Четыре царства

На Крите в начале II тысячелетия до нашей эры возникли первые четыре царства с центрами-дворцами в Кноссе, Маллии, Фесте и Като-Закро. В гомеровской «Илиаде» Крит предстает как богатый «стоградный» и «пространный» остров, жители которого отличаются высокой культурой и живут богато и размеренно. По Гомеру, первоначально Крит населяли пеласги – не греки и, как считают большинство ученых, не индоевропейцы. Но остров пережил несколько волн миграций. Пеласги перемешивались с другими этническими волнами, в том числе со II тысячелетия – с индоевропейцами, которые принесли на Крит символ своей цивилизации – колесницу.

У них была письменность. Она до сих пор нерасшифрована. Жители Крита передавали информацию с помощью рисуночного письма. Потом критяне изобрели более информативное линейное иероглифическое письмо.

Что умели критяне

Они научились строить роскошные дворцы с настенной живописью, с висячими садами, которые считались священными. Нас восхищает критская керамика: они создавали изящно расписанные вазы – амфоры, которые использовались во время религиозных церемоний. Археологическую культуру того времени иногда называют минойской – в честь легендарного критского царя Миноса, о котором почтительно упоминал Гомер. Особенности критской архитектуры – колонны, расширенные кверху. Больше никто в мире так не строил. Критяне были и талантливыми корабелами, и врачами. Среди их изобретений, например, противозачаточные средства.

Крит благодатен для земледелия и животноводства. Длинное лето, мало дождей, удобные горные плато для выращивания пшеницы и ячменя.

Минотавр и секира

Возможно, Минос – это даже не имя царя, а титул. С ним перекликается и слово «минотавр» – мифологическое чудовище с головой быка, уничтожавшее людей в лабиринте. Кстати, лабиринты были любимым развлечением критян (скорее всего – сакральным). В их дворцах и святилищах с многочисленными переходами всегда было легко заблудиться.

Возможно, они символизировали отделение и защиту людей от животного мира. Слово «лабиринт» происходит от понятия «лабрис», означавшего обоюдоострую секиру. Такие секиры часто находят на Крите археологи. Но их религиозное предназначение до сих пор не разгадано.

Благодушные критяне

Рабство на Крите не получило широкого распространения, как в Египте или позже в Элладе. Рабы были домашними слугами и не играли серьезной роли в экономике. Мы называем людей, которые там жили, греками. Они отличаются не только от современных греков, но и от эллинов последующих времен. В том числе – этнически. Но греки более поздних времен многое взяли у критян. А до этого критские греки, достигнув высокой культуры, пытались распространять свое влияние на Грецию и Малую Азию. Но они не были воинственным народом.

Минойский матриархат

Среди картин, которые сохранились от этой эпохи, мало батальных и даже охотничьих сюжетов. В основном – мирная жизнь. В критской религии центральное место, по-видимому, занимало поклонение земле-матери. Ее символом считают статуэтки женщины со змеями в руках, которые археологи находят на Крите. Это – одно из проявлений критского матриархата. Женщины в минойском обществе занимали первостепенное положение.

Об этом мы можем судить и по множеству сцен с участием женщин на сохранившихся и восстановленных фресках, и по количеству изображенных на них дам, и по той свободе и непринужденности в поведении, с которой критские женщины на этих рисунках беседуют между собой и принимают участие в торжествах и религиозных церемониях. Среди женщин выбирали жриц Великой богини и других женских божеств. Женщины наравне с мужчинами участвовали даже в сакральных играх с быком – популярном и многозначительном «развлечении» на древнем Крите.

Страна Агамемнона

Чуть позже критской цивилизации в континентальной Греции, на полуострове Пелопоннес, стала развиваться культура и государственность племени ахейцев, которые основали крупный город, известный каждому, кто помнит древнегреческие мифы, – «златообильные» Микены. Именно там правил царь Агамемнон – предводитель греков в походе на Трою у Гомера. По сравнению с критянами, ахейцы преодолели матриархат. У них властвовали мужчины и мужские божества. Поэтому им было присуще больше воинственности.

Изображение Агамемнона на древнегреческой вазе. VI век до н. э.

