коган, А. Н. Ларьков, В. Б. Ястребов и др.); преступлений против жизни и здоровья личности (С. В. Бородин, Л. Д. Гаухман, С. А. Дунаев, Г. А. Панфилов, B. Л. Петров, Э. Ф. Побегайло, В. П. Ревин, О. В. Старков и др.); корыстных и корыстно-насильственных преступлений (Ю. В. Бышевский, Ю. И. Ляпунов, И. П. Портнов, В. И. Холостов, В. В. Черников и др.); автотранспортных преступлений (В. И. Жулев, В. В. Лукьянов и др.); преступлений на почве пьянства и алкоголизма, наркомании и токсикомании, проституции (Р. С. Авакян, Г. В. Антонов-Романовский, Л. Г. Габиани, Я. И. Гилинский, Г. Г. Заиграев, Б. Ф. Калачев, Г. В. Куликов, В. И. Смитов и др.); преступлений на почве религиозных культов и фундаментализма (В. В. Клочков, В. Н. Фадеев). Здесь следует особо подчеркнуть, что значительное число криминологических исследований, посвященных практике предупредительной деятельности служб и подразделений ОВД, тактике и методике этой работы, проведено учеными ВНИИ МВД России, Академии управления МВД России, Московского университета МВД России. В последние годы кафедрами и научными подразделениями данных заведений подготовлено множество региональных программ, предложений и рекомендаций, направленных на совершенствование деятельности ОВД но предупреждению преступлений. В середине 1980-х начале 1990-х гг. следует положительно оценить постановку и первоначальную «криминологическую диагностику» в отечественной литературе проблем профессиональной и организованной преступности, их связи с социально-экономическим и политическим несовершенством общества. Над этой проблемой активно работали А. Н. Волобуев, А. И. Гуров, Е. Б. Галкин, А. И. Долгова, С. В. Дьяков, С. Э. Жалинский, А. Г. Пиния, В. С. Овчинский, Г. В. Хохряков и др.). Ряд исследований посвящен изучению профилактической деятельности общественных объединений, трудовых коллективов и граждан (Ф. Ш. Измайлова, Н. П. Кондрашков, Н. Г. Кобец, В. И. Кригер, Э. И. Петров и др.). Вышли в свет учебные издания: «Криминология и профилактика преступлений» (под ред. А. И. Алексеева. М., 1989.), «Криминология» (под ред. И. И. Карпеца и В. Е. Эминова М., 2002.) и «Криминология» (под ред. П. Ф. Кузнецовой и Г. М. Миньковского М., 2001). Их издание знаменует реальный перевод проблем профилактической деятельности из деклараций в практическую плоскость, отражает современное осмысление основных криминологических категорий. Была создана криминологическая ассоциация, возглавляемая А. И. Долговой, способствующая развитию и практическому применению криминологических знаний. Ассоциация организует семинары и конференции, издает специальную литературу, участвует в криминологической экспертизе законопроектов, поддерживает связи с зарубежными учеными и международными организациями. По инициативе криминологов в настоящее время регулярно разрабатываются общефедеральные и региональные программы борьбы с преступностью. Криминологические исследования стали приобретать все большую практическую направленность. Более тесными и плодотворными стали международные контакты российских криминологов. Свидетельством возросшего авторитета отечественной криминологии стало проведение в России международных конференций и симпозиумов по проблемам преступности и защите жертв преступлений. Из всего вышеизложенного, положительными итогами современного этапа развития отечественной криминологии необходимо назвать следующие. Во-первых, на рубеже 1990-х гг. ученым удалось создать теоретические основы криминологии, как науки с ее основными компонентами: факт, метод, предмет, теория. Они свидетельствуют о том, что на базе богатого эмпирического материала, собранного и систематизированного с помощью единой методологии, удалось сформулировать предмет криминологии как самостоятельной науки с развитыми концепциями и подходами, объясняющими существование преступности и управление процессами борьбы с нею в нашем обществе. Во-вторых, ученые сумели интегрировать в систему криминологического знания наработанные позитивные результаты социологии, психологии, психиатрии, экономической и управленческой наук. Это позволило заметно нарастить социально-правовые знания и усилить основные концептуальные положения криминологии. В-третьих, благодаря многочисленным фундаментальным и прикладным исследованиям криминология наряду с уголовным правом постепенно становится базовой наукой среди дисциплин, занимающихся изучением проблем (и обеспечением их решения) криминального профиля. В-четвертых, увеличилось число отечественных ученых, занимающихся проблемой преступности, укрепились и расширились связи с зарубежными криминологами. Это свидетельствует о популярности криминологической науки, росте ее авторитета среди юристов-профессионалов и населения в целом как в России, так и на международной арене. И, наконец, главное — основополагающие идеи, теоретические схемы, положения и концепции криминологической науки активно используются правоохранительными органами в борьбе с преступностью. Вместе с тем, самого пристального внимания криминологов требует преодоление отставания криминологических исследований от системы экономических и политико-правовых отношений переходного периода к рынку, реформирования всех сфер образа жизни общества. Эта тенденция обострилась после углубления и радикализации происходящих в России изменений, заметного разрыва между фундаментальными и прикладными криминологическими исследованиями, автономизации научных изысканий от потребностей практики борьбы с преступностью, профилактики отдельных категорий, групп и видов преступлений, игнорирования в силу ряда объективных и субъективных причин богатого зарубежного опыта исследований преступности и организации борьбы с ней в условиях открытого общества и рыночной экономики. В целом уровень развития криминологической мысли (несмотря на серьезные трудности в экономической, политической и социальной сферах образа жизни российского общества) позволяет на представительной научной основе скорректировать ошибочные положения и постепенно преодолеть недостатки, присущие отдельным концепциям этой социально-правовой науки. Сегодня криминологам важно обосновать свой метод исследования криминальных явлений в обществе, исходя из современной концепции метода правовой науки. Не менее актуально обращение к конструктивному опыту ученых различных криминологических, правовых школ, направлений, представляющих любую страну и правовую систему в контексте истории или современности, вне зависимости от пространственно-временных границ, идейных взглядов и убеждений. Принцип такого подхода должен быть выражен тезисом: максимальная адекватность теории и метода, частных методик объекту криминологического исследования. Одним из важнейших направлений развития фундаментальных исследований в криминологии является дальнейшая обстоятельная разработка ее философских, социологических, управленческих, психологических и науковедческих основ. Приоритетным направлением глубинных исследований в криминологии остаются преступность и ее место в жизни современного российского общества. В этой связи перед учеными и научными сотрудниками системы правоохранительных органов, и, прежде всего, органов внутренних дел, стоит важнейшая задача адаптации академической теории к нуждам практики управления процессами предупреждения преступностью на федеральном и региональном уровнях. Поэтому, ждут своего исследования следующие перспективные проблемы: организационные и правовые основы предупредительной деятельности новых субъектов системы воздействия на преступность (полиция, частные детективные охранные службы, налоговые инспекции, государственные социальные службы и т. д.); «реанимация» деятельности традиционных эффективно функционировавших ранее общественных объединений на качественно новой основе, привлечение граждан, широких слоев общественности к предупреждению правонарушений; разработка и внедрение в практику деятельности полиции «гибких» профилактических структур на региональном уровне и управленческих структур предупреждения преступности — на федеральном. В этой связи принципиально важно дальнейшее укрепление связи науки и практики борьбы с преступностью.

34. Правовые основы предупреждения преступлений: современное состояние и тенденции развития

Право является эффективным регулятором социального развития всех общественных отношений, включая те, которые складываются в сфере предупреждения преступности. Прежде всего необходимо отметить, что для данного вида социальной практики огромное значение имеет позитивное регулирование правом нормального хода общественной жизни. Нормами конституционного, гражданского, трудового, семейного и других отраслей права стимулируется социально полезное поведение людей, закрепляются такие общественные отношения, которые по своей сути противостоят преступности, устраняют (нейтрализуют, блокируют) действия ее причин и условий. Иными словами, право способствует реализации антикриминогенного потенциала всего общества, его институтов. Действие антикриминогенных факторов, будучи в той или иной степени урегулированным нормами права, осуществляется применительно к задачам предупреждения преступности не стихийно, а целенаправленно, т. е. как составная часть научно обоснованного управления социальными процессами. Общественные отношения, возникающие в сфере предупреждения преступности, осуществляются также посредством правовых запретов, путем установления юридической ответственности за противоправное поведение. Регулятивная функция права в данном случае дополняется охранительной и тоже имеет широкое значение для обеспечения эффективности мер предупреждения преступности. Предупредительный эффект имеет также воспитательная функция права, которая выражается в воздействии юридических средств на сознание людей, способствует формированию у них уважения к закону, привычки соблюдать его требования. Наконец, служебная роль права применительно к рассматриваемой сфере социальной жизни проявляется в том, что оно нормативно закрепляет оптимальный, соответствующий общественным потребностям и интересам порядок осуществления мер предупреждения преступности на специально-криминологическом уровне: его задачи, виды, систему субъектов, их компетенцию, основные формы и методы работы и т. д. Правовая основа предупреждения преступности имеет сложную структуру, включает в себя нормы различных отраслей права. Важные положения, определяющие роль и значение предупредительной деятельности, ее содержание и направленность, обязательное соответствие принципам справедливости, гуманности, законности, содержатся в ряде международных правовых актов, признанных Россией: Международном пакте о гражданских и политических правах; Кодексе поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка; Руководящих принципах в области предупреждения преступности и уголовного правосудия; Декларации основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотреблений властью. Базисное значение для правового обеспечения мер предупреждения преступности имеет ряд положений Конституции РФ, так ст. 2 Конституции РФ провозглашает человека, его права и свободы высшей ценностью и устанавливает обязанность государства по их соблюдению и защите. Исполнение этой фундаментальной обязанности осуществляется многообразными способами, в том числе путем предупреждения государственными органами уголовно наказуемых посягательств на права и свободы граждан. Конкретизация в гл. 2 Конституции РФ прав и свобод человека и гражданина, предусмотренные в ней гарантии их осуществления, средства защиты, допустимые ограничения устанавливают статус личности, из которого должны исходить все государственные и общественные органы, осуществляя любой вид деятельности, включая предупреждение преступности. В частности, при проведении предупредительных мероприятий недопустимо умаление достоинства личности (ст. 21); никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц иначе как в случаях, установленных законом, или на основании судебного решения (ст. 25); никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда (ст. 35) и т. д. Признание и защита частной, государственной, муниципальной и иных форм собственности, гарантии единства экономического пространства, свободного перемещения товаров, услуг и финансовых средств, свободы экономической деятельности (ст. 8 Конституции РФ) определяют основные сферы деятельности, направленность и общую стратегию усилий общества и государства по предупреждению в рыночных условиях экономической преступности. Для организации и осуществления виктимологической профилактики основополагающее значение имеет ст. 52 Конституции России, устанавливающая, что права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом, а государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба.

Значение уголовного права для правового регулирования предупреждения преступности определяется прежде всего тем, что его нормами очерчен круг деяний, запрещенных под угрозой уголовной ответственности. Нормами уголовного закона, регулирующими систему наказаний, порядок и условия их назначения, освобождения от наказания, устанавливается определенный правовой режим для осужденных, а также освобожденных от уголовной ответственности и наказания. Важными элементами этого режима, создающими юридические основания предупредительной работы с лицами указанных категорий, являются установленные для них правоограничения, специальные правила и обязанности, наблюдение и контроль за ними со стороны правоохранительных органов и общественности. Большое значение для юридического обоснования мер индивидуального предупреждения рецидива преступлений имеет уголовно-правовой институт судимости. Предупредительный эффект уголовно-правовых норм достигается также посредством их воздействия на правосознание граждан. Кроме упоминавшихся выше норм с так называемой двойной превенцией можно выделить еще ряд статей УК РФ, которые предоставляют в распоряжение субъектов предупредительной работы конкретные правовые средства воздействия на криминогенные факторы, в частности норм, стимулирующих поведение, препятствующее совершению преступлений (о необходимой обороне, о добровольном отказе от совершения преступления, о применении предупредительных мер медицинского характера к алкоголикам и наркоманам и др.). Весь процесс исполнения наказаний, который регулируется исправительно-трудовым правом, способствует предупреждению преступности. Для правового регулирования предупреждения рецидива преступлений особое значение имеют нормы исправительно-трудового законодательства, регламентирующие порядок освобождения из мест лишения свободы, трудовое и бытовое устройство освобожденных, цели, основания и порядок наблюдения за условно-досрочно освобожденными, административный надзор за лицами, освобожденными из мест лишения свободы, и ряд других. Значение уголовно-процессуального законодательства для правового регулирования предупреждения преступности определяется прежде всего тем, что оно ставит соответствующую задачу перед всем уголовным судопроизводством. Наряду с этим уголовно-процессуальный закон устанавливает конкретные процессуальные меры предупредительного характера в виде представлений органа дознания, следователя, прокурора, частных определений (постановлений) суда. Большое значение для правового регулирования предупреждения преступлений имеют нормы уголовно-процессуального закона, которые в совокупности с соответствующими нормами материального права регламентируют основания и порядок освобождения от уголовной ответственности и наказания, вследствие изменения обстановки, в связи с деятельным раскаянием, в связи с примирением с потерпевшим, с применением к несовершеннолетним принудительных мер воспитательного характера и т. п.

Важную роль в правовом регулировании предупреждения преступлений играют нормы административного права. К ним прежде всего относятся нормы, регламентирующие основания и порядок осуществления мер административного предупреждения, пресечения и наказания (взыскания). Ярко выраженную криминологическую функцию выполняют административно-правовые средства борьбы с пьянством, наркотизмом, проституцией, нарушениями правил торговли, посягательствами на права потребителей, экологическими правонарушениями и др. Предупредительный эффект применения административно-правовых санкций проявляется в плане как частной, так и общей превенции, а также путем воздействия на конкретные криминогенные ситуации, создания обстановки, исключающей фактическую возможность продолжения противоправной деятельности. Нормами административного права устанавливается порядок деятельности полиции, контрольных и иных государственных органов, определяется их компетенция, обязанности и права в сфере предупреждения преступности и других правонарушений. К административному праву относятся нормативные правовые акты отраслевых органов исполнительной власти, детально регламентирующие их деятельность по предупреждению преступности. Таковы, например, принятые в 1993 г. МВД России «Наставление о деятельности службы подразделений ОВД по предупреждению преступлений», «Положение о координационно-методическом совете МВД России по профилактике преступлений». Нормы рассмотренных отраслей права несут основную нагрузку в деле юридического упорядочения (правового регулирования) процесса предупреждения преступности. Характер сложной, многогранной предупредительной деятельности таков, что в ней находят применение нормы не только тех отраслей права, которые непосредственно нацелены на противодействие преступности (а также административного), но и ряд других. Это нормы гражданского (например, ст. 30 ГК РФ, предусматривающая ограничение дееспособности граждан, злоупотребляющих спиртными напитками или наркотическими средствами) «Гражданский кодекс РФ» (ч. 1) от 30.11.1994 №51-ФЗ; семейного «Семейный кодекс Российской Федерации» от 29.12.1995 №223-ФЗ (например, ст. 69, 73 Семейного кодекса РФ, регламентирующие основания, порядок и последствия лишения либо ограничения родительских прав), а также трудового, финансового, земельного и других отраслей (подотраслей) права.

Современное состояние и тенденции развития. В настоящее время ни у кого не вызывает сомнения то, что предупреждение преступлений является более предпочтительным направлением борьбы с преступностью относительно уголовно-правовых средств. Однако одного осознания этой идеи научной общественностью недостаточно. Актуальным на сегодняшний день признается создание консолидированной нормативно-правовой базы. Деятельность по предупреждению преступлений базируется на принципах и требованиях законности, регулируется правом. В то же время особенностью ее правового регулирования является то, что в действующем законодательстве России отсутствует самостоятельная отрасль права, а нормы, регламентирующие данную деятельность, рассредоточены по самым различным отраслям законодательства, подзаконным и ведомственным актам. Правовое обеспечение предупреждения преступлений, рассматриваемое в узком смысле, предполагает разработку и принятие норм, регламентирующих права, обязанности и ответственность субъектов и объектов предупредительной деятельности, правовой статус ее участников, ее формы, методы, средства, процедуры. Таким образом, правовое обеспечение является исходным моментом организации предупреждения преступлений. При этом важно обеспечение системного характера мер по совершенствованию правовых основ предупреждения преступлений, их соответствие стратегическим установкам и приоритетам в этой области, сложившейся криминальной ситуации и ее тенденциям, а также внутренней согласованности, синхронности действия правовых институтов и норм, отраслей законодательства, регулирующих борьбу с преступностью. На федеральном уровне на сегодняшний день имеется специализированный закон, являющийся правовой основой профилактической деятельности, — ФЗ РФ от 24 июня 1999 г. №120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних». Отдельные моменты, касающиеся профилактики преступлений, можно обнаружить еще в 15 федеральных законах. Еще в 60-70-е гг. 20-го века профессор Лекарь Антон Григорьевич говорил о необходимости принятия базового нормативно-правового акта, каким на тот момент могли стать «Основы законодательства Союза ССР о предупреждении преступности». Однако даже в то время, когда имелась достаточно действенная система профилактики преступлений, в деятельности которой участвовали самые разнообразные субъекты, принять такой акт не удалось. В 1990-е гг. в Академии управления МВД России был разработан проект закона «Об основах государственной системы предупреждения преступлений», в разработке которого принимали участие такие маститые ученые, как Г. М. Миньковский и П. Ф. Гришанин. Но и этот закон принят не был. Усиление внимания к проблеме правового обеспечения деятельности по профилактике преступлений наметилось после заседаний Государственного Совета в г. Казани и в г. Ростове-на-Дону. На заседании Госсовета в Казани в 2005 г. было решено сформировать единую систему профилактики правонарушений, призванную объединить усилия органов власти, бизнеса, структур гражданского общества. В июне 2007 г. на заседании в г. Ростове-на-Дону Президент В. В. Путин отметил, что «именно на этапе профилактики можно эффективно противодействовать практически всем видам преступлений». Начиная с этого времени ни одно выступление руководителей государства, посвященное проблеме преступности, не обходилось без упоминания о том, что профилактика является приоритетным направлением противодействия преступности. Затем был принят ФЗ РФ от 23 июня 2016 г. №182-ФЗ «Об основах системы профилактики правонарушений в РФ». Общеизвестно, что система профилактики преступлений, будучи разновидностью социальной системы, состоит из ряда элементов: объекта, по поводу которого осуществляется деятельность, субъектов, ее осуществляющих, и содержания деятельности, включающего в себя правовое, организационное, методическое, научное, финансовое обеспечение, конкретные формы, методы и меры деятельности. Очевидно, что, если лицо уже стало потерпевшим, поздно оказывать ему профилактическую помощь, необходимы меры восстановительного характера. Нам представляется, что данное направление заслуживает большего внимания, поскольку виктимологическая профилактика социально необходима, экономически выгодна, почти не требует дополнительных материальных затрат и в то же время при условии качественного информационно-аналитического, организационно-методического, правового, научного обеспечения вполне эффективна и рациональна. Полагаем, что данную норму необходимо ввести, и первым правонарушением в рассматриваемой сфере должно быть названо невыполнение соответствующими субъектами своих обязанностей по профилактике правонарушений. Важным средством правового обеспечения предупреждения преступлений является криминологическая экспертиза — анализ и оценка независимыми специалистами проектов или действующих законов для определения их соответствия требованиям законности и стандартам безопасности в сфере предупреждения преступлений, оценки их возможного влияния на детерминанты преступности. Но из законопроекта, по нашему мнению, необоснованно вычеркивается норма о криминологической экспертизе, которая шире экспертизы антикоррупционной, поскольку предполагает анализ нормативно-правовых актов на предмет их возможного влияния на криминогенную обстановку в целом, а не только на наличие коррупционных факторов. Криминологическая экспертиза, безусловно, обладает мощным профилактическим потенциалом. Кто знает, если бы такой экспертизе в свое время подверглось законодательство о приватизации, насколько можно было бы снизить его криминогенный потенциал. Однако криминологам прекрасно известно, что среди причин преступности имеются причины объективные, не зависящие от воли и сознания человека (например, безработица как одна из закономерностей рыночной экономики). В отношении их следует оказывать иное воздействие: минимизировать негативные последствия их проявления. Говорить об их устранении значит ставить перед правоприменителем нереальную задачу. Очевидно, что прежде чем изучать, надо сначала выявить причины и условия, а никак не наоборот.

35. Основы криминологического анализа преступности.

Информационно-аналитическое обеспечение деятельности по борьбе с преступностью — исходный, необходимый ее элемент. Надо знать, что такое преступность, чтобы четко осознавать, с чем конкретно предстоит борьба. Общими задачами анализа преступности в криминологии является выявление ее закономерностей с тем, чтобы перейти к анализу закономерностей ее детерминации, причинности, определить закономерности ее подверженности различным воздействиям и соответственно правильно построить борьбу с преступностью в конкретных условиях места (государства, региона государства) и времени. При криминологическом изучении преступности выявляются: степень ее общей распространенности и общественной опасности в конкретных условиях места и времени в целях оценки ее состояния и тенденций, определения направлений борьбы с преступностью; социальные характеристики преступности, указывающие на особенности ее порождения и функционирования (мотивация, социальная направленность, социально-групповая, социально-отраслевая, социально-территориальная распространенность), в целях разработки конкретных предупредительных мер; собственные, внутренние характеристики преступности (устойчивость, активность, организованность) в целях совершенствования правоохранительной деятельности и мер предупреждения рецидива преступлений, усиления организованных начал в преступности. Анализ информационно-статистического характера оказывается недостаточным для выявления причин преступности, выработки обоснованных рекомендаций по борьбе с ней. Это происходит потому, что в статистике отражается далеко не вся преступность, даже просто не все множество преступлений (не говоря уже о лицах, их совершающих, потерпевших и т. д.). Существует латентная, скрытая ее часть. По-латински latens (latentis) — скрытый, внешне не проявляющийся. Латентной частью преступности, или иногда для краткости латентной преступностью, называют то множество преступлений, которое не отражено в статистике. Одна из важных задач изучения — это выявление не статистической преступности (статистической ее картины), а преступности фактической. Анализ преступности должен быть подчинен выявлению ее реальных качественных и количественных характеристик в их диалектической взаимосвязи. Содержание качества включает, во-первых, определенность явления, выражающуюся в его границах, пространственно-временных свойствах. С этой точки зрения необходимо изучение распространенности преступности, ее изменений во времени. Во-вторых — определенную системность преступности, характеризующуюся разными ее элементами, структурой, их устойчивостью и изменчивостью и т. п. Поэтому важно исследование структуры преступности, взаимосвязей различных преступлений и их субъектов. Все это требует применения комплекса методов, в том числе изучения уголовных дел и иных материалов, проведения опросов, осуществления наблюдения, использования математических методов, а также моделирования и т. д. Разумеется, уголовная статистика при этом остается важным источником информации и при ее содержательном анализе можно получить даже определенные данные о латентности преступности.

Количество — это пространственно-временное свойство явления (величина в пространстве, длительность существования, темпы прироста и т. п.). В процессе анализа учитываются те закономерности преступности и ее изменений, которые уже выявлены криминологами и описаны в литературе. Это позволяет точнее оценивать особенности преступности в конкретных условиях, своевременно выявлять новые тенденции и специфические соотношения разных ее структурных элементов. Далее будут показаны особенности отдельных видов преступности несовершеннолетних, женщин и др. Изучение, анализ преступности представляют собой единство познания и оценки. В процессе познания исследователь получает фактические данные о преступности, как бы ее фотографию. Правда, речь идет о специфической фотографии, отраженной в системе показателей (общее количество преступлений, число выявленных преступников, число потерпевших и т. д.). Оценка означает соотнесение новых сведений с прежними знаниями, представлениями, гипотезами. Здесь существенны цели анализа преступности и соответственно цели оценки. При решении вопроса, возросла или увеличилась преступность в течение определенного периода, данные за изучаемый период сравниваются с данными за предыдущий, и в этом случае возникает ряд задач. Например, с каким периодом можно и необходимо производить сравнение, сопоставимы ли данные о преступности за два периода и другие, не повлияло ли на динамику преступности изменение закона. Или может быть поставлена иная задача: установить различия преступности в разных государствах или субъектах РФ. Тогда сравнивается преступность разных государств или субъектов РФ. Если необходимо оценить эффективность принимавшихся мер по борьбе с преступностью, то вычленяется группа преступлений, по предупреждению, пресечению которых принимались меры, и соответственно исследуются изменения их количественных и качественных характеристик, на которые должно было осуществляться скорректированное воздействие. На основании оценки, таким образом, делаются выводы о правильности прежних представлений, вносятся коррективы в планы мероприятий по предупреждению преступности. Данные о преступности всегда сопоставляются с потребностями того, кто делает анализ, с тем, какие цели он при этом преследует и какую информацию желает получить. Если речь идет о повышении эффективности предупреждения преступности, то в первую очередь анализируются те ее характеристики, которые отражают особенности порождения преступности социальной средой. В то же время данные о наиболее распространенных способах совершения преступлений приобретают особое значение в процессе совершенствования деятельности по раскрытию преступлений. Вообще познание и оценку можно разграничить разве что только в абстракции. На практике они диалектически взаимосвязаны. Нельзя давать оценку преступности без предварительного получения ее «фотографии», то есть ее познания, и практически невозможно ее познавать, действуя бесцельно, не имея никаких гипотез и задач. Даже перед фотографом ставят задачу создать привлекательный облик фотографируемого или зафиксировать его в состоянии задумчивости, какой-то деятельности и т. п. Содержание оценки преступности (криминологическая, криминалистическая, публицистическая и т. п.) задает цель познания, его направленность, определяет границы изучения. В то же время сама оценка зависит от результатов познания на предшествующих этапах, его полноты и всесторонности. Основанием оценки положения дел с преступностью при сравнении разных регионов или преступности разных периодов служит комплекс характеристик преступности, а не только данные о ее распространенности. Преступность анализируется одновременно с ее последствиями. При этом принимаются во внимание следующие наиболее явные: число жертв преступления; размер материального ущерба, включая и упущенную выгоду; криминальная пораженность различных социальных групп (удельный вес среди них лиц, совершающих и совершавших преступления); социальная запущенность определенной части населения (распространение наркотизма в разных его проявлениях; проституции; безнадзорности и беспризорности, в том числе детей из семей преступников, теневой экономики, теневой юстиции, а также иных негативных социальных отклонений, с которыми взаимосвязана преступность); криминальная пораженность разных сфер жизнедеятельности (например, отмечалось, что в период реформ в России примерно 50—55% капитала в экономике и 75—80% голосующих акций перешло в руки преступных кланов. По сведениям самих бизнесменов, от 40 до 55% предпринимателей непосредственно работают на преступные формирования; степень криминального влияния на государственные структуры и институты гражданского общества, на право, использование последних в интересах преступной деятельности (например, многие разоблаченные организованные преступные формирования действовали под прикрытием работников правоохранительных органов различного ранга; лидеры преступной среды проникают в высшие эшелоны власти); расшатывание цивилизованной, защищаемой правом ценностно-нормативной системы общества, распространение преступной идеологии и психологии; снижение активности населения в противостоянии преступности и приспосабливание к ней определенного числа физических, юридических лиц; преступное реагирование на совершение преступлений — отстаивание законных интересов и прав с нарушением уголовного запрета. В литературе делались неоднократные попытки ввести какой-то один общий количественный показатель как универсальный критерий оценки положения дел. Авторы полагали, что это имело бы значение при сравнительной оценке преступности в разных регионах и в разные периоды. Однако, если исходить из того, что и в регионах с наиболее благоприятной криминальной ситуацией необходимо дальнейшее совершенствование борьбы с преступностью, что преступность — сложное, многообразное явление, целесообразно не «усреднять» данные о ней, а учитывать особенности комплекса качественных и количественных характеристик преступности. При исследованиях, например, оказывалось, что за сравнительно благополучными общими показателями числа зарегистрированных преступлений в ряде регионов скрывалась очень высокая экономическая преступность, но ниже, чем в других регионах, была преступность, связанная с пьянством. За счет этого общая криминальная картина данного региона выглядела предпочтительнее в сравнении с другими. Конечной целью анализа преступности является совершенствование борьбы с ней на основе выделения основных ее направлений, четкого формулирования целей тех или иных акций, составления программ их обеспечения, совершенствования предупредительной и правоохранительной деятельности. Соответственно и изучение преступности в этом случае носит многоаспектный характер. Нельзя отождествлять оценку преступности и оценку деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью. Состояние и изменение преступности определяются в значительной мере общими социальными условиями, не зависящими от правоохранительных органов. Поэтому увеличение преступности нельзя автоматически оценивать как ослабление деятельности правоохранительных органов по борьбе с ней. Соответственно и снижение преступности — это далеко не всегда успех только правоохранительных органов. Требуется всесторонний углубленный анализ причин изменений криминальной ситуации. В то же время характеристики преступности, разумеется, подлежат учету при анализе работы органов СК РФ, прокуратуры, суда, Росгвардии, ОВД и др. правоохранительных органов. На преступность деятельность этих органов, несомненно, оказывает влияние. Что такое, например, нераскрытое преступление? Это нахождение преступника на свободе и нередко совершение им серии новых преступлений. При изучении преступности важно находить не только наиболее распространенные характеристики, не только сходное в преступности разных регионов, представителей разных социальных групп, разных видов преступности, но учитывать и различия, особенности, для того чтобы дифференцированно, с учетом этих особенностей обеспечивать практическую деятельность. Следует также обращать внимание на единичное, неповторимое и затем выяснять его природу. Неповторимое может быть случайным результатом стечения обстоятельств, и тогда при анализе преступности как массового явления им можно пренебречь. Но не исключено другое: это неповторимое и неожиданное служит проявлением какой-то новой, нарождающейся тенденции. Если даже в исследуемый период в регионе было совершено какое-то одно преступление, не совсем обычное по мотивации, объекту посягательства, способу преступной деятельности, его надо тщательно проанализировать. Это позволит вовремя заметить новые явления в преступности и принять меры к пресечению нежелательных изменений. В ином случае такие изменения будут проявляться все отчетливее и к противостоянию с ними не удастся вовремя подготовиться. Криминологи на рубеже 70-80-х гг. в результате конкретных исследований сделали вывод о нарастании организованной преступности в стране. Они обнаружили высокоорганизованные преступные формирования и новую криминальную специальность — организатор преступной деятельности в широких масштабах с использованием государственных структур. Однако этой оценке одни государственные деятели вообще не придали должного значения, другие посчитали ее преувеличением. Никаких адекватных мер соответственно принято не было. Затем последовало бурное развитие организованной преступности в стране, сопровождаемое доказыванием частью криминологов факта ее существования. Анализ преступности должен носить перспективный характер, другими словами, не сводиться только к фиксации ее прошлых состояний, но и давать основания для прогноза. Прогнозирование необходимо для программирования борьбы с преступностью. Итак, важно обеспечивать целенаправленность аналитической деятельности, правильно определять ее задачи, формулировать исходные гипотезы, желательно не одну, задавать этому анализу определенный программный характер и сохранять готовность к получению новых, порой неожиданных, непрограммируемых данных.

В процессе изучения преступности важен правильный отбор источников информации и показателей преступности. Источниками информации о преступности являются: а) статистические отчеты: МВД, прокуратуры, других правоохранительных органов, в том числе о зарегистрированных преступлениях (форма №1 МВД РФ); отчет о лицах, совершивших преступления (форма №2 МВД РФ), а также форма №1г МВД РФ, содержащая сведения о зарегистрированных преступлениях и выявленных преступниках в разрезе всех статей УК; формы №1а, №1р, №3, №5 МВД РФ, а также ряд иных; судов и органов юстиции, в том числе отчет о работе судов (форма №1 МЮ РФ); отчет о числе привлеченных к уголовной ответственности и мерах уголовного наказания (форма №10 МЮ); отчет о составе осужденных, месте совершения преступления (форма №11 МЮ); отчет об осужденных, совершивших преступление в несовершеннолетнем возрасте (форма №12 МЮ), при необходимости — другие формы судебной статистики; б) статистические карточки первичного учета, в том числе отражающие сведения о преступлении, о совершившем его лице, о подсудимом. В этих карточках содержится гораздо больше данных, чем в статистических отчетах. Хотя эти отчеты составляются на основании карточек первичного учета, в некоторых статистических формах содержится примерно 30% информации карточек. Все данные карточек первичного учета вводятся в банк данных информационных центров ГУ (У) МВД России по субъектам. Соответственно при изучении преступности можно по специальным программам анализировать непосредственные данные карточек. Это дает возможность сопоставлять разные показатели одной или нескольких карточек применительно к выделяемому конкретному объекту исследования. Например, при анализе краж можно выяснить, что и откуда похищалось, находились ли соответствующие объекты под охраной, какой именно; в) показатели социально-экономической, социально-демографической и другой статистики. Например, для исчисления коэффициентов преступности требуются сведения о численности населения, в том числе разного возраста; г) данные об иных правонарушениях, пьянстве, алкоголизме, наркомании и т. п. Они содержатся в материалах как государственной статистики, так и ведомственной (МВД России, МЮ России и т. п.); д) материалы обобщения уголовных дел, материалов и заявлений о преступлениях. Уголовные дела, материалы, заявления изучаются в сплошном либо выборочном порядке. Сплошное исследование проводится, когда число дел невелико. При выборочном изучении дел определяется сначала количество всех дел, а затем решается вопрос об объеме выборки. Во всех случаях изученное число дел должно обеспечивать представительность (репрезентативность) исследования. Это требует прежде всего квотной выборки, воспроизводящей структуру преступности с учетом доли каждого вида преступлений в общем числе зарегистрированных. Для точного расчета выборки полезно привлекать специалистов по использованию выборочных методов исследования; е) результаты изучения общественной психологии, правового сознания, общественного мнения о преступности и борьбе с ней; ж) данные опросов осужденных в сравнении с результатами опросов лиц из контрольной группы; з) результаты наблюдений криминологов; и) результаты экспериментов, если они проводились. Учет преступности основывается на регистрации конкретных ее проявлений: фактов совершенных преступлений; лиц, совершивших эти преступления; жертв преступлений и сумм материального ущерба, причиненного преступлениями организованных преступных формирований. Однако современная статистика эти данные отражает крайне неполно. Первый показатель — число совершенных преступлений — в принципе не может быть полностью отражен в статистике хотя бы уже потому, что многие преступления совершаются в условиях неочевидности и немало преступников разрабатывают специальные меры по сокрытию следов преступлений, не все потерпевшие сообщают о посягательствах на них, существуют просчеты в оперативно-розыскной и контрразведывательной, контролирующей деятельности. Таким образом, число зарегистрированных преступлений (форма №1 МВД РФ) — это число далеко не всех совершенных преступлений. Снижение числа преступлений (в форме №1) может отражать и фактическое снижение преступности, и изменение нормы закона, практики борьбы с ней, практики ее регистрации. С учетом вышеизложенного целесообразно анализировать во взаимосвязи по крайней мере два статистических показателя: число рассмотренных ОВД и прокуратуры заявлений, сообщений о преступлениях и число зарегистрированных ими преступлений. Анализ числа и динамики заявлений о преступлениях дает определенное представление о том, в какой мере физические и юридические лица считают себя жертвами уголовно наказуемых деяний. Заявления и сообщения не всегда находят подтверждение. Иногда они бывают заведомо ложными, а нередко люди ошибаются в оценке соответствующих деяний как преступных, не зная, что они влекут всего лишь административную либо гражданско-правовую, дисциплинарную ответственность. Статистика преступлений отражает те деяния, данные о которых были проверены в предусмотренном законом порядке и нашли свое подтверждение, например, в вынесении постановлений о возбуждении уголовного дела, о привлечении лица в качестве обвиняемого, об отказе в возбуждении уголовного дела или о прекращении уголовного дела по нереабилитирующим основаниям, о приостановлении уголовного дела. 2-й показатель — это число лиц, совершивших преступления. В статистике отражается только число выявленных лиц, т. е. установленных преступников, вина которых доказана. Общее число выявленных лиц, совершивших преступления (форма №2), подразделяется на две категории: 1) лица, которые освобождаются от уголовной ответственности по нереабилитирующим основаниям в связи с направлением материалов в комиссию по делам несовершеннолетних и т. п.; 2) лица, дела о которых направлены в суд. Вторая категория включает как осужденных, так и оправданных, а также лиц, дела о которых прекращены судом либо направлены на дополнительное расследование. Поэтому одновременно с данными формы №2 МВД РФ следует анализировать и судебную статистику, в том числе о количестве осужденных. Данные о лицах, ранее совершавших преступления (повторно совершивших преступления), учитываются в форме №1-р МВД РФ. 3-й показатель — число потерпевших. Ими могут быть и юридические, и физические лица. Ведь кражи совершаются и из квартир, и из организаций (предприятий, фирм и др.). Однако современная уголовная статистика ведет весьма ограниченный учет потерпевших. Начиная с 1986 г. форма №1г МВД РФ учитывала число лиц, погибших в результате совершенных преступлений. С 1993 г. стали учитываться некоторые данные об иных потерпевших (форма №1-п). 4-й показатель — это материальный ущерб. Уголовная статистика ранее фиксировала только материальный ущерб от хищений государственного и общественного имущества, причем как по делам, направленным в суд, так и по тем делам, которые были прекращены, по которым было отказано в возбуждении уголовного дела по нереабилитирующим основаниям. Эти данные не совпадают с суммами материального ущерба, окончательно определенного судом. Судебная статистика также отражает материальный ущерб. По всем делам о преступлениях, повлекших этот ущерб, имеется такой показатель, как «сумма материального ущерба, определенная судом». Эта сумма может отличаться от той, которая фиксируется в формах МВД России, например, в силу того, что уголовные дела о наиболее крупных хищениях рассматриваются судами после многолетних расследований. Наконец, важно иметь в виду, что в последние годы открыто публиковались данные уголовной статистики только по делам ОВД, прокуратуры (формы №1, 1г, 1е, 2 и др.), за изъятием части сведений об особо опасных и некоторых иных государственных преступлениях (ФСБ России), а также всех воинских преступлений (данные органов военной прокуратуры). Поэтому, как правило, общий криминологический анализ преступности на практике основывается на материалах открытой статистики. Он дополняется анализом воинской и части государственной преступности, сделанным в установленном режиме. Сведения о налоговых и таможенных преступлениях, как и преступлениях на транспорте, отражаются в единых статистических отчетах (формы МВД России №1, 2, 1г и др.). Разумеется, учет, регистрация преступлений нуждаются в дальнейшем совершенствовании как в концептуальном, так и в практическом аспекте. Криминологи ставят вопрос о создании в России единого банка данных о разных видах преступности. Причем считают, что он по России в целом должен формироваться на базе карточек первичного учета. Сейчас данные этих карточек обрабатываются только в регионах — их единого банка данных в России не существует. Субъекты РФ направляют в федеральные органы уже заполненные ими статистические формы. На этапе составления таких форм может теряться информация. Например, в результате того, что она после составления таких форм оценивается в субъектах РФ с точки зрения того, как выглядит данный регион по сравнению с другими регионами или в данный период по сравнению с предшествующими. Такая оценка в некоторых случаях сопровождается корректировкой данных статистических учетов. Отмечается также необходимость непрерывности учета — последовательного отражения в едином документе данных о движении сначала сообщения, заявления о преступлении, затем проверяемого материала, возбужденного уголовного дела. Речь идет о фиксации единого процесса: от поступления сообщения до отказа в возбуждении уголовного дела или его прекращения либо — при возбуждении уголовного дела и обвинительном приговоре суда — до снятия с осужденного судимости. 5-й показатель — число организованных преступных формирований — практически не отражается в уголовной статистике. Там приводятся данные о числе преступлений, совершенных в составе организованных групп, числе фактов бандитизма, но не дается число самих таких групп, число банд и т. д. Только в форме ОП МВД России давалось число преступных формирований. При изучении преступности наряду с абсолютными данными используются относительные: коэффициенты, удельный вес или доли. В процессе анализа распространенности преступности устанавливаются: а) уровень преступности (абсолютное число зарегистрированных преступлений и выявленных преступников); б) интенсивность преступности, выраженная в коэффициентах.

Коэффициенты исчисляются путем сопоставления сведений о преступности с данными о населении. Если сопоставляются данные о числе зарегистрированных преступлений, коэффициент обозначается как Кф (коэффициент по фактам), если цифры о числе выявленных преступников — К, (коэффициент по лицам), если показатели о числе осужденных — К. Именно по коэффициентам происходит сравнение преступности в разных государствах, регионах государства, а также разных временных периодов, представителей различных социальных групп. Например, сопоставление абсолютных данных о зарегистрированной преступности в России и Грузии еще ни о чем не говорит, так как в России численность населения в несколько раз больше. Но коэффициент преступности снимает различия в численности населения. Формула расчета коэффициента преступности на 100 тыс. человек: К = Число фактов преступлений х 100 000 / Численность населения. Можно рассчитать коэффициент и на 10 тыс. человек, при необходимости (в районе, небольшом городе и т. п.) — на 1 тыс. человек. Коэффициент преступности рассчитывается либо на все население, либо на население в возрасте уголовной ответственности (в России — на категорию населения в возрасте 14 лет и старше). Когда расчет делается на все население, коэффициент фактически отражает лишь то, как население страдает от преступности (сколько зарегистрированных преступлений приходится на 100 тыс. человек). Ведь потерпевшим может быть и малолетний ребенок. Коэффициент, рассчитанный на население в возрасте 14 лет и старше, показывает криминальную активность населения возраста уголовной ответственности, то, насколько интенсивно оно продуцирует преступное поведение. Расчет коэффициента по лицам на все население считается некорректным, так как такой коэффициент в принципе должен показывать, каков удельный вес лиц, совершающих преступления, в общем числе лиц возраста уголовной ответственности. И если, например, на 100 тыс. населения в возрасте 14 лет и старше приходится 1 тыс. выявленных преступников, то это означает, что они составляют 1% от соответствующего населения. В процессе изучения структуры преступности и анализа отдельных ее видов высчитывается удельный вес последних или их доля в общей преступности. Удельный вес числа отдельных преступлений может высчитываться также от общего числа преступлений соответствующего вида. Например, удельный вес умышленных убийств в общем числе преступлений против жизни и здоровья человека. Данная структура не остается неизменной. В 2003 г. удельный вес преступлений против собственности в общем числе всех зарегистрированных преступлений снизился до 59,7%. При этом в 2000—2003 гг. возрос удельный вес ряда иных преступлений: экологических (с 0,5 до 0,9%), в сфере компьютерной информации (с 0,03 до 0,3%) и др. Удельный вес показывается в процентах к общей сумме либо всех зарегистрированных преступлений, либо преступлений определенного вида. О структуре преступности судят по соотношению удельного веса разных видов преступности. Как отмечается в литературе, «структура преступности — это удельный вес и соотношение различных видов преступлений в их общем числе за определенный период времени на определенной территории». Эти виды преступности выделяются по разным основаниям в зависимости от исходных позиций исследователя и задач анализа (формам вины, характеристикам субъектов преступлений и т. п.).

Преступность изучается в динамике. Различаются: а) текущий анализ — сопоставление данных о преступности за год с данными за предыдущие годы; б) систематический анализ, при котором преступность анализируется последовательно по годам, при этом выделяются временные периоды (пятилетние, десятилетние) или периоды, соответствующие определенным этапам развития общества, — перестройки, реформ и т. п.; в) анализ сезонных колебаний преступности, если в нем есть необходимость. Он бывает актуален, например, для курортных мест, туристических центров, поселений с притоком сезонных работников. Как уже отмечалось, происходящие в обществе изменения автоматически не влекут немедленных изменений преступности. Но если налицо резкое изменение численности и состава населения, например, под влиянием интенсивного промышленного освоения региона или активной миграции населения из других мест, то изменения в преступности наступают быстро. Если же речь идет о постепенном изменении социально-экономических условий, общественной психологии, то в этом случае изменения преступности фиксируются по истечении года, а чаще — более длительного времени. Это требует проведения и текущего, и систематического анализа преступности. При изучении преступности в динамике вычисляются темпы прироста. Это общий термин, применяемый в случаях и роста, и снижения преступности. Если, например, число преступлений снизилось на 10%, перед указанием процентов ставится знак «-». Темп прироста выражается в процентах и показывает, на сколько процентов увеличилось или уменьшилось число зарегистрированных преступлений или иное число по сравнению с базовым. Практикуются следующие приемы: а) использование базисных показателей динамики, когда данные за ряд лет все время сопоставляются с постоянным базисом — данными в начальном периоде анализа, в первом году анализируемого периода. Тогда указывается: «Прирост к… г., %»); б) использование цепных показателей динамики, когда производится сравнение данных каждого года с предыдущим. В этом случае указывается: «Прирост к предыдущему году, %». На практике при анализе преступности за длительный период более широко применяется первый прием — сравнение данных с постоянной базой, так как он в большей мере обеспечивает сопоставимость относительных показателей — процентов, которые отражают то, как соотносится преступность последующих годов с первым годом анализируемого периода. В этом случае постоянно за 100% принимаются данные первого года. Следовательно, абсолютное значение одного процента остается неизменным. Например, при сравнении зарегистрированных преступлений в России с постоянной базой — данными 1990 г. видно, что в 1993 г. их число возросло на 52%, в 1995 г. — на 49,8%. Но это не означает, что в 1993—1995 гг. происходило последовательное снижение преступности. В 1994 г. по сравнению с 1993 г. число зарегистрированных преступлений действительно снизилось на 6%, но в 1995 г. по сравнению с 1994 г. оно увеличилось на 4,7%, хотя и достигло уровня 1993 г. Динамика преступности может изображаться диаграммой. Еще более наглядно соотношение динамики чисел зарегистрированных преступлений и выявленных лиц, их совершивших, а также числа лиц, осужденных за преступления, просматривается на графике другого типа (рис. 3). На графике видно, что перелом в кривой числа выявленных лиц, совершивших преступления, в сторону его снижения произошел после 2001 г. В этой связи следует проанализировать, какие события 2001—2004 гг. могли повлиять на существенное изменение динамики указанных показателей. В конце 2001 г. был принят УПК РФ. Затем, до декабря 2003 г., дополнительно были приняты федеральные законы, вносивших в УПК РФ изменения и до дополнения. Кроме того, изменения внес Конституционный Суд РФ постановлением от 8 декабря 2003 г. №18-П. Названные изменения явились результатом непроработанности многих положений УПК РФ. Кроме того, в УПК РФ впервые появилась глава об уголовно-процессуальных иммунитетах — практически законном порядке выведения из-под уголовной ответственности и наказания широкого круга лиц, занимающих высшие должности в государстве. Таким образом, при анализе динамики преступности и разных ее проявлений важно одновременно исследовать изменения законодательства о борьбе с преступностью, а также их влияние на регистрацию преступных проявлений и на более широкие аспекты реагирования на данные изменения.

Изолированный анализ преступности, ее вычленение из контекста всего многообразия социальных явлений допустимы лишь в определенных пределах, как один из методических приемов криминологического изучения. Такой прием дает важное, но ограниченное знание. Другой аспект изучения преступности — это ее анализ в координатах экономических, социальных, политических и культурных характеристик страны, региона, в том числе в связи с правонарушениями непреступного характера и иными негативными социальными отклонениями.

Соответственно данные уголовной, судебной статистики сопоставляются со многими другими статистическими и иными сведениями, в том числе о состоянии социального контроля, деятельности правоохранительных органов. Социальная характеристика региона при криминологическом исследовании устанавливается путем анализа данных о населении и типе поселения. Выделяются следующие группы населения: а) по полу, так как с полом связаны различные социальные функции людей, особенности их социального положения и поведения (например, женщины отличаются меньшей насильственной криминальной активностью по сравнению с мужчинами, и в поселениях с преобладанием женского населения уже поэтому меньше бывает насильственных преступлений); б) по возрасту (14—15, 16—17, 18—24, 25—29, 30—49 лет, 50 лет и старше), так как каждому возрасту свойственны свои формы преступного поведения (для несовершеннолетних характерно совершение очевидно общеуголовных преступлений: краж, грабежей, разбоев, изнасилований, хулиганства, для лиц старше 50 лет — преимущественно преступлений в сфере экономической деятельности, по службе и ряда иных); в) по национальности. Писатель Тендряков сказал, что «Национальность — это стереотип поведения», и действительно, в каждой нации и народности живут свои обычаи, традиции. При совершении преступлений люди соответствующей национальности, если они сформировались в рамках этих обычаев и традиций, демонстрируют такие варианты криминального поведения, которые особенно строго не осуждались бы близкими им лицами и не были бы чреваты изгнанием из соответствующей среды. Сказываются и сформированные с детства привычки, установки. Формы преступного поведения также бывают связаны с теми отрицательными явлениями непреступного характера, которые распространены в той или иной национальной среде. Там, где распространено пьянство, чаще совершаются насильственные, ситуативные корыстные преступления ради немедленного получения средств для приобретения спиртных напитков либо их самих; г) по вероисповеданию. Криминологически значимо, например, то, что мусульмане не употребляют спиртных напитков. Следовательно, преступность на почве пьянства в соответствующем регионе будет менее выражена. Зато ими допускается употребление наркотиков со всеми вытекающими отсюда криминальными и криминогенными последствиями, а также в последнее время все большее внимание правоохранительных органов привлекает к себе деятельность некоторых тоталитарных сект, в которых практически совершаются преступные нарушения прав и свобод граждан; д) по семейному положению (число лиц, состоящих в браке, число семей, разводов и т. п.). Для преимущественно молодежных поселений (новых городов в Сибири) была характерна преступность, свойственная несовершеннолетним и молодежи. В этом аспекте значима численность несовершеннолетних, в том числе проживающих в неполных семьях, только родительских семьях или в тех, которые объединяют три поколения: бабушек, дедушек, родителей и детей. В последних лучше организован контроль за поведением детей. При анализе типов поселения различаются: а) городские и сельские поселения; б) по численности населения города делятся на поселки городского типа (до 10 тыс.), малые (10—50 тыс.), средние (50—100 тыс.), крупные (100—500 тыс.), очень крупные (500 тыс.-1 млн), особо крупные (свыше 1 млн). Сельские поселения — соответственно на малые, средние и большие; в) по административному критерию (столица, областной, районный центр и тому подобное); г) по времени и темпам развития (новый город, быстроразвивающийся старый город, постепенно развивающийся город), так как там по-разному развиваются, например, процессы миграции, формирования семей и иные; д) по функциональному признаку (многофункциональные столичные города, многофункциональные центры субъектов Федерации, промышленные, транспортные центры, оздоровительные, научно-экспериментальные центры, портовые города, а также различаются те, которые характеризуются моно- или полиструктурой предприятий, организаций, смешанный тип). В поселениях с моноструктурой предприятий и организаций (шахтерские поселки и т. п.), принадлежащих одной компании, отрасли, более однороден состав населения и условия, в которых оно находится. Бывает более однородна и преступность. Она разнообразнее по своим формам в поселениях смешанного типа или с полиструктурой организаций, предприятий. Сельские поселения тоже различаются по функциональным признакам. В крупных и особо крупных городах бывают сосредоточены квалифицированные кадры педагогов, работников культуры и других специалистов, в то же время там труднее поддаются выявлению лица, ведущие антиобщественный и преступный образ жизни, больше соблазнов, требующих значительных денежных расходов. Имеют значение и размер территории, плотность населения, его размещение. Например, сосредоточение населения в основном лишь в небольшой части территории области, отдаленность и труднодоступность иных поселений влияют на состояние в последних социального контроля, характер реагирования на факты преступлений. В таких поселениях бывает выше латентность хулиганских действий, преступлений против здоровья человека. В то же время в небольших поселениях, где все практически знают друг друга, почти не бывает грабежей и разбоев, не часты кражи личного имущества. Социально-экономическая характеристика. Выделяются следующие моменты при изучении преступности: а) соотношение предприятий и организаций разных форм собственности и организационно-правовых форм; б) соотношение предприятий и организаций разной специализации; в) социально-профессиональный состав населения (работники промышленности, транспорта, здравоохранения, культуры, науки и т. п.); г) структура населения по доходам с учетом размера и источников доходов, а также по расходам с учетом их размеров и характера (на воспитание детей, инвалидов, инвестирование в предпринимательство, на спиртные напитки и т. п.); наличие бездомных лиц и лиц, не имеющих постоянных источников доходов; д) особенности формирования и использования трудовых ресурсов региона: собственное воспроизводство; сезонные подрядные бригады, «маятниковая» миграция, когда на предприятиях города работают лица, проживающие в пригородах или других примыкающих к городу районах; иные миграционные потоки (за счет кого?); скрытая и явная безработица; е) обеспечение самых необходимых потребностей людей, важных для их выживания и воспроизводства населения; ж) обеспечение иных потребностей и интересов, соответствующих доходам, роду занятий, другим характеристикам населения. Характер предприятий, расположенных в регионе, влияет на характеристики преступности. Например, понятно, что нарушение правил сдачи государству драгоценных металлов и драгоценных камней (ст. 192 УК РФ) статистически чаще совершается там, где добываются драгоценные металлы и драгоценные камни. Незаконное предпринимательство может иметь место преимущественно при наличии в регионе частнопредпринимательских структур, вообще деятельности частных предпринимателей. Если среди населения высока доля бездомных, безработных и других лиц без постоянного источника дохода, там значительно выше вероятность высокой преступности против собственности и ее роста. Социально-политическая характеристика. Здесь значим также ряд моментов. В том числе: а) существуют ли резкие различия в политических интересах разных групп населения, как они разрешаются (обострение противоречий особо богатых и неимущих может выражаться в форме и массовых беспорядков, и вымогательства имущества, и поджогов особняков); б) какие политические партии и движения функционируют в регионе, как они формируются, кто входит в них и как они взаимодействуют друг с другом; в) как властные структуры обеспечивают удовлетворение разных политических интересов; г) как формируются властные структуры (не бывает ли преступных нарушений избирательных прав граждан, иных нарушений законов о выборах и т. п.); д) как строятся отношения федеральных органов, органов субъектов Федерации и органов местного самоуправления и др. Влияние этих обстоятельств очевидно. Они определяют совершение не только государственных преступлений, но и актов терроризма, иных деяний. При обострении межнациональных отношений, сопряженном с вооруженными конфликтами, наблюдаются гибель и увечье многих людей, надругательство над женщинами, разграбление домов, иные общественно опасные проявления. Заслуживает внимания и то, что в таких случаях повышается латентность преступности, поскольку регистрация преступлений носит более выборочный характер, чем в спокойной ситуации, когда они совершаются не в таких массовых масштабах: внимание сосредоточивается в основном на наиболее тяжких. Важны и процессы суверенизации, их последствия. Например, после 1990 г. Чечня не представляла данные о преступности, и в общие данные по России они не входили несколько лет. Социально-культурная характеристика включает прежде всего следующие данные: а) о числе, структуре культурных и спортивных учреждений, характере их деятельности и степени охвата ими населения; б) об учреждениях, обеспечивающих общеобразовательную и профессиональную подготовку; в) об особенностях потребностей и интересов населения; г) об обычаях, традициях, стереотипах поведения, устоявшихся способах разрешения проблемных и конфликтных ситуаций («кровная месть» и т. п.). Деятельность культурных, спортивных учреждений, например, влияет на характер проведения досуга, особенно в поселениях с преимущественно молодежным контингентом, что отражается на преступности в сфере досуга (например, кражи с целью приобрести средства на игровые автоматы и т. п.). Образовательный уровень, как будет показано далее, определяет не столько сам преступный характер поведения, сколько его формы. Для преступников с высоким уровнем образования более характерны не откровенно уголовные формы поведения (кражи, грабежи), а совершение преступлений в сфере экономической деятельности, коррупционных, подстрекательство других лиц к совершению общеуголовных преступлений в отношении обидчиков, конкурентов и т. п. С указанными выше характеристиками тесно взаимосвязана и даже вплетена в них социально-правовая характеристика. Но ввиду ее особой важности для криминолога выделим ее для удобства отдельно. Речь идет о следующем: а) численность и структура государственных органов и общественных и других негосударственных организаций, призванных бороться с преступностью (в том числе частных охранных и детективных служб, ведомственных служб безопасности). Здесь важна «пропускная способность» правоохранительных органов — какой именно объем информации о преступности они в состоянии «переработать» в установленном законом порядке. Например, при значительном увеличении числа оперативных сотрудников уголовного розыска и следователей могут резко увеличиться цифры зарегистрированных общеуголовных преступлений. Уголовная статистика — это не статистика заявлений и сигналов о преступлениях, она отражает результаты их проверки и подтверждение факта преступления (наличие состава преступления в постановлении о возбуждении уголовного дела, либо в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела по нереабилитирующим основаниям, либо в постановлении о прекращении уголовного дела по тем же основаниям). Иногда почти одинаковые цифры зарегистрированных преступлений определенного вида связаны с одинаковой (из года в год) возможностью правоохранительных органов выявлять соответствующие преступления, раскрывать их и проводить предварительное расследование; б) особенности правового регулирования борьбы с преступностью, применения соответствующих норм права. На статистическую картину преступности значительное влияние оказывают изменения уголовного законодательства, и всегда следует выяснять, не связан ли прирост числа зарегистрированных преступлений с криминализацией ряда деяний, а снижение — с декриминализацией. Важно также обращать внимание на политику применения норм закона. Например, был период, когда УК РФ действовал в полном объеме, но в средствах массовой информации была поднята шумная кампания вокруг привлечения к уголовной ответственности ряда экономических преступников, крупных спекулянтов. Они оценивались рядом журналистов, публицистов, политиков как «золотые головы», предприимчивые и инициативные люди, которые «спасут» Россию. Однако, как уже отмечалось, одна из отличительных социальных сущностных характеристик преступности — это проявление крайнего эгоизма субъектов преступлений. И с этой точки зрения такие утверждения можно оценивать либо как чрезмерно наивные, либо как лоббировавшие определенный интерес. Практика показала, что «спасителей отечества» из указанных преступников действительно не получилось; в) состояние правонарушений непреступного характера, а также иных отрицательных социальных отклонений. Например, развитие пьянства, нарушения законодательства о торговле спиртными напитками могут быть связаны с алкогольным криминальным бизнесом так же, как и в случаях с наркотиками; г) характеристики правовой культуры населения и общественного мнения, касающегося преступности и борьбы с ней, в том числе практика реагирования населения на борьбу с преступностью. Если население не желает сотрудничать с правоохранительными органами, то оно только в особых случаях будет сообщать им об известных фактах преступлений. Латентность преступности в такой ситуации бывает очень высокой. На характере преступности сказываются и изменения общественного мнения об отдельных преступлениях, результативности борьбы с ними, и состояние защищенности потерпевших и свидетелей от мести преступников, и иные обстоятельства.

Изучение внешних характеристик преступности начинается с анализа распространенности преступности. При этом выясняются: а) уровень преступности (абсолютные данные о зарегистрированных преступлениях и выявленных лицах, совершивших преступления); б) интенсивность преступности (коэффициенты, рассчитанные на определенную численность населения). Общая распространенность преступности устанавливается по общему числу зарегистрированных преступлений в году и общему числу выявленных преступников. Мотивационная характеристика преступности устанавливается путем выделения разных мотивов и выявления числа зарегистрированных преступлений, совершенных по этим мотивам; лиц, совершивших преступления, руководствовавшихся данными мотивами. Наиболее распространено выделение при статистическом анализе преступности следующих видов преступности: а) умышленная, в том числе политическая, корыстная, насильственно-эгоистическая; б) неосторожная преступность. Политические преступления в литературе выделяются с указанием на то, что это идейно-политические мотивы, связанные с враждебным отношением к конституционным основам государства и власти. Корыстная преступность криминологами разграничивается на общеуголовную и экономическую, или в сфере экономической деятельности. Такой подход связан со значительными их различиями. К общеуголовным корыстным преступлениям относят те деяния, которые заключаются в прямом незаконном завладении чужим имуществом, совершаются по корыстным мотивам, в целях неосновательного обогащения за счет этого имущества, причем без нарушения хозяйственных связей и экономических отношений, без использования служебного положения. А экономические (ранее их называли «хозяйственно-корыстные преступления») совершаются с нарушением принципов управления, хозяйствования, производства и распределения материальных ресурсов, со злоупотреблением служебным положением. Дается и такое определение экономической преступности: «…экономическую преступность следует рассматривать как совокупность корыстных преступлений, совершаемых в сфере экономики лицами в процессе их профессиональной деятельности, в связи с этой деятельностью и посягающих на собственность и другие интересы потребителей, партнеров, конкурентов и государства, а также на порядок управления экономикой в различных отраслях хозяйства».

К насильственным преступлениям принято относить такие, при совершении которых насилие является элементом мотивации, а не просто средством достижения цели. Например, разбой оценивается как корыстное преступление. Поэтому уточняется, что речь идет о насильственно-эгоистической мотивации (самоутверждение путем издевательств над более слабыми и т. п.). В процессе изучения уголовных дел происходит большая дифференциация мотивов, о чем подробнее говорится в главах о характеристиках лиц, совершающих преступления. Здесь важен анализ преступности как по фактам, так и особенно по лицам. Сравнение мотивационной характеристики преступности в разные периоды и в разных регионах позволяет очертить тот круг проблемных ситуаций и личностных характеристик, которые требуют более тщательного анализа. Социальная направленность преступности устанавливается по объекту преступных посягательств. Достаточно подробная классификация преступности по этому основанию дается в УК РФ, в котором выделяется 18 видов преступлений. При криминологическом анализе допустимо укрупнение блоков, а также выделение видов преступности по некоторым криминологическим критериям. Например, выделялись: преступления против человека: против жизни и здоровья ст. 105-125; Против свободы, чести и достоинства личности - ст. 126-130; Против половой неприкосновенности и половой свободы личности - ст. 131-135; Нарушение равноправия граждан - ст. 136; Нарушение неприкосновенности частной жизни - ст. 137; Нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений — ст. 138; Нарушение неприкосновенности жилища — ст. 139; Отказ в предоставлении гражданину информации — ст. 140; Нарушение правил охраны труда — ст. 143; Необоснованный отказ в приеме на работу или необоснованное увольнение беременной женщины или женщины, имеющей детей в возрасте до 3-х лет — ст. 145; Нарушение авторских и смежных прав — ст. 146; Нарушение изобретательских и патентных прав — ст. 147; Воспрепятствование осуществлению права на свободу совести и вероисповеданий — ст. 148; Воспрепятствование проведению собрания, митинга, демонстрации, шествия, пикетирования или участию в них — ст. 149; Подмена ребенка — ст. 153; Незаконное усыновление (удочерение) — ст. 154; Разглашение тайны усыновления — ст. 155; Вовлечение в занятие проституцией — ст. 240; Надругательство над телами умерших и местами их захоронения — ст. 244; Привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности — ст. 299; Незаконное освобождение от уголовной ответственности — ст. 300; незаконное задержание, заключение под стражу или содержание под стражей — ст. 301; принуждение к даче показаний — ст. 302; преступления в сфере формирования и деятельности структур государства, против его должностных лиц и атрибутов: воспрепятствование осуществлению избирательных прав или работе избирательных комиссий — ст. 141; фальсификация избирательных документов, документов референдума или неправильный подсчет голосов — ст. 142; регистрация незаконных сделок с землей — ст. 170; злоупотребление должностными полномочиями — ст. 285; превышение должностных полномочий — ст. 286; государственная измена — ст. 275; шпионаж — ст. 276; посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля — ст. 277; насильственный захват власти или насильственное удержание власти — ст. 278; вооруженный мятеж — ст. 279; публичные призывы к насильственному изменению конституционного строя России — ст. 280; разглашение государственной тайны — ст. 283; отказ в предоставлении информации Федеральному Собранию РФ или Счетной палате РФ — ст. 287; Воспрепятствование осуществлению правосудия и производству предварительного расследования — ст. 294; Посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование — ст. 295; Угроза или насильственные действия в связи с осуществлением правосудия или производством предварительного расследования — ст. 296; Неуважение к суду — ст. 297; Служебный подлог — ст. 292; Незаконное освобождение от уголовной ответственности — ст. 300; Неисполнение приговора суда, решения суда или иного судебного акта — ст. 315; Посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа — ст. 317; Применение насилия в отношении представителя власти — ст. 318; Оскорбление представителя власти — ст. 319; Незаконное пересечение Государственной границы Российской Федерации — ст. 322; Противоправное изменение Государственной границы Российской Федерации — ст. 323; Уклонение от прохождения военной и альтернативной гражданской службы — ст. 328; Надругательство над Государственным гербом Российской Федерации или Государственным флагом Российской Федерации — ст. 329; Самоуправство — ст. 330; преступления против установленного порядка оборота товаров и услуг — «криминальный рынок»: Оборот специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации — ч. 3 ст. 138.1, Торговля несовершеннолетними — ст. 152; Оборот добытого преступным путем — ст. 175; Незаконный оборот драгметаллов и камней — ст. 191; Фальшивомонетничество — ст. 186; Оборот поддельных пробирных клейм — ст. 181; Оборот поддельных кредитных либо расчетных карт и иных платежных документов — ст. 187, Незаконный экспорт технологий, научно-технической информации и услуг, сырья, материалов и оборудования, используемых при создании оружия массового поражения, вооружения и военной техники — ст. 189; Незаконный оборот оружия — ст. 222; Незаконный оборот наркотиков — ст. 228; Притоны для потребления наркотиков — ст. 232; Незаконный оборот документов на наркотические средства или психотропные вещества — ст. 233; Незаконный оборот сильнодействующих веществ и ядов — ст. 234; Оборот вредоносных программ для ЭВМ — ст. 273; Притоны для проституции — ст. 241; Незаконный оборот порнопродукции — ст. 242; Незаконный оборот официальных документов и государственных наград — ст. 324; Оборот поддельных идентификационных номеров транспортного средства и транспортных средств с такими номерами — ст. 326; Изготовление и оборот поддельных документов, наград, печатей и т. п. — ст. 327; Оборот оружия массового поражения — ст. 355 и ряд иных. Учитывались задачи анализа преступности. Например, оказалось, что преступления, характеризующие состояние криминального рынка в России, составляют примерно 12% от общего числа зарегистрированных и их распространенность существенно различается в разных регионах. Данный блок существенно дополняет информацию о преступлениях в сфере экономики, получаемую при выделении только преступлений против собственности и в сфере экономической деятельности. Целесообразна и более дробная классификация при анализе социальной направленности преступности по данным карточек первичного учета, уголовных дел. Вообще классификация преступлений может, с учетом целей и задач анализа, основываться на разных критериях, о чем подробнее говорится далее в разделах о социальной направленности преступности и выделении отдельных ее видов. Первоочередной интерес представляет анализ зарегистрированных фактов преступлений. По ним можно судить, какие интересы в конкретных условиях больше всего страдают, какого рода объекты соответственно нуждаются в усилении защиты. Изучение социально-территориальной распространенности преступности начинается чаще всего с выделения регионов по административному критерию: анализируются характеристики преступности в субъектах России, внутри них — в рамках городов, районов и т. п. Но можно использовать иные критерии выделения регионов (курортные города, особо крупные города и т. п.).

