автордың кітабын онлайн тегін оқу Инновационное наполнение инвестиционной политики. Монография
ИННОВАЦИОННОЕ НАПОЛНЕНИЕ ИНВЕСТИЦИОННОЙ ПОЛИТИКИ
Монография
Ответственный редактор
доктор экономических наук, профессор
В. И. Кушлин
Информация о книге
УДК 330.322(075)
ББК 65.262.1я7
И58
Авторы:
Кушлин В. И., д-р экон. наук, профессор, заслуженный экономист Российской Федерации (рук. авт. колл., введение, подразделы 1.1, 1.3, 1.4, 3.1, заключение); Фоломьев А. Н., д-р экон. наук, профессор (подразделы 2.1, 2.3, 2.4); Иванов В. В., д-р экон. наук, профессор (подраздел 2.2); Иванов О. В., д-р экон. наук (подраздел 3.3); Плетнев К. И. (подразделы 2.5, 2.6, 2.7, 2.8); Капитонов И. А., канд. экон. наук, доцент (подразделы 3.2, 3.3); Устенко В. С. (подразделы 1.2, 3.1, 3.4).
Ответственный редактор доктор экономических наук, профессор В. И. Кушлин.
В соответствии с новыми вызовами России уже в среднесрочном периоде надо обеспечить выход на траекторию устойчивого экономического роста, что предполагает активизацию инвестиционной политики, причем не только в количественном, но и качественном отношении, так, чтобы перейти к инновационно ориентированной и высокоэффективной экономике.
Для обеспечения необходимых стратегических сдвигов в России требуется: во-первых, поэтапное технологическое обновление производственной базы ключевых секторов экономики; во-вторых, развитие по всему спектру фундаментальной, прикладной науки и ОКР с формированием и развитием национальной инновационной системы; в-третьих, существенное повышение эффективности всей системы образования; в-четвертых, многократное повышение инновационной и инвестиционной активности бизнеса; в-пятых, согласованная структурная модернизация науки и экономики с учетом современных мировых тенденций; в-шестых, оптимизация соотношения государственного механизма инновационной и инвестиционной стратегии и рыночной самоорганизации бизнеса по всему спектру преобразований.
В работе сформулированы предложения, направленные на совершенствование стратегического и программно-целевого планирования научно-инновационного развития, механизма стимулирования инновационной активности российского бизнеса, улучшение государственного управления инновационными проектами. Обоснованы меры по развитию системы венчурного финансирования инновационных проектов, использованию механизмов «технологических платформ» в качестве моста между наукой, государством и производственным бизнесом, использованию современных механизмов государственно-частного партнерства, более эффективному задействованию в целях инновационной модернизации экономики человеческого фактора.
УДК 330.322(075)
ББК 65.262.1я7
© Коллектив авторов, 2016
© ООО "Проспект", 2016
ВВЕДЕНИЕ
Решение стратегической задачи перевода экономики России на инновационный путь развития в решающей степени зависит от того, насколько качественно и комплексно осуществляется инвестиционное обеспечение данного процесса. В современных условиях развития национальной экономики полноценность ее инвестиционного наполнения предопределяется не только величиной инвестиций, но прежде всего их качеством. Эти две стороны процесса инвестирования органически взаимосвязаны. И хотя за период между 2000 и 2012 гг. объем инвестиций в основной капитал в Российской Федерации увеличился с 16% до 20% к ВВП, инновационная активность, особенно технологическая, практически не изменилась.
С учетом того, что норма сбережений (относительно ВВП) в стране в последнее время составляла 30–33%, размеры инвестиций могут и должны быть увеличены не менее чем в 1,5–2 раза, но при этом непременно должна быть интенсифицирована работа на всех направлениях, связанных с научно-технологическим процессом в стране и особенно в сфере инвестиционного машиностроения, а также в сфере проектирования, строительства и реконструкции объектов в экономике.
Основная цель исследования заключается в обосновании качественной инновационной характеристики инвестиций, определении направлений обеспечения этого качества и выработке рекомендаций для корректировки инвестиционной политики в России.
Совокупность решаемых в рамках данной работы задач, предопределяется целью исследования. Предусматривается обоснование направлений существенного повышения результативности воздействия инвестиций на инновационную трансформацию национальной экономики России путем качественного обновления комплекса инвестиционных ресурсов на инновационной основе. В числе задач исследования:
• раскрытие системного характера инновационно ориентированного инвестиционного ресурса в национальной экономике;
• научное обоснование корректировки отраслевых и территориальных стратегических приоритетов размещения инвестиционных ресурсов;
• разработка направлений формирования инновационных компонентов инвестиций;
• раскрытие возможностей государственно-частного партнерства в инвестиционном обеспечении стратегической инновационной трансформации посткризисной экономики России;
• обоснование путей формирования институциональной среды, способствующей инновационной наполненности инвестиционных ресурсов;
• обоснование модели и механизма функционирования национальной венчурной системы;
• разработка способов активизации использования интеллектуальных ресурсов в стратегическом инвестировании национальной экономики и ее приоритетных компонентов.