Путь ахейцев

Скорее всего, ахейцы пришли в Грецию с берегов Дуная, проделав долгий путь. Берега теплого моря привлекали многих, как и греческие оливы и легкое вино, которое смешивали с водой. Все это увеличивало ахейцам продолжительность жизни. Во главе ахейцев стояли цари – более воинственные, чем на Крите. Жрецы почитали верховного олимпийского бога Зевса и владыку морей Посейдона. Ахейцы создали флот, который позволил им завоевать близлежащие острова, в том числе – Крит. Скорее всего, им помогло извержение вулкана, подкосившее критскую цивилизацию. А ахейцы воспользовались ее достижениями и стали властвовать над торговыми путями Восточного Средиземноморья.

Роль царя Даная

Во многом греки стали наследниками египетской цивилизации. Гомер называл эллинов данайцами. Мифический царь Данай неизвестного происхождения некогда властвовал в Египте, потом переехал на Пелопоннесский полуостров. Возможно, он относился к племени гиксосов, некоторое время правивших в Египте.

Роль Даная в мифологической истории Эллады велика: он – предок Персея, основателя Микен, предок Эврисфея, царя, на службе у которого маялся непобедимый Геракл.

Эстафета цивилизаций

Ахейцев в свой черед вытеснили на обочину цивилизации дорийцы – родственное им греческое индоевропейское племя. Они сделали ставку на города-полисы, такие как Спарта, Коринф и Афины. Развивались демократические процедуры, а вместе с ними – рабовладение.

Со временем Крит стал провинцией Эллады, впал в зависимость от новых военно-политических центров – в первую очередь от Афин. Начался золотой период греческой цивилизации. Но и величие критской культуры во многом неповторимо.

Два

Афины и Спарта

Греция богата серебром, железом, медью. Климат и образ жизни, включавший умеренное винопитие, способствовали увеличению продолжительности жизни в Греции. Фантастическая плотность населения стала одной из причин расцвета Эллады.

Песнь Гомера

Другие причины – физическая культура, особое отношение к правилам гигиены. Понимание, насколько важны в жизни умеренность и попытки разобраться в «природе вещей». Такой образ жизни помогал грекам жить дольше, быть сильнее и мудрее соседей. Греция – морская держава с удобными бухтами. Это способствовало развитию торговли. Путешествия воспитывают дух открытий, любознательность. Древняя Греция – страна олив, винограда и пастбищ – была «впереди планеты всей». И дала миру образцы военного дела, медицины, государственного устройства и поэзии. И – великие поэмы Гомера, «Илиаду» и «Одиссею».

Троянская война разразилась в XIII–XII веках до нашей эры, хотя эта датировка – приблизительная. Некоторые историки считали, что осада Трои – метафора, которую использовал Гомер, чтобы рассказать о других сражениях. Но большинство исследователей сходятся на том, что осада и захват Трои все-таки имели место в истории. Греки – ахейцы и фессалийцы – переплыли через Эгейское море и атаковали богатый город-порт на полуострове Троада – Трою (Илион). Населяли эту территорию, по-видимому, враждебные, но хорошо известные ахейцам представители племени тевкров. Победа в упорной и долгой Троянской войне, как можно предположить, открыла для эллинов ворота в Малую Азию. С тех пор греческое влияние на города, расположенные на территории нынешней Турции, утвердилось надолго.

Между этими событиями и Гомером прошло несколько веков. И случилось за это время многое. Главное – дорийское нашествие, которое смело очаги микенской ахейской культуры. Все крупные города, кроме Афин, подверглись уничтожению. Дорийцы – это греческое племя, которое прежде обитало севернее Пелопоннесского полуострова, севернее главных центров античной культуры. Они завоевали ахейскую Грецию, воспетую Гомером, ослабленную из-за междоусобных войн. Началась эпоха, которую назовут Темными веками. А Гомер спустя столетия тосковал по великому ахейскому прошлому… И Греция возродилась – по прошествии веков. Равняясь на образцы героев, которые осаждали Трою.

