Глава 2

Мра-а-зь. Я зашипела сквозь зубы, но возмущаться вслух не решилась – правды не добьюсь, зато побоев отсыпят с лихвой. Сапогами, ага. Но мразь же!

– Оформлять сам будешь, – буркнул старший. – И, дело, конечно, твоё. Но я бы побрезговал. Одно дело, девули у маман Гайо, сами почище, да и целитель их постоянно проверяет, а другое – подзаборная, невесть с какой заразой. Ни одна нормальная шлюха в таком виде на улице не окажется.

– Твоя правда, – согласился младший и грубо вздёрнул меня на ноги.

Я лишь сдавленно пискнула. Я всегда знала, что, когда мужчина отказывается слышать «нет» и продолжает распускать руки, нужно звать полицию. Но кого звать сейчас? Я судорожно пыталась придумать, что сказать и как выкрутиться, но ничего путного в голову не шло.

Они совсем дураки? Если полуголая – то девушка лёгкого поведения, и без вариантов? По мне же должно быть видно! Хотя, умные в их возрасте улицы с утра до вечера при любой погоде не топчут. Вот попала…

Младший ещё раз ощупал меня взглядом и вдруг шлёпнул по бедру.

– Ай!

Уроды рассмеялись.

– Значит так, – перехватил инициативу старший. – Мне плевать, где тебя кувыркали и почему потом в таком виде выкинули. Здесь приличный район. Исчезла отсюда, пока я не передумал. А если я передумаю, тебе плохо будет.

Я попятилась.

– Куда?! – разозлился старший. – Туда пошла! – ткнул он пальцем в противоположную сторону.

Я закивала и побежала, куда послали. Нарываться не хотелось. Я ни капли не сомневалась, что в тюрьме или, куда они там задержанных доставляют, мне совершенно не понравится. Нет уж! Отдалившись от патрульных, я перешла на шаг, потом и вовсе остановилась.

Кое-что полезное я всё-таки для себя выяснила. Во-первых, про неотъемлемые права человека, всеобщее равенство и неприкосновенность можно забыть. Во-вторых, встречают в этом мире по одёжке, а за отсутствие одёжки бьют. Я вспомнила нервных женщин, желавших сосватать меня психбольницу. У них не платья были, а сплошная броня – тело закрыто от горла до пят, рукава длинные, подол по земле метёт, на головах чепцы. Значит, мне тоже нужен панцирь.

Опасаясь, что патрульные идут следом, я зашагала дальше. Движение размышлениям не мешает, да и холодно становится, а ходьба помогает слегка согреться. Денег у меня нет, купить я ничего не могу. Остаётся… украсть. Я покрутила новую мысль так и эдак. До сих пор я была законопослушной девочкой, даже в транспорте без билета не ездила. Но мысль кого-нибудь ограбить протеста не вызывала. Простите, жить хочется.

Впереди показался ещё один патруль. Я испугалась. Возможно, эти стражи и выслушали бы, и помогли, но, стоило наткнуться на неприязненные взгляды, у меня духу не хватило рискнуть. Порадовавшись, что они на другой стороне проспекта, я ускорилась.

Темнело.

Воздух стал не просто, холодным, но ещё и сырым, и вскоре я поняла, почему. Проспект вывел меня к мутной закованной в чугун реке, делившей, судя по всему, город на две части – для людей и для нищих. По ту сторону воды раскинулся неработающий сейчас рынок, а дальше теснились деревянные домишки, не имевшие ничего общего с домами-пирожными. Что-то я уже не уверена, что мне стоит забиваться в трущобы, но, оглянувшись, я наткнулась на внимательно следящих за мной патрульных и решительно шагнула на мост. Вот раздобуду платье, тогда и попробую поговорить.

А пока… Как водится, спасение утопающих – дело рук самих утопающих.

Я присмотрелась к домам чуть внимательнее. Те, что тянутся вдоль набережной, хоть и деревянные, выглядят вполне ухоженными, а вот чем дальше от реки и рынка, тем менее привлекательный у домиков вид, да и домиками те строения уже не назвать – сплошь лачуги и халупы. Нет, туда я точно не пойду. Открытое пространство рынка мне не понравилось – сверкать в сумерках белой ночнушкой по меньшей мере глупо. Лучше в обход.