Глава 1.
НОВАЯ СИТУАЦИЯ ДЛЯ РОССИИ В ОСУЩЕСТВЛЕНИИ ИННОВАЦИОННО-ОРИЕНТИРОВАННОЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ И ИНВЕСТИЦИОННОЙ ПОЛИТИКИ
Инвестиционная политика России, как и любого государства, ориентированного на развитие страны, направлена на обеспечение устойчивого экономического роста в долгосрочном режиме времени. Достигаемое посредством инвестиций в основной капитал обновление производственного аппарата призвано поддерживать непрерывный процесс расширенного воспроизводства в реальном секторе экономики. И чем более новые и технически совершенные средства производства и технологии заступают на место выбывающих в ходе каждого цикла обновления производственного аппарата, тем выше и темпы экономического роста, и конечные социально-экономические результаты политики государства. Итоговая результативность инвестиционной политики зависит как от количества инвестиций в развитие, так и от их качества в смысле ориентированности инвестиционных трат на создание и ввод новых, более эффективных технологий и соответствующих средств труда.
1.1. Объективная необходимость и предпосылки качественно новой, инновационной модели развития
Весь контекст общемирового развития событий и внутрироссийские процессы в экономике подвели политическое руководство страны к выводу о необходимости перейти к качественно новой модели экономического развития, основанной не на наращивании добычи и экспорта сырья и энергетических ресурсов, а на росте производства изделий с высокой добавленной стоимостью, на развитии наукоемких отраслей, ускорении и повышении эффективности научно-инновационной деятельности.
Согласно Указу Президента Российской Федерации В. В. Путина от 7 мая 2012 г. была поставлена задача уже в среднесрочном периоде обеспечить выход на траекторию устойчивого экономического роста на уровне более 5%, увеличить долю продукции высокотехнологичных и наукоемких отраслей в ВВП к 2018 г. в 1,3 раза относительно уровня 2011 г., провести технологическую модернизацию и модернизацию инфраструктуры, социальных и государственных институтов, отвечающих на вызовы современного мирового развития.
В сжатые сроки должна быть осуществлена тщательно спланированная и энергичная работа по переходу от сырьевой к инновационно ориентированной экономике с возрастающим влиянием секторов обрабатывающей промышленности и продуктивного сельского хозяйства. Таким образом, задача научно-инновационного наполнения максимально возможной части всех инвестиций, вкладываемых в экономику, в этом контексте становится ключевой.
Как известно, радикальные рыночные трансформации, начатые в стране с 1991 г., целиком и полностью на первых порах поглотили внимание политического руководства страны и ее элиты, так что до задач, связанных с наукой и научно-технологическим обновлением руки просто не доходили. Это обернулось не просто застоем, а во многом серьезной деградацией данной сферы.
Важным сигналом к изменению ситуации в лучшую сторону стал подписанный президентом страны В. В. Путиным программного характера документ — «Основы политики Российской Федерации в области развития науки и технологий на период до 2010 г. и дальнейшую перспективу» (от 30 марта 2002 г. № Пр-576). На его основе и с учетом других принятых решений была начата работа по формированию национальной инновационной системы страны.
В качестве стержневого направления была выдвинута задача осуществить масштабную модернизацию экономики страны. В президентском Послании Федеральному Собранию Российской Федерации от 12 ноября 2009 г. указано, что «в ХХI веке нашей стране вновь необходима всесторонняя модернизация». Подчеркнуто, что «вместо примитивного сырьевого хозяйства» требуется создать «умную экономику, производящую уникальные знания, новые вещи и технологии, вещи и технологии, полезные людям». Данная задача охарактеризована как «вопрос выживания нашей страны в современном мире».
Такая постановка вопроса была поддержана во всех слоях нашего общества, поскольку она откликалась на насущные потребности страны и вызовы во внешнем мире. Вместе с тем существенных и результативных сдвигов на практике на этом направлении достигнуть, к сожалению, не удалось. Как выяснилось позже, в определенной части нашей «элиты» проблема «модернизации» рассматривалась лишь в качестве лозунга, не подкрепленного действиями. Более того, под влиянием общего усложнения ситуации в мировой экономике в связи с начавшимся осенью 2008 г. глобальным финансово-экономическим кризисом и по целому ряду других внутренних и внешних причин в стране началось затухание инвестиционной активности в целом и в области инновационных проектов в частности.
Конечно, разразившийся мировой кризис стал ключевой и во многом неотвратимой причиной снижения активности субъектов рынка и государства в сфере инвестиций и инноваций. И эту причину до сих пор не удалось исследователям (не говоря уж о политиках) по-настоящему проанализировать и понять. Многим хотелось бы считать данный кризис обычным циклическим противоречием воспроизводственного процесса, которое должно рассосаться в силу самой логики развития. Однако кризисный процесс в реальности отнюдь не исчез, и оценки дальнейших его трендов остаются крайне противоречивыми.