И вот появился Гомер. Он, аккомпанируя себе на четырехструнной лире, писал торжественным и мелодичным гекзаметром – трехстопным размером с длинными строками. В Греции этот поэтический ритм считали языком богов. Кажется, это недалеко от истины! Он возвысился над обыденной речью. И в то же время не был оторванным от жизни, как оракул. В этом гениальность Гомера – первого великого писателя на земле. Предшественников у него не было. Поэтому его поэмы таят столько открытий. Метафоры, роскошные сравнения, фразы с двойным смыслом – все это он легко и гармонично вплетал в свои стихи.

Традиционно Гомера считают слепцом. Легче стать пророком, если ты закрыт для соблазнов суетного мира. Поэтому слепцом был прорицатель из греческих мифов – Тиресий. И постаревший царь Эдип, которому открылась мудрость. Гомер не знал грамоты. То, что он держал в голове огромный мир своих поэм, – просто невероятно. В «Илиаде» – 15 693 строк, в «Одиссее» – 12 110. Все это он обобщил и навсегда запомнил. Оно рождалось в воображении поэта. Конечно, автор этих поэм – народ, они создавались на протяжении нескольких поколений. Эпос складывается по крупицам не меньше столетия.

Поэмы Гомера вдохновляла ностальгия, воспоминания о великом и счастливом прошлом времени… Об эпохе золотоносных Микен, доблестных царей, которые сражались в одном строю с обыкновенными воинами, о временах, когда ахейская патриархальная Греция процветала, стремилась к открытиям и победам. Это был золотой век воинов… Гомер восхищался им – и это во многом было укором для его современников. Но ностальгия охватывала не только его – и поэму об осаде Трои полюбили тысячи людей. Она возвышала, придавала сил, и новый взлет античной Греции совершили внимательные читатели Гомера. Его поэмы некоторое время передавались из уст в уста, а в VI веке до нашей эры их записали. Это было дело государственной важности. На острове Хиос существовало целое сообщество певцов, так называемых гомеридов, считавших своим общим предком Гомера. Они тоже наизусть знали «Илиаду» и «Одиссею».

Великий аэд предсказал будущее Эллады, ее историческую миссию – объединить Европу с Азией. И Одиссей – странствующий изворотливый герой – стал символом изобретательного европейского ума. Это и первооткрыватель, и колонизатор. Судьба Эллады, судьба Европы – всё выразилось в нем. Между тем, несмотря на ностальгию по временам гегемонии Микен, в Элладе начиная с Темных веков многое решали два города – Спарта и Афины, развивавшие противоположные изводы демократии. Свою партию играли Фивы – аристократический город в Беотии. Все они существовали, развивались и воевали на одном небольшом клочке благодатной земли.

Ликургово устройство

К Темным векам – к IX–VIII векам до н. э., а быть может, и к более позднему времени, относятся реформы полумифического правителя Ликурга, заложившего основы спартанской политической системы. Он был опытным воином, но славился и миролюбием. Что он предложил? Отныне главные политические решения принимал совет старейшин – герусия. Цари считались «первыми среди равных», не более. Решения Совета могло отвергнуть народное собрание. Но – без обсуждений. Просто отвергнуть. Многословия спартанцы не любили – были лаконичны (это слово произошло от Лаконики – области, центром которой была Спарта). В основе всего – экономические взаимоотношения. Каждый свободный гражданин получил землю, которую не мог продать или разделить. И это были равные наделы. Спартанцы стремились к равенству и приоритету общественного над личным. В этом можно увидеть исконно присущее человеку стремление к коммунизму, к справедливости. Но это был коммунизм в сочетании с рабовладением. Существовала в Спарте и прослойка илотов – по-видимому, потомков покоренных народов, которые трудились, веками оставаясь людьми второго сорта. Их восстания нарушали отточенную и налаженную жизнь Спарты.

Большую роль в жизни общества играли эфоры – надзирающие, которых регулярно избирали. Они оказывали серьезное влияние на политическую жизнь и на климат, царивший в обществе. По достижении семи лет детей передавали от кормилиц общественным структурам, которые воспитывали из них воинов. Это касалось и девочек. Спартанцы сызмальства привыкали к лишениям и суровым испытаниям. Спартанцы были ограничены и в предметах роскоши, и в разнообразии и обильности пищи. Без преклонения относились к деньгам, к личной собственности.