Под ногу попалась скользкая гнилая картофелина. Пнув корнеплод, я с досадой цыкнула на тапки. Налипшую грязь вряд ли удастся отчистить. Хорошо, хоть сухо, а то бы в миг расклеились. Картофелина укатилась, а в животе заурчало. Обедала я чёрт знает когда. Потом не ужинала, кефир не в счёт, не завтракала. Без еды я потерплю. Но где бы добыть воду? Во рту сухо, как в пустыне.

За рынком обнаружилась свалка. Я облизнула пересохшие губы и нерешительно переступила с ноги на ногу. Почувствуй себя помоечницей, да? Никогда бы не подумала, что стану копаться в отбросах, но на вещи надо смотреть здраво – что кому-то не нужно, мне может очень даже пригодиться. Не с моим положением нос воротить. Напротив, радоваться надо – передо мной гора, возможно, скрывающая золото и бриллианты. Ага, как же…

И всё же я нерешительно копнула мусор мыском. Из потревоженной кучки выскочила тостопопая крыса с омерзительным лысым хвостом. Я шарахнулась. Ёж твою направо!

– И чего ты тут забыла, – кашлянули за спиной.

Вздрогнув от неожиданности, я снова шарахнулась и обернулась.

Передо мной, опираясь на клюку, стояла сгорбленная старая женщина с невероятно цепким ясным взглядом. Незнакомка куталась в безразмерную дырявую, местами залатанную серую шаль, из-под чепца выбивались грязные седые пряди. В целом старуха походила на ведьму из сказки, но при этом злодейкой не выглядела, скорее просто недовольной. И, главное, от моего вида не кривилась. Ведьма… Напридумывала. Скорее всего, передо мной обычная нищенка, и я потревожила её угодья. Не зря же у неё на плече висит мешок, набитый всякой всячиной.

– Здравствуйте.

Старуха прищурилась, осмотрела меня с ног до головы, будто приценивалась.

– И… вам не хворать. Откуда же в наши края такая птичка-невеличка залетела?

А? Она поняла, что я иномирянка?!

– На лицо красавица, ручки чистые, да аккуратные, работы не знавшие. А уж волосы…, – похвалила старуха тоном заправской торговки.

Вроде бы комплимент, а неприятно стало. Да и лицо у меня самое обычное. Хотя… с кем сравнивать. На фоне замученной крестьянки я и впрямь покажусь королевой красоты. Руки в порядке, спасибо стиральной машине, маникюрше и крему. Волосы свои родные, ярко-рыжие, огненные.

– Неприятности у меня случились. Я нездешняя, а оказалась на улице, да ещё и в таком непотребном виде, – я дёрнула ночнушку.

Неужто наконец мне повезло, и женщина пусть не поможет, но хоть подскажет что-то полезное!

Старуха пожевала губами.

– Есть к кому обратиться? Отец, жених, опекун? Родственники, друзья? Хоть кто-то?

– Нет, – сникла я.

Признаваться, что у меня никого в целом мире, глупо и недальновидно, и по-хорошему стоило бы соврать, но, увы, выдумать правдоподобную ложь у меня при всём желании не получится. Скажу я, допустим, что жених у меня есть. Отлично, девочка, диктуй адрес, отправим жениху письмо. Как адреса не знаешь? Ладно, страну назови, город, имя.

– И денег нет? Документы?

Я покачала головой.

Так… Раз она на мою кожу внимание обратила, значит стирают и убирают здесь руками. А следовательно, у богатых есть слуги.

– Мне бы в какой дом посудомойкой наняться. Не подскажете?

– Кто тебя голую, без рекомендаций, без мозолей в приличное место возьмёт? – старуха была сто раз права, – Ладно, погодь. Со мной ещё «на вы» никто не разговаривал, – она беззубо усмехнулась и поманила меня за собой напрямик через свалку.

Опираясь на клюку и время от времени вороша ею мусор, старуха уверенно шагала вперёд, чего не сказать обо мне. Ноги то и дело проваливались, тапки окончательно загадились, я постоянно поскальзывалась, а один раз чуть не упала. Старухе всё было ни по чём, она по отходам шла, как по асфальту. Ткнув очередную ветошь, она вдруг резко наклонилась, подобрала небольшой похожий на яйцо предмет и проворно спрятала его за пазуху – я даже толком рассмотреть не успела. Распрямившись, старуха на миг обернулась и, как ни в чём не бывало, повела меня дальше.