Существуют две сильно отличающиеся гипотезы относительно «судьбы» нынешнего мирового кризиса. Сторонники объяснения кризиса в терминах преодоления накопившихся структурных диспропорций склоняются к тому, чтобы зафиксировать уже пройденный значительный стабилизационный путь внутри ключевых центров мировой экономики. Обозначившиеся в США и многих западноевропейских странах в 2013 г. подвижки в сторону возобновления экономического роста (в особенности на фоне некоторого уменьшения привычно высоких темпов экономического роста в Китае, Индии и других развивающихся странах) дали повод ряду экспертов сделать заключение, что экватор кризиса пройден и теперь якобы вновь можно говорить об экономическом лидерстве и «стратегической эффективности» развитого мира.
Другая гипотеза намного менее оптимистична и опирается не столько на конъюнктурно-текущие данные о темпах роста ВВП в тех или иных странах по данным месячной и квартальной статистики, а на качественные оценки, делаемые авторитетными в мире исследователями социально-экономических тенденций. Например, широкий резонанс получила оценка мирового кризиса, сделанная Иммануилом Валлерстайном, профессором Йельского университета, одним из авторитетных мыслителей современности: «Кризис, в который погружается мир, продлится еще довольно долго и окажется весьма глубоким. Он разрушит последнюю жалкую опору относительной экономической стабильности — роль американского доллара как резервной валюты, гарантирующей сохранность сбережений. И когда это случится, главной проблемой всех властей мира — от США до Китая, от Франции до России и Бразилии, не говоря уже о более мелких странах, станет необходимость уберечься от недовольства оказавшихся без работы — трудящихся и средних слоев, которые лишатся своих накоплений и пенсий. Чтобы пригасить народный гнев, власти обращаются к печатанию денег и к протекционизму, которые играют роль первой линии обороны... Подобные меры могут отсрочить те угрозы, которых опасаются власти, и ненадолго облегчить участь простых людей. Но в конечном счете они, скорее всего, лишь усугубят положение. Система заходит в тупик, из которого миру будет очень трудно выбраться. Этот тупик находит выражение в виде все более и более диких колебаний, которые практически обессмыслят какие-либо краткосрочные прогнозы — как экономические, так и политические. А это, в свою очередь, лишь обострит всеобщие страхи и отчуждение простого народа»1.
Не менее жесткая оценка складывающихся в мире тенденций была сделана, причем намного раньше по времени того момента, как глобальный кризис был зафиксирован в литературе, таким известным социологом как Георгий Дерлугьян: «Неолиберальная глобализация, как становится ясным в нынешней атмосфере нелегкого отрезвления, была на деле последней великой утопией ХХ века». Этот автор одним из первых всерьез заговорил о необходимости «спасти капитализм от неолиберализма»2.
Эти жесткие оценки противоречий, связываемых с кризисом, не потеряли своей актуальности и сегодня, по прошествии 6–7 лет с момента их публикации. Они находят подтверждение в фактах и тенденциях самого последнего времени. «Стабильность мировой экономики обманчива», — утверждает известный обозреватель журнала «Эксперт» Павел Быков в номере от 19–25 мая 2014 г., отталкиваясь не только от цифр статистики последнего времени, но и опираясь на широко разошедшиеся заявления главы МВФ Кристин Лагард относительно кризисных процессов в Европе. «Вероятность новой волны глобального экономического кризиса нарастает: очередной отрыв мировых финансовых рынков от фундаментальных показателей достиг критических размеров», — пишет П. Быков3.
Почему очень важно сегодня как можно точнее определиться с принципиальными трактовками нынешнего глобального кризиса? Потому, что отсюда будет вытекать выбор принципиальной модели дальнейших антикризисных действий и структурирования инвестиций в экономическое развитие страны. Если ориентироваться на первый подход, признающий безупречность модели западного устройства экономики и общества, то, по сути, российским экспертам и конструкторам политики не требуется уж очень сильно напрягать мозги, а надо лишь дождаться окончательной стабилизации внутри экономик развитых стран и далее продолжать уже избранную однажды стратегию заимствования западных институтов и перенесения на российскую почву лучшего опыта капиталистического хозяйствования.
Если же исходить из того, что мировой кризис будет затягиваться и обнажать на последующих своих фазах все более глубокие противоречия в модели экономики, свойственной нынешним высокоразвитым странам, то «путь простого копирования Россией этой внешней модели» становится явно проблематичным. Факт признания того, что нынешний мировой кризис — это кризис системный, формационный, будет означать острую необходимость для России активизации собственного творчества при поиске и выборе решений, направленных на экономическое и социальное развитие страны.
Можно согласиться с оценкой, что нынешний кризис «продлится до тех пор, пока не случится новая технологическая революция и не будет найден новый технологический ресурс»4.
