Блаженны почившие до нашего времени. Бибихин, Хайдеггер, Ницше — те, кому повезло уйти вовремя, успевшие покинуть (г)ноев ковчег до того, как он окончательно превратился в плавучую свалку смыслов.
Попалась на глаза небольшая по объёму работа Бён-Чхоль Хана «Инфократия». Ощущение такое, будто читаешь нечто более мрачное и тяжёлое, чем «Апокалипсис» Иоанна, гностические мифы или де Лотреамона. У всех этих текстов перспектива эсхатологическая — они ещё смотрят в сторону конца, ещё различают край и ожидают падения.
Брошюра Хана фиксирует иное состояние: состояние после. Здесь речь не идёт о конце как событии, и это не имеет ничего общего с мейясуанским «после конца», где мыслится онтологическая контингентность и безразличие бытия к любым сценариям. У Хана нет ни философского обрыва, ни спекулятивной бездны — здесь уже нечему обрываться. Конец произошёл тихо и незаметно, без грома и откровений.
Пришла в голову следующая аналогия. «Апокалипсис» — мы видим край и знаем: падение сулит новое начало. Философия XX века — мы стоим на краю, ещё удерживая равновесие. «Инфократия» — это некролог миру, который уже упал. Не предупреждение и не пророчество, а сухая фиксация: тело найдено, смерть констатирована, время зафиксировано. Жутко.
«Истина и свобода в цифровом мире» блистательно показывает, как наша новая цифровая реальность: непрерывные потоки информации, омывающие нас со всех сторон, лайки и репосты, ИИ и бесконечные алгоритмы — размывают публичное пространство, разрывают связи между отдельными людьми и сообществами, влияют на нашу способность к концентрации внимания, создают общество транспарентности и добровольного надзора.
«Господство достигает завершения в тот момент, когда свобода и надзор становятся одним целым».
«Стеклянный куб Apple намекает на свободную и безграничную коммуникацию, но в действительности воплощает беспощадное господство информации. При информационном режиме люди становятся полностью прозрачны. Но само господство непрозрачно. Транспарентного господства не бывает».
Однако сосредоточенность автора на негативном воздействии цифры на человеческие отношения и убийстве демократии цифровизацией вызывает множество вопросов, на которые Бён-Чхоль Хан не дает ответы.
Несомненно, что цифровая революция значительно изменило общество в целом и, в частности, его политическую жизнь, однако мне не кажется, что за такой короткий период оно успело коренным образом изменить человеческую природу и устройство государства. Бён-Чхоль Хан убеждает читателя, что демократия уже умерла, люди абстрагированы от любой информации, которая не соответствует их взглядам, информационные войны и fake news убили дискурс, нарратив и истину, заменив их бессвязными потоками дезинформации. Но неужели это в самом деле такое ощутимое новшество? Средство воздействия на народ изменилось, но суть, кажется, остается такой же, что в эпоху телевидения и даже задолго до нее, когда узкие правящие круги внушали своим последователям свои взгляды и убеждения.
«Инфократия, основанная на анализе данных, подрывает демократический процесс, для которого требуется автономия и свобода воли».
И, если уж на то пошло, то демократия, зародившаяся еще в Афинах, вообще не была инструментом для власти «народа» в современном его понимании — тогда народом были только избранный круг «граждан», в число которых не входили ни женщины, ни рабы, ни иностранцы, а в видении автора исключительно цифровизация уничтожает демократические процессы, подразумевавшие свободу мысли и выбора у широких слоев населения (покажите мне, когда большинство действительно было власть имущим).
Книга вышла довльно точным диагнозом времени. Автор убедительно объясняет, почему в эпоху цифры нам так сложно договариваться: внимание рассеяно, информация льется бесконечным потоком, а публичные дебаты заменяют вспышки гнева в сети. Главный вывод - власть перешла от идеологий к информации. Непросто было закончить книгу, но это очень важное чтение для меня. И мне кажется, что всем, кто хочет понять, как устроено современное общество и куда мы движемся - эта книга может зайти