Доверять ей – дурой быть, но какой у меня выбор? В одиночестве по городу я уже побродила, пинков собрала. У старухи хоть воды напьюсь. Сбежать, если что, успею… Звучит неубедительно, сама понимаю, но из двух зол, как ни крути, старуха привлекательнее.

– Куда мы идём? – не выдержала я молчания.

– Пока ко мне. Куда же ещё тебя вести на ночь глядя? – и снова внимательным, пробирающим до нутра взглядом обожгла. У-у-у, ведьма.

Но не могу не признать, что в чём-то она права. В темноте моя белая сорочка сверкает не хуже неоновой рекламы. Когда мы проходили мимо кабака, из которого доносились вопли уже изрядно набравшихся выпивох, сердце ушло в пятки. Обошлось. Старуха прекрасно ориентировалась в лабиринте местных улочек, вела меня какими-то закоулками, задворками. Чужого внимания удавалось избегать. Будь я одна – вляпалась бы. Вряд ли бы до утра дожила.

Старуха остановилась перед очередной хибарой, открыла надсадно скрипнувшую дверь:

– Залетай, птичка.

В клетку.

Я снова засомневалась, правильно ли поступаю, но тут из-за угла вывалилась компания забулдыг, и последние сомнения отпали. Только не к ним! Я шагнула через порог, и сразу же обернулась.

Луна давала достаточно света. Я смогла рассмотреть, что на двери замка нет, единственным запором служит хлипкая задвижка. Да и саму дверь выбить можно с полпинка. Это слегка успокоило. Ещё более уверенно я себя почувствовала, когда поняла, что кроме нас, в хибаре нет никого. Крошечное захламлённое помещение, из мебели только гнилой тюфяк с вылезающей во все стороны соломой и треснувший ящик. И никакое это не логово ведьмы, всего лишь нищенский клоповник.

– Устала, пташка? Присаживайся.

Нос щекотал спёртый воздух и застарелая вонь жилища нищенки. Я старалась не кривиться. Старуха лишь понимающе хмыкнула, сгрузила на пол свой мешок. Чёрт, вот что мне стоило самой её поклажу донести? Так на своих переживаниях зациклилась, что и не подумала об очевидном. А ведь женщина мне помогает.

– Простите, не знаю, как вас зовут…

– Чаще всего «Эй ты, карга», – хмыкнула она. – Откуда ты такая вежливая?

– Издалека. Вряд ли вы про мой город слышали. Москва.

– Нет, не слышала, – согласилась старуха. – Что же с тобой приключилось, девочка?

Вполне понимаю её любопытство, но во рту давно засуха.

– Попить бы. У вас воды не найдётся? Если можно…

Я даже готова смириться с царящей вокруг антисанитарией.

Старуха кивнула, покопалась в ящике и протянула мне почти полную чашку.

– Спасибо! – я обтёрла край относительно чистым участком подола, принюхалась. Боялась, что от воды будет нести тухлятиной, но обошлось. Я с наслаждением сделала первый глоток. Привкус странный, но в целом вода прекрасна. Я успела выпить больше половины, когда поняла, что веки подозрительно тяжелеют.

– Устала, птичка?

Я попыталась встать, но тело отказалось слушаться, и я провалилась в сон.

Глава 3

Пробуждение оказалось неожиданно приятным. Меня не разбудили очередной оплеухой, а всего лишь встряхнули, причём, почти нежно. Я моргнула, открыла глаза и увидела перед собой невыразительное лицо улыбчивого крепыша. Ещё раз моргнула:

– Утро доброе, – произнесла я машинально.

– Доброе, – согласился крепыш и отстранился.

Оказывается, он придерживал меня за плечи… Я огляделась. Хорошие новости! Во-первых, я не связана, руки-ноги свободны. Во-вторых, мы на улице, а не в хибаре старой ведьмы. Дома вокруг «пряничные». Снова безлюдно. Видимо, крепыш притащил меня на своём горбу, а потом поставил на ноги, прислонил к стене и разбудил.

Понять бы, что к чему, и жизнь окончательно станет прекрасной.