Особое значение в этих случаях имеет исчисление коэффициентов преступности. Если в одном регионе в населении велика доля детей, а в другом — пожилых людей, то становится обязательным исчисление коэффициентов не только на все население, но и на население в возрасте 14 лет и старше. Кроме того, существенное значение имеет такой прием, как выделение массива сопоставимых преступлений, то есть тех, которые в принципе, по условиям регионов, могли совершаться в любом из них. Иногда в этот сопоставимый массив вообще включают наиболее «традиционные» и широко распространенные деяния, уголовно-правовые нормы о которых, как правило, не претерпевают существенных изменений. В 1997—1999 гг. туда включались тяжкие насильственные преступления (умышленные убийства с покушениями, умышленный тяжкий вред здоровью, изнасилования и насильственные действия сексуального характера, хулиганство), общеуголовные корыстные (кражи, разбои, грабежи, мошенничество), служебно-экономические (присвоение и растраты, причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием, взяточничество и коммерческий подкуп, обман потребителей). В конце 90-х гг. на такой массив приходилось 2/3 всех зарегистрированных в России преступлений. За пределами данного массива могут быть преступления, различия в распространенности которых бывают особенно велики (терроризм, похищение человека и др.). Социально-групповая распространенность характеризует вовлечение в преступность представителей разных социальных групп и слоев населения, что устанавливается при анализе данных о преступниках, а также особенностей их криминального поведения. Обычно при анализе социально-групповой распространенности преступности также используют прием выделения сопоставимого массива преступлений. Степень общественной опасности преступности изучают с использованием разных приемов. Наиболее простой — это выявление соотношения зарегистрированных преступлений разной степени тяжести: особо тяжких, тяжких, средней тяжести, небольшой тяжести. При этом криминологи руководствуются положениями действующего УК РФ. Уголовная статистика строится в соответствии с его положениями. Если удельный вес особо тяжких и тяжких преступлений увеличивается, делается предположение о возможном увеличении общественной опасности преступности. Затем оно проверяется. При этом устанавливается, не происходит ли такое изменение соотношения преступлений разной тяжести за счет изменения норм закона о перечне таких преступлений. Или проверяется другое: не регистрируют ли при росте преступности в основном особо тяжкие и тяжкие преступления. Нередко именно так и бывает. При криминологическом исследовании с использованием комплекса методов общественную опасность преступности оценивают по ряду параметров, в том числе характеризующих и ее последствия, о которых уже упоминалось. При анализе внутренних характеристик преступности выделяются: ее устойчивость, активность, организованность. Наиболее очевидным показателем устойчивости преступности является рецидив преступлений. Учитывается так называемый криминологический рецидив, а не уголовно-правовой. Отличие криминологического рецидива от простой повторности заключается в том, что новое преступление совершается после обнаружения первого, установления виновного и принятия к нему предусмотренных законом мер. Существенное значение имеет факт, если к лицу уже принимались правовые меры, а преступное поведение вновь повторяется. Правда, при более глубоком анализе бывает, что второе преступление носит случайный характер и совершено в исключительно сложной ситуации. Но такие факты встречаются не часто. Активность преступности проявляется, во-первых, в том, что преступникам удается совершить до разоблачения не одно преступление. Статистическая форма №2 МВД РФ до начала 90-х гг. давала возможность выявить это обстоятельство. Сейчас оно подлежит установлению по карточкам первичного учета, уголовным делам, опросам осужденных и близких им людей и другим данным. Во-вторых, указанная активность характеризуется тем, что преступники не просто используют удобные для совершения преступления условия, но активно преодолевают преграды, сознательно делают условия удобными для криминального поведения. В том числе применяют при этом профессиональные криминальные навыки, опыт. В программы изучения уголовных дел включались, например, следующие взаимодополняющие друг друга вопросы: «Предумышленность ситуации совершения преступления. Внезапное возникновение ситуации преступления. Поиск удобной для совершения преступления ситуации. Ситуация подготовлена специально. Иное (что именно?). Оценка ситуации совершения преступления: Ситуация бесконфликтная, объективно не толкала на совершение преступления. Ситуация бесконфликтная, но виновным воспринималась как угрожающая его престижу в глазах его друзей, его здоровью и жизни, угрожающая его родным и друзьям. Ситуация объективно конфликтная. Ситуация преступления подготовлена заранее. Иное (что?)». На последний вопрос, как правило, даются нетрадиционные ответы. Активность преступности тесно связана с криминальным профессионализмом. А. И. Гуров выделил следующие черты последнего: устойчивый вид занятия, наличие у преступников определенных специальных знаний и навыков, необходимых для занятия именно преступной деятельностью; определенная криминальная специализация этих лиц, совершение преимущественно однородных преступлений; преступная деятельность для этих лиц является основным, а иногда и единственным источником дохода; связь с асоциальной средой. Поскольку криминальный профессионализм включает и овладение способами маскировки преступлений, нередко преступники, владеющие соответствующими навыками, совершают серию преступлений, многоэпизодные преступления, не будучи выявленными. Такие преступления часто не раскрываются, и профессиональные преступники не оказываются среди рецидивистов. Некоторые из указанных признаков можно установить при анализе статистических данных, а полнее — карточек первичного учета, уголовных дел и материалов о преступлениях, опросов сотрудников правоохранительных органов, осужденных. О признаках организованности преступности говорилось в гл. 4 «Преступность как объект криминологического изучения» настоящего учебника. Данная характеристика преступности требует применения разнообразных методов исследования для ее выявления, в том числе изучения статистических данных, тщательного анализа уголовных дел, опросов осужденных, свидетелей, потерпевших, других лиц. В гл. 6 «Характеристики преступности в России» учебника приводится система показателей организованности преступности в конце 90-х гг. XX в.

Преступность характеризуется высокой латентностью. Даже некоторые убийства маскируются под самоубийства, другие тщательно скрываются, уничтожаются следы преступлений. Латентность бывает особенно высокой при наличии развитой организованной и профессиональной криминальной деятельности. К числу важных характеристик последней относятся: создание специальной системы самозащиты от обнаружения и разоблачения, привлечения виновных к установленной законом ответственности; особенно тщательная маскировка преступлений; максимальное придание им видимости легальной деятельности — соответствующей правовым нормам, закону. Масштабы, характеристики латентной части преступности зависят от комплекса причин, среди которых не последнюю роль играет профессиональное мастерство тех, кто борется с преступностью, в том числе профессионализм криминологов-исследователей. При изучении уголовной, судебной статистики всегда должна ставиться задача определить степень латентности преступности. Например, при анализе изменений преступности определить, возросла либо уменьшилась латентность и как она повлияла на изменение статистической картины преступности. При анализе региональных различий преступности устанавливается, не связаны ли они с разной степенью латентности преступности в разных регионах. Может быть, в одном регионе более тщательно регистрируют все преступления, и за счет этого там преступность по результатам анализа статистики выглядит более высокой, чем в другом, где преступления не выявляют, скрывают. При анализе качественных характеристик преступности также важно учитывать, что, например, общеуголовная не организованная преступность, особенно связанная с пьянством, а также вся преступность несовершеннолетних неизмеримо полнее выявляется, чем продуманная, тщательно планируемая организованная экономическая преступная деятельность. Поэтому криминологами был сделан вывод, что общеуголовная преступность, как правило, при всей ее латентности отражается в статистике в большей своей части, то есть представительно, репрезентативно. А преступность в сфере экономической деятельности, коррупционная — только в очень небольшом проценте (иногда от 2 до 5%), а потому по данным уголовной статистики нельзя судить о фактических тенденциях последних двух. Однако, если, например, росло число регистрируемых хищений в особо крупных размерах, число фактов особо опасной контрабанды, ясно, что это отражает наличие массы таких фактов. Нельзя находить крупицы золотого песка, причем во все больших масштабах, если его вообще нет. Как правило, более тяжкие преступления все-таки становятся очевиднее, чем иные, хотя бы потому, что их последствия труднее скрыть. Например, убийства всегда были менее латентными, чем легкие телесные повреждения. Хищения особо ценных предметов быстрее обнаруживались, чем мелкие хищения. Особо ценные предметы всегда были на особом счету. Другое дело, что раскрытие таких преступлений происходило далеко не сразу и не всегда. Но ведь уголовная статистика фиксирует не только раскрытые, а все зарегистрированные преступления. Латентная часть преступности включает скрытые и скрываемые преступления. Скрытая часть преступности образуется за счет преступлений и их разных совокупностей, которые совершены, но о которых не стало известно правоохранительным органам, суду. Это происходит по разным причинам: потерпевший не сообщил о краже у него кошелька, контролирующие органы не передали в органы полиции или прокуратуры материалы о выявленных злоупотреблениях и т. п. Либо контролирующие органы вообще работают неэффективно. Например, В. В. Астанин установил, что в 1998—1999 гг. правоохранительными органами регистрировалось от 43 до 64 тыс. фактов обмана потребителей. Органами Госторгинспекции выявлялось почти в 2 раза меньше: 25—27 тыс., а направлялось ими в правоохранительные органы материалов только по 1 тыс. фактов. Скрываемая часть преступности включает преступления и их совокупности, которые стали известны правоохранительным органам, но которые по разным причинам не нашли отражения в статистике преступности. Здесь и фактическое не рассмотрение заявлений о преступлениях, и неверная оценка деяний как непреступных, и неправильное процессуальное решение, в том числе неверная ссылка на статьи УПК РФ, и не оформление карточки первичного учета преступления, и просчеты в формировании статистики, и даже сбои ЭВМ. Иногда сказываются и просчеты в принципах учета преступлений. В общем, латентность бывает и результатом умысла, и неосторожности, и непрофессионализма тех, кто обязан бороться с преступностью. Многое зависит и от субъектов, окончательно представляющих статистику вышестоящим органам, в печать для публикации. Иногда эти субъекты, как уже отмечалось, задают цель оценкам: показать снижение или рост преступности, рост ее раскрываемости и т. п.

Существует ряд методик, позволяющих судить о степени распространенности соответствующей преступности с учетом ее латентности. Во-первых, это сопоставительный анализ ряда статистических показателей. Например, сопоставление числа убийств, причинения тяжкого вреда здоровью, средней тяжести или легкого. Показательно, что на протяжении десятилетий, по данным бюро судебно-медицинской экспертизы, на одно лицо, получившее тяжкие телесные повреждения, в разных регионах приходилось 2 и более лиц с менее тяжкими телесными повреждениями и от 12 до 23 с легкими. А число лиц с тяжкими телесными повреждениями всегда превышало число трупов с признаками насильственной смерти, в том числе убийств. Судебно-медицинское освидетельствование проводится по инициативе правоохранительных органов, получающих сигналы о соответствующих преступлениях, т. е. получается, что все преступления против жизни и здоровья человека представляли собой определенную пирамиду, вершину которой составляли убийства, а основание — легкие телесные повреждения без расстройства здоровья, после них шли легкие телесные повреждения с расстройством здоровья, менее тяжкие и тяжкие телесные повреждения. Однако при анализе уголовной статистики нередко эта пирамида представала перевернутой: случаи причинения легких телесных повреждений выглядели единичными, а убийства — более массовыми. Целесообразно также при анализе карточек первичного учета, уголовных дел, материалов и заявлений о преступлениях анализировать во взаимосвязи: а) число умышленных убийств, совершаемых на почве ревности, ссоры и т. п.; б) число фактов причинения вреда здоровью на той же почве. Необходимо давать оценку своевременности и законности реагирования на заявления и сообщения о побоях, причинении вреда здоровью. Криминологические исследования показывают, что, если речь идет не об организованной преступной деятельности, в 80% и более случаев умышленным убийствам предшествуют иные акты насилия или угроз. Указанный выше анализ применяется и при изучении преступлений против собственности, в частности ряда хищений в крупных и иных размерах. Кроме того, при анализе статистических данных учитываются материалы прокурорских и ведомственных проверок. Выясняется, в частности, какой процент от зарегистрированных в текущем году преступлений составили преступления прошлых лет. Во-вторых, в целях выявления латентности сопоставляются данные уголовной статистики, статистики гражданско-правовых деликтов, административных и дисциплинарных правонарушений. При этом анализируются во взаимосвязи материалы правоохранительных, судебных, контролирующих органов и различных правозащитных организаций. Так, если, по данным уголовной статистики, число фактов оскорблений и клеветы падает, а по данным судебной статистики, растет число рассмотренных и удовлетворенных исков о защите чести и достоинства граждан, совершенно очевидно, что эти преступления получают все большее распространение, но граждане предпочитают не обращаться к уголовно-правовым средствам защиты своих интересов. Если, по данным уголовной статистики, не растет число фактов обмана потребителя, а по данным общества потребителей, они получают все большее распространение, необходимо проводить дополнительное исследование. В-третьих, данные уголовной статистики сопоставляются с заявлениями, жалобами, сообщениями о преступлениях, в том числе направляемыми не только в правоохранительные органы, но и в средства массовой информации, иные организации. В-четвертых, сравнение проводится с данными опроса населения по специальной анкете. Такого рода опрос должен проводиться криминологами или под их методическим руководством, поскольку здесь важно учитывать механизм латентности и криминологически корректно составлять анкету. При оценке данных опроса следует иметь в виду, что их нельзя прямо сопоставлять с данными уголовной статистики, хотя бы уже потому, что при опросе выявляется число потерпевших, а основные данные уголовной статистики касаются числа совершенных преступлений и преступников. Потерпевшие выявляются только по расследованным преступлениям. Потерпевших от одного преступления может быть несколько. Кроме того, граждане нередко неверно в правовом отношении оценивают совершенное в отношении их деяние. Например, за уголовно наказуемое хулиганство принимают мелкое хулиганство, за кражу автомобиля — неправомерное завладение им без цели хищения. Вот один из вопросов с вариантами ответов, который обычно содержится в анкете: «Были ли Вы в течение последнего года потерпевшим от преступления? Если да, то от какого именно и как Вы поступили?» Приводились далее наиболее распространенные преступления и набор возможных вариантов реагирования. Последние менялись, и важно было своевременно это установить, иначе картина получалась неполной. Например, в середине 90-х гг. опрошенные стали писать, что сами расправились с преступниками. Позднее этот ответ получал все большее распространение. Поскольку анкета предназначена для обработки на ЭВМ, в клеточке ставится шифр ответа. При обработке анкеты проставляются шифры абсолютного числа лиц, избравших данный вариант ответа, а также удельного веса таких лиц от общего числа опрашиваемых. В аналитических таблицах вместо шифров проставляются абсолютное число указанных лиц и их удельный вес. Здесь не приводится весь набор преступлений, о которых задаются вопросы, — дан только фрагмент вопроса. Далее обычно ставятся вопросы: «Если Вы не сообщили о преступлении правоохранительным органам, то почему Вы так поступили?» и «Если Вы сообщили правоохранительным органам о преступлении, какая последовала реакция от них?» После этого приводится открытый веер возможных ответов («преступление было раскрыто и виновный понес наказание», «преступление не было раскрыто», «от меня не приняли заявление» и т. д.). Анализ ответов на указанные 3 вопроса дает интересную информацию о латентности и некоторых ее причинах. Опрос позволяет сопоставить число всех потерпевших от разных преступлений и число обращавшихся в правоохранительные органы. В процессе криминологических исследований оказалось, что число потерпевших от обмана потребителей значительно превышало число потерпевших от хулиганских действий, но последние чаще обращались в полицию. А потому полиция регистрировала число фактов хулиганства чаще, чем число фактов обмана потребителей. Такого рода картина искажает структуру зарегистрированной преступности по сравнению с фактической. Иногда опрашиваемого просят ответить, был ли не только он, но и члены его семьи потерпевшими от преступлений в соответствующем году. Тогда исчисляется коэффициент виктимности семей по данным опросов. Кроме того, практикуются опросы путем выявления «самоотчетов» опрашиваемых о том, совершали ли они преступления и какие именно. Это было распространено в США, странах Скандинавии и ряде иных. Такой прием требует весьма деликатной постановки вопроса. Например, в 1998—1999 гг. гражданам в разных городах России задавался вопрос в следующей форме: «Приходилось ли Вам в течение последнего года совершать следующие действия?».

За рубежом используется метод (эксперимент) Г. Й. Шнайдера, который описывает один из таких экспериментов: «В отделе самообслуживания большого универсама во Фрайбурге (Брайсгау) Эрхард Бланкенбург в целях эксперимента провел серию магазинных „краж“ в будние дни между 15.00 и 18.00 пополудни, использовав для этого двух „воров“ с одним наблюдателем для каждого из них. Руководство отдела было предупреждено об эксперименте и согласно с ним. Но обслуживающий персонал отдела не проинформировали об этом. Цель эксперимента состояла в том, чтобы выяснить степень риска, которому подвергает себя магазинный вор при „нормальном“ поведении… Непосредственно после каждого эксперимента и „вор“, и наблюдатель составляли протокол своих действий независимо друг от друга. Ни один из 40 случаев „воровства“ не был раскрыт. До конца было доведено 39 „краж“, но во время одной из них „вор“ отказался от своей затеи, почувствовав, что за ним наблюдают. Но и эта „кража“ фактически не была раскрыта, просто ей помешали. Интересно, что другие покупатели заметили две „кражи“, но ни на одного из „воров“ донесено не было». Во время исследований в городе Дубна и ряде других городов исследователи систематически посещали одни и те же кафе, рестораны, изучали, осуществляя включенное наблюдение, распространенность фактов обмана клиентов. Следили за реакцией обманутых посетителей, за тем, как администрация реагировала на их личные жалобы об обсчетах и других нарушениях прав потребителя. Выявление латентности разных видов преступности имеет специфику, о которой говорится далее в главах, посвященных этим видам. В заключение следует предостеречь от механического суммирования данных о судимости, нераскрытой преступности, выявленных латентных преступлениях. Во-первых, нельзя складывать факты и лица. Нераскрытые преступления регистрируются по фактам, а судебная статистика учитывает лиц. Иногда же говорят: зарегистрировано более двух миллионов преступлений, а осуждено только более одного миллиона лиц. Значит, более миллиона преступлений не раскрыто. Но одно лицо может совершить несколько десятков преступлений, и такое рассуждение, следовательно, некорректно. Во-вторых, уголовная статистика учитывает преступления и преступников в аспекте юридической квалификации содеянного. Установление факта латентности какого-то деяния требует дополнительной переработки данных о нем и его квалификации в предусмотренном законом порядке. Материалы анализа латентности дают основание для постановки вопроса о целенаправленной проверке законности разрешения заявлений и сообщений о преступлениях, проверке законности предварительного расследования, судебного разбирательства отдельных категорий уголовных дел, об усилении правовой пропаганды и т. п. Поясним это на следующем примере: в регионе фиксировалось снижение числа зарегистрированных умышленных убийств. Однако, по данным бюро судебно-медицинской экспертизы, нарастало число погибших, причина смерти которых не была установлена. Одновременно возрастало число лиц, пропавших без вести и находившихся в розыске. Среди зарегистрированных фактов умышленного причинения тяжкого вреда здоровью увеличивалось число тех, которые повлекли смерть потерпевшего. Все сведения в совокупности заставили выдвинуть предположение о том, что реально число умышленных убийств могло не только не снижаться, но даже возрастать. Однако это пока не более чем предположение. Важно проверить законность разрешения материалов и уголовных дел по факту смерти лиц, причина смерти которых не установлена, а также законность принятых мер по заявлениям об исчезновении лиц, объявленных в розыск. Кроме того, необходимо выяснить, правильно ли были квалифицированы деяния, повлекшие смерть, и не было ли фактов сокрытия таким образом умышленных убийств. Итак, за анализом преступности должна следовать большая целенаправленная работа по выявлению конкретных нарушений законности, и только тогда можно делать окончательные выводы о сокрытии преступлений от учета, «регулировании» уголовной статистики и т. п. Исследования региональных различий преступности, изменений преступности обязательно должны включать оценку латентности преступности в разных регионах, государствах и в разные периоды. Иногда высказывается мнение, что без латентности преступности система борьбы с преступностью буквально рухнула бы под тяжестью последней, будучи не в состоянии «перерабатывать» все данные о ней. Действительно, существующая система с ее численностью сотрудников и кадровым составом не способна к такой полной «переработке». Однако выход состоит не в том, чтобы смириться с латентностью преступности, а в совершенствовании самой борьбы. Во-первых, следует критически посмотреть на то, какие деяния объявляются преступными. Часто среди них немало тех, которые по степени их общественной опасности могли бы быть отнесены к иным правонарушениям. Во-вторых, необходима большая дифференциация уголовно-процессуальных форм реагирования на различные преступления. В-третьих, совершенствование практики предварительного расследования и устранение неоднократных вызовов потерпевшего для дачи показаний о самом факте преступления (сначала для дачи объяснения, затем для допроса и т. д.). При таком порядке через несколько месяцев потерпевший начинает забывать детали происшествия, в конце концов перестает являться по вызовам. Необходимо, кроме того, более внимательно относиться к правовым обычаям населения, реагированию людей на преступления знакомых, соседей. В соответствии со ст. 7 Закона РФ от 21 июля 1993 г. №5485—1 «О государственной тайне» сведения о состоянии преступности не подлежат отнесению к государственной тайне. Латентность преступности — это многоаспектная проблема, которая и исследуется серьезно на междисциплинарном уровне, и подлежит решению в том же порядке.

36. Основные количественные и качественные показатели преступности.

Преступность представляет собой одно из сложных социально-правовых явлений, угрожающих безопасности, как отдельной личности, так и государству в целом. При этом следует отметить, что чувство безопасности у людей возникает не напрямую от состояния преступности в стране, а опосредуется представлениями населения о распространенности преступлений, о способностях государственных органов защитить их от преступных посягательств. Между тем, в теории криминологии преступность является собирательным, центральным понятием, так как, будучи стержневым элементом предмета криминологии, данное понятие всегда определяло объем и границы научного поиска в сложном криминологическом комплексе многообразных явлений и процессов социальной жизни[7]. Традиционно под преступностью понимается социально-правовое, массовое, исторически изменчивое, общественно опасное, противоправное, уголовно-наказуемое явление, состоящее из совокупности преступлений и лиц их совершивших, на определенной территории за конкретный период времени. Как явление, обладающее относительной самостоятельностью и специфическими чертами, преступность представляет собой весьма устойчивое системно-структурное образование с разнообразными внутренними и внешними связями. Структурные компоненты данного определения обозначают наиболее существенные признаки понятия преступности, характеризуют ее содержание, реальное проявление. В науке криминологии существует достаточно много понятий, определений, признаков и характеристик данного явления и мы постараемся объединить точки зрения ученых на освещение проблемы преступности и соотношения преступности и преступления. Рассмотрим основные признаки преступности: 1) преступность — явление социальное. Социальная обусловленность отвергает ранее существовавшие представления о том, будто преступное зерно изначально заложено в самом человеке, в каких-то категориях людей, выделенных по физическим, биологическим, расовым и тому подобными признаками. Социальная обусловленность объясняется тем, что преступность порождена самим обществом. Она социальна потому, что является результатом существующих в обществе противоречий, «индикатором состояния общественного организма». Это означает, что изменения преступности находятся в прямой зависимости от состояния общества, происходящих в нем процессов, связанных с социальной напряженностью, кризисными явлениями в экономике, политике, социальной сфере и т. д. Исходя из сущностного содержания преступности, следует определить ее также, как особый вид социально отклоняющегося поведения людей, заключающегося в противопоставлении и предпочтении индивидуально-личностных интересов и потребностей требованиям общественного существования — интересам общества и государства, отдельных социальных групп или конкретных лиц, нарушающее нормальное функционирование данной социальной системы и отрицательно характеризующее состояние общественного организма; 2) преступность — явление исторически изменчивое. С момента ее появления в обществе она непрерывно менялась, постоянно преобразовывалась, менялась криминологическая картина преступности, ее социальная и уголовно-правовая характеристика. Кроме этого, объективный характер преступности корректируется субъективным усмотрением законодателя, криминализацией и декриминализацией отдельных видов посягательств; 3) преступность — явление массовое, так как проявляется в совокупности преступлений. Следовательно, она может быть подсчитана и измерена. Общее понятие преступности отражает определенную социальную реальность, не сводимую только к совокупности преступлений. Как особый вид социального поведения, нарушающего нормальное функционирование общественной системы, преступность существует в отдельных преступлениях и проявляется в совокупности единичных преступных посягательствах. Но как социальное явление, отрицательно характеризующее состояние общественного организма, преступность не исчерпывается тем, что свойственно отдельным преступлениям, и в то же время включает в себя не все признаки каждого отдельного (единичного) преступного посягательства, а лишь те, которые выражают сущность подобного деяния — его общественную опасность, антисоциальность, противопоставление индивидуально-личного общественному; 4) преступность — это уголовно-правовое явление. Данный признак преступности позволяет отграничить преступность от правонарушений и аморальных поступков. Согласно ст. 14 УК РФ, «Преступлением, признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное настоящим кодексом под угрозой наказания», а преступность в основе своей состоит из совокупности деяний, содержащих признаки преступлений, а также лиц, совершивших такие деяния, на определенной территории за определенный промежуток времени. Необходимо отметить, что при уголовно-правовом подходе, преступление рассматривается как относительно изолированный акт нарушения человеком уголовного запрета. Внимание здесь сосредотачивается на юридическом анализе состава преступления: объекта, субъекта, объективной стороне, субъективной стороне. Уголовно-правовой анализ преступления позволяет выявит систему признаков, необходимых и достаточных для признания того, что лицо совершило деяние, предусмотренное конкретной нормой уголовного закона и подлежит в соответствии с ней уголовной ответственности. Криминологический анализ преступления позволяет проследить его социальную и генетическую природу, выявить причины и условия преступления, особенности лица его совершившего, а также социальные последствия преступления; 5) преступность — это специфическое системное образование, имеющее сложные и многообразные связи между видами преступности, преступлениями и преступниками, а также собственными внутренними закономерностями. При рассмотрении признаков (характеристик) преступности некоторые ученые разделяют их на 2 группы: внешние и внутренние[8].

1. Внешние характеристики показывают как преступность функционирует в обществе, поражает те или иные его структуры. К ним относятся, например, следующие: а) Общая распространенность. С данной характеристики начинается изучение преступности. Распространенность устанавливается исходя из общего числа зарегистрированных преступлений в году или общего числа выявленных преступников на определенной территории за определенный промежуток времени; б) Мотивация. Мотивационная характеристика преступности устанавливается путем выделения разных мотивов и выявления числа зарегистрированных преступлений по этим мотивам, например, умышленных, неосторожных, корыстных, насильственных и др.; в) Социальная направленность. Эта характеристика устанавливается по объекту преступных посягательств. Например, в действующем уголовном кодексе это 12 видов преступлений, на которые направлены преступные посягательства лица, а в криминологии традиционно выделяют международную преступность, преступления против человека, его прав и свобод, преступления против собственности, насильственные преступления, преступления против общественного порядка и общественной безопасности и др. Изучение социальной направленности преступности нужно для того, чтобы узнать, какого рода объекты нуждаются в усиленных мерах защиты со стороны государства; г) Общественная опасность. Также необходимая характеристика для изучения преступности. Она выявляется наиболее часто встречаемым способом — определения соотношения зарегистрированных преступлений разной степени тяжести в общей доли преступности, согласно положениям УК РФ (ст. 15 УК РФ — в зависимости от характера и степени общественной опасности деяния подразделяются на: преступления небольшой тяжести, средней тяжести, тяжкие и особо тяжкие). Некоторые ученые криминологи, например, В. М. Коган[9], характеризуя социальное содержание преступности, рассматривают общественную опасность не преступности, а отдельного преступления. Н. Ф. Кузнецова говорит об общественной опасности преступности, как об интегративном выражении подобного свойства отдельного преступного деяния, связывая ее с количеством совершенных преступлений (состояние преступности) и их характером (структурой преступности). Согласно данной точки зрения, общественная опасность преступности не сводится к «сумме» общественной опасности составляющих преступность отдельных преступлений, а имеет состоятельное содержание. Общественная опасность преступности проявляется помимо отдельных преступлений, еще и в том, что нарушает общественное спокойствие, вызывает у граждан чувство неуверенности, тревоги, опасения; требует значительных, материальных, ресурсных, организационных затрат и усилий для борьбы с ней. Преступность способна к самовоспроизводству, фактом своего существования она заражает, разлагает, вовлекает в преступность неустойчивых лиц; д) Социально-территориальная, социально-групповая, социально-отраслевая распространенность. Изучение данных характеристик помогает проанализировать степень активности вовлечения в преступность представителей разных социальных групп и слоев населения, а также распространенность преступных деяний, исходя из территории и проживающего там количества населения.

2. Внутренние характеристики преступности, к которым относятся: а) организованность. Данная характеристика применима к преступлениям, подготавливаемых и совершаемых в составе группы лиц, группы лиц по предварительному сговору, организованной преступной группы, преступного сообщества (ст. 35 УК РФ); б) активность. Активность преступности проявляется в том, что преступники зачастую не останавливаясь на совершении одного преступления, не понеся за него наказание, продолжают занимаются преступной деятельностью. Данной характеристике присущ так называемый криминальный профессионализм; в) устойчивость. Как отмечают многие ученые, устойчивость преступности это неотъемлемый факт ее существования в любом государстве в любом историческом промежутке времени. Данной характеристике присущ так называемый криминологический рецидив преступлений.

Вопрос о соотношении преступности и преступления имеет важное значение для правильного подхода к их изучению, а также для разработки действенных мер по предупреждению преступности. Как уже было сказано выше, преступность слагается из конкретных преступлений, совершаемых на территории государства за определенный промежуток времени. Кроме этого, преступность есть целостное множество отдельных преступлений, группирующихся по видам преступлений и контингентов участников, например, преступность несовершеннолетних, женская, рецидивная, организованная и т. д. Поэтому понятие преступности по своему содержанию шире понятия отдельного преступления. Можно констатировать, что между преступностью и преступлениями взаимодействие происходит по закономерностям целого и части, общего и единичного, системы и ее элементов. Таким образом, преступность не просто абстрактное криминологическое понятие, но и реальное жизненное негативное явление общества на определенной территории в конкретный промежуток времени.

Приведем одну из классификаций видов преступности по характеру регистрации и социального реагирования на преступность:[10] 1) Фактическая преступность — совокупность преступлений на определенной территории за определенный промежуток времени; 2) Выявленная преступность — совокупность преступлений, факт совершения которых стал известен государственным органам или общественности; 3) Зарегистрированная преступность — совокупность преступлений, информация о которых поступила в органы уголовного преследования и которые зафиксированы в соответствии с установленными правилами; 4) Раскрытая преступность, установленная судом (судимость), т. е. совокупность деяний, преступный характер которых установлен судом.

В науке криминологии судить о положении дел с преступностью, о ее количественных и качественных параметрах, можно на основании данных о совершенных преступлениях и лицах их совершивших. Эти данные называются показателями преступности, характеризующими ее состояние, структуру, уровень, динамику, характер, географию. Например, чтобы дать криминологическую характеристику определенному виду преступности надо охарактеризовать всю совокупность информации об определенном виде, группе преступлений, раскрыть их индивидуальность и соответственно специфичность. Показатели, характеризующие преступность, подразделяются на количественные и качественные, каждые из которых играют особую роль в оценке преступности. Количественное выражение преступности заключается в сопоставлении преступности со временем, с территорией, с количеством лиц, совершивших преступления. Качественные показатели преступности раскрывают структуру и характер деяний, поэтому анализ таких показателей помогает вскрыть реальные тенденции и закономерности преступности.

Рассмотрим теперь более подробно основные показатели преступности.

1. Количественные показатели преступности: а) состояние преступности (объем) — общее число преступлений и лиц их совершивших, за определенный период времени на определенной территории. Состояние определяется следующими факторами: числом совершенных преступлений, числом преступников, осужденных за их совершение, числом зарегистрированных преступлений (при оценке состояния преступности кроме зарегистрированных преступлений следует также учитывать латентные, скрытые деяния, число которых может в 3—5 и более раз превышать количество официально зарегистрированных преступлений), ущербом, причиненным преступлениями. Этот показатель выражен в абсолютных величинах. Абсолютное число совершенных преступлений и лиц, их совершивших имеет существенные значение для оценки преступности: позволяет судить о ее размерах и последствиях, определять кадровые, материальные и другие ресурсы, необходимые для обеспечения успешного противодействия преступности, решать некоторые законодательные и правоприменительные вопросы. Вместе с тем, абсолютный показатель недостаточен для оценки состояния преступности, особенно если надо сопоставить состояние преступности на различной территории или в различные периоды времени. В таких случаях используют иные показатели преступности. Состояние преступности изучается в различных аспектах, например, по территориальному признаку выделяют: а) состояние преступности в целом по России; б) состояние преступности в субъектах России; в) состояние преступности в районах. Может производится и более подробное деление. Это зависит от конкретно поставленных целей при изучении состоянии преступности. По временному признаку изучают состояние преступности за месяц, квартал, год и т. д. Наряду с состоянием всей преступности существенное значение имеют показатели, характеризующие состояние различных видов преступлений: например, хищений, хулиганств, убийств, преступности несовершеннолетних в целом, рецидивной преступности, групповой преступности и т.п.); б) уровень (коэффициент) преступности — число преступлений (лиц их совершивших), совершенных на определенной территории за определенный период времени в расчете на 100 тыс., (10 000, 1 000) жителей. Он является объективным измерителем преступности, позволяющим сопоставлять ее уровни в разных странах мира в разные годы. Коэффициент преступности можно рассчитывать либо на все население, либо только на население, достигшее возраста уголовной ответственности (14 лет и старше), что является более правильным. Рассчитывая число преступлений (преступников), приходящихся на равный массив населения, имеется возможность сопоставить полученные результаты и дать сравнительную оценку состояния преступности в интересующих нас регионах или временных интервалах. Коэффициент преступности рассчитывается по следующей формуле: Kп = П×100 000/ N:

где П — количество совершенных (зарегистрированных) преступлений на определенной территории за определенный период; N — абсолютная численность населения, проживающего на территории, для которой рассчитывается коэффициент; 10⁵ — единая расчетная база (в зависимости от территории Кп может рассчитываться и на 10000 или на 1000 жителей).

Часто используется в криминологии и такой показатель, как индекс преступной активности, показывающий уровень криминальной зараженности населения на определенной территории. Для криминологии и уголовного права он представляет интерес с точки зрения отражения степени общественной опасности, тяжести различных преступлений, совершаемых в разных регионах в разные годы. Рассчитывается он по следующей формуле: Iп = m ×100 000/ N:

где m — число лиц, совершивших преступление за определенный период на определенной территории; N — численность активного населения (14—60 лет), проживающего на данной территории; 10⁵ — единая расчетная база. Наряду с общим уровнем преступности, в аналитических целях могут вычисляться коэффициенты по ее отдельным видам, разновидностям, формам (например, уровень убийств, краж, изнасилований и т. д.).

Официальной статистикой уровень преступности оценивается по 2 показателям: 1) количеству зарегистрированных преступлений и их субъектов и 2) по данным о судимости. Данные о регистрации полнее, ибо ближе стоят к реальной преступности (с поправкой на латентность), однако данные о судимости точнее, т. к. отражают правовую характеристику преступности по вступившим в силу обвинительным приговорам. При расчете и оценке коэффициента преступности необходимо знать, что: преступления, взятые за год, представляют так называемые интервальные ряды, характеризующие динамику деяний, которые суммируются в течение всего года; численность населения представляет моментный ряд, характеризующий его лишь на определенную дату, так как население мобильно; вместо общего числа учтенной преступности при расчете коэффициента может быть взято общее число, например, раскрытых преступлений, выявленных правонарушений, количество несовершеннолетних преступников, мужчин, женщин, а также различные виды преступности: насильственная, экономическая, рецидивная и т. д. Кроме уровня, коэффициента преступности в криминологии используется такое понятие, как интенсивность преступности, которая представляет собой сложный качественно-количественный параметр криминологической обстановки в стране или конкретном регионе, указывающий на уровень преступных проявлений, темпы их роста или степень их общественной опасности. Некоторые криминологи говорят об идентичности терминов интенсивность и коэффициент преступности[11], так как, сопоставляя коэффициенты преступности разных стран, регионов и населенных пунктов, уже есть достаточно объективные основания для определения, на какой территории интенсивность преступности выше или ниже. Так как коэффициенты исчисляются путем сопоставления сведений о преступности с данными о населении, то именно по ним происходит сравнение преступности в разных государствах, регионах, а также разных временных периодов, представителей различных социальных групп. Различные виды преступлений или категории лиц, рассчитываются с учетом специфического для этого преступления или этой категории лиц признака и называются специальными. Например, коэффициент преступности несовершеннолетних — отношение числа несовершеннолетних преступников к количеству населения в возрасте 14—18 лет; коэффициент женской преступности — отношение числа женщин-преступниц к количеству женщин в совокупности населении. Специальный коэффициент должностных преступлений (злоупотребления, халатности, получение взятки) — это отношение числа подобных преступлений к количеству должностных лиц на данной территории, в определенный период времени. Специальные коэффициенты позволяют определить «уровень криминогенности» различных социальных, демографических, профессиональных групп (мужчин и женщин, городских и сельских жителей, учащихся общеобразовательных школ и ПТУ, мигрантов, лиц, проживающих в общежитиях и т. д.). С его помощью можно оценить распространенность отдельных видов преступлений (например, число автотранспортных преступлений по отношению к количеству автомашин или общему километражу пробега); в) динамика преступности — это изменение преступности (ее отдельных свойств) во времени. Цель изучения динамики заключается в непосредственном представлении об изменениях показателей преступности за изучаемый период, выявление тенденций, закономерностей этих изменений, а также в разработке прогноза распространения негативных явлений будущем. В изучении данного показателя различаются так называемый текущий анализ — сопоставление данных о преступности за год с данными за предыдущие годы; систематический анализ — сопоставление данных по годам, периодам; анализ сезонных колебаний преступности. Динамика определяется следующими показателями: 1) Абсолютный рост (снижение) преступности, вычисляемый по формуле: A = U — U1, где U — показатель объема (уровня) преступности, a U1 — предшествующее значение того же показателя; 2) Темп роста (снижения) преступности, вычисляемый по формуле: T = U/U1 ×100%; 3) Темп прироста преступности, вычисляемый по формуле: Тпр = Тр — 100%. Темп прироста преступности выражается в процентах и показывает, на сколько увеличился (»+») или уменьшился (»—») последующий уровень преступности по сравнению с предыдущим периодом. Динамика уровня преступности, выраженного в показателях зарегистрированных преступлений, выявленных лиц, их совершивших, и т. д., чаще всего представляется в виде статистического ряда по годам или другим периодам. На динамику преступности влияет социально-демографический состав населения, а именно его половозрастная структура, соотношение городских и сельских жителей, социальная принадлежность, род занятий, образование, материальная обеспеченность и т. д., а также такие факторы, как времена года (сезонные колебания преступности), дни недели и даже время суток. Известно, что в летние месяцы увеличивается число насильственных преступлений, карманных и квартирных краж; зимой больше автотранспортных преступлений; в праздничные дни и в дни выплаты заработанной платы увеличиваются случаи хулиганства, другие нарушения общественного порядка.

2. Качественные признаки преступности: а) структура преступности — это соотношение в общем массиве преступности различных видов и групп преступлений, выделенных по определенным признакам. Структура измеряется в абсолютных (общих числах) и относительных (процентах, долях, коэффициентах, индексах) показателях, которые характеризуют преступность не только с качественной, но и с количественной стороны. Показатель структуры преступности — это удельный вес (доля) объема отдельного типа, рода или вида преступности, в общем объеме преступности, измеряемого по формуле: C = u/ U×100%, где u — показатель объема отдельного типа, рода, вида или разновидности преступности; U — показатель объема всей преступности на той же территории за тот же период времени. В общей массе преступности выделяются следующие структурные части:

1. По основаниям, относящимся к деянию: а) по форме вины: умышленные и неосторожные преступления; б) по степени тяжести преступления: особо тяжкие, тяжкие, менее тяжкие, не представляющие большой общественной опасности, малозначительные; в) по виду преступления: при статистическом анализе выделяются не все преступления, предусмотренные действующим законодательством, а наиболее актуальные по степени опасности или распространенности; г) по родовому объекту посягательства: преступления государственные (особо опасные и другие), против государственной, частной или иной собственности, против личности, против политических и трудовых прав граждан, воинские и др.; д) по направленности и мотивации посягательства: корыстные, корыстно-насильственные, насильственные, легкомысленно-безответственные; д) по месту совершения: городская и сельская преступность, преступность в различных административно-территориальных единицах (республика, область, район, населенный пункт).

2. По основаниям, относящимся к субъекту преступления: а) по полу: мужская и женская преступность; б) по возрасту: преступность несовершеннолетних, молодежи и взрослых, преступность возрастных групп (выделяются следующие возрастные группы: 14—15 лет, 16—17 лет, 18—24 года, 25—29 лет, 30—39 лет, 40—49 лет, 50 лет и старше); в) по социальному положению и роду занятий: преступления рабочих, служащих, учащихся, пенсионеров, не работающих и не учащихся и т. п.; г) по числу участников: единоличные, групповые. Для оценки некоторых структурных показателей иногда используется вспомогательный коэффициент пораженности преступностью различных групп и слоев населения. Он представляет собой отношение удельного веса преступников из определенной категории граждан ко всем гражданам данной категории в структуре населения. Изучение структурных показателей во времени дает возможность выявить реальные тенденции составных частей преступности, опираясь на которые можно более надежно прогнозировать преступность, ее отдельные группы и виды. Активная борьба с преступностью, высокая раскрываемость и ответственность, эффективная профилактика правонарушений и преступлений благоприятно отражаются на преступности. Напротив, упущения в этом деле, ослабление борьбы с отдельными видами преступлений, запоздалое реагирование на возникающие неблагоприятные явления в преступности усиливают эти явления, влекут рост преступности в целом и отдельных ее проявлений.

б) характер преступности — это показатель преступности, тесным образом связанный со структурой и акцентирующий внимание на содержании тяжких и особо тяжких преступлений, их доминирования в структуре учтенной преступности, а также распределении преступлений по группам населения, социально-экономическим сферам и т. д. Например, удельный вес тяжкой преступности (D) рассчитывается по формуле: D = u/U×100%, где u — показатель объема тяжкой преступности; U — показатель объема всей преступности.

в) география преступности — это распределение преступлений и лиц их совершивших, по территории государства (стран мирового сообщества) за конкретный промежуток времени. География преступности находится на стыке ряда наук. Например, существует социально-экономическая география, исследующая пространственно-временные, социальные, экономические, демографические и иные явления и процессы. Территориальное распределение преступности можно охарактеризовать, как соотношение объемов преступности на административно обособленных территориях, входящих в состав единого административно-территориального образования, вычисляемое по формуле: R= u / U, где u — показатель объема преступности на одной из административно обособленных территорий, входящих в состав региона (государства), U — показатель объема преступности на территории региона (государства) за тот же период времени.

Изучение географии преступности помогает в решении вопросов территориального распределения полиции и других правоохранительных органов, выделении различий преступной направленности в городах, областях или районах, что позволяет спрогнозировать развитие региональной преступности и заблаговременно принять меры по ее пресечению и профилактике. Таким образом, изучение географии преступности имеет исключительно важное значение для сравнительной криминологии, при анализе причин преступности и ее изменений, при выработке эффективных и оптимальных мер борьбы с ней, применительно к отдельным регионам и территориям. Неполнота учета преступлений приводит в ряде случаев к выбору неадекватных масштабам преступных проявлений мер борьбы с ними, а также искажению наших знаний о тенденциях развития, как отдельных видов преступлений, так и преступности в целом. Сформулировать понятие латентной преступности, одним из 1-х, пытался ученый В. В. Панкратов: «Скрытая преступность — есть совокупность преступлений, не выявленных органами милиции, прокуратуры и суда и соответственно не нашедших отражения в учете уголовно-наказуемых деяний»[12]. Л. К. Савюк определяет латентную преступность, как совокупность совершенных в конкретном регионе за данный период времени преступных деяний, не отраженных в уголовной статистике[13]. На сегодняшний день преступность существует в 2-х измерениях: реальном и фиксируемом. Объясняется это тем, что имеется ряд причин, по которым преступность не поддается полному выявлению и точному учету. Известная часть преступности отражена в уголовной статистике, которую ведут правоохранительные органы, записывая выявленные преступления, результаты их расследования и судебного рассмотрения. Неизвестная часть составляет латентную преступность. Таким образом, под латентной преступностью следует понимать преступность, не получившую по тем или иным причинам отражения в официальной уголовной статистике.

Существуют следующие виды латентной преступности[14]: 1) Естественная — совокупность преступлений, не ставших известными ведомствам, регистрирующих их и осуществляющих уголовное преследование, поэтому не учтенных в уголовной статистике; 2) Искусственная — совокупность преступлений, известных правоохранительным органам, но не взятых на учет, а также взятых на учет, но либо не раскрытых, либо раскрытых не в полной мере.

Кроме такой классификации, по механизму образования латентная преступность состоит из следующих частей[15]: а) незаявленные преступления — это совершенные преступления, но не заявленные по каким-либо причинам в правоохранительные органы; б) неучтенные преступления. 3) неустановленные преступления. В криминологии используется такое понятие, как индекс латентной преступности, т. е. это показатель латентной преступности (отдельного ее типа, рода, вида), представляющий соотношение незарегистрированного объема преступности к зарегистрированной ее части. Рассчитывается по следующей формуле: L = N / n или L = N / n × 100%, где L — индекс латентности преступности; N — незарегистрированное число преступлений на определенной территории за определенный период; n — зарегистрированное число преступлений на той же территории и за тот же период. Будучи свойством преступности, латентность характерна для разных преступлений не в равной мере, что позволяет классифицировать их по степени латентности.

Традиционно в криминологии выделяют 3 уровня латентности: 1) Низкий — преступления, влекущие материализованные, трудно скрываемые последствия, в выявлении и расследовании которых потерпевший заинтересован (убийство, тяжкие телесные повреждения, разбой, аварии, угон авто-мотосредств, массовые беспорядки, побег из под стражи и т. д.); 2) Средний — преступления мало известные для посторонних, но осознанные потерпевшим, который не всегда считает нужным обращаться в правоохранительные органы, ввиду незначительности нанесенного ущерба или из-за неверия в результативность такого обращения (обман покупателей, кража, хулиганство, оскорбление, клевета), а также преступления не всегда осознаваемые потерпевшим (развращение малолетних, оставление в опасности и т. д.); 3) Высокий — большинство преступлений, где потерпевшим является не конкретное лицо, а учреждение, организация, общество в целом (хищения государственного и общественного имущества, злоупотребление властью и служебным положением, взяточничество), а также преступления, сознаваемые потерпевшим, который, однако, заинтересован скрыть их от правоохранительных органов и посторонних лиц.

Подбор методов исследования различных показателей латентной преступности в определенном их сочетании зависит от объекта исследования, профессионализма и возможностей исследователя, соблюдения ряда требований, предъявляемых к организации криминологических исследований. Например, в целом, методы, используемые криминологами, принято условно разделять на: 1. Методы, дающие возможность исследователю непосредственно воспринимать те или иные явления общественной жизни (наблюдение, эксперимент); 2. Методы, с помощью которых исследователь может воспринять явления общественной жизни из документов (анализ документов); 3. Методы, связанные с восприятием устной информации (анкетный опрос, непосредственный опрос).

Масштабы латентной преступности в точности, как правило, не известны. Они определяются путем применения различных социологических, статистических и аналитических методик, например:

1. В 1-ю группу входят социологические приемы и способы измерения латентной преступности и определения латентности отдельных видов преступлений (наблюдение, опросы, анкетирование, экспертные оценки, обзоры виктимизации населения, контент-анализ материалов средств массовой информации).

2. 2-я группа представляет собой совокупность приемов и способов выявления скрытых преступлений, применяемых в оперативной и следственной деятельности правоохранительных органов. Среди них выделяется подгруппа методов экономико-правового анализа, предназначенных для выявления преступлений против собственности и экономических преступлений; сопоставление и сравнительное изучение сведений, нашедших отражение в соответствующих приказах, решениях, служебных справках, отчетах и иных документах, которые содержат информацию о показателях совершенных преступлений, с официальными данными возбужденных по ним уголовных дел; побуждение осужденных к явке с повинной.

3. В 3-ю группу методов входят сравнительный анализ взаимосвязанных показателей уголовной статистики, сопоставление сведений уголовного учета с данными административных и дисциплинарных нарушений, а также с данными медицинских учреждений об оказании помощи по поводу телесных повреждений, со статистикой жалоб, заявлений, писем граждан в правоохранительные органы.

Кроме того, при исследовании латентной преступности необходимо использовать общенаучные методы с учетом специфики исследуемых объектов, конкретной ситуации, например, такие как: 1. восхождение от абстрактного к конкретному. Данный метод требует определенного, достаточно высокого теоретического уровня исследователя, готовности его гибко реагировать на изменения внешней среды; 2. исторический метод, обеспечивающий изучение латентной части преступности в развитии и динамике, учитывающий как изменение социально-экономических и иных факторов в стране, так и тенденции изменений, происходящих в латентной преступности; 3. метод выдвижения гипотез как научного предположения, выдвигаемого исследователем для объяснения какого-либо явления и требующего опытной проверки для того, чтобы стать достоверной теорией. Данный метод позволяет концентрировать внимание именно на тех моментах исследования, которые имеют ключевое значение для разработки проблематики.

Специфика выявления и анализа отдельных групп и видов латентных преступлений требует использования и таких специфических для правоохранительных органов методов, как оперативно-розыскные, процессуальные, криминалистические и т. п. Их целесообразно использовать для проверки и оценки достоверности данных о латентной преступности, получаемых при помощи других, официальных способов и методов, для проверки качества и надежности используемого инструмента, применяемого для сбора и обработки сведений о латентной преступности. Выбор методики исследования имеет решающее значение, т. к. недостоверная информация, полученная в результате неточного и неправильного применения методов сбора эмпирических данных, приводит и к ошибочным выводам. В целом же, существование латентной преступности порождает ряд отрицательных последствий: искажается представление о действительных размерах, структуре и динамике преступности, о величине и характере ущерба, причиненного гражданам, организациям и обществу в целом; затрудняется выявление обстоятельств, способствующих совершению преступлений; нарушается принцип неотвратимости ответственности, ослабляется авторитет правоохранительных органов, создается впечатление о возможности безнаказанного совершения преступления, что способствует росту преступности, рецидиву преступлений; снижает правоохранительную активность населения; ограничиваются возможности прогнозирования преступности, определения направления ее профилактики, разработки эффективных мер предупреждения преступлений.

Наряду с преступлениями и преступниками одним из показателей преступности следует считать последствия этого негативного явления. Подобное суждение высказал в свое время В. Н. Кудрявцев[16], включивший общественно опасные результаты совершенных преступных действий и бездействий в общее понятие преступности. Ведь характеристика преступности как негативного социально-правового явления была бы не полной без рассмотрения ее последствий — того суммарного вреда, который причиняет она общественным отношениям. В криминологии традиционно термин «цена преступности» используется применительно к социальным последствиям преступности. В «цену» входит все то, чем общество и государство «расплачивается» за преступность. Последствия преступности — это все те вредные, нежелательные с точки зрения общества и государства изменения в социальных ценностях и интересах, которые возникают в результате совершения преступлений, выраженные фактом существования преступности[17]. Социальные последствия преступности в своей основе имеют формальные и содержательные признаки. Формальный признак состоит в том, что совокупность последствий преступности образуют только те разновидности социального вреда, которые возникают как результат виновных действий, предусмотренных нормами уголовного законодательства. Например, уголовно-правовые последствия преступлений, являющиеся элементом их состава (материальный, моральный и физический вред конкретным гражданам). Содержательный признак социальных последствий преступности состоит в общественной опасности того вреда, который наступает в результате уголовно наказуемых действий. Сюда относятся и уголовно-правовые последствия преступлений, и вред, причиняемый преступлениями за пределами их составов, и социальные издержки реагирования на преступность (расходы на содержание правоохранительных органов, разработку законодательства и мер борьбы с преступностью, содержание заключенных и т. д.). В структуре социальных последствий преступности традиционно выделяют три составные части. Во-первых, как уж упоминалось выше, это уголовно-правовые последствия преступлений, предусмотренные законом в качестве обязательных признаков, либо фактически причиняемые в результате преступления, юридически необходимые для обоснования ответственности, либо учитываемые при индивидуализации наказания. Приведем простой пример. В имущественных преступлениях это материальный ущерб, в насильственных — вред здоровью потерпевшего, в должностных — нарушения правил работы государственного аппарата, ослабление управленческой деятельности. С данной точки зрения «социальные последствия преступности — это реальный вред, причиняемый преступностью общественным интересам, выражающийся в совокупности причинно связанных с совершенными преступлениями прямыми и косвенными, непосредственными и опосредственными негативными изменениями, которым подвергаются социальные ценности, а также совокупность экономических и иных издержек общества, связанных с борьбой с преступностью и социальной профилактикой»[18]. Из данного определения следует, что последствия — это «реальный вред», причиняемый объекту защиты.

Надо отметить, что в уголовном законе широко применяются термины «последствия», «вред», «ущерб». Причем данное обстоятельство было характерно как для ранее действовавшего УК РСФСР, так и для УК РФ 1996 г. Так, например, понятие «вред» является более широким по отношению к понятию «ущерб» и охватывает отрицательные последствия как материального, так и нематериального характера. Но к понятию «ущерб» прибегают чаще всего, когда имеют в виду последствия имущественного характера. Во-вторых, особенность социальных последствий преступности связана с тем, что в ряде случаев они влекут за собой совершение новых преступлений и самодетерминируют преступность[19], например, халатное отношение к охране и учету товарно-материальных ценностей способствует совершению хищений. Таким образом, фактические последствия преступного поведения по общему своему объему намного превышают то, что уголовное право оценивает как последствия преступлений. В-третьих, составной частью социальных последствий преступности как мы уже говорили выше, являются издержки, которые общество несет в связи с фактом существования преступности, необходимостью осуществлять сложную и многообразную систему мероприятий по борьбе с этим явлением. К ним относятся материальные затраты на законодательную деятельность, содержание аппарата правоохранительных органов, отправления правосудия и исполнения наказаний, профилактические мероприятия и подготовку кадров, науку и правовое воспитание.

Кроме сказанного выше, классификация «социальных последствий» преступности, по мнению некоторых ученых, может быть представлена и таким образом[20]: 1. Ущерб. Материальный, психологический, психический (нанесение вреда психическому здоровью), соматический (нанесение вреда физическому здоровью), лишение жизни, моральный вред, а также вред наносимый культурным, религиозным, национальным ценностям, политике государства и его отдельных субъектов; 2. Тяжесть наступивших последствий в результате преступного посягательства. 3. Время наступления общественно опасных последствий. Реальный вред может наступить непосредственно за преступным действием или много лет спустя после него. 4. Последствия преступления, безнаказанность преступника, как фактор, порождающий новое нарушение уголовно-правового запрета (самодетерминация преступности). 5. Сферы жизнедеятельности людей, где фиксируются все социальные последствия преступности.

В практических целях, для определения реальных последствий преступности учитывается, например, число лиц, погибших в результате любых преступлений — не только умышленных, но и неосторожных убийств, нарушений правил безопасности на производстве, транспорте и т. д. За последние время в России число таких лиц в отдельные годы достигало 75 тыс. в год, что более в 5 раз превышает число погибших в ходе всей войны в Афганистане за 10 лет. Кроме того, для определения последствий преступности, принимается в расчет число лиц, которым преступлениями причинен различной степени тяжести вред здоровью; лиц, ставших жертвами сексуальных преступлений; потерпевших от имущественных преступлений, а также сумма материального ущерба от преступных посягательств на все виды (формы) собственности. Если некоторые из перечисленных показателей достаточно четко фиксируются в уголовной статистике, то обсчет других производится приблизительно, как правило, на основе выборочных и косвенных данных и исчисление точной суммы всего материального ущерба от преступности фактически невозможно. А в отдельных случаях преступлений, имевших место в XX веке, негативные последствия настолько колоссальны, что не поддаются сколько-нибудь точному измерению. Таковы, например, последствия уголовно-наказуемых деяний, с которыми связана трагедия в Чернобыле 26 апреля 1986 г.

В настоящее время должного практического учета социальных последствий пока нет. Известно о количестве и видах совершенных преступлений, о лицах, их совершивших, а подлинный объем и характер социального вреда, который причиняет обществу преступность, цена, которую мы платим за ее существование, фактически всегда приблизительны и оцениваются экспертами по-разному. Это объясняется причинами объективного и субъективного характера. Объективные причины состоят в том, что не всякий ущерб, наносимый преступностью, может быть исчислен и выражен в каком-либо числовом эквиваленте. Не все последствия преступности поддаются регистрированию. Это относится к последствиям «формальных преступлений», объективная сторона которых юридически ограничена совершением общественно опасных действий и не включает наступления определенных последствий, главным образом потому, что последствия подобных преступлений носят нематериальный характер. Кроме того, не фиксируются последствия преступлений с усеченным составом, неоконченных преступлений, последствия, отдаленные во времени от момента совершения преступления. Субъективной причиной также, является теоретическая неразработанность проблемы социальных последствий преступности, отсутствие необходимой методики измерения и учета всех видов последствий преступности. Все это свидетельствует о том, что социальные последствия преступности обладают необходимыми признаками правового явления. В заключение следует отметить, что юридические и социальные признаки в данном случае неотделимы и только их единство позволяет говорить о феномене социальных последствий преступности. В процессе изучения преступности важен правильный учет информации и показателей преступности.

Источниками информации о преступниках являются: 1) Статистические отчеты: а) отчеты МВД России, прокуратуры, других правоохранительных органов, в том числе: о зарегистрированных преступлениях (форма №1 МВД РФ); отчет о лицах, совершивших преступления (форма №2 МВФ РФ), а также форма №1-г МВД РФ, содержащая сведения о зарегистрированных преступлениях и выявленных преступниках в разрезе всех статей УК; формы №1-а, №3, №5 МВД РФ, а также ряд иных форм; б) судов и органов юстиции, в том числе: отчет о работе судов, отчет о привлеченных к уголовной ответственности и мерах уголовного наказания; отчет о составе осужденных, месте совершения преступления; отчет об несовершеннолетних преступниках; при необходимости другие формы судебной статистики; 2) Статистические карточки первичного учета, в том числе отражающие сведения о преступлении, о совершившем его лице, о подсудимом. В этих карточках содержится гораздо больше данных, чем в статистических учетах. Все данные карточек первичного учета вводятся в память данных информационных центров ГУ (У) МВД России по субъектам РФ. Соответственно при изучении преступности можно по специальным программам анализировать непосредственные данные карточек. Это дает возможность сопоставлять разные показатели одной или нескольких карточек применительно к выделяемому конкретному объекту исследования. 3) Показатели социально-экономической, социально-демографической и другой статистики. Например, для исчисления коэффициентов преступности требуются сведения о численности населения, в том числе разного возраста; 4) Данные об иных правонарушениях, пьянстве, алкоголизме, наркомании и т. п. Они содержатся в материалах как государственной, так и ведомственной статистики (МВД России, МЮ России и т. п.); 5) Материалы обобщения уголовных дел, материалов и заявлений о преступлениях. Такие обобщения регулярно делают в правоохранительных органах, а также в органах исполнительной власти, в средствах массовой информации. Кроме того, криминологи самостоятельно изучают и обобщают эти материалы; 6) Материалы прессы и других источников массовой информации, если их достоверность не вызывает сомнения.

Учет преступности основывается на регистрации конкретных ее проявлений, фактов совершенных преступлений, лиц, совершивших преступления, жертв преступлений, сумм материального ущерба, причиненного преступлениями, а также количеством организованных преступных формирований. Однако современная статистика эти данные отражает крайне неполно. 1-й показатель — число совершенных преступлений в принципе не может быть полно отражено в статистике, т. к. многие преступления совершаются в условиях неочевидности, немало преступников разрабатывают специальные меры по сокрытию следов преступлений, не все потерпевшие сообщают о посягательствах на них. Таким образом, число зарегистрированных преступлений (форма №1 МВД РФ) — это далеко не число совершенных преступлений. Рост числа преступлений в форме №1 может отражать и фактическое увеличение преступности, и изменение практики борьбы с ней, практики ее регистрации. С учетом изложенного целесообразно анализировать во взаимосвязи два статистических показателя: число рассмотренных ОВД, СК и прокуратуры заявлений, сообщений о преступлениях и число зарегистрированных ими преступлений.

2-й показатель — это число лиц, совершивших преступления (форма №2 МВД РФ). В статистике отражается только число выявленных лиц, т. е. установленных преступников, вина которых доказана. Общее число выявленных лиц, совершивших преступления подразделяются на: а) лица, которые освобождаются от уголовной ответственности по не реабилитирующим основаниям (в связи с направлением материалов в комиссию по делам несовершеннолетних, в товарищеский суд и т. д.); б) лица, дела которых направлены в суд (осужденные, оправданные; лица, чьи дела прекращены судом, либо направлены на дополнительное расследование). Поэтому одновременно с данными формы №2 МВД РФ следует анализировать и судебную статистику, в том числе и по количеству осужденных.

3-й показатель — это число потерпевших. Ими могут быть и юридические, и физические лица. Однако современная уголовная статистика ведет весьма ограниченный учет потерпевших. С 1986 г. (форма №1-г МВД РФ) учитывается число лиц, погибших в результате совершенных преступлений. Начиная с 1993 года, стали учитываться некоторые данные об иных потерпевших, например, пострадавших в результате изнасилований, хищений и т. д.

4-й показатель — это материальный ущерб. Уголовная статистика ранее фиксировала только материальный ущерб от хищений государственного и общественного имущества. Но эти данные не совпадают с суммами материального ущерба, окончательно определенного судом (например, уголовные дела о наиболее крупных хищений рассматриваются судами после многолетних расследований с учетом роста инфляции). В последние годы открыто публикуются данные уголовной статистики по делам СК России, МВД России и прокуратуры за изъятием сведений об особо опасных и некоторых иных государственных и воинских преступлениях. Поэтому, как правило, общий криминологический анализ преступности на практике основывается на материалах только открытой статистики.

37. Личность преступника и механизм индивидуального преступного поведения.

Личность преступника является одним из основных составных элементов предмета криминологии. С одной стороны, личность преступника — понятие общесоциологическое, с другой — юридическое. Это означает, что личность преступника нельзя рассматривать в отрыве от социальной сущности человека, вне связи со всей системой общественных отношений, участником которых он является. Под их воздействием формируется не только его социальный облик как целостное единство конкретного лица, но и образующие его нравственно-психологические черты и свойства (взгляды, убеждения, ценностные ориентации, жизненные ожидания, интеллектуальные и волевые свойства). Под личностью преступника понимается лицо, совершившее преступление, в котором проявилась его антиобщественная направленность, выражающая совокупность негативных социально-значимых свойств, влияющих в сочетании с внешними условиями и обстоятельствами на характер преступного поведения. Однако следует иметь в виду, что какие бы отрицательные черты и свойства ни были присущи человеку, они могут не проявиться в качестве преступного действия в течение его жизни, поэтому считать человека преступником можно только после совершения им преступного деяния. Следует понять и то, что совокупность личностных качеств, обусловливающих преступление, появляется не в момент его совершения, а складывается в процессе всей предшествующей жизнедеятельности индивида. Применительно к особенностям своего предмета исследования криминология использует следующие научные подходы: 1) Философский — позволяет подчеркнуть социальное качество такой личности, методологически правильно решить вопрос о соотношении социального и биологического в личности преступника. 2) Социологический — позволяет установить социально-демографический портрет преступника и выяснить факторы, влияющие на формирование личности преступника на макроуровне. 3) Психологический — позволяет установить особенности психики такой личности. 4) Социально-психологический — помогает установить факторы, влияющие на формирование личности преступника и социальные позиции, которые объективно являются наиболее криминогенными. На заре развития криминологии ученые видели в преступнике тип личности, как бы выпадающий из человеческой популяции. Одни видели в преступниках людей в соответствии с распространенными теологическими концепциями («печать Каина»), другие, наблюдая жестокость преступников или приверженность их к занятию конкретным преступным промыслом, искали причины этого в биологических особенностях людей. Такое представление, начавшись с учений френологов и получившее законченный вид в теориях Чезаре Ломброзо, в течение длительного времени было распространенным. Третьи конструировали специфические социальные типы преступников, отвергая биологический подход. Четвертые искали компромисс между социологическим и биологическим подходом к личности. Углубленное изучение проблемы привело многих ученых к тому, что понятие «личность преступника» было поставлено под сомнение и высказана идея о том, чтобы отказаться от нее, заменив более пространным, но более точным понятием личности людей, совершающих преступления. Под лицом, совершившим преступление, понимается совокупность социально значимых свойств личности человека, влияющих в сочетании с внешними условиями (ситуацией) на преступное поведение. В уголовном праве изучается «субъект преступления», в уголовном процессе оперируют понятием «подозреваемый», «обвиняемый», «подсудимый», в уголовно-исполнительном праве фигурирует «осужденный». Все эти понятия закреплены в праве, лица, которыми они обозначаются, имеют четко определенный правовой статус, юридические права и обязанности. И если для уголовного права преступник тот, кто совершил деяние, содержащее все элементы состава преступления, и понес предусмотренное законом наказание, то для криминологии определение понятия «личность преступника» является более сложной задачей, так как связано с отнесением человека к определенной, осуждаемой обществом группе этого же общества. На внутреннем уровне отличие личности преступника от не преступника образует особый вектор социальной направленности — негативную (антиобщественную) направленность. На внешнем уровне оно воплощается в специфическом виде деятельности — преступной деятельности, а также в своеобразии проявлений в основных сферах жизнедеятельности. С уголовно-правовых позиций о личности преступника можно говорить только тогда, когда лицо совершило преступление и признано судом виновным. Пределы существования личности преступника строго определены законом и заканчиваются с момента отбытия наказания и погашения судимости. Все это дает полное основание рассматривать личность преступника с системных позиций. В советской криминологии превалировал уголовно-правовой подход к определению понятия личности, совершающей преступления, ограничивавшийся временными рамками от вынесения приговора до снятия или погашения судимости. Это отчасти было связано с опасением распространения направленного на предупреждение преступлений ограничения прав отдельных категорий. Однако не нуждается в специальном обосновании тезис о том, что не в последнюю очередь должны быть осмыслены личностные особенности, проявляющиеся до преступления и предопределяющие его совершение. В связи с этим терминологически правильнее говорить не о личности преступника, а о личности, преступной или предрасположенной к совершению преступления, или, по В. Н. Бурлакову, о криминогенной личности.[21] Преступление представляет собой частную разновидность поведения, в основе которой лежат общие закономерности человеческой активности. Существуют разные теории, направленные на объяснение поступков людей. Людьми движут стремления, во-первых, приспособиться к окружающему и окружающим (Г. Спенсер), во-вторых, выделиться (по Ф. Ницше — побуждение к мощи). Человек таков, что чувствует себя не уютно, если живет хуже других, если жизнь его среди окружающих не устроена; при данных обстоятельствах нередко он хочет быть «как другие», «не отставать от других». В неравенстве усматривалась причина преступлений еще в античные времена, на это указывал, в частности, Аристотель. Однако обладая возможностями других, так сказать, достигнув равенства, человек не испытывает удовлетворения, но ощущает потребность выразить свою неповторимую индивидуальность и таким образом в известном смысле стать «над другими». «Мы не ненавидим еще человека, коль скоро считаем его ниже себя, — замечает Ф. Ницше, — мы ненавидим его лишь тогда, когда считаем его равным себе или выше себя». Самоутверждение как глубинный мотив преступления не всегда осознается преступниками. Ярчайшим литературным примером личности, осознавшей самоутверждение в качестве мотива преступления, является Раскольников из романа Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание» («Тварь ли я дрожащая, или право имею…»). Глубокий русский мыслитель Д. С. Мережковский заметил, что преступление для Раскольникова «не только отрицание, разрушение, но утверждение, созидание нового, связанное… с вечными… законами природы». Н. А. Бердяев по данному вопросу, очевидно беспокоившему развивавшуюся в России философию, высказался так: «Самоутверждение ведет к самоистреблению, раскрытие свободной игры сил человека, не связанное с высшими целями, ведет к иссяканию творческих сил». В криминологической литературе существует множество определений понятия личности преступника. Наиболее распространены следующие: «личность преступника — это совокупность интегрированных в ней социально значимых негативных свойств, образовавшихся в процессе многообразных и систематических взаимодействий с другими людьми»[22]; личность преступника — личность человека, который совершил преступление вследствие присущих ему психологических особенностей, антиобщественных взглядов, отрицательного отношения к нравственным ценностям и выбора общественно опасного способа для удовлетворения своих потребностей или не проявления необходимой активности в предотвращении отрицательного результата[23]. Особенностью обоих указанных определений является выделение двух отдельных, хотя и взаимообусловленных процессов, в качестве основных отличительных признаков личности преступника: процесса интегрирования личностью социально-негативных свойств в ходе общения с другими людьми (1) и процесса детерминации индивидуального преступного поведения наличествующими у индивида негативными свойствами (2). Устраняя недостатки имеющихся научных определений понятия личности преступника можно привести следующее определение: личность преступника — это система социально-психологических свойств (качественных характеристик) индивида, сформировавшихся в процессе его социализации и детерминировавших выбор им преступного способа удовлетворения своих потребностей, повлекший совершение преступления. В данном определении намеренно не перечисляются группы свойств, оказывающих влияние на преступность поведения индивида, поскольку для каждого конкретного преступления и для групп преступлений характерны разные доминирующие факторы, а перечислять все возможные группы свойств в определении нецелесообразно. О личности преступника можно говорить лишь в том случае, если человек совершил преступление, т. е. он становится субъектом преступления в смысле уголовного закона. Личность преступника отличается от личности непреступника общественной опасностью. Последняя представляет собой систему свойств личности в виде криминогенных потребностей, интересов, эмоционально-волевых деформаций и мотивации, которые породили соответствующее преступное поведение. Как правило, общественная опасность носит не всеобъемлющий характер, а проявляется в некоторых доминирующих ориентациях и мотивациях, например, корыстной или насильственной и т. д. Такая криминогенная ориентация личности определяет содержание ее общественной опасности и ее преступного поведения. Обязательный компонент общественной опасности личности — криминогенная деформация ее правовой психологии, т. е. различные варианты неуважения уголовного закона. Общественная опасность личности преступника как ее социальная сущность дает основание выделить подобную личность в виде качественно отличной от личности других граждан. Вместе с тем следует различать общественную опасность типов личности преступника и конкретных преступников. Причем общественная опасность личности определяется не только характером содеянного, но и местом, которое занимает преступное поведение и его мотивация во всей системе личностных качеств и поведения субъекта в целом, соотношением между социально значимыми отрицательными и положительными свойствами личности. Общественная опасность личности формируется чаще всего до момента совершения преступления. Это обычно проявляется в антиобщественном поведении конкретного лица — дисциплинарных, административных правонарушениях, аморальных действиях, не носящих пока еще характера преступления, но уже свидетельствующих о предкриминогенной направленности субъекта, статистически подтвержденной возможности совершения им преступления и даже его вида. Это дает основания для применения воспитательных и предупредительных мер, в том числе предусмотренных административным, трудовым, гражданским, семейным законодательством, к лицам, поведение которых свидетельствует о постепенном развитии личностных свойств, типичных для мотивации определенных преступлений. Однако эти меры применяются к лицу, уже совершившему правонарушение, в соответствии с законом. Разумеется, они не дают оснований для «опережающего» обращения с лицом как с преступником.