В своем выступлении на 18-м Петербургском международном экономическом форуме Президент Российской Федерации В. В. Путин четко сформулировал те выводы, которые россияне должны сделать в связи с новой ситуацией и происходящим общим замедлением темпов экономического роста. «Смысл, логика наших действий, — подчеркнул Президент, — заключается в том, чтобы обеспечить качественные изменения в национальной экономике». И среди ключевой задачи выдвинуто «стимулирование инвестиций, прежде всего в интересах технологической модернизации и обновления промышленности». В контексте этой политики в рамках «дорожных карт» по реализации национальной предпринимательской инициативы предусмотрена разработка порядка 160 законопроектов, направленных на улучшение делового климата в России». Есть надежда, что эти институциональные меры и соответствующая организационная работа послужат сдвигам в деле инновационного инвестирования.
Нельзя не учитывать наличия в России дополнительных по сравнению с другими странами условий, серьезно усложняющих задачи, выдвигающиеся сегодня перед инвестиционной политикой.
Во-первых, в данное конкретное время экономика России впервые за последние 15 лет демонстрирует показатели роста ВВП явно более низкие, чем в основных высокоразвитых странах, имея в виду здесь США и страны Западной Европы. В табл. 1.1 и 1.2 приведены показатели экономической динамики последних лет в ряде ключевых стран мира. Мы вынуждены фиксировать, что показатели России по 2013 г. оставляют желать лучшего. Особенно это видно по параметрам динамики в промышленности.
Таблица 1.1
Темпы прироста ВВП в разных странах, в % к предыдущему году
| 2010 | 2011 | 2012 | 2013* | |
| Россия | 4,5 | 4,3 | 3,4 | 1,3 |
| Бразилия | 7,5 | 2,7 | 1,0 | … |
| Индия | 10,5 | 6,3 | 3,2 | … |
| Китай | 10,4 | 9,3 | 7,7 | 7,7 |
| ЮАР | 3,1 | 3,5 | 2,5 | … |
| США | 2,5 | 1,8 | 2,8 | 1,9 |
| Великобритания | 1,7 | 1,1 | 0,3 | 1,9 |
| Германия | 4,0 | 3,3 | 0,7 | 0,4 |
| Франция | 1,7 | 2,0 | 0,0 | 0,2 |
| Италия | 1,7 | 0,5 | –2,5 | –1,9 |
| Канада | 3,2 | 2,5 | 1,7 | … |
| Япония | 4,7 | –0,5 | 1,4 | 1,6 |
* Предварительные данные.
Таблица составлена автором (В. И. Кушлиным).
Российские тренды ныне — в явной противофазе относительно тенденций в США и в некоторых других странах. По признанию министра экономики РФ А. В. Улюкаева, «столь неблагоприятной обстановки в экономике страны не наблюдалось пять лет».
Таблица 1.2
Темпы прироста промышленного производства, в %
| 2010 | 2011 | 2012 | 2013* | |
| Россия** | 7,3 | 5,0 | 3,4 | 0,4 |
| Бразилия | 10,5 | 0,4 | –2,5 | 1,1 |
| Индия | 9,7 | 4,8 | 0,7 | 0,8 |
| США | 5,7 | 3,4 | 3,6 | 2,6 |
| Великобритания | 2,8 | –1,2 | –2,4 | –0,3 |
| Германия | 11,6 | 8,7 | –0,6 | 0,0 |
| Франция | 5,2 | 2,2 | –2,6 | –0,4 |
| Италия | 7,0 | 1,2 | –6,4 | –3,0 |
| Канада | 4,8 | 3,9 | 1,0 | 0,8 |
| Япония | 15,0 | –2,9 | 0,7 | –1,1 |
* Предварительные данные. ** С учетом поправки на неформальную деятельность.
Таблица составлена автором (В. И. Кушлиным).
Во-вторых, и в течение более длительного срока, охватывающего весь период рыночных реформ, показатели экономической динамики России не являлись фактически объектом жесткого целеполагания (если не считать тех нескольких лет, когда выдвигалась задача «удвоения ВВП»), потому что реальным критерием политики было осуществление программ институциональных трансформаций экономической системы, за что государственные управленцы и отчитывались.
Особенно значительным в первые восемь лет рыночных реформ был масштаб падения промышленного производства. И даже к 2011 г. на базе возобновившейся после кризисного 2009 г. политики экономического роста объемы промышленного производства не восстановились до уровня предреформенного 1990 г.
Из рис. 1.1, отображающего характер экономического спада в России на самом первом этапе реформ, видно, что именно инвестиционная деятельность явилась наиболее пострадавшей сферой. Уровень инвестиций в основной капитал к 1998 г. (году «дефолта») упал относительно предреформенного 1990 г. почти в 5 раз. И если спад ВВП и промышленного производства в этот период был, хотя и большим, но относительно меньшим, чем спад инвестиций, то это лишь иллюстрирует отложенный характер негативных последствий недооценки роли инвестиций как фактора развития.