Я передёрнула плечами. Хоть солнце и светит, но всё равно прохладно, а на мне по-прежнему одна ночная сорочка. Тапки… Тапок нет. То ли потерялись, пока крепыш меня тащил, то ли ведьма забрала. В общем, я стала чуть беднее.

Крепкий наведённый сон подействовал на меня благотворно, а, может, мозги после встряски на место встали. Я настороженно уставилась на крепыша, ожидая, чем он меня порадует. Бежать я не рискнула. Во-первых, куда? Возвращаться к тому, с чего начала? Во-вторых, этот нагонит. От крепыша так и веяло опасностью, скрытой за безликим фасадом. Бандит? Вероятно.

– Жить хочешь? – улыбнулся он.

Так и знала.

– Зачем же сразу с угроз начинать? – осторожно уточнила я. Как-нибудь бы договориться… Только предложить мне нечего. Не себя же. На миг я представила… Нет, ни за что! Хотя ему и спрашивать не обязательно, силой согнёт. Но вроде бы мужчине нужно нечто иное.

Крепыш состроил лицо оскорблённого в лучших чувствах:

– Угрозы? Девочка, я ещё даже не начинал. Карга уверяла, что ты, вроде бы неглупая.

Значит, старая ведьма меня… продала?

Думать о себе как о товаре было в новинку. Одно дело продавать свои профессиональные навыки и умения, свой труд. Другое – оказаться вещью. Ёж твою направо.

– Кто вы и что вам от меня нужно? – спокойствие. Сейчас я пойму, чего от меня хотят, и обязательно придумаю, как выкрутиться.

Крепыш досадливо цыкнул:

– По-моему, ты плохо понимаешь своё положение.

Неужели? Впрочем, вполне возможно и не понимаю.

– Ладно, я с утра добрый, поэтому объясню на пальцах. Карга нашла тебя за рынком. Так?

– Так, – врать смысла нет.

– Если бы не она, знаешь, что бы с тобой было?

Догадываюсь. Но почему бы не уточнить? Информация, в первую очередь мне нужна информация.

– Что? – с готовностью уточнила я, всем своим видом показывая, что очень внимательно слушаю.

Мужчина нехорошо осклабился.

– Вечером всякая мразь по кабакам сидит, а к полуночи на улицу выбирается. А на улице ты. Продолжать? До утра бы ты не дожила.

Он слово в слово повторил мои собственные мысли. Именно поэтому я пошла за нищенкой, чтобы не попасть в чьи-то грязные лапы, не умереть.

– Так что, хочешь или не хочешь, а я твой шанс, – закончил он.

– Усыплять было зачем?

Крепыш посмотрел на меня с удивлением, словно сейчас я ляпнула откровенную глупость:

– Чтобы ты не удрала, пока карга за мной ходила. Если бы я пришёл, время потратил, а тебя нет, худо бы ей было.

Меня мороз по коже продрал. И прохлада зарождающегося дня была совершенно ни при чём. Крепыш вдруг неуловимо изменился, и одним взглядом напугал меня до чёртиков. Ой, дура. Сразу же почувствовала, что с ним шутки плохи! А разговоры веду, словами играю… Я с трудом удержалась на месте и не шарахнулась. Кажется, он оценил, вновь улыбнулся.

– Сейчас я порекомендую тебя одной даме, а ты будешь молчать и со всем соглашаться. Да, девочка?

Наверное, с дамой сладить легче, чем с крепышом. Я сглотнула. Всё ещё не могу понять… Ведьма продала меня крепышу, он перепродаёт меня какой-то даме. Упомянул рекомендации. То есть речь о работе? Я бы полы драить согласилась за кров и еду. Зачем пугать, зачем тащить насильно? Значит, он убеждён, что добровольно я к даме не пойду, даже не смотря на своё бедственное положение?

– А если ты поведёшь себя не так, как я сказал…, – он молниеносно приблизился и, не переставая улыбаться, схватил меня за горло, чуть сжал.

Нет, он не душил, всего лишь дал почувствовать, каково это, когда из тебя начинают по капли выдавливать жизнь, а ты ничего не можешь сделать. Умом я понимала, что сейчас он меня отпустит, это всего лишь демонстрация, но скрыть затопляющий сознание ужас не смогла, всхлипнула.

– Ну-ну, не плачь, – он стёр мозолистым пальцем потёкшую по щеке слезу. – Будь хорошей девочкой.