Хотя личность преступника отличается от личности непреступника общественной опасностью, она сходна с личностью законопослушного гражданина разнообразными позитивными свойствами — например семьянина, человека, увлеченного каким-либо полезным занятием, спортсмена и пр. В личности преступника, таким образом, противоречиво взаимодействуют общеопасные и просоциальные свойства. Последние также должны учитываться при назначении наказания и его исполнении, ибо они составляют социально-психологическую базу для замещения общественной опасности осужденного, его исправления, не допускающего рецидива. Структура личности преступника — это значимое с точки зрения криминологии упорядоченное соотношение свойств, характеризующих лиц, совершивших уголовно наказуемое деяние. Основными структурными составляющими личности преступника являются: 1) Социально-типологическая характеристика — совокупность социальных позиций личности, определяющих принадлежность ее к определенной социальной группе. Основное внимание в данном случае обращается на социальную обусловленность поведения личности. Наиболее полное представление о социально-типологических свойствах преступника дают ее социально-демографические признаки: пол, возраст, образование, материальные условия, род занятий, семейное и социальное положение, специальность, гражданство, социальные роли и статусы, место жительства; 2) Нравственно-психологическая характеристика — выражение отношения преступника к обществу в целом, принятым в нем ценностей и нормативно-одобряемым социальным ролям. В данную характеристику входят интеллект, способности, навыки, привычки, волевые и эмоциональные свойства, установки, интересы, ценностные ориентации, отношение к нормам морали и права, потребности, избираемые способы удовлетворения потребностей; 3) Социально-ролевая характеристика позволяет увидеть личность преступника в реальной деятельности, которая вытекает из занятия этой личностью определенных социальных позиций. Для преступника по сравнению с законопослушным гражданином характерно менее ответственное отношение к своим социальным ролям в основных общественных институтах: в семье, школе, трудовом коллективе, других социальных группах; большая степень отчужденности от законопослушных граждан, входящих в различные формальные и неформальные общества; тяготение к неформальным группам антиобщественной направленности, к выполнению негативных социальных ролей. Числа установленных преступников и зарегистрированных преступлений не совпадают, поскольку некоторые преступления совершаются в группе, некоторые лица бывают виновными в нескольких преступлениях (как при реальной, так и при идеальной совокупности). На фиксируемое официальной статистикой соотношение между преступлениями и преступниками влияет качество работы по раскрытию преступлений. В. В. Лунеев в данном отношении совершенно справедливо подчеркивает значение политического и правового режима в стране, выражающегося, в частности, в обеспечении права подозреваемых и обвиняемых на защиту и соблюдении в отношении них процессуальных гарантий. Самый высокий уровень выявленных правонарушителей на фоне зарегистрированных преступлений чаще всего наблюдается в странах с тотальным контролем и полицейским режимом. В СССР преобладание в рассматриваемом соотношении числа преступников сохранялось вплоть до 1971 г. Далее положение переменилось, в течение 90-х годов число установленных правонарушителей колеблется в пределах от 44% (1990) до 62% (1996)[24]. По данным МВД России за последние 5 лет в России ежегодно выявлялось от 1,5 до 2 млн лиц, совершивших преступление. О преступниках общество располагает меньшим объемом сведений, нежели о преступлениях. Группировка свойств личности — основная задача при изучении ее структуры. В криминологической литературе встречаются различные точки зрения на структуру личности: объективные (социальные позиции и роли, деятельность личности) и субъективные (потребностно-мотивационная сфера, ценностно-нормативная характеристика сознания) характеристики[25]; социально-демографическая, нравственно-психологическая и уголовно-правовая характеристики[26]; социально-типологическая, нравственно-психологическая и социально-ролевая характеристики[27]; социологические, правовые и психологические признаки (черты)[28]. Несмотря на существенные различия между указанными подходами, основанием для группировки личностных свойств является отнесение тех или иных признаков к внешним (социальные, правовые, демографические) или внутренним (психологические) по отношению к конкретному индивиду. Основное отличие этих двух групп признаков состоит в том, что внешние свойства доступны непосредственному наблюдению, а внутренние не наблюдаемы, поскольку существуют в сознании и психике индивида, и выявляются лишь специальными научно обоснованными методами. В криминологии используется понятие структуры личности преступника, включающее определенным образом систематизированные группы признаков, характеризующие тех, кто совершает уголовно наказуемое деяние. Если отвлечься от частностей в трактовке данного вопроса различными авторами, то можно предложить следующую группировку элементов структуры личности преступника. Социально-демографические признаки: пол, возраст, гражданство, образование, социальное, семейное и должностное положение, профессиональная принадлежность, уровень материальной обеспеченности, наличие или отсутствие постоянного места жительства и др. Пол. Среди выявленных в России людей, которые совершили преступления, заметно преобладают мужчины, что соответствует относительно большей их активности в обществе. Тем не менее, в специальной литературе обращено внимание на увеличение преступной активности женщин. Общее число выявленных женщин, совершивших преступления, с 1997 по 2003 г. возросло в 1,5 раза, их доля среди всех выявленных преступников стала больше на 2,2%. Заметим, что пока колебание удельного веса женщин-преступниц не превысило ранее сложившихся в СССР границ (13—22%), рост их абсолютного числа происходит как частное проявление общего разрастания преступности. Впрочем, имеют место качественные сдвиги — преступления женщин в последние 10 лет чаще сопровождались насилием, причем более жестоким, чем это было прежде. Помимо общего кризиса, имеющего место в России, социальная группа женщин находится под влиянием противоречивости переходного периода во взаимоотношении между полами. С одной стороны, обретается все большая свобода поведения, участие в производственной и иных видах общественной жизни, с другой — с освоением женщинами ролей, выполнявшихся прежде мужчинами, возникают дополнительные нагрузки и не до конца устраняется ожидание выполнения традиционных ролей хозяйки, матери и т. д. Отмеченная противоречивость положения женщины при определенных обстоятельствах может стимулировать ее преступную активность. Возрастная характеристика преступников позволяет судить о степени интенсивности проявления криминогенной активности и особенностях преступного поведения представителей различных возрастных групп. В частности, преступления, совершаемые молодыми людьми, чаще носят агрессивный, импульсивный характер, для лиц же старшего возраста, напротив, характерно более обдуманное совершение преступлений. Молодежь в возрасте от 14 до 29 лет составляет больше половины в общем массиве лиц, совершающих преступления. Число выявленных несовершеннолетних (14—17 лет) нарушителей уголовного закона в период 1997—2003 гг. колеблется приблизительно от 170 до 240 тыс. ежегодно, а их доля в числе выявленных преступников — от 11 до 16%. Выявляется все меньше несовершеннолетних, что, скорее всего, свидетельствует о неполноте регистрации и ослаблении противодействия подростковым преступлениям. Противоречивое положение, в котором молодое поколение россиян оказалось в 90-е годы, — отсутствие надлежащей материальной поддержки, неопределенность будущего, трудности с получением образования, специальности и работы при ослаблении контроля со стороны общества, — как будто должно повышать его криминальную активность. Образовательный и интеллектуальный уровни во многом определяют характер преступления, поскольку данные качества в значительной мере влияют на круг интересов и потребностей, направленность общения и времяпрепровождения и, в конечном счете, на образ поведения лица. Социальное положение. Наиболее криминогенной социальной группой являются лица, не занятые общественно полезным трудом: они составляют более одной трети всех преступников. Лица, не имеющие постоянного дохода, преобладают среди прочих правонарушителей. В 1999 г. в России их доля в числе выявленных преступников составила более 55%, а общее число — более 954 тыс., что в 1,3 раза больше, чем было в 1995 г. Конечно, в каждой стране имеется определенное число бродяг и безработных, так сказать, «по призванию», которые ни при каких обстоятельствах не станут благоустраивать свою жизнь и заниматься систематическим трудом, так как он им претит. Тем не менее, экономический кризис конца 90-х годов заметно расширил ряды данной социальной группы и дополнительно усугубил ее преступную направленность. Впрочем, нельзя не заметить, что отсутствие поддержки со стороны влиятельных сил делает этих людей наиболее доступными для уголовного преследования, при наличии улик им не удается уклониться от уголовной ответственности, вследствие чего их число, по сравнению с прочими, полнее отображается в уголовной статистике. Рабочие по численности среди правонарушителей следуют за не имеющими постоянного заработка. Их доля достаточно стабильна, она приближается к 1/3 всех установленных людей, совершивших преступления. Повышенная преступная активность данного слоя связана, по-видимому, с тем, что многие из этих людей не удовлетворены своим местом в жизни. Далеко не всякий физический труд признается достаточно престижным, общественное мнение в стране не выработало еще должного уважения к любой выполняемой человеком работе. Кризис 90-х годов сказался на зарплате, которая, мало того, что по-прежнему невысока, и выплачивается не регулярно. У части рабочих вырабатывается привычка к злоупотреблению алкогольными напитками и их суррогатами, что в совокупности с общим ощущением неудовлетворенности может подтолкнуть к совершению преступления. Уголовно-правовая характеристика: квалификация преступления, направленность посягательства, степень тяжести, форма вины, мотив, цель, одиночный или групповой характер, рецидив, множественность, место и роль в совершении преступления и т. д. Рецидив. Лица, ранее осужденные за преступление, составляют несколько больше 1/5 всех установленных уголовных правонарушителей. В 2003 г. таковых было более 24%. Их абсолютное число возрастает. Тем не менее, лиц, которые вновь ступают на преступный путь, значительно (в 4 раза) больше. Это означает, что преступность захватывает все новых людей, а общество, соответственно, становится все более преступным. Около 1/3 установленных преступников совершали преступления в группе. В структуре личности преступника важное место принадлежит его нравственно-психологической характеристике. Именно эти признаки позволяют глубже познать внутреннее содержание личности. Здесь речь идет о мировоззренческих и нравственных чертах и свойствах: интеллект, волевые и эмоциональные свойства, темперамент, потребности и интересы, мотивация, установки, ценностные ориентации и взгляды, способности, навыки и привычки, а также психические заболевания. Качествами личности обычно называют длительно существующие характеристики, проявляющиеся в поведении человека в различных ситуациях. Среди типичных качеств преступников часто отмечаются эмоциональная неустойчивость, импульсивность поведения, недостаточность внутреннего торможения, конфликтность, агрессивность. У значительной части преступников констатируется слабоволие, повышенная внушаемость, подверженность негативным влияниям со стороны. К числу наиболее криминогенных качеств личности относятся убеждение: «Если человеку плохо, он может причинять вред другим людям»; уверенность, что практически все люди поступают несправедливо, поэтому иногда можно позволить себе поступить несправедливо тоже; жизненный принцип: «Надо жить сегодняшним днем и не задумываться о будущем»; мнение, что каждый мужчина один раз должен побывать в местах лишения свободы; убеждение, что некоторым способом можно так совершить преступление, что никто не сможет разоблачить виновного; отсутствие привычки тщательно обдумывать свои поступки и принимаемые решения; неумение управлять собой в конфликтной и иной экстремальной ситуации. Величина криминогенности того или иного отрицательного качества человека зависит не только от его содержания, но и от степени устойчивости. Такой подход дает возможность нетрадиционно анализировать личность преступника, в определенной мере объясняет, почему человек, не имеющий негативных взглядов и убеждений, может совершить отрицательные поступки. Анализ степени устойчивости криминогенных убеждений позволяет более точно оценить интенсивность их влияния на выбор преступного поведения. Исследования показывают, что, если удается «раскачать» устойчивое криминогенное убеждение (поколебав у человека веру в его непогрешимость, правильность, объективность) вероятность совершения преступлений снижается. Мировоззренческая позиция не только определяет общую направленность личности, ее целеустремленность, но сказывается на всей совокупности особенностей поведения и действий, привычек и наклонностей. Человек становится личностью лишь тогда, когда у него выработана определенная система взглядов по основным вопросам общественного бытия, жизни и деятельности. К интеллектуальным свойствам относятся: уровень умственного развития, объем знаний, широта или узость взглядов, жизненный опыт и т. д. Эмоциональные свойства состоят из таких признаков, как сила, уравновешенность или подвижность нервных процессов, динамичность чувств, степень эмоциональной возбужденности и т. д. Волевые свойства включают: способность принимать и осуществлять принятые решения, умение регулировать свою деятельность и направленность поступков, обладание выдержкой, стойкостью, твердостью и настойчивостью. Наиболее устойчивые личностно-поведенческие отношения образуют ценностные ориентации или доминирующие интересы, которые порождают мотивацию поведения (побуждения, вызывающие активность и определяющие выбор поступков). Роль убеждений, взглядов, умений, привычек в мотивации преступного поведения можно назвать главенствующей, поскольку именно они нейтрализуют культурные барьеры, которые общество с помощью воспитания, права и различных организационных мер формирует у человека. Вредные привычки. Потребление спиртных напитков играет заметную роль среди факторов преступного поведения. Доля лиц, совершивших преступление в состоянии алкогольного опьянения, среди всех выявленных преступников в период 1997—2003 гг. колебалась от 23 до 31%. Тем не менее, преступность последние годы становится более «трезвой», возможно, что это говорит о происходящем в российском обществе в целом уменьшении роли случайных ситуаций, провоцирующих преступления; преступления все чаще совершаются в результате более устойчивой направленности человека на нарушение закона. Преступная деятельность под влиянием наркотиков или других токсических веществ в России осуществляется пока значительно реже, нежели под влиянием алкогольных напитков. Число людей, которые в момент совершаемого ими преступления находились под действием этих средств, колеблется от 0,4 до 1% от общего числа уголовных правонарушителей, однако их абсолютное число увеличилось за 90-е годы в разы. Эти характеризующие правонарушителей данные указывают на то, что обострение общественных проблем активизирует не только преступное, но и прочие виды отрицательно отклоняющегося поведения, и в частности пользование различными оказывающими влияние на психику средствами, что расшатывает психику и становится дополнительным стимулом к преступному поведению. Вместе с тем сокращение удельного веса одурманенных какими-либо средствами преступников является показателем рационализации преступности, того, что все чаще преступления обусловливаются не столько какими-либо эмоциональными состояниями, сколько трезвым расчетом. Это следствие коммерциализации жизни, углубления противоречия между материальным и духовным началами. Психофизиологические особенности личности имеют важнейшее значение для решения вопроса о вменяемости. В отдельных случаях они оказываются решающими при определении профессиональной пригодности человека, что в свою очередь, весьма важно знать при разрешении уголовных дел о неосторожных преступлениях.

Соотношение социального и биологического в личности привлекает значительное внимание ученых-биологов, социологов, медиков, юристов и др. Специфическим для криминологии основанием интереса к социально-биологической и социально-психиатрической проблематике выступает необходимость более глубокого объяснения насильственной (в том числе бытовой) преступности, рецидива, преступности несовершеннолетних, неосторожной преступности, связанной с использованием источников повышенной опасности, а также потребность в дальнейшем повышении эффективности всех видов и форм предупреждения. Справедливо возражая против односторонней психологизации либо социологизации личности преступника, авторы ряда учебников по криминологии, по существу, предлагают только психологическое понятие личности субъекта преступления. При этом оно не отражает специфику общественной опасности именно преступника в отличие от непреступника. Тревожность, импульсивность, неуверенность отнюдь не характерны для личности экономического преступника, члена организованной группы либо преступного сообщества, для профессионального преступника и многократного либо особо опасного рецидивиста. Названные в понятии психологические свойства личности социально нейтральны. Даже агрессивность далеко не всегда отрицательное свойство. Известный советский психолог профессор А. Н. Леонтьев писал, что он «агрессивно борется за мир». Про активного спортсмена принято говорить в позитивном плане, что он достаточно агрессивен. Агрессивность, скорее синоним активности поведения, но не содержания такового. Суть проблемы соотношения социального и биологического в личности преступника и преступном поведении заключается в следующем — от каких качеств человека зависит преступное поведение: а) от тех, которые достались ему по наследству, переданы генетически (например, способности, темперамент, особенности реагирования на окружающий мир, программы поведения и т. д.); б) от тех, которые он приобрел в процессе жизни в обществе (в результате воспитания, обучения, общения, т. е. процесса социализации). На самом деле, будучи существом социальным, человек наделен биологическими особенностями, которые делают личность такой, какая она есть, физически здоровым или с какими-то дефектами. Физиологическое состояние человека делает его способным к восприятию социальной программы, т. к. родившись биологическим существом, личностью он становится, воспринимая социальную программу. Человек психически больной к такому восприятию неспособен. Поэтому такие лица совершают общественно опасные деяния, но не преступления.

Биологические особенности человека есть та база, те условия, которые способствуют восприятию человеком социальных программ, но не причины его преступного поведения. При этом надо иметь в виду, что вся совокупность биологических факторов не делает явление социальным, т. к. они лежат в разных плоскостях реальной жизни. Принципиальным для криминологии, для правильного понимания соотношения социального и биологического в человеке, является то, что биологические особенности влияют на тип поведения человека, не являясь причинами его поведения, в том числе преступного. Сложность состоит еще и в том, что соотношение социального и биологического не является постоянным и одинаковым. Оно различно в разных звеньях причинной цепочки: в начальной стадии развития человека, ведущей к акту сознательного поведения; в процессе развития конкретного организма и жизни индивидуума; в процессе общественного развития. Первое звено причинной цепочки относится к начальной стадии развития человеческого организма и далеко от преступного поведения. С криминологической точки зрения важно установить, действуют ли на данном этапе какие-либо биологические факторы, которые в дальнейшем могут повлиять на развитие личности в криминогенном направлении. Здесь необходимо учитывать, что биологическое развитие индивидуума является сложным взаимодействием 3 групп факторов: а) генетических (наследственных); б) экологических (влияние внешней среды) и в) индивидуальных, которые являются продуктом взаимодействия названных факторов. Современной наукой не доказано существование каких-либо прирожденных программ социально одобряемого или преступного поведения. Не установлены также наследственные признаки такого поведения. Генетика доказала, что приобретенные при жизни признаки наследовать невозможно. Однако это не означает, что при изучении причин конкретного преступления следует избегать всего, что относится к биологической структуре личности преступника. Нельзя отрицать, что человек не только социальное, но и биологическое существо. В его поведении, в том числе и преступном, всегда имеют место не только социальные, но и биологические элементы.

Второе звено связано с соотношением социального и биологического в процессе формирования личности. Биологический элемент в этом звене выражен гораздо слабее, чем в предыдущем, а социальный — значительно сильнее. Из числа биологических качеств в процессе формирования личности существенное значение имеют пол, возраст, состояние физического и психического здоровья, а также наличие патологических отклонений. Наибольшее влияние на формирование личности оказывают возрастные признаки. На разных возрастных этапах воздействие социальной среды на личность не одинаково. Так, незрелость нервной системы в раннем возрасте, неподготовленность организма ко многим психическим проявлениям, особенности юношеского восприятия окружающей действительности, повышенная эмоциональность и неумение реально оценить возможные последствия при неблагоприятных обстоятельствах могут способствовать совершению преступления. Третье звено преступного поведения связано с зарождением преступного намерения и реализацией преступного замысла. В этом звене взаимодействуют два социальных фактора: конкретная жизненная ситуация, имеющая значение для повода к совершению преступления, и личность преступника со сложившейся криминогенной мотивацией. Существует 3 точки зрения на данную проблему: а) определяющую роль в генезисе преступного поведения играют социальные факторы; б) главными факторами преступного поведения являются биологические; в) в отношении одних преступлений главными оказываются социальные факторы, а в отношении других — биологические.

С позиций правового подхода данная проблема решается достаточно просто на логическом уровне. Если исходить из того, что преступность антинормативное явление, необходимо признать, что одним из признаков ее является уголовно-правовой характер. Преступность в данной трактовке — это сложная совокупность преступлений с некоторыми признаками системы. Таким образом, преступность вторична по отношению к правовому регулированию человеческого поведения: нарушение запрета появляется после установления запрета. До появления нормативного регулирования оценивать совокупность убийств, иных форм насилия, фактов захвата, отбирания предметов у других как преступность некорректно. Совершение таких деяний в период «царства дикости» было нормой, проявлением господства «права сильного». При таком господстве нет и не может быть преступлений, поскольку не через чего переступать: любое деяние вписывается в систему этого права как правомерное, поскольку главными аргументами в этой системе являются крепкие зубы и быстрые ноги. Нельзя говорить о преступности применительно к миру зверей. Так же бессодержателен этот термин применительно к ненормативному людскому сообществу. Говоря о сущности правового (и иного нормативного) регулирования человеческого поведения, следует иметь в виду, что норма может регулировать поведение лишь в том случае, если человек способен: а) во-первых, сознательно, адекватно ее воспринять; б) во-вторых, сознательно руководить своим поведением, т. е. у человека должна быть свобода выбора: поступать в соответствии с законом или вопреки ему.

Биологические доминанты так называемого прирожденного преступника отрицают свободу воли: так же, как тигр не может питаться травой, клептоман не может не красть, а маньяк не в силах противостоять кровожадным импульсам, побуждающим его к убийству. Нормативный запрет изначально не способен удержать их от этих действий, а, следовательно, такие «прирожденные преступники» находятся за пределами правового регулирования, и, несмотря на внешнюю похожесть этих деяний на преступления, их к разряду преступных отнести нельзя (да и сама правовая система исключает оценку таких деяний как преступлений в связи с отсутствием вменяемости). Если же решающим фактором общественно опасного деяния были не непреодолимые биологические доминанты, а, например, социально обусловленное чувство мести или желание жить не хуже других в сочетании с надеждой на безнаказанность, то социальная природа преступления налицо. Эти идеи в конце прошлого века в весьма яркой форме изложил выдающийся русский юрист А. Ф. Кони: «В каждом человеке, несмотря на духовное развитие его, сидит зверь, стремящийся при раздражении или возбуждении, растерзать, истребить, удовлетворить свою похоть и т. д. Когда человек владеет этим сидящим в нем зверем, он нормален в своих отношениях к людям и обществу; когда он сознательно дает зверю возобладать в себе и не хочет с ним бороться — он впадает в грех, он совершает преступление; но, когда он бессилен бороться сознательно — тогда он больной. Призовите первого в судьи, покарайте второго, но не наказывайте, а лечите третьего, и, если есть повод к сомнению, кто стоит перед вами — второй или третий — призовите на помощь науку и не стесняйтесь потерей времени и труда. Исследование истины стоит этой потери!». Значительную сложность представляет анализ совокупности биологических и социальных импульсов. Например, известный убийца Чикатило совершал преступления под влиянием не поддающихся самоустранению импульсов к кровавым делам. При этом он не только не пытался избавиться от этих импульсов с медицинской помощью, но, напротив, направлял весь свой интеллект на то, чтобы найти преступный способ разрядки и обеспечить безнаказанность за содеянное (он весьма тщательно планировал преступления, отказывался от их совершения, если предвидел малейшую возможность последующего разоблачения, тщательно скрывал следы преступлений). В мировой практике зафиксированы случаи, когда лица, совершив преступления под воздействием непреодолимой тяги к преступным деяниям кровавого типа, осуждались и отбывали длительные сроки наказания. При появлении импульсов к кровавым преступлениям в местах заключения или после выхода на свободу они добровольно обращались к специалистам, и им оказывалась достаточно эффективная медицинская помощь. Как мы видим, эти люди способны правильно воспринимать правовые запреты и с помощью общества (в лице специалистов данного рода) удержать себя от совершения преступления. Если общество не оказывает им своевременной помощи (или они не информированы о возможности ее получения) — это уже не биологическая, а социальная предпосылка преступления. И в случае совершения преступления лицами такого типа именно она окажется решающим фактором преступного поведения. В то же время данная категория людей, несомненно, оказывается в более сложном по сравнению с обычными гражданами положении. В целях обеспечения большей справедливости при решении вопроса об уголовной ответственности таких лиц законодатель в УК РФ 1996 г. ввел специальное положение об уголовной ответственности лиц с психическими расстройствами, не исключающими вменяемости (ст. 22 УК РФ). Такие лица подлежат уголовной ответственности в соответствии с законом, однако «психическое расстройство, не исключающее вменяемости, учитывается судом при назначении наказания и может служить основанием для назначения принудительных мер медицинского характера». В законодательстве некоторых зарубежных государств такое состояние называется уменьшенной вменяемостью. Главное, что следует иметь в виду при анализе уменьшенной вменяемости, заключается в следующем. Уменьшенная вменяемость — это не что-то промежуточное между вменяемостью и невменяемостью. Это один из видов вменяемости. Авторы социологических концепций преступности главными детерминантами этого явления признают социальные факторы. Сторонники антропологического подхода к трактовке преступности концентрируют свое внимание на тех явлениях, которые юристы относят к разряду общественно опасных деяний, совершенных в состоянии невменяемости либо уменьшенной вменяемости. В этом отношении их позиция весьма уязвима, поскольку за пределами анализа антропологов в таком случае остается значительный массив преступлений. Теологический подход как бы переносит проблему преступности в совершенно иную (идеальную) плоскость, где вопросов о соотношении социального и биологического практически не возникает.

Лица, совершающие преступления, отличаются друг от друга по демографическим, правовым, психологическим признакам, с одной стороны, а с другой — они по тем же признакам схожи и образуют устойчивые группы. Поэтому возникает необходимость классификации и типологии личностей преступников. Классификации, предлагаемые криминологами, обычно исходят из нравственных, психологических признаков личности преступника, степени общественной опасности правонарушителей, ее глубины, стойкости, содержания. Следует, однако, отметить, что классификация и типология преступников, при всей их схожести, не одно и то же. Классификация, являясь более низким уровнем обобщения, представляет собой устойчивую группировку исследуемых объектов по их отдельным признакам и строится на жестких критериях групп и подгрупп, каждая из которых занимает четко зафиксированное место. Типология же не содержит такой жесткой дифференциации этих проявлений и чаще всего ее основанием является совокупность нескольких свойств личности. Классификация содействует движению науки от эмпирического накопления знаний до ее теоретического осмысления с помощью типологического анализа. Например, классификация преступников по возрасту не может состоять только из несовершеннолетних преступников и лиц в возрасте 20—30 лет. Пример классификации лиц, совершивших преступление: 1) по социально-демографическим признакам: мужчины, женщины; в возрасте: 14—15; 16—17; 18—24; 25—29; 30—40 лет; старше 50 лет; по уровню образования: с начальным, общим, средним и средне-специальным; с высшим и неполным высшим. 2) по признакам социального положения и роду занятий: рабочие, служащие, учащиеся, частные предприниматели, фермеры, пенсионеры; трудоспособные, но не работающие и не учащиеся; безработные. 3) по признакам места жительства и длительности проживания: город, сельская местность; постоянный житель, мигрант, переселенец. 4) по данным интенсивности и характера преступной деятельности: повторность, рецидив; в группе, в организованной группе. 5) по данным о состоянии лица в момент совершения преступления: в состоянии алкогольного опьянения, в состоянии наркотического возбуждения. Типология — метод научного познания, в основе которого лежит расчленение систем объектов и их группировка с помощью обобщений, идеализированной модели или типа. Типология опирается на выявление сходства и различия изучаемых объектов, стремится выявить их закономерности. В теоретическом отношении типология по сравнению с классификацией представляет собой более высокий уровень познания. Так, среди преступников возможно выделение и изучение одного типа, например, личности насильственного преступника. Самым же важным отличием классификации от типологии является то, что первая дает описание изучаемого объекта, а вторая (наряду с другими методами) — его объяснение, т. е. с помощью типологии можно вскрыть его природу, причины, закономерности зарождения и развития, составить прогноз. Типология преступников должна создаваться, прежде всего, с целью объяснения причин преступного поведения. Классификация лиц, совершающих преступления, дополнительно проливает свет на механизм воспроизводства преступлений в обществе, позволяя увидеть характерные черты этих людей, возможно, определенным образом связанные с их опасным для общества поведением. Обнаружение в массе преступников каких-либо демографических отличий от населения в целом может свидетельствовать о повышенной предрасположенности к преступной деятельности отдельных общественных слоев или групп, об их «вкладе» в преступность. Классификация преступников представляет собой подразделение их на основании одного определенного признака. Их различают по характеру преступного поведения, полу, возрасту, степени преступного развития и т. д. Криминологическая типология позволяет выделить из всего многообразия преступных проявлений и лиц, совершающих преступления, наиболее характерные типы и образы их действий. В основу построения модели типологии личности преступника положен характер ее антисоциальной направленности, отражающий особенности мотивационной сферы. Главными типологическими признаками антисоциальной направленности личности являются: негативно-пренебрежительное отношение к личности человека и ее важнейшим благам; корыстные и частнособственнические взгляды; индивидуалистически-анархическое отношение к различным общепринятым ценностям и социальным установкам; легкомысленно-безответственное отношение к своим обязанностям. Практика показывает, что можно выделить 3 наиболее типологические группы преступников: корыстные, насильственные и корыстно-насильственные.

В зависимости от характера и содержания мотивации можно выделить следующие типы преступников: 1) с политической мотивацией; 2) с корыстной мотивацией; 3) насильственно-эгоистической мотивацией; 4) анархическо-индивидуалистической мотивацией; 5) легкомысленно-безответственной мотивацией. Преступников с политической мотивацией характеризует несогласие с существующим политическим режимом. Как правило, эти лица совершают преступления против основ конституционного строя и безопасности государства (государственная измена, шпионаж, диверсия и др.). Преступления, совершаемые с корыстными мотивами, посягают практически на все родовые объекты уголовно-правовой охраны, а не только на отношения собственности. Под корыстным побуждением понимается цель получения материальной выгоды для виновного или других лиц (имущества, или прав на его получение, прав на жилую площадь, вознаграждение от третьих лиц, денег и др.) или избавления от материальных затрат (возврата имущества, долга, оплаты услуг, выполнения имущественных обязательств, уплаты алиментов и др.). В целом, такое понимание корыстного мотива можно принять и за криминологическое понятие. «Другими лицами», в интересах которых могут быть совершены действия по корыстным мотивам, могут быть не любые по отношению к преступнику лица, а только те, в судьбе которых он лично заинтересован (родственники, супруг, иждивенцы, друзья, любовница и т. д.). К числу таких лиц могут быть отнесены и юридические лица, в существовании и нормальной деятельности которых преступник заинтересован (например, является учредителем).

Наряду с корыстными мотивами преступное поведение может быть обусловлено и другими, действующими параллельно, мотивами. Поэтому среди корыстных преступников в свою очередь также может быть выделено несколько типов. В частности, в криминологической литературе выделяют преступников, которые совершают корыстные преступления по следующим мотивам: по мотивам приобретения необходимого социального статуса в референтной группе или по мотивам самоутверждения; по мотивам производственного характера; по мотивам испытания острых ощущений (чувства тревоги, опасности); по мотивам обеспечения дезадаптированного образа жизни, связанного с употреблением спиртных напитков или наркотиков, бродяжничеством или попрошайничеством и т. д. Лиц с агрессивной мотивацией объединяет совершение преступлений, которые в качестве основного, дополнительного или факультативного объекта преступления имеют отношения, обеспечивающие безопасные условия жизни и здоровья человека: убийства, причинение умышленного вреда здоровью различной тяжести, хулиганство и т. д. Агрессивная мотивация включает в себя хулиганские побуждения, месть, ревность, сексуальную необузданность и т. д. Нередко агрессивная мотивация тесно переплетена с корыстью, что обусловливает совершение корыстно-насильственных преступлений (убийств из корыстных побуждений, разбойничьих нападений и т. д.). К преступникам с анархическо-индивидуалистической мотивацией относят лиц, совершивших преступления против порядка управления, правосудия, общественной безопасности, преступления в сфере экономической деятельности, преступления против военной службы и другие преступления, не связанные с иными типами мотивации. Внешняя особенность этой группы преступлений — отсутствие жертвы и видимого, ощутимого вреда, что приводит к необходимости конструирования в уголовном законодательстве, так называемых, «формальных» составов преступлений. Субъективная сторона этих преступлений характеризуется стремлением виновного избежать преступного вреда, отрицанием лишь того уголовно-правового запрета, который виновный считает излишним. Преступников с легкомысленно-безответственной мотивацией характеризует поверхностное отражение реальной действительности, искаженное предвосхищение будущих событий, небрежное отношение к социальным ценностям и своим обязанностям в обществе. Большинство преступников этой группы составляют неосторожные преступники. В зависимости от глубины и степени криминальной мотивации одни исследователи выделяют злостных и случайных преступников; другие — особо опасных, десоциализированных, неустойчивых и ситуативных преступников; третьи — случайных, ситуационных, неустойчивых, злостных преступников и особо опасных рецидивистов и т. д. Такая разница в количестве выделенных типов преступников, их различные названия и криминологическая характеристика свидетельствуют о слабой разработанности критериев типологии преступников. В результате выделенные типы преступников не имеют четко выраженной криминологической характеристики, заметного отличия друг от друга, которое можно было бы использовать для объяснения различных вариантов преступного поведения и выработки специфических мер индивидуальной профилактики.

Более приемлемой является типология преступников, которая основана на выделении 3-х основных типов личности преступника: а) последовательно-криминального; б) ситуативно-криминогенный; в) ситуативного. Преимущество этой типологии состоит в том, что она предусматривает более «выпуклую» криминологическую характеристику выделенных типов преступников и в силу этого большую практическую ориентацию типологии на профилактическую работу с различными преступниками. Последовательно-криминальный тип преступника характеризуется: а) отсутствием чувства социальной ответственности; б) использованием психологических механизмов самозащиты; в) активностью поведения в ситуации совершения преступления; г) совершением преступления, как правило, без внешних поводов или в ситуации, затрудняющей преступную активность. Этот тип встречается обычно среди людей, неоднократно судимых за тяжкие преступления. Криминологическая характеристика этих преступников дает основание утверждать, что они трудно поддаются мерам профилактического воздействия, индивидуальная профилактика в отношении этой категории лиц должна быть особенно длительной и интенсивной. Ситуативно-криминогенный тип личности преступника, по данным большинства исследователей, наиболее часто встречается среди несовершеннолетних преступников. Для этого типа преступников характерно: а) формирование и действие в противоречивой социальной среде (например, семья оказывает позитивное социальное воздействие, а неформальное окружение — негативное); б) систематическое нарушение норм нравственности и морали, что объективно создает определенную предрасположенность к совершению преступлений; в) наличие разнообразных положительных качеств; г) совершение преступления в значительной мере под влиянием неблагоприятной жизненной ситуации.

Этот тип преступника, как вытекает из его криминологической характеристики, легче поддается профилактическому воздействию, осуществляемому многими органами и физическими лицами.

Ситуативный преступник характеризуется следующими наиболее типичными признаками: а) формированием и деятельностью, как правило, в законопослушной среде; б) как правило, ответственным выполнением своих социальных ролей на производстве и в быту; в) признанием действующей в обществе нормативной системы, правомерным поведением как обычным результатом жизнедеятельности; г) общей положительной направленностью личности, резким доминированием социально-полезных свойств над негативными; д) совершением преступления под сильным (резко неожиданным или чрезвычайно затяжным) влиянием конкретной криминогенной жизненной ситуации.

Этот тип преступника наиболее легко и быстро поддается индивидуально-профилактическому воздействию. Поскольку преступники, относящиеся к этому типу, характеризуются общей положительной направленностью личности, а совершенное ими преступление не является закономерным следствием предшествовавшей жизни, в литературе некоторые исследователи называют их случайными преступниками. Анализ криминогенных качеств личности позволяет глубже понять характер преступления. В монографии «Личность преступника» предлагается такую классификацию преступников: случайный; ситуационный; неустойчивый; злостный; особо опасный.

Для того чтобы понять, какой тип преступника перед нами, необходимо не только проанализировать характер преступления, но и тщательно изучить личность. О глубине и стойкости антисоциальных характеристик личности можно судить по количеству и качеству криминогенных качеств. Наши исследования показали, что у случайных и ситуационных преступников выявляется от одного до трех криминогенных качеств (в основном это неумение сдерживать себя в конфликтной ситуации, неспособность прогнозировать отдаленные последствия своих поступков и т. п.). И у случайного, и у ситуационного типов преступника решающую роль в мотивации поведения играла неблагоприятная ситуация, в которой оказался человек в момент преступления.

Неустойчивый (ситуативно-криминогенный) — переходный тип преступника. У него выявляется гораздо больше криминогенных качеств (различные варианты надежды на безнаказанность, убеждения, заглушающие голос совести, безразличие к общественному мнению, привычка к спиртному или наркотикам, неспособность удержаться от соблазна кажущейся доступности «запретного плода», неумение противостоять негативному влиянию других лиц, отсутствие позитивных привычек и устойчивых стереотипов правомерного поведения). Для злостных и особо опасных преступников (последовательно-криминогенный тип) характерно значительное количество криминогенных качеств, которые имеют высокий коэффициент криминогенности. Преступники этого типа уже не «рабы криминогенной ситуации». Они активно приспосабливают к своей преступной деятельности любую обстановку, даже самую неподходящую (то есть могут совершить преступление, несмотря на охрану объекта, вопреки попыткам полиции или общественности пресечь преступное поведение). Криминологическое изучение личности преступника осуществляется главным образом для выявления и оценки тех ее свойств и качеств, которые порождают преступное поведение, в целях его профилактики. Изучение личности преступника должно строиться на правовой основе, т. е. должна изучаться личность тех, кто по закону признается субъектом преступления. Определение основных направлений изучения личности преступника в практических целях, равно как и объема и пределов ее анализа, зависит от конкретных задач, возникающих перед конкретным ОВД в ходе предупреждения преступности. В первую очередь необходимо выяснить, представители каких групп населения, выделенных по возрастным, образовательным, профессиональным и иными признаками, чаще всего совершают преступления на обслуживаемой территории либо в тех или иных сферах жизни. Эти группы должны быть объектом общей профилактики. Для успешной индивидуальной профилактики преступлений необходимо знать все те индивидуальные особенности, в первую очередь — мотивы, которые могут стимулировать преступное поведение конкретной личности и поэтому должны стать объектом воспитательного воздействия. В этой сфере деятельности может возникнуть необходимость выявить те или иные личностные черты, опираясь на которые можно предотвратить неблагоприятное развитие событий. Некоторые из такого рода проблем возникают в работе по раскрытию и расследованию преступлений. Так, выдвижение и проверка обоснованных гипотез о мотивах совершенного преступления могут помочь в установлении и розыске преступника, а учет его личностных особенностей — успешному проведению отдельных следственных действий. Объем сведений о человеке должен быть достаточным для достижения данной цели, но следует предостеречь от чрезмерного накопления материала, который нельзя использовать. Сведения о личности можно получить из различных источников: уголовных дел, материалов оперативных разработок, бесед с интересующим лицом и др. Для индивидуальной профилактики преступлений необходимо использовать информацию, содержащуюся в информационных учетах.

Изучение личности правонарушителей (как преступников, так и иных) применительно к ситуациям индивидуально-профилактической работы рекомендуется проводить по схеме, отражающей следующие основные сведения. 1. О преступном и ином противоправном поведении (когда, где и за что лицо привлекалось к уголовной и административной ответственности, какие меры наказания или взыскания были назначены, где отбывало наказание и как характеризовалось в этот период). 2. Об обстоятельствах, обусловивших преступное и иное противоправное поведение (что было причиной каждого правонарушения, в отношении кого они были совершены и по каким мотивам, были ли связаны правонарушения с пьянством, употреблением наркотиков, конфликтами в семейно-бытовой и других сферах, какие условия способствовали либо облегчили совершение правонарушений). 3. О социально-демографических свойствах и ведущих отношениях личности (возраст, образование, семейное положение, состав семьи, отношение к труду, к общепринятым ценностям, исполнению общегражданских обязанностей, семье, детям). Изучение личности преступников по социально-демографическим признакам преследует цель выявить статистические связи этих признаков с признаками, характеризующими общественную опасность преступников (внутренние статистические связи) и с аналогичными характеристиками населения (внешние статистические связи). 4. Об индивидуально-психологических и иных особенностях личности. При этом обращается внимание на развитие интеллекта (уровень умственного развития, запас знаний и т. п.); черты характера (замкнутый или общительный, легкомысленный и т. п.); волевые качества (настойчивость, решительность и т. п.); потребности и интересы (в признании и одобрении, в защите от страха и неустроенности и т. п.); особые наклонности и привычки антиобщественного характера (к азартным играм, употреблению спиртных напитков и т. п.); признаки преступного опыта (особые навыки подготовки, знание обычаев и нравов криминальной среды и т. п.); заболевания и физиологические особенности (алкоголизм, туберкулез и т. п.). 5. Об условиях жизни, работы и ближайшем окружении (характеристика членов семьи, сложившихся семейно-бытовых отношений, жилищные условия, материальная обеспеченность, круг общения и т. п.)[29].

Глубокое и всестороннее изучение личности преступника имеет большое значение для индивидуализации наказания, определения оптимального варианта исправительного воздействия на осужденного, организации и тактики профилактической работы с конкретными правонарушителями. В последнем случае в поле зрения правоохранительных органов, и прежде всего полиции, попадают не только уже состоявшиеся преступники (те, кто совершил преступление), но и лица, от которых, судя по их антиобщественным действиям, противоправному поведению, можно ожидать совершения преступлений. В практической деятельности по предупреждению преступлений учет личностного фактора играет едва ли не решающую роль, которая проявляется в следующих основных направлениях: при статистическом анализе преступности по лицам, при изучении причин и условий совершения конкретных преступлений, при проведении индивидуальной профилактической работы сотрудниками ОВД, при назначении наказания судами, в оперативно-розыскной деятельности. Поведение человека, представляющее собой систему взаимосвязанных реакций организма для приспособления к среде, как известно, изучают в первую очередь науки психология и социология. Эти науки считают, что поведение — это способность человека к деятельности в материальной, интеллектуальной и социальной сферах жизни. Известно, что физическое тело человека подвержено непрерывным изменениям от младенчества до старости, так и поведение никогда не достигает стадии, на которой развитие прекращается. Причем поведенческое и телесное развитие тесно связаны друг с другом, и этапы того и другого в значительной степени совпадают.[30] Криминологическая наука исходит из предположений, что изменения, которые переживает человек в течении жизни, являются результатом совокупного влияния биологических, психологических, социальных, исторических и эволюционных факторов, а также зависят от времени их воздействия. Наиболее распространена точка зрения, согласно которой на поведение личности комбинированно влияют природные и средовые факторы: индивид генетически предрасположен к определенным поведенческим проявлениям, которые в большей или меньшей степени формируются под воздействием среды. Сложный и богатый, полный поисков и сомнений процесс развития человека — продукт совокупного действия многих сил: смешения биологического и социального начал, переплетение мыслей и чувств, синтеза внутренних побуждений и внешних воздействий. Характер протекания этого процесса во многом определяется окружающей средой, но вместе с тем он неповторим, как и любая человеческая личность. Развитие человека (биологическое и социальное) — это сложный, длительный и противоречивый процесс, на который влияет множество факторов, лежащих как в социальной среде, окружающей человека, так и в нем самом. Показателями развития личности являются качественные изменения в сознании, поведении, деятельности, отношении человека к окружающему его миру. Если происходит физиологическое, психическое изменение, то обычно говорят о развитии, если нравственное, духовное — употребляется термин формирование личности.

Термины «развитие», «формирование» (по сравнению с термином «эволюция») применимы и при анализе антисоциальной, криминогенной личности, так как развитие может относиться и к её деградации, означающей снижение или утрату положительных качеств (регрессивное развитие индивида). Криминологическая наука, изучая личность преступника, обращает внимание на процесс развития и формирования отрицательных нравственно-психологических качеств индивида, которые играют важную роль в механизме противоправного поведения. Представители различных философских течений по-разному объясняют процесс детерминирования поведения личности. В криминологии в этой связи существуют три концепции: биологическая, социальная (или социологическая) и биосоциальная, объясняющие причинность поведения. Авторы биологической концепции в науке криминологии считали, что биологические свойства личности в механизме преступного поведения проявляются следующим образом: 1) влияют на предков преступника и тем самым на него, на природные свойства его личности; 2) определяют телесное и душевное развитие преступника, т. е. его благоприобретенную индивидуальность; 3) оказывают на него влияние в момент совершения им преступления;[31] 4) воспитание способно лишь ускорить или затормозить процесс естественного развития.

Представители социологической концепции в криминологии считают: 1) человек рождается как существо биологическое, однако в процессе жизнедеятельности постепенно социализируется под влиянием среды, прежде всего тех социальных групп, с которыми он общается, которые составляют его ближайшее окружение; 2) среда является определяющим фактором формирования личности; 3) воспитание призвано корректировать характер влияния среды; 4) чем ниже по развитию личность, тем ярче и резче проявляются у нее биологические черты и прежде всего инстинкт обладания, разрушения (агрессивности), половые и т. д.[32] Социологическое направление считает, что «дурная наследственность», физиологические или психические аномалии не имеют решающего значения в развитии преступности, поскольку общественные явления определяются только социальными явлениями и сами указанные факторы лишь производны от социальных основ человеческой жизни[33]. И представители социологического направления критиковали приверженцев биологического за фаталистическую направленность, за безысходность этой теории. Их мысль была такова: «если заложены и определены в человеке формы поведения природой, то наказание теряет смысл». Хотя социологическая концепция, объясняющая причины преступлений объективным содержанием общественных отношений, приводит к аналогичному выводу: «если преступная форма поведения определяется объективными причинами, то наказание также теряет смысл». Но научные споры продолжились, хотя никто из представителей этих 2-х противоположных направлений в криминологии не был прав. Нельзя рассматривать причины преступного поведения только через призму биологического или только социального. Нужно было объединить эти два направления (что и произошло потом) и сказать, что социальное и биологическое, взаимодействуя в личности, выступают причиной действий человека, в том числе и преступных. По одиночке ни биологическое, ни социальное не могут быть причиной преступления, потому что человек — биосоциальное существо. Это он, грубо говоря, является причиной преступности вообще и отдельного преступного поведения в частности. Можно ли из категории «человек» выделить его неотъемлемые части — «личность» и «индивид»? Нельзя. Поэтому выход был один: объединить два научных направления в одно — социально-биологическое.

Идеология коммунизма отвергала идею принадлежности человека двум мирам — биологическому и социальному. Вывод о биосоциальности человека считается обманным[34]. «…Сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду. В своей действительности она есть совокупность всех общественных отношений»[35]. Хотя это далеко не так. Ведь человек — биологическое существо, поэтому его поведение непосредственно определяется мышлением, чувствами, волей, степенью познания законов природы, общества, самого себя, т. е. субъективными причинами, а не объективными. Социальное он приспосабливает к своим нуждам, он его производит.

Анализируя приведенное выше понятие Маркса «человека», мы обнаруживаем, что его сущность — совокупность всех общественных отношений. Но сущность — это внутреннее содержание предмета, выраженное в единстве всех его многообразных свойств и отношений. Общественные отношения в узком понимании есть отношения между людьми, устанавливающиеся в процессе их совместной практической и духовной деятельности. Они делятся на материальные и духовные (последние марксизм называет идеологическими). Важнейшими являются материальные (экономические) общественные отношения. Таким образом, сущность человека материалисты отождествляют в принципе только с материальными отношениями, не оставив в ней место биологическому. Как раз эту ограниченность хотел преодолеть К. Лоренц[36]. Взгляд Маркса на сущность человека — это такая же крайность, как и биологическая или психологическая школа в социологии, как антропосоциология, социал-дарвинизм или органическая теория общества. Поэтому, чтобы объединить биологическую и социальную форму движения (развития), в западной философии давно развивается учение «социальный биологизм». Гносеологической почвой этого учения, этой сложной проблемы является соотношение биологического и социального при рассмотрении вопросов человека и общества. Американский социолог Эллис видит достоинства социобиологии прежде всего в том, что она представляет собой позицию, опирающуюся на биологическое знание, и в то же время способную продуктивно анализировать формы социального поведения. Последние успехи генетики, физиологии, этологии дали многим социологам (прежде всего, западным) основания для надежды средствами биологической и социологической наук объединить сложные социальные вопросы, к которым относится и преступность. К. Лоренц вообще считает, что возникает принципиально новое мировоззрение, способное объединить и сплотить людей. Он исходит из того, что это мировоззрение будет опираться на естествознание и явится самовыражением и отражением самого человека. Он полагает, что налицо все признаки того, что начинает возникать самосознание всего культурного человечества, коллективное самосознание на базе естествознания.

Заметная в последнее время активизация изучения биологического в личности преступника связана не с целью умаления социальных противоречий и конфликтов в жизнедеятельности индивида, а, наоборот, показать их взаимосвязь и взаимодействие. Наряду с оживлением социально-биологических концепций прошлого появились новые течения, такие, как социальный этологизм, социобиология, различные биосциентистские учения, которые опираются на достижения современной биологической науки. Многие западные социологи давно заметили, что игнорирование биологических факторов в процессе объяснения общественных явлений привело западную социологию к кризису, который настолько глубок, что вряд ли традиционная социология сумеет из него выйти. В этой связи они большие надежды возлагают на социобиологию, которая может полностью заменить социологию[37]. Нельзя сказать, что в период однообразного социального подхода к объяснению причин преступного поведения криминологи советской поры не обращали внимания на природные задатки человека. Почти сорок лет назад они отмечали, что особенности и формы проявления преступников в немалой степени зависят от типа нервной системы, от врожденных свойств психики, от целостного психического склада личности, от характера психических процессов и мыслительной деятельности»[38]. «Как ни важны воспитание, образование и прочие социальные влияния для развития разума, воли и чувства человека, их роль неизбежно корректируется исходными природными особенностями индивида»[39], — приводил в своей книге А. Б. Сахаров положение из монографии «Биологическое и социальное в развитии человека». Однако он не скрывал своей приверженности к социальному, которое считал главными в преступном поведении человека. Даже повышенную криминогенность несовершеннолетних и лиц молодого возраста он связывал в первую очередь с социальными факторами. По известным причинам биологические теории преступности после возрождения науки криминологии в начале 60-х годов прошлого столетия поддерживали немногие. Один из них, И. С. Ной считал, что преступность имеет биологические причины, а поэтому «познание психики, физических особенностей преступников выдвигается в число первоочередных задач» криминологической науки[40].

Биологический аспект, присутствующий в объяснении причин противоправного поведения, пугал некоторых криминологов по идеологическим причинам. Только из-за идеологической непримиримой позиции многие ученые-юристы не могли даже подумать, что природные свойства человека не только входят в структуру личности, но в большинстве случаев играют решающую роль. Страх перед «ломброзианским болотом» сковал на многие годы развитие криминологической теории в широком смысле этого слова. Разумеется, она развивалась, но однобоко, с социальным уклоном, другие взгляды, в особенности в объяснении причин преступности, встречались «в штыки». Сегодня в криминологической науке никто не опровергает, что изучать проблему преступности можно и нужно совместно с психологами, психиатрами, биологами, генетиками, педагогами и др., потому что «криминология должна исходить из единства социального и психологического, их постоянного взаимодействия»[41]. Связь науки социобиологии с криминологией заключается в следующем. Например, центральный тезис социобиологии звучит так: Каждая форма социального поведения обязательно имеет генетическую основу, которая «заставляет» индивидов действовать так, чтобы обеспечить успех для себя и сородичей. Социобиология объясняет и различия в поведении, ибо она изучает «биологические основы всех форм общественного поведения, включая человека», — пишет Э. О. Уилсон.[42] Социобиология рассматривает человека как существо, состоящее из двух частей: биологической и социальной. Задача социобиологии — создание биограммы человека, т. е. максимально полного описания природно-биологических основ его жизнедеятельности с тем, чтобы объяснить эволюцию культуры изменениями в человеке на биоуровне. Кроме того, социобиология считает, что человек разумный есть обычный биологический вид с генетически разнообразным поведением. «У человека, как любого другого вида жизни, не может быть целей, которые возникали бы вне его собственной биологической природы»[43]. Криминологи на протяжении многих десятилетий также ставят вопросы в связи с изучением причин преступного поведения: стабильна ли человеческая природа или она изменчива (и, следовательно, преступника можно перевоспитать)? Какие страсти лежат в основе преступного поведения: жадность, гордыня, злоба, ненависть, агрессия, жестокость, зависть, алчность и т. д.? Могут ли эти черты характера быть усилены определенными неблагоприятными условиями и, наоборот, быть блокированы посредством воспитания, обучения и привития универсальных морально-нравственных ценностей, этических и эстетических чувств прекрасного? Таким образом, социобиология считает, что мы можем значительно продвинуться вперед в понимании этих вопросов, если в поведении людей будем изучать их биологические основы. В этой связи приведем схему, раскрывающую не только социально-криминогенное, но и вообще поведение личности. Согласно схеме, соотношение социального и биологического примерно одинаково, и на каждую подструктуру можно воздействовать путем воспитания, обучения и самовоспитания, приближая свое поведение к высоко духовно-нравственному уровню. Социальные и биологические подструктуры, задействованные в поведении личности.

Из этого можно сделать вывод, что развитие человека основано не на поглощении биологического социальным или социального биологическим, а на их взаимодействии. Целостность личности основана на диалектике взаимодействия социального и биологического. Проявление диалектики заключается в том, что чем выше уровень нравственно-психологической деформации личности, тем меньше требуется вмешательства конкретной среды, и, наоборот, чем меньше нравственно-психологически «деградирована» личность, тем большее влияние должны оказывать негативные социальные обстоятельства среды на провоцирование преступного поведения личности. В жизни имеют место и такие случаи, когда человек с врожденными пороками может их никогда не реализовать в преступный результат, так как те социальные условия, в которых проходит его жизнедеятельность, как раз настолько благоприятны, что напрочь «глушат», тормозят развитие и проявление этих пороков. И, наоборот, можно встретить ситуацию, когда в личности присутствует максимальный уровень врожденных пороков и максимальная степень отрицательного влияния микросреды, тогда налицо большая вероятность, что человек может попасть на скамью подсудимых. Опять же мы подчеркиваем вероятностный характер совершения преступления в данном случае, потому что ни биологическое, ни социальное не есть причины преступного поведения. Человек не рождается, а становится преступником. Но это не значит, что общество его делает таким. Социальные условия не могут никогда напрямую порождать преступное поведение. Они влияют на духовный мир личности, ее психологию. Но личность — это продукт не только существующих отношений, но также своего собственного развития и самопознания.

Одни и те же по своим объективным признакам, общественному статусу личности все равно по-разному будут оценивать свое положение. Система отношений человека к различным социальным ценностям, нормам, институтам, самому себе и своим обязанностям и т. д. зависит, следовательно, как от внешних, так и от внутренних (личностных) качеств. Человек все равно избирательно подходит к объективной реальности, он «выбирает» те из «влияющих» констант социальной среды, которые наиболее соответствуют его психологической природе. Поэтому недопустимы ни социализация, ни биологизация причин преступного поведения. В 1-м случае преувеличивается влияние «среды» на формирование и поведение личности, игнорируются субъективные факторы, психологические свойства личности сводятся к ее социальным ролям, положению в системе общественных отношений. Во 2-м случае психологическим факторам настолько придается решающее значение, что забывается социальная среда, в которой развивался и действовал человек. Таким образом причиной различных форм поведения будет всегда взаимодействие психического и социального, в результате которого появляется та или иная поведенческая установка (направленность или решимость — это неважно) совершить те или иные действия. Криминологическое изучение личности преступника осуществляется в основном для того, чтобы выявить и оценить те ее свойства, которые порождают преступное поведение, чтобы в процессе профилактики воздействовать на них. В этом проявляется единство главных криминологических проблем: сущности и криминологических категорий преступности и личности преступника, причин и механизма преступного поведения и профилактики преступлений. Личность преступника и механизм индивидуального преступного поведения — проблемы сложные, взаимосвязанные, взаимопроникающие. На многие годы определение Марксом сущности человека (и личности) «как совокупность общественных отношений» предопределило взгляд криминологов на истоки его поведения. Но Маркс — социолог, он не был ни генетиком, ни психологом, ни криминологом, поэтому можно ему простить узость взгляда на человека. Его сакраментальный тезис: «Никто не может сделать что-нибудь не делая это вместе с тем ради какой-либо из своих потребностей»[44], давно требует переосмысления криминологами. Ведь потребности, перед тем как стать источником поведения, всегда осмысливаются и проходят цикл чувственного переживания, которое выражено емким словосочетанием «борьба мотивов». Кроме того, потребности в своем окончательном проявлении в качестве мотива действия человека зависят от свободной воли самой личности. Ошибка криминологов состоит в том, что мы находимся в плену этой теории, которая объективизировала человека, поэтому его поведение мы объясняем всеобщими законами объективного мира, при проявлении которых обязательно наступает соответствующий результат. И когда автор этих строк намеревался сконструировать схему психологического механизма преступного поведения личности, она всегда отражала механизм вообще поведения, а в чем заключается суть преступного поведения так и оставалась загадкой. Загадка разгадывается, если посмотреть на человека по иному, с субъективной стороны, означающей, что каждый из нас развивается, а значит и поступает согласно своим внутренним биологическим законам. Поэтому в одинаковых социальных условиях мы поступаем не одинаково. (Люди, находившиеся в живой лаборатории смерти фашистского концлагеря, говорили, что были свидетелями, как некоторые из их товарищей вели себя как свиньи, в то время как другие были чуть ли не «святыми». Каждый человек должен себе представлять, что имеет в себе обе эти возможности, и та, которая из них победит, зависит не от условий, а от его свободного решения. В этом выводе лежит наш ответ на вопрос, почему мы проповедуем концепцию «возможной причинности», противоречащей социальному детерминизму). Психологи считают, что ядром психологии личности является мотивационная сфера. Изучение поступков личности невозможно без изучения мотивов поведения, как конечных субъективных причин. Выше было сказано, что реализация преступного поступка связана с борьбой мотивов[45], обладающих определенными характеристиками.

Действительно, все человеческие поступки — это следствие реализованных в действия (или бездействия — это тоже поступок) тех или иных мотивов. В зарубежной психологии имеется около 50 теорий, объясняющих «мотивы», «мотивацию». Мы же этим терминам придаем значение «побудительных причин» и «процесса действия мотивов». При «борьбе мотивов» человек может решать разные задачи: действовать или не действовать, быть или не быть, обещать или не обещать и т. д. Это состояние выражает внутренний мотивационный конфликт типа «стремление-избегание». Бывает и другая ситуация — надо действовать, но возникает вопрос — как? Это внутренний мотивационный конфликт «стремление-стремление». Особенно сложен выбор, когда человек понимает, что «и так плохо», «и по-другому плохо», и ему приходится выбирать из нескольких зол меньшее. Этот конфликт психологи называют «избегание-избегание». Таким образом, происходит внутренняя борьба, связанная с принятием решения, что делать, когда делать, в какой момент начать действие при наличии противоположного желания, тормозящего запуск нужного действия. Попытки классифицировать мотивы делались неоднократно и с разных позиций. При этом выделение видов мотивов и их классификация зависят у многих авторов от того, как они понимают сущность мотива. Нами выделяются мотивы на основании проявления человеческих страстей, ибо страсть служит источником и причиной преступных дел, а преступление суть выражения той или иной страсти. Что же такое страсти? Слово «страсть» происходит от глагола «страдать» и обозначает внутреннюю болезнь. Учение о страстях было неоднократно изложено Иисусом Христом, который говорил: «Ибо извнутрь, из сердца человеческого, исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния, убийства, кражи, лихоимство, злоба, коварство, непотребство, завистливое око, богохульство, гордость, безумство — все это зло извнутрь исходит и оскверняет человека» (Мк. 7: 21—23).[46] Поэтому каждую страсть можно отнести к мотиву совершения людьми преступлений. Откуда берутся в нас страсти? Мы не должны думать, что страсти образуются естественным путем, сами по себе. Всякая страсть происходит из нашей растленной природы. Каждый из нас приходит в мир только с семенем всех страстей. Естественное состояние человека заключается в присутствии добродетелей, в то время как страсти есть состояние противоестественное. Мы сами природные свойства к добру превратили в страсти. Например, по существу мы имеем семя для деторождения, чтобы продолжить человеческий род, мы же употребляем его для блуда. Или другой пример. Естественный гнев, данный нам Богом для борьбы с Его врагами, мы обращаем против ближнего. Есть в нас и естественное чувство гордости, но только его мы превращаем в гордыню, которым унижаем опять ближнего и т. д. В соответствии с классификацией страсти делятся на телесные и душевные. К телесным страстям относятся: чревоугодие, роскошь, пьянство, сластолюбие, блуд, прелюбодеяние, распутство, кровосмешение, деторастление, скотоложство, воровство, святотатство, разбой, убийство, удовлетворение неразумного хотения плоти, гадание, щегольство, игра в азартные игры и т. д. Душевные страсти: гнев, раздражительность, ересь, досада, вспыльчивость, человеконенавистничество, злопамятство, клевета, осуждение, страх, боязнь, раздор, неразумная печаль, ревность, зависть, тщеславие, гордость, лицемерие, ложь, уныние, малодушие, неблагодарность, любостяжание, неразборчивость, пристрастие, кичение, самомнение, высокомерие, человекоугодие, коварство, бесстыдство, насмешливость, двоедушие, самолюбие, сребролюбие, лукавство, упрямство и прочее. Между указанными страстями не существует непроницаемых перегородок. Одна страсть теснейшим образом связана с другой, другая с третьей и т. д., так что весь человек оказывается порабощенным ими. Эти страсти, естественно, развиваются с возрастом. Сначала развиваются страсти желательной части души, например, сребролюбие. Поэтому малые дети стремятся обладать вещами (игрушками), а с возрастом начинают требовать денег. Богатство стало богом нашего времени. Ему жертвуют совестью, честью, дружбой, а сопутствуют этой страсти: забота о себе в материальном обеспечении, зависть к чужому благополучию. По отношению к другим эти люди бесчеловечны, коварны, вероломны; благодетельствовать даром не любят и не будут, но, если только ради тщеславия; искренней дружбой не обладают. Похоть богатства проявляется не только у богатых и богатеющих, но столь же часто и бедняков, завидующих лучшему материальному состоянию.

Ряд философов (например, Ницше) считает христианство религией рабов и нищих, так как оно выступает против материально богатства, которое делает людей душевно больными. Однако христианство материальное богатство, как и бедность, не осуждает. Оно осуждает обожествление человеком богатства, считая такие поступки злом. В мире не два лагеря — капиталистов и пролетариев — как об этом говорили идеологи марксизма. В мире, согласно христианству, 3 лагеря: первый — составляют безбожные бедняки, второй — безбожные богачи, а третий — бедные и богатые христиане. Такова этическая картина мира. Названные страсти являются, как было отмечено ранее, побудительными мотивами преступного поведения. Однако упоминание о «борьбе мотивов» заставляет нас раскрыть этот механизм. Психологи отмечают, что вопрос о «борьбе мотивов» обсуждается ими с конца XIX в., но к единому мнению они так и не пришли. Мы поддерживаем точку зрения тех психологов, которые «борьбу мотивов» интерпретируют как борьбу добродетелей со страстями, борьбу положительных и отрицательных качеств в человеке. В этой связи мы приведем душевные добродетели, которые названы в христианской акологетике. Например, Ефрем Сирин к ним относит в первую очередь 4 родовых добродетели, а именно: мужество, благоразумие, целомудрие и справедливость; а от них рождаются следующие: вера, надежда, любовь, молитва, смирение, кротость, великодушие, терпение, доброта, простота, невозмутимость, правдолюбие, нелицемерие, нераздражительность, сострадание, милосердие, щедрость, почтительность, отвращение от осуждения, от тщеславия, от кичения, от гордости, от зависти, от коварства и от сребролюбия, влечение к духовным вечным благам.