Есть легенда, что, завершив свои реформы, Ликург покинул Спарту, завещав согражданам строго придерживаться новых законов до его возвращения. Реформатор умер или покончил с собой вдали от родины – чтобы его идеи восторжествовали. А дельфийский оракул изрек: «Законы хороши, и город пребудет на вершине славы, если не изменит Ликургову устройству».

Спартанцы, впрочем, как и афиняне, героически проявили себя во время греко-персидских войн, отстояв независимость Эллады. Многие считают исход этого столкновения определяющим для торжества европейского пути развития – в противоположность азиатскому, построенному на единовластии.

Эти войны продолжались с 500 по 449 год до н. э. Они вместили восстания греческих городов Малой Азии против персидского владычества, походы Дария I и Ксеркса в Европу, которые грекам – прежде всего афинянам и спартанцам – удалось пресечь. Боевые столкновения на суше и на море показали превосходство греческой военной тактики. И во многом – образа жизни, основанного на законах, участии граждан в государственных делах, на воспитании умеренности и расчетливости.

В XX веке в Спарте подчас видели образец «тоталитаризма», решительно противопоставляли ее Афинам. Но лучшие афинские философы и политики (например, Мильтиад, победитель персов в битве при Марафоне, и Кимон) восхищались спартанским государственным устройством, не говоря об армии.

Афинский стратег

Самый блистательный политик в истории античных Афин – Перикл. Он был отпрыском самых знатных родов. Среди предков выдающегося демократа – несколько тиранов, в том числе – знаменитый Писистрат. Афинская демократия – система, которая возвышала роль граждан города. Конечно, нужно иметь в виду, что, кроме граждан – потомственных афинян, в городе жили метеки – свободные люди, не обладавшие гражданскими правами, и рабы. В самом многонаселенном городе Эллады, в соответствии с сохранившейся переписью, жили 20 тысяч полноправных граждан, 10 тысяч метеков и около 200 тысяч рабов.

В молодости Перикл считался храбрым воином. И до конца своих дней интересовался военными делами и разбирался в них. Однако он понимал: только шедевры искусства могут увековечить его имя и его эпоху. Поэтому еще в молодости на собственные деньги Перикл помог осуществить постановку патриотической трагедии Эсхила «Персы». В тот год Эсхил победил на турнире драматургов – на Великих Дионисиях. Участие в этом триумфе подняло авторитет Перикла. В то время политик примыкал к аристократической партии. Им противостояли «демократы», или «народная партия», во главе с Фемистоклом. По-видимому, Перикл поддержал изгнание (остракизм) Фемистокла, несмотря на его заслуги в войне против персов. В 30 лет граждане Афин получали право избираться стратегами. Достигнув этого возраста, Перикл резко изменил политический курс. Он расстался с «аристократами» и повел борьбу с самым влиятельным политиком Афин – Кимоном. В 464/463 году до н. э. Перикла впервые выбрали стратегом. Через год Кимон оказался в изгнании. Тогдашние вожди демократов – Эфиальт и Перикл – провели реформу, которая ограничила власть ареопага – афинского совета старейшин. Более широкие права получило народное собрание. То есть влияние знати и олигархов на политику уменьшилось. Большую роль стало играть красноречие таких политиков, как Перикл, которые умели производить сильное впечатление на широкие круги граждан. После реформы Эфиальт погиб. Обстоятельства его смерти неизвестны. Некоторые историки подозревают в этом преступлении Перикла, который стремился к единоличной власти. Но у Эфиальта хватало и непосредственных политических противников.