Я смогла лишь судорожно кивнуть.

Крепыш ухватил меня за руку, потянул к ближайшему крыльцу. Я с трудом восстанавливала дыхание, ни о каком сопротивлении больше не думала. Взрослая, сильная, самостоятельная? Ха! Комнатная болонка против матёрого волчары. Но и у болонок бывают зубы. Что делать, я поняла отчётливо: притвориться напуганной, собственно, мне и притворяться не надо, быть послушной, выгадать момент, и одним ударом развернуть ситуацию в свою пользу. Второго шанса мне не дадут.

С трудом подавив приступ паники, я заставила себя собраться. Пока есть шанс, надо осмотреться и запомнить как можно больше. Улица, однообразные богато украшенные строения, назначение которых не понять. На мой взгляд от уже виденных жилых домов здания отличались разве что размером – были раза в два, а то и три крупнее. Мы поднялись по лестнице. Большому дому большой вход? Если следовать этой логике, то мы идём с чёрного хода.

Крепыш выбил витым кольцом дробный звук. Раз-два-три быстро и раз медленно. Условный сигнал?

– Кто там? – раздалось из-за двери сиплым простуженным голосом.

– Птичник с курочкой.

Ещё скажи «к повару», совсем кисло будет.

– Птичник? А куда, птичник, цыпочки делись, если вечером в курятнике их десять было, а утром ни одной не осталось?

Странный разговор, мне их иносказаний пока не понять, но всякий случай я разговор запомнила.

– Лис съел, – ответил «птичник», и дверь медленно приоткрылась.

Это был пароль?

Долго думать мне не дали, крепыш подтолкнул в спину, пришлось идти.

Не знаю, что я ждала увидеть, но точно не небольшое пустое помещение. Если бы мир был родным, решила бы, что стены, пол и потолок отделаны мраморными плитами, но не удивлюсь, если в Зазеркалье используют иной камень. Мебели не было, вместо шкафа стоял этакий великан с квадратной челюстью к покатым лбом, он один был как три крепыша. Значит, не дворецкий, охрана.

Я старалась гнать от себя нехорошие подозрения, незачем расстраиваться раньше времени, всё равно ничего изменить не смогу.

Великан закрыл дверь, замки лязгнули, лишний раз напомнив, что я в ловушке.

– Первая дверь слева, – просипел великан.

– Знаю, – согласился крепыш. – Лети, цыпа.

Ёж твою…

Безликий коридор, безликие двери.

Новое помещение очень условно можно было назвать кабинетом. По крайней мере тут был рабочий стол, за ним для хозяина стояло кресло с высокой богато декорированной спинкой и широкими подлокотниками. Вдоль стены выстроились несколько разномастных стульев и табуретов. Мне подсознательно не понравилось отсутствие окна. Яркий свет лился из светильника, похожего на прилепленную к потолку тарелку, и раздражал глаза.

Крепыш, не стесняясь, цапнул стул, развернул и оседлал верхом. Я своевольничать не рискнула. Вообще не понятно, куда себя деть. Стоять столбом как-то глупо, неприятно. Крепыш подмигнул, и от этого стало ещё неприятнее.

Я отвернулась. Дурные мысли надо гнать. Ничего по-настоящему плохого пока не происходит, а там посмотрим. Что-нибудь обязательно придумаю. Пусть когтей у меня нет, зато мозги в наличии.

Долго ждать не пришлось. Дверь открылась и в кабинет вошли двое мужчин. Первый, холёный, не понравился мне с первого взгляда, от него за версту несло порочностью и похотью, но я не могла не признать, что он не только красавец от природы, но и умеет себя подать. Голубые глаза, пухлые, ярко-розовые больше подходящие девочке, чем мальчику губы, светлые волосы, завитые в тугие кудри, поджарая фигура, грация танцора, небрежность аристократа. Второй мужчина на фоне блондина казался безликим, тёмная мешковатая одежда, тёмные коротко стриженные волосы.

– Встань сюда, – указал безликий на центр комнаты.

Молча выполнила указание. Тяжёлый взгляд крепыша я ощущала кожей.

Мужчина ухватил меня за подбородок, всмотрелся в глаза. Не знаю, что он выискивал. Интереса к себе, как к женщине, я не чувствовала, и это успокаивало.