Эти добродетели порождают и телесные ограничения, которые приводят человека к воздержанию, нестяжательству, бесстрастию вообще. Именно борьба происходит между добрыми мотивами, которые хотя бы в малом количестве, но всегда присутствуют в любом человеке, и злыми, к сожалению, превалирующими в нашей жизни. Поэтому мы не согласны с мнением тех психологов, рассматривающих «борьбу мотивов» только как борьбу низменных страстей. В таком случае мы не видим разницы в замене (победе) одних страстей другими. Собственно и говорить о какой-либо борьбе, которая по сути мнимая, нет оснований, ибо борьба, по нашему мнению, всегда предполагаем противоположные силы, в данном случае добра и зла. Некоторые психологи утверждают, что об истинном мотиве (побудительной причине) можно узнать только постфактум, когда действия уже начались или, более того, закончились. Это утверждение может быть справедливым, если иметь в виду понимание истинной (решающей) причины, и то не для всех случаев (ведь часто результат не совпадает с ожиданиями, заложенными в мотиве, т. е. с целью). Когда же речь идет об осознании всего компонента мотивов, то по отношению к ним эта точка зрения вряд ли применима. Если основные мотивы поведенческой установки (желание, цель и т. д.) не будут осознаваться самой личностью, то что же тогда побудит ее к произвольной активности? Не случайно ряд психологов (например, В. С. Мерлин, К. Обуховский) утверждали, что действия человека определяются главным образом сознательными целями (ведь цель — часть мотивации, или мотивационной цепочки), значит мотив — это осознанный побудитель активности человека.

Долгое время соотношение между мотивом и поведением рассматривалось с мономотивационной позиции. Исходя из того, что мотив является системообразующим фактором поведения, психологи тесно привязывают их к конкретной потребности, принимаемой за мотив. Этот подход находит выражение в тезисе: каждому мотиву (потребности) должна соответствовать своя деятельность. Например, Д. Н. Узнадзе писал, что «нет одного и того же поведения, которое могло бы иметь различные мотивы. Было бы правильнее говорить, что есть столько же поведений, сколько мотивов, дающих им смысл и значение».[47] Однако в последние годы среди многих отечественных психологов стала распространенной точка зрения, что поведение человека обусловлено одновременно многими мотивами (и с этим мнением мы солидарны). Это утверждение мы поддерживаем при одном условии, что поведение и поступок (в данном случае мы имеем в виду преступный) следует разграничивать, так как это ни одно и то же. Совершая поступок, человек руководствуется главным мотивом — поведенческой установкой (психологи относят ее тоже к мотивам). Но мотив (или установка), приведший к совершению преступления, тоже состоит из компонентов, т. е. имеет сложную психологическую структуру. Поведенческая установка в качестве аргумента принимаемого решения совершить поступок некоторыми психологами именуется мотиватором (мотивационным детерминантом). Но к мотиваторам они относят и условия достижения цели, последствия своего поступка, внешнюю ситуацию и т. д.,[48] что, на наш взгляд, недопустимо. К причине, обуславливающей преступное поведение, как было отмечено ранее, нельзя относить внешние условия и ситуацию, потому что поведение человека — это всегда свободное волеизъявление.

Отдельные поступки, а тем более поведение человека в обществе, определяются множеством мотивов на бессознательном, подсознательном и сознательном уровнях. Но субъективно проявляется только поведенческая установка. Мотивы определяют поведение вообще, а установка его проявляет. В поведенческом акте не может сразу проявиться несколько установок в качестве специфических (непосредственных, конечных) причин, все равно причиной будет одна конечная установка, все остальное — формирует эту установку («все остальное» — мотивы, которые можно назвать субъективными психологическими побочными причинами). Например, совершая кражу, в личности проявляется корыстная поведенческая установка, а утверждение себя в глазах неформальной группы — побочная причина; и может быть все наоборот, если индивид поставил цель самоутвердиться в глазах приятелей, тогда поведенческая установка будет направлена на самоутверждение, а корысть будет присутствовать в качестве второстепенной причины (порой глубоко неосознаваемой, так как эта цель — украсть что-либо — им не ставилась и это не главное было для личности). Поэтому выявить главенствующий мотив, главенствующую установку (причину конкретную) всегда достаточно сложно. То, что на первый взгляд представляется главным мотивом (например, при совершении кражи) следователь, не задумываясь, сразу фиксирует в документах «из корыстных побуждений», не задавая себе вопрос, а может быть в этом преступлении присутствует другое побуждение), в действительности может оказаться второстепенной причиной или вообще не имеющим никакого значения. Поэтому перед сотрудниками ОВД (и в первую очередь перед следователями и криминологами) стоит задача кропотливого поиска истинных (непосредственных) причин (поведенческих установок), направленных на совершение преступных актов. При этом нельзя путать термины «мотивы» и «мотивировка», так как это далеко не одно и тоже. Если с термином «мотивы» мы определились, то «мотивировка» — это рациональное объяснение лицами причин преступных действий. При этом каждое лицо, совершившее преступление, старается указать на социально приемлемые для него и для его участников обстоятельства, побудившие к выбору именно преступного, а не иного действия. Между тем именно мотивировка, сформулированная со слов правонарушителя, часто воспринимается следствием или судом как конкретная причина, как истинная поведенческая установка. Поэтому на эту сторону при выяснении причины преступного поведения необходимо обращать внимание, так как мотивировка выступает как одна из форм оправдания преступного поведения или маскировки истинной причины, или осуществления психологической защиты. Выявление и изучение непосредственных причин (установок) преступного поведения важно для профилактической работы с конкретными лицами. Каждая установка — это комбинация убеждений, чувств, оценок и предрасположенности действовать соответствующим образом (в психологии под расположенностью понимают совокупность возможностей определенным образом реагировать на воздействие среды, ситуации).

Было экспериментально установлено, что во многих случаях знание установок действительно помогает с достаточной точностью предсказать поведение человека. Однако почему установки не всегда определяют поведение? Одно из возможных объяснений касается фактора «ситуационного давления»[49], т. е. когда поведение определяется ситуацией, а не особенностями характера человека или иной мотивацией (например, почти все сдержанно ведут себя на похоронах — и общительные, и замкнутые люди). В современном обществе многие из наших установок постоянно подвергаются внешнему давлению (например, различные рекламные ролики по телевидению, рекламные вывески и щиты и т. д.). Если мы добавим к этим рекламным призывам еще и бесчисленные попытки убедить нас в чем-либо, предпринимаемые нашими друзьями и родственниками, нас едва ли удивит тот факт, что иногда наши установки действительно меняются. Социальные психологи потратили немало сил, пытаясь понять механизмы, лежащие в основе изменения установок. Установки могут быть изменены посредством убеждения (этот основной принцип профилактического воздействия на правонарушителей), особенно если источник авторитетен и заслуживает доверия. Но нужно иметь в виду, что несмотря на подверженность изменению, установки все же отличаются достаточной стабильностью. Их можно изменить, однако для этого требуются определенные усилия. Почему так происходит? Одна из причин стабильности установок кроется в том, что люди, как правило (особенно ранее судимые и продолжающие противоправную деятельность), остаются в рамках одного и того же социального или производственного (учебного) окружения. Их социальная и экономическая ситуация остаются практически неизменными на протяжении многих лет.

Специфической причиной поведенческого акта выступает установка личности как биосоциальная[50] поведенческая возможность личности к определенному действию, к которому может подтолкнуть и подходящая ситуация (но не обязательно). Однако, чтобы попытаться объяснить какой-либо человеческий поступок, нельзя исходить только из «чистой» социальной, правовой или иной установки, действующей в изоляции от других различного рода установок. Не может существовать в действительности строго очерченной границы между различными уровнями установок. Комплексный подход в исследовании всех человеческих установок в их взаимодействии и взаимосвязи представляется пока делом будущего[51]. Таким образом, можно заключить, что набор поведенческих установок отражает нравственно-психологический уровень той или иной личности. И чем меньше у индивида будет социально одобряемых ценностных ориентаций, тем будет больше степень вероятности совершения преступления. Поэтому только различного рода поведенческие установки, направленные на совершение преступлений, возникновение которых ускоряют конкретные ситуации, могут называться специфическими, конкретными причинами индивидуального преступного акта. Но поведенческие установки, если они не проявили себя в преступлении, не являются антисоциальными или криминогенными. Априори давать оценку личности ведет к навешиванию ярлыков. Кроме того, если на установку влияет множество мотивов (причин), психологического характера, в результате которых устанавливаются ценностные ориентации, то она зависит и от социального опыта, который приобретается в процессе социализации индивида. Таким образом, установка как биофизиопсихологическая категория, в формировании которой принимают активное участие и социальные условия, замкнула цепочку механизма поведения личности. Иными словами, мотивы — это и есть внутренние психологические причины, благодаря которым в процессе жизнедеятельности человек совершает действия в широком смысле этого слова, т. е. не только в преступные. Поведенческая установка может быть антиобщественной, если она проявилась в действиях личности, нарушающих правовые запреты, нормы морали, внутренние правила распорядка жизни или трудовой деятельности коллективов, но мотивы без своего проявления антиобщественными не бывают. Могут ли называться такие страсти как ненависть, жадность, злость, зависть антиобщественными, конечно же, нет. Антиобщественными могут быть только действия в реализации поведенческой установки.

В противном случае, всех людей с подобными чертами характера криминологи причислят к числу личностей с антиобщественной направленностью. Поэтому мы еще раз повторяем, что установка может быть и антиобщественной, но только тогда, когда она проявила свою сущность в поведенческом противоправном акте, а до этого момента мы не можем о ней говорить, применяя это определение. Таким образом, криминологическое понятие установки базируется на общем психологическом понятии установки личности, которая заключается в определенном отношении к стоящим перед ней целям и задачам и выражается в избирательной мобилизованности и готовности к деятельности, направленной на их осуществление.[52] Установку как конкретную причину совершения какого-то действия, в том числе и преступного, связывают с волевым актом личности. И это справедливо. Но возникает сумятица, когда криминологи рассматривают группу преступлений, носящих случайный характер, в которых не проявляется так называемая антиобщественная установка в качестве непосредственной причины, казалось бы и воля человека в этих случаях не проявляет свое присутствие. Некоторые криминологи полагают, что в генезисе таких преступлений причиной является конкретная ситуация.[53] Мы полагаем, что это ошибочное мнение. Если объективные условия (гололед, непогода) проявляют себя в качестве объективной причины, то субъект не должен нести ответственности и не несет. Но, при нарушении правил дорожного движения (ст. 264 УК РФ) вина может быть и в форме прямого умысла и косвенного — преступная самонадеянность, но в любом случае действие (даже случайное) — это волевой (психический) акт. И в этом случае проявляет себя поведенческая установка в форме пренебрежения к установленным правилам или в форме самонадеянности (надежда на «авось»). В криминологической литературе причину отдельного преступления связывают с результатом взаимодействия негативных нравственно-психологических свойств личности, сложившихся под влиянием неблагоприятных условий нравственного формирования индивида, и внешних объективных обстоятельств, образующих ситуацию преступления (криминогенную ситуацию)[54]. Представляется, что подобное определение не совсем конкретно, так как негативными нравственно-психологическими свойствами обладают многие лица, которые не совершают и никогда не совершат преступлений в какой бы ни находились ситуации. Еще тридцать пять лет тому назад криминологи по этому вопросу весьма понятно высказывались: «Неверно было бы полагать, что неблагоприятное нравственное формирование личности прямо и непосредственно выражается в появлении преступных навыков, взглядов и привычек». И далее: «Практика показывает, что антиобщественные качества большей частью складываются у человека на базе… психологических черт»[55]. Неблагоприятные условия жизнедеятельности в разные годы развития нашего государства то усиливались, то ослабевали, и если бы наблюдалась прямая зависимость динамики преступности от этого фактора, то мы могли бы точно прогнозировать весь ее массив. Специалисты в таких случаях говорят о корреляционной вероятности, которая не является причиной. Ведущими определяющими корреляционных связей закономерностями являются тенденции и законы больших чисел. Значит, в момент совершения умышленного преступления на первые роли выходят не условия жизни в прошлом, а сложившаяся под воздействием этих условий и особенностей психики

Механизм поступка[56]

ценностная ориентация, которая влияет на формирование установки как социально-психологической категории. Именно установка влияет на преступный акт и является пружиной в механизме индивидуального преступного поведения. В этой связи мы приведем схему психологического механизма поступка. Таким образом, можно сказать, что поведенческая установка возникает в процессе «борьбы мотивов», ход которой определяется воздействием разума, чувств и воли человека, а конкретная жизненная ситуация может играть роль способствующих условий или занимать нейтральную позицию, а в отдельных случаях может являться препятствием совершению преступления. Если ближайшей (конкретной) причиной совершения преступления является поведенческая установка, то условием ее реализации может быть взаимодействие с конкретной ситуацией, которая имеет объективный характер, но субъективную оценку.[57] Криминогенная ситуация — это «совокупность внешних (внеличностных) обстоятельств, в которых оказывается индивид и которые, воздействуя на его сознание, чувства, волю, в соответствии с нравственными качествами данного лица, вызывают у него намерение и решимость совершить действия, образующие умышленное преступление или приводящие к преступлению по неосторожности»[58]. Каждая конкретная ситуация имеет объективное содержание и субъективное значение для лица, совершившего преступление. Однако объективное содержание и субъективное значение ситуации могут подчас очень сильно расходиться. При этом индивид поступает в соответствии со своим представлением о ситуации, с ее субъективным значением. То есть внешние обстоятельства оцениваются с учетом интересов, жизненных планов и целей конкретного лица. Именно субъективная оценка ситуации во многих случаях придает ей роль мотивировки (надуманного повода) объясняющей преступное поведение, чем преступники вводят в заблуждение следователя. Однако называть конкретные жизненные ситуации объективными по природе не всегда верно. Многие из них, выступающие условиями преступлений, созданы самими же участниками взаимоотношений, поэтому никак не могут считаться объективными (т. е. независящими от субъектов). В первую очередь к таким субъективным ситуациям относятся: а) конфликтная — связанная с острыми противоречиями и открытым столкновением интересов и позиций виновного и других лиц, участвующих в конфликте; б) проблемная ситуация, при которой виновный сталкивается с определенными трудностями и препятствиями в достижении поставленной цели; в) провоцирующая ситуация, как правило, возбуждает у виновного намерение совершить преступление посягательства (это не только аморальное поведение потерпевшего, но и неохраняемое имущество гражданином на вокзале и т. п.); г) разряжающая ситуация, связанная со снятием психологического напряжения, обусловленного иными обстоятельствами (например, вызванное нервное возбуждение семейной ссорой может быть снято скандалом в общественном транспорте, перешедшем в драку); д) экстремальная ситуация, которая, как правило, возникает неожиданно, требующая быстрого принятия решения. В такие моменты виновный может ошибиться в применении неадекватных средств, допустим при отражении нападения.

Именно такие жизненные ситуации и именуют конкретными, потому что они явно сопутствуют преступному поведению виновного. Ситуация, именующаяся условием, способствующим преступлению, всегда должна быть конкретной, свидетельствующей о запутанном положении, в которой находится виновный. Если трактовать конкретную жизненную ситуацию в широком смысле, как совокупность всех обстоятельств, как обстановку, положение, тогда под нее можно подогнать что угодно. Например, большевики однажды разглядели в обществе «революционную ситуацию» и совершили государственный переворот (особо тяжкое преступление). Есть понятие и «международная ситуация», согласно которой МИД России проводит (определяет) свою внешнюю политику и т. д. Криминологи, кроме того, включают в число криминогенных и объективные ситуации, связанные, например, с неурожаями по причине засухи. Но подобные ситуации теряют конкретность — главный признак условий, способствующих преступлению конкретного лица. Ибо эти ситуации касаются положения целых государств или же значительной части населения страны. Поэтому такие ситуации никакого отношения к конкретному преступлению не имеют, они не могут быть включены в анализ условий, способствующих преступлению. В связи с этим можно сказать, что конкретная жизненная ситуация, выступающая обстоятельством, способствующим преступлению, есть субъективная категория, проявляющаяся во взаимоотношения людей. Только такие ситуации относятся к конкретным, субъективным. Конкретные объективные ситуации, способствующие преступлениям, тоже встречаются. Они сопутствуют дорожно-транспортным происшествиям. Остается вопрос, можно ли ситуации, выступающие в качестве обстоятельств, способствующих совершению преступлений, называть «криминогенными». Мы думаем, что нельзя. Термин «криминогенный» произошел от корневого слова «криминал» и используется в основном криминологами; в словарях русского языка он не встречается. Мы против обозначения конкретных ситуаций определением «криминогенные» потому, что вышеназванным житейским ситуациям (кроме экстремальных) придается характер преступных. Но вся наша жизнь, если внимательно к ней присмотреться, изобилует такими ситуациями, которые разрешаются в абсолютном большинстве благополучно, мирным путем. Даже экстремальные ситуации не всегда перерастают в обстоятельства, способствующие преступлениям.

Остается еще один вопрос, касающийся понятия «антикриминогенные ситуации», которые представляют собой препятствия, затрудняющие совершение преступления. Допустим укрепление дверей квартир и установление сигнализаций, монтирование железных решеток на окна и т. д. и т. п. Но эти вопросы связаны с мерами общей профилактики преступлений и, наверное, говорить об этом нужно при рассмотрении профилактических мер. Кроме того, криминология изучает причины и условия преступлений, но, если включить в ее предмет и изучение обстоятельств, предшествующих или затрудняющих совершение преступления, вряд ли этот шаг повысит научность этой дисциплины, этой отрасли знаний. Мы, когда рассматриваем механизм развития в личности намерения совершить преступление (борьба мотивов) говорили и о добродетелях. Они то и являются антикриминогенными мотивами личности, благодаря которым можно свести на нем возникновение конкретной жизненной ситуации, выступающей обстоятельством, способствующим преступлению. И последнее замечание, конкретную жизненную ситуацию (как условие, способствующие преступлению) не нужно отождествлять со средой, в которой социализируется личность. Потому что внешняя среда включает обширный круг людей, а возникающие в ней конкретные жизненные ситуации — только конкретных личностей. Наше прошлое мнение по этому поводу было ошибочным.

Вывод: конкретные жизненные ситуации могут воздействовать на решимость конкретного человека совершить преступление без изменения своей первоначальной сущности или могут претерпеть изменения вследствие усилий самого виновного. Кроме того, ситуационная составляющая может носить объективный характер, если человек не создает ее с заранее предусмотренными намерениями (это относится к неумышленным преступлениям, когда важную роль играют внешние обстоятельства, их стечение. В первую очередь, это касается авто-дорожных преступлений), или субъективный характер, если индивид непосредственное принимает участие в формировании благоприятствующей ситуации или ее значительную корректировку (выбор времени, средства, корректировка места и т. д.).

Но преступления могут совершаться, как мы отметили ранее, даже в случаях, когда условия не способствовали этому. Например, человек находится долгое время в неблагоприятной жизненной ситуации (потеря работы, материальная нужда и т. п.), в этих случаях дают о себе знать не только биофизиологические потребности, но и социальные обязанности перед членами семьи (обеспечение пищей, одеждой и т. д.). Тогда в процессе «борьбы мотивов» в человеке может сложиться установка на преступление, которую реализует индивид даже вопреки несопутствующим условиям, препятствующим обстоятельствам. Интерес к жертве имеет длительную историю. Виктимологические идеи родились тысячелетия назад. Самозащита потенциальной жертвы на заре человечества была основным способом воздействия на лиц, проявляющих в своих действиях насилие. В XVII в. некоторые классики права уже говорили о компенсациях для жертвы; в ХVIII в. (И. Бентам, Гарофало, в XIX в. С. Фрай и др.) в своих работах по праву касались также вопроса компенсации для жертвы. Однако возникновение учения о жертве — виктимологии датируется лишь серединой XX века. Исследования в этой области получили развитие, прежде всего, в Германии, США, Финляндии, Японии, Канаде и Швейцарии. В 70-х годах проблемы виктимологии стали изучаться в странах Восточной Европы, в том числе и в СССР.[59] Серьезность данной проблемы вытекает из изучения причин и условий, способствующих совершению преступлений. Так материалы исследований и данные уголовной статистики показывают, что в генезисе многих противоправных деяний важную роль играет поведение самой жертвы преступления, которое выражается в следующем: а) особенностями ситуационного состояния (опьянение), состоянием здоровья (дефекты органов чувств), особым психическим настроем, связанным с неадекватными действиями в обычной ситуации; б) небрежным отношением к безопасности своей личности, чести, достоинству и сохранности имущества; в) нежеланием сообщить правоохранительным органам об уже имевшем место в отношении нее преступлении; г) легкомысленным отношением к правилам, охраняющим общественный порядок и безопасность; д) вступлением в незаконную сделку; е) провоцирующим поведением жертвы, создающем «виктимологические ситуации»[60].

Роль потерпевшего в генезисе преступного поведения изучает наука виктимология, которая возникла как часть криминологии, в которой утверждается, что помимо преступления и лица, совершившего это преступление, существуют социальные последствия преступления, которые касаются других людей. Понятие «виктимология» определяется по-разному. Его связывают обычно со значением латинского слова viktima — жертва. Приводятся положения о необходимости изучения психической структуры личности потерпевшего, а также высказывания о связи изучения психологии преступника с изучением социопсихологии жертвы. Встречаются и такие суждения: «Виктимология… непосредственно занимается изучением жертвы преступления»; «Виктимология интересуется всем, что связано с жертвой, а именно: изучает ее психологические признаки, особенности нравственных черт, занимается характеристикой социальной культуры жертвы, ее связью с преступной средой и ролью, степенью соучастия в преступлении». Подобные определения трактуют предмет виктимологии очень широко, включая в него все, что связано с жертвой. И последнее, что мы хотели бы заметить, раскрывая этот вопрос. В некоторых источниках жертву рассматривают в качестве определяющего фактора «в формировании преступности вообще и преступности данного вида», т. е. приписывают ей свойства причинности преступности и отдельных ее видов. Авторы отвергают такой подход и считают, что если жертва действительно детерминировала конкретное лицо на совершение против нее преступления, т. е. явилась причиной преступного акта, то это лицо освобождается от уголовной ответственности. Другими словами, лицо, причинившее вред «жертве», находилось в такой ситуации, при которой объективно нельзя поступить иначе; уголовное законодательство называет такие случаи необходимой обороной (ст. 37 УК РФ). Таким образом, жертва в генезисе преступления никогда не является причиной, в противном случае — это уже не преступление. Да, она может играть активную роль в сопутствующей ситуации, возбуждать, провоцировать на преступление, но если у провоцируемого есть выбор (варианты), как поступить, а он совершает преступление, то здесь проявляется его поведенческая установка (причина), а все остальное — условия. Учитывая эти замечания, мы поддерживаем точку зрения тех криминологов, которые считают, что виктимология — это часть криминологии, занимающаяся изучением жертвы преступлений, активно участвующей в формировании конкретной ситуации. Из указанного определения можно выделить основные направления исследований виктимологии: а) морально-психологические и социальные характеристики жертв преступлений, чтобы ответить на вопрос, почему в силу каких эмоциональных, волевых, моральных качеств, какой социальной или психологической направленности человек оказался жертвой; б) отношения, связывающие преступника и жертву, чтобы ответить на вопрос, в какой мере эти отношения значимы для создания предпосылок преступления, как они влияют на развитие преступления, мотивы действий преступника; в) ситуации, которые предшествуют преступлению, а также ситуации непосредственного преступления, чтобы ответить на вопрос, как в этих ситуациях во взаимодействии с поведением преступника криминологически значимо проявляется поведение жертвы; г) посткриминальное поведение жертвы, чтобы ответить на вопрос, что он предпринимает для восстановления своего права, прибегает ли к защите правоохранительных органов, суда, препятствует или способствует им в установлении истины; д) систему мероприятий профилактического характера, в которых учитываются и используются защитные возможности как потенциальных, так и реальных жертв; е) пути, возможности, способы возмещения причиненного преступлением вреда и в первую очередь физической реабилитации жертвы. В криминологии (так же как и в виктимологии) жертвой преступления понимается — человек, понесший физический, моральный и имущественный ущерб от преступления, независимо от того, признан ли он потерпевшим в установленным законом порядке или же оценивает себя таковым субъективно. В этом смысле нужно понимать, что не всякая связь преступления с жертвой имеет криминологический смысл. Например, в случае убийства ребенка матерью после родов под влиянием житейской ситуации жертвой преступления является ребенок, не объясняет с криминологической точки зрения участия этой жертвы в формировании данной конкретной ситуации. Но, а если родившийся ребенок внебрачный — это обстоятельство в сочетании с определенным состоянием морали и культуры матери может иметь мотивационное значение.

Следовательно, не жертва как таковая, а ее социологические и психологические аспекты, влияющие на поведенческую установку потенциального преступника, существенны для криминологии и являются предметом для исследования. Например, жертвой изнасилований становятся, как правило, женщины, но с криминологической точки зрения не это имеет значение, а их поведение, какие именно аспекты, его составляющие, вызвали решимость у насильника совершить противоправные действия.

Из всего можно сделать вывод, что криминологию (виктимологию) интересует не сама жертва преступления, а те обстоятельства, отвечающие на вопрос: почему эта личность стала жертвой преступления? В чем именно проявилось и что повлияло на формирование провокационной ситуации? Если с категорией «жертва» мы определились, то теперь необходимо выяснить: из чего мы будем исходить, прогнозируя возможность того или иного лица стать жертвой преступления и каким образом он может повлиять на развитие криминальной ситуации? Для этого в криминологии используются следующие понятия: «виктимность» и «виктимизация». Под виктимностью понимается повышенная степень предрасположенности лица в силу присущих ему свойств, качеств либо выполняемых функций к тому, чтобы в определенной жизненной ситуации оказаться жертвой преступления.

Виктимность бывает: 1. Индивидуальная — определяемая социальными и психофизическими, (личностными) факторами повышенная способность индивида стать в определенной жизненной ситуации жертвой того ли иного преступления. 2. Общественная — связанная с характером отдельных профессий, когда люди становиться в определенных условиях жертвами преступных посягательств.

Виктимизация — это процесс превращения лиц в реальную жертву преступления, а равно результат того процесса. Одним из оснований классификации жертв по поведению выступает социальная оценка ее поведения, предшествовавшего преступлению: а) жертва с социально отрицательным поведением, которое является условием, способствующим совершению преступления. Например, лицо, находящееся в состоянии алкогольного опьянения, будучи не способным совершить какое-либо сопротивление, становиться жертвой грабежа; б) жертва с социально нейтрально-положительным поведением, которая сама по себе не способствует совершению в отношении ее преступления, но волею случая оказалась просто не «в то время и не в том месте»; в) жертва с социально активно-положительным поведением, выражающимся в препятствовании совершению правонарушения преступником, в результате чего им причиняется материальный, физический или моральный ущерб. Следующим основанием классификации является направленность поведения жертвы: а) агрессивные жертвы — лица, намеренно создающие конфликтные и провокационные ситуации путем совершения явно противоправных или аморальных, насильственных и других недостойных действий (физическое насилие, оскорбление и т. п.) в отношении будущих виновных лиц; б) корыстные жертвы — лица, прибегающие к предосудительным способам удовлетворения некоторых своих материальных потребностей; в) неосторожные жертвы — лица, явно пренебрегающие элементарными правилами личной и имущественной безопасности.

Поведенческая классификация может также исходить из роли поведения жертвы и механизме совершения преступления: а) нейтральная — жертва, образ жизни и поведение которой соответствует нормам права, морали и нравственности. Их поведение не влияет на зарождение криминального умысла, а противоправное посягательство на них совершается потому, что они занимают определенное место в системе семейно-бытовых, служебных и иных связей преступника и мешают им достижения поставленной цели; б) активная жертва, которая сама принимает участие в противоправных деяниях, хотя терпит при этом физический, материальный или моральный ущерб. Без соучастия потерпевших данной категории само преступление было бы невозможно (например, лицо, не достигшее 18 лет, вовлекается взрослыми в совершение преступления); в) провоцирующая — жертва, которая своими действиями толкает преступника на совершение противоправного деяния или создает благоприятную обстановку для этого. Понятие провокации в виктимологии, равно как и вины, отличается своим содержанием и объемом от понятий, принятых в теории уголовного права и судебной практике. В судопроизводстве проблема провокации сводится к анализу лишь тех элементов поведения жертвы, которые заслуживают социального и нравственного порицания. Виктимология не может пользоваться понятием провокации только для определения такого поведения жертвы, которое имеет четко выраженную окраску. Широкая интерпретация этого понятия обоснована прежде всего с точки зрения профилактики, ибо во многих ситуациях жертва могла бы избежать угрозы смерти, телесного повреждения и т. п., если бы изменила сове поведение. При рассмотрении роли провокации жертвы в генезисе преступного поведения виновного необходимо установить причинно-следственную связь между ее действительным поведением и психофизической реакцией преступника. Изучая причинные связи, мы встречаемся с различными ситуациями, когда поведение жертвы, правильное в обычных обстоятельствах, стало провоцирующим условием преступления из-за своеобразной реакции деформированной психики преступника, и тот факт, что жертва, зная, но не считалась с возможностью такой реакции, составляет предпосылку для квалификации ее поведенческой позиции как провоцирующей. Сферы и формы провокации весьма разнообразны, она (провокация) может быть: а) незначительной, но активной; б) устойчивой или случайной.

С учетом намерений можно различать провокации: а) сознательные и б) неосознаваемые.

Хотелось бы отметить, что на основе вышеуказанного некоторые читатели могут сделать вывод о том, что жертвой может стать не только физическое лицо, но и юридические лица. Мы считаем, что это убеждение ошибочно. Правда, по мнению немецкого ученого Г. И. Шнайдера жертвой, кроме определенного лица, может быть организация, общество, государство или международный порядок, так как преступность создает для них угрозу повреждения или даже уничтожения, но это его личное мнение, мы исходим из анализа уголовного права и криминологии. Жертвами преступления, по мнению некоторых авторов, могут стать и члены семьи убитого или лица, которым во время участия в предотвращении преступления или оказания помощи правоохранительных органам в ходе пресечения преступления был причинен ущерб. Разумеется, и сам преступник может стать жертвой своего же преступления. Например, некоторые криминологи считают, что наркоман может оказаться жертвой преступления, приняв некачественный наркотик. А в случаях втягивания в употребление наркотиков других лиц, он тем самым «виктимизирует» людей из своего ближайшего окружения. Эта точка зрения расширяет границы науки виктимологии. Вопрос о том, кого конкретно и реально можно считать жертвой преступления, на наш взгляд, не стоит. Это то лицо, которое стало жертвой преступления, без которого не было бы самого преступления, кому конкретно был нанесен ущерб. Мы считаем, что именно та жертва имеет виктимологический и криминологический, интерес, которая активным образом участвует в генезисе преступления. Изучая нравственно-психологические особенности, черты характера, эмоциональную сторону жертвы мы тем самым выходим на практику, главная цель которой предупреждение преступлений. Выше мы говорили о значимости провокационных ситуаций, в формировании которых не главенствующую роль играет безнравственное, а порой агрессивное поведение жертвы. И последнее, на что мы хотели бы обратить внимание. Конечной целью виктимологического изучения жертвы является повышение эффективности предупреждения отдельных видов преступлений, особенно против личности и имущественных, а также повышения уровня организации правового воспитания, ориентированного как на потенциальных жертв преступлений, так и на возможных виновных, отличающихся особенностями своего характера (импульсивностью, несдержанностью и т. п.).

38. Общесоциальное и специальное предупреждение преступлений.

Конституция России провозгласила высшей ценностью человека его права и свободы. Соответственно государство поставило перед собой основную задачу — обеспечение соблюдения и защиту прав и свободы человека и гражданина. Наиболее общественно опасной формой посягательства на права и свободы человека является преступление, которое причиняет им существенный вред. В свою очередь государство, привлекая к уголовной ответственности правонарушителей, ограничивает их основные права и свободы. Таким образом, факт совершения преступления приводит к тому, что причиняется вред как минимум двум лицам — потерпевшему и виновному в его совершении, а то и гораздо большему количеству. Данное положение влечет за собой вывод: чтобы реализовать провозглашенный в Конституции принцип, государству необходимо прежде всего не допускать совершения преступления, нежели наказывать за его совершение. Данный вывод не нов. Подобная концепция была провозглашена еще в 1764 г. итальянским юристом Чезаре Беккария в его книге «О преступлениях и наказаниях». Он говорил о том, что «лучше предупреждать преступления, чем карать за них. Это составляет цель любого хорошего законодательства, которое, в сущности, является искусством вести людей к наивысшему счастью или к возможно меньшему несчастью».[61] Поэтому все криминологические рекомендации направлены на то, чтобы положительным образом повлиять на преступность, снизить тот негатив, который несет в себе преступность для общества, и не допустить совершения преступлений. Необходимо воздействовать на преступность таким образом, чтобы факт существования преступности как можно меньше причинил вреда обществу. Этого можно добиться, осуществляя деятельность в двух основных направлениях. Во-первых, снижать общее количество совершаемых преступлений путем их предупреждения. Во-вторых, стремиться уменьшить тяжесть, т. е. снижать количество тяжких и особо тяжких преступлений. Исходя из вышесказанного, под предупреждением преступлений понимается деятельность, направленная на снижение количества совершаемых преступлений и их общественной опасности, путем устранения, ослабления или нейтрализации причин и условий преступности, а также совокупность мер предупреждения. Деятельность по реализации данных мероприятий не должна носить хаотичный характер. Она должна иметь определенную направленность. Поэтому нам необходимо определить объект предупреждения преступлений. Объектом предупреждения преступлений являются происходящие в обществе явления и процессы, влияющие на преступность, воздействуя на которые государство и общество стремятся достигнуть желаемого результата. Ими могут быть процессы и явления экономического, идеологического, демографического, социально-психологического и иного порядка, находящиеся в прямой либо косвенной связи с преступностью, обусловливающие ее состояние и динамику. Степень связи с преступностью вышеперечисленных факторов может быть различной. Кроме того, к объектам могут относиться и индивиды как носители общественных отношений и связей.

Из указанного объекта вытекает и предмет предупредительной деятельности:

— Взаимодействие субъектов предупредительной деятельности. Предполагается, что здесь разрабатываются вопросы, касающиеся взаимодействия как между субъектами, которые специализируются на данном виде деятельности (например, МВД России, ФСБ России и др.), так и взаимодействие их с субъектами других видов деятельности, используя их специфику деятельности для повышения эффективности предупредительных мероприятий. Так, в частности, высок эффект проведения совместных действий ОВД и учебных заведений для предупреждения преступлений несовершеннолетними. Причем данное взаимодействие охватывает не только деятельность государственных органов и учреждений, но и различных общественных объединений.

— Определение соотношения, взаимодействия и взаимосвязи общесоциальных и специально-криминологических мер предупреждения преступности. Деятельность по предупреждению преступлений должна охватывать все общество в целом. Ведь почвой для совершения преступлений является как общая нестабильность, так и специфические проблемы, которые вытекают из общесоциальных проблем.

— Изучение социально-экономических, методических, ресурсных условий, обеспечивающих деятельность по предупреждению преступлений. Зачастую мероприятия, осуществляемые в целях предупреждения преступлений, достаточно дорогостоящие, особенно в масштабах страны. Поэтому для их реализации необходима прежде всего экономическая база. Кроме того, эффект будет гораздо больше, если в осуществлении данных мероприятий примут участие широкие слои населения. Для этого необходимо изучение общественного мнения по поводу проводимых мероприятий, а также их пожеланий.

— Комплекс профилактических мероприятий и целевых программ для различных уровней, масштабов и структур предупредительной деятельности. Данный элемент предмета предупредительной деятельности предполагает проведение мероприятий, направленных на предупреждение совершения преступлений не по отдельности, а в комплексе, т. е. если мы хотим нейтрализовать какие-либо причины и условия или их устранить, то мы должны осуществлять воздействие на них со всех сторон. Эффективность проведения мероприятий возрастает в геометрической прогрессии.

— Предупреждение отдельных видов преступлений в объектном (транспорт, торговля и др.) и территориальном аспектах (в масштабе города, района и т. п.). Несмотря на общности проблемы преступности для всего общества и в масштабах всей страны, при разработке стратегии и направлений данной деятельности мы должны ориентироваться на специфику сферы совершения преступлений и социально-демографические особенности того региона, где мы собираемся осуществлять предупредительную деятельность. Преступность по своему содержанию не однородна и состоит из различных видов преступлений, которые имеют специфические причины и условия, а также особенные черты имеет личность преступника, совершающего данные преступления. Кроме того, разновидности преступлений распространены по территории нашей страны не равномерно. Где-то совершается больше одних преступлений, где-то других. Поэтому, прежде чем организовать предупредительную деятельность, необходимо определить, в отношении каких преступлений и где мы будем осуществлять данную деятельность.

— Совершенствование системы индивидуальной профилактики преступлений. Изучая особенности лиц, совершающих преступления, мы замечаем определенные закономерности в поведении отдельных категорий граждан (маргиналов, ранее судимых и т. д.). Это позволяет выделить так называемые «группы риска» — лиц, более предрасположенных к совершению преступлений чем другие, поэтому мы должны уделять им больше внимания в комплексе, особенно на персональном уровне.

— Планирование и координация мер предупреждения преступности. Система правоохранительных органов достаточно разнообразна. Каждый орган действует в пределах своих полномочий и разными методами. Поэтому, объединив усилия, можно достичь лучших результатов. Кроме того, деятельность правоохранительных органов в некоторых сферах имеет точки соприкосновения, что порождает проблему координации их деятельности в целях исключения дублирования.

8. Разработка методического инструментария предупредительной деятельности. Любая деятельность должна опираться на накопленный положительный опыт и исходить из реалий состояния общества и общественных отношений, поэтому существует необходимость обобщения данного опыта и разработки современного и более эффективного инструментария.

Таким образом, круг вопросов, которые решаются в процессе предупредительной деятельности, чрезвычайно широк и многообразен. Решение этих вопросов может быть только исходя из единой концепции и направленности, т. е. исходя из единой цели. Целью предупреждения преступности является достижение или сохранение тенденции снижения преступности и позитивного изменения ее характера и структуры. Реализация данной цели предполагает различные пути достижения. Данными путями являются задачи. Можно выделить следующие задачи предупреждения преступлений: 1) профилактическое воздействие на динамику, структуру, причины преступности в целом; 2) предупреждение видов и форм преступного поведения, предупреждение преступлений в отдельных сферах общественной жизни; предупреждение преступлений в отдельных социальных группах лиц и т. д.; 3) предупреждение совершения преступлений отдельными лицами. На практике предупредительная деятельность разнообразна. Это необходимо для всестороннего воздействия на причины и условия преступности. Так же разнообразие обусловлено разнообразием природы причин и условий.

В теории криминологии принято различать следующие виды предупредительной деятельности.

1) По целям и уровню: — общесоциальная — это меры, обеспечивающие позитивное движение общества, всестороннее развитие тех факторов общества на различных уровнях его организации, которые не направлены специально на устранение или нейтрализацию причин преступности, но способствуют решению этой задачи путем создания условий, исключающих либо нейтрализующих действие криминогенных факторов. К обще-социальному предупреждению следует отнести широкую область экономических, политических, идеологических, культурных, бытовых и иных социальных мероприятий. Речь идет не о прямом, а о косвенно опосредованном влиянии на так называемую криминогенную среду. К специально-криминологическому — меры, непосредственно направленные на устранение причин и условий, обусловливающих различные преступления. Специально-криминологическое предупреждение является составной частью общесоциального предупреждения, особенность которого определяется специфическим объектом воздействия — преступностью. Особенность криминологического подхода к предупреждению состоит в том, что борьба с антиобщественными явлениями рассматривается с позиций предупреждения преступлений, возможностей криминогенного действия этих явлений, их влияния на рост преступности. При этом криминология выделяет и исследует такие антисоциальные проявления, которые ближе всего стоят к преступности и предупреждение которых может реально сказаться на уменьшении числа преступлений. Специально-криминологическое предупреждение нацелено на борьбу с источниками явлений и процессов, детерминирующих преступность. Отсюда и ее специфика как особого направления предупредительной деятельности.

2) По объему и направленности применения предупредительных мер: а) общее предупреждение (профилактика) — направлено на устранение либо нейтрализацию причин и условий преступности в целом. Преступность, являясь системой преступлений, имеет собственные закономерности становления и развития как социальное явление; б) особенное предупреждение (профилактика) — направлено на предупреждение отдельных видов (групп) преступлений или среди отдельных категории преступников. Каждая группа преступлений имеет свой комплекс причин и условий, даже одни и те же причины и условия по-разному влияют на совершение разных преступлений. Так, например, существенно различается деятельность по предупреждению насильственных и неосторожных преступлений; в) индивидуальное предупреждение (профилактика) — конкретизация общесоциальных и специальных мер в отношении отдельных лиц, от которых можно ожидать совершения преступления, а также окружающей их микросреды

В зависимости от предкриминальной активности объектов предупредительного воздействия выделяют следующие этапы предупреждения преступлений.

1. Профилактика. В широком смысле профилактика — это недопущение преступлений на самых ранних стадиях проявления криминогенных факторов или фактов антиобщественного поведения. В узком смысле под профилактикой можно понимать деятельность, во-первых, по выявлению и устранению причин конкретных преступлений и условий, способствующих их совершению; во-вторых, по выявлению конкретных лиц, способных совершить преступление (в силу их антиобщественной направленности), и проведение с ними необходимой работы. Профилактика в широком смысле подчинена задачам предупреждения преступности как явления, а в узком — предупреждение конкретных преступлений со стороны конкретных лиц, т. е. предупреждение преступного поведения.

2. Предотвращение — деятельность, направленная на недопущение замышляемых или подготавливаемых преступлений путем принятия комплекса мер на индивидуальном уровне.

3. Пресечение — это действия, обеспечивающие прекращение уже начатых преступлений на стадии покушения либо последующих эпизодов при длящихся или так называемых серийных преступлениях. В процессе пресечения преступления на индивидуальном уровне достигается также цель минимизации ущерба от преступных действий лица.

Особую роль в специальной профилактике занимает работа с отдельными лицами с целью недопущения совершения ими преступления. При изучении личности преступника установлено, что некоторые категории граждан имеют большую предрасположенность к совершению преступлений, поэтому е ними необходимо проводить индивидуальную работу, т. е. осуществлять индивидуальную профилактику. При осуществлении индивидуальной профилактики преступлений решаются следующие задачи: а) определение круга лиц, от которых можно ожидать совершения преступлений, изучения их поведения и личностных особенностей; б) выявление источников и условий неблагоприятного воздействия на них в ближайшем окружении; в) индивидуальное прогнозирование преступного поведения; г) планирование индивидуально-предупредительного воздействия; д) применение предусмотренных законом мер, обеспечивающих активно-корректирующее воздействие.

Основной, конечно, является первая задача, а остальные являются как бы производными. Ведь чтобы решать остальные задачи, необходимо определить, в отношении кого прилагать усилия. Это непростая задача — ведь невозможно заглянуть в голову человека и прочитать его мысли. На помощь приходит накопленный научный и практический опыт, благодаря которому можно выделить основные категории лиц, нуждающихся в проведении индивидуальной профилактики. Это те, кто: а) не совершили противоправных действий, но находятся в неблагоприятных условиях и под таким влиянием могут совершить такие действия. В основном это несовершеннолетние, которые проживают в неблагополучных семьях, где родители ведут антиобщественный образ жизни или имеются ранее судимые родственники, совместно проживающие; б) ведут антиобщественный образ жизни, не совершают уголовно ненаказуемые правонарушения, характеризуются формированием мотива и умысла на совершение преступления, подготовкой конкретного преступления. Здесь предполагаются лица, злоупотребляющие спиртными напитками или без определенного места жительства; в) начали осуществлять преступление, но не довели его до конца по зависящим от них обстоятельствам. Данные лица представляют большую общественную опасность в связи с тем, что они не осуществили преступления вследствие ненадлежащей подготовки и поэтому решили отложить его и подготовиться лучше; г) совершили преступление и могут допустить рецидив. Как показывает практика, основная масса преступников, вышедших из мест лишения свободы, совершили преступление в течение 3 лет после освобождения, поэтому необходимо особо внимание уделить именно в течение этого времени.

Для наибольшей эффективности индивидуальной профилактики и выбора наиболее подходящих мер воздействия на лицо нам необходимо получить о нем как можно более полное представление, т. е. изучить особенности личности. Основными направлениями изучения особенностей личности правонарушителя в процессе индивидуальной профилактики являются: а) о преступном и ином противоправном поведении; б) об обстоятельствах, обусловливающих преступное и иное противоправное поведение; в) о социально-демографических свойствах и личностных качествах; г) об индивидуально-психологических особенностях; д) об условиях жизни, работы и ближайшем окружении. После изучения мы должны подобрать методы воздействия на данную личность. Так в криминологии выделяются следующие методы индивидуальной профилактики: убеждение и принуждение. Метод убеждения — это комплекс воспитательных, разъяснительных мероприятий, осуществляемых в целях изменения антиобщественной направленности личности и закрепления ее положительной социальной ориентации. Основными формами убеждения являются: профилактические беседы, публичное обсуждение противоправного поведения, вовлечение в социально полезную деятельность, шефство и наставничество. Для этого используются следующие приемы: разъяснение, опровержение, авансирование доверием, сопоставление и противопоставление, разобщение, моральная поддержка, поощрение. Метод принуждения — применение различных по своей юридической природе, содержанию и направленности мер воздействия. Средствами принуждения являются: предупреждение, штраф, конфискация предмета, лишение специального права, исправительные работы, административный арест, общественное порицание, ограничение дееспособности, уголовно-правовое воздействие. Необходимо решить, каким образом можно осуществлять предупреждение преступлений в целом. Как можно себе представить, таких способов множество. Их группировка возможна по различным основаниям. Виды мероприятий по своему характеру подразделяются на:

— социально-экономические (как меры социальной защиты наиболее уязвимых слоев населения, так и меры оздоровления экономики в целом);

— идеологические (меры, устраняющие или ограничивающие криминогенные факторы путем и в результате формирования у членов общества нравственной позиции, ориентированной на базовые общечеловеческие ценности);

— культурно-воспитательные (меры, формирующие в общественном сознании нетерпимость к преступлениям; меры повышения общей, бытовой, правовой культуры людей);

— организационно-управленческие (это меры, которые направлены на устранение ошибок и упущений в управлении экономикой, социальной сферой, а также правоохранительной деятельности, поскольку эти ошибки и упущения являются криминогенными факторами);

— технические (различные средства и приспособления, затрудняющие искажение количественных или качественных показателей при производстве, отпуске, хранении, транспортировке материальных ценностей; фальсификацию банковских операций; препятствующие проникновению в хранилища и жилища с целью совершения хищений; противодействующие возникновению аварийных ситуаций на производстве и транспорте; возникновению пожаров и т. п. (различные измерительные приборы, автоматы для фиксирования производственных процессов, средства сигнализации, автоматические запирающие устройства и т. д.);

— правовые (меры, которые включают в себя совершенствование уголовного, административного и других отраслей законодательства; правовую регламентацию деятельности субъектов предупреждения преступности; воспитание правосознания).

По масштабу: общегосударственные; региональные; местные.

Любые меры по предупреждению преступности должны удовлетворять следующим требованиям.

— Законность (могут осуществляться только те меры, которые либо непосредственно основаны на законе, либо вытекают из его общих положений и не противоречат нормам права).

— Обоснованность (меры должны базироваться на глубоком и тщательном исследовании причин и условий, способствующих совершению преступлений, на предупреждение которых и направлены разрабатываемые меры).

— Прогрессивность (меры разрабатываются с учетом современных достижений науки и техники).

— Реальность и экономическая целесообразность (меры должны быть исполнимы и экономически выгодны).

— Комплексность (необходимо разрабатывать и внедрять систему взаимосвязанных мер экономического, культурно-воспитательного, социально-психологического и правового характера).

— Конкретность (означает соответствие их действительно существующим криминогенным факторам, породившим данное преступление и преступность).

Предупреждение является активным видом деятельности. Упреждать нарушения закона, используя при этом все предусмотренные законом средства, — вот суть активности в предупреждении преступлений. Предупредительную деятельность, рассматриваемую с точки зрения общегосударственной значимости, осуществляет не только государство, но и отдельные органы и организации, все общество в целом. Каждое общественное или государственное звено призвано внести свой вклад в это общее дело, хотя, разумеется, не для каждого из них предупредительная деятельность является ведущей. Однако данная деятельность не может носить хаотичного характера. Она должна представлять отлаженный механизм, который действует с максимальной эффективностью. Поэтому в нашем государстве и сложилась так называемая система предупреждения преступлений.

Система предупреждения преступлений — это совокупность государственных учреждений, общественных институтов, осуществляющих предупредительную деятельность, и проводимые ими профилактические меры. Можно выделить следующие основные элементы этой системы:

— субъекты предупреждения преступности, т. е. кто непосредственно и в какой мере осуществляет данный вид деятельности. В связи со значимостью данного элемента в системе он будет нами рассмотрен ниже отдельно;

— их взаимодействие друг с другом и с субъектами более общих систем;

— осуществляемые ими общие, специализированные и индивидуальные меры предупреждения преступлений;

— внедрение комплексных и целевых профилактических программ;

— социально-экономическое, правовое и ресурсное обеспечение предупредительной деятельности.

Субъект какой-либо деятельности — это носитель комплекса прав и обязанностей, обладающий определенными компетенциями по участию в такой деятельности.

Под субъектом предупреждения преступности понимаются государственные, общественные, иные негосударственные органы и организации, осуществляющие в различных формах и различными методами мероприятия по устранению причин и условий, детерминирующих преступность или отдельные преступления.

По месту в государственной и общественной системе субъекты предупреждения могут быть:

— государственные (федеральные и субъектов Федерации); муниципальные;

— негосударственные (коммерческие структуры, общественные объединения);

— отдельные граждане.

По задачам, компетенции, содержанию деятельности в области предупреждения преступлений:

— органы власти общей компетенции (законодательные органы Федерации, ее субъектов, а также высшие органы исполнительной власти);

— неспециализированные органы (учреждения культуры и спорта; средства массовой информации; органы, регулирующие природопользование, миграцию; учреждения, предоставляющие услуги по проведению досуга, и др.;

— частично специализированные (системы социального обслуживания, образования, здравоохранения, природоохранная и контрольно-ревизионная). Конечно же отнесение их к субъектам профилактики должно быть оговорено: профилактическая функция является для них частной, а осуществление ее может носить эпизодический характер и, по существу, представлять собой лишь один из аспектов их работы. Однако о них нельзя не упомянуть потому, что антиобщественные проявления и их детерминанты сохраняются еще в самых различных сферах социальной жизни, на различных уровнях общественных связей и отношений, управляемых многообразными субъектами, в том числе и теми, о которых шла речь выше. Поэтому все эти субъекты, наряду с выполнением своих основных функций, должны осуществлять те или иные профилактические мероприятия либо участвовать в их проведении;

— специализированные (правоохранительные органы, специализированные общественные объединения, частные детективные и охранные службы). Специализированными же субъектами профилактики являются государственные и общественные правотворческие и правоохранительные органы и организации, деятельность которых профессионально или в порядке выполнения общественных обязанностей направлена непосредственно на борьбу с антиобщественными проявлениями, преступностью. К их числу относятся ОВД, прокуратура, суд, юстиция, добровольные народные дружины, общественные пункты охраны порядка. Это наиболее активные звенья в системе субъектов профилактики, ибо находятся на самом переднем крае борьбы с правонарушениями и преступлениями, обладая для этого специальными методами и средствами. Эти органы и организации призваны обеспечить проведение в жизнь многообразных профилактических мероприятий, выступая при этом как их непосредственные организаторы и исполнители. Профилактика правонарушений (преступлений) — одна из основных их функций.

Криминологи, как и представители других уголовно-правовых наук, часто ведут речь о том, в какой степени уровень преступности и эффективность профилактической деятельности зависят от работы прокуратуры, органов внутренних дел, органов юстиции. Зависимость здесь весьма значительная. Собственно, в деятельности правоохранительных органов ярко проявляется сущность профилактики как своеобразного средства регулирования поведения граждан и предупреждения с их стороны преступлений (правонарушений). Одна из основных функций этих органов, действующих в присущих каждому из них формах, — именно профилактика правонарушений (преступлений). Они охраняют и укрепляют законность и правопорядок, воздействуют на преступность, реализуют мероприятия по ее предупреждению, раскрывают преступления, осуществляют розыск преступников и т. д. Однако, если говорить о профилактике правонарушений, то ее проблемы не менее сложны и объемны, чем, скажем, проблемы раскрытия и расследования преступлений. Здесь также нужны особые знания, специальная профессиональная подготовка. Каждый из правоохранительных органов осуществляет профилактику в пределах своей компетенции. Отсюда значение конкретизации целей и задач, которые поставлены перед тем или иным органом. Их достижение и решение осуществляется с помощью форм, средств и методов профилактики, характерных именно для каждого из правоохранительных органов. Этим определяются и особенности их профилактической деятельности по направлениям — по линии прокуратуры или, например, ОВД России.

ОВД играют особенно большую роль в профилактике преступлений и других правонарушений. Их профилактическая деятельность представляет собой подсистему профилактики антиобщественного поведения вообще и рассматривается в системе профилактики в целом. Именно в области профилактики преступного и иного антиобщественного поведения с наибольшей полнотой раскрываются социальные функции органов внутренних дел, их активное участие в решении данной общесоциальной задачи. На ОВД возложены ответственные функции, выполнение которых невозможно без широкого государственного подхода к вопросам социальной жизни. Профилактическую деятельность этих органов нельзя, таким образом, рассматривать в отрыве от целенаправленной деятельности государства по предупреждению преступности как явления. Отсюда — основные направления их работы. Прокуратуре отводится особое место среди правоохранительных органов, осуществляющих деятельность по профилактике преступлений и правонарушений. К числу наиболее действенных гарантий законности относится прокурорский надзор. Здесь следует исходить из того, что в борьбе с нарушениями закона органы прокуратуры не могут ограничиваться лишь устранением уже совершенных правонарушений и привлечением виновных к предусмотренной законом ответственности. Важнейшую задачу прокуратуры составляет своевременное принятие мер по предупреждению правонарушений. Выполнению этой задачи, ее практическому решению и подчинены все отрасли прокурорского надзора. Конституцией на прокуратуру возложен высший надзор за точным исполнением законов всеми министерствами, ведомствами и подчиненными им учреждениями, а также должностными лицами и гражданами. Уже сам этот факт имеет профилактическое значение. Кроме того, органы прокуратуры осуществляют профилактику (в основном индивидуальную) в процессе проведения проверок. Задачам общей профилактики служит осуществляемая ими правовая пропаганда. Но какие бы профилактические мероприятия ни проводились прокуратурой, их специфика всегда связана с осуществлением прокурорского надзора. Одним из основных направлений деятельности прокуратуры является разработка совместно с другими государственными органами мер предупреждения преступлений и иных правонарушений.

39. Криминологическое прогнозирование: понятие, цели, процедура.

Масштабность проблем борьбы с преступностью, динамизм обстановки, многообразие процессов и явлений, связанных с воспроизводством преступности и ее проявлениями в социальной жизни, предопределяют необходимость опережающего анализа развития ситуации. Без этого нельзя достичь точности и своевременности в определении целей и задач борьбы с преступностью, их соотношений и приоритетов, нельзя установить необходимые объемы и интенсивность мер профилактики и уголовно-правового воздействия. Внедрение прогнозирования позволяет системно увидеть развитие преступности и борьбы с нею во всей полноте, с учетом комплекса криминогенных и антикриминогенных процессов и явлений в экономике, политической, социальной и других сферах.

Криминологическое прогнозирование — это процесс выработки вероятностного суждения о будущем состоянии (уровне, структуре, динамике) преступности, ее детерминант и возможностей профилактики, иных средств воздействия на преступность в определенный период времени. Прогноз включает качественную и количественную оценку предполагаемых изменений и указание примерных их сроков. При этом фиксируются не только предполагаемая ситуация на конец периода, но и ее тенденции в ходе этого периода. Криминологический прогноз является разновидностью социального предвидения, методологические основы которого разработаны социологией и политологией. Криминологическое прогнозирование указывает условия, которые максимально стимулировали бы благоприятные для общества тенденции преступности (снижение темпов прироста, стабилизация, снижение уровня, смягчение структуры и т. д.) Поэтому криминологический прогноз многовариантен, т. е. излагается по схеме «если будет сделано то-то, наступят такие-то результаты». Некоторые варианты могут быть даже «саморазрушающимися», т. е. исходить из того, что определенный объем и интенсивность предлагаемых мер и их ресурсного обеспечения пресекут развитие прогнозируемых тенденций преступности. В основе прогнозирования лежит изучение закономерностей развития того или иного явления в тех или иных условиях. На основе этих закономерностей, зная (или прогнозируя) характер условий в перспективе, мы можем прогнозировать характер развития (изменения) определенного явления в будущем. Основы прогнозирования преступности были заложены бельгийским исследователем А. Кетле (1796—1874), который одним из первых подметил регулярность совершения преступлений и постоянство их числа: «Существует бюджет, который выплачивается поистине с ужасающей аккуратностью и правильностью. Это — бюджет тюрем, рудников и эшафотов… Мы можем с полной достоверностью предвидеть, сколько человек запачкают свои руки кровью ближнего, сколько будет подлогов, отравлений; мы можем это сделать с такой же точностью, с какой мы предсказываем количество смертных случаев и рождений в ближайший год».

Необходимость криминологического прогнозирования — это необходимость научного познания преступности и связанных с ней явлений и процессов, происходящих в обществе. В процессе прогнозирования прежде всего анализируются и систематизируются наши знания о прошлом и настоящем преступности, что позволяет выявить закономерности в ее развитии. Основная цель прогнозирования преступности — это установление наиболее общих показателей, характеризующих развитие (изменение) преступности в будущем, выявление ее отрицательных и положительных тенденций и отыскание на этой основе способов изменения или стабилизации этих тенденций в нужном для общества и государства направлении. Прогноз преступности обнаруживает вероятную картину ожидаемых событий. Степень вероятности прогноза преступности зависит от учета различного рода факторов, используемых при прогнозировании. Это означает, что при прогнозировании нужно учитывать и изучать не только статистические данные о преступности и лицах, совершающих преступления, но и данные, характеризующие развитие (изменение) других социальных явлений и процессов, так или иначе влияющих на преступность. Число этих факторов (социальных явлений и процессов), непосредственно и опосредованно влияющих на преступность, весьма значительно. Нельзя, в частности, при прогнозе преступности не учитывать такие факторы, как появление новых форм собственности, рост и снижение уровня благосостояния населения, расслоение населения на имущих и малоимущих, безработицу, миграцию, состояние нравственности, отношение населения к нормам права, к деятельности правоохранительных органов и др.

Важным обстоятельством, влияющим на прогноз преступности, являются изменения, вносимые в уголовное законодательство. При прогнозе следует обращать внимание и на преступность, ее характер и виды в зарубежных странах, которые в определенной мере оказывают влияние на преступность и ее характер как в стране в целом, так и в отдельных ее регионах. Необходимость увязки прогнозирования преступности с другими социальными факторами обусловливается многообразными связями и взаимозависимостью самого объекта прогнозирования — преступности. При таком положении чрезвычайно трудно и сложно добиться абсолютно точного прогноза в данной области, да и вряд ли это будет возможно в будущем. Прогноз погоды, имеющий тысячелетние традиции при мощной технической оснащенности, имеет, по оценкам специалистов, лишь 50—70% степень вероятности. Однако это не означает нецелесообразности составления прогнозов преступности. Даже прогноз, который частично оправдывается, нужен и полезен. Имеется несколько путей преодоления трудностей прогнозирования преступности и повышения степени вероятности прогноза. Во-первых, нужно реализовать все возможности качественного анализа, чтобы еще на его уровне снять «факторную избыточность». Во-вторых, необходимо дальнейшее развитие математического аппарата многофакторного анализа. В настоящее время в этом направлении проделана некоторая работа, но решение главных проблем — задача будущего. Наконец, существуют принципиально иные возможности исследования среды в связи с ситуативной обусловленностью поведения людей. Так, если мы знаем, что имеются какие-то проявления типичного поведения, то можно предположить, что существуют некоторые типичные проявления среды (причинного многообразия взаимодействующих в ней факторов), обусловливающие соответствующие типы поведения. Возникает теоретическая и практическая задача типологии условий среды. Получение их характерных видов позволит с определенной вероятностью прогнозировать появление тех или иных типов поведения.

Трудности, с которыми приходится сталкиваться ученым и практикам при исследовании влияния комплекса взаимосвязанных факторов на преступность, заставляют их прибегать в основном к содержательному (качественному) анализу, выделяя при этом наиболее значимые, решающие факторы.

Анализ преступности в том или ином регионе (районе, городе, области и т. п.). профессиональный опыт и наблюдение за развитием социальной действительности позволяют выявить и в определенной мере оценить наиболее существенные конкретные факторы, оказывающие влияние на структуру и динамику, а также на характер и все виды преступности, и тем самым значительно повысить степень вероятности прогноза. Задача повышения эффективности борьбы с преступностью обусловливает значимость обоснованного прогнозирования преступности. Известно, что прогноз преступности — это прежде всего информация для нужд практики; причем такая информация, на основе которой определяются и оцениваются возможности борьбы с преступностью в будущем с учетом всех имеющихся сил и средств. Прогноз преступности по существу служит основой всей организации борьбы с преступностью, осуществляемой не только государственными органами, но и общественными организациями. Это важный этап планомерной борьбы с преступностью, ибо только на основе прогноза можно решать вопросы принятия заблаговременных решений относительно действия на преступность, ее виды и причины, порождающие их. Он также содействует укреплению и развитию системы органов, реализующих предупредительные и иные мероприятия по борьбе с преступностью. Оценивая уровень, структуру, динамику и другие характеристики преступности с позиций настоящего и будущего, практические органы в необходимых случаях ставят перед законодателем вопрос о внесении изменений и дополнений в действующее уголовное, уголовно-процессуальное и уголовно-исполнительное право. Таким образом, прогнозирование преступности обеспечивает не только определение оптимального варианта научно обоснованной стратегии и мер повышения организованности государственных и общественных органов в сфере 6орьбы с преступностью, но и выработку тактики и методики ее предупреждения. Прогнозирование преступности теснейшим образом связано с планированием борьбы с преступностью, хотя они и отличаются по целям и задачам. Прогнозирование преследует цель выявить возможные варианты изменения преступности в будущем, обстоятельства, которые могут способствовать сокращению (либо, наоборот, увеличению) преступности; план устанавливает, что в связи с этим надо сделать, в какой срок, какие нужны ресурсы, средства и т. д. Прогнозирование преступности предшествует формированию плана во времени, определяет его сущность и содержание.

Прогнозирование является научной основой для составления планов борьбы с преступностью, планов предупреждения преступности. Причем имеется прямая связь между надежностью прогноза и обоснованностью плана: чем точнее прогноз, тем больше оснований для обеспечения оптимальности плана. Существуют 3 основных вида криминологического прогнозирования: прогнозирование развития науки криминологии, прогнозирование преступности и индивидуальный прогноз.

Прогнозирование развития науки криминологии включает прогнозирование криминологических исследований и определение перспективы развития конкретных направлений науки. В настоящее время с уверенностью можно прогнозировать дальнейшее развитие таких направлений криминологических исследований, как семейная криминология, криминальная виктимология, теория контроля преступности и криминологическая экспертиза. Прогнозирование преступности состоит из прогнозирования преступности в целом и ее отдельных видов, а именно: первичной и рецидивной, преступности мужчин и женщин, отдельных видов и групп преступлений, сельской и городской преступности, преступности в отдельных регионах, на отдельных объектах и отраслях народного хозяйства. Под прогнозированием индивидуального преступного поведения понимается определение вероятности совершения преступления в будущем тем или иным конкретным лицом. Методологическое обоснование возможности прогнозирования поведения человека связано с детерминистической концепцией поведения, рассматриваемого в качестве результата сложного взаимодействия личности, среды и конкретной жизненной ситуации. Безусловно, сложная сущность человека, различные свойства его природы обусловливают трудности методологии познания и прогнозирования поведения, затрудняют практическое их осуществление, но не делают таковые невозможными. Индивидуальное прогнозирование преступного поведения может применяться лишь в отношении лиц, которые в прошлом уже совершили преступления или допускали иное антиобщественное поведение. Роль индивидуального прогнозирования преступного поведения состоит именно в том, чтобы из указанного контингента лиц определить тех, в отношении которых необходимо вести индивидуальную предупредительную (профилактическую) работу, чтобы не допустить совершение ими преступления. На практике опытные сотрудники МВД России нередко достаточно четко могут сделать прогноз в отношении тех или иных лиц, скомпрометировавших себя антиобщественным поведением. Зная свойства таких лиц, среду, в которой они находятся, они своевременно проводят профилактическую работу, предотвращая тем самым совершение ими преступлений. Кроме того, криминологические прогнозы в зависимости от охватываемых временных этапов делятся на краткосрочные, среднесрочные и долгосрочные. Цель краткосрочного прогнозирования (1—2 года) состоит в том, чтобы научно предсказать тенденции, закономерности, конкретные варианты изменения преступности в ближайшем будущем по детализированным показателям. На этой основе разрабатываются краткосрочные прогнозы, определяющие направленность предупреждения преступности. В практической деятельности находят применение сверхкраткосрочные прогнозы, — оперативные — охватывающие весьма небольшие отрезки времени (сутки, неделя, месяц и квартал).

Среднесрочное прогнозирование включает период от 3 до 10 лет. В отличие от краткосрочных прогнозов оно направлено на более отдаленную перспективу и определяет стратегию борьбы с преступностью. В практике органов внутренних дел распространение получили трехгодичные прогнозы возможного уровня рецидивной преступности. Срок 3 года избран в связи с тем, что большинство новых преступлений совершается в течение первых трех лет с момента отбытия наказания.

Долгосрочное прогнозирование рассчитано на срок выше 10 лет и базируется на анализе общих закономерностей развития общества в целом, связи уровня и структуры преступности с уровнем социально-экономического и культурного развития общества. К наиболее необходимым долгосрочным прогнозам преступности можно отнести прогнозы на срок 15—20 лет. Именно за этот период завершается в основном демографический цикл, охватывающий воспроизводство населения в течение одного поколения, нравственное и профессиональное формирование личности. В течение указанного срока обычно завершается и технический цикл развития хозяйства. В литературе можно встретить и иные классификации прогнозов. По масштабу криминологическое прогнозирование делят на прогнозирование преступности в целом и отдельных ее видов. В зависимости от охватываемой прогнозом территории выделяют прогнозирование преступности в России, субъектах РФ, в населенном пункте (городе, поселке) и на территории обслуживания правоохранительного органа (район, округ города, муниципальное образование, предприятие).