Мечта о гегемонии

Перикл тонко чувствовал общественные настроения. Так, он позволил Кимону, сохранявшему популярность в народе, вернуться в Афины. Иногда его называют первым в истории профессиональным политиком, который искусно манипулировал общественным мнением, чередовал тактику кнута и пряника, методично исключал из правящей элиты своих противников. Он был отличным оратором. Афиняне это чрезвычайно ценили. Остроумный, с благородной осанкой, выдержанный и в то же время едкий. За умение всегда сохранять мудрое спокойствие его прозвали Олимпийцем – земным богом. Было у него и другое прозвище – Неподкупный. Конечно, он не принимал подношений. Во-первых, Перикл и так обладал состоянием. Во-вторых, он сделал все для того, чтобы ни один гражданин не заподозрил его в необъективности. Перикл опасался обвинений в тирании. Но он стал фактическим руководителем Афин, хотя формально оставался только одним из десяти ежегодно переизбираемых военачальников-стратегов. Перикла избирали пятнадцать раз подряд.

Перикл был наиболее последовательным противником Спарты – государства, которое соперничало с Афинами за гегемонию над Элладой.

Летом 441 года до н. э. афинская эскадра под командованием Перикла без боя заняла Самос. Афиняне отстранили от власти олигархов, установили демократическое правление, взяли заложников и наложили на жителей острова контрибуцию. Но вскоре Самос снова показал непокорность – и Перикл организовал новый поход. После девятимесячной осады Самос пал.

Затяжной конфликт развернулся вокруг Дельф – священного для греков города, который знаменит своим оракулом Аполлона. За власть над Дельфами боролись фокидяне – союзники Афин – и спартанцы. В итоге священный город заняла армия Перикла, и граждане Афин получили особые права при посещении Дельфийского оракула. Но потом война обернулась для Перикла драматически. Пришлось заключать со спартанцами компромиссный Тридцатилетний мир, который сам Перикл впоследствии и нарушил. Перикл не знал компромиссов, когда речь шла о гегемонии Афин над Элладой. Он был патриотом только своего города, другие греческие полисы оставались для него лишь средством получить лишний доход для Афин. Грабительская политика по отношению к другим участникам Морского союза, объединявшего полисы, зависимые от Афин, позволила ему развернуть в своем городе неслыханное строительство, поддерживать театр и литературу.

Великий строитель

Перикл не был ханжой. В историю вошла его возлюбленная – Аспазия. Женщина просвещенная, покровительствовавшая искусству. Есть романтическая легенда, что Перикл так потерял от нее голову, что выгнал из дома жену, которая родила ему детей. Ходили пересуды, что Аспазия была для Перикла и политической советницей. Она родилась в аристократической семье в Милете. Именно поэтому она не могла стать гражданкой Афин. Плутарх писал, что она «заводила связи с мужчинами только самого высокого ранга». Аспазия создала в доме Перикла салон, который посещали историк Геродот, трагик Еврипид, философ Анаксагор. Блистательные афиняне, ставшие окружением Перикла. Но стратег не стремился превратить ее в гражданку Афин и законную жену. Напротив, он принял закон, по которому уроженка другого города не могла стать полноправной афинянкой. Аспазия родила ему сына – Перикла-младшего. Эпидемия чумы унесла двоих старших сыновей Перикла – он добился для сына заезжей гетеры статуса гражданина.

Во времена Перикла в афинском Акрополе построили несколько настоящих шедевров, которые и сегодня поражают наше воображение. Это величественный Парфенон – главный храм богини Афины, покровительницы города. Эрехтейон, ставший хранилищем для главных афинских святынь. Одеон – шатер, в котором проводились музыкальные соревнования. Его называли «шлемом Перикла». Неподалеку возвели театр Диониса – для любимых афинянами театральных представлений и состязаний. И – Гефестейон, святилище Гефеста, бога кузнецов. Это – образцы архитектурной гармонии на все времена. Конечно, завершить столь грандиозное строительство за полтора десятилетия – задача невозможная даже для нашего времени. Почти все эти здания достроили уже после смерти Перикла. Но на них – печать его эпохи, золотого века афинской демократии.

Над Акрополем взлетела статуя Афины с копьем в руке. А для Парфенона скульптор Фидий, входивший в окружение Перикла, создал статую богини в золотой одежде. На щите богини он изобразил себя и Перикла. Позже афиняне признали это святотатством – и великий скульптор скончался, по разным версиям, в тюрьме или в изгнании. Но до сих пор его имя остается символом золотого сечения в искусстве.