Рис. 1.1. Индексы основных социально-экономических показателей России за 1990–2000 гг.5
В процессе реформ по трансформации экономической системы многократно возникали благоприятные возможности для того, чтобы приступить на деле к инновационному обновлению производственного аппарата и технологий в основных отраслях экономики. Однако этого не произошло, и сколько-нибудь серьезных структурных изменений в национальной экономике не наметилось, поскольку она полностью была привязана к обслуживанию рынков нефти, газа и других сырьевых продуктов с использованием доходов от их экспорта отнюдь не на инвестиционные цели.
Из табл. 1.3 видно, что, несмотря на резкий рост цен на нефть на мировых рынках (они выросли между 2002 и 2006 гг. более чем в 2,5 раза), соответствующего сдвига в инвестиционной активности не наблюдалось. А удельный размер инвестиций в НИОКР в стране даже снизился — с 1,25–1,28% от ВВП до 1,07% к ВВП в 2006 г.
Темпы роста экспорта и импорта в течение всего рассматриваемого периода были, как правило, намного выше, чем темпы роста ВВП страны. Темпы роста инвестиций в основной капитал имели понижательный тренд, что особенно стало тревожным для 2012–2014 г.
В-третьих, в России в связи с незавершенностью процессов рыночного трансформирования экономической системы инвестиции в экономику инерционно привязаны к финансированию мероприятий институционального типа, что может сильно ограничивать необходимое наращивание вложений в инновационно-технологические программы. И если будет подтверждаться фактами дальнейшее кризисное исчерпание работоспособности институциональной базы западных стран, на заимствование которых до сих пор делалась ставка в реформации наших институтов, то от руководства страны, очевидно, потребуется немалое мужество для того, чтобы радикально пересмотреть однажды сложившиеся «приоритеты» в бюджетной и инвестиционной политике, существенно увеличив поток средств, направляемых в реальный НТП и обновление основного капитала. В этих условиях резко усиливается необходимость творческого и самостоятельного подхода к выработке и осуществлению политики ускоренного развития национальной экономики Российской Федерации, базирующейся на эффективных научно-технологических нововведениях.
1.2. Мировой кризис и его влияние на подходы к научно-инновационной и инвестиционной политике в России и основных странах мира
Разразившийся в мире с 2008 г. глобальный экономический кризис, как уже частично было сказано, сильно повлиял и продолжает влиять на подходы к научно-инновационной и инвестиционной политике в основных странах мира. В целом можно констатировать, что общее внимание к задачам научно-технического прогресса повсеместно как бы ослабело, поскольку, во-первых, правительства и бизнес-сообщества были вынуждены всецело на данном этапе включиться в решение массы нахлынувших на них неотложных проблем антикризисного жанра, во-вторых, за истекший, достаточно длительный период реализации высокоразвитыми странами весомых преимуществ, предоставленных им однополярной глобализацией мировой экономики, были в значительной мере утрачены не только интерес, а и навыки непрерывной работы на поприще НТП. Развитым странам в течение этого периода гораздо легче было идти по пути экспансии своих стратегий (силами их ТНК и другими средствами) на расширяющихся в ходе глобализации экономических пространствах, чем утруждать себя рискованными научно-технологическими инновациями. В-третьих, за последнее время объективно сузился в мире в целом фронт фундаментальных научных поисков, на что повлиял как факт «инновационного паразитизма», заданного глобализацией, так и во многом факт исчезновения Советского Союза и возглавляемого им «социалистического лагеря», где традиции академических фундаментальных исследований были весьма сильны, и они влияли на мотивации мировой науки в целом.
Таблица 1.3
Основные макроэкономические индикаторы России в 1990–2013 гг.
| 2000 | 2001 | 2002 | 2003 | 2004 | 2005 | 2006 | 2007 | 2008 | 2009 | 2010 | 2011 | 2012 | 2013 | |
| ВВП, %* | 110,0 | 105,1 | 104,7 | 107,3 | 107,2 | 106,4 | 106,2 | 108,5 | 105,2 | 92,2 | 104,5 | 104,3 | 103,4 | 101,3 |
| Продукция промышленности, %* | 108,7 | 102,9 | 103,1 | 108,9 | 108,0 | 105,1 | 106,3 | 106,8 | 100,6 | 90,7 | 107,3 | 105,0 | 103,4 | 100,4 |
| Инвестиции в основной капитал, %* | 117,4 | 110,0 | 102,8 | 112,5 | 113,7 | 110,9 | 116,7 | 122,7 | 109,9 | 84,3 | 106,0 | 110,8 | 106,6 | 99,7 |
| Оборот розничной торговли, %* | 109,0 | 111,0 | 109,3 | 108,8 | 113,3 | 112,8 | 114,1 | 116,1 | 113,7 | 94,9 | 106,5 | 107,1 | 106,3 | 103,9 |
| Экспорт, %* | 139,0 | 97,0 | 105,3 | 126,7 | 134,8 | 131,0 | 123,9 | 116,5 | 134,6 | 63,7 | 132,1 | 131,3 | 102,4 | 99,1 |
| Импорт, %* | 113,7 | 119,8 | 113,4 | 124,8 | 128,0 | 127,2 | 131,8 | 136,7 | 129,4 | 63,7 | 133,6 | 129,7 | 105,4 | 102,6 |
| Цена нефти URALS, долл./баррель | 26,7 | 23,0 | 23,7 | 27,2 | 34,4 | 50,6 | 61,1 | 69,3 | 94,4 | 61,1 | 78,2 | 109,3 | 110,4 | 109,8 |
| Расходы на НИОКР, в % к ВВП | 1,05 | 1,18 | 1,25 | 1,28 | 1,36 | 1,07 | 1,07 | 1,12 | 1,04 | 1,24 | 1,13 | 1,09 | 1,12 | |
| Инвестиции в % к ВВП | 15,95 | 15,82 | 16,27 | 16,55 | 16,03 | 16,71 | 17,57 | 20,20 | 21,27 | 20,56 | 19,76 | 19,78 | 20,08 |
* Индекс показателя в % к предыдущему году.