Субъектами криминологического прогнозирования являются, прежде всего, научные учреждения, коллективы криминологов и отдельные ученые. Наибольший вклад в научное прогнозирование преступности в России вносят ВНИИ МВД России и НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генпрокуратуре РФ, которые осуществляют эту деятельность постоянно, в том числе выполняя заказы правоохранительных органов. Но не меньшее количество криминологов занимаются прогнозированием преступности в стенах ведущих юридических вузов страны, в том числе и относящихся к правоохранительным ведомствам. Но не менее активными субъектами криминологического прогнозирования являются штабные подразделения правоохранительных органов, в том числе системы МВД России. В их непосредственные обязанности входит мониторинг основных показателей преступности на обслуживаемой территории и составление прогнозов из изменений в ближайшем будущем: на сутки, неделю, месяц, квартал, полугодие или год. Такая деятельность ОВД является неотъемлемой составляющей системы мер по предупреждению преступности.

Метод — это способ, прием сбора и анализа информации, необходимой для решения задач прогнозирования преступности. Методы, применяемые при прогнозировании преступности, довольно многочисленны и в ряде случаев отнюдь не специфически криминологические. Наибольшее распространение при криминологическом прогнозировании получили такие методы, как экстраполяция, экспертная оценка и моделирование. Наиболее распространенным методом прогнозирования преступности является метод экстраполяции, основанный на том, что развитие ряда явлений имеет определенную инерцию. К таким инерционным явлениям относится и преступность. Сущность метода экстраполяции состоит в изучении истории прогнозируемого объекта и перенесении закономерностей его развития в прошлом и настоящем на будущее. Если в предыдущие годы установлена определенная структура преступности, то в ближайшие несколько лет она не может значительно измениться. То же касается основных тенденций развития. Интенсивный рост не может смениться резким снижением в незначительной временной перспективе (несколько месяцев—год). Благоприятные изменения преступности обычно проходят несколько стадий: уменьшение темпов роста; стабилизация; снижение.

Каждая из этих фаз, как правило, длится не менее 1 года, а иногда приобретает устойчивый характер и затягивается на несколько лет. Для этого формируются динамические ряды по годам за определенный период, непосредственно предшествующий прогнозируемому, которые выражают направленность, характер и темп этих изменений. Ряды формируются на основе абсолютных данных и коэффициентов. Точность экстраполированных прогнозов тем выше, чем меньше время упреждения. Также значима степень стабильности параметров определенного вида преступлений. Обязателен учет различий статистической и реальной картины с поправкой на латентность. Недостаток метода состоит в том, что он дает удовлетворительный результат только в отношении ближайшего будущего (1—3 г.), то есть при краткосрочном и оперативном прогнозировании. По мере увеличения прогнозируемого периода ошибки в оценках возрастают.

Метод моделирования хорошо работает там, где закономерности развития явлений могут быть выражены математическими формулами. Моделирование — это разработка системы математических формул, описывающих динамику преступности исходя из взаимодействия комплекса факторов, существенно влияющих на нее. Моделирование как метод прогнозирования преступности включает модельно-кибернетический эксперимент, состоящий в нахождении закономерностей функционирования объекта, прослеживаемых во времени. Например, зарубежные криминологи рассчитали, что при росте безработицы на 1% преступность растет на 5%. В области криминологии применение математики пока достаточно ограничено, поэтому моделирование в большинстве случаев носит не математический, а оценочный характер (на основе логико-статистических закономерностей): «Если растет социальное неравенство, следует ожидать и роста преступности» или «Снижение уровня раскрываемости преступлений повлечет рост преступности». Точность прогноза повышается, если учитывается коэффициент корреляции (показатель тесноты взаимосвязи между явлениями) между преступностью и ее факторами. Чем больше коэффициент корреляции, тем выше зависимость между явлениями, тем больше вероятность, что с изменением фактора определенным образом изменится и сама преступность. Достоинство этого метода состоит в том, что он позволяет абстрагироваться от мелких и несущественных свойств прогнозируемого явления и сосредоточить внимание на самых важных сторонах изучаемого объекта. В исследованиях социальных процессов модель выражается чаще всего в логической либо знаковой форме.

Метод экспертных оценок — опрос мнения специалистов: каким будет изменение того или иного явления в перспективе и на чем основывается их предположение. Мнение эксперта оценивается по достаточности аргументов и их характеру, по непротиворечивости выводов, по степени квалификации эксперта и предыдущему опыту прогнозирования (насколько соответствовали реальности его предыдущие прогнозы). Экспертная оценка заключается в обобщении мнений научных и практических работников, специально отобранных по признакам стажа, квалификации, круга интересов и знаний и т. п., о будущих параметрах преступности или некоторых ее видов, а также о процессах и явлениях, интенсивно влияющих на ее тенденции. В отдельных случаях данные экспертных оценок усредняются для того, чтобы нивелировать те или иные случайные отклонения. Итоговый прогноз может быть сделан на основе мнения большинства или на основе мнения наиболее авторитетного эксперта (по усмотрению исследователя). Ценность данного метода заключается, прежде всего, в том, что высококвалифицированный специалист, высказывая свое суждение о прогнозируемом явлении или событии, использует не только официальные данные, но и свои опыт и интуицию. Существуют строгие процедуры сбора мнений экспертов, их анализа и расчета экспертных оценок. Наибольшей популярностью среди методов экспертизы пользуется разработанный в США дельфийский метод (метод Дельфи). По этому методу опрос экспертов производится следующим образом: вопросы ставятся экспертом так, чтобы они имели какую-то количественную характеристику; опросы проводятся в несколько туров, в ходе которых вопросы и ответы уточняются; при отклонении прогнозов от мнения большинства эксперты обосновывают свое мнение. В ходе экспертизы возможно привлечение дополнительных экспертов. Таким образом формируется сеть экспертов, которая может использоваться для повторной экспертизы.

Метод социального экспериментирования в силу ограничения практического и нормативного характера применяется редко и в определенных пределах, например, при прогнозировании рецидива в учреждениях, исполняющих уголовное наказание. Применение экспериментального метода возможно лишь тогда, когда выполняются следующие требования: строгое соблюдение законности, наличие научно обоснованной гипотезы, предоставлен период времени, позволяющий провести глубокую проверку выдвинутых гипотез.

Криминологическое прогнозирование как особый вид деятельности должно быть организованно таким образом, чтобы достигался наиболее вероятный результат. Поэтому принято выделять следующие основные этапы организации криминологического прогнозирования:

1) предпрогнозная ориентация: определение целей, задач, гипотез, времени упреждения и т. п.;

2) сбор данных о процессах и явлениях, определяющих развитие преступности и борьбы с нею; исходное описание преступности и борьбы с нею по уровню и динамике в ретроспективе;

3) поисковый прогноз, т. е. отбор возможных вариантов будущего развития с учетом влияющих процессов и факторов для определения перспективных проблем, подлежащих решению;

4) нормативный прогноз, т. е. наложение на выявленные проблемы возможных средств их решения, исходя из нормативов, определяющих характер, объем, структуру мер, сил, ресурсов;

5) оценка обоснованности;

— выработка рекомендаций по оптимизации предупреждения преступности.

Организованное в соответствии с этими этапами криминологическое прогнозирование отвечает требованиям научности и объективности, что позволяет говорить о необходимости более активного внедрения положений науки криминологии в данную сферу государственного управления. В основе прогнозирования индивидуального преступного поведения — анализ личности человека, изучение закономерностей его поведения, особенностей реакции на определенные обстоятельства.

Прогнозирование методом экстраполяции основано на сходности поведенческих реакций в сходных условиях. Конечно, личность человека может измениться, а соответственно будут меняться и реакции. Но этот процесс обычно носит длительный характер, поэтому погрешность при кратковременном прогнозировании будет невелика. Долговременное прогнозирование индивидуального преступного поведения нецелесообразно в связи с низкой точностью. Наиболее эффективен при прогнозировании индивидуального преступного поведения метод экспертных оценок. В качестве экспертов могут выступать специалисты-психологи и медики, родители, родственники, знакомые человека, применительно к военнослужащим — командиры и сослуживцы. Метод экспертных оценок — основной при криминологическом прогнозировании в процессе принятия решений по уголовному делу (освобождение от уголовного наказания, назначение меры наказания и т. п.).

Метод моделирования также может применяться при прогнозе индивидуального преступного поведения. В криминологии принято рассчитывать усредненную вероятностью совершения преступлений на основе коэффициента преступности. В нашей стране ежегодно совершает преступление 1 из 50 человек. Соответственно, усредненная вероятность — 1/50. В процессе совершения преступления вероятность равна 1. Это значит, что для того чтобы человек совершил преступление, усредненная вероятность должна повыситься в 50 раз. Эту вероятность повышают криминогенные качества и криминогенные обстоятельства. Наиболее криминогенные качества могут повысить вероятность совершения преступления в 2—3 раза. Выявив у человека криминогенные качества, можно делать прогноз вероятности совершения им преступления. Если криминогенных качеств не более 3-х, прогноз должен быть осторожным — «преступление маловероятно». Если от 3 до 10 — «преступление вероятно». При выявлении более 10 криминогенных качеств — «преступление весьма вероятно». Следует подчеркнуть, что криминологический прогноз носит вероятностный характер: в отношении любого человека нельзя со стопроцентной гарантией сказать, что он совершит или не совершит преступление. Поэтому на основе прогноза можно делать выводы лишь о необходимости принятия мер воспитательного, не карательного характера. Эффективность предупреждения преступности в значительной степени определяется набором средств и способов воздействия на нее как на социальное явление. Недостаточно материально-техническое обеспеченное воздействие на преступность и поддерживающие ее факторы может дать лишь видимые и недолговременные результаты. При подобном воздействии преступность как явление, способное быстро изменяться в зависимости от ряда окружающих обстоятельств, лишь перераспределится из неблагоприятных условий в благоприятные или нейтральные по отношению к ней. Поэтому при разработке мер предупреждения преступности необходимо обеспечить наличие ряда условий их эффективности. К таким условиям относятся: 1) обоснование проблемы; 2) обоснование наличных возможностей ее разрешения; 3) познание проблемного явления как предполагаемого объекта рассматриваемой деятельности; 4) разработка способов воздействия на это явление; 5) определение предполагаемых (ожидаемых) результатов такого воздействия. Обоснование проблем борьбы с преступностью включает в себя обозначение: 1) причин и условий преступности; 2) неблагоприятных для общества последствий существования и развития этого явления; 3) причин недостаточной эффективности до сих пор применявшихся мер профилактики; 4) возможностей улучшения деятельности субъектов борьбы с преступностью. Процесс установления перечисленных факторов требует научного подхода с привлечением высококвалифицированных специалистов, способных выполнять заказы на проведение криминологических экспертиз. Их комплексное заключение позволит в последующем сориентироваться на цели, задачи, направления, объекты, оптимальные затраты по организации борьбы с преступностью.

От наличия возможностей разрешения проблемы борьбы с преступностью зависят результаты воздействия на нее. Обозначение таких возможностей включает перечень: субъектов данной деятельности; их функций (основных и специфических относительно мер борьбы с преступностью); финансовых и других источников обеспечения этой деятельности; составляющих механизма реализации предполагаемых мер борьбы с преступностью. Познание проблемного явления необходимо для: установления направленности криминологического воздействия; конкретизации объектов такого воздействия; установления восприимчивости этих объектов; предвидения их возможных изменений; определения качества и количества необходимых затрат, обеспечивающих достижение намечаемых результатов; определения способов воздействия на преступность. Подобное познание включает: собирание сведений о преступности (криминологической информации) с соблюдением требований своевременности, полноты и достоверности информации; обработку полученных сведений (обобщение, систематизация); анализ информации (выводы, характеризующие преступность по необходимым показателям); предположения, характеризующие развитие преступности в будущем в конкретных временных пределах (прогноз); предвидение реагирования преступности на меры борьбы с нею (результативности криминологического воздействия на преступность). Прогнозирование преступности теснейшим образом связано с планированием борьбы с преступностью, хотя они и отличаются по целям и задачам. Прогнозирование преследует цель выявить возможные варианты изменения преступности в будущем, обстоятельства, которые могут способствовать сокращению (либо увеличению) преступности; план устанавливает, что в связи с этим надо сделать, в какой срок, какие нужны ресурсы, средства и т. д. Прогнозирование преступности предшествует формированию плана во времени, определяет его сущность и содержание. Прогнозирование является научной основой для составления планов предупреждения преступности. Причем имеется прямая связь между надежностью прогноза и обоснованностью плана; чем точнее прогноз, тем больше оснований для обеспечения оптимальности плана. Планирование — мыслительная деятельность человека, заключающаяся в мысленном конструировании основных этапов будущей деятельности. План — результат планирования. Он может быть зафиксирован письменно. Планирование тесно связано и основывается на прогнозировании.

План борьбы с преступностью представляет собой управленческий документ, который содержит:

— Обоснование проблемы, включающее: описание ее наличности; обозначение ее угрозы для общества; объяснения неотложности разрешения проблемы; разъяснение населению неизбежности определенных затрат на ее разрешение.

— Сведения о преступности (или ее части): криминологическая информация и источники ее получения; анализ показателей преступности (выводы о ее неблагоприятном для общества развитии).

— Предвидение ее развития в будущем (прогноз): в случае отсутствия криминологического воздействия на нее; по результатам осуществления намечаемых мероприятий.

— Перечень мероприятий: необходимых для заметного сокращения преступности; намечаемых с учетом имеющихся возможностей.

— Сроки реализации: всего плана в целом; отдельных мероприятий.

— Перечень исполнителей, ответственных за реализацию: всего плана; конкретных мероприятий.

— Механизм реализации плана, включающий: ресурсное обеспечение, в том числе источники финансирования всего плана в целом и каждого мероприятия в отдельности; последствия неисполнения мероприятий для субъектов, ответственных за их выполнение; порядок обеспечения взаимодействия исполнителей и координации их усилий; резервные силы и средства для реагирования на неожиданные изменения преступности (маневренный фонд).

— Обозначение ожидаемых результатов реализации планируемых мероприятий.

Необходимо учитывать зависимость эффективности планирования от качества прогнозирования: чем точнее прогноз, тем больше возможностей для оптимизации планируемых мероприятий.

По масштабу планируемой деятельности планы можно классифицировать на: а) общегосударственные (например, федеральная программа борьбы с преступностью); б) региональные (региональная программа борьбы с преступностью — на уровне области, федерального округа, района); в) локальные (план профилактики преступлений в отдельном населенном пункте, муниципальном образовании, на предприятии); г) индивидуальные (план выявления причин и условий преступления по уголовному делу). По длительности планируемой деятельности планирование можно подразделить на: а) перспективное, охватывающее несколько отчетных периодов (несколько месяцев, кварталов, лет); б) текущее (оперативное планирование в зависимости от изменений криминологической ситуации).

Планирование делает деятельность органов государственной власти по предупреждению преступности более рациональной, системной и эффективной. Оно позволяет заранее предусмотреть определенные трудности и либо избежать их, либо подготовиться к ним. Становится с минимумом потерь сопрягать различные виды деятельности (например, доказывание состава преступления с расследованием причин и условий преступной деятельности). Помимо планирования мер борьбы с преступностью, разработка способов воздействия на нее должна учитывать апробационные действия, предшествующие составлению плана. Оптимизация таких способов обеспечивается путем составления модели комплексной программы действий и проведения эксперимента по проверке результативности способов криминологического воздействия. Подобным образом разрешаются такие вопросы, как: разделение пригодных и непригодных мероприятий; определение их иерархии (более и менее значимых направлений, приоритетных и вспомогательных мероприятий); последовательность реализации мероприятий (первоочередные и последующие).

Оптимизация плана в целом предполагает определение: 1) сроков реализации плана: краткосрочный (1—3 года); среднесрочный (5 лет); долгосрочный (10—15 лет); 2) привязанных к плану и выбранных с учетом сроков: видов и методов прогнозирования; 3) предполагаемых (с учетом имеющихся возможностей) затрат; 4) способов воздействия на конкретные проявления преступности с научным обоснованием их выбора в зависимости от: масштабности планирования (федеральное, региональное, районное или на конкретном объекте); по направленности планирования (территориальное, межотраслевое или отраслевое); по объекту воздействия (на преступность в целом, на отдельный вид или группу преступлений либо на определенную категорию совершающих преступления лиц); по составу и роли исполнителей (комплексно-территориальное, межведомственное, ведомственное или функционально-ведомственное); 5) ожидаемых результатов использования тех или иных способов для обоснования предпочтительности выбранного варианта.

Криминологическое программирование представляет собой разработку целей и задач борьбы с преступностью, направлений, путей и средств решения этих задач, их нормативного, информационного, организационного, методического, ресурсного обеспечения на определенный период. Программы разрабатываются на стратегическом уровне управления борьбой с преступностью. Они предусматривают цели (программируемые результаты) и основные задачи на относительно длительный период, их приоритеты и увязку с другими целями специального управления, систему субъектов и средств борьбы с преступностью, ресурсы, которые может выделить общество и т. п.

В программы целесообразно включать сведения, на основе которых проводился анализ и осуществлялось прогнозирование, с чем увязываются программные мероприятия. Это позволит в случае необходимости выявить в качестве одной из причин низкой эффективности мероприятий несоответствие прогнозов реальной обстановке, а не искать иные причины. Такая программа также дает возможность исполнителям, задействованным в ее реализации, воспринимать прогнозы как предполагаемый ориентир, уточняемый при сопоставлении с реальной обстановкой, и маневрировать выделенными средствами. В противоборстве с преступностью верные прогнозы позволяют решить проблему опережения в пользу правоохранительных органов. В этом случае программы борьбы с преступностью, основанные на таких прогнозах, приобретают упреждающее значение. Запаздывание программных мероприятий свидетельствует об их недостаточной проработке. Вытекающие из этого отрицательные последствия выражаются в потере затраченных напрасно средств и в допущении дальнейшего роста преступности на тех направлениях, где предполагался явный успех. Разработка государственных программ борьбы с преступностью является важной мерой, от которой во многом зависит нравственно-политический климат в обществе. Такая программа может охватывать проблему борьбы с преступностью в целом и отдельные направления этой борьбы. В любом случае она носит базовый, ориентирующий и межведомственный характер, предусматривая комплекс социально-экономических, политических, воспитательных и правовых мер. При разработке программ максимально учитываются программы экономического и социального развития возможности использования общесоциальных мероприятий (например, по управлению миграцией, устройству беженцев, развитию культурного досуга и т. д.) для одновременного устранения, ослабления, ограничения криминогенных процессов и явлений. В субъектах России разрабатываются детализированные региональные программы борьбы с преступностью и по отдельным направлениям этой борьбы, учитывающие специфику социальной и криминологической ситуации (например, по борьбе с преступностью несовершеннолетних, рецидивной преступностью, наркоманией и т. д.). На муниципальном уровне по общему правилу необходимо и достаточно разрабатывать годовые планы борьбы с преступностью, так как их вычленение из демографических, экономических, политических, социально-психологических, управленческих структур региона, в который они входят, носит достаточно условный характер. Таким образом, программирование и планирование предупреждения преступности является одним из важнейших направлений деятельности государства в сфере борьбы с преступностью, и его следует активно развивать, прежде всего, на основе теоретических положений криминологии.

40. Криминологическая характеристика рецидивной преступности

и основные направления ее предупреждения.

Важно то, что в конце XX — начале ХХI вв. наметилось возрастающее влияние преступной среды на экономические, социальные и политические процессы в России. Не секрет, что представители преступного мира сейчас хорошо организованы, информированы, технически оснащены, тщательно планируют и подготавливают преступления, тем самым, укрепляя и развивая профессиональные начала преступности. В то же время, предпринимаемые государством репрессивные меры воздействия на профессиональную и рецидивную преступность пока не дают ожидаемого результата. Преступный мир, являясь неотъемлемой частью социального развития, на протяжении веков совершенствовал, «шлифовал» свою деятельность сообразно развитию общества, его экономики и научно-технического прогресса. В результате консолидация преступных элементов, начавшаяся на заре цивилизации с простейших и замкнутых профессиональных преступных групп и прошедшая длительный эволюционный путь развития, завершилась созданием профессиональных преступных синдикатов.

Первые свидетельства о существовании профессиональных преступников относятся к концу XV—началу XVI веков. Исследователи преступного мира России (Г. В. Есипов, С. В. Максимов, М. М. Максимов, Г. Н. Брейтман, В. М. Дорошевич, М. Н. Гернет, В. И. Монахов, В. Чалидзе, Б. Ф. Водолазский, Ю. А. Вакутин, Л. А. Мильяненков, А. И. Гуров, С. Я. Лебедев и др.) отмечали, что к XVIII в. встречались целые селения воров и разбойников. Такое положение было характерно для любого более или менее обжитого места России. К этому же периоду относится появление традиций и «законов» преступного мира, которые сохранились до настоящего времени: внесение определенных сумм денег при вступлении в «воровское братство», необходимых для поддержания членов групп; проведение при этом обрядов посвящения; наделение кличками; общение на жаргоне — «фене» (тайном языке офеней — бродячих торговцев-коробейников) и др.[62] В это время в России появляются преступные артели, объединенные криминальной идеей, регулирующей внутренние отношения ее членов. При этом артели, кормившиеся разбоем и воровством, полулегально признавались государством. Например, крестьянские общины нанимали лихих людей для защиты от конокрадов, а найм регистрировался в полицейских участках. Существовали объединения по роду криминальной деятельности — воровские артели, разбойничьи шайки, артели нищих[63], тюремные артели, которые распадались и вновь создавались в местах сосредоточения уголовного люда[64]. О группах конокрадов в царской России, которые насчитывали десятки человек и имели связи с полицией,[65] упоминает в своих работах и А. И. Гуров. Таким образом, криминальную артель, сформировавшуюся в дореволюционный период истории нашего общества, следует назвать истоком современной профессиональной преступной деятельности. Под влиянием этой устойчивой субкультуры сформировалась и успешно функционирует каста «воров в законе», авторитетов из уголовной среды, коллегиально признанных другими лидерами преступного мира и прошедшие процедуру «коронования», формализованную процедуру принятия уголовника в сообщество воров в законе, наделения его воровскими полномочиями[66]. К XIX веку преступный мир приобрел черты стройной организации, которая могла противопоставить себя общественному порядку и закону. Его традиции, обычаи, «законы» укрепились в сознании целых поколений правонарушителей. Предшествующие периоды развития профессиональной преступности, систематическое совершение преступлений ее представителями, способствовали росту их квалификации. С. Я. Лебедев отмечает, что с ростом преступной квалификации появилась преступная специализация, а с ними возникло и новое качество преступности — криминальный профессионализм, развитие которого происходило и в прошлые века, однако в рассматриваемый период профессионализация преступной деятельности достигла такого размаха, что не было уже «проявления общественной жизни, к которому преступный мир не приспосабливался для своей пользы»[67]. В начале XX в. из традиций и обычаев прошлого возник единый воровской «закон», по которому наиболее авторитетных преступников стали именовать «ворами в законе». Некоторые принципы деятельности, сохранили актуальность и до настоящего времени. К таким принципам можно отнести, решение сложных вопросов на «сходках», возрождение «общака» как материальной базы преступников, соблюдение «закона» мести за отход от соблюдения воровских обычаев[68]. В советские годы, вместе с политическим террором были ужесточены репрессивные меры по отношению к профессиональным преступникам. Так, в этих целях НКВД использовалась система внесудебных репрессий, или «особое совещание», которому было делегировано право привлекать к уголовной ответственности «социально опасный элемент» на основании агентурной информации и справок о прежней судимости[69]. В годы Великой отечественной войны криминальная ситуация в стране и иерархия преступного мира изменились. Заметно пошатнулся авторитет «воров в законе», криминальный мир пополнился так называемыми огольцами (низшая воровская каста), значительная часть заключенных добровольно пошла на фронт[70]. В послевоенное время в стране наиболее распространенным видом профессиональной преступной деятельности стал бандитизм и различные виды хищений. Руководство страны своевременно отреагировало на опасность набиравшего силу преступного мира. В начале 50-х гг. в МВД поступает негласное указание уничтожить касту «воров в законе» и тем самым до основания подорвать криминалитет. В результате, согласно архивным данным того времени, более 70% осужденных «воров в законе» в той или иной форме стали сотрудничать с правоохранительными органами, вследствие чего воровское движение оказалось практически разгромленным и долгое время восстанавливало свои позиции в преступном мире. Однако политические, социально-экономические и организационно-правовые условия в России в 60-80-е годы XX столетия способствовали формированию и разрастанию профессиональной преступности. К началу 90-х годов, несмотря на меры противодействия со стороны правоохранительных органов, распространение получили новые варианты профессиональной преступной деятельности, отличающиеся высоким уровнем уголовного профессионализма, строгой иерархической структурой, распределением ролей (например, преступные формирования бандитской и рэкетирской направленности). Специалисты отмечают, что в 90-е годы значительную часть профессиональной преступности постепенно поглотила и качественно преобразовала организованная преступность. Если ранее профессиональные преступники избегали контактов с представителями правоохранительных органов, с администрацией мест лишения свободы, то на этом этапе криминалитет стал создавать различного рода благотворительные фонды, организации с целью оказания содействия заключенным, находящимся в местах лишения свободы, что существенно изменило профессиональную преступность. Профессиональную преступность можно определить как совокупность преступлений, совершаемых с целью извлечения основного или дополнительного дохода лицами, для которых характерен криминальный профессионализм[71].

Под профессией (латинское professio, от profetore — объявляю своим делом) понимается род трудовой деятельности, требующей определенной подготовки и являющейся источником существования. Криминальная профессия может рассматриваться как разновидность деятельности, предполагающей наличие определенной специфической криминальной подготовки (специализации и квалификации), необходимой именно для совершения и сокрытия преступлений[72]. Лиц, обладающих криминальным профессионализмом, называют преступниками-профессионалами. Г. А. Аванесов отмечает, что профессиональная преступность — это концентрированное выражение криминального потенциала общества: «Если отдельное преступление — негативный штрих в биографии человека, рецидив — пунктирная линия, то профессиональная преступность — это сплошная криминальная полоса»[73].

При этом криминальный профессионализм включает в себя криминальный промысел, который состоит из обеспечения средствами к ведению определенного образа жизни преступными способами и криминальной специализации, которая слагается из морально-психологической готовности к совершению преступления, умений и навыков, направленных на достижение преступного результата и уклонении от ответственности за совершенное преступление. Криминальные навыки могут нарабатываться методом проб и ошибок, а так же специальным обучением опытными преступниками. Если профессиональные преступники раньше предпочитали «работать» поодиночке, то тенденция последних лет проявляется в частом использовании ими в качестве соучастников лиц, имеющих иные, некриминальные знания и навыки. Традиционными профессиональными преступлениями являются карманные кражи, кражи автотранспорта, хищения из жилища или иных (в т. ч. с электронной системой охраны), мошенничество, хищения антиквариата, наемные убийства и ряд других преступных деяний. В свою очередь, преступники-профессионалы различаются по критериям более узкой специализации. Криминальную специализацию можно определить как наличие узкопрофессиональных навыков и умений, направленных на подготовку и совершение однотипных преступлений. Начало ХХI в. характеризуется тем, что среди профессиональных преступников все чаще встречаются лица, получившие специальные навыки и использующие их в криминальных целях (военные, юридические, спортивные и некоторые другие специальности). Такие категории профессиональных преступников не только непосредственно участвуют в преступлениях, но и могут выступать в роли консультантов, помощников, экспертов и т. д. При этом профессиональные преступники образуют специфическую организованную криминальную среду со своей специализацией, взаимопомощью, обменом опытом и информацией, специфическим обучением и воспитанием криминальной субкультурой. Вместе с развитием профессиональной преступности появляются особые негативные тенденции. К их числу следует отнести: возрождение опасных криминальных профессий (например, похищение людей, торговля людьми), распространение новых опасных видов криминальной деятельности (например, использование потерпевших для трансплантации органов, незаконное усыновление), повышение образовательного и интеллектуального уровня профессиональных преступников. Среди профессиональных преступников увеличивается количество лиц, прошедших специальную подготовку в ВС МО, МВД, различных спецподразделениях, наблюдается рост организованности профессиональной преступности (например, создание преступных сообществ определенной направленности), возрастает техническая оснащенность преступников-профессионалов, криминальная субкультура активно влияет на общество (через СМИ, кино, литературу). С. Я. Лебедев, отмечая высокую степень общественной опасности профессиональной преступности, подчёркивает, что она является наиболее устойчивым для профилактического воздействия типом организованной преступной деятельности, при воздействии на которую в отдельных случаях проявляется криминальный террор (убийство свидетелей, работников правоохранительных органов и органов правосудия) и криминальный экстремизм как в местах лишения свободы, так и в гражданском обществе (массовые беспорядки, неповиновение представителям власти, акции вандализма, массовый террор). Профессиональная преступность аккумулирует криминальный опыт, является источником криминальной эволюции, источником и носителем криминальной субкультуры, являющейся важнейшим механизмом криминальной самодетерминации[74]. Профессиональная преступность и преступность рецидивная тесно взаимосвязаны друг с другом, т. к. рецидив является основой криминального профессионализма. Однако рецидивная и профессиональная преступность — это не одно и то же, т. к. рецидив — это повторное совершение преступления одним лицом, а криминальная специализация (многократное совершение однотипных преступных действий) лежит в основе трансформации рецидива в профессиональную, а затем и в организованную преступную деятельность. Рецидив — специальный термин, появившийся в юриспруденции из медицины, под которым в уголовном праве понимается совершение умышленного преступления лицом, имеющим судимость за ранее совершенное умышленное преступление (ст. 18 УК РФ). В соответствии со ст. 18 УК РФ «рецидивом преступлений признается совершение умышленного преступления лицом, имеющим судимость за ранее совершенное умышленное преступление». УК РФ выделяет 3 вида рецидива: простой рецидив; опасный рецидив преступлений; особо опасный.

В соответствии с законом рецидив признается опасным при наличии следующих условий: а) при совершении лицом тяжкого преступления, за которое оно осуждается к реальному лишению свободы, если ранее это лицо два или более раза было осуждено за умышленное преступление средней тяжести к лишению свободы; б) при совершении лицом тяжкого преступления, если ранее оно было осуждено за тяжкое или особо тяжкое преступление к реальному лишению свободы.

Рецидив преступлений признается особо опасным: а) при совершении лицом тяжкого преступления, за которое оно осуждается к реальному лишению свободы, если ранее это лицо два раза было осуждено за тяжкое преступление к реальному лишению свободы; б) при совершении лицом особо тяжкого преступления, если ранее оно два раза было осуждено за тяжкое преступление или ранее осуждалось за особо тяжкое преступление[75].

В рамках уголовно-правового рецидива выделяется особый вид — пенитенциарный рецидив (совершение преступления лицом, осужденным к лишению свободы и имеющим судимость). В свою очередь пенитенциарный рецидив делится на: а) рецидив в местах лишения свободы (совершение преступления в процессе исполнения уголовного наказания); б) рецидив преступлений после освобождения из мест лишения свободы (постпенитенциарный).

В отличие от УК РФ криминология даёт широкое определение рецидива. В основе криминологического понятия рецидива лежит факт неоднократного совершения преступления, т. е. под данное понятие подпадают преступления, совершенные: лицами, судимость которых снята и погашена; лицами, судимость которых не снята и не погашена; лицами, отбывающими наказание; лицами, освобожденными от ответственности по нереабилитирующим основаниям; лицами, совершившими новое преступление в период предварительного расследования или судебного разбирательства уголовного дела о первом преступлении. Следует отметить также понятие пенитенциарного рецидива, которое одни авторы имеют в виду, когда последующее преступление совершено после отбывания наказания в виде лишения свободы (данное толкование совпадает с уголовно-правовым рецидивом в УК РФ), другие авторы таким рецидивом считают совершение нового преступления в условиях отбывания лишения свободы, т. е. в пенитенциарном учреждении. В последнем случае понимание рецидива приводит к отождествлению понятий рецидивная и пенитенциарная преступность, однако эти понятия важно различать, имея в виду криминологическое определение рецидивной преступности[76].

С учетом сказанного следует выделить следующие виды рецидива: криминологический (т. е. фактический), уголовно-правовой (т. е. легальный), пенитенциарный и постпенитенциарный, а так же определить криминологическое понятие рецидивной преступности как часть всей преступности, которая совершается в определённое время и в определённом месте и проявляется в совершении повторных преступлений и особенностях личности, их совершающих. Для характеристики количественной стороны рецидивной преступности обычно используют коэффициент рецидива — отношение числа лиц, повторно совершивших преступления, к общему числу преступников в стране (либо отношение преступлений, совершенных рецидивистами, к общему числу преступлений).

Таким образом, под рецидивной преступностью в криминологии понимают часть всей преступности, проявляющуюся в совершении повторных преступлений и личностных особенностях рецидивистов в конкретных условиях места-времени. Неоднократное совершение преступлений влечет за собой глубокую личностную деформацию, а также утрату человеком социальных связей. Такое отчуждение личности преступников-рецидивистов приводит к возникновению относительно закрытой социальной группы, членами которой они и становятся. Эта социальная группа, будучи немногочисленной и противопоставленной остальному обществу, формирует внутренний нормативный императив — криминальную субкультуру, которая рассматривает преступный рецидив как наиболее поощряемый вид поведения. Общественная опасность рецидивной преступности заключается в том, что рецидив является первым шагом к преступному образу жизни, за которым следует трансформация рецидивной преступности в профессиональную, а затем в организованную. При этом основные негативные тенденции рецидивной преступности проявляются в повышении её кратности и интенсивности, возрастающей специализации и организации рецидива, увеличении удельного веса женской рецидивной преступности, опасного и особо опасного рецидива, росте постпенитенциарного рецидива. В структуре рецидивной преступности отмечаются устойчивые закономерности. Существует прямая зависимость между количеством имевшихся у рецидивиста судимостей и долей последних в структуре преступности: доля рецидивистов, вторично осужденных, примерно в 2,5—3 раза больше доли осужденных в третий раз, доля последних в столько же раз больше, чем осужденных в четвертый раз[77]. Еще одной закономерностью развития рецидивной преступности является зависимость вероятности рецидива от степени тяжести преступления: чем более тяжким является преступление, совершенное человеком, тем выше вероятность повторного криминала. Среди убийц доля рецидивистов составляет 36%, среди лиц, причинивших тяжкий вред здоровью, — 32%, среди хулиганов — 18%; среди лиц, совершивших разбои, — 36%, среди грабителей — 31%, среди воров — 26%[78].

Кроме основных показателей преступности рецидивная преступность может быть охарактеризована еще по нескольким критериям: а) кратность рецидива (число повторных преступлений); б) интенсивность рецидива (число повторных преступлений за единицу времени); в) специализация рецидива (совершение однородных преступлений — основа криминального профессионализма); г) дифференциация рецидива (степень неоднородности совершаемых лицом преступлений).

Дифференциация рецидивной преступности характеризуется переходом лица от одного вида преступной деятельности к другому. Криминальная дифференциация обычно проходит по 2 типичным схемам: а) человек совершает насильственное преступление, в процессе отбывания наказания в местах лишения свободы включается в преступную среду, после выхода на свободу начинает совершать преступления в виде промысла и таким образом становится профессиональным корыстным преступником (нередко совершающим и корыстные и насильственные преступления); б) человек специализируется на корыстных преступлениях, но по мере нравственной деградации личности он начинает совершать и насильственные преступления (катализатором этого процесса чаще всего становится сопротивление при задержании либо устранение очевидцев преступления).

К числу негативных тенденций развития рецидивной преступности в России следует отнести: а) рост рецидивной преступности, повышение кратности и интенсивности рецидива; б) рост рецидивной преступности лиц, находящихся под следствием и судом, а также постпенитенциарного рецидива; в) рост женской рецидивной преступности; г) интенсификация процессов специализации и организации рецидива; д) увеличение удельного веса опасного и особо опасного рецидива.

Характеристика профессиональной преступности складывается в основном из описания ее структуры. Преступники-профессионалы совершают следующие виды преступлений: корыстные; корыстно-насильственные; политические.

Корыстные преступники составляют основной массив профессиональной преступности. По данным А. И. Гурова, в преступной среде насчитывается свыше 100 криминальных специальностей. К числу наиболее популярных специальностей у профессионалов этого типа относятся следующие:

— карманные кражи; квартирные кражи; кражи из магазинов;

— кражи на транспорте (в поездах дальнего следования, междугородних автобусах, электричках, самолетах, в метро и т. д.); кражи в гостиницах;

— хищения антикварных ценностей (из государственных музеев и частных коллекций); кражи автомобилей; •похищения ценностей из сейфов и иных хранилищ;

— мошенничество; карточное шулерство; фальшивомонетничество;

— сутенерство; торговля оружием; торговля наркотиками;

— содержание притонов для употребления наркотических веществ;

— компьютерные преступления (в том числе промышленный шпионаж)[79].

К корыстно-насильственным преступлениям профессионалов относятся: бандитизм, разбои, вымогательство, наемничество, заказные убийства, пиратство, похищения людей с целью получения выкупа, с целью продажи в рабство либо продажи специалистам по трансплантации внутренних органов. В основе такой преступной активности лежат следующие побуждения: желание заработать, политические или религиозные убеждения, романтизм, любовь к острым ощущениям, тяга к привычному образу жизни воюющего солдата, маниакальная страсть к насилию. Политические преступления организуются в основном профессиональными политиками, разведчиками, террористами, революционерами, заговорщиками. Она наименее распространена, однако степень ее общественной опасности может быть гораздо выше других видов. Примером может служить политический терроризм, получивший широкое распространение в современном мире. Интенсивность рецидива у преступников-профессионалов различна: от нескольких сот преступлений в год до нескольких преступлений за всю жизнь. Чем серьезнее преступление, тем больше требуется времени для его подготовки. Чем значительнее причиняемый материальный ущерб и соответственно больше криминальная прибыль, тем меньше частота преступных деяний. Криминальные профессионалы образуют специфическую преступную среду, элементами которой являются: • криминальная специализация (исполнители, организаторы, информаторы, наводчики, изготовители орудий преступления, торговцы оружием и фальшивыми документами, укрыватели, скупщики краденого, сбытчики товара); • взаимопомощь, обмен опытом, обмен информацией; •система обучения и воспитания; • фоновые негативные социальные явления (проституция, азартные игры, пьянство и наркотизм); • криминальная субкультура (жаргон, блатные песни, поговорки, татуировки, воровская иерархия, криминальная идеология и этика).

Криминальный мир существует в двух ипостасях: тюремная и лагерная среда и преступный мир в гражданском обществе. Это особая реальность, которая включает в себя сферу криминальных интересов, сферу преступной активности и сферу отдыха и развлечений преступников. Попадая в одну из указанных сфер, человек неискушенный может поплатиться честью, достоинством, здоровьем и даже жизнью, которые не входят в систему криминальных (по существу, крайне эгоцентричных) ценностей.

В криминальном мире свои законы, особая логика, стиль мышления и поступков. Взрослый человек или ребенок подлежат убийству лишь за то, что оказались не в том месте или узнали то, чего им знать не полагается по разумению преступников (случайный свидетель). Человек, впервые оказавшийся в местах лишения свободы, зачисляется в разряд изгоев лишь за то, что поднял с пола упавший кусок хлеба. Активный гомосексуализм в этом мире рассматривается как достоинство человека, пассивный — как позорнейшее клеймо. Сделки в преступном мире (например, покупка крупной партии наркотика, оружия или заключение договора с наемным убийцей) нередко завершаются убийством одной из сторон, чтобы не расплачиваться или устранить лишних свидетелей. Корыстные интересы или обеспечение личной безопасности могут обусловить убийство близкого друга. Корысть, жестокость, коварство безраздельно господствуют в этом мире[80].

Среди негативных тенденций развития профессиональной преступности в России можно выделить:

— возрождение опасных криминальных профессий и негативных социальных явлений (похищение людей, криминальное рабство, пиратство);

— появление и распространение новых опасных криминальных видов деятельности (похищение людей для трансплантации органов, похищение детей для продажи за рубеж в богатые бездетные семьи); • повышение образовательного и интеллектуального уровня преступников-профессионалов;

— увеличение среди профессиональных преступников удельного веса лиц, прошедших специальную подготовку в различных государственных структурах (в армии, полиции, контрразведке и т. п.); • рост организованности профессиональной преступности;

— сращивание преступных групп корыстной специализации с преступными группами насильственной направленности; • рост технической оснащенности преступников-профессионалов;

— рост популярности в обществе криминальных профессий, криминальной культуры.

Высокая степень общественной опасности профессиональной преступности проявляется в:

— профессиональная преступность — наиболее устойчивый и трудно уязвимый для профилактического воздействия тип преступной деятельности;

— воздействие на профессиональную преступность в отдельных случаях порождает криминальный террор (убийство свидетелей, работников правоохранительных органов и органов правосудия) и криминальный экстремизм как в местах лишения свободы, так и в гражданском обществе (массовые беспорядки, неповиновение представителям власти, акции вандализма, массовый террор);

— профессиональная преступность аккумулирует криминальный опыт, обеспечивает его передачу от одного поколения другому — является источником криминальной эволюции;

— профессиональная преступность — источник и носитель криминальной субкультуры, являющейся важнейшим механизмом криминальной самодетерминации;

— профессиональная преступность — основа организованной преступности.

Интенсивность криминальной деятельности преступников-профессионалов и общественная опасность совершаемых ими преступлений многократно превосходят аналогичные показатели преступности любителей. Одним из главных направлений развития профессиональной преступности является трансформация ее в организованную: в одних случаях криминальные профессионалы сами организуются в соответствующие структуры, в других — преступное сообщество вовлекает профессионалов в свой состав. По мнению А. И. Гурова, главным отличием организованной преступности от профессиональной является наличие у первой коррумпированных покровителей. Организованная преступность — результат срастания групповой профессиональной преступности и коррупции, под которой понимается не просто дача или получение взятки за оказание какой-либо услуги, а постоянная связь должностных лиц с организованными преступниками[81]. Наряду с наличием коррумпированных связей важнейшими признаками организованной преступности, отличающими ее от групповой профессиональной, являются большой масштаб деятельности (региональный, государственный, межгосударственный), сложная структура сообщества (состоит из нескольких первичных криминальных организаций и руководящего центра), раздел сфер влияния и территории между группами.

В общем и целом рецидивная и профессиональная преступность представляют собой ядро криминального мира, вокруг которого и строится система противоправной антиобщественной криминальной власти. Социально-демографические характеристики личности преступников-рецидивистов существенным образом отличаются от присущих лицам, впервые совершившим преступление. Прежде всего, это проявляется в том, что повторное совершение преступления чаще всего происходит в более старшем возрасте, чем первый преступный опыт. Средний возраст рецидивистов колеблется от 28 до 35 лет. В последние годы наблюдается тенденция омоложения рецидивной преступности, когда все чаще несовершеннолетние повторно совершают преступления даже после отбытия уголовного наказания. Уровень рецидива среди женщин ниже, чем среди мужчин. Однако и здесь исследователи выявили весьма специфичную закономерность. В группе лиц, имеющих 1—2 судимости, доля мужчин значительно превышает число женщин. При увеличении числа судимостей это различие пропадает, а при 9 судимостях — доля женщин становится больше[82]. Большинство рецидивистов, особенно отбывших наказание в виде лишения свободы, не имеют возможности и не желают находить хорошо оплачиваемую работу. В лучшем случае они относятся к социальной группе рабочих, в худшем — не имеют постоянного заработка. Из этого вытекает их достаточно низкое положение в социальной структуре общества. Специфика нравственно-психологической характеристики преступников-рецидивистов наиболее наглядно просматривается при рассмотрении их типологии.

Наиболее продуктивным в плане анализа сущности рецидивной преступности является выделение следующих типов преступников-рецидивистов.

— Криминально целеустремленный тип (для которого первичный рецидив есть этап продвижения к конечной цели — преступному профессионализму, вступлению в организованное преступное сообщество).

— Безнаказанный тип (совершающий повторное преступление из-за того, что удалось избежать уголовного преследования за первое).

— Маниакальный тип (совершающий преступления вновь и вновь в силу психической патологии).

— Случайный тип (совершающий повторные преступления из-за неумения противостоять негативному влиянию криминогенных ситуаций — чаще всего возникающих в межличностных конфликтах).

— Конформистский тип (неспособный противостоять отрицательному влиянию других лиц, в том числе тех, с которыми находился в местах лишения свободы или ранее совершал преступления).

— Ситуативный тип (оказавшийся в ситуации отсутствия иных источников к существованию, кроме совершения преступлений).

— Неустойчивый тип (лицо, у которого не отмечается устойчивости правомерного поведения, личность с низкими адаптивными способностями, не умеющая подобрать себе подходящую социальную роль, не связанную с преступной деятельностью).

— Маргинальный тип (опустившаяся, пьянствующая или наркотизированная личность, не имеющая семьи, жилища и социальных связей)[83]. Личность преступника-профессионала является специальным типом личности преступника-рецидивиста, и ее основные отличия достаточно ярко выражены в типологии личности профессионального преступника.

По характеру преступной деятельности и степени общественной опасности преступлений, на которых специализируется криминальный профессионал, можно выделить следующие типы профессиональных преступников: а) чрезвычайно опасный (профессиональные террористы, наемные убийцы, похитители людей, бандиты и т. п.); б) особо опасный тип (лица, специализирующиеся на разбойных нападениях и грабежах, содержатели притонов, торговцы наркотиками, оружием и т. п.); в) опасный тип (похитители автомобилей, карманные воры, мошенники и т. п.).

В отдельных случаях криминальная специализация не требует особой подготовки и высокой квалификации (например, умение держать нож и, угрожая им, отобрать ценности; умение подобрать подходящее место для нападения). В других — криминальная квалификация требует длительной тренировки, особых способностей и даже «криминального таланта». Соответственно можно провести типологию профессиональных преступников по уровню криминального мастерства: а) специалисты высшего уровня; специалисты среднего класса; б) неквалифицированные и низкоквалифицированные специалисты. Наиболее серьезные преступления организуются и совершаются криминальными профессионалами высшего уровня. Все они должны находиться на учете, их деятельность должна непрерывно отслеживаться специальными структурами правоохранительных органов. Специалисты среднего уровня — перспективные резервисты криминального мира, совершенствующиеся и стремящиеся к достижению преступного авторитета. При решении вопроса о мере наказания за преступления, совершенные специалистами высокого и среднего уровней, должна учитываться почти стопроцентная гарантия рецидива. Вероятность их ресоциализации и реабилитации очень низка.

По наличию и характеру связей в преступном мире можно выделить:

— профессиональных преступников-одиночек (не поддерживающих каких-либо контактов с другими преступниками);

— профессиональных преступников, совершающих преступления в одиночку, но активно использующих связи в преступной среде для обеспечения преступной деятельности, сокрытия преступления, сбыта похищенного;

— профессиональных преступников, совершающих преступления в группах со сложным распределением ролей (организаторы, пособники, исполнители и т. п.);

— криминальных авторитетов (общепризнанных специалистов высокого уровня).

Среди детерминантов рецидивной преступности выделяют 2 группы факторов: первичные (причины и условия совершения первого преступления) и вторичные (собственно детерминанты преступного рецидива). Причины неоднократного совершения преступлений лицами, чья преступная деятельность оставалась без надлежащего реагирования правоохранительных органов, группируются вокруг такого мощнейшего криминогенного фактора, как безнаказанность. Безнаказанность в свою очередь обусловлена недостаточной эффективностью работы правоохранительных органов (низкий уровень выявления, раскрываемости преступлений и невысокая результативность оперативно-розыскной деятельности), а низкая эффективность правоохранительной деятельности связана с недостаточным обеспечением соответствующих структур, низким уровнем подготовки кадров и неадекватной оплатой труда. Необоснованный отказ в возбуждении уголовного дела, необоснованное прекращение уголовного дела нередко оказываются результатом перегрузки следственных работников. В отдельных случаях уголовные дела необоснованно прекращаются и преступники остаются безнаказанными в связи с неспособностью следователей добыть достаточно доказательств для привлечения виновных к уголовной ответственности. Определенная часть преступников уходит от ответственности в связи с коррупцией в правоохранительных органах и судебной системе. Правовой нигилизм и пассивность общественности, разрушение системы социального контроля — это причины того, что значительное число преступлений не выявляется (информация о них своевременно не поступает в правоохранительные органы) и не пресекается.

Повторное совершение преступлений лицами, находящимися под следствием и судом, — чаще всего результат того, что к преступнику своевременно не была применена необходимая мера пресечения. В современной правоприменительной практике необходимо верно оценить соразмерность гуманного отношения к человеку, впервые совершившему преступление, и необходимость предупреждения рецидива.

Повторное совершение преступлений лицами, которым за совершение преступления назначено наказание, не связанное с лишением свободы, — результат выбора судом неэффективной меры наказания. Причиной этого нередко оказывается плохое изучение личности подсудимого в суде (и обвиняемого на предварительном следствии), а также неумение судей проводить криминологическое прогнозирование индивидуального преступного поведения. Условное осуждение или отсрочка исполнения приговора, если эти уголовно-правовые меры применяются к опасным преступникам, воспринимаются ими как безнаказанность. Так называемый ложный гуманизм судьи может обернуться усилением нравственной деградации осужденного, совершением им опасных преступлений, которые окажутся трагедией и для потерпевших, и для преступника.

Совершение преступлений в местах лишения свободы нередко оказывается следствием криминогенной ситуации в учреждениях уголовно-исполнительной системы. Эта криминализация обычно идет по 2 направлениям: а) совершение преступлений как результат вступления в криминальную группу (которые имеются в каждом таком учреждении); б) совершение преступления при защите от преступных посягательств сокамерников (одно из проявлений агрессивной «тюремной среды»).

Совершение преступлений после исполнения уголовного наказания — свидетельство отсутствия позитивного воспитательного эффекта пребывания в местах лишения свободы. Это проявляется в усвоении лицом, попавшим в места лишения свободы, криминальных традиций, взглядов. Выборочные исследования показывают, что ¾ осужденных в местах лишения свободы усваивают криминальный опыт. Преступные навыки и умения, связи в преступном мире, криминальная культура — все это элементы криминальной самодетерминации, обусловливающие постпенитенциарный рецидив. Нередко возврату в преступную среду после выхода на свободу способствует шантаж со стороны преступных элементов. Весьма значимым фактором постпенитенциарного рецидива является нарушение социальных связей: развал семьи; потеря места работы; утрата квартиры или иного места жительства. На фоне экономической и социальной нестабильности, идеологического кризиса, безработицы, жесткой стратификации населения криминогенная роль этих факторов очень велика. Привычка к пьянству или приобщение к наркотикам в местах лишения свободы также оказываются факторами деградации личности и повторного совершения преступлений. Подводя итоги анализа детерминант рецидивной преступности, можно выделить следующие факторы этого негативного явления.

— Неблагоприятная социальная ситуация в стране, экономический кризис, безработица, падение уровня жизни, снижение уровня медицинского обслуживания.

— Низкая действенность системы социального контроля в стране.

— Недостаточная эффективность функционирования системы правоохранительных органов и органов правосудия. Коррумпированность отдельных представителей этих органов.

— Пороки уголовно-исполнительной системы, обусловливающие включение осужденного в преступный мир, приобретение криминального опыта и инициирующие процессы его нравственной деградации.

— Дополнительная криминализация осужденных в местах лишения свободы.

— Низкая эффективность функционирования механизмов вторичной социализации лиц, отбывших наказание в местах лишения свободы, в результате чего осужденный после освобождения не может найти работу, жилье и для обеспечения нормальной жизни вновь совершает преступление.

— Криминальная самодетерминация — интеграция человека в преступную среду, которая склоняет его к преступной деятельности, активно препятствует возвращению к честной жизни.

— Алкоголизация и наркотизация населения России[84].

В отношении отдельных типов профессиональной преступности главным фактором оказывается преступная среда, блатная романтика, которая компенсирует недостатки здоровых социальных связей. Отсутствие родителей или утрата контактов с ними, бедность семьи или неуспеваемость в школе — все это может озлобить подростка и подтолкнуть его в преступную среду. Нередко криминальная романтика перекочевывает в сознание молодых людей из кино, телевидения и литературы. Недостатки воспитательной работы, низкий уровень правового воспитания либо полное отсутствие такового являются предпосылкой криминализации личности. Такие молодые люди чаще всего используются преступниками в самых неприглядных ролях, и через некоторое время они оказываются потерянными для общества.

В отдельных случаях первая судимость оказывается шагом в преступный мир. Особая социальная среда в местах лишения свободы, которая таит постоянные угрозы жизни, здоровью, сексуальной неприкосновенности, нередко вынуждает осужденных не имеющих порочных криминальных склонностей, примкнуть к какой-либо преступной группе. В ней он начинает чувствовать себя в относительной безопасности, там проявляют определенную заботу о своих, патронируют слабых, учат криминальным законам и традициям неподготовленных. Порочность социальной системы в местах лишения свободы оказывается одним из главных источников криминальной профессионализации.

Не менее мощным криминогенным фактором, обусловливающим преступный профессионализм, является ситуация, когда человек не может найти честный заработок, когда предприятия закрываются и глава семьи оказывается безработным. Это может подтолкнуть к преступной деятельности вполне порядочных людей — формирование нравственной и психологической готовности (установки) в таких экстремальных ситуациях происходит в кратчайшие сроки. Нередко эти люди оказываются хорошими профессионалами и свое мастерство используют для самоутверждения в криминальном сообществе. Уход из правоохранительных органов профессионалов высокого класса, которые могли достойно противостоять криминальному миру, сразу дал о себе знать ростом профессиональной преступности. Не менее негативную роль сыграла неоправданная либерализация судебной практики. Источниками преступного профессионализма являются личный криминальный опыт, криминальное «образование» или трансформация социального профессионализма в криминальный.

Преступная специализация может формироваться стихийно, но чаще истоком криминального профессионализма становится преступная среда — передача криминального опыта в местах лишения свободы или обучение в специальных центрах криминальной подготовки. В последние годы немало информации о криминальных учебных заведениях стало достоянием гласности и в нашей стране. Одно из таких учебных заведений было выявлено сотрудниками ОВД на Алтае, где 2 бывших альпиниста открыли школу для лиц, специализирующихся на квартирных кражах, — альпинисты учили их проникать в квартиры через окно, спустившись по веревке с крыши. Специальные центры по подготовке профессиональных убийц, подрывников, террористов, производителей наркотических веществ и фальшивомонетчиков функционировали в конце 90-х годов в Чечне[85]. Сейчас все больше и больше профессионалов приходят в преступную среду из армии и спецслужб. Истоком преступной специализации в данном случае становится трансформация социального профессионализма в криминальный под влиянием неблагоприятной экономической ситуации в стране.

Проведенный анализ позволяет выделить следующие факторы, обусловливающие устойчивость и рост профессиональной преступности в нашей стране.

— Социальная дезорганизация, экономический кризис, безработица, криминальный рационализм жизни в обществе (когда быть преступником не только выгодно, но и когда преступная деятельность становится едва ли не единственным способом обеспечения нормального существование человека и его семьи, когда школьники мечтают стать киллерами, а школьницы — проститутками).

— Падение авторитета государственной власти, коррупция. Факты злоупотребления служебным положением со стороны высших государственных должностных лиц постепенно формируют в общественном мнении стереотип о преступлении как норме жизни.

— Прямая и косвенная реклама высоких стандартов потребления, которых невозможно достичь честным трудом, в сочетании с безнаказанностью представителей преступного мира, ведущих роскошную жизнь, оказывается мощным генератором криминализации общества.

— Криминальные традиции, негативное влияние криминального мира на общественное сознание (в том числе с помощью средств массовой информации, кинематографа и литературы).

— Пороки социальной системы в местах лишения свободы, превращающие уголовно-исполнительную систему в школу криминальной подготовки и обусловливающие нравственную деградацию осужденных.

— Разрушение социальных связей, уменьшение действенности системы социального контроля, низкая эффективность воспитательной работы в семье и школе, разрушение госсистемы правового воспитания. Государство практически не проводит работы по антикриминальной контрпропаганде, по развенчанию преступной романтики, по раскрытию сущностных пороков преступного образа жизни.

— Недостаток профессионализма, антикриминальной специализации технической оснащенности у работников правоохранительных органов.

— Недостаток заботы о лицах, прошедших специальную подготовку в ВС МО, МВД, ФСБ и являющихся классными специалистами, — именно им уделяют особое внимание лидеры преступного мира, их они мечтают заполучить для исполнения преступных замыслов (нередко им это удается).

— Несовершенство уголовного и уголовно-процессуального законодательства, затрудняющее борьбу с профессиональной преступностью, а также судебной практики по уголовным делам в отношении профессиональных преступников[86].

Система мер общесоциальной профилактики преступности в целом оказывает свое влияние и на состояние рецидивной и профессиональной преступности, однако специфика борьбы с этими явлениями проявляется на специально-криминологическом уровне.

К специальным мерам профилактики рецидивной преступности традиционно относят:

— совершенствование правоприменительной деятельности, методик расследования преступлений, сведение к минимуму безнаказанности лиц, совершивших преступления;

— реформирование уголовно-исполнительной системы в направлении дифференциации осужденных и гуманизации условий жизни в местах лишения свободы (превращение мест лишения свободы в «филиал ада» совершенно нетерпимо в христианском государстве);

— совершенствование уголовного законодательства и судебной практики, повышение эффективности уголовных наказаний;

— улучшение подготовки судебных работников в плане умения изучать личность подсудимого, проводить криминологическое прогнозирование и на этой основе выносить правосудный приговор;

— профилактика психических заболеваний, алкоголизации и наркотизации населения страны;

— совершенствование деятельности государственных органов (федеральных и местного самоуправления) по вторичной социализации лиц, освобожденных из мест лишения свободы. Обеспечение их минимальными условиями нормальной жизни (место жительства, честный заработок). Государственная поддержка общественных инициатив в этой области;

— координация усилий органов уголовно-исполнительной системы и органов местного самоуправления, государственных и общественных органов в социальной реабилитации осужденных. Взаимодействие государственных органов с представителями различных конфессий в организации религиозного воспитания осужденных[87].

Приведенная выше типология личности преступников-профессионалов позволяет выделить основные направления ее профилактики: совершенствование воспитательной работы, формирование умений противостоять негативному влиянию криминальных типов и криминогенной ситуации, развенчание мифов криминальной романтики, последовательное уменьшение безнаказанности правонарушителей и преступников, забота о здоровье населения и своевременное выявление лиц с психическими аномалиями, оказание им медицинской помощи и установление социального патронажа, ресоциализация и социальная адаптация лиц, освобожденных из мест лишения свободы.

В воздействии на профессиональную преступность можно выделить два главных направления: а) общесоциальные меры; б) специальные меры.

К основным общесоциальным мерам профилактического воздействия на профессиональную преступность относятся:

— оздоровление социально-экономической ситуации в стране — создание условий, при которых постепенно будет разрушаться криминальный рационализм бытия;

— обеспечение людям права на труд и права получать адекватную оплату труда, которая позволит создать каждому человеку нормальные условия жизни;

— формирование здоровой идеологии, повышение авторитета властных структур, возрождение доверия народа к власти и уважения к государственным деятелям;

— укрепление системы социального контроля;

— возрождение системы правового воспитания, совершенствование практики школьного и семейного воспитания, профилактика преступности несовершеннолетних и рецидивной преступности.

Специальные меры направлены на разрушение преступного мира и криминальных традиций, на пресечение профессиональной преступной деятельности, задержание преступников, лишение их возможности продолжать преступную карьеру. Специальные меры могут быть достаточно эффективны в плане воздействия на профессиональную преступность. К числу специальных мер относятся:

— повышение эффективности деятельности правоохранительных органов, узкая специализация работников уголовного розыска, адекватная криминальной специализации, противопоставление их профессионализма преступному профессионализму, повышение их технической оснащенности;

— реформирование уголовно-исполнительной системы и совершенствование практики исполнения уголовных наказаний;

— совершенствование законодательства, регулирующего правоохранительную и иную профессиональную деятельность;

4) совершенствование и активное применение законодательства в сфере противодействия легализации преступных доходов.

Борьба с профессиональной преступностью эффективно может вестись лишь высококвалифицированными специалистами. Основой специализации сотрудников правоохранительных органов должна быть качественная первичная подготовка в специальных учебных заведениях и вторичная углубленная подготовка на курсах повышения квалификации. Повышение технической оснащенности работников уголовного розыска должно вестись опережающими по сравнению с криминальными профессионалами темпами. В основу совершенствования законодательства может быть положено изучение отечественного и зарубежного опыта. Например, в УК РСФСР 1922 г. преступный профессионализм рассматривался как обстоятельство, отягчающее уголовную ответственность. Во многих зарубежных странах эффективно реализуется еще более радикальная мера пресечения преступного профессионализма — за каждое совершенное преступление суд выносит отдельное наказание с последующим их сложением. По нашему уголовному законодательству профессиональный вор, совершивший сотню краж и впервые представший перед судом, максимально может быть лишен свободы лишь на шесть лет, что вряд ли будет рассматриваться им как серьезное препятствие для продолжения преступной карьеры. Совершенствование пенитенциарной практики потребует чрезвычайно больших материальных затрат, однако ущерб от профессиональной преступности настолько велик, что эффективность этих затрат окажется очень велика. Уменьшение общественной опасности уголовно-исполнительной системы — важнейшая политическая и нравственная задача России (Иишаков СМ. Криминология: учебник. М., 2000. С. 190).

41. Классификация осужденных

Необходимо отметить, что в структуре личности осуждённого следует выделять блок уголовно-исполнительный, т. е. характеристику осуждённого в зависимости от его восприимчивости к ресоциализации, исправлению. Ученый Ф. Р. Сундуров выделял в 70-е гг. в зависимости от восприимчивости к ресоциализации такие виды осуждённых, как: 1) Положительно характеризующиеся: а) доказавшие своё исправление; б) твёрдо вставшие на путь исправления; в) вставшие на путь исправления; 2) Отрицательно характеризующиеся: а) не вставшие на путь исправления; б) злостные нарушители режима.

Таким образом выделялось 5) типов осуждённых в зависимости от этого критерия. Но, думается, во-первых, что разделение на доказавшие своё исправление и твёрдо вставшие на путь исправления неосновательно, на практике трудно осуществимо; во-вторых, между положительно и отрицательно характеризующимися осуждёнными следует, вероятно, выделять нейтральных, к которым зачастую относятся и не активисты, и не нарушители режима, а лица, не примкнувшие ни к какой группе, так называемые «независимые» или «нейтральные». Вместе с тем следует подчеркнуть, что новый УИК РФ отказался от подобного деления осуждённых и, думается, неосновательно. На практике этот подход прижился и применяется до сих пор.

При исполнении уголовных наказаний отнесение к той или иной категории осуждённых осуществляется на основе учёта:

• Поведения: а) активисты; б) дисциплинированные; в) имеющие отдельные незначительные нарушения; г) имеющие отдельные, но злостные нарушения режима; д) злостно и систематически нарушающие порядок исполнения наказания.

• Отношения к труду: а) постоянно работающие с превышением норм выработки, победители трудового соревнования; б) добросовестно работающие; в) недобросовестно работающие (брак, невыполнение норм выработки, прогулы и т. п.); г) неработающие скрытно; д) неработающие открыто, в том числе и в качестве сопротивления наказанию.

• Участия в работе самодеятельных организаций осуждённых: а) активно и сознательно участвуют; б) участвуют, но особой активности не проявляют, ради получения льгот; в) ранее участвовали, но затем отказались или были отстранены; г) не участвуют и не участвовали: не примыкают ни к активу, ни к преступным группировкам; злостно, идейно не участвуют, соблюдают обычаи преступной среды.

• Отношения к общему и профессиональному образованию: а) учатся хорошо; б) учатся, но плохо, средне; в) учились, но затем бросили; г) не учатся и не учились в условиях исполнения наказания из-за лени, отсутствия способностей; д) не учатся и не учились принципиально, соблюдают обычаи преступной среды.

Рассмотрим вопрос о типологии осуждённых в отличие от типологии преступников. Подчеркнем, что подобной проблемой занимаются, как правило, пенитенциарные психологи или педагоги.

Среди пенитенциарных психологов общепринятой является типология А. Г. Ковалева, который разделяет типы осуждённых в зависимости от степени их криминальной заражённости:

а) «глобальный» (лат. globus — шаровидное тело, шар; масса, толпа, множество) тип — с полной криминальной заражённостью, для которых характерен преступный образ жизни. Выделяются им здесь и подтипы: растлитель и насильник, казнокрад и бандит и т. п.;

б) «парциальный» (лат. pars, tis — часть, доля; участие, сторона, страна; намерение, образ, способ) тип — с частичной криминальной заражённостью, для которых характерно раздвоение духовного мира и деятельности на несколько частей (выполнение социальных норм при осуществлении за ними контроля и прямо противоположная деятельность при отсутствии такового и т. п. (двуликий Янус));

в) «предкриминальный» тип — с ситуационной криминальной заражённостью, для которых характерно преступное поведение только в криминогенной ситуации, но, когда лицо уже готово к совершению преступления, сформировалась асоциальная установка, при отсутствии криминогенной ситуации — пассивный образ жизни; в целом неустойчивость психического мира и деятельности (характерны такие психические свойства как слабоволие, эмоциональная неустойчивость, подчиняющийся лидеру в группе, легкомыслие, конформизм и т. д.);

г) «нонкриминальный» тип — (предложен В. Ф. Пирожковым) — это лицо без признаков криминальной заражённости, могущее совершить преступление лишь в крайне напряжённой криминогенной ситуации, причём как малозначительное, так и тяжкое.

Ф. Р. Сундуров выделял такие типы осуждённых по принципу социальной запущенности как:

1. Осуждённые за неосторожные преступления и за преступления, совершенные при неблагоприятном стечении обстоятельств (при превышении пределов необходимой обороны, сильном душевном волнении, материальной нужде и т. п.), а также лица, осуждённые за умышленные преступления к лишению свободы до одного года.

2. Осуждённые за умышленные тяжкие и нетяжкие преступления, ранее выполнявшие предписания норм права и морали.

3. Осуждённые за умышленные тяжкие и нетяжкие преступления, ранее отбывавшие наказания, не связанные с лишением свободы, или же допускавшие административные и иные правонарушения.

4. Осуждённые за тяжкие преступления на срок свыше 8 лет.

5. Рецидивисты, отбывающие лишение свободы второй раз, не нарушавшие ранее режим отбывания наказания. 6. Злостные рецидивисты, осуждающиеся к лишению свободы третий и более раз или повторно, но нарушавшие ранее режим отбывания наказания.

7. Рецидивисты с признаками профессионалов-преступников.