– Здорова, – буркнул он через пару минут пристального разглядывания.

Диагноз по радужке? Хм… Ладно, об этом я потом подумаю. А вот сам факт медосмотра подтверждает худшие опасения.

Странный врач отошёл, его место занял блондин. Я сглотнула ставшую вязкой слюну.

– Улыбнись, куколка.

Получившийся у меня оскал блондину не понравился. Манерно скривившись, он крутанул поднятым вверх указательным пальцем.

Сомнений не осталось, в этом доме я выставленная на торг вещь. Ощущения премерзкие, но потерпеть можно. Всего лишь повернуться, даже не раздеться. И лучше думать не о том, как всё плохо, а о том, что первый ход я уже придумала – притворюсь дурочкой и расскажу, что договаривалась на работу посудомойки. Не сработает, но… Короче, лишь бы крепыш убрался, сразу станет легче дышать. Остальные, наверное, не меньшие мрази, но хоть приступов животного ужаса не вызывают. Пока.

– Медленнее.

Я сделала полный оборот. Блондин тоже ухватил меня за подбородок, заставил повернуть голову направо, налево. Он в отличии от врача рассматривал меня именно как женщину. Я с трудом удержалась, чтобы не дёрнуться. Отпустил, подёргал волосы.

Терпение, только терпение.

– Крашеные?

– Родные.

– Хм.

Оставив в покое волосы, переключился на руки, с нажимом провёл большим пальцем по тыльной стороне ладони, повертел кисть. Наконец, отпустил, ещё раз окинул меня взглядом.

– Девочка симпатичная, с необычной внешностью, – подал голос крепыш. – Чистенькая, за собой явно следила. Попала в трудные жизненные обстоятельства, оказалась на улице, круглая сирота. Оставить девочку пропадать – просто преступление.

Блондин ухмыльнулся, врач скупо улыбнулся.

– Берёшь? – не стал тянуть крепыш.

Глава 4

Даже не знаю, что лучше: да или нет. Огромное здание, серьёзная охрана, собственный врач – заведение тянет на элитное. Сомневаюсь, что, получив отказ, крепыш меня отпустит, скорее, потащит в заведение рангом пониже. Интересно, откуда легче сбежать? Если отбросить личное и подумать отстранённо… Меня ждут крыша над головой, еда, непрекращающийся кошмар и шанс встретить свой конец в лапах извращенца. Честное слово, уж лучше окопаться на помойке. Нет, там мне не выжить, но… Да не смогу я притворяться и страсть напополам с восторгом изображать! Меня от блондина передёргивает, хотя он всего лишь очень близко подошёл. Что будет, когда какой-нибудь урод распустит руки? Пока лучше не думать.

– Экий ты быстрый, – усмехнулся блондин и вышел, оставив после себя шлейф приторного парфюма.

Крепыш вздохнул, врач вообще никак не отреагировал.

В этот раз ждать пришлось дольше. Дверь снова открылась. Первым вошёл охранник, такой же великан, как предыдущий, но со шрамом поперёк морды, будто его когда-то полоснули от уха до уха. За ним – блондин. А вот последней вошла затянутая в кричащий алый наряд пышнотелая брюнетка лет сорока пяти. Упомянутая крепышом дама?

– Какая прелестная птичка! – восхитилась она с порога. – Ну-ка, покажись.

Повторный осмотр я перенесла гораздо легче. Хоть меня и оценивали как будущую «девочку», но всё же, во-первых, смотрела женщина, во-вторых, интерес её был сугубо деловым, без примеси фантазий на мой счёт.

– Детка, не знаю, что тебе наговорили, но в моём доме правила строгие. Если тебе можно помочь, отправив весточку твоим родственникам, друзьям родственников, я это сделаю.

Поддержу репутацию добрячки и вознаграждение за труды получу.

Если бы я могла достоверно соврать…

– У меня никого нет.

– Бедняжка, – посочувствовала хозяйка, махнула охраннику и величественно прошествовала за стол.

Великан выдернул из общего ряда массивный стул с широкими подлокотниками и отломленной спинкой, поставил в метре от стола.

– Присаживайся, – улыбнулась женщина.

– Я постою…

– Присаживайся, – тон стал прохладнее, а ко мне недвусмысленно шагнул охранник.

Ладно.