Таблица составлена автором (В. И. Кушлиным) по данным Росстата.
Вместе с тем, дефицит ярко выраженных действий по ускорению НТП не означает отсутствия реальной либо потенциальной заинтересованности у субъектов экономики и общества в новых витках научно-технического развития, в том числе по преодолению ситуации застоя, вызванного кризисом.
Фундаментальная первопричина мирового финансово-экономического кризиса, как отмечается в трудах наиболее глубоких исследователей этого кризиса, состоит в подошедшем к критической черте противоречии между естественной ресурсной базой Планеты и завышенными запросами на ресурсы, определяемыми распространением потребительского стиля жизни на Земле и потерей былых качеств эффективности внутри капиталистического механизма развития.
Фактически ответ на вопрос о способности мира в целом преодолеть разразившийся глобальный кризис ныне может рассматриваться в русле трех направлений.
Первое и основное — это поиск решений в сфере науки и новых технологий, достаточных для формирования принципиально нового технологического уклада.
Второе направление — это разумное снижение запросов человечества на расширение своего потребления природных ресурсов, в том числе путем преодоления ориентиров на «неуклонный рост бытового потребительства». Ну, и третий путь, который исповедуется определенными слоя мировой «элиты», сводится к тому, чтобы, следуя заветам еще Мальтуса, добиваться разными способами снижения количества жителей на Планете, что послужило бы «уменьшению числа претендентов на блага» и «снизило бы нагрузку на природу». Разумеется, этот последний путь не может быть поддержан человечеством в целом.
Первое и второе направление, очевидно, остаются решающими надеждами, и они зависят от того, в какой степени основные страны мира способны стимулировать научно-технический и социальный прогресс.
Для того чтобы точнее определить возможные и приемлемые для России пути стимулирования НТП в новых условиях полезно рассмотреть подходы и реальную практику подготовки и осуществления целевых научно-технических и инвестиционных программ в основных странах мира, сложившиеся за последнее время.
Оказавшись в эпицентре самого масштабного кризиса за последние десятилетия, мировая экономика до сих пор не восстановила утраченный потенциал. По оценкам, в результате мирового финансово-экономического кризиса к 2014 г. американская экономика уже потеряла 6 трлн долларов, если принять в расчет расхождение между текущим и докризисным трендом экономического роста6. По данным Всемирного банка, средние прогнозируемые темпы роста стран с высоким уровнем дохода в 2014 г. не превышают 1,9% в год (1,1% для стран ЕС и 2,1% для США). Еще менее утешительный прогноз был сделан для России, где ожидаемые темпы роста в текущем году могут составить 0,5%7. На этом фоне достаточно высокий динамизм сохраняют развивающих стран, в частности, в 2014 г. темпы роста в Китае и Индии должны составить 7,7 и 5,5% соответственно. Таким образом, картина экономического развития в мире сегодня остается неоднородной и порождает различные, зачастую диаметрально противоположные трактовки. Автоматическое восстановление докризисной траектории развития под действием рыночных механизмов и политики макроэкономической стабилизации является лишь одним из возможных сценариев, причем, далеко не самым вероятным.
Как говорилось выше, существуют различные взгляды на природу мирового финансово-экономического кризиса, и их подробный анализ выходит за рамки данного исследования. Отметим лишь, что надеяться на автоматическое восстановление прежнего положения дел можно было в том случае, если бы мировой кризис представлял собой непредвиденный сбой в работе глобальных финансовых рынков и неизбежно последовавшее за ним «заражение» в целом здорового реального сектора экономики. Тогда достаточно было бы устранить последствия этой поломки и ждать, когда рыночные силы вернут мировую экономику в равновесное состояние. Однако, по всей видимости, первопричины кризиса, не попавшие в свое время на радар неолиберальных экономических моделей, нужно искать в особенностях самой траектории экономического развития, которая стала магистральной для западных стран с конца 1970-х гг. и привела к серьезным деформациям экономической структуры в ядре миросистемы.