8. Особо опасные рецидивисты и лица, которым смертная казнь заменена в порядке помилования или амнистии лишением свободы, в том числе пожизненным. Подобная типизация осуждённых, по мнению автора, предоставит возможность дифференцированного подхода к ресоциализации осуждённых по их типам. Кроме того, есть социальная стратификация (лат. stratum, sterno, stravi — стлать, расстилать, застилать + лат. facio, factio, feci, factum — делать, совершать; делание, совершение; причинять; производить) осуждённых, сложившаяся в исправительных учреждениях, на основе фактического расслоения осуждённых. При этом выделяются следующие слои: 1. «Отрицаловка» (≈ 15–18%): — «воры в законе», «коронованные», «новые и старые»; — «положенцы», «смотрящие»; — «лидеры» преступных группировок, «паханы»; — «бойцы», «быки»; — «шестёрки» (вместе с тем «шестёрок» относят также к «обиженным», так как они прислуживают «отрицаловке», но по выходе из исправительного учреждения они становятся чаще всего очень опасными преступниками, «беспредельщиками», «отморозками»). 2. «Мужики», «работяги» (≈ 75–80%). 3. «Активисты», положительно настроенные (≈ 15–20%). 4. «Обиженные», «опущенные» (≈ 10–15%): — «фуфлыжники» (не заплатившие картёжный или какой-либо иной долг); — «крысятники» (воруют у своих); — «козлы» (сотрудничают с администрацией); — «петухи» (пассивные гомосексуалисты) и др.

Другие классификации:

Из этого следует, что личность преступника имеет определённые криминогенные свойства в качестве повторяющихся у подавляющего большинства преступников черт личности, а также в качестве устойчивого сочетания тех или иных свойств. В её структуре выделяются демографические, социальные, социально-психологические, нравственно-психологические, анатомо-психофизиологичес-кие и уголовно-правовые черты.

42. Организационное обеспечение предупреждения преступлений.

Организационные основы предупреждения преступности предполагают определение целей и задач предупредительной деятельности. Это определяется некоторыми особенностями данных основ. Во-первых, в ходе предупреждения преступности обеспечивается комплексное воздействие на обширный спектр субъективных причин, условий и других составных частей преступности. Во-вторых, предупредительная деятельность способствует устранению условий неблагоприятного нравственного формирования личности, которое может привести к совершению преступлений. В-третьих, предупредительное воздействие оказывает влияние на криминогенные ситуации и обстоятельства, которые способствуют достижению преступного результата. В-четвёртых, предотвращаются и пресекаются замышляемые, подготовляемые и начатые преступления. И, наконец, в-пятых, путём виктимологической профилактики обеспечивается предохранение от преступных посягательств жертв преступлений. Следует отметить, что оптимальная организация предупредительной деятельности не может существовать без всестороннего и качественного информационного обеспечения. При рассмотрении организационных основ предупреждения преступности очень важно подчеркнуть тот факт, что информационное обеспечение должно осуществляться на основе широкого подхода. Например, предупредительная деятельность правоохранительных органов требует постоянного сбора и использования обширного круга сведений, которые относятся не только к внутренней, но и к внешней информации. Применительно к предупреждению преступлений его информационное обеспечение имеет специфику. Главное назначение используемой при этом информации состоит в том, чтобы правильно и наиболее полно отражать объект предупредительного воздействия и происходящие в нем изменения, хотя это не исключает и необходимость достоверной информации о самом субъекте. Речь идёт в первую очередь о преступности и её детерминантах. Информационное обеспечение призвано связать многочисленные субъекты предупредительной деятельности в единую эффективно действующую систему. Всю информацию, которая используется в предупреждении преступности, можно подразделить на два основных вида: криминологическую, или внешнюю, и собственно организационную, или внутреннюю. Криминологическая (внешняя) информация должна отражать следующие показатели преступности: состояние, уровень, динамику, структуру, интенсивность (коэффициенты преступлений и преступников), детерминированность (связь преступности с иными социальными явлениями), иными словами — отвечать на вопросы: кто, когда и где совершает преступления; в связи с чем люди становятся на преступный путь; каковы обстоятельства, ситуации и мотивы совершения преступлений; в чем заключаются причины и какие условия способствуют совершению преступных деяний. Такая информация ориентирует субъекты предупредительной деятельности на выбор средств, форм и методов работы, выявление дополнительных характеристик объектов профилактического воздействия, определение времени, места, масштабов и объёма профилактических мероприятий, создание условий для успешного осуществления предупредительного воздействия.

Внешняя информация включает также данные об административных, дисциплинарных и иных правонарушениях, аморальных поступках, пьянстве и алкоголизме, нетрудовых доходах, наркомании, проституции, тунеядстве, безнадзорности детей, оставлении школы детьми и подростками, лишении родительских прав и т. д. К этому виду информации следует отнести и сведения о социально-экономическом и социально-демографическом развитии, состоянии общественного мнения и других социально-психологических процессах, имеющих отношение к предупреждению преступности. Собственно организационная (внутренняя) информация включает данные о различных аспектах организации предупредительной деятельности её субъектами. Она характеризует состояние самой системы предупреждения преступлений и способствует получению ответов на вопросы о том, какие конкретные цели и задачи стоят на определённом отрезке времени; какими средствами и способами они достигаются; с какой интенсивностью и в каком направлении действует вся система и входящие в неё звенья; каковы условия и реальные возможности решения поставленных задач. В совокупности внешняя и внутренняя информация должны отражать картину криминогенной обстановки в регионе, степень эффективности предупредительного воздействия, а также реальные потребности профилактической деятельности с точки зрения её дальнейшего совершенствования. Чтобы получить такую информацию, следует отработать систему её поиска, хранения, обработки, систематизации, классификации и последующего анализа. Источники информации, необходимой для предупреждения преступности, разнообразны и многочисленны. Важным из них является статистика преступности. Она содержится в различных формах статистического учёта, в официальных документах, справках, обзорах, отчётах и других материалах. Более подробно эти вопросы будут рассмотрены в главе о криминологических исследованиях.

Действующая в настоящее время система учёта преступлений и преступников построена по принципам ведомственной статистической регистрации, что приводит к её раздробленности. Это, безусловно, затрудняет возможность получения общей картины преступности. Поэтому данные уголовной статистики следует дополнять результатами конкретных социологических и криминологических исследований, в ходе которых может быть получена информация о концентрации правонарушений на отдельных объектах и в территориальных единицах, состоянии сохранности государственной и общественной собственности, наиболее распространённых негативных явлениях, эффективности предупредительной деятельности государственных органов и общественных организаций. Как и любой вид практически-преобразовательной деятельности, предупреждение преступлений нуждается в надлежащей организации и научно обоснованном построении. При этом под организацией понимается такое упорядочение (регулирование) предупредительной деятельности, которое позволяет достичь её наибольшей эффективности с точки зрения поставленных целей.

Основу построения организационной деятельности по предупреждению преступлений составляет использование закономерностей её протекания и принципов осуществления. Это означает, что она не может строиться произвольно. Механизм организации этого вида деятельности включает как общие закономерности и устойчивые признаки построения и упорядочения любой социальной системы, так и особые, специфические её признаки, вытекающие главным образом из своеобразия объекта воздействия (преступности), его природы и тенденций изменения. Кроме того, под организацией мы понимаем не просто организационную структуру в статике, но и организационный процесс предупреждения преступности, включающий: формулирование целей и задач; информационное обеспечение; криминологическое прогнозирование и планирование; непосредственное организационное обеспечение реализации запланированных мероприятий; осуществление взаимодействия и координации субъектов профилактики; внесение корректив и изменений в деятельность на основе оценки её эффективности и новых потребностей практики; правовое обеспечение; ресурсное обеспечение (решение кадровых, финансово-хозяйственных, материально-технических и иных вопросов по созданию условий для нормального функционирования системы предупреждения преступлений).

Перечисленные элементы процесса организации предупреждения преступности, безусловно, не исчерпывают всех его характеристик, и даже последовательность их перечисления является в достаточной степени условной. Однако в своей совокупности они составляют ядро и непременные атрибуты построения и осуществления предупредительной деятельности.

43. Криминологическая характеристика и основные направления

предупреждения организованной преступности.

Организованная преступность, как и преступность в целом, — сложное социальное явление, связанное с противоречиями в экономических и социально-политических процессах, происходящих в обществе. Её всплеск наблюдается, как правило, в моменты социальных потрясений, смены экономических и политических отношений в обществе. А. И. Долгова предлагает различать:

— «организованное преступление», которое может совершаться одним человеком и группой, но оно запланированное, заранее подготовленное, предумышленное;

— «организованную преступную деятельность», «как систему взаимосвязанных организованных преступных деяний какого-либо субъекта (1 человека или группы лиц)»;

— преступные организации создаются на базе совместной организованной преступной деятельности, которую отличает, по мнению Розарио Минна, 5 признаков: 1) сбор и передача информации; 2) нейтрализация деятельности правоохранительных институтов; 3) использование основных социально-экономических служб; 4) существование внутренней структуры; 5) определённая внешняя «законность» действий;

— «преступное сообщество», обеспечивающее взаимодействие организованных групп, банд, преступных организаций, обмен информацией, объединение усилий в нейтрализации и использовании правоохранительной системы, иных государственных структур и институтов гражданского общества в оказании помощи нуждающимся функционерам; при этом сотрудничают не преступные организации, а их представители, выполняют координирующие функции;

— организованная преступность, по мнению Э. Ф. Побегайло, есть обладающая высокой степенью общественной опасности форма социальной патологии, выражающаяся в постоянном и относительно массовом воспроизводстве и функционировании устойчивых преступных сообществ (преступных организаций).

Признаки организованной преступности: 1) связи с органами уголовной юстиции, органами власти; 2) массовый характер воспроизводства обществом преступных организаций и сообществ; 3) объединение, координация, стремление к централизации; 4) строгая иерархия, специализация и конспирация; 5) высокая дисциплина, скрепляемая кровью; 6) межнациональный, международный характер связей; 7) проникновение в легальный бизнес, политику, органы законодательной власти; 8) использование в деятельности государственных структур, институтов гражданского общества — партий, объединений и т. п. Направления деятельности организованной преступности изначально определялись, по выражению В. М. Николайчика, выколачиванием прибыли «из крупнейшего потенциального резервуара — порока», опора которого в массовом потребителе. В последующем же только добавляются самые «благородные» и легальные направления деятельности: проституция; порнография; порнобизнес; наркобизнес; азартные игры; угон автомобилей; ростовщичество; рэкет; оружие, боеприпасы, взрывчатые вещества; терроризм; пиратство; спиртные напитки; антиквариат и произведения искусства; строительство; профсоюзы; банковская деятельность; недвижимость; хакеры; и др.

В качестве типов организованной преступности выделяем следующие:

1. Политическая организованная преступность, когда государство возглавляется преступной организацией, занимающейся или массовым уничтожением народа (например, при Гитлере, Сталине, Пиночете и др.), или подавлением народа при помощи технологических, психотропных, идеологических и т. п. средств — это власть ради власти, или политизированная, где власть приобретается для получения прибыли (например, Советский Узбекистан, современная Россия и др.).

2. Экономическая организованная преступность в различных формах, где главная цель прибыль — ради прибыли, наживы, существует в 4-х формах теневой экономики: неформальная, неофициальная, фиктивная, криминальная.

3. Общеуголовная профессиональная, так называемая гангстерская организованная преступность, создаваемая и существующая благодаря деятельности «старых» и «новых» воров в законе.

Рассмотрим виды и структуру преступных организаций.

В организованной группе обычно может выделяться один какой-то лидер, в остальном в ней нет сложной иерархии, распределения ролей. Преступные организации могут включать в свою структуру несколько преступных групп, есть лидер, распределение ролей. Лидер практически уже не участвует в совершении конкретных преступлений. Преступное сообщество строится обычно по типу пирамиды: 1) В основании её рядовые группы «боевиков», «пехота», квартирные, карманные воры, мошенники и иные профессиональные преступники. 2) Над ними 2 группы — «обеспечения» и «безопасности». 3) Наверху — «элитарная» группа руководства (позиция: А. Н. Волобуев, В. Д. Пахомов и др.).

Ученый В. А. Номоконов предлагает выделять тоже 3 звена:

1) Организационно-управленческое звено, которое включает в себя: а) блок стратегического управления (общая стратегия, общие тактические приёмы и средства, концентрация средств преступной деятельности, общие меры противодействия уголовной юстиции) и б) блок тактического управления (конкретные приёмы и средства, руководство отдельными видами преступной деятельности, учёт средств и поиск каналов их вложения, контроль, «кадровые» вопросы, «вербовка» и др.). Особую структуру имеют религиозные преступные организации или криминальные секты. Они состоят из «учителей», «учеников», «солдат» и «рабов». Предупреждение организованной преступности предполагает реализацию сложного комплекса общесоциальных и специально-криминологических мер.

2) Общесоциальные меры, будучи направленными на социально-экономическое развитие общества и тем самым на предупреждение преступности в целом, в то же время являются средством преодоления её организованной части. К их числу в первую очередь относится преодоление кризисных явлений в экономике, политике, общественной идеологии и психологии, социальной сфере, в правоохранительной деятельности. Реализация этой задачи как на федеральном, так и на уровне отдельных регионов, на межведомственной и ведомственной основе, осуществляемая с расчётом на длительную перспективу, позволит стабилизировать общественный организм и обеспечит реальную базу для противодействия организованной преступности. Специально-криминологические меры предполагают осуществление правоохранительными органами непосредственной работы, направленной на устранение, ослабление и нейтрализацию криминогенных факторов, влияющих на рост организованной преступности.

3) Специально-криминологическое предупреждение правоохранительными органами организованной преступности, как элемент борьбы с нею, в большей степени осуществляется посредством реализации мер общей профилактики и непосредственного предотвращения и пресечения в процессе оперативно-розыскной деятельности преступлений, совершаемых организованными преступными формированиями. Предупреждение организованной преступности осуществляется также в процессе сотрудничества правоохранительных органов России со спецслужбами стран зарубежья, включающего правовую взаимопомощь, проведение согласованных мероприятий против международных преступных сообществ, обмен информацией. Такой позиции придерживается В. Д. Малков. Старков же говорит о более радикальных мерах: отмене запрета на смертную казнь, создание специальных аппаратов по борьбе с коррупцией во власти, создание специализированного подразделения нацеленного в основном на уничтожение лидеров и участников организованной преступности.

44. Криминологическая характеристика преступности

несовершеннолетних и проблемы ее предупреждения.

Преступность несовершеннолетних, будучи составной частью преступности вообще, в то же время имеет свои специфические особенности, что позволяет рассматривать её в качестве самостоятельного объекта криминологического изучения. Необходимость такого выделения обусловливается главным образом особенностями соматического, психического и нравственного развития несовершеннолетних, а также их социальной незрелостью. В подростковом, юношеском возрасте в процессе нравственного формирования личности происходит накопление опыта, в том числе отрицательного, который может внешне не обнаруживаться или проявиться со значительным запозданием. Изучение преступности несовершеннолетних и её предупреждение — особенно актуальная и сложная задача, поскольку:

— для общества чрезвычайно важно успешное решение масштабных задач охраны жизни, здоровья, развития подрастающего поколения; борьбы с первичной преступностью, составляющей около 75% всего её объёма; ликвидации безнадзорности несовершеннолетних (своеобразного резерва преступности);

— несовершеннолетние склонны к отклоняющемуся поведению, принадлежат к так называемой криминогенно активной части населения;

— преступность несовершеннолетних имеет более интенсивную негативную динамику по сравнению с преступностью в целом;

— рост преступности несовершеннолетних происходит в условиях сокращения общей численности этой возрастной группы населения;

— существуют особенности генезиса и мотивации совершения преступлений несовершеннолетними, обусловленные спецификой их жизнедеятельности и воспитания, их личностными и социально-групповыми нравственно-психологическими характеристиками;

— многие криминогенные факторы, оказывающие решающее негативное воздействие на взрослых преступников, зарождаются в среде несовершеннолетних;

— значительная часть преступлений совершается несовершеннолетними в соучастии со взрослыми преступниками;

— криминально активные несовершеннолетние склонны к совершению общественно опасных деяний как до, так и после достижения возраста уголовной ответственности, что приводит к постоянному возрождению преступности.

Состояние преступности несовершеннолетних в России вызывает обоснованную тревогу в обществе. Рост социальной напряжённости и углубление кризиса в стране в первую очередь сказались на детях и подростках. Данные уголовной статистики неумолимо свидетельствуют об активизации криминальной деятельности несовершеннолетних. Преступность несовершеннолетних отличается динамичностью, высокой степенью активности подростков. Люди, вставшие на путь совершения преступлений в юном возрасте, трудно поддаются исправлению и перевоспитанию и, как правило, представляют собой резерв для взрослой преступности. Между преступностью несовершеннолетних и преступностью взрослых существует тесная связь. Не случайно в литературе отмечается, что преступность несовершеннолетних — это будущая преступность. В связи с этим можно говорить, что одной из причин преступности взрослых является преступность несовершеннолетних. Ведь преступность взрослых уходит корнями в то время, когда личность человека только формируется, вырабатывается его жизненная ориентация, когда особенно актуальными являются проблемы воспитания, становления личности, направленности её поведения. Поскольку подавляющее большинство преступлений (до 67%) несовершеннолетние совершают в группе, особое значение имеет изучение неформальных группировок, возникших в последнее время. Ряд из них имеет довольно отчётливую насильственную направленность. Все молодёжные группы можно разделить на 5 типов. (Типологизация по Старкову О. В.). Первая большая группа — это неформальные молодёжные объединения обычно социально-позитивной направленности — группировки молодёжи, формально юридически не зарегистрированные, но имеющие чёткую направленность деятельности по преобразованию той или иной сферы общества, имеющие иногда и программу, и отклонения от нормы. Они действуют в разных сферах: политики, культуры, экологические, исторические, по охране правопорядка, общества социальной помощи, спортивного типа. Второй тип группировок — криминально-нейтральные — это юридически не зарегистрированная группа, чаще всего «тусовка», отличающаяся крайне низким уровнем сплочённости, устойчивости, организованности; равенством членов; наличием связей лишь на эмоциональном уровне; формированием преимущественно по месту жительства, деятельность которой выражается во внезапно и инициативно совершаемых преступлениях отдельными членами группы. Третий тип групп — предкриминальные или асоциальные группы подражания — это неформальные молодёжные объединения отчуждённых лиц в возрасте до 29 лет, официально незарегистрированные, в определённой степени сплочённые, организованные, устойчивые; иерархичные, отличающиеся эпатажем; при этом преступления обычно совершают отдельные члены групп, стихийно, с криминогенной мотивацией самоутверждения; а в группе преступления совершаются только в связи с «фанатением»; концентрирующиеся в сфере спорта или культуры. Четвёртый тип — неустойчивые криминальные группы — неформальные объединения лиц в возрасте до 29 лет, совершающие преступления обычно небольшой группой, стихийно, распадающиеся сразу после совершения преступления, но собирающиеся вновь через некоторое время, если никого из членов группы не привлекли к ответственности, разобщённые, неорганизованные. Пятый тип — устойчивые криминальные группы — неформальные объединения лиц до 29 лет, отличающиеся высоким уровнем организованности, сплочённости, распределением ролей, связями с правоохранительными органами или властными структурами, ориентированные на совершение серии преступлений, обычно соблюдающие нормы криминальной субкультуры «новых» воров в законе (насилие при совершении преступлений, криминальный бизнес, приём в воры за деньги, без предварительного отбывания тюремного заключения и др.). Особое значение приобретают националистические тенденции в молодёжной среде — от возрождения неофашистских группировок до массовых организованных выступлений в регионах.

Таким образом, преступность несовершеннолетних можно определить как самостоятельный вид преступности, характеризуемый особенностями количественных и качественных показателей её состояния и развития, обусловленный прежде всего личностью преступника, в основе поведения которого лежат эгоцентрические мотивы и неустойчивая психика. В основе предупреждения преступности несовершеннолетних лежат основополагающие принципы предупреждения преступности в целом. Вместе с тем в предупреждении преступлений, совершаемых несовершеннолетними, есть особенности, обусловленные их отличием от лиц других возрастных категорий, а также спецификой совершаемых ими преступлений.

В современных условиях основными направлениями совершенствования профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних являются:

— гуманизация превентивной практики, преобладание защитных мер над мерами наказания и принуждения;

— профессионализация в воспитательно-профилактической и защитной деятельности, подготовка специальных кадров социальных работников, социальных педагогов, психологов, специализирующихся на практической работе по коррекции отклоняющегося поведения детей и подростков, оздоровлению условий их семейного и общественного воспитания;

— усиление роли медико-психологической помощи и поддержки в коррекции отклоняющегося поведения детей и подростков, реабилитации несовершеннолетних с различными формами социальной и психической дезадаптации;

— признание семьи в качестве ведущего института социализации детей и подростков, осуществление социальных мер социально-правовой, социально-педагогической и медико-психологической помощи семье, прежде всего семьям группы социального риска;

— строгое разграничение воспитательной и профилактической компетенции между государственными социальными службами, правоохранительными органами, общественными объединениями при их тесном взаимодействии и максимальном участии в реализации государственной молодёжной политики.

Основные направления общесоциальной профилактики преступности молодёжи должны включать в себя:

1. а) переориентацию на всемерную помощь, защиту, поддержку подростков и молодёжи; б) охрану здоровья несовершеннолетних; в) помощь в получении образования; г) организацию трудоустройства в хорошо оплачиваемых местах; д) управление профессиональной подготовкой, переподготовкой; е) организацию здоровых форм досуга; ж) охрану семьи; з) пресечение вовлечения в предпреступную и преступную деятельность и др.

2. Защиту жертв эксплуатации, наркомании, алкоголизма, национальных конфликтов, детей, лиц молодёжного возраста — беженцев и пр.

3. Обеспечение обязательного основного общего образования, а также деятельность альтернативных учебных заведений, факультетов и т. п.

4. Систему налоговых и других льгот предприятиям, трудоустраивающим подростков, лиц молодёжного возраста, в том числе освобождаемых из мест лишения свободы и отбывающих наказание на свободе, безнадзорных и бездомных.

5. Создание системы социальных служб для оказания содействия подросткам, находящимся в неблагоприятных семьях и семьях с одним родителем, беспризорным, бездомным, освобождённым, вернувшимся из специализированных учебно-воспитательных учреждений и др.

Меры предупреждения правонарушений несовершеннолетних и молодёжи делятся на микросредовые (общие), групповые и индивидуальные. При этом микросредовые методы или общие меры относятся к предупреждению различных типов преступного поведения несовершеннолетних: корыстного, насильственного, аномально-сексуального и др. Методы групповой профилактики преступлений молодёжи: 1) собрания школьные, общелицейские, всего колледжа с обязательным приглашением учителей, преподавателей и родителей или лиц, их заменяющих с обсуждением проступков учащихся и работающих подростков; 2) лекция по месту учёбы, работы, жительства подростков, лиц молодёжного возраста с приглашением интересных для лиц молодёжного возраста людей — как именитых учёных, но обязательно обладающих даром ораторского мастерства, так и начинающих криминологов на темы преступности несовершеннолетних, о динамике развития и структуре криминогенной ситуации безнадзорности; 3) школьные клубы весёлых и находчивых, клубы криминологов с составлением сценария специалистом-криминологом на актуальные на данный момент для школы темы, например, прогулы учащихся, мелкие кражи в школе, вымогательство у детей.

Методы индивидуальной профилактики правонарушений, причём большей частью специальные, ориентированные непосредственно на несовершеннолетних, а также лиц молодёжного возраста обычно делятся на несколько групп: 1) меры оздоровления среды и оказания помощи несовершеннолетним, оказавшимся в неблагоприятных условиях жизни и воспитания, до того, как отрицательное действие соответствующих обстоятельств существенно скажется на поведении таких лиц; 2) меры предупреждения перехода на преступный путь и исправления лиц, находящихся в стадии предпреступного поведения, допускающих правонарушения непреступного характера; 3) меры предупреждения рецидива среди подростков, совершивших преступления, а также выявления и устранения обстоятельств, способствовавших совершению этих преступлений, т. е. преступность несовершеннолетних при значительных масштабах распространения требует решительных, энергичных и целенаправленных мер по её предупреждению. Задача состоит прежде всего в снижении уровня преступности несовершеннолетних, недопущении разлагающего влияния несовершеннолетних преступников на других подростков и пополнения ими рядов взрослых преступников-рецидивистов.

45. Международные стандарты в области правосудия в отношении несовершеннолетних.

Юридическое основание международных стандартов в области правосудия в отношении несовершеннолетних составляют: Минимальные стандартные правила ООН, касающиеся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних, Руководящие принципы ООН для предупреждения преступности среди несовершеннолетних, а также Правила ООН, касающиеся защиты несовершеннолетних, лишённых свободы, Конвенция о правах ребёнка. Обратимся к документу, посвящённому именно вопросам правосудия в отношении несовершеннолетних, — Пекинским правилам. Как следует из п. 1.4, правосудие в отношении несовершеннолетних (то есть ювенальная юстиция) — это составная часть системы обеспечения социальной справедливости для всех несовершеннолетних, защиты молодёжи и поддержания порядка в обществе.

В Правилах определяется, что они применяются к несовершеннолетним правонарушителям, но не только. Круг лиц, на которых Правила распространяются, значительно шире, на что имеется специальное указание. Из него следует, что ряд положений, изложенных в документе, применяются также к несовершеннолетним, допускающим плохое поведение в школе, семье, пропуски занятий (прогулы), появление в нетрезвом состоянии в общественных местах и пр. Рекомендуется распространять действие установленных Правилами принципов на всех несовершеннолетних, в отношении которых применяются меры по социальному обеспечению и опеке, то есть и на тех, кто перед судом не предстаёт, но нуждается в помощи и поддержке. В ряде случаев речь может идти о защите прав детей и их самих от различных посягательств. Вполне понятно, что не все из проблем, касающихся указанных детей, могут и должны стать предметом интереса собственно суда.

В п. 6 Правил отмечается, что правосудие в отношении несовершеннолетних имеет разные уровни, к числу которых отнесены расследование, рассмотрение дела в суде, вынесение судебного решения и его выполнение, осуществление контроля за выполнением судебных решений. Очевидно, что все не может быть сведено лишь к деятельности суда. Следует обратить внимание на положение п. 10 Правил, в котором речь идёт о том, что правосудие в отношении несовершеннолетних начинается с первоначального контакта, в котором сторонами выступают несовершеннолетний правонарушитель и органы по обеспечению правопорядка, являющиеся, следовательно, составной частью, элементом указанного правосудия. Правила устанавливают, что при рассмотрении любых дел главным являются интересы несовершеннолетнего: развитие его личности, благополучие, ограждение от негативных последствий правоприменения. Именно поэтому рекомендуется по возможности избегать официального разбора дела судебными органами в любом их виде. При согласии несовершеннолетнего или его родителей (опекуна) предпочтительно при прекращении дела передавать его в общественные или иные службы для осуществления педагогических мероприятий. Таким образом, Правила закрепляют положение о том, что правосудие в отношении несовершеннолетних осуществляется не только собственно судами. И основным здесь, как вытекает из п. 11, является не суд по делам о несовершеннолетних, а общественные формирования и иные службы (в том числе официальные), ориентированные на работу с несовершеннолетними.

Более того, Правила исходя из интересов несовершеннолетнего императивно предоставляют право прекращения соответствующих дел без проведения официального слушания: а) полиции; б) прокуратуре; в) другим (без определения их) органам (п. 11.20). Причём это право может быть реализовано как одним, так и несколькими органами. Иными словами, Правила в систему правосудия несовершеннолетних включают и полицию, и прокуратуру, и другие органы, правомочные рассматривать дела о несовершеннолетних без официального слушания.

В связи с тем, что в некоторых случаях несовершеннолетний за правонарушение помещается под стражу, хотя лучше всё-таки этого избегать, в документе рекомендуется не только отдельное от взрослых, предпочтительнее в специальных учреждениях или отделениях, но и соответствующее по условиям возрасту, интересам развития личности и обеспечения прав содержание. Здесь во главу угла ставится защита несовершеннолетнего от криминального влияния взрослых и приобщения к дальнейшему противоправному поведению, то есть речь идёт о предупреждении.

В Правилах подчёркивается, что содержание под стражей до суда — крайняя мера на короткий срок. Необходимо искать возможность применения альтернативных мер, например, постоянного надзора, активной воспитательной работы, помещения в семью или воспитательное заведение, или дом. Здесь перспективы отечественного правоприменения пока невелики. По-видимому, следует, учитывая рекомендации международного сообщества, включать в правоприменительную практику активные педагогические меры, для чего необходимо закрепить это положение законодательно.

Очевидно, что Правила не сводят понятие правосудия несовершеннолетних к деятельности одного суда, хотя ему уделяется значительное внимание. В документе указывается, что рассмотрение дела несовершеннолетнего ведётся компетентным органом власти, который и вынесет решение, при этом определение данного органа не даётся. Как следует из п. 14.1, под компетентным органом власти подразумеваются суд, трибунал, совет, комиссия и т. п., а также лица, которые руководят указанными структурами. Это может быть один судья или несколько членов, профессиональные судьи или не являющиеся таковыми, комиссии или другие официальные органы общин либо учреждения судебного характера, занимающиеся разрешением конфликта. Причём Правила рекомендуют сокращать объем судебного рассмотрения дел о несовершеннолетних и усиливать деятельность несудебных учреждений. Здесь уместно сказать, что, исходя из положений Правил и отечественного опыта следует совершенствовать деятельность комиссий по делам несовершеннолетних и защите их прав. Именно деятельность комиссий, связанная с рассмотрением дел о несовершеннолетних, позволяет реализовать предписания международных стандартов о расширении сферы несудебного разбирательства по делам указанной категории. В настоящее время правовую основу деятельности комиссии составляют Положение о комиссиях по делам несовершеннолетних, остающееся без существенных изменений до настоящего времени; Постановление Правительства России от 6 мая 2006 г. №272 «О правительственной комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав»; ФЗ РФ от 24 июня 1999 г. №120 «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних»; законы и подзаконные акты субъектов России. Существующая правовая база не отражает в полном объёме тех социально-политических изменений, которые произошли в обществе. Кроме того, в субъектах РФ реализуются разные подходы к правовому регулированию и организации деятельности комиссий по делам несовершеннолетних и защите их прав (КДН). В связи с этим требуется реформирование нормативно-правовой и организационной базы КДН, для чего необходимо пересмотреть и унифицировать правовые и организационные формы их создания и функционирования на разных уровнях: федеральном, региональном и муниципальном. Имеет место неопределённость организационно-правовых основ создания и функционирования комиссий по делам несовершеннолетних и защите их прав по КоАП РФ, который называет КДН только в числе органов, уполномоченных рассматривать дела об административных правонарушениях (п. 2 ч. 1 ст. 22.1). В части решения вопросов о применении к несовершеннолетнему мер воздействия происходит дублирование деятельности комиссий по делам несовершеннолетних и защите их прав и определённой части деятельности судов, с одной стороны, а с другой — несовершеннолетние, совершившие правонарушения даже в одном городе, оказываются в неравных условиях. В одном случае вопрос о применении мер воздействия будет рассматривать суд, а в другом — «с учётом конкретных обстоятельств дела и данных о лице, совершившем административное правонарушение в возрасте от 16 до 18 лет, комиссии по делам несовершеннолетних с применением к нему меры воздействия» (ст. 2.3 КоАП РФ). При этом не определено, что это за обстоятельства и данные, к тому же суд, решая вопрос о применении мер воздействия, исходит из тех же положений. По-видимому, здесь следует принять во внимание рекомендации Пекинских правил о расширении сферы участия в рассмотрении дел о несовершеннолетних именно несудебных органов, каковыми комиссии и являются. В субъектах Российской Федерации по-разному решаются вопросы о характере и содержании нормативных правовых актов, регулирующих деятельность КДН. В связи с этим целесообразно вопросы формирования нормативной правовой основы организации и деятельности региональных и муниципальных комиссий по делам несовершеннолетних и защите их прав отнести к компетенции представительных органов государственной власти субъектов России.

Существующее название комиссий не в полной мере отражает суть их назначения. Присутствующее в названии слово «защита» ориентирует на то, что комиссии призваны предпринимать соответствующие шаги и действия в тех случаях, когда имеет место факт нарушения прав ребёнка или ущемления его интересов. Представляется, что это сужает сферу действия комиссий, назначение которых более масштабно и состоит в охране прав несовершеннолетних. В такой трактовке место и роль комиссий меняются существенно. В международных стандартах подчёркивается, что для принятия правильного решения компетентному органу, рассматривающему дела о несовершеннолетних, необходима полная и всесторонняя информация о самом несовершеннолетнем, его окружении, воспитании и др. Поэтому в правиле 16 указывается на потребность в специальных социальных службах или сотрудниках для сбора и подготовки необходимой информации, которые также являются составляющей частью правосудия несовершеннолетних. В документе подчёркивается, что компетентному органу по делу о несовершеннолетнем правонарушителе предпочтительнее принять решение, не связанное с заключением в исправительное учреждение. Но если этого не удаётся, то необходимо избегать негативных последствий, связанных с изоляцией от общества, и осуществлять для этого специальные мероприятия организационного и педагогического характера. Это положение заставляет обратить внимание на то, что УК РФ предусматривает для несовершеннолетних такое наказание, как арест. По своему содержанию арест не соответствует психологическим особенностям личности несовершеннолетнего, к тому же он и не применяется. В своё время известный специалист в области предупреждения правонарушений несовершеннолетних Д. А. Дриль подчёркивал, что судопроизводство в отношении несовершеннолетних, наказание их не должны формировать в сознании подростка восприятие себя самого как настоящего преступника. Арест как вид наказания лишён какого бы то ни было педагогического смысла. Он, безусловно, никакой альтернативой лишению свободы не является, поскольку сам суть лишения свободы. Арест по смыслу и назначению — самый жёсткий вид наказания, характер которого никак не может способствовать исправлению несовершеннолетнего. Сам факт строгой изоляции для несовершеннолетнего губителен. В международных документах настойчиво проводится мысль о важности и необходимости создания воспитывающей среды, которая помогала бы несовершеннолетнему в исправлении. В связи с этим арест как вид наказания для несовершеннолетних неприемлем. В Правилах подчёркивается важность заботы об ограждении несовершеннолетнего от уголовного влияния и криминального заражения со стороны компетентного органа, обеспечивающего правосудие несовершеннолетних и участвующего. С этой целью рекомендуется сокращать объем применения к несовершеннолетним лишения свободы. Предпочтительными являются меры, альтернативные лишению свободы. Нельзя сказать, что действующее законодательство не соответствует международным стандартам.

В ст. 88 УК РФ приводится перечень видов наказаний несовершеннолетних. Здесь же раскрывается их содержание за исключением лишения права заниматься определённой деятельностью. Законодатель не определился в том, о какой именно деятельности несовершеннолетнего может идти речь. Очевидно, имеется в виду деятельность, требующая определённой подготовки, то есть профессиональная. Неясность воли законодателя ведёт к тому, что данное наказание практически не применяется. Кроме того, возникают сомнения относительно того, насколько социально и педагогически оправдано такое лишение. Один из педагогических постулатов гласит, что труд является мощным средством воспитания, социализации человека и не может поэтому выступать в качестве наказания. В связи с этим под вопросом оказывается педагогичность такого вида наказания, как обязательные работы. Доводы относительно того, что за рубежом они активно применяются, не представляются достаточно убедительными. Известно, что любые реформы и усовершенствования не могут осуществляться без учёта имеющегося опыта. Это относится и к совершенствованию системы мер, альтернативных лишению свободы. Здесь стоит обратиться к опыту применения отсрочки исполнения приговора, что для несовершеннолетних имеет особое значение. В своё время она довольно широко практиковалась у нас. Многие специалисты, учёные и практики пришли к выводу о том, что эта мера не оказывает должного воздействия на несовершеннолетнего, поскольку он не может понять истинного её значения. Мы полагаем, что отсрочка исполнения приговора не сыграла ожидаемой роли лишь по одной причине: она не имела необходимого и должного организационно-правового и методического обеспечения. За поведением несовершеннолетних, имеющих отсрочку исполнения приговора, не осуществлялся нужный педагогический контроль, и, что самое главное, с ними не велась соответствующая содержательная воспитательная работа. В результате подростки воспринимали отсрочку просто как везение, выразившееся в уходе от ответственности, или прощение правонарушающего поведения. Представляется, что отсрочка исполнения приговора может оказывать позитивное влияние при условии, что она будет должным образом организована в соответствии с целями уголовной ответственности. Это довольно серьёзная альтернатива не только лишению свободы, но и другим видам наказания. Ещё одна альтернатива лишению свободы — условное осуждение. Эта мера применяется довольно широко. Известно, что в настоящее время в воспитательных колониях содержится значительная часть несовершеннолетних, к которым ранее применялось условное осуждение, не давшее желаемых результатов. Вопрос о целесообразности этой меры является закономерным. Здесь необходимо подчеркнуть, что условное осуждение следует рассматривать не как факт, а как педагогический процесс. В настоящее время этот процесс не осуществляется. Условное осуждение несовершеннолетнего связано для него с постановкой на учёт, но постоянной, систематической работы с ним, его окружением не ведётся. В связи с этим представляется, что условное осуждение также нуждается в чёткой регламентации и более тщательной организации. По нашему мнению, в настоящее время недостаточно полно используются воспитательные возможности среды обитания подростков: учебных коллективов, общественных объединений, в которых они участвуют или которые их окружают, коллективов предприятий, в том числе и частных, спортивных школ, кружков и т. д. Очевидно, что для усиления воспитательного потенциала окружения подростков необходима последовательная и целенаправленная работа.

Пекинские правила рекомендуют применять к несовершеннолетним широкий диапазон альтернативных мер во избежание заключения и относят к ним: постановление об опеке, руководстве и надзоре; пробацию; постановление о работе на благо общины; финансовые наказания, компенсацию и реституцию; постановление о принятии промежуточных и других мер; постановление об участии в групповой психотерапии и других подобных мероприятиях; постановления, касающиеся передачи на воспитание, места проживания или других воспитательных мер. Этот перечень является открытым, что свидетельствует об одобрении и реализации и иных мер (п. 18.1). Комитет ООН по правам ребёнка подчёркивает необходимость шире использовать альтернативы лишению свободы и выделять для этого необходимые ресурсы. Необходимость расширения круга мер, альтернативных не только лишению свободы, но и наказанию очевидна. Однако следует принимать во внимание то, что требуется не просто внесение соответствующих дополнений и изменений в законодательство, но и активизация педагогического процесса в отношении детей-правонарушителей. В исследуемых документах обращается внимание на важность разработки соответствующих процедур, способствующих социализации несовершеннолетних при применении мер, альтернативных наказанию, при условном освобождении от отбывания наказания и после отбывания такового. В настоящее время в этом направлении сделаны определённые шаги. Однако стройной воспитательной системы пока не получилось в связи как с пробелами и упущениями в законодательстве, так и с недостаточно развитой практикой. Реализация рекомендаций международных стандартов в области применения системы альтернативных мер в отношении несовершеннолетних позволит, на наш взгляд, развить эту систему.

Международные документы содержат рекомендации по активному применению мер, альтернативных наказанию. Справедливо будет отметить, что в действующем уголовном законе такие меры предусмотрены (ст. 90—92 УК РФ). Как следует из ч. 4 ст. 90 УК РФ, принудительные меры воспитательного воздействия, применяемые к несовершеннолетним, уголовной ответственностью не являются. Это означает, что и место им не в главе об уголовной ответственности несовершеннолетних.

Законодатель в ст. 91 УК РФ раскрывает юридическое содержание принудительных мер воспитательного воздействия, но не даёт определения того, что такое по сути своей эти меры. Важным и интересным является вопрос о том, каковы цели применения принудительных мер воспитательного воздействия. Анализ ст. 90 УК РФ позволяет прийти к выводу о том, что принудительные меры воспитательного воздействия преследуют цель исправления несовершеннолетнего, но ведь и наказание преследует ту же цель. В чем же различие? К числу принудительных мер воспитательного воздействия законодатель относит помещение в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа с целью исправления несовершеннолетнего (ст. 92 УК РФ). Здесь, по нашему мнению, отсутствует логика: в одном случае принудительная мера применяется с определённой целью, а в другом — без таковой. Как следует из анализа соответствующих статей УК РФ, помещение несовершеннолетнего в специальное учебно-воспитательное учреждение и осуждение к лишению свободы преследуют одну и ту же цель. Если это так, то лишение свободы — излишняя репрессия.

Думаю, что цели применения принудительных мер, цели наказания и цели уголовной ответственности близки, но различны. Цели применения принудительных мер вытекают из самого названия — это меры воспитательного воздействия. Они состоят в воспитании несовершеннолетнего, то есть не в исправлении его, не в перевоспитании, а в восполнении путём интенсивного педагогического воздействия тех пробелов, которые в воспитании образовались (развитие самоуважения, воспитание чувства ответственности, формирование взглядов, которые способствуют развитию позитивных качеств личности, устойчивости к негативному влиянию, включению в общественную жизнь и пр.).

Этому комплексу соответствует цель предохранения несовершеннолетнего от неблагоприятного влияния среды, обозначенная в международных стандартах. Стоит обратить внимание на ст. 90 УК РФ, в которой приводится список принудительных мер. Полагаем, что этот перечень излишне скромен.

Как отмечается в упомянутых международных документах, интересы ребёнка требуют активного использования мер, альтернативных не только наказанию, но и уголовной ответственности. Альтернативным здесь является применение к несовершеннолетним, совершившим преступления небольшой и средней тяжести, принудительных мер воспитательного воздействия, предусмотренных ст. 90 УК РФ, в числе которых и передача под надзор специализированного государственного органа. Однако законодатель до сих пор не определил этот орган. В настоящее время по сложившейся традиции и в соответствии с ведомственным нормативным актом МВД России эти вопросы находятся в ведении подразделений по делам несовершеннолетних. Не ясно, однако, соответствует ли это воле законодателя, достаточны ли возможности указанных подразделений? Для нашей темы существенным является вопрос о понимании сути и содержании надзора, упомянутого в указанной статье.

Не вполне ясным представляется механизм реализации некоторых принудительных мер воспитательного воздействия. Так, например, из закона не следует, какой именно орган может и должен контролировать осуществляемый родителями или лицами, их заменяющими, надзор и делать соответствующие выводы, составлять заключения и ходатайства. Это же относится к ограничению досуга и установлению особых требований к поведению несовершеннолетнего. Как следует из ст. 90, 92 УК РФ, применение к несовершеннолетним альтернативных мер возможно уже на самой ранней стадии процесса, когда решается вопрос о замене уголовной ответственности. При этом, как известно, несовершеннолетний исключается из системы уголовного правосудия, что само по себе является положительным. Но необходимо подчеркнуть, что сам факт исключения несовершеннолетнего из дальнейшего уголовно-процессуального участия — ещё не решение проблемы. Здесь важно, чтобы подросток не оставался без внимания социума. Именно поэтому в зарубежных странах судьям предоставляется право отдать дело социальным службам: сотруднику службы защиты, социальному работнику, специалисту, ведущему реабилитационные программы, и др. Суд при этом не остаётся в стороне, но он лишь осуществляет надзор за результатами проводимой работы до выполнения подростком всех условий и обязательств.

Как следует из ч. 2 ст. 87 УК РФ, уголовная ответственность несовершеннолетних может быть двух видов: без назначения наказания и с назначением такового. Очевидно, что уголовная ответственность — более широкое понятие, нежели наказание. Законодатель не даёт общего понятия уголовной ответственности, как не определяет и целей общего порядка. При этом устанавливаются цели наказания, которые являются лишь частью уголовной ответственности. Такое положение создаёт впечатление (скорее, иллюзию), что уголовная ответственность применяется без целей, а просто потому, что не назначено наказание. Но это не так. Поэтому вопрос об определении целей уголовной ответственности, в частности, несовершеннолетних является чрезвычайно актуальным. Это связано и с тем, что под влиянием демократических преобразований, гуманистических устремлений, отечественного и зарубежного опыта в общественном сознании формируется убеждение в необходимости сужения сферы применения к несовершеннолетним не только лишения свободы, но и наказания как такового и расширения практики использования альтернативных ему мер. Таким образом, складывается ситуация, когда наказание имеет цели, а уголовная ответственность без его применения как бы бесцельна. Думаем, что здесь необходимо определиться. Наши соображения на этот счёт таковы. Поскольку преступление является разновидностью правонарушения, то оно (преступление) всегда связано с нарушением чьего-то права. Следовательно, целью уголовной ответственности и будет являться восстановление (и защита) нарушенного права. Такой подход позволяет, по нашему мнению, усилить позиции потерпевшего и вызывает потребность в восстановительном правосудии.

Привлечение к уголовной ответственности несовершеннолетнего, совершившего преступление, способствует разрешению (или ослаблению) конфликта, возникшего между виновным и потерпевшим, что способствует восстановлению и укреплению правопорядка. В этом также состоит, на наш взгляд, цель уголовной ответственности. Известно, что несовершеннолетние являются наиболее уязвимой категорией лиц, вовлекаемых в систему правосудия. Привлечение к уголовной ответственности не может и не должно быть связано с нарушением прав несовершеннолетних, негативным влиянием на них. Для решения этих проблем имеются специальные процедуры, способствующие защите несовершеннолетних от влияния негативных факторов. Такая защита, в нашем понимании, также является целью уголовной ответственности.

Совершению преступлений несовершеннолетними способствуют негативные качества их личности, развивающиеся в силу неправильно организованного воспитания (жестокость, тяга к употреблению спиртных напитков, алчность и др.). Очевидно, что уголовная ответственность устанавливается для исправления и перевоспитания несовершеннолетних. Представляется, что исправление несовершеннолетнего возможно и без назначения наказания путём применения мер, альтернативных ему. Что касается перевоспитания, то это цель уголовной ответственности, связанная с назначением наказания. Существует точка зрения, согласно которой перевоспитать человека нельзя, поскольку это предполагает коренные изменения личности, чего наказанием достичь невозможно. Может быть, применительно к взрослому это утверждение и верно. Но едва ли оно справедливо в отношении несовершеннолетнего. Так, отказавшись от цели перевоспитания несовершеннолетнего, состоявшего, например, в организованной преступной группе (со своими правилами и нормами поведения, стереотипами и иерархией), можно лишь на время отлучить его от привычного образа жизни. Без перевоспитания изменение поведения невозможно. Исправление и перевоспитание несовершеннолетнего осуществляются для того, чтобы он мог вернуться к активной социально значимой и полезной жизни. Но противоправное поведение, как водится, вызвано во многом разрушением социально полезных связей, типичных для определённого возраста: семейных, учебных, досуговых и пр. В интересах несовершеннолетнего, развития его личности необходимо восстановление этих связей, то есть ресоциализация ребёнка, возвращение его к активной социальной жизни. И меры, альтернативные наказанию, и само наказание не могут применяться в каких-то других интересах. Таким образом, целью уголовной ответственности является ресоциализация несовершеннолетнего, что прямо вытекает из международных документов, в которых подчёркивается, что применение мер, альтернативных наказанию, назначение наказания со всеми соответствующими процедурами ориентированы на социальную реинтеграцию подростка и тем самым на предупреждение преступлений.

Исходя из сказанного можно было бы установить, что цели уголовной ответственности несовершеннолетних состоят в восстановлении нарушенного права потерпевшего и охране правопорядка; обеспечении гарантий соблюдения и защиты прав совершившего преступление несовершеннолетнего; его исправлении и перевоспитании; социальной реинтеграции (ресоциализации) и предупреждении совершения им преступлений. Поскольку наказание есть вид уголовной ответственности, то оно имеет в целом те же устремления. Однако, обладая определёнными особенностями, оно преследует и специфические цели. Так, целью наказания несовершеннолетнего является кара виновного. При этом не следует ассоциировать понятие кары с мучениями, пытками, физическими страданиями, стремлением «свести счёты» и пр. Кара соединяет в себе строгость оценки поведения, совокупность лишений (законных) и ограничений, наличие регламентов и запретов, внутренних (неизбежных) страданий, вызванных ограничениями, и пр. Все это в совокупности имеет своим назначением побуждение к осмыслению осуждённым своего допреступного и преступного поведения. Целью наказания является перевоспитание несовершеннолетнего. Понятно, что перевоспитать человека, пусть и несовершеннолетнего, помимо его воли нельзя. Перевоспитание возможно только через самовоспитание. Иными словами, здесь перевоспитание рассматривается как результат педагогического воздействия, направленного на побуждение несовершеннолетнего к самовоспитанию. Таким образом, конечной целью уголовной ответственности несовершеннолетних является их ресоциализация, возвращение в активную жизнь без правонарушений. Для этого уголовная ответственность независимо от вида должна иметь насыщенное педагогическое содержание. Здесь обращают на себя внимание два обстоятельства, ослабляющие педагогический потенциал уголовной ответственности: 1) недостаточность альтернатив наказанию несовершеннолетних; 2) недостаточность альтернатив лишению свободы в системе наказаний.

Представляется, что раздел V УК РФ «Уголовная ответственность несовершеннолетних» нуждается в серьёзной доработке. При этом при определении видов наказания несовершеннолетних, мер, альтернативных наказанию, целесообразно руководствоваться их педагогическими перспективами. Именно усиление педагогического потенциала уголовного закона может способствовать активизации его превентивного воздействия. Представляется, что гл. 20 УК РФ «Уголовная ответственность несовершеннолетних» должна начинаться с определения понятия. Здесь, безусловно, необходимо выработать соответствующие научные подходы и рекомендации. Следовало бы, на наш взгляд:

а) дать понятие уголовной ответственности несовершеннолетних;

б) закрепить положение о видах уголовной ответственности несовершеннолетних;

в) определить цели уголовной ответственности несовершеннолетних;

г) выделить цели наказания несовершеннолетних;

д) расширить перечень мер, альтернативных наказанию;

е) усовершенствовать систему наказаний, применяемых к несовершеннолетним, дополнив её видами наказаний, не связанных с лишением свободы;

ж) определить суть и сформулировать цели принудительных мер воспитательного воздействия;

3) расширить перечень мер воспитательного воздействия.

Как следует из международных документов, к несовершеннолетним следует применять положение об освобождении условно от полного отбывания наказания, если позволяют обстоятельства. В этом случае подростку необходимо оказывать помощь в социальной адаптации со стороны специальных органов и учреждений. Рекомендуется создавать разнообразные учреждения и службы, которые могут способствовать реинтеграции несовершеннолетних в жизнь общества, а также активно привлекать к этому и само общество. Это положение является очень важным, поскольку освободившийся от отбывания наказания часто не может (не умеет) организовать свою жизнь. Здесь полезно учесть, что международные документы, касающиеся предупреждения правонарушений, безнадзорности и беспризорности несовершеннолетних, особое внимание обращают на роль общественности в этой деятельности. Соответствующие положения закреплены в п. 25 Минимальных стандартных правил ООН, касающихся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних; п. 32—39 Руководящих принципов ООН для предупреждения преступности среди несовершеннолетних; п. 59 Правил ООН, касающихся защиты несовершеннолетних, лишённых свободы.

Из всего сказанного следует, что правосудие в отношении несовершеннолетних, или ювенальная юстиция, — это не просто ювенальный суд, как иногда говорят некоторые исследователи, а система органов, учреждений, должностных лиц и общественных формирований, занимающихся делами несовершеннолетних в целях обеспечения и защиты их прав и предупреждения правонарушающего поведения. Как показывает современный опыт создания ювенальных судов в России, их практическая деятельность немыслима в одиночестве. Только работа системы органов, учреждений, должностных лиц и общественных объединений даёт положительные результаты. Возникает вполне объяснимый вопрос: какие органы и учреждения могут или должны быть включены в такую систему? На наш взгляд, ничего изобретать и придумывать не требуется. Уже есть и действует ФЗ РФ от 24 июня 1999 г. №120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних». Так, в ст. 4 дан перечень органов и учреждений системы профилактики. Это и есть система органов ювенальной юстиции. Правда, в ст. 4 она представлена как бы в усечённом виде, так как здесь явно недостаёт таких органов и учреждений, как прокуратура, суд, воспитательные колонии и средства массовой информации, а также общественные формирования, без которых невозможны ни существование, ни деятельность ювенальной юстиции.

Органы, учреждения, должностные и общественные образования не могут действовать произвольно. Их решения, мероприятия должны основываться на соответствующих нормах права. Причём Правилами рекомендуется принятие законов и положений, которые относятся непосредственно к несовершеннолетним правонарушителям, учреждениям и органам, выполняющим функцию правосудия, а также общественным объединениям, участвующим в нем и ему способствующим. У нас имеется несколько законов, а также других нормативных актов по указанным вопросам. И хотя они нуждаются в совершенствовании, отметим, что законодательство, посвящённое несовершеннолетним, правилам и порядку защиты их прав, разбирательствам, связанным с правонарушениями, мерам воздействия на правонарушителей, является ещё одним элементом ювенальной юстиции.

В Правилах подчёркивается, что для правосудия несовершеннолетних особое значение имеет порядок и принципы его осуществления, которые формируются на основе социально-педагогического подхода. Оценку поведения, поступка несовершеннолетнего следует осуществлять с учётом возрастных особенностей, а любые принимаемые меры не должны причинять вреда интересам его развития и взросления. Реакция на действия правонарушителей должна основываться на учёте не только тяжести правонарушения, но и особенностей личности. Здесь необходимо принимать во внимание положение несовершеннолетнего в семье, заинтересованность взрослых, занятие учёбой или работой и т. д. Ювенальную юстицию как процесс социализации и разбирательства по вопросам, касающимся несовершеннолетних, отличает высокий уровень педагогизации. И это очень важно. В Правилах подчёркивается важность соблюдения конфиденциальности при рассмотрении дел о несовершеннолетнем во избежание нанесения ущерба его репутации. Компетентным органам, обеспечивающим правосудие несовершеннолетних и участвующим в нем, предписывается заботиться об ограждении несовершеннолетнего от уголовного влияния и криминального заражения. Обращается внимание на необходимость разработки соответствующих процедур, способствующих социализации несовершеннолетних при применении мер, альтернативных наказанию, при условном освобождении от отбывания наказания и после отбывания такового. Очевидно, что отличительным признаком ювенальной юстиции являются приоритет интересов развития личности несовершеннолетнего и его социализация. Из сказанного следует, что ювенальная юстиция представляет собой систему, которая включает в себя несколько элементов: законодательство о несовершеннолетних; систему органов и учреждений государственного и негосударственного характера, имеющих своим назначением охрану и защиту прав несовершеннолетних; систему органов и учреждений, призванных особым образом реагировать на правонарушения несовершеннолетних и обеспечивать их социальную реинтеграцию. Во многих выступлениях настойчиво звучит мысль о создании ювенальной юстиции и учреждении ювенальных судов. В связи с этим хотелось бы обратить внимание на следующее: речь идёт не просто о создании специализированных судов по делам несовершеннолетних. К тому же надо отдавать себе отчёт в том, что они далеко не во всех местностях могут быть учреждены. Это связано с количеством рассматриваемых дел, численностью самих несовершеннолетних в данной местности и многими проблемами организационного, кадрового и другого характера. Бесспорно, в масштабах крупных городов учреждение таких судов возможно. Но главное все же не в этом. Само по себе учреждение специализированных судов проблем предупреждения преступности несовершеннолетних решить не может. Система ювенальной юстиции — это не собственно суд, а система, именно система.

Она включает в себя несколько составляющих: а) совокупность педагогически обоснованных правовых норм о несовершеннолетних; б) совокупность (систему) органов и учреждений, обеспечивающих, охраняющих и защищающих интересы несовершеннолетних; в) наличие профессионально подготовленных специалистов; г) совокупность идей, ориентированных на безусловный приоритет интересов ребёнка и господствующих в обществе.

Все это и есть система ювенальной юстиции. Ювенальный суд — лишь один из её элементов, необходимый, важный, но элемент. Дух времени, интересы несовершеннолетних требуют изменения порядка и системы работы с ними. Система ювенальной юстиции, по смыслу и духу, обеспечивая охрану, защиту прав и интересов несовершеннолетних, призвана устранять причины и условия, способствующие совершению правонарушений, то есть предупреждать их. В этом и заключается смысл системы ювенальной юстиции. Рассматривая вопрос о системе ювенальной юстиции не стоит пренебрегать отечественным опытом. Многие помнят и знают, что в доперестроечные времена осуществлялась специализация оперативных работников милиции, следователей, судей, прокуроров области работы с несовершеннолетними правонарушителями. Судьи и прокуроры были межрайонными в ряде местностей, что давало возможность рассмотрения дел о несовершеннолетних подготовленными специалистами. Осуществляется такая специализация и теперь. К слову сказать, международные документы, ориентирующие на специализацию, появились в последнем двадцатилетии прошлого века, а в отечественной практике она известна с 40-х гг. Будет справедливым отдать должное нашим предшественникам, которые сделали первые шаги по созданию системы правосудия несовершеннолетних. Тогда, в начале их пути, термин «ювенальная юстиция» не был в ходу. Но на содержание деятельности это не влияло. Она, по сути, составляла то, что сегодня этим термином называется. В начале XX в. в России были созданы несудебные органы, рассматривающие дела о несовершеннолетних, — комиссии по делам несовершеннолетних, специальные учреждения для несовершеннолетних различных категорий; был установлен особый порядок судопроизводства в отношении несовершеннолетних; регламентирована уголовная ответственность несовершеннолетних; предусмотрено участие общественности в предупредительной работе, судопроизводстве, социальной реабилитации несовершеннолетних; сформирована система предупреждения правонарушений несовершеннолетних и соответствующая политика в этой области; осуществлена специализация в деятельности и подготовке сотрудников и пр. Досадно, если в погоне за модными терминами, все это будет предано забвению. По-видимому, было бы правильным говорить сегодня не о создании ювенальной юстиции как чего-то нового, неведомого и привнесённого извне, а о её воссоздании, совершенствовании и развитии.

46. Криминологическая характеристика и предупреждение насильственных преступлений.

Знание криминологической характеристики насильственных преступлений окажет неоценимую помощь, как: 1) в ресоциализации насильственных преступников, так и 2) в профилактике насильственных преступлений, особенно в быту, которые в структуре преступности составляют от 70% до 40%, а также и в сфере досуга; 3) кроме того, в борьбе с насильственными преступлениями с корыстной мотивацией, которые с капитализацией отношений в России резко выросли.

В юридической литературе обычно выделяют 2 вида насилия — психическое и физическое. Под психическим насилием чаще всего понимают угрозу принуждения, уголовно наказуемую, а под физическим — причинение физического вреда личности. Вместе с тем в юридической литературе отмечается, что как психическое насилие может причинить физический вред (например, так испугать человека, что он умрёт), так и физическое, практически всегда связано с причинением психической травмы. Кроме того, и без причинения физического вреда путём насилия можно воспрепятствовать свободному волеизъявлению человека, выраженному в соответствующем поведении (например, закрывание комнаты, в которой уже находится потерпевший). Поэтому выделяется 3 основных признака насилия: а) физический вред; б) психическая травма; в) воспрепятствование свободному волеизъявлению лица. При физическом насилии преобладает над всеми признаками причинение физического вреда, т. е. нарушение анатомо-физиологической целостности человека. При психическом насилии определяющим признаком является причинение душевной травмы. Воспрепятствование же свободному волеизъявлению лица — признак факультативный, т. е. может быть, а может и не быть — кроме того, посягнуть на свободу волеизъявления можно и без применения физического или психического насилия, т. е. так называемое волюнтаристское насилие может быть самостоятельным. Отсюда возможно деление насильственных преступлений на три типа. В последующем были предложены ещё два типа насилия, одно из которых связано с различными формами имущественного повреждения, разрушения как простого, так и более изощрённого — исторического, религиозного или осквернения могилы, либо порчи, поломки и т. п. Второй же был подсказан историей отношений государства и человека, возможности возвеличения, подавления личности государством в форме насилия власти в зависимости от формы его правления. Поэтому было предложено выделять пять типов насилия и соответствующих им насильственных преступлений: физическое, психическое, волюнтаристское, имущественное насильственное, насильственное политическое.

В зависимости от сферы жизнедеятельности людей выделяют: 1) бытовые (т. е. в сфере домашнего, жилищного быта, в бытовых группах между их членами: семья, родство, свойство, соседство, квартирантство); 2) досуговые (т. е. на поприще проведения свободного времени, в досуговых группах между их членами); 3) трудовые (т. е. в сфере труда, в процессе работы между членами трудовых, учебных коллективов). Итак, под насильственными преступлениями понимаются любые общественно опасные и уголовно-противоправные деяния, совершаемые путём причинения физического вреда, душевной травмы, повреждения имущества, посягательства на волеизъявление или политического подавления личности и порождаемые агрессивной криминогенной мотивацией и конфликтной криминогенной ситуацией.

I. Внутренняя причина насильственного преступного поведения. В процессе проведённых криминологических исследований выявилось, что в ценностной ориентации насильственного преступника особое значение играют 5 ценностей: 1) уголовно-правовое сознание субъекта; 2) эмоциональное отношение к потерпевшему, сформировавшееся в криминогенной ситуации; 3) пренебрежительное отношение к жизни и здоровью других лиц, а также иногда и к своему; 4) отсутствие эмпатии (сопереживания); 5) эгоизм, которые в сочетании образуют агрессивно-насильственную криминогенную мотивацию. Второй составной частью насильственной криминогенной мотивации является отрицательно-эмоциональное отношение «преступников» к «потерпевшим». При этом в 4/5 случаев была установлена аккумуляция (накопление) отрицательных эмоций по отношению к потерпевшему в процессе обостряющегося конфликтного взаимодействия от простейшего неудовольствия друг другом через безразличие к неприязни, ненависти, озлобленности и гневу.

II. Следующий элемент причинной структуры насильственного преступного поведения — внутренние условия. Как известно, их содержание составляет внутриличностная психическая, психофизиологическая и анатомическая среда преступника, воздействующая на: а) скорость криминогенной мотивации; б) адекватность восприятия своих возможностей, ситуации и в) идентичность реагирования на неё. Как установлено криминологическими исследованиями, к внутренним условиям, чаще всего способствующим совершению насильственных преступлений, следует отнести: 1) эмоциональную неустойчивость, несдержанность лица, неспособность управлять в экстремальной ситуации своими эмоциями, физиологическими потребностями (например, половой); 2) малая и средняя степень алкогольного опьянения, когда, по выражению Э. Ф. Побегайло, «человек становится развязным, невыдержанным, вспыльчивым, грубым, теряет способность к самоконтролю», т. е. человек, даже обладающий высоким самоконтролем, в этих степенях опьянения становится неуправляемым; 3) наличие у лица соответствующих невротических отклонений или психических аномалий, причём не всяких, а лишь таких, которые: а) затрудняют (но не исключают) степень осознания значения совершаемых ими действий или управление ими, б) ускоряют процесс мотивации и т. п.; 4) весьма условно к таким условиям можно отнести холерический тип темперамента; 5) степень физической силы лица, половых потенций и, естественно, те или иные возрастные или половые, психические и физиологические, особенности личности (например, весьма проблематичным, особенно в ИУ, является возраст мужчины в 30 лет, женщина в меньшей степени способна совершить тяжкое насильственное преступление, нежели мошенничество или кражу — только в случае ярко выраженной длительной криминогенной ситуации, созданной отрицательным поведением «потерпевшего»).

III. Внешней причиной насильственных преступлений является конфликтная криминогенная ситуация. Конфликтная ситуация есть относительно длительное напряжённое состояние межперсональных (межгрупповых) отношений, возникшее и существующее вследствие устойчиво повторяющегося и окончательно, одноактно не разрешаемого конфликтного взаимодействия, т. е. вследствие неоднократных конфликтов. Общесоциальная профилактика насильственной преступности должна осуществляться в масштабе всего общества, а также по сферам его жизнедеятельности — в сферах труда, быта и досуга. Итак, общесоциальная профилактика насилия:

1. Возрождение духовности российского общества, веры в идеалы, в лучшее будущее на основе уверенности граждан России «в завтрашнем дне», которая должна базироваться на принципах экономики, социальной стратификации, справедливости.

2. Нейтрализация межклассовых, межстратовых, межнациональных, межрелигиозных противоречий, являющихся основой массового насилия в обществе.

3. Возрождение экономической основы, на фундаменте национализации 30–40% собственности на средства производства, социального мира между людьми, материального источника сглаживания противоречий между различными социальными слоями богатых и бедных, имущих и неимущих и пр. за счёт подъёма уровня жизни российских граждан, не усреднённого, а поголовного.

4. Дискредитация в средствах массовой информации преступной субкультуры «новых воров в законе», провозглашающих насилие основным средством решения различных проблем в противовес обычаям и традициям «старых воров в законе».

5. Возрождение в духовной культуре общества чувств вины, греха, милосердия, сопереживания, взаимопомощи, совести.

6. Повсеместное, во всех сферах социальной жизни, внедрение, пропаганда, поощрение норм этикета — правил внешних форм общения между людьми, исключающих жёсткость и жестокость, крайнюю агрессивность, грубость в отношениях.

7. Разработка в сексологии, сексопатологии, криминальной (судебной) сексологии ценностей сексуальной культуры народов России, истории сексуальных обычаев и традиций в стране, норм полового этикета и пропаганда результатов исследований в системе государственного сексуального воспитания.

8. Дальнейшее развитие в уголовном законе норм с «двойной превенцией» (Э. Ф. Побегайло), ориентированных, с одной стороны, на профилактику всякого насилия, в том числе и неопасных её форм, а, с другой стороны, предупреждение тяжкого и особо тяжкого насилия — совершенствование уголовно-правовых норм за хулиганство (например, возрождение исключительного цинизма, профилактировавшего различные формы половых извращений — эксгибиционизма, фроттажа и др., а через них — серийных сексуальных убийств; исключение из состава вооружённости, как обязательного признака хулиганства), угрозы, истязание, причинение лёгкого и средней тяжести вреда здоровью.

Микросредовая профилактика насильственных преступлений. Следует выделить несколько направлений выявления внешних условий насильственных преступлений.

1. Установление мест, источников, средств незаконного изготовления, производства различных видов оружия, взрывных устройств.

2. Определение методов, путей, каналов «утечки» различных видов оружия, взрывных устройств из мест их государственного производства (заводов по производству оружия), хранения, использования (со складов и «из рук» военнослужащих, сотрудников МВД, иных «силовых» министерств и ведомств).

3. Выявление криминогенных зон в различных населённых пунктах, где чаще всего совершаются насильственные преступления (это обычно районы скопления, фланирования, движения, «тусовок» людей — например, районы трёх или двух вокзалов, городские парки, переулки, прилегающие к местам массового гуляния граждан, центральным улицам и т. п.).

4. Изучение журналов поступлений, выписки и иных документов травматологических центров, бюро судебно-медицинской экспертизы, хирургических отделений поликлиник, больниц, особенно частных клиник, вплоть до личного осмотра и опроса содержащихся там лиц для выявления потерпевших от насильственных преступлений.

5. Уголовно-статистический анализ насильственных преступлений, совершаемых в том или другом регионе, их структуры, состояния, уровня, латентности, раскрываемости с целью определения стратегических линий воздействия на тот или иной период времени.

6. Демографический анализ населения по материалам переписей с целью определения главных проблем, направлений воздействия по группам населения (возрастным, половым, особым, в частности, на осуждённых к наказаниям или иным мерам уголовно-правового характера на свободе и освобождённых из мест лишения свободы и др.), отражаемых в программах воздействия на преступность.

7. Криминологическое исследование с целью составления прогноза динамики, качественных структурных изменений, основных тенденций, закономерностей насильственных преступлений.