– Девочка симпатичная, но гонора побольше, чем у иной королевы, – весело улыбнулась хозяйка крепышу. – Сколько за неё хочешь?

Охранник не отставал ни на шаг. Пришлось-таки подчиниться. Я села, ожидая какой-нибудь пакости. Ведь неспроста же заставляют, и стул выбран без спинки, но с подлокотниками тоже неспроста. Облокачиваться не стала, сложила руки на коленях. Угу, умная. Великан обошёл стул, бесцеремонно ухватил меня за запястья. Я дёрнулась, но великан моих трепыханий даже не заметил. Кричать бесполезно, сбежать невозможно. Слёзы сами собой потекли. Великан силой уложил мои руки на подлокотники. Щёлкнуло.

Ур-роды.

Каждую руку у запястья и у локтя обернули широкие полоски металла.

Охранник отступил.

– Девочка, это для твоего же блага, – заверила хозяйка.

Уродина. Злость помогла затолкать страх подальше. Положение моё с каждой минутой всё ухудшается, и именно поэтому раскисать нельзя. За пеленой слёз можно проморгать свой единственный шанс.

– Так сколько? – обратилась она вновь к крепышу.

– Сказал бы сто двадцать дублей, но за характер тридцатку скидываем. Так что… для ровного счёта пусть будет сто.

Хозяйка рассмеялась, выудила из складок своего наряда плоскую коробочку, заменявшую женщине кошелёк, открыла отсчитала четыре купюры. Рассмотреть я не успела, только поняла, что картинки разные. Крепыш забрал гонорар, попрощался. Блондин вызвался проводить.

В кабинете остались хозяйка, врач, охранник и я, прикованная к стулу. Женщина уставилась на меня тяжёлым взглядом.

Ну что же, кажется, самое время попробовать поторговаться.

– Когда мы говорили о работе, – первой начала я, – речь шла о мытье посуды или полов.

– Не люблю, когда разумные девочки из себя дурочек корчат, – отрезала хозяйка, – но если тебе так хочется… Когда твой временный покровитель тебя мне сватал и когда за свои услуги деньги получал, ты молчала. Стало быть, сто дублей твой передо мной долг. И ещё двадцать за потраченное на тебя время. Отдашь прямо сейчас – свободна. Отдаёшь?

– Нет.

– Значит, отработаешь. Пока не расплатишься, я тебя не отпущу, даже не мечтай. Итак, мытьём полов, говоришь? Давай считать. Комната на ночь с полным содержанием стоит у меня три дубля, недорого. Прислуге за день работы я плачу один дубль. Прости, дорогуша, но при таком раскладе твой долг будет только расти.

– У меня есть предложение получше.

– Да?

Интереса в голосе не слышалось.

Но вот он, мой шанс.

– Вы дадите мне отрез ткани, можно плохонькой, лишь бы непрозрачной, нитки, иголки, ножницы. Всё это удовольствие, разумеется, впишете в счёт. А потом вы посмотрите на результат, и уже тогда мы поговорим.

Хозяйка прищурилась, задумалась. И к моему огромному облегчению кивнула:

– Хорошо. Но в случае, если результат мне не понравится, в твой счёт добавится штраф в двести дублей.

А, ну понятно, почему согласилась.

– Идёт.

Кажется, меня можно поздравить с первой в новом мире, пусть маленькой, но победой.

Я вполне отдавала себе отчёт, что радоваться рано. Информации у меня совсем крохи, сплошь предположения и догадки, но, как говорится, кто не рискует, тот не пьёт шампанского. Хозяйка согласилась на сделку с единственной целью – повесить на меня ещё больший долг. Смогу ли я поразить ту, которая «птичек» жрёт на завтрак, обед и ужин? Должна. Я должна пробить брешь в её снисходительном безразличии, иначе… Стоп. Не думать о бездне под ногами, не думать о тонком, как волос канате, по которому я иду. Думать о цели и только о ней.

– Детали мы обсудим позднее, но кое-что ты должна запомнить уже сейчас. С этого момента ты моя девочка, а я твоя маман, и никак иначе. За непослушание и нарушение правил моего Дома я не только штрафую, но и строго наказываю.

Почему-то представились розги.

– Ясно.

– Сперва приведёшь себя в порядок, потом получишь еду и всё, что ты перечислила. Времени тебе даю до обеда. После обеда по