Необходимо подчеркнуть, что в кризисе оказалась именно капиталистическая хозяйственная система со стагнирующей промышленностью, инновационной и инвестиционной активностью, переместившейся преимущественно в виртуальный сектор, и моделью потребления, идущей вразрез с современными технологическими возможностями по освоению имеющихся ресурсов. Таким образом, причина болезни кроется в самой экономической структуре западных экономик (играющих системообразующую роль в условиях глобализации), а значит, одним лишь снятием симптомов здесь не обойтись.
Представляется, что понимание бесперспективности прежнего пути развития постепенно приходит к наиболее прогрессивной части мирового истеблишмента. Сегодня как в научной среде, так и на уровне правительств ведущих стран происходит постепенный отказ от концепции постиндустриального общества с его акцентом на преимущественном развитии сферы услуг, а также от неолиберальных представлений о «равнозначности» всех форм экономической деятельности в условиях глобализации и безусловной эффективности механизмов рыночной саморегуляции. Сегодня, как и в эпоху послевоенного экономического подъема, вновь заговорили о промышленной, инвестиционной и инновационной политике.
Десятилетиями Всемирный банк как форпост неолиберализма в развивающихся странах и странах постсоветского блока проводил в жизнь тезис Г. Беккера о том, что «лучшая промышленная политика — это никакой промышленной политики». Сегодня ситуация изменяется. Джастин Лин, занимавший пост главного экономиста Всемирного банка в 2008–2012 гг., отстаивает идею о том, что трансформация производственной структуры есть синоним экономического развития, и обосновывает необходимость государственного вмешательства для активизации этого процесс. Как иронично подметил Д. Родрик, ничто так ярко не иллюстрирует возвращение промышленной политики в моду, как деятельность консалтинговой фирмы McKinsey, мирового символа менеджерского капитализма, которая теперь консультирует правительства по всему миру о том, как правильно выстраивать промышленную и инновационную политику.
Стоит отметить, однако, несмотря на отход от наиболее радикальных проявлений рыночного фундаментализма, в центре внимания политических деятелей и представителей экономического мейнстрима, влияющих на формирование реальной экономической политики, по-прежнему находятся проблемы макроэкономической стабилизации, которые порой оттесняют на задний план проблематику долгосрочного развития на фундаменте научно-технического прогресса. В данном контексте разговоры о грядущей реиндустриализации стран Запада и последующих за этим подвижках на поприще научно-технологического развития выглядят в лучшем случае как пожелание на будущее.
Научно-инновационная и инвестиционная политика в США
В своем обращении к американскому Конгрессу в 2013 г. президент Б. Обама назвал главным приоритетом своей экономической политики «превращение Америки в магнит для новых рабочих мест и промышленных производств». Причем, по словам президента, промышленный ренессанс в США должен иметь ярко выраженную инновационную направленность и закрепить позиции США как лидера в ряде наиболее перспективным высокотехнологичных отраслей: «Каждый доллар, потраченный на расшифровку генома человека, принес нашей экономике 140 долларов. Сегодня наши ученые исследуют мозг человека, чтобы раскрыть секрет болезни Альцгеймера, разрабатывают препараты, способствующие регенерации поврежденных органов, создают новые материалы, благодаря которым удастся создать в десятки раз более мощные аккумуляторы. Настало время направить инвестиции в эти научные и инновационные проекты, которые создадут новые рабочие места. Настало время вывести наши исследования и разработки на уровень, не виданный со времен космической гонки. И сегодня самые многообещающие инвестиции — это инвестиции в американскую энергию».
Последние полвека США являются неоспоримым лидером высокотехнологичного развития в мире, обладая самым крупным бюджетом на исследования и разработки, наибольшим числом патентов и мощной системой исследовательских университетов и лабораторий. Однако наблюдаемое в условиях кризиса падение инвестиционной активности бизнеса и усиление главного экономического соперника США в лице Китая, который пытается запустить собственные двигатели инновационного развития, побуждает американцев переосмыслить основные подходы к научно-технологической политике.
Инновационная стратегия Б. Обамы опирается на мощную национальную инновационную систему США, которую иногда называют «тройной спиралью», подразумевая механизмы тесного взаимодействия между государством, бизнесом и исследовательскими университетами в научно-технологической сфере. Причем государственная научно-инновационная политика традиционно играла здесь роль катализатора и неоднократно доказывала свою состоятельность благодаря таким инициативам, как Программа инновационный исследований малого бизнеса (Small Business Innovation Research Program, SBIR), Расширенная технологическая программа (the Advanced Technology Program, ATP), предоставление налоговых кредитов на исследования и разработки (R&D tax credit), закон Бэя–Дойля (the Bayh–Dole Act), облегчивший механизм коммерциализации новых идей и разработок для университетов и лабораторий, а главное — проекты Агентства передовых оборонных исследовательских проектов при Министерстве обороны США (Defense Advanced Research Projects Agency, DARPA), которое в своем время профинансировало создание ARPANET — предшественника сети Интернет.