Сущностью групповой профилактики насильственных преступлений является относительно длительное направленное взаимовлияние социальной группы. К основным направлениям выявления групп — предмета групповой профилактики насильственных преступлений следует отнести:

1. Выявление неформальных молодёжных группировок, склонных к насилию: а) в сфере спорта, например, болельщиков — «спартаковцев», «зенитчиков» и др.; групп кунфу, ушу; б) в сфере политики — неонацистские, шовинистические, националистические и т. п. группировки, чаще всего стремящиеся к «формальному» статусу — легализации; в) сфере культуры — насильственных фанатов тех или иных эстрадных «звёзд», популярных музыкальных групп и т. п.

2. Выявление, постановка на учёт с последующим контролем конфликтных криминогенных ситуаций в бытовых группах, трудовых и учебных коллективах, в досуговых группах, неформальных объединениях молодёжи.

3. Определение типа конфликтной криминогенной ситуации, прежде всего по содержанию, конкретных сроков их функционирования с момента возникновения или перехода из одного типа в другой тип конфликтной ситуации.

4. Назначение формы реагирования (предложено учеными Ю. М. Антоняном и Г. А. Панфиловым) с определением конкретных субъектов профилактики, методов, и приёмов, которые они должны применять. Индивидуальная профилактика насильственных преступлений включает в себя, как известно, систему мер, направленных на выявление и устранение причин и условий формирования личности насильственного преступника (ранняя индивидуальная профилактика), внутренних причин и условий насильственного преступного поведения (непосредственная индивидуальная профилактика) и осуществляемых прежде всего относительно личности с негативно-отклоняющимся поведением, а также его микросреды.

47. Связь уголовно-исполнительного права с другими отраслями

юридических и неюридических знаний.

Наука уголовно-исполнительного права имеет связь с рядом юридических наук и гуманитарных дисциплин. В первом случае наука УИП связана с общей теорией государства и права, из которой она черпает традиционные правовые понятия и категории. Связь науки УИП с административным правом прослеживается достаточно ярко, если иметь в виду, что все вопросы управления органами и учреждениями, исполняющими наказания, соприкасаются с административно-управленческими проблемами. В этой же связи надо упомянуть и муниципальное право, его значение при решении проблемы территориального расположения и устройства исправительных учреждений и участие местных администраций при решении многих вопросов уголовно-исполнительного права, например, вопроса социальной реабилитации освобождённых от наказания. В этом случае при решении ряда вопросов гражданско-правовых, семейно-правовых, трудовых, социальных отношений, даже при организации трудовой деятельности на коммерческо-предпринимательских началах своё значение в деятельности исправительных учреждений имеют нормы коммерческо-предпринимательского права. При решении вопросов избирательного права при исполнении наказаний действуют нормы конституционно-государственного права. Это же имеет место, когда решаются вопросы о гражданстве отбывающих наказание. Влияние на жизнедеятельность органов и учреждений, исполняющих наказание, оказывает налоговое и кредитно-финансовое законодательства.

В силу многогранности общественных отношений, характера деятельности, охватываемых уголовно-исполнительным правом, с наукой УИП тесно связан ряд дисциплин исправительного цикла. С их помощью решаются многие вопросы регулирования возникающих проблем. Такими научными дисциплинами являются, прежде всего, исправительно-воспитательная психология и исправительно-воспитательная педагогика. Раньше эти дисциплины назывались «исправительно-трудовая психология» и «исправительно-трудовая педагогика». Это — хорошо сложившиеся дисциплины научно-практического плана, по ним издавались учебники, пособия, множество иных публикаций. Переход нового законодателя от акцента на трудовую деятельность на перевоспитание осуждённых через коллективный производительный труд несколько сместил, а в известной мере и исказил эти акценты.

Значительную роль в продуктивности связей уголовно-исполнительной науки и практики с другими науками играет и соотношение их с социологическими науками, науками управления и теории организации. Нормы уголовно-исполнительного права обретают свою силу во взаимодействии с положениями указанных наук. Наконец, необходимо упомянуть о важной связи науки УИК с криминологией, криминальной и судебной статистикой. Особенно, когда речь идёт о необходимости дать анализ разных типов преступников, разобраться в причинах и условиях совершения преступления, с тем чтобы находить способы их преодоления, устранения.

Многообразие проблем и вопросов, охватываемых наукой уголовно-исполнительного права, предполагает наличие разнообразных приёмов, способов получения и апробации информации, образующих в своей совокупности метод данной науки. Помимо использования материалистически-диалектических закономерностей и категорий, наука уголовно-исполнительного права черпает свои методы из других близких наук и вырабатывает свою систематику метода, без чего эта наука не может существовать. Например, для толкования норм УИП, в первую очередь, используется грамматический анализ, системный метод, исторический подход. Есть способы буквального толкования, распространительной либо ограничительной интерпретации. В последнее время в уголовно-исполнительной науке широко используют методы статистического анализа, социологических опросов (интервью, доверительные беседы, особенно когда респондентами являются осуждённые; метод врождённого общения). Широко используется метод изучения официальных документов, уголовных дел и личных дел осуждённых; изучаются официальные отчёты, материалы инспекторских проверок и другие. Наиболее тесно уголовно-исполнительное право взаимосвязано с уголовным правом. Под уголовным правом понимается «отрасль права, объединяющая правовые нормы, которые устанавливают, какие деяния являются преступлениями и какие наказания, а также иные меры уголовно-правового воздействия применяются к лицам, их совершившим, определяют основания уголовной ответственности и освобождения от уголовной ответственности и наказания».

В. И. Селиверстов выделяет 3 уровня взаимосвязи уголовного права и уголовно-исполнительного права. По мнению профессора, «на первом, высшем, уровне обеспечивается единство целей, общих положений и принципов, понятийного аппарата, а также ведущих институтов данных отраслей законодательства (содержание наказания и его исполнение, система исправительных учреждений, основания освобождения от наказания). На втором уровне их взаимосвязь усложняется. Уголовный закон лишь предопределяет характер правового регулирования исполнения (отбывания) конкретных видов наказания. Он определяет сущность и содержание конкретных видов наказания и делегирует уголовно-исполнительному закону полномочия устанавливать в определённом объёме лишения или ограничения прав и законных интересов осуждённых при установлении порядка исполнения (отбывания) конкретных видов наказания, но в пределах, им очерченных. В частности, в УК и УИК прослеживается чёткая взаимосвязь между классификацией осуждённых к лишению свободы и системой исправительных учреждений. На третьем уровне их взаимосвязь ещё более опосредуется.

УК РФ создаёт лишь нормативные предпосылки для развития отдельных институтов и норм уголовно-исполнительного права, например, оценка уголовным законом степени тяжести совершенного преступления предопределяет условия отбывания осуждённым наказания». По мнению профессора В. И. Селиверстова, «уголовно-исполнительное право тесно связано с уголовно-процессуальным правом, прежде всего с разделом последнего, относящегося к исполнению приговора. Исполнение наказания есть составная часть исполнения обвинительного приговора, и со вступлением его в законную силу начинают реализовываться нормы уголовно-исполнительного права. Уголовно-процессуальное право призвано обеспечить осуществление правосудия; в определённой мере уголовно-исполнительное право обеспечивает реализацию результатов правосудия, поскольку регулирует исполнение приговора в части наказания. Обе отрасли права оперируют общим понятийным аппаратом, имеют смежные институты и нормы (освобождение от отбывания наказания по болезни, условно-досрочное освобождение от наказания и замена наказания более мягким, изменение условий содержания осуждённых к лишению свободы и т. д.). Разграничение названных отраслей права определяется тем, что уголовно-исполнительное право регулирует досудебную процедуру реализации указанных смежных институтов, а уголовно-процессуальное право — их судебную процедуру». Взаимосвязь уголовно-исполнительного права и криминологии проявляется прежде всего в том, что цели и отдельные задачи уголовно-исполнительного законодательства, в сущности, криминологические.

48. Понятие уголовно-исполнительного права, его предмет и метод.

Определение уголовно-исполнительного права может иметь несколько смысловых значений: как отрасли права, как науки и как учебной дисциплины. Как отрасль права уголовно-исполнительное право представляет собой совокупность юридических норм, регулирующих общественные отношения, возникающие в процессе исполнения и отбывания уголовных наказаний, иных мер уголовно-правового характера, исполнения, отбывания уголовно-процессуальных мер пресечения, а также оказания на осуждённых, испытывания осуждёнными исправительного, предупредительного и ресоциального воздействия. Наука уголовно-исполнительного права — это совокупность идей, взглядов, теорий о закономерностях становления и развития уголовно-исполнительной политики государства, уголовно-исполнительного законодательства, практике его применения, правовом регулировании порядка и условий исполнения и отбывания уголовных наказаний, иных мер уголовно-правового характера, уголовно-процессуальных мер пресечения, оказания на осуждённых и испытывания осуждёнными исправительного, предупредительного и ресоциального воздействия, а также международного опыта обращения с осуждёнными и уголовно-исполнительного законодательства зарубежных стран. Уголовно-исполнительное право, как самостоятельная учебная дисциплина (курс) — это преподаваемый в образовательных учреждениях учебный курс. Предмет уголовно-исполнительного права следует рассматривать в трёх аспектах: как отрасли права, как науки и как учебной дисциплины.

Предмет уголовно-исполнительного права как отрасли права — это общественные отношения, регулируемые данной отраслью. К предмету уголовно-исполнительного права наряду с общими положениями и принципами исполнения наказаний, согласно ч. 2 ст. 2 УИК, относится регулирование применения иных мер уголовно-правового характера, предусмотренных УК РФ; порядка и условий исполнения и отбывания наказаний, применения средств исправления осуждённых; порядка деятельности учреждений и органов, исполняющих наказания; порядка участия органов государственной власти и органов местного самоуправления, иных организаций, общественных объединений, а также граждан в исправлении осуждённых; порядка освобождения от наказания и оказания помощи освобождаемым лицам. В уголовном праве ряд авторов к мерам уголовно-правового характера относят принудительные меры воспитательного воздействия для несовершеннолетних (ст. 90—92 УК РФ), принудительные меры медицинского характера (ст. 97—104 УК РФ), условное осуждение, условно-досрочное освобождение, замену наказания. Согласно другой позиции под мерами уголовно-правового характера в уголовно-исполнительном праве понимаются принудительные меры воспитательного воздействия на несовершеннолетних; принудительные меры медицинского характера; условное осуждение; отсрочка отбывания наказания беременным женщинам и женщинам, имеющим малолетних детей (А. И. Зубков). Ряд авторов считают, что общественные отношения, возникающие в процессе контроля за поведением лиц, освобождённых от отбывания наказания, являются предметом регулирования не уголовно-исполнительного, а иных отраслей законодательства. Так, Ю. М. Ткачевский полагает, что контроль за условно-досрочно освобождёнными находится в сфере административных правоотношений. По мнению других авторов, в рамках существующей системы российского права общественные отношения в сфере осуществления контроля за условно-досрочно освобождёнными должны входить в предмет уголовно-исполнительного права, однако в перспективе возможно их включение в предмет регулирования новой отрасли законодательства о профилактике преступлений (проект соответствующего закона находится в стадии обсуждения).

Профессор В. А. Уткин считает, что отношения, связанные с постпенитенциарной адаптацией (ресоциализацией) освобождённых от наказания, строго говоря, не являются уголовно-исполнительными и представляют собой предмет формирующегося в России социального законодательства. В. Н. Орлов считает, что отношения материального характера, связанные с постпенитенциарной адаптацией (ресоциализацией) освобождённых от наказания, а также контроля за осуждёнными, отбывающими наказания, и иные меры уголовно-правового характера, скорее всего, логично отнести к предмету криминопенологии, основанной профессором О. В. Старковым.

В юридической литературе указывается, что в предмет регулирования уголовно-исполнительного права входят общественные отношения, возникающие в процессе и по поводу исполнения и отбывания уголовных наказаний. Следует не согласиться с мнением указанных авторов. Справедливо отмечает А. А. Рябинин, что общественные отношения регулируются именно в процессе, а не по поводу исполнения наказаний, ибо вся управленческая деятельность по поводу исполнения наказания есть деятельность административно-правовая и регулируется она нормами административного права.

В связи с этим заслуживает внимания утверждение В. Б. Малинина о том, что «уголовно-исполнительное право, как самостоятельная отрасль права есть система установленных органами государственной власти юридических норм, регулирующих общественные отношения, возникающие в процессе исполнения уголовных наказаний». Таким образом, в предмет уголовно-исполнительного права как отрасли права входят общественные отношения в процессе:

а) исполнения, отбывания уголовных наказаний;

б) исполнения, отбывания иных мер уголовно-правового характера;

в) исправительного воздействия; г) ресоциального воздействия;

д) предупредительного воздействия;

е) исполнения, отбывания уголовно-процессуальных мер пресечения.

Предметом науки уголовно-исполнительного права является то, что она познаёт и исследует в сфере исполнения, отбывания уголовных наказаний, иных мер уголовно-правового характера, уголовно-процессуальных мер пресечения, оказания на осуждённого и испытывания осуждённым исправительного, предупредительного и ресоциального воздействия. В предмет науки уголовно-исполнительного права включают политику государства в сфере исполнения уголовного наказания, историю развития российского уголовно-исполнительного законодательства, учреждений и органов, исполняющих наказания, содержание, структуру норм рассматриваемой отрасли права, систему законодательства и его источники, правоотношения, практику исполнения и отбывания уголовных наказаний, иных мер уголовно-правового характера, уголовно-процессуальных мер пресечения, оказания на осуждённых и испытывания осуждёнными исправительного, предупредительного и ресоциального воздействия, а также международные акты об обращении с осуждёнными, уголовно-исполнительное право зарубежных стран и т. д. Предметом науки уголовно-исполнительного права являются знания в области пенитенциарного, исправительно-трудового и уголовно-исполнительного права. Значительный вклад в развитие пенитенциарной, исправительно-трудовой и уголовно-исполнительной науки внесли труды учёных-пенологов: а) в конце XIX — начале XX в.: Н. С. Таганцева, Н. Д. Сергиевского, А. А. Жижиленко, С. П. Мокринского, И. Я. Фойницкого, С. В. Познышева, М. М. Исаева, М. Н. Гернета, Е. Г. Ширвиндта, Б. С. Утевского и др.; б) в середине и во второй половине XX в.: В. П. Артамонова, З. А. Астемирова, Багрий-Шахматова, Н. А. Беляева, М. П. Журавлева, А. И. Зубкова, Л. Г. Крахмальника, А. С. Михлина, М. П. Мелентьева, А. Е. Наташева, А. Л. Ременсона. И. А. Сперанского, Н. А. Стручкова. Ю. М. Ткачевского, А. В. Шамиса, И. В. Шмарова и др.; в) в конце XX в. и по настоящее время: В. М. Анисимкова, А. В. Бриллиантова, М. П. Деткова, С. И. Кузьмина, П. Г. Пономарева, В. И. Селиверстова, О. В. Старкова, А. А. Толкаченко, В. А. Уткина, О. В. Филимонова и др. Предмет науки уголовно-исполнительного права шире по содержанию предмета уголовно-исполнительного права как отрасли права. Предметом курса уголовно-исполнительного права является соответствующая ему отрасль науки. Предмет уголовно-исполнительного права как науки и учебной дисциплины весьма похож. При этом следует отметить, что предмет науки уголовно-исполнительного права шире предмета курса (учебной дисциплины) «Уголовно-исполнительное право», поскольку последний ограничен определённым содержанием конкретных тем и объёмом часов. Нельзя не согласиться, что «объём материала во многом зависит от того, в каком учебном заведении преподаётся данная дисциплина».

Под методом правового регулирования в теории права традиционно понимается система юридических средств и способов воздействия на общественные отношения. Методы уголовно-исполнительного права, так же, как и его предмет, следует рассматривать в трёх аспектах: как отрасли права, как науки и как учебной дисциплины.

Как справедливо считают отдельные авторы (В. А. Уткин, B.C. Епанешников): «проблема метода (или методов) правового регулирования уголовно-исполнительного (ранее — исправительно-трудового) права остаётся одной из наименее разработанных. В учебной литературе ей обычно отводится лишь несколько строк». По мнению О. В. Филимонова, «правовое регулирование общественных отношений в сфере исполнения уголовных наказаний осуществляется с помощью трёх основных методов: императивного (метода властного приказа), диспозитивного метода и метода поощрения». Данной позиции придерживаются и другие авторы. В. Б. Малинин указывает на 5 методов уголовно-исполнительного права: 1) императивный — по способу правового регулирования; 2) запрещающий — по способу воздействия на поведение людей; 3) карательный — по характеру воздействия; 4) метод санкций — по способу реализации; 5) по характеру связей между участниками правоотношений — метод власти и подчинения. По мнению В. Н. Орлова, правовое регулирование общественных отношений в сфере исполнения уголовных наказаний осуществляется с помощью 4 основных методов: императивного (метода властного приказа), диспозитивного метода, метода поощрения и взыскания (наказания).

49. Становление и развитие отечественной науки уголовно-исполнительного права.

В истории науки отечественного уголовно-исполнительного (исправительно-трудового, пенитенциарного) права можно выделить три основных социально-политических периода. Это досоветский (до 1917 г.), советский (с 1917 по 1991 г.) и постсоветский периоды (с 1991 г. и по настоящее время). В рамках каждого из них наука проходила ряд этапов, определявшихся в их основе кодификациями законодательства и изменениями в государственной политике в области применения (назначения и исполнения) уголовных наказаний.

В Российской империи конца XIX — начала XX в. наука об исполнении уголовных наказаний («тюрьмоведение») находилась на периферии отраслей юридических знаний и не представляла сколько-нибудь значимого интереса для общества. Само её название свидетельствует, что, с одной стороны, она ограничивала свой предмет исполнением только одного из уголовных наказаний — лишения свободы. С другой стороны, эта наука выходила за рамки сугубо юридической, охватывая целый комплекс вопросов «тюремного дела»: от управления местами заключения до архитектуры «тюремных замков». Узость юридической проблематики дореволюционного тюрьмоведения во многом порождалась тем обстоятельством, что обеспечение прав человека в местах лишения свободы в рассматриваемый период не расценивалось как сколько-нибудь значимое направление научных исследований, оставаясь прерогативой отдельных филантропов и попечительских обществ.

Значительное влияние на становление правовой составляющей российского тюрьмоведения на рубеже веков оказали решения международных тюремных конгрессов, в которых постоянно участвовали представители России (международные конгрессы 2-ой серии, 1-й серии были неправительственного уровня. 1-ый конгресс 1872 г. в Лондоне, 2-ой в 1878 г. в Стокгольме, 3-й в Санкт-Петербурге; представители принимали активное участие в конгрессах, проходивших до Первой мировой войны в Париже (1895 г.), Брюсселе (1900 г.), Будапеште (1905 г.) и Вашингтоне (1910 г.).

Одним из первых российских учёных, рассматривавших вопросы теории уголовного наказания одновременно с проблемами его исполнения, был профессор И. Я. Фойницкий. В фундаментальном труде «Учение о наказании в связи с тюрьмоведением» (1889 г.) он признавал относительную самостоятельность тюрьмоведения как особой отрасли политико-юридических наук, основанной на практическом опыте и стремящейся к философско-практическому осмыслению тюремной системы.

Существенный вклад в формирование научных взглядов о мерах уголовного наказания и системе их исполнения внесли труды профессора С. В. Познышева. В его работах «Учение о карательных мерах и мере наказания» (1908 г.) и «Очерки тюрьмоведения» (1912 г.) содержится описание различных тюремных систем, предлагается прогрессивная система отбывания лишения свободы, основанная на историческом опыте исполнения этого наказания в разных странах. Дореволюционные пенитенциаристы по-разному оценивали цели и возможности тюремного заключения и прежде всего применительно к исправлению осуждённых. Одни авторы (Н. С. Таганцев, С. П. Мокринский и другие) считали нереальной в условиях тюремного заключения цель нравственного исправления осуждённого. В своей работе «Наказание, его цели и предположения» (1902 г.) С. П. Мокринский писал, что по отношению к взрослому преступнику уголовная репрессия должна преследовать лишь цели психологического принуждения (устрашения), социального приспособления и механического обезвреживания. Другие (А. А. Жижиленко, С. В. Познышев и др.) полагали, что постановка вопроса о достижении цели исправления заключённых в условиях тюрьмы всё же оправдана. При этом, как подчёркивал С. В. Познышев, само исправление должно пониматься реалистично: не превращение закоренелого вора в высоконравственного выдающегося человека, а формирование «социально-годного», способного жить непреступно, честным трудом. Как известно, тема этой дискуссии актуальна и поныне. В теории пенитенциарного дела в России в начале XX в. начинают формироваться научные основы развития системы мест лишения свободы, разрабатываются основы классификации преступников, принципы и способы дифференциации и индивидуализации исполнения наказания, использования элементов самоуправления осуждённых, средств постпенитенциарной адаптации освобождённых.

Развитие отечественного тюрьмоведения в совокупности с практическими проблемами организации пенитенциарного дела побудили руководство Министерства юстиции организовать при Главном тюремном управлении специальные курсы для профессиональной подготовки руководящих работников тюремной системы. Программа курсов, рассчитанная на срок до полутора месяцев, включала широкий круг вопросов: основы уголовного права, учение о наказании, сравнительный анализ тюремных систем различных государств, основные начала государственного устройства России, организация судебной и тюремной систем, управление различными областями тюремной деятельности. Тем самым были сделаны первые шаги по использованию теоретических знаний в пенитенциарной практике. Особенностью этапа становления советской науки об исполнении наказания в 20-е гг. прошлого столетия было присутствие в ней 2 групп пенитенциаристов. Первая — представители «старой школы», к числу которых относились профессоры С. Я. Булатов, М. Н. Гернет, М. М. Исаев, С. В. Познышев. Перу последнего принадлежит, в частности, изданный в 1924 г. обширный труд «Основы пенитенциарной науки». М. М. Исаев в 1927 г. издал монографию «Основы пенитенциарной политики». Другая группа — практические работники, занимавшиеся одновременно вопросами теории, в том числе начальник ГУ мест заключения НКВД РСФСР Е. Г. Ширвиндт, сотрудники ГУМЗ Ю. Бехтерев, М. Кесслер, Б. Утевский, В. Якубсон и другие. Теоретические вопросы, возникавшие из потребностей практики, широко обсуждались и на съездах работников мест заключения. Первый Всероссийский съезд работников пенитенциарного дела, состоявшийся в 1923 г. в Москве, обобщил и систематизировал достижения исправительно-трудовой науки и практики, рассмотрел и в целом одобрил проект первого советского Исправительно-трудового кодекса, принятого ВЦИК РСФСР в октябре 1924 г. Дальнейшему развитию науки исправительно-трудового права способствовало создание в 1925 г. Государственного института по изучению преступности и преступника, в состав которого входила пенитенциарная секция. Результаты проводимых научных исследований публиковались в издаваемых в 1926−1929 гг. сборниках «Проблемы преступности». На базе одного из московских мест заключения было организовано экспериментальное пенитенциарное отделение по изучению преступности и преступника. Его задачей было установление научно-практическим путём наиболее рациональных методов воздействия на различные типы преступников применительно ко всем видам мест заключения, предусмотренным ИТК РСФСР. Развитию науки и привлечению к ней новых учёных способствовало введение в 1925−1926 гг. в число учебных дисциплин в юридических вузах курса пенитенциарного права. Начиная с середины 30-х годов прошлого столетия, развитие науки исправительно-трудового права приостановилось. На все материалы в области исполнения наказаний (включая нормативные акты, данные статистики) ставились грифы ограниченного пользования. Прекратились плановые научные исследования, а центр разработки этих проблем — Институт уголовной и исправительно-трудовой политики — в 1935 г. был переименован в Институт уголовной политики. В 1937 г. его реорганизовали во Всесоюзный институт юридических наук, деятельность которого сводилась к комментированию правовых норм. Развитие исправительно-трудового права как самостоятельной науки возобновилось во второй половине 50-х годов. Возобновлению научных исследований в области исполнения наказаний способствовало создание научно-исследовательского отдела МВД СССР и кафедры исправительно-трудового права в Высшей школе МВД СССР (1956 г.).

Важным шагом в воссоздании науки исправительно-трудового права стала проведённая в 1957 г. в Высшей школе МВД СССР первая научно-практическая конференция с участием широкого круга учёных и практических работников. Аналогичные конференции были проведены в Томске (1959 г.) и Саратове (1960 г.). В середине 60-х годов подобные конференции и семинары общегосударственного или регионального уровня вошли в повседневную научную жизнь. Принятие Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик (1958 г.) и республиканских уголовных кодексов (УК РСФСР 1960 г.) поставило перед учёными и практиками цель разработки теоретических основ кодификации исправительно-трудового законодательства. В связи с этим активно обсуждались задачи и предмет будущего законодательства, его принципы, соотношение между общесоюзным и республиканским правовым регулированием, виды и задачи исправительно-трудовых учреждений, классификация осуждённых, их правовое положение, порядок и условия отбывания наказаний, «связанных с исправительно-трудовым воздействием», перспективы «прогрессивной системы» отбывания наказаний.

В конце 60–начале 70-х годов теория исправительно-трудового права окончательно сформировалась как отраслевая юридическая наука. Высшей аттестационной комиссией при Совете Министров СССР была сформирована единая научная специальность — уголовное право и криминология; исправительно-трудовое право. Особенностью научных исследований 70–80-х годов прошлого века было широкое использование экспериментов как в масштабе МВД в целом, так и на уровне отдельных регионов или даже отдельных учреждений, в частности. При хороших результатах локальный или региональный опыт рекомендовался ко внедрению в общегосударственном масштабе. К наиболее известным экспериментам такого рода следует отнести «Вологодский опыт» (система промежуточной педагогической аттестации осуждённых), «Ярославский опыт» (создание укрупнённых отрядов в исправительно-трудовых учреждениях), «Челябинский» (организация воспитательной работы в отдельном звене), «Кемеровский» (отработка строгого регламентированного внутреннего распорядка ИТУ), «Томский» (развитие трудовой и общественной активности осуждённых на основе коллективных форм организации и оплаты труда) и другие. Период конца 80–90-х годов для науки исправительно-трудового права, как и для всей отечественной науки, был весьма непрост. С одной стороны, сопровождавшие «перестройку» демократизация, гласность, устранение идеологического давления объективно способствовали развитию научных дискуссий, расширению спектра направлений теоретических исследований. Кардинально улучшились возможности непредвзятого изучения зарубежного опыта. С другой стороны, кризисные социально-экономические условия 90-х гг., рост социально-политической напряжённости, инфляция и связанное с ней снижение государственного финансирования исправительно-трудовой системы, а также разрыв многочисленных хозяйственных связей ИТУ привели к тому, что учреждения и органы, исполняющие наказания, фактически поставленные на грань «выживания», были вынуждены сосредоточить их внимание на неотложных, повседневных, жизненно важных задачах, не предполагавших научного обеспечения.

Помимо этого, по указанным причинам ряд перспективных учёных — кандидатов наук (прежде всего — из числа научной молодёжи) — были вынуждены оставить эту стезю, переходя в другие, более «прибыльные» сферы деятельности. В итоге в науке исправительно-трудового права в 90-е годы произошёл своего рода «разрыв поколений», последствия которого, к сожалению, сказываются и поныне. Основное внимание учёных в этот период было сосредоточено на подготовке новой кодификации исправительно-трудового (уголовно-исполнительного) законодательства. Исторически сложилось так, что разработка научных основ этой кодификации началась в одних социально-политических условиях и в союзном государстве, а завершилась в совершенно иной политической обстановке и в суверенной России.

Для науки уголовно-исполнительного права остаются актуальными дальнейшая разработка её общей теории, связанной с определением предмета, методов и объёма правового регулирования: теория уголовно-исполнительных правоотношений, их субъектов и участников; правовой статус лиц, отбывающих различные виды наказаний, прежде всего впервые введённых в УК; правовое регулирование режима отбывания различных видов наказаний и реализация иных мер уголовно-правового характера, а также повышение их эффективности.

50. Международно-правовые акты в области обращения с заключенными.

В соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ «общепризнанные принципы и нормы международного права, и международные договоры РФ являются составной частью её правовой системы». Это положение нашло закрепление в ст. 3 УИК РФ, в которой подчёркивается, что общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ являются составной частью правовой системы РФ, а законодательство и практика его применения основываются «на строгом соблюдении гарантий защиты от пыток, насилия и другого жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения с осуждёнными».

В науке УИП принято классифицировать международные правовые акты по нескольким основаниям: 1) по масштабам действия, 2) по специализации, 3) по обязательности для государств-применителей. По масштабам действия все международные акты подразделяются на универсальные и региональные. К универсальным относятся документы, принятые ООН, действие которых распространяется на все государства — члены этой международной организации: Всеобщая декларация прав человека (1948); Международный пакт о гражданских и политических правах (1966); Факультативный протокол к Международному пакту о гражданских и политических правах (1966); Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах (1966); Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания (1984); Второй факультативный протокол к Международному пакту о гражданских и политических правах, направленный на отмену смертной казни (1989); Факультативный протокол к Конвенции против пыток и других бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания (2002); Факультативный протокол к Международному пакту об экономических, социальных и культурных правах (2008) и др. Региональные акты приняты Советом Европы — Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод (Европейская конвенция о правах человека — 1950); Протокол №6 к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод относительно отмены смертной казни (1983); Протокол №13 к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод относительно отмены смертной казни при любых обстоятельствах (2002) и др.

Специализированные международно-правовые документы подразделяются на две категории: 1) общего характера, относящиеся к правам человека и устанавливающие отдельные принципы исполнения наказаний и обращения с осуждёнными (Всеобщая декларация прав человека; Международный пакт о гражданских и политических правах; Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах; Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод и др.) и 2) специализированного характера, непосредственно связанные с исполнением наказаний и обращением с правонарушителями (Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания; Минимальные стандартные правила обращения с заключёнными (1955); Минимальные стандартные правила ООН, касающиеся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних («Пекинские правила») (1985); Минимальные стандартные правила ООН в отношении мер, не связанных с тюремным заключением («Токийские правила») (1990); Правила ООН, касающиеся защиты несовершеннолетних, лишённых свободы (1990); Европейские правила, касающиеся применения общественных санкций и мер (1992); Европейские тюремные правила (2006); Европейские правила, касающиеся несовершеннолетних правонарушителей, в отношении которых применены санкции или меры (2009); Правила Совета Европы о пробации (2010) и др.). По обязательности для государств международно-правовые документы подразделяются на акты, обязательные для реализации (пакты, конвенции), и рекомендательные (декларации, правила). Однако отдельные правила Совета Европы содержат ряд норм-принципов, соблюдение которых является обязательным для государств-членов международного сообщества.

Значительное количество международных стандартов — это специализированные документы, непосредственно относящиеся к сфере исполнения наказаний и обращения с правонарушителями. В числе принятых ООН первыми и важнейшими их них являются Минимальные стандартные правила обращения с заключёнными, принятые на первом Конгрессе ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями (1955 г.) и одобренные резолюциями ЭКОСОС (1957 г. и 1977 г.).

Как сформулировано в Предварительных замечаниях, Правила «не имеют целью подробное описание образцовой системы пенитенциарных заведений, а предназначены лишь для того, чтобы на основе общепризнанных достижений современной мысли и с учётом основных элементов наиболее удовлетворительных в настоящее время систем изложить то, что обычно считается правильным с принципиальной и практической точки зрения в области обращения с заключёнными и управления заведениями» (п. 1). В 1964 г. была принята Европейская конвенция о надзоре за условно осуждёнными или условно освобождёнными. В краткой преамбуле подписавшие Конвенцию члены Совета Европы, «принимая твёрдое решение достичь совместных действий в борьбе с преступностью», ставят перед собой цель «гарантировать на территории Договаривающихся Сторон либо социальную реабилитацию осуждённых, получивших условный приговор и условно освобождённых судом их государства, либо гарантировать приведение в исполнение приговора, если предписанные условия не выполнены». Россия пока не ратифицировала этот обязательный документ.

Существенное значение для сферы исполнения уголовных наказаний также имеет Европейская конвенция о передаче осуждённых (1983 г.), также не ратифицированная РФ. В основе Конвенции лежат следующие принципы: а) всестороннее развитие сотрудничества в области передачи осуждённых; б) право осуждённого на обращение в компетентные органы для передачи его второй стороне для отбывания наказания; в) право государства, вынесшего приговор, или государства, где данный приговор будет исполняться, на обращение о передаче. В Венской декларации о преступности и правосудии: ответы на вызовы XXI века, принятой 10-м Конгрессом, государства-члены обязались разрабатывать ориентированные на конкретные действия программные рекомендации, основанные на учёте особых потребностей женщин как заключённых и правонарушителей (пункт 12).

В своей резолюции 58/183 от 22 декабря 2003 г., озаглавленной «Права человека при отправлении правосудия», Генеральная Ассамблея призвала уделять повышенное внимание вопросу о положении женщин в тюрьмах, включая вопросы, касающиеся детей женщин в тюрьмах, в целях выявления ключевых проблем и определения путей их решения. И наконец, в Бангкокской декларации о взаимодействии и ответных мерах: стратегические союзы в области предупреждения преступности и уголовного правосудия, принятой Конгрессом ООН по предупреждению преступности и уголовному правосудию 25 апреля 2005 г., государства-члены заявили, что они привержены созданию и поддержанию справедливых и эффективных институтов уголовного правосудия, в том числе гуманному обращению со всеми лицами, находящимися в местах предварительного заключения или исправительных учреждениях, в соответствии с применимыми международными стандартами (пункт 8).

51. Правовое положение осужденных

Под правовым положением осужденных в самом общем виде понимается основанное на общем гражданском статусе устанавливаемое с помощью правовых норм положение лиц во время отбывания ими уголовного наказания. Поскольку в основе правового статуса лежит фактический социальный статус, реальное положение осужденного в современной системе общественных отношений, то право, как социальный регулятор лишь закрепляет это положение, вводит его в законодательные рамки. Исходные положения правового статуса осужденных определены в международных правовых актах: Всеобщей декларации прав человека (1948 г.), Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (1950 г.), Минимальных стандартных правилах обращения с заключенными (1955 г.), Международном пакте о гражданских и политических правах (1966 г.), Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах (1966 г.), Конвенции против пыток и других жестоких бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания (1984 г.) и др. Одним из главных предписаний, определяющих юридическое положение индивида, является право человека на признание его правосубъектности. Оно установлено во Всеобщей декларации прав человека (ст. 6), в Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах (ст. 16) и означает, что «каждый человек, где бы он не находился, имеет право на признание его правосубъектности».

Важными свойствами правосубъектности являются ее признание и гарантированность государством, т. е. обеспечиваемая соответствующими государственными органами способность лица иметь субъективные права и юридические обязанности, а также способность независимо их осуществлять. Особое значение имеет обеспечение рассматриваемого права в сфере исполнения уголовных наказаний, где только в постсоветские годы осужденные на законодательном уровне и в правоприменительной практике действительно стали признаваться субъектами права. Сегодня они, являясь гражданами Российской Федерации, обладают правами человека и гражданина, которые в соответствии с Конституцией РФ признаются и охраняются государством. Однако многие вопросы реализации правового положения осужденных (особенно их прав) в отечественном законодательстве, по сравнению с международными актами, прописаны недостаточно. К таким правам можно отнести: право на жизнь, на психологическое обеспечение, возможность уединения, ресоциализации после отбывания наказания и т. д. Соответственно, правовое положение (статус) осужденных базируется на общем правовом статусе граждан России, поскольку в ст. 6 Конституции РФ прямо указывается на то, что гражданин России не может быть лишен своего гражданства. Более того, согласно ст. 20 ФЗ «О гражданстве Российской Федерации» отбывание уголовного наказания служит препятствием для выхода из гражданства России по желанию осужденного. Сохранение за осужденными гражданства государства и правового статуса гражданина России имеет большое международное социально-политическое и воспитательное значение, так как характеризует подход государства к преступнику с гуманистических позиций. Правовое положение осужденных к лишению свободы обычно характеризуется наличием определенного перечня прав, законных интересов и обязанностей. Их перечень зависит от возрастных и иных особенностей лиц. В ч. 2 ст. 10 УИК говорится, что при исполнении наказаний осужденным гарантируются права и свободы граждан РФ с изъятиями и ограничениями, установленными уголовным, уголовно-исполнительным и иным законодательством РФ. Таким образом, в первую очередь на уровне УИК регулируется правовое положение осужденных и могут содержаться ограничения прав и свобод лиц, осужденных к уголовным наказаниям.

Анализ положений УИК показывает, что ограничения прав осужденных возможны не только на законодательном уровне, но и в подзаконных актах. Так, в соответствии со ст. 5 УИК, наказания осужденных военнослужащих исполняются в соответствии с УИК, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами, а также правилами отбывания уголовных наказаний осужденными военнослужащими, утверждаемыми федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики, нормативно-правовому регулированию в области обороны, по согласованию с Генеральной прокуратурой Российской Федерации, со ст. 82 — в исправительных учреждениях действуют Правила внутреннего распорядка исправительных учреждений, утверждаемые федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере исполнения уголовных наказаний, по согласованию с Генеральной прокуратурой РФ, и пр. Вопросу правового положения осужденных в первую очередь посвящена самостоятельная гл. 2 УИК РФ (ст. 10—15). В ней определяются общие положения о правовом положении осужденных, раскрываются их основные юридические обязанности и субъективные права, содержится механизм реализации отдельных прав (например, права осужденного на личную безопасность (ст. 13 УИК РФ) и др.). Указанные положения получили дальнейшее развитие и конкретизацию в нормах Особенной части УИК РФ, посвященных исполнению отдельных видов уголовных наказаний, а также в иных источниках уголовно-исполнительного права (в частности, в Правилах внутреннего распорядка исправительных учреждений). Кроме того, правовое положение осужденных закрепляют и иные федеральные законы, которые устанавливают права, свободы и обязанности для всех граждан государства. Правовое регулирование в сфере имущественных, семейных, наследственных и других отношений с участием лиц, отбывающих уголовные наказания, связано с установлением в законах определенной специфики реализации соответствующих прав, свобод и обязанностей этой категории граждан, и особенно для осужденных, находящихся в условиях изоляции. Так, в соответствии со ст. 19 Семейного кодекса РФ расторжение брака по заявлению одного из супругов независимо от наличия у супругов общих несовершеннолетних детей производится в органах записи актов гражданского состояния, если другой супруг осужден за совершение преступления к лишению свободы на срок свыше трех лет.

Многие свои имущественные права осужденный, отбывающий лишение свободы, может осуществить посредством выдачи доверенности другому лицу для представительства своих интересов перед третьими лицами. Согласно п. 3 ч. 3 ст. 185 ГК РФ доверенности лиц, находящихся в местах лишения свободы, удостоверенные начальником соответствующего места лишения свободы, приравниваются к нотариально удостоверенным доверенностям. Лица, отбывающие уголовные наказания без изоляции от общества, обладают общегражданскими правами и несут юридические обязанности почти в полном объеме. Особенности правового положения осужденных выражаются в изъятии и ограничении некоторых их прав и свобод как граждан государства и наделении их специальными правами и обязанностями, свойственными назначенному уголовному наказанию. Объем ограничений, специальных прав и обязанностей устанавливается уголовным, уголовно-исполнительным и иным законодательством РФ в зависимости от карательно-воспитательного потенциала конкретного уголовного наказания. Именно точное исполнение осужденными установленных государством ограничений и обязанностей призвано обеспечить достижение целей уголовного наказания. Поэтому обоснованным является закрепление в УИК РФ сначала обязанностей осужденных, а уже затем их прав.

Свою специфику имеет правовой статус осужденных — иностранных граждан и лиц без гражданства. Они пользуются правами и несут обязанности, которые установлены международными договорами РФ, законодательством РФ о правовом положении иностранных граждан и лиц без гражданства, в частности, ФЗ «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации», с изъятиями и ограничениями, предусмотренными уголовным, уголовно-исполнительным и иным законодательством РФ. Это означает, что иностранным гражданам и лицам без гражданства во время отбывания уголовного наказания гарантируются естественные права человека, обеспечиваются такие же условия содержания, как и российским гражданам. Для этих категорий осужденных в уголовно-исполнительном законодательстве предусмотрены дополнительные права. В частности, это право на пользование родным языком (ч. 5 ст. 11 УИК РФ). Осужденные — иностранные граждане и лица без гражданства вправе давать объяснения и вести переписку, а также обращаться с предложениями, заявлениями и жалобами на родном языке или на любом другом языке, которым они владеют, а в необходимых случаях пользоваться услугами переводчика. Ответы осужденным даются на языке обращения. При отсутствии возможности дать ответ на языке обращения он дается на государственном языке РФ с переводом ответа на язык обращения, обеспечиваемым учреждением или органом, исполняющим наказания. Кроме того, иностранные граждане, осужденные к аресту или лишению свободы, имеют право поддерживать связь с дипломатическими представительствами и консульскими учреждениями своих государств в РФ, а граждане государств, не имеющих дипломатических представительств и консульских учреждений в РФ, — с дипломатическими представительствами государств, взявших на себя охрану их интересов, или с межгосударственными органами, занимающимися защитой указанных осужденных (ч. 9 ст. 11 УИК РФ).

Виды правового статуса осужденного: общий или конституционный статус гражданина России; специальный или родовой статус осужденных как определенной категории граждан; особенный или видовой статус лиц, отбывающих различные виды уголовных наказаний; индивидуальный статус. Все эти виды статуса осужденного тесно взаимосвязаны и взаимозависимы, накладываются друга на друга, и на практике нераздельны. Общий правовой статус — это статус осужденного как гражданина государства. Он определяется прежде всего Конституцией РФ и содержит гарантированные ей всем и каждому права и обязанности. В частности, права: на жизнь, охрану достоинства личности и личную неприкосновенность; свободу совести и вероисповедания; социальное обеспечение, охрану здоровья и медицинскую помощь. В ч. 1 ст. 10 УИК РФ подчеркивается, что Российская Федерация уважает и охраняет права, свободы и законные интересы осужденных, тем самым беря на себя обязанность обеспечивать их правовую защищенность и личную безопасность наравне с другими гражданами и лицами, находящимися под юрисдикцией государства.

Правоограничения для осужденных на этапе отбывания наказания устанавливаются уголовно-исполнительным законодательством. В зависимости от порядка и условий отбывания определенного вида уголовного наказания именно оно закрепляет дополнительные ограничения прав и свобод осужденного и возлагает на него специфические обязанности. Так, в период отбывания исправительных работ осужденным запрещается увольнение с работы по собственному желанию без разрешения в письменной форме уголовно-исполнительной инспекции (ст. 40 УИК РФ). Осужденные к обязательным работам обязаны: соблюдать правила внутреннего распорядка организаций, в которых они отбывают обязательные работы, добросовестно относиться к труду; работать на определяемых для них объектах и отработать установленный судом срок обязательных работ; ставить в известность уголовно-исполнительную инспекцию об изменении места жительства, а также являться по ее вызову (ч. 1 ст. 26 УИК РФ). Данные обстоятельства позволяют подразделить специальный (родовой) статус осужденного на особенные (видовые) правовые статусы лиц, отбывающих различные виды уголовных наказаний.

Кроме того, УИК РФ (ч. 2 ст. 10) предусматривает возможность ограничения прав и свобод осужденного и иными федеральными законами. К примеру, ст. 13 ФЗ «Об оружии» определяет, что лицензия на приобретение оружия не выдается гражданам РФ, отбывающим наказание за совершенное преступление. Индивидуальный статус представляет собой совокупность персонифицированных обязанностей и прав, законных интересов и правовых ограничений осужденных во время отбывания уголовного наказания. При отбывании одинакового вида наказания осужденные могут иметь различный индивидуальный правовой статус — в зависимости от многих факторов: пола, возраста, состояния здоровья, поведения и др. В частности, индивидуальный правовой статус осужденных к лишению свободы женщин существенно отличается от такого же статуса лишенных свободы мужчин, а статус несовершеннолетних от статуса взрослых осужденных. В то же время требуется дополнительная регламентация правового положения таких категорий осужденных, как беременные женщины, женщины, имеющие детей, несовершеннолетние женского пола, лица, имеющие различные заболевания, и пр. Индивидуальный правовой статус осужденных динамичен, он изменяется во время отбывания уголовного наказания. Например, с достижением пенсионного возраста осужденные к лишению свободы освобождаются от обязанности трудиться в местах и на работах, определяемых администрацией исправительных учреждений. Осужденные мужчины старше 60 лет и осужденные женщины старше 55 лет привлекаются к труду по их желанию (ч. 2 ст. 103 УИК РФ). Юридическая обязанность осужденных — это мера юридически необходимого поведения осужденного во время отбывания уголовного наказания, установленная в обязывающих и запрещающих нормах права. Юридические обязанности выступают условием нормального функционирования институтов уголовно-исполнительного права, управления процессом исполнения и отбывания уголовных наказаний, поддержания законности и правопорядка, дисциплины и организованности в уголовно-исполнительной сфере. Это властная форма социальной регуляции, опирающаяся на возможность государственного принуждения. Юридические обязанности осужденных состоят в необходимости совершать определенные действия (обязывающие нормы) либо воздержаться от них (запрещающие нормы). Примечательно, что обязанности осужденных, помимо законов, могут содержаться и в иных нормативных правовых актах, на что прямо указывается в ч. 2 ст. 11 УИК РФ. Институт обязанностей должен обеспечить интересы общества, государства и иных граждан при исполнении уголовных наказаний, оказывать непрерывное воспитательное воздействие на самих осужденных. За неисполнение установленных в нормативных правовых актах обязанностей осужденные несут юридическую ответственность. Правовые ограничения осужденных — правовое сдерживание противозаконного поведения осужденного, создающее условия для обеспечения установленных порядка и условий исполнения (отбывания) уголовного наказания и достижения его целей.

Смысл правового ограничения состоит, с одной стороны, в побуждении осужденных к социально полезному поведению и сдерживанию социально вредного поведения — с другой. Исполнение уголовных наказаний зачастую связано с ограничением благ осужденного, свободы передвижения, общения, права на неприкосновенность частной жизни, личной и семейной тайны, тайны переписки, права на неприкосновенность жилища и др., а также с особенностями реализации иных прав и свобод. Объем правовых ограничений осужденных при исполнении разных видов уголовных наказаний различен. Изъятия и ограничения, специфика их осуществления устанавливаются Конституцией РФ, уголовным, уголовно-исполнительным и иным законодательством РФ. Ограничения прав и свобод человека и гражданина со стороны государства при исполнении наказаний предполагают решение следующих задач: 1) обеспечение личной безопасности; 2) поддержание правопорядка; 3) обеспечение общественной безопасности. К правовым ограничениям, направленным на сдерживание противоправных устремлений осужденных, относится установление за осужденными надзора и контроля, введение режима особых условий в исправительных учреждениях (ст. 85 УИК РФ), применение к осужденным физической силы, специальных средств и оружия (ст. 86 УИК РФ), перевод осужденных, лишенных свободы, в строгие условия отбывания наказания и др. Кроме того, правовые ограничения реализуются посредством привлечения осужденных к ответственности. В зависимости от характера нарушаемых норм права различают уголовную, гражданскую, дисциплинарную и материальную ответственность осужденных. Наиболее распространенным является дисциплинарная ответственность (ст. 58—59, 71, 115—117 УИК РФ). Таким образом, под правовым статусом осужденных понимают совокупность юридических элементов (обязанностей и прав, законных интересов и правовых ограничений), выражающих специфику и содержание положения осужденных во время отбывания уголовного наказания того или иного вида. В ранней советской юридической литературе вопрос о правовом положении лица, в том числе заключенного (осужденного), не находил достаточного освещения. Лишь позднее в 70-х гг. XX в. на основе работ по теории права и государства было исследовано понятие правового положения личности. Это положило начало серьезному изучению и разработке теоретических основ правового положения лиц, отбывающих уголовные наказания. Внимание указанному правовому институту посвятили свои исследования A. И. Зубков, М. П. Мелентьев, Г. Л. Минаков, А. С. Михлин, А. Е. Наташев, В. И. Селиверстов, Н. А. Стручков, Ю. М. Ткачевский, B. А. Уткин, О. В. Филимонов, И. В. Шмаров, а позднее — В. В. Геранин, С. М. Зубарев, В. И. Зубкова, Ю. А. Кашуба, Т. Ф. Минязева, И. В. Упоров, В. Н. Чорный, В. Е. Южанин и др.

52. Порядок и условия содержания осужденных в исправительных учреждениях.

Условия отбывания наказания в исправительных учреждениях определены главой 13 УИК РФ (статьи 87—102). Основой установления условий для отбывания наказания являются нормативные акты. В первую очередь относятся международные документы такие как: Минимальные стандартные правила обращения с заключенными ООН, Европейские тюремные правила и УИК РФ. Международные стандарты — это положения рекомендательного характера, как указано в ст. 3 УИК РФ, они реализуются в нашем законодательстве «при наличии необходимых экономических и социальных возможностей». В 2010 г. Правительством РФ в распоряжении от 14.10.2010 г. №1772-р была утверждена Концепция развития уголовно-исполнительной системы до 2020 г., в которой в качестве одной из целей поставлена гуманизация условий содержания лиц, которые отбывают наказания. В настоящее время условия содержания осужденных в исправительных учреждениях недалеки от европейских стандартов, переполненность мест заключения в течение многих лет была одной из серьезнейших проблем российской пенитенциарной системы, что не в лучшую сторону влияло на условия отбывания наказания. Раськевич А.А определил условия отбывания наказания, как совокупность определенных правил, которые определяют порядок отбывания наказания и совокупность социально-бытовых прав и ограничения, которые различаются в зависимости от вида учреждения так и в пределах одного учреждения. В зависимости от условий устанавливается определенный набор правоограничений, которые регламентируются нормами уголовно-исполнительного законодательства.

Различные условия отбывания наказания в исправительных учреждениях направлены на осуществление определенных задач. Первая из которых способствует реализации воспитательного воздействия на осужденного, во-вторых, это позволяет дифференцированно содержать осужденных примерно одной категории. Эти задачи основаны на принципах дифференциации и индивидуализации исполнения наказания, которые включают целесообразное применение мер принуждения, средств исправления осужденных и стимулирование их к правопослушному поведению, нормы о распределении осужденных по видам исправительных учреждений, а также о разных условиях отбывания наказания. Условия, указанные в главе 13 УИК РФ, носят общий характер. Конкретный порядок условий и ограничений условий отбывания зависит от конкретного вида исправительного учреждения и регламентировано главой 16, она определяет условия отбывания наказания в исправительных учреждениях различных видов. Условия отбывания наказания — это этапы исправления осужденного, соединенные с увеличением или уменьшением правоограничений исходя из еᴦο поведения. В процессе отбытия наказания условия содержания осужденного в пределах одного исправительного учреждения меняются. С этой целью УИК РФ предусмотрел: а) в исправительных колониях трех ступенчатую систему отбывания наказания (обычные, облегченные и строгие условия содержания); б) в воспитательных колониях — четырех ступенчатую (обычные, облегченные, льготные и строгие) условия содержания; в) в тюрьмах — двух ступенчатую (общий и строгий) виды режима. Базовыми являются обычные условия. В зависимости от поведения осужденных, возможно, их перемещение на облегченные условия, где им предоставляются дополнительные преференции, и наоборот — в случае нарушения режима перемещают на строгие условия, где, напротив, сокращается объём прав осужденных с одновременным содержанием их, к примеру, в запираемом помещениях. УИК РФ допускает повторный перевод из строгих условий отбывания наказания в обычные, из обычных — в облегченные. Содержание условий:

а) осужденные к лишению свободы могут без ограничения приобретать продукты питания и предметы первой необходимости по безналичному расчету за счёт средств, заработанных в период отбывания наказания, а также за счёт получаемых пенсий, социальных пособий и денежных переводов. Размер средств, разрешенных для расходования осужденными, кроме заработанных ими в период отбывания наказания, устанавливается исходя из вида исправительного учреждения. Размер расходования получаемых средств от родственников и иных лиц ограничен. Беременные женщины, женщины, имеющие при себе детей, инвалиды I и II группы, приобретают продукты питания за счёт средств, имеющихся на их лицевых счетах без ограничения. В исправительных учреждениях работают специальные магазины. Осужденные посещают их в свободное от работы время, побригадно или поотрядно. Осужденные, находящиеся в тюрьмах и помещениях камерного типа колоний, сами не посещают магазин, а товары заказывают через сотрудников учреждений в специальных бланках заявлений. Такие закупки производятся 2 раза в месяц.

б) свидания краткосрочные продолжительностью 4 часа и длительные свидания продолжительностью 3 суток на территории исправительного учреждения, а в воспитательных колониях — длительные свидания с проживанием вне исправительного учреждения продолжительностью 5 суток. Количество свиданий установлено исходя из вида исправительного учреждения и условий содержания. Краткосрочные свидания предоставляются с родственниками или иными лицами в присутствии представителя администрации исправительного учреждения. Длительные свидания предоставляются с правом совместного проживания с супругом, родителями, детьми, усыновителями, усыновленными, родными братьями и сестрами, дедушками, бабушками, внуками; с разрешения начальника исправительного учреждения — с иными лицами.

Стоит отметить что единая нормативная база во ФСИН отсутствует и многие документы противоречат друг другу, некоторые положения морально устарели, особенно это касается условий отбывания наказания. Как пример можно привести п. 35 Правил внутреннего распорядка ИУ: предполагается, что проверки осужденных в ненастную погоду и при низкой температуре проводятся в помещении. В то же время, расшифровка определения «низкая температура» не дается, приводится лишь ссылка на Правила о работе на открытом воздухе в холодное время года, принятые в 1929 г.

Также говоря о раздельном содержании осужденных, что прописано в п. 8 Европейских пенитенциарных правилах, то в Концепции развития УИС до 2020 г. где говорилось о раздельном содержании, этот пункт исключили в 2015 г., тем самым несмотря на определенные достижения в вопросе приближения к европейским стандартам, ряд проблем как организационного, так и правового характера продолжает существовать. Ранее ФСИН сообщало, что разработан проект новых Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, но данный документ не представлен, также многие разработанные документы не используются. Например, было разработано Положение «О системе социальных лифтов» для осужденных, в котором сформулированы четкие критерии для оценки поведения осужденных, однако данный документ так и остался в статусе эксперимента. Считается необходимым разработать единый внутриведомственный свод инструкций и регламентов в отношении условий отбывания наказания. Присутствие таких документов позволит сократить количество спорных ситуаций и злоупотреблений.

53. Контроль за деятельностью учреждений и органов, исполняющих наказания.

Контрольная деятельность государства играет важную роль в обеспечении законности, целесообразности, эффективности как в государственном управлении в целом, так и в такой специфической сфере, которой является исполнение уголовных наказаний. При исполнении уголовных наказаний складываются разнообразные и достаточно сложные правоотношения, затрагивающие многие и очень важные интересы человека, гражданина, общества, государства. От степени эффективности государственного контроля во многом зависят как судьбы осужденных, их жизнь, физическое и нравственное здоровье, так и состояние безопасности общества в целом. Поэтому контроль является одним из основных видов юридических гарантий охраны прав и законных интересов лиц, вовлеченных в уголовно-исполнительную сферу, обеспечивающих возможность каждому человеку, независимо от его социального статуса, обращаться в государственные, общественные, международные организации, найти там необходимую защиту своих прав и законных интересов, а также восстановить их в случае нарушения. Контрольная деятельность государства в уголовно-исполнительной сфере представляет собой необходимое средство повышения эффективности процесса исполнения наказания и иных мер уголовно-правового характера, а также применения к осужденным средств исправительного воздействия. Деятельность контрольных органов направлена на предупреждение и профилактику совершения преступлений как осужденными, так и персоналом учреждений и органов, исполняющих наказания. Содержание контроля состоит из: — наблюдения за деятельностью персонала учреждений и органов, исполняющих наказания (посещение учреждений и органов, исполняющих наказания, личный прием осужденных, ознакомление с личными делами осужденных, другими документами, представление отчетности, ревизии, запросы, инспектирование и т. д.); — анализа собранной информации, выявления тенденций, причин, разработки прогнозов; — принятия мер по предотвращению нарушений законности и дисциплины в деятельности персонала учреждений и органов, исполняющих наказания, нецелесообразных действий и расходов, пресечению противоправной деятельности и предупреждению совершения новых правонарушений; — учета конкретных нарушений, определения их причин и условий; — выявления виновных, привлечения их к ответственности.

В одних случаях контролирующие органы вправе сами решать вопрос о дисциплинарной, материальной, уголовной ответственности виновных, в других — обязаны ставить вопросы об этом перед компетентными органами, должностными лицами. Таким образом, под контролем за деятельностью персонала учреждений и органов, исполняющих наказания, следует понимать систему наблюдения и проверки соответствия их деятельности требованиям уголовно-исполнительного законодательства и иных нормативных правовых актов с целью выявления и устранения имеющихся нарушений и их предупреждения в будущем. Международный контроль за деятельностью учреждений и органов, исполняющих наказания, предусмотрен международными актами о правах человека как универсального, так и регионального характера. Среди таких актов следует выделить Всеобщую декларацию прав человека (принятую резолюцией 217А (III) Генеральной Ассамблеей ООН 10.12.1948), Международный пакт о гражданских и политических правах (принятый резолюцией 2200 А (XXI) Генеральной Ассамблеей ООН от 16.12.1966), Конвенцию против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания (принятый Генеральной Ассамблеей ООН резолюцией 39/46 от 10.12.1984), Европейскую конвенцию о защите прав человека и основных свобод (принятую Комитетом министров Совета Европы 04.11.1950), Европейскую Конвенцию по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения и наказания (принятую Комитетом министров Совета Европы 26.10.1987 г.) и др.

Субъектами международного контроля являются межправительственные организации (например, Комитет ООН по правам человека, Комитет ООН против пыток, Международный комитет Красного Креста, Европейский комитет по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания, эксперты Совета Европы и представители департамента Совета Европы и др.), а также международные общественные организации (например, «Международная амнистия», «Международная тюремная реформа» и др.). Государственный контроль за деятельностью учреждений и органов, исполняющих наказания, можно разделить на контроль органов государственной власти (с определенной долей условности), органов местного самоуправления и общественный. Согласно действующему законодательству, за персоналом уголовно-исполнительной системы осуществляется системный многофункциональный (многовидовой) контроль (а не многоуровневый, как это можно встретить в юридической литературе). На основании ст. 19 УИК РФ правом такого контроля наделены органы государственной власти. Одновременно осуществляется ведомственный контроль со стороны вышестоящих органов и их должностных лиц (ст. 21 УИК РФ), а также судебный контроль (ст. 20 УИК РФ), прокурорский надзор (ст. 22 УИК РФ) и общественный контроль (ст. 23 УИК РФ). В то же время следует отметить, что УИК РФ не содержит четкого перечня органов, осуществляющих контроль в уголовно-исполнительной сфере. Некорректно, по нашему мнению, сформулирована статья 19 УИК РФ «Контроль органов государственной власти», поскольку ч. 1 ст. 11 Конституции РФ к федеральным органам государственной власти относит: Президента РФ, Федеральное Собрание РФ, Правительство РФ, суды РФ. Если брать за основу «конституционную» логику, то не следует выделять судебный контроль в качестве самостоятельного вида, поскольку есть общая норма, а прокурорский надзор, в таком случае, надо рассматривать в рамках судебной власти (так как ст. 129 Конституции РФ помещена в Главу 7 «Судебная власть»). Правовой статус Прокуратуры РФ и Уполномоченного по правам человека в России на уровне Конституции РФ не определен. Приходится констатировать, что коллизии конституционных норм нашли свое продолжение и в уголовно-исполнительном законодательстве. ФЗ РФ от 22 августа 2004 г. №122-ФЗ в ст. 19 УИК РФ были внесены изменения, согласно которым органы местного самоуправления были лишены полномочий по контролю за деятельностью учреждений и органов, исполняющих наказания. Однако это противоречит п. «а» ч. 1 ст. 24 УИК РФ, а также ст. 38 Закона РФ от 21.07.1993 г. №5473—1 «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы». Отсутствует в УИК РФ и специальная норма, регулирующая деятельность Уполномоченного по правам человека в РФ, что противоречит ФКЗ РФ №1 «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации» от 12.02.1997 г., п. «а» ч. 1 ст. 24, ч. 2 ст. 91 УИК РФ и п. 3 ч. 4 ст. 38 Закона РФ №5473—1 «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» от 21.07.1993. Государственный контроль подразделяется на общий, когда охватывается вся деятельность проверяемого органа, и специальный, когда проверка осуществляется по определенным вопросам.

Принципами государственного контроля являются: законность, объективность, независимость, гласность, экономичность, охрана государственной и иной охраняемой законом тайны. Контроль может быть внешним, когда он осуществляется органом, не входящим в систему проверяемого ведомства, и внутренним, когда контрольные органы входят в ведомственную систему. Надзор как способ обеспечения законности в деятельности учреждений и органов, исполняющих наказания, отличается от контроля. Прокурорский надзор — действия органов прокуратуры по выявлению, пресечению, устранению и предупреждению нарушений законов в уголовно-исполнительной сфере. При этом оценка деятельности поднадзорного объекта дается только с точки зрения законности, но не целесообразности.

Что касается вопроса о «системе контроля», то ни законодатель, ни юридическая наука однозначно не подходят к раскрытию содержания этого термина. Однако если обобщить мнения ученых по данному вопросу, то можно выделить две основные точки зрения: 1) узкое понимание системы контроля, когда оно совпадает с понятием контрольных органов, а содержание раскрывается через компетенцию и полномочия отдельных субъектов контроля, форм и методов осуществления ими контрольной деятельности; 2) широкое понимание системы контроля, выработанное в теории управления, где составляющими элементами являются: организационно-функциональная структура (цели, принципы, объект, предмет, субъекты и их компетенция, виды контроля); механизм (методы, средства, формы контроля); процесс контроля. С учетом сказанного можно выделить следующие виды контроля, осуществляемого органами государственной власти (на федеральном уровне): — президентский контроль; — контроль органов исполнительной власти (административный контроль), осуществляемый Правительством РФ (общий контроль), Министерством юстиции РФ (надведомственный (межведомственный) контроль) и ФСИН России (ведомственный контроль); — парламентский контроль; — судебный контроль; — правозащитный контроль, осуществляемый Уполномоченным по правам человека в РФ; — прокурорский надзор.

В соответствии с предложенной классификацией на региональном уровне можно выделить: — президентский контроль; — контроль органов исполнительной власти; — парламентский контроль; — правозащитный контроль, осуществляемый уполномоченными по правам человека в субъектах РФ. Общественный контроль также подразделяется на определенные виды: — государственно-общественные организации (например, Попечительские советы, методические советы, советы воспитателей); — общественные объединения (общественные наблюдательные комиссии, Общественная палата); — правозащитные организации; — религиозные организации; — средства массовой информации. Примеры отечественной истории как нельзя лучше свидетельствуют о необходимости функционирования открытой и подконтрольной уголовно-исполнительной системы, а также важности деятельности контрольно-надзорных органов в указанной сфере (из книги: Российский курс уголовно-исполнительного права. В 2-х т. Т. 1. Общая часть: учебник / Е. А. Антонян, Ю. М. Антонян, С. А. Борсученко и др.; под ред. В. Е. Эминова, В. Н. Орлова. М.: МГЮА имени О. Е. Кутафина; ООО «Издательство „Элит“», 2012. 696 с.).

54. Правовое регулирование участия общественности в деятельности

исправительных учреждений.

Действующее уголовно-исполнительное законодательство к числу основных средств исправления осужденных, наряду с другими, относит общественное воздействие. К общественности относятся легитимные общественные и религиозные объединения, трудовые коллективы и отдельные граждане. Часть 1 ст. 23 УИК РФ определяет, что общественные объединения оказывают содействие в работе учреждений и органов, исполняющих наказания, принимают участие в исправлении осужденных. Тем самым общественность призвана оказать существенную помощь сотрудникам исправительных учреждений прежде всего в воспитании осужденных. В последние годы традиционные формы деятельности общественных объединений, базирующихся на идеологической основе, существенно ослабли; эффективные новые еще не сформировались, а появившиеся не проявили себя в полном объеме, что не позволяет их подробно регламентировать, да и вряд ли это необходимо делать столь детально. Полезность и актуальность разнообразного участия общественности в деятельности исправительных учреждений не вызывает сомнений. К этой работе вполне применимы известные принципы: «не навреди» и «все, что не запрещено, то разрешено».

Уголовно-исполнительное законодательство на сегодняшний день определяет только 2 формы содействия общественности, и то лишь применительно к воспитательным колониям, — попечительский совет и родительский комитет. Согласно ч. 2 ст. 142 УИК РФ родительские комитеты создаются при отрядах воспитательных колоний в целях повышения эффективности воспитательного воздействия на осужденных и оказания помощи администрации колоний.

В состав родительских комитетов входят родители, лица, их заменяющие, и другие близкие родственники осужденных, способные оказать положительное воздействие на воспитанников. Из состава родительского комитета избираются председатель, который является членом учебно-воспитательного совета воспитательной колонии, и представители в советах воспитателей отрядов. Деятельность родительских комитетов регулируется положением, утверждаемым начальником воспитательной колонии. Родительский комитет призван оказывать содействие администрации колонии в вопросах организации воспитательной работы с воспитанниками, взаимодействия с семьями осужденных, социальной адаптации подростков, а также помогать сиротам и лицам, оставшимся без родительского попечения. Родительский комитет имеет право: знакомиться с жилищными и бытовыми условиями содержания несовершеннолетних; участвовать в индивидуально-воспитательной работе с воспитанниками и проведении иных воспитательных мероприятий; участвовать в решении вопросов изменения условий отбывания наказания и досрочного освобождения осужденного; обращаться с письменными заявлениями об оказании воспитаннику юридической помощи; обращаться в общественные объединения для оказания помощи сиротам и лицам, лишенным родительского попечения, а также несовершеннолетним из неблагополучных семей; обеспечивать передачами и посылками сирот и лиц, оставшихся без родительского попечения, а также осужденных, чьи родители не поддерживают с ними связь; помогать администрации в обеспечении сирот и лиц, оставшихся без родительского попечения, освобождаемых из колонии, одеждой гражданского образца; совместно с администрацией обращаться в государственные органы, общественные объединения по вопросам оказания помощи в воспитательной работе с осужденными. Члены родительского комитета обязаны соблюдать правила внутреннего распорядка и правила обращения с осужденными, установленные администрацией колонии. Замечания и предложения родительского комитета председатель докладывает на учебно-воспитательном совете. Родительский комитет отчитывается о проделанной работе перед учебно-воспитательным советом колонии.

