Оглавление

I свиток

Первое подражание китайскому

моей жене

Как рассказать о любви,

глубочайшей, чудесной?

О нежности — нежной,

неназываемой, невыразимой?

С каждом годом для этой тайны

у меня все больше молчания,

все больше свободы.

Когда-то, когда зацвели сливы,

холодной зимою,

мы сделали из глины две фигурки,

твою и мою,

и обожгли их в пламени.

Затем мы разбили их,

смешали кусочки с водой,

и снова сделали две фигурки

твою и мою,

и вновь обожгли их в пламени.

Любовь — это пламя, а глина — нежность.

И уже не понять,

где ты, где я.

Второе подражание китайскому

моей жене

Когда любовь глубинеет,

поэзия все ближе к молчанью —

потому что многое невыразимо,

потому что многое и не хочет

быть выраженным в слове.

Когда любовь глубинеет,

поэзия все ближе к дыханью.

Но все равно мне хотелось бы,

чтобы это стихотворение

навсегда стало — навсегда было —

медленным снегом,

который мы помним,

звездным небом,

которое мы помним,

благородством августа

и радостью декабря,

которые есть и всегда пребудут.

Пусть это стихотворение

будет нашим молчаньем —

пусть это стихотворение

будет нашим дыханьем.

Художник

Сказка

1

Безмолвный берег озера,

кажущегося спящим.

Зима и седой старик,