Ответом на кризисные явления, охватившие американскую экономику, стал Закон об оздоровлении американской экономики и реинвестировании (American Recovery and Reinvestment Act, ARRA), принятый в 2009 г. Беспрецедентный по своему размаху пакт мер по инвестиционному стимулированию американской экономики должен был обойтись правительству в 787 млрд долларов. Причем эти средства планировалось направить не только на смягчение последствий кризиса, но и на формирование научно-технологической базы для долгосрочного экономического развития. Свыше 100 млрд долларов из выделенных средств планировалось направить на развитие инновационной деятельности и проектов, способствующих качественному трансформацию экономики (рис. 1.2). Инвестиционные ресурсы предполагалось сосредоточить в четырех основных сферах: развитие возобновляемой энергетики и повышение энергоэффективности; модернизация транспортной системы, в том числе развитие новейших технологий в области автомобилестроения и высокоскоростных железных дорог; совершенствование информационной инфраструктуры для бизнеса через развитие широкополосных сетей передачи данных и умных сетей энергоснабжения (smart grid); поддержка прорывных исследований в области здравоохранения.
Рис. 1.2. Основные направления финансирования инновационной деятельности в рамках ARRA
Источник: The White House, The Recovery Act: Transforming the American Economy Through Innovation
В 2011 г. Белый дом утвердил Стратегию инновационного развития Америки (A Strategy for American Innovation: Securing our Economic Growth and Prosperity), согласно которой для усиления научно-технологического потенциала США предлагалось действовать в трех направлениях: создание необходимой инфраструктуры иинституциональной, стимулирование инновационной активности частного сектора и государственная поддержка приоритетных направлений научно-технологического развития.
Помимо прочего, данная стратегия подразумевает рост инвестиций в развитие STEM-образования (Science, Technology, Engineering & Math). К 2019 г. в США планируется увеличить число выпускников по специальностям STEM на 1 млн человек, а число преподавателей — на 100 тыс. Помимо увеличения ряда количественных показателей, признается необходимость в активизации творческого потенциала интеллектуальной элиты благодаря вовлечению ее в решение глобальных проблем современности: «Благодаря энергии, идеализму и знаниям университетских студентов и преподавателей мы сможем разработать и применить на практике новые подходы к критическим вызовам современности». В этих целях разрабатывается партнерская программа между Американским агентством по международному развитию (USAID) и крупнейшими вузами США, которая позволит студентам найти практическое применением своим знаниям, участвуя в разработке решений для реальных социально-экономических проблем развивающих стран8.
Среди государственных научно-технологических приоритетов, обозначенных в американской стратегии, значится осуществление революции в области экологически чистых видов энергии; ускоренное развитие таких секторов, как биотехнологии, нанотехнологии и продвинутые технологии в сфере промышленности; разработка передовых технологий для освоения космоса. Особо выделяется необходимость совершить «квантовый скачок» в области образовательных технологий. В частности, речь идет о разработке компьютерных программ, не менее эффективных, чем частный репетитор, и обеспечении доступности для каждого американца непрерывного обучения на протяжении всей жизни.
Несмотря на огромный исследовательский и научный потенциал, аккумулированный в лучших университетах США, а также проверенную временем систему управления инновационным развитием, будущее американского высокотехнологичного сектора все же остается туманным. Во-первых, тормозом для структурных реформ является необходимость гармонизировать долгосрочные программы экономического развития с задачами бюджетной консолидации (в 2013 г., по данным МВФ, размер национального долга к ВВП составил 105,6%). Во-вторых, по мнению специалистов Национальной исследовательской лаборатории, инвестиции в инновационное развитие в Америке сегодня не приносят должной отдачи в плане повышения темпов экономического роста и создания новых рабочих мест, а значит, существует необходимость в пересмотре основополагающих подходов к инновационной политике9. Этот фактор заслуживает отдельного внимания и будет рассмотрен более подробно в рамках разговора о том, действительно ли современные рыночные экономики достигли «технологического плато».
И наконец, какие бы впечатляющие инвестиционные проекты в высокотехнологичной сфере не инициировали американцы, есть вероятность того, что в скором времени Китай, стремительно наращивающий расходы на НИОКР и осуществляющий массовую подготовку исследовательских кадров, сможет не только повторить эти успехи, но и превзойти их (см. рис. 1.3).
Рис. 1.3. Совокупные расходы на НИОКР в структуре ВВП ведущих стран и регионов мира (слева). Численность специалистов, занятых исследовательской деятельностью, в ведущих странах и регионах мира (справа)
Источник: National Science Board. Science and Engineering Indicators, 2014
США и Евро
...