Попечительский совет при воспитательной колонии создается в соответствии с ч. 1 ст. 142 УИК РФ и действует на основании Примерного положения, утвержденного постановлением Правительства РФ от 13.10.1997 №1295 «Об утверждении Примерного положения о попечительском совете при воспитательной колонии уголовно-исполнительной системы». Попечительский совет создается для оказания помощи администрации воспитательной колонии в организации учебно-воспитательного процесса и укреплении материально-технической базы, в решении вопросов социальной защиты осужденных, трудового и бытового устройства освобождающихся лиц. Попечительский совет состоит из представителей государственных предприятий, учреждений, организаций, общественных объединений и граждан, изъявивших желание работать в попечительском совете и способных по своим деловым и моральным качествам выполнять задачи, стоящие перед попечительским советом. Попечительский совет создается по решению высшего органа исполнительной власти субъекта РФ, который утверждает положение о попечительском совете при воспитательной колонии, его состав и председателя. Попечительский совет информирует органы исполнительной власти субъекта РФ и органы местного самоуправления о наиболее важных вопросах, рассматриваемых и решаемых попечительским советом.

Попечительский совет оказывает помощь администрации воспитательной колонии в решении следующих вопросов: а) обеспечении защиты прав и законных интересов осужденных; б) формировании у осужденных законопослушного поведения, добросовестного отношения к труду и учебе, получении основного общего и начального профессионального образования, профессиональной подготовки, повышении образовательного и культурного уровня осужденных; в) установлении хозяйственных связей с предприятиями, учреждениями и организациями, укреплении производственно-хозяйственной базы воспитательной колонии; г) обеспечении трудовой занятости осужденных; д) создании необходимых материально-бытовых условий и медико-санитарном обеспечении осужденных; е) изыскании дополнительных возможностей для улучшения организации питания осужденных, обеспечения их одеждой и предметами первой необходимости; ж) организации шефства над сиротами и лицами, оставшимися без родительского попечения, оказании им финансовой помощи при освобождении; з) трудовом и бытовом устройстве освобождающихся из воспитательной колонии.

Члены попечительского совета в установленном порядке вправе посещать воспитательную колонию, знакомиться в пределах своей компетенции с ее деятельностью, встречаться с осужденными, проводить с ними беседы, содействовать своевременному и правильному рассмотрению их заявлений и жалоб. О выявленных недостатках в работе воспитательной колонии председатель попечительского совета ставит в известность администрацию воспитательной колонии и вносит предложения по их устранению. В настоящее время попечительские советы работают при всех воспитательных колониях. Более того, по аналогии с ними созданы и успешно действуют общественные советы при территориальных органах УИС, а масштабах страны — общероссийская общественная организация «Попечительский совет уголовно-исполнительной системы». Этой организацией среди осужденных традиционно проводится литературно-художественный конкурс памяти Анны Ахматовой, ежегодный Всероссийский конкурс на лучшее исполнение песен среди осужденных «Калина красная», шахматные турниры на приз чемпиона мира А. Карпова и др. 1 февраля 2007 г. был создан Общественный совет при ФСИН России по проблемам деятельности уголовно-исполнительной системы. Согласно Положению, утвержденному приказом ФСИН России от 26.01.2007 №32, основной целью Совета является привлечение общественности к решению задач, стоящих перед УИС, защите прав и законных интересов сотрудников, работников и ветеранов УИС, а также осужденных и лиц, подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, содержащихся в следственных изоляторах. Одним из главных направлений работы Совета выступает координация взаимодействия международных неправительственных и российских общественных организаций (объединений), религиозных конфессий с учреждениями и территориальными органами ФСИН России в работе по реформированию УИС и созданию условий для правовой и социальной защищенности сотрудников, работников и ветеранов УИС, а также осужденных и лиц, подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, содержащихся в следственных изоляторах. Аналогичные общественные советы будут созданы при всех территориальных органах ФСИН России.

Проект ФЗ РФ «Об общественном контроле за обеспечением прав человека в местах принудительного содержания и о содействии общественных объединений их деятельности», подготовленный во исполнение ст. 23 УИК РФ, определяет следующие основные направления содействия общественных объединений деятельности мест лишения свободы: 1) улучшение условий содержания и медико-санитарного обеспечения осужденных; 2) участие в организации труда, досуга, обучения осужденных; 3) участие в нравственном, правовом, культурном, социальном, трудовом, физическом воспитании и развитии осужденных; 4) обеспечение свободы совести и свободы вероисповедания осужденных; 5) оказание помощи осужденным в подготовке к освобождению, решении вопросов жилищно-бытового устройства, трудоустройства, медицинского обслуживания и социального обеспечения, социально-психологической реабилитации и адаптации; 6) укрепление материально-технической базы мест лишения свободы. К сожалению, обозначив такое широкое участие общественности в деятельности исправительных учреждений, законопроект определяет нормы, регулирующие только вопросы оказания безвозмездной материальной помощи осужденным и данным учреждениям. Так, общественные объединения, оказавшие денежное или иное материальное содействие, будут вправе получить информацию об использовании выделенной помощи не позднее 30 дней со дня получения администрацией исправительного учреждения просьбы о предоставлении соответствующей информации. В случае нецелевого использования средств общественное объединение извещает об этом вышестоящий орган УИС, который информирует общественное объединение о проведенной проверке и принятых мерах. Это, безусловно, важно, но для повышения роли общественности необходимо законодательное закрепление форм и методов общественного содействия во всех сферах деятельности исправительных учреждений. Такие формы уже опробованы практикой и активно используются неправительственными организациями. На территории России действуют как международные правозащитные организации (Международная тюремная реформа, Международная амнистия, Международная ассоциация тюремного служения, Московская Хельсинская Группа и др.), так и общероссийские (Мемориал, Общественный центр содействия реформе уголовного правосудия, Центр содействия международной защите и др.) и региональные (Московский региональный общественный благотворительный фонд «Социальное партнерство», Нижегородское общество прав человека, Пермский региональный правозащитный центр, Серпуховское общество попечителей пенитенциарных учреждений и т. п.). Правозащитники ведут переписку с осужденными, представляют их интересы в различных государственных органах, в том числе и в судах при нарушениях прав и свобод, посещают исправительные учреждения, встречаются с осужденными, оказывают благотворительную помощь, бесплатно рассылают правовую литературу, осуществляют общественный контроль за деятельностью персонала исправительных учреждений.

Действующее уголовно-исполнительное законодательство в достижении цели исправления определенное место отводит служителям культа, которые могут посещать исправительные учреждения не только по просьбе осужденных, но и по своей инициативе (ст. 14 УИК РФ). При этом священнослужители должны принадлежать к зарегистрированным в установленном порядке религиозным объединениям. В учреждениях, исполняющих наказания, служителям культа разрешается совершение религиозных обрядов, распространение предметов культа и религиозной литературы. Во многих исправительных колониях построены культовые сооружения. Федеральный и территориальные органы УИС заключили договоры о сотрудничестве с руководителями традиционных для всей России и отдельных регионов конфессий. Многие религиозные заповеди совпадают с правовыми запретами и воспитывают в духе уважения к другим людям, к соблюдению законов, моральных норм и т. п. Поэтому представители различных религиозных организаций, проводя индивидуальные и групповые беседы с осужденными, не только приобщают их к религии, но и оказывают на них определенное воспитательное воздействие, что благотворным образом влияет на морально-психологический климат в исправительных учреждениях. Создание благоприятных условий для нормальной жизни осужденных после их освобождения из исправительных учреждений является комплексным направлением работы всей общественности и включает все ранее рассмотренные формы. Участие общественных структур в помощи лицам, освобождаемым от отбывания наказания, имеет своей задачей закрепить и развить результаты их исправления, достигнутые в период исполнения наказания, оградить этих лиц от возможного влияния криминальной среды, окружить их должным вниманием, помочь преодолеть трудности, с которыми они могут столкнуться в условиях рыночной экономики, и тем самым предотвратить возможность совершения ими новых преступлений (см. гл. 22 УИК РФ).

55. Принципы уголовно-исполнительного законодательства.

В ч. 2 ст. 2 УИК РФ указано, что уголовно-исполнительным законодательством России, помимо прочего, «устанавливаются общие положения и принципы исполнения наказаний и применения иных мер уголовно-правового характера, предусмотренных УК РФ». Ст. 8 УИК РФ «Принципы уголовно-исполнительного законодательства Российской Федерации» гласит, что «уголовно-исполнительное законодательство Российской Федерации основывается на принципах законности, гуманизма, демократизма, равенства осужденных перед законом, дифференциации и индивидуализации исполнения наказаний, рационального применения мер принуждения, средств исправления осужденных и стимулирования их правопослушного поведения, соединения наказания с исправительным воздействием». Содержание самих принципов, в отличие от указанных в УК РФ принципов уголовного права, УИК РФ не раскрывает. Проблема принципов исправительно-трудового права и в советский период не оставалась без внимания в юридической литературе. Ей посвятили свои исследования такие ученые, как А. Е. Наташев, А. В. Маслихин, М. П. Мелентьев, А. Л. Ременсон, Н. А. Стручков, И. А. Сперанский, Б. С. Утевский и другие авторы. Поскольку принципы права признаются в общей теории одним из системообразующих факторов наряду с предметом и методом правового регулирования, в ходе дискуссии о месте исправительно-трудового права в системе советского права многие ученые-пенитенциаристы не раз обращались к специфическим принципам исправительно-трудового права в обоснование позиции о его самостоятельности. В ряде работ приводились многочисленные положения, предлагаемые в качестве принципов исправительно-трудового права.

Большинство авторов как в советский, так и в последующий периоды развития уголовно-исполнительного (исправительно-трудового) права при определении понятия принципа исходят из общетеоретического его толкования как «основной (руководящей) идеи», «руководящего положения», «исходного начала», «основного свойства», «определяющего требования» и т. д. Применительно к уголовному праву М. И. Ковалев характеризовал такой подход как «стадию одиночных неорганизованных поисков», когда каждый исследователь «выуживает» из материала отдельные правовые понятия, определения, специфические черты и на свой страх и риск «награждает их титулами принципов». Сходная ситуация в области науки уголовно-исполнительного права вела к тому, что перечни принципов уголовно-исполнительного права (в особенности — специфических отраслевых) и их конкретное содержание у разных авторов существенно отличались. Кроме того, в различных аспектах упоминалось о принципах исправительно-трудовой (уголовно-исполнительной) политики и принципах деятельности по исполнению уголовных наказаний. Принятие нового УИК, включившего ст. 8 с перечислением соответствующих принципов, в этой части, в сущности, законодательно оформило теоретические представления группы ученых, практиков и депутатов, которые совершенствовали проект УИК РФ на заключительных стадиях его прохождения в Государственной Думе. Однако появление ст. 8 само по себе вовсе не ставит точку в научных дискуссиях как о составе принципов уголовно-исполнительного права и их конкретном содержании (тем более, что в отличие от УК, в УИК оно не раскрыто), так и в более широком смысле — об онтологических (то есть объективных) основаниях существования, выявления и закрепления руководящих принципов — идей.

Методологически правильно рассматривать приведенные в ст. 8 УИК руководящие положения не только в качестве принципов уголовно-исполнительного законодательства, но и более широко — как принципы уголовно-исполнительного правового регулирования. Вместе с тем их требования должны учитываться и при издании новых, отмене или изменении существующих уголовно-исполнительных предписаний законодательного или подзаконного уровня. В общей теории права принято классифицировать принципы по широте их действия на общеправовые, межотраслевые, отраслевые и принципы отдельных институтов той или иной правовой отрасли. Анализ ст. 8 УИК, строго говоря, приводит к выводу, что во всяком случае такие предусмотренные ею руководящие положения, как «законность», «гуманизм», «демократизм», — это не принципы уголовно-исполнительного права, как таковые, а общеправовые принципы в уголовно-исполнительном праве, хотя со специфическим их содержанием и формами реализации (подробнее см. следующий параграф). Что касается иных содержащихся в ст. 8 принципов, то они, по замыслу законодателя (и стоявших за ним авторов последней версии проекта УИК), должны составлять систему отраслевых принципов уголовно-исполнительного права. Принципы уголовно-исполнительного права важны для правильного понимания конкретных институтов и норм данной отрасли права, для их толкования, в том числе при помощи аналогии права и аналогии закона, что, в отличие от уголовного права, применительно к уголовно-исполнительному праву не запрещено. Наконец, они значимы для обеспечения конкретных форм взаимодействия внутри российских основ исполнения уголовных наказаний с международными актами. Некоторые из них также именуются «принципами» (например, принятые в 1990 г. Генеральной Ассамблеей ООН «Основные принципы обращения с заключенными» или «Свод принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме», утвержденный ГА ООН в декабре 1988 г.). Сказанное свидетельствует о непреходящей актуальности проблемы принципов уголовно-исполнительного права, отдельные из которых время от времени подвергаются монографическому исследованию.

56. Правовое регулирование труда, профессионального образования и профессиональной подготовки осужденных к лишению свободы.

Кризисные явления начала 1990-х гг. поставили перед российской пенитенциарной наукой и практикой вопрос об обязательности труда для осужденных. В связи с разработкой нового уголовно-исполнительного законодательства проблема перешла в практическую плоскость. В ее разрешении приняло участие значительное число ученых, практических работников УИС, представителей различных государственных и общественных структур. В ходе дискуссии о новой роли труда в местах лишения свободы обозначилось три основных позиции. Представители первой, наиболее радикальной точки зрения, отвергали возможность сохранения обязательного общественно полезного труда как средства исправления осужденных. При этом они, ссылаясь на советский опыт, отождествляли труд осужденных с принудительным трудом, запрещенным международными правовыми актами. Однако в соответствии с существующими международными стандартами, в частности Конвенцией Международной организации труда №29 о принудительном и обязательном труде (Женева, 28 июня 1930 г.), и Конвенцией Международной организации труда №105 об упразднении принудительного труда (Женева, 25 июня 1957 г.), обязательный труд осужденных не рассматривается как разновидность принудительного труда. Некоторые специалисты считали возможным организацию труда по желанию осужденного. Они высказывались за сохранение в рыночных условиях общественно полезного труда только для тех осужденных, которые не могли оплатить свое пребывание в местах лишения свободы. Такой подход изначально неверен, так как его реализация привела бы к нарушению многих принципов уголовно-исполнительного права и законодательства, и в первую очередь — принципа равенства осужденных перед законом. Подавляющее большинство ученых и практических работников предложило законодательно закрепить обязательность труда осужденных. Аргументами в пользу подобной позиции являлось то, что труд осужденных имеет оздоровительное, воспитательное и экономическое значение. Для физически здорового человека различные формы труда необходимы для поддержания его нормального функционирования (трудотерапия). Трудовая деятельность осужденных выступает в качестве средства исправления осужденного. Привитие осужденному в процессе труда социально полезных качеств, навыков и убеждений, стремлений к полезному труду, приобретению трудовых навыков, специальностей, формирование понимания, что только честный труд служит источником нормальной жизни человека, необходимо для нейтрализации негативных жизненных установок и адаптации осужденного после отбытия наказания. Экономическое значение хорошо организованного труда состоит в том, что он позволяет в современных условиях нормально функционировать исправительному учреждению, создавая приемлемые условия содержания осужденных, обеспечивать потребности самих осужденных и оказание помощи их семьям, накопить некоторые денежные средства для устройства после отбытия наказания. Указанная точка зрения была позитивно воспринята руководством страны и российским обществом, что нашло закрепление в новом уголовно-исполнительном законодательстве.

Принципы, определяющие порядок, основания и формы привлечения к труду осужденных, отбывающих лишение свободы, сформулированы в международных правовых актах по обращению с осужденными. В ст. 8 Международного пакта о гражданских и политических правах (1966 г.) подчеркивается, что работа или служба лиц, находящихся в местах лишения свободы по законному приговору суда, не относится к принудительному или обязательному труду. В Минимальных стандартных правилах обращения с заключенными отмечается, что труд заключенных не должен приносить им страданий, на заключенных следует возлагать полезную работу, достаточную для того, чтобы заполнить нормальный рабочий день. Обеспечиваемая заключенным работа должна быть, по мере возможности, такой, чтобы повышать или давать им квалификацию, позволяющую им заняться честным трудом после освобождения. Европейские пенитенциарные правила (2006 г.) в п. 26.3 устанавливают, что характер предоставляемой работы должен поддерживать или развивать навыки, которые позволят заключенному зарабатывать себе на жизнь после освобождения.

Указанные положения позволяют сформулировать международные принципы организации труда осужденных к лишению свободы: 1) обязательность труда; 2) общественная полезность труда; 3) труд не должен приносить осужденным физических страданий; 4) сочетание труда и профессионального обучения; 5) признание труда в качестве средства исправления; 6) использование осужденными полученных в местах лишения свободы трудовых навыков после освобождения. Большинство из этих принципов закреплены в отечественном уголовно-исполнительном законодательстве как в нормах Общей части УИК РФ (ст. 8, ч. 2 ст. 9, ч. 2 ст. 12), так и в специальных нормах гл. 14 УИК РФ и Закона об учреждениях, исполняющих уголовные наказания, определяющих основания и формы привлечения к труду осужденных к лишению свободы, условия и оплату их труда, а также деятельность администрации исправительных учреждений по его организации. Обязательность труда осужденных к лишению свободы зафиксирована в ч. 1 ст. 103 УИК РФ. Исключение здесь составляют осужденные мужчины старше 60 лет и осужденные женщины старше 55 лет, а также осужденные, являющиеся инвалидами I или II группы, которые привлекаются к труду по их желанию в соответствии с законодательством о труде и законодательством о социальной защите инвалидов. Несовершеннолетние осужденные, осужденные беременные женщины и женщины, имеющие детей, также привлекаются к труду в соответствии с трудовым законодательством (ч. 2 ст. 103 УИК РФ). Принцип обязательности труда реализуется и в ч. 6 ст. 103 УИК РФ, которая запрещает осужденным прекращать работу для разрешения трудовых конфликтов. Отказ от работы или прекращение работы являются злостным нарушением установленного порядка отбывания наказания и могут повлечь применение мер взыскания и материальную ответственность. В ч. 1 ст. 103 УИК РФ подчеркивается обязанность администрации исправительного учреждения привлекать осужденных к общественно полезному труду с учетом их пола, возраста, трудоспособности, состояния здоровья и, но возможности, специальности. Общественно полезный труд означает выполнение осужденным различной социально значимой, полезной для других людей работы, процесс и результаты которой приносят удовлетворение и самому осужденному, и востребованы обществом. К сожалению, в последнее десятилетие в условиях экономической нестабильности в стране проблема обеспечения осужденных таким трудом становится все более острой. Принцип сочетания труда и профессионального обучения нашел закрепление в ч. 1 ст. 108 УИК РФ, где подчеркивается, что в исправительных учреждениях организуются обязательное начальное профессиональное образование или профессиональная подготовка осужденных к лишению свободы, не имеющих профессии (специальности), по которой осужденный может работать в исправительном учреждении и после освобождения из него. Согласно ч. 2 ст. 9 УИК РФ общественно полезный труд является одним из основных средств исправления осужденных. Эта установка получила развитие в ч. 5 ст. 103 УИК РФ, в которой определяется, что производственная деятельность осужденных не должна препятствовать выполнению основной задачи исправительных учреждений — исправлению осужденных, а также в ст. 1 Закона об учреждениях, исполняющих уголовные наказания, констатирующей, что интересы исправления осужденных не должны подчиняться цели получения прибыли от их труда. Таким образом, требования нормативных актов, регулирующих исполнение лишения свободы, направлены па формирование и развитие производственной деятельности уголовно-исполнительных учреждений, подчинены достижению целей воспитательного, педагогического воздействия на осужденных, предполагающих привлечение осужденных к постоянному, систематическому и разнообразному участию в производительном труде, создание в исправительных учреждениях современной производственной базы и соответствующей профессиональной подготовки.

Известные кризисные явления в экономике России в конце XX в. негативным образом отразились на состоянии производства исправительных учреждений, занятости осужденных трудом, по не отменяют самих принципов организации труда, о чем свидетельствуют и соответствующие решения федеральной исполнительной власти.

В настоящее время наиболее остро стоит вопрос переориентации производства органов и учреждений, исполняющих наказания, на решение проблем трудовой адаптации и социальной реабилитации осужденных. В этих целях Федеральным законом от 06.06.2007 №91-ФЗ «О внесении изменений в статьи 103 и 141 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации и Закон Российской Федерации „Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы“» скорректированы формы организации труда осужденных к лишению свободы. Теперь осужденные привлекаются к труду в центрах трудовой адаптации осужденных и производственных (трудовых) мастерских исправительных учреждений, на федеральных государственных унитарных предприятиях УИС и в организациях иных организационно-правовых форм, расположенных на территориях исправительных учреждений и (или) вне их, при условии обеспечения надлежащей охраны и изоляции осужденных. Труд осужденных, отбывающих лишение свободы в тюрьмах, организуется только на территории тюрьмы (ч. 7 ст. 74 и ч. 3 ст. 103 УИК РФ). Кроме того, осужденные в порядке очередности привлекаются к труду без его оплаты в форме выполнения работ по благоустройству исправительных учреждений и прилегающих к ним территорий (ст. 106 УИК РФ). Перечень работ, на которых запрещается использование труда осужденных, согласно ч. 1 ст. 104 УИК РФ устанавливается Правилами внутреннего распорядка исправительных учреждений. В приложении №9 к Правилам указаны следующие виды таких работ: все работы и должности в управлениях, отделах (службах) территориальных органов УИС; в административных зданиях, в которых размещается личный состав, осуществляющий охрану учреждений, находится (хранится) оружие, служебная документация, специальные технические средства. Кроме этого, не допускается труд осужденных: по обслуживанию и ремонту технических средств охраны, а также размещенных во внутренней запретной зоне инженерных средств охраны; множительной, радиотелеграфной, телефонной, факсимильной техники; связанный с учетом, хранением и выдачей медикаментов, взрывчатых, отравляющих и ядовитых веществ; с подчинением им вольнонаемных работников; в качестве водителей оперативных машин; в качестве продавцов, бухгалтеров-операционистов, кассиров, заведующих продовольственными, вещевыми складами, а также складами со сложным и дорогостоящим оборудованием, кладовщиков. Положения УИК РФ о формах организации труда осужденных конкретизированы в ст. 17 Закона об учреждениях, исполняющих уголовные наказания. Согласно этой норме исправительные учреждения привлекают осужденных к оплачиваемому труду: 1) в центрах трудовой адаптации осужденных и производственных (трудовых) мастерских учреждений, исполняющих наказания; 2) на федеральных государственных унитарных предприятиях УИС; 3) на объектах организаций любых организационно-правовых форм, расположенных на территориях учреждений, исполняющих наказания, и вне их; 4) по хозяйственному обслуживанию учреждений, исполняющих наказания, и следственных изоляторов. Центры трудовой адаптации осужденных и производственные (трудовые) мастерские являются структурными подразделениями учреждений, исполняющих наказания, и реализуют требования уголовно-исполнительного законодательства РФ в части организации профессиональной подготовки осужденных, привлечения их к труду и закрепления у них трудовых навыков. Центры трудовой адаптации осужденных создаются в исправительных колониях. Производственные (трудовые) мастерские подразделяются на учебно-производственные (трудовые) мастерские и лечебно-производственные (трудовые) мастерские, создаваемые соответственно в воспитательных колониях и лечебных исправительных учреждениях.

Деятельность центров трудовой адаптации осужденных и производственных (трудовых) мастерских представляет собой инициативную самостоятельную производственную деятельность (собственную производственную деятельность) учреждений, исполняющих наказания, осуществляемую на свой риск и под установленную вышеназванным Законом ответственность в целях исполнения требований уголовно-исполнительного законодательства РФ об обязательном привлечении осужденных к труду. Номенклатура основных видов деятельности, связанных с трудовой адаптацией осужденных, определяется Правительством РФ. При осуществлении собственной производственной деятельности учреждения, исполняющие уголовные наказания, обязаны: 1) обеспечивать работающим условия труда в соответствии с законодательством РФ, иными нормативными правовыми актами РФ и нормативными правовыми актами Минюста России; 2) выполнять обязательства по заключенным ими договорам; 3) нести ответственность в соответствии с законодательством РФ за нарушение договорных обязательств, прав собственности других субъектов хозяйственной деятельности, загрязнение окружающей природной среды, несоблюдение безопасных условий труда, невыполнение санитарно-гигиенических норм и требований по защите жизни и здоровья граждан; 4) вести бухгалтерскую и статистическую отчетность в порядке, установленном законодательством РФ; 5) предоставлять органам государственной власти, на которые законодательством РФ возложена проверка производственной деятельности учреждений, исполняющих наказания, информацию, входящую в их компетенцию. Федеральные государственные унитарные предприятия предназначены для привлечения осужденных к труду и обучения их общественно значимым профессиям и создаются при одном учреждении, исполняющем наказания, или объединении учреждений с особыми условиями хозяйственной деятельности (например, лесозаготовка, обработка и переработка древесины) как структурные подразделения этих учреждений или объединения учреждений. Учредителем таких предприятий является федеральный орган УИС, который утверждает их уставы, разработанные учреждениями, исполняющими наказания, или объединениями учреждений с особыми условиями хозяйственной деятельности, и закрепляет за федеральными государственными унитарными предприятиями УИС федеральное имущество. Федеральные государственные унитарные предприятия УИС осуществляют свою деятельность в соответствии с законодательством РФ. Привлечение осужденных к труду на объектах организаций любых организационно-правовых форм, не входящих в УИС, расположенных на территориях учреждений, исполняющих наказания, и вне их, осуществляется на основании договоров (контрактов), заключаемых руководством учреждений, исполняющих наказания, и организаций. Договор (контракт) разрабатывается с учетом рекомендаций федерального органа управления УИС. Договор (контракт) обязательно предусматривает: количество осужденных, выводимых на эти объекты; заработную плату, а также средства для выплаты осужденным необходимых пособий; специальную изоляцию рабочих мест, на которых будут работать осужденные, от остальных объектов организаций; имущественные отношения между учреждениями, исполняющими наказания, и организациями; обеспечение безопасных условий труда работающим осужденным, соблюдение правил и норм техники безопасности и производственной санитарии в соответствии с законодательством РФ о труде. Выполнение работ по хозяйственному обслуживанию учреждений, исполняющих наказания, и следственных изоляторов возлагается на осужденных, обладающих соответствующими специальностями (маляры, штукатуры, слесари-сантехники, столяры, парикмахеры и т. п.). Штаты работников, выполняющих работы по хозяйственному обслуживанию учреждений, исполняющих наказания, утверждают начальники учреждений, исполняющих наказания, в пределах выделяемых из федерального бюджета средств и на основании нормативов, утвержденных Минюстом России. В предназначенных для содержания осужденных несовершеннолетних учреждениях, исполняющих наказания, на выполнение работ по хозяйственному обслуживанию могут привлекаться только лица, достигшие 18-летнего возраста.

Одним из главных принципов организации труда осужденных к лишению свободы является сочетание их труда и профессионального обучения. Указанный принцип реализуется посредством организации обязательного начального профессионального образования или профессиональной подготовки осужденных (ч. 1 ст. 108 УИК РФ). Согласно ч. 2 ст. 9 УИК РФ профессиональная подготовка является одним из основных средств исправления осужденных. Профессиональное обучение и профессиональная подготовка обязательны для лиц: а) не имеющих никакой профессии (специальности); б) не имеющих профессии (специальности), по которой можно работать в исправительном учреждении. В идеале речь идет о том, чтобы, с одной стороны, дать осужденному профессию (специальность), по которой ему может быть предоставлена работа в исправительном учреждении, с другой стороны, обеспечить его профессией, востребованной на рынке труда после освобождения. Профессиональное образование и профессиональная подготовка не являются обязательными для осужденных-инвалидов I или II группы, а также для осужденных пенсионного возраста. Однако при наличии желания они могут получить необходимую им профессиональную подготовку (ч. 2 ст. 108 УИК РФ). Правовое регулирование профессионального образования и профессиональной подготовки осужденных к лишению свободы осуществляется на основе Конституции РФ (ст. 37, 43), УИК РФ, ФЗ «Об образовании в Российской Федерации», нормативных актов Правительства РФ, Минобрнауки России, Минюста РФ.

Профессиональное обучение в исправительных учреждениях организуется в двух формах: начальное профессиональное образование (обучение осужденных в профессиональных училищах) и профессиональная подготовка осужденных (обучение на производстве). Начальное профессиональное образование регламентируется приказом Минобразования России №592, МВД России №446 от 22.11.1995 «Об утверждении Инструкции по организации начального профессионального образования осужденных в учреждениях, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» и является основным видом профессионального образования осужденных к лишению свободы. Оно осуществляется в профессиональных училищах, функционирующих на территориях исправительных учреждений. Профессиональное училище является государственным образовательным учреждением начального профессионального образования. Распоряжением Правительства РФ от 05.10.2004 №1272-р «О перечнях государственных образовательных учреждений начального профессионального образования УИС и федеральных образовательных учреждений начального и среднего профессионального образования» профессиональные училища при исправительных учреждениях были отнесены к УИС, что предполагает руководство и контроль ФСИН России за их деятельностью, а также финансирование за счет средств федерального бюджета, выделяемых на УИС. Руководители, преподаватели и мастера производственного обучения профессионального училища проводят совместно с администрацией учреждения, исполняющего наказания, необходимую работу по обеспечению полного охвата профессиональным образованием осужденных, не имеющих специальности, повышению качества обучения. В обязанности администрации и преподавательского состава профессионального училища входит организация и учебно-методическое обеспечение образовательного процесса в соответствии с рабочими учебными планами и программами по профессиям и специальностям с учетом требований режима содержания осужденных. Кроме того, преподаватели и мастера производственного обучения должны оказывать администрации исправительного учреждения организационно-методическую помощь в организации и проведении профессионального обучения осужденных на производстве, а также осужденных, самостоятельно осваивающих профессию. Администрация исправительного учреждения оказывает всестороннюю помощь руководителям и преподавателям профессионального училища, обеспечивает создание и содержание учебно-материальной базы профессионального училища на уровне требований, определенных соответствующими нормативами для качественной подготовки квалифицированных рабочих кадров из числа осужденных, с учетом реальных потребностей производства, рынка труда и интересов осужденных. На сотрудников исправительного учреждения возлагается обеспечение безопасности работников профессионального училища во время нахождения их на территории исправительного учреждения, а также контроль за соблюдением этими лицами режимных требований, установленных в учреждениях, исполняющих наказания.

Учебный процесс в профессиональном училище организуется по учебным группам, созданным по профессиям (специальностям). Их численность должна составлять, как правило, не менее 25 человек на занятиях теоретического обучения. Производственное обучение по всем профессиям осуществляется в группах по 12—15 человек, а по профессиям, связанным с обслуживанием сложного оборудования, выполнением опасных работ, — по 8—10 человек. Численность учебных групп при теоретическом и производственном обучении может быть уменьшена с учетом требований режима содержания осужденных. Продолжительность обучения составляет от шести месяцев до полутора лет и зависит от сложности приобретаемой профессии и ее специфики. Осужденным, окончившим курс обучения и успешно сдавшим выпускные экзамены, выдаются документы государственного образца. Документы об образовании хранятся в личных делах осужденных и выдаются им под расписку при освобождении из исправительного учреждения.

Профессиональная подготовка осужденных имеет целью ускоренное приобретение обучающимся навыков, необходимых для выполнения определенной работы. В такой форме осваивают специальность осужденные, отбывающие пожизненное лишение свободы (ч. 5 ст. 108 УИК РФ). Профессиональная подготовка не сопровождается повышением образовательного уровня обучающегося, а обучение организуется непосредственно на производстве в форме ученичества. В местах лишения свободы используются индивидуальная и бригадная формы ученичества. Индивидуальная форма обучения предполагает самостоятельное изучение учеником теоретического курса. В ходе обучения он вправе консультироваться у соответствующих специалистов исправительного учреждения. Практическое обучение ученик проходит также индивидуально, но под руководством не освобожденного от основной работы квалифицированного работника, выступающего в качестве инструктора производственного обучения па рабочем месте. При бригадной форме производственное обучение осуществляется в составе бригады под руководством квалифицированного работника — инструктора производственного обучения на рабочем месте. Для изучения теоретического курса ученики объединяются в учебные группы численностью от 10 до 30 человек. Ученикам в период ученичества выплачивается стипендия, размер которой не может быть ниже установленного федеральным законом минимального размера оплаты труда. Работа, выполняемая учеником на практических занятиях, оплачивается по установленным расценкам. Лица, успешно прошедшие полный курс теоретического и производственного (практического) обучения, допускаются к сдаче квалификационного экзамена. По результатам сданного квалификационного экзамена комиссия исправительного учреждения принимает решение о присвоении (повышении) экзаменуемым квалификационных разрядов, классов, категорий по соответствующей профессии. Результаты экзамена и решение комиссии оформляются протоколом, который подписывается председателем и членами комиссии. На основании протокола квалификационной комиссии работнику выдается свидетельство единой формы. Отношение осужденных к получению начального профессионального образования и профессиональной подготовки учитывается при определении степени их исправления (ч. 3 ст. 108 УИК РФ). В ст. 108 УИК РФ закреплена обязанность администрации исправительного учреждения с учетом имеющихся возможностей оказывать содействие осужденным в получении высшего профессионального образования. Основной формой получения осужденными высшего образования является дистанционное обучение. В настоящее время осужденные получают высшее образование по специальностям «Психология», «Юриспруденция», «Менеджмент», «Социальный работник» в более чем 60 вузах, в том числе в Современной гуманитарной академии, Московском инженерно-физическом институте, Томском государственном педагогическом университете, Северо-Западном техническом университете, Саратовском государственном социально-экономическом университете, Новосибирском государственном техническом университете, Московском экономико-финансовом институте и др.

57. Правовое регулирование режима в исправительных учреждениях и средства его обеспечения.

Ст. 82 УИК РФ определяет, что режим в исправительных учреждениях — это установленный законом и соответствующими закону нормативными правовыми актами порядок исполнения и отбывания лишения свободы, обеспечивающий охрану и изоляцию осужденных, постоянный надзор за ними, исполнение возложенных на них обязанностей, реализацию их прав и законных интересов, личную безопасность осужденных и персонала, раздельное содержание разных категорий осужденных, различные условия содержания в зависимости от вида исправительного учреждения, назначенного судом, изменение условий отбывания наказания. Режим создает условия для применения других средств исправления осужденных. Режим выражает сущность наказаний в виде лишения свободы, в нем реализуется объем соответствующих каждому виду этого наказания лишений или ограничений прав и свобод осужденного. В исправительных учреждениях действуют Правила внутреннего распорядка исправительных учреждений, утверждаемые федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере исполнения уголовных наказаний, по согласованию с Генеральной прокуратурой РФ. Содержание режима в исправительных учреждениях — это установленная в уголовно-исполнительном законодательстве система правил, определяющих порядок и условия исполнения и отбывания лишения свободы, а также обеспечивающих применение к осужденным средств исправления. Традиционно различаются правила: а) относящиеся к персоналу исправительного учреждения (правила исполнения наказания); б) относящиеся к осужденным (правила отбывания наказания); в) относящиеся к иным лицам, находящимся в исправительных учреждениях и на прилегающих к ним территориях. Средства обеспечения режима предназначены для обеспечения соблюдения порядка и условий исполнения и отбывания уголовного наказания в виде лишения свободы всеми субъектами и участниками уголовно-исполнительных правоотношений. Указанные средства можно разделить на 2 группы: а) средства обеспечения режима общего характера; б) специальные средства обеспечения режима.

Средства обеспечения режима общего характера. Режим обеспечивается прежде всего соблюдением его требований персоналом исправительных учреждений, а также лицами, их посещающими. Строгое выполнение предписаний закона, корректное поведение и должная требовательность создают необходимые предпосылки для обеспечения режима, соблюдения его требований осужденными. К числу мер общего характера следует отнести: а) правовое, трудовое, физическое и иное воспитание; б) индивидуальную работу с осужденными; в) меры поощрения, стимулирующие правомерное поведение; г) работу самодеятельных организаций, общественное воздействие. Специальные средства обеспечения режима. Эту группу составляют: а) охрана осужденных и надзор за их поведением; б) меры взыскания, обеспечивающие требуемое поведение; в) оперативно-розыскная деятельность, технические средства надзора и контроля; г) режим особых условий, меры безопасности (физическая сила, специальные средства и оружие).

Наружная охрана исправительных учреждений осуществляется специальными подразделениями уголовно-исполнительной системы, создаваемыми для этих целей при учреждениях, исполняющих наказания. Наряду с охраной за осужденными ведется круглосуточный надзор. Он осуществляется повсеместно: в жилых помещениях и на производстве, во время сна и личного времени, в столовой, библиотеке, магазине, санчасти и других местах нахождения хотя бы одного осужденного. Осуществление надзора за осужденными является обязанностью всех сотрудников исправительного учреждения, за исключением службы охраны. Специальные задачи по осуществлению надзора за осужденными возлагаются на дежурную смену и отделы безопасности исправительных учреждений. Особое место в этой группе занимают меры безопасности и правовые основания их применения (ст. 86 УИК РФ). В случаях оказания осужденными сопротивления персоналу исправительных учреждений, злостного неповиновения законным требованиям персонала, проявления буйства, участия в массовых беспорядках, захвата заложников, нападения на граждан или совершения иных общественно опасных действий, а также при побеге или задержании бежавших из исправительных учреждений осужденных в целях пресечения указанных противоправных действий, а равно предотвращения причинения этими осужденными вреда окружающим или самим себе применяются физическая сила, специальные средства и оружие. Порядок применения указанных в части первой настоящей статьи мер безопасности определяется Законом РФ от 21 июля 1993 г. №5473-I «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы».

58. Особенности исполнения наказания в виде лишения свободы в воспитательных колониях.

Воспитательная колония — это огороженная территория, находящаяся под охраной, что обеспечивает изоляцию воспитанников от общества. Колония делится на жилую и производственную зоны. В жилой зоне расположены: общежития, пищеблок, школа, магазин, клуб, библиотека, профессионально-техническое училище, медицинская часть, банно-прачечный комплекс, парикмахерская, помещение карантина, дисциплинарный изолятор, спортивные площадки и др.

В производственной зоне расположены производственные помещения (цеха), учебные и учебно-производственные мастерские. Режим отбывания наказания в воспитательной колонии должен отвечать требованиям ст. 81 УИК, а именно: обязательная изоляция осужденных и постоянный надзор за ними; точное и неуклонное выполнение ими своих обязанностей; различные условия содержания в зависимости от характера и степени общественной опасности совершенного преступления, личности и поведения осужденного. Режиму в воспитательной колонии свойственны следующие особенности: более свободные условия для передвижения внутри и за пределами колонии; улучшенные жилищно-бытовые условия и повышенные нормы питания; больше возможностей для связи с семьей; отсутствие помещения камерного типа; ограниченное применение мер взыскания. Воспитательная работа в колонии осуществляется в следующих формах: индивидуальная воспитательная работа; чтение лекций, проведение бесед; привлечение воспитанников к участию в художественной самодеятельности; организация различных смотров, вечеров, выставок творчества воспитанников, демонстрация кинофильмов и проведение других форм культурно-массовой работы; организация физкультурно-спортивных мероприятий. Воспитанники привлекаются к общественно полезному труду в соответствии с действующим законодательством. Из заработка несовершеннолетних осужденных, не достигших 18-летнего возраста, не производятся удержания на возмещение стоимости питания, одежды, белья, обуви.

Осужденный отбывает весь срок наказания, как правило, в одной колонии. Перевод осужденного из одной колонии в другую допускается в случаях: болезни осужденного; при существенном изменении объема или характера выполняемой осужденным работы; при наличии иных исключительных обстоятельств, препятствующих дальнейшему содержанию осужденного в данной колонии. Осужденные, отбывающие наказание в виде лишения свободы в воспитательных колониях, проживают в общежитиях и имеют право: 1) ежемесячно расходовать на приобретение продуктов питания и предметов первой необходимости денежные средства, имеющиеся на их лицевых счетах, в размере 3 базовых величин; 2) иметь 6 краткосрочных свиданий в течение года; 3) получать 6 посылок или передач и две бандероли в течение года. За надлежащее выполнение установленных обязанностей, добросовестное отношение к труду, обучению, участие в проведении воспитательных мероприятий, работе самодеятельных организаций осужденных и иную полезную деятельность к осужденным могут применяться следующие меры поощрения: 1) объявление благодарности; 2) награждение подарком; 3) денежная премия; 4) разрешение на получение дополнительно до четырех посылок или передач в год; 5) разрешение на телефонный разговор продолжительностью до пятнадцати минут; 6) предоставление дополнительно до четырех краткосрочных свиданий в год; 7) разрешение дополнительно расходовать деньги в размере до одной базовой величины на покупку продуктов питания и предметов первой необходимости; 8) предоставление права посещения культурно-зрелищных и спортивных мероприятий за пределами воспитательной колонии в сопровождении работников колонии; 9) разрешение по отбытии не менее одной трети срока наказания свидания с родителями или лицами, их заменяющими, либо другими близкими родственниками за пределами учреждения; 10) перевод на улучшенные условия содержания; 11) досрочное снятие ранее наложенного взыскания.

При применении меры поощрения (разрешение по отбытии не менее одной трети срока наказания свидания с родителями или лицами, их заменяющими, либо другими близкими родственниками за пределами учреждения) в постановлении указываются лица, с которыми разрешается свидание за пределами воспитательной колонии. Осужденным, к которым применяются меры поощрения (предоставление права посещения культурно-зрелищных и спортивных мероприятий за пределами воспитательной колонии в сопровождении работников колонии; разрешение по отбытии не менее одной трети срока наказания свидания с родителями или лицами, их заменяющими, либо другими близкими родственниками за пределами учреждения) выдается принадлежащая им одежда, принятая в гражданском обиходе. Продолжительность выхода за пределы воспитательной колонии не должна превышать восьми часов в дневное время. За нарушение установленного порядка отбывания наказания к осужденным в воспитательных колониях могут применяться следующие меры взыскания:

1) выговор; 2) внеочередное дежурство по уборке помещений или территории воспитательной колонии; 3) лишение права на получение очередной посылки или передачи и запрещение на срок до одного месяца покупать продукты питания; 4) лишение очередного свидания; 5) водворение в дисциплинарный изолятор на срок до десяти суток; 6) отмена улучшенных условий содержания.

Осужденные к лишению свободы, достигшие восемнадцатилетнего возраста, как правило, продолжают отбывать наказание в воспитательной колонии до достижения ими возраста двадцати одного года. Данную категорию осужденных оставляют по мотивированному постановлению начальника колонии, согласованному с комиссией по делам несовершеннолетних. На осужденных, достигших восемнадцатилетнего возраста и оставленных в воспитательной колонии, распространяются условия отбывания наказания, нормы питания и материально-бытового обеспечения, установленные для несовершеннолетних осужденных. Условия труда для них устанавливаются в соответствии с законодательством. В исключительных случаях срок пребывания в воспитательной колонии осужденным, достигшим 21 года, может быть продлен каждый раз еще до 1 года по мотивированному постановлению начальника колонии, согласованному с комиссией по делам несовершеннолетних и санкционированному прокурором. Дальнейшее отбывание наказания несовершеннолетним осужденным в воспитательной колонии, достигшим восемнадцатилетнего возраста, зависит от его поведения.

Отрицательно характеризующиеся осужденные, достигшие восемнадцатилетнего возраста, как правило, для дальнейшего отбывания наказания переводятся из воспитательной колонии в исправительную колонию для лиц, впервые отбывающих наказание в виде лишения свободы, с отбыванием наказания в условиях общего режима.

В целях исправления осужденных и подготовки их к самостоятельной жизни в воспитательной колонии организуется единый учебно-воспитательный процесс, предусматривающий сочетание воспитательной работы с получением общего базового, общего среднего, профессионально-технического образования и осуществлением профессиональной подготовки. Общее базовое, общее среднее, профессионально-техническое образование и профессиональная подготовка осуществляются на базе учреждений образования, находящихся на территории воспитательных колоний или предприятий воспитательных колоний. В целях повышения эффективности воспитательного воздействия на осужденных и оказания помощи администрации колонии при отрядах в воспитательной колонии могут создаваться родительские комитеты из родителей и других родственников осужденных. Деятельность родительских комитетов регулируется положением, утверждаемым начальником воспитательной колонии. Основными направлениями деятельности родительского комитета при воспитательной колонии являются: а) оказание помощи администрации колонии в исправлении осужденных и организации воспитательного воздействия на них; б) взаимодействие с семьями осужденных в целях привлечения их к процессу исправления осужденных; в) закрепление результатов исправления и оказания помощи в социальной адаптации освобожденных из воспитательной колонии; г) содействие сиротам и лицам, оставшимся без родительского попечения в адаптации к условиям отбывания наказания и их трудовом и бытовом устройстве после освобождения.

59. Организация контроля за условно осужденными.

Статья 188 УИК РФ. Порядок осуществления контроля за поведением условно осужденных. Согласно ч. 6 ст. 73 УК РФ контроль за поведением условно осужденного осуществляется уполномоченным на то специализированным государственным органом. Таким органом, как указано в ч. 1 ст. 187 УИК РФ, является уголовно-исполнительная инспекция по месту жительства лица, а в отношении условно осужденного военнослужащего — командование воинской части по месту прохождения службы. В процессе контроля осуществляющие его органы в порядке, предусмотренном ст. 187, ч. 1 ст. 188 УИК РФ и ведомственными нормативными правовыми актами, могут использовать помощь и других служб ОВД — участковых уполномоченных полиции, сотрудников патрульно-постовой службы и др. в пределах их компетенции, например, при изучении поведения условно осужденного в быту, в общественных местах, при его розыске. Однако это не снимает с уголовно-исполнительной инспекции и командования воинской части ответственности за поведение лиц, находящихся под их контролем. Время, в течение которого осуществляется контроль за условно осужденным, определяется назначенным ему испытательным сроком. Продолжительность последнего различна в зависимости от вида и срока наказания. Однако во всех случаях испытательный срок должен быть не меньше 6 месяцев. В случае назначения лишения свободы на срок до 1 года или более мягкого вида наказания испытательный срок должен быть не менее 6 месяцев и не более 3 лет, а при назначении наказания в виде лишения свободы на срок свыше 1 года — не менее 6 месяцев и не более 5 лет.

Согласно ст. 189 УИК РФ испытательный срок исчисляется с момента вступления приговора суда в законную силу. Не позднее трех дней после вступления приговора в законную силу или возвращения дела из кассационной инстанции суд обязан направить в уголовно-исполнительную инспекцию по месту жительства условно осужденного копию приговора, в день получения которого инспекция должна поставить осужденного на учет. По истечении испытательного срока контроль за поведением условно осужденного прекращается и он снимается с учета уголовно-исполнительной инспекции. В связи с этим контроль осуществляется в рамках определенного испытательного режима, выражающегося в комплексе обязательных требований и правоограничений, предъявляемых к осужденному. Так, из текста ч. 4 и 5 ст. 188 УИК РФ следует, что уголовно-исполнительные инспекции и командование воинских частей имеют право приглашать условно осужденного для бесед, требовать от него отчета о своем поведении, осуществлять его принудительный привод в случае неявки без уважительных причин, проводить первоначальные розыскные мероприятия при уклонении осужденного от контроля и когда его местонахождение неизвестно. Кроме того, в соответствии с п. 8 Положения об уголовно-исполнительных инспекциях последние имеют право посещать осужденных по месту их нахождения, включая места жительства и работы, с целью контроля за поведением, соблюдения ими установленных обязанностей и запретов.

В соответствии со ст. 73 и 74 УК РФ условно осужденный в течение испытательного срока своим поведением должен доказать свое исправление, исполнять возложенные на него судом обязанности и законные требования органов, осуществляющих контроль за его поведением, не допускать нарушений общественного порядка. Назначая условное осуждение, суд может возложить на условно осужденного следующие обязанности: не менять постоянного места жительства, работы, учебы без уведомления контролирующего органа, не посещать определенные места, пройти курс лечения от алкоголизма, наркомании, токсикомании или венерического заболевания, осуществлять материальную поддержку семьи. Суд может возложить на условно осужденного и иные обязанности, способствующие его исправлению. В течение испытательного срока суд по представлению органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденного, может отменить полностью или частично либо дополнить ранее возложенные на него обязанности. Статья 190 УИК РФ «Ответственность условно осужденных» фактически предусматривает специфические меры реагирования на факты противоправного поведения условно осужденного, которые не следует смешивать с мерами юридической ответственности. В частности, к числу предусмотренных названной статьей мер воздействия на условно осужденного относятся следующие:

1. Письменное предупреждение о возможности отмены условного осуждения. Правовым основанием применения этой меры является уклонение условно осужденного от исполнения возложенных на него судом обязанностей либо нарушение им общественного порядка, за которое было наложено административное взыскание.

2. Внесение в суд представления о возложении на условно осужденного дополнительных обязанностей. Такое представление вносится органом, осуществляющим контроль, в случае нарушения условно осужденным предусмотренных ч. 4 ст. 188 УИК РФ обязанностей являться по вызову в уголовно-исполнительную инспекцию и отчитываться о своем поведении, а также при наличии иных обстоятельств, свидетельствующих о целесообразности возложения на лицо других обязанностей.

3. Направление в суд представления о продлении условно осужденному испытательного срока. Как следует из ч. 2 ст. 74 УК РФ, направление такого представления возможно в случаях однократного неисполнения условно осужденным возложенных на него судом обязанностей или нарушения общественного порядка, за которое было наложено административное взыскание. Продление испытательного срока допускается законом не более чем на один год. Направление в суд представления об отмене условного осуждения и исполнении наказания, назначенного приговором суда.

Правовые основания применения данной меры предусмотрены ч. 3 и 4 ст. 74 УК РФ и ч. 4 ст. 190 УИК РФ. Согласно последней из названных норм представление об отмене условного осуждения вносится уголовно-исполнительной инспекцией в случае систематического или злостного неисполнения условно осужденным в течение испытательного срока возложенных на него судом обязанностей либо если он скрывается от контроля. При этом под систематическим неисполнением обязанностей понимается совершение запрещенных или невыполнение предписанных условно осужденному действий более двух раз в течение года либо продолжительное (более 30 дней) неисполнение обязанностей, возложенных на данное лицо судом. Скрывающимся от контроля признается условно осужденный, место нахождения которого не установлено в течение более 30 дней. Кроме того, из текста ч. 4 ст. 74 УК РФ следует, что представление об отмене условного осуждения может быть внесено в случае совершения условно осужденным в течение испытательного срока неосторожного преступления либо умышленного преступления небольшой тяжести. В случае совершения лицом в течение испытательного срока умышленного преступления средней тяжести, умышленного тяжкого или особо тяжкого преступления, условное осуждение отменяется в обязательном порядке. Видимо, по этой причине закон не требует в подобных случаях направления уголовно-исполнительной инспекцией представления в суд об отмене условного осуждения. Однако в п. 5 Положения об уголовно-исполнительных инспекциях подчеркнута необходимость взаимодействия последних не только с другими службами и подразделениями ОВД, администрацией предприятий, учреждений и организаций по месту работы осужденных, органами местного самоуправления, прокуратуры, общественными объединениями, но также и с судами. В связи с этим представляется, что уголовно-исполнительная инспекция должна незамедлительно информировать суд обо всех ставших ей известными фактах совершения условно осужденным преступлений. Статья 190 УИК РФ предусматривает право применения вышеназванных мер только уголовно-исполнительными инспекциями. Очевидно, здесь имеет место неточность закона и соответствующие представления могут вноситься также командованием воинских частей, осуществляющим контроль за поведением условно осужденных военнослужащих. Например, об этом прямо говорится в вышеупомянутой Инструкции об организации контроля за поведением военнослужащих, условно осужденных и осужденных к ограничению по военной службе, утвержденной приказом директора ФПС ФСБ России от 1 февраля 1997 г. №88. Названная статья УИК РФ имеет и другие недостатки. В частности, она не определяет понятия злостного неисполнения условно осужденным в течение испытательного срока возложенных на него судом обязанностей, имеет некоторые расхождения с ч. 3 ст. 74 УК РФ в части оснований отмены условного осуждения. Поэтому в целом можно сделать вывод, что она нуждается в дальнейшем совершенствовании.

60. Правовое регулирование исполнения наказаний, не связанных

с изоляцией осужденного от общества

Имеет место проблема, заключающаяся в том, что закрепленные в УК РФ (ч. 1 ст. 50) и УИК РФ (ч. 1 ст. 39) обязанности органов местного самоуправления определять рабочие места осуждённым не подтверждены в нормативных актах, регламентирующих деятельность органов местного самоуправления. Недостаточна законодательная база по розыску, задержанию и дальнейшему содержанию осуждённого, скрывшегося с места жительства или в случае злостного уклонения от отбывания наказания. Отдельная проблема исполнения наказания в отношении осуждённых, которым оставшаяся часть лишения свободы судом заменена на исправительные работы, эти лица, как правило, отказываются отбывать это наказание, вариант возврата этого осуждённого не предусмотрен законом. Острой является проблема исполнения исправительных работ и в отношении несовершеннолетних, в случае отказа от отбывания наказания суды опять же не вправе заменить его на лишение свободы 16-летнему осуждённому. Правоприменительная практика свидетельствует и о наличии проблемы на законодательном уровне, связанной с заменой обязательных работ на лишение свободы в случае злостного уклонения несовершеннолетним в возрасте до 16 лет от наказания. В настоящее время ч. 6 ст. 88 УК РФ применить в отношении указанной категории не представляется возможным, поскольку лишение свободы за преступления небольшой или средней тяжести этот вид наказания к лицам в возрасте до 16 лет не может быть назначен. Нормы, регламентирующие порядок и условия исполнения и отбывания наказаний, не связанных с изоляцией осужденного от общества, помещены в разделе втором Особенной части УИК РФ (гл. 4−9). К наказаниям данной группы закон относит: обязательные работы, штраф, лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, исправительные работы, ограничение свободы, а также дополнительные наказания в виде лишения специального, воинского или почетного звания, классного чина и государственных наград, и конфискации имущества.

Основанием для выделения названных видов наказания в самостоятельную группу послужило то обстоятельство, что их исполнение не связано с изоляцией осужденного от общества. Именно это обстоятельство является характерной чертой данных видов наказания и отличает их от наказаний, которые соединены с изоляцией осужденного от общества, — ареста, содержания в дисциплинарной воинской части, лишения свободы на определенный срок, пожизненного лишения свободы.

Наказания, не связанные с изоляцией осужденного от общества, несут в себе меньший заряд кары по сравнению с наказаниями, которые соединены с изоляцией осужденного от общества. Поэтому они применяются, как правило, за преступления небольшой тяжести и в качестве альтернативы лишению свободы за преступления средней тяжести. Вместе с тем наказания различаются между собой по степени их строгости, значимости и связанных с ними ограничений прав и свобод осужденных. Одни из них применяются только в качестве основных видов наказаний (обязательные работы, исправительные работы, ограничение свободы), другие — в качестве как основных, так и дополнительных видов наказаний (штраф, лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью), а третьи — только в качестве дополнительных видов наказаний (лишение специального, воинского или почетного звания, классного чина и государственных наград и конфискация имущества). На правовую регламентацию порядка и условий исполнения и отбывания наказаний, не связанных с изоляцией осужденного от общества, в полной мере распространяют свое действие общие положения и принципы исполнения наказаний, применения иных мер уголовно-правового характера, закрепленные в нормах Общей части УИК РФ. Так, в соответствии со ст. 7 УИК основаниями исполнения этих видов наказания являются приговор либо изменяющие его определение или постановление суда, вступившие в законную силу, а также акт помилования или акт об амнистии. Учреждения и органы, исполняющие эти виды наказания, определены в ст. 16 Общей части УИК. В нормах, регулирующих порядок и условия исполнения наказаний, не связанных с изоляцией осужденного от общества, общие положения и принципы исполнения наказаний находят свою конкретизацию. В частности, в них подробно регламентируются права и обязанности осужденных, а также деятельность учреждений и органов, исполняющих эти виды наказаний.

«Уголовное право для любознательных» (пособие для экзаменов)

автор-составитель Бедина (девичья Долинко) Олеся Васильевна

[1] К ним можно отнести: Незаконное образование (создание, реорганизация) юридического лица (ст. 173.1 УК РФ); Незаконное использование документов для образования (создания, реорганизации) юридического лица (ст. 173.2 УК РФ); Содействие террористической деятельности (ст. 205.1 УК РФ); Прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности (ст. 205.3 УК РФ); Использование несовершеннолетнего в целях изготовления порнографических материалов или предметов (ст. 242.2 УК РФ) и др.

[2] Курс советского уголовного права. Часть Общая. Т. 2 / под ред. А. А. Пионтковского. М., 1970. С. 89; Российское уголовное право. Общая часть / под ред. В. Н. Кудрявцева, А. В. Наумова. М., 1997. С. 84.

[3] См.: Шнайдер Г. Криминология. М., 1994. С. 8.

[4] См.: Неклюдов Н. А. Уголовно-статистические этюды. Спб., 1865.

[5] См.: Набоков В. Д. Об опасном состоянии преступник как меры социальной защиты. Спб.,1910. С. 34.

[6] См.: Сахаров А. Б. История криминологической науки. М., 1994. С. 8

[7] Криминология: учебник для вузов / Под ред. проф. В. Д. Малкова. М., 2004, С. 38.

[8] Криминология: учебник для вузов / под ред. Долговой А. И. М., 2002. С. 106.

[9] Криминология: учебник для вузов / под ред. Н. Ф. Кузнецовой, Г. М. Миньковского. М., 2001. С. 14.

[10] Лунев В. В. Преступность XX века. М., 1997. С. 5.

[11] Шнайдер Г. Й. Криминология / Пер. с нем. М., 1994. С. 163; Криминология: учебник для вузов / Под ред. проф. В. Д. Малкова. М., 2004. С. 40.

[12] Панкратов В. В. Косвенные методы изучения преступности // Вопросы борьбы с преступностью. М.,1967. С. 7.

[13] Преступность и ее основные характеристики // Криминология: учебник / Под ред. А. И. Алексеева. М.,1989. С. 46.

[14] Криминология: учебник / Под ред. В. Н. Бурлакова, В. П. Сальникова. СПб. 1998. С. 68.

[15] Криминология: учебник / Под ред. Кудрявцева В. Н., Эминова В. Е., М., 2002. С. 125.

[16] Криминология / под ред. В. Н. Кудрявцева, В. Е. Эминова М., 2002.

[17] Карпец И. И. Преступность: иллюзии и реальность. М., 1992. С. 10.

[18] Криминология: учебник / под ред. В. Н. Бурлакова, В. П. Сальникова. СПб., 1998. С. 32.

[19] «Самодетерминация преступности» — обусловленность преступности внутренне присущими ей как системно-структурному образованию связями и зависимостями, которые поддерживают или усиливают ее воспроизводство в конкретных условиях места и времени // Криминология. Словарь терминов. М., 1997. С. 86.

[20] Иншаков С. М. Криминология. М., 2002. С. 13.

[21] Бурлаков В. Н. Криминогенная личность и индивидуальное предупреждение преступлений: проблемы моделирования. СПб., 1998. С. 21.

[22] Антонян Ю. М., Еникеев М. И., Эминов В. Е. Психология преступления и наказания. М., 2000. С. 8.

[23] См.: Там же. С. 12; Криминология: учебно-методические материалы и альбом схем: учебное пособие / под редакцией С. Е. Вицина и В. А. Уткина. М., 2001. С. 169.

[24] Лунеев В. В. Преступность XX века: мировой криминологический анализ. М., 1997. С. 407417.

[25] Криминология: учебник для вузов / под общ. ред. А. И. Долговой. М., 2001. С. 336353.

[26] Криминология: учебно-методические материалы и альбом схем: учебное пособие / под редакцией С. Е. Вицина и В. А. Уткина. М., 2001. С. 169.

[27] Криминология: учебник / под ред. Н. Ф. Кузнецовой и В. Е. Эминова. М., 1999. С. 253.

[28] Антонян Ю. М., Еникеев М. И., Эминов В. Е. Психология преступления и наказания. М., 2000. С. 3539, 48122.

[29] Алексеев А. И. Криминология: курс лекций. М., 1998. С. 111112.

[30] Советский энциклопедический словарь. М.: Сов. Энциклопедия, 1981. С. 1029, а также: Философский энциклопедический словарь. М.: ИНФРА-М., 2003. С. 364.

[31] Ной И. С. Методологические проблемы советской криминологии. Саратов: Изд-во СГУ, 1975. С. 13.

[32] Педагогика: учебник / Под ред. Л. П. Крившенко. М.: ТК Велби, Изд-во Проспект, 2004. С. 1920; а также: Сахаров А. Б., Саркисов Г. С. Проблема преступности в современных условиях. Ереван: «Айастан», 1991. С. 116.

[33] Цит. по кн.: Ной И. С. Методологические проблемы советской криминологии. С. 16.

[34] Каримский А. М. Социальный биологизм: природа и идеологическая направленность. М: Мысль, 1984. С. 10.

[35] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 3. С. 3.

[36] Lorenz K. Behing the Mirror. L., 1977. Р. 7.

[37] Ellis L. The Dicline and Fall of Sociologi. — Amerikan Sociologist, 1977, v. 12, №2. Р. 62; Tiger L. Optimism: The Biologi of Hope L., 1979. Р. 33.

[38] Личность преступника (Уголовно-правовое и криминологическое исследование). Казань, 1972. С. 24.

[39] Сахаров А. Б., Саркисов Г. С. Указ. работа. С. 116.

[40] Ной И. С. Указ. работа. С. 147.

[41] Криминология: учебник / Под. ред. акад. В. Н. Кудрявцева, проф. В. Е. Эминова. М., 1995. С. 81.

[42] Цит. по: Горелов А. А. Концепции современного естествознания. М.: Центр, 1997. С. 147.

[43] Там же.

[44] Маркс. К., Энгельс Ф. Соч. Т. 3. С. 245.

[45] Взгляды психологов на термин «борьба мотивов» см.: Ильин Е. П. Мотивация и мотивы. СПб.: Питер, 2006. С. 135137.

[46] Библия. М.: Российское Библейское общество, 1995. С. 1064.

[47] Узнадзе Д. Н. Психологические исследования. М., 1966. С. 403.

[48] Ильин Е. П. Указ. раб. С. 86.

[49] Глейтман Г. и др. Основы психологии: пер. с англ. / под. ред. Большакова В. Ю., Дружинина В. Н. СПб.: Речь, 2001. С. 511.

[50] Советские психологи, проповедуя вульгарный либерализм коммунистической идеологии, называли установку личности как «социально детерминированная предрасположенность» (см.: Социология. М., 1990. С. 105, а также: Калинина Е. Г. Теоретико-методологические проблемы исследования социальных установок личности: автореф. дис. канд. философ. наук. Свердловск, 1988. С. 17; Имедадзе И. В. Категория поведения и теория установки: автореф. дис. докт. философ. наук. Тбилиси, 1989. С. 21).

[51] Щербакова Н. В. Правовая установка и социальная активность личности. М., 1986. С. 32−33.

[52] Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии. М., 1964. С. 624.

[53] Кудрявцев В. Н. Закон. Поступок. Ответственность. М., 1986. С. 207209; Он же: Причинность в криминологии. М., 1968. С. 43.

[54] Криминология и профилактика преступлений: учебник // под ред. А. И. Алексеева. М.: МВШМ МВД СССР, 1989. С. 118.

[55] Кудрявцев В. Н. Причинность в криминологии. С. 31.

[56] Приведенный механизм касается всех видов поступков: и преступных, и неприступных, так как любое психическое явление (а преступление есть психическое явление) — это возможное явление, но не необходимое. То есть при необходимых мотивах оно может и не может совершиться, ибо все зависит в конечном счете от свободной воли человека. Это только в физическом мире действуют необходимо объективные законы, при проявлении которых обязательно наступают те или иные следствия. Это аксиома, которую должны уяснить все криминологи, стоящие на позиции социального детерминизма.

[57] Антонян Ю. М. Роль конкретной жизненной ситуации в совершении преступления. М., 1973; Саркисов Г. С. Социальная система предупреждения преступности. Ереван: «Айстан», 1975. С. 124.

[58] Сахаров А. Б., Саркисов Г. С. Указ. работа. С. 167.

[59] Франк Л. В. Виктимология и виктимность. Душанбе, 1972.

[60] Сахаров А. Б., Саркисов Г. С. Указ. работа. С. 168.

[61] Беккария Ч. О преступлениях и наказаниях. М., 1995. С. 230.

[62] Основы борьбы с организованной преступностью. Монография / Под ред. В. С. Овчинского, В. Е. Эминова, Н. П. Яблокова. М.: «ИНФРА-М», 1996. С. 167.

[63] Басецкий И. И., Безлюдов О. А., Легенченко Н. А. Организованная преступность (Опыт теоретико-правового осмысления и поиска адекватных средств противодействия): учебное пособие. Минск: Академия МВД Республики Беларусь, 1997. С. 383.

[64] Грюнвальдт. Юридическая сторона артелей // Журнал гражданского и уголовного права. 1876. №2. С. 74.

[65] Гуров А. И. Организованная преступность — не миф, а реальность. М.: Знание, 1992. С. 10.

[66] Чалидзе В. Уголовная Россия. М.: Терра, 1990. С. 61—65.

[67] Лебедев С. Я. Традиции, обычаи и преступность. Теория, методология, опыт криминологического анализа. М., 1995. С. 96.

[68] Черный А. В. Уголовная ответственность за организацию преступного сообщества (преступной организации) по законодательству России, Беларуси и Украины: сравнительный анализ. // дис. … канд. юрид. наук. Рязань, 2005. С. 13—14.

[69] Основы борьбы с организованной преступностью: монография / Под ред. В. С. Овчинского, В. Е. Эминова, Н. П. Яблокова. М.: «ИНФРА-М», 1996. С. 167—174.

[70] Там же.

[71] Гуров AM. Профессиональная преступность. Прошлое и современность. М., 1990. С. 4041.

[72] Профессиональная преступность и ее предупреждение. // Криминология / Под ред. В. Н. Кудрявцева, В. Е. Эминова. М., 1995. С. 237—238.

[73] Криминология: учебник для студентов ВУЗов / Под ред. Г.А.Аванесова. М.: Юнити-Дана, 2005. С. 402—403.

[74] Криминология: учеб. пособие для студентов вузов, обучающихся по специальности 021100 «Юриспруденция» / под ред. С. Я. Лебедева, М. А. Кочубей. М.: Юнити-Дана, Закон и право, 2007. С. 519.

[75] В редакции ФЗ РФ от 08.12.2003 №162-ФЗ.

[76] Горбатовская Е. Г., Кононов А. Л., Юцкова Е. М. Личность рецидивиста и использование данных о ней в деятельности прокуратуры. М., 1987.

[77] Криминология. М., 1992. С. 134.

[78] Криминология: учебник / Под ред. А. И. Долговой. М., 2001. С. 734.

[79] Гуров А. И. Профессиональная преступность: прошлое и современность. М., 1990. С. 2134.

[80] Иншаков СМ. Криминология: учебник. М., 2000. С. 182.

[81] Гуров А. И. Профессиональная преступность: прошлое и современность. С. 206.

[82] Криминология: учебник / Под ред. И. И. Карпеца и В. Е. Эминова. М., 1992. С. 176.

[83] Иншаков СМ. Криминология: учебник. М., 2000. С. 175.

[84] Иншаков СМ. Криминология: учебник. М., 2000. С. 177178.

[85] Криминология: учебник / Под ред А. И. Долговой. М., 2001. С. 623.

[86] Иншаков СМ. Криминология: учебник. М., 2000. С. 188.

[87] См.: Там же. С. 178.