Падение Олимпийца

Перикл знал не только удачи. Крахом обернулась экспедиция в Египет, на которую Афины потратили немало серебра. Перикл надеялся отвоевать страну фараонов у персов. Несмотря на мощный военный флот, сил для этого не хватило. Но после этого похода влияние Перикла на Афины не поколебалось. Он был убежден: «В войне большей частью побеждают рассудительность и обилие денег» – и ввязался в долгий конфликт со Спартой. Он надеялся подкупить противников и блокировать их с моря.

В 430–429 годах до н. э. в Афинах разразилась смертоносная эпидемия. Ее жертвой в конце концов пал и сам стратег. Против Афин со Спартой объединились такие сильные полисы, как Фивы, главный город Беотии. В Афинском морском союзе начался разлад. Противники Перикла обвинили его в распространении эпидемии. «Олимпийца» досрочно сняли с должности стратега и привлекли к суду. Правда, через год он снова стал стратегом: граждане проявили сочувствие к его горю. Ведь чума унесла почти всю семью Перикла. И сам он умирал от тяжкого недуга.

Последние слова Перикла, по легенде, были горделивы: «Ни один афинский гражданин из-за меня не надел черного плаща». То есть – траурной одежды. Но это сильное преувеличение. Невозможно снять с Перикла ответственность за кровопролитную и неудачную для Афин Вторую Пелопоннесскую войну, поражение в которой последовало уже после смерти стратега. Его считали великим выдающиеся историки Античности – Фукидид и Плутарх. Перикл стал символом разумной демократии, культурного расцвета и цивилизации, которую афинский стратег «экспортировал» с помощью военного флота и армии. Спарта доказала военное превосходство, эффективность дисциплины и целеустремленной дипломатии. Но в противостоянии этих двух государств все победы были временными.

Три

Как перекричать море

Величайший оратор древности менял судьбы городов-государств, настолько сильным было его слово. Он и сегодня – образец эмоционального златоуста. Непревзойденный. А звали его – Демосфен. По-гречески его имя означает «сила народа». И Демосфен был горячим патриотом своего города – Афин. Того уклада, который утвердился в Афинах. А это был город рабовладельческой демократии, в котором процветали искусства и ремесла. Философия, театр, история… А там, где решения принимает народ, всегда важны люди, которые могут на этот народ повлиять. Трибуны, ораторы.

Мраморный бюст Демосфена.

II век н. э.

Работа над собой

Демосфен родился в зажиточной семье торговца оружием. В их доме всегда хватало слуг-рабов, хлеба и вина, оливок и мяса. Хватало и умных разговоров, которые с детства превратили его в ученого. Правда, его отец умер, когда мальчику было семь лет, а опекуны обворовывали его. Но все украсть не могли, все равно Демосфен всегда был богат – за это его нередко попрекали. Мол, не знает настоящей жизни, подкупает соратников… Всякое бывало. Ради достижения благородной цели он готов был и на подкуп.

Демосфен получил отличное образование, но физической силой похвастать не мог. Часто болел – и мать не пускала его заниматься спортом. В 17 лет он был слишком худощав и не мог похвастать громовым голосом. А мечтал выступать перед всеми Афинами… О том, как он себя воспитал, ходят легенды. Демосфен выходил на берег моря и кричал во весь голос, перекрикивая прибой. Читал стихи, рассказывал морю о своих делах. Часами говорил с морскими камушками во рту, чтобы быть лучшим из трибунов. Брал уроки юриспруденции у лучших юристов. Все это пошло впрок.

А еще у него была привычка нелепо дергать плечом. Демосфен специально так носил меч, чтобы каждый раз при этом получать болезненный укол. И отучился дергаться. Конечно, это был волевой человек. Но афиняне поначалу считали его чудаком.

Оратор номер один

В своем доме Демосфен оборудовал кабинет в подвале, где ему никто не мешал. Там он повесил высокое зеркало (сплав меди и олова) – и следил за тем, как произносит речи. Репетировал часами – и выковал из себя выдающегося оратора. Знакомый актер научил его выразительным движениям и взглядам.

Он начал судебным оратором. А потом стал произносить и политические речи. Постепенно выдвинулся в число лучших афинских трибунов. А самым лучшим он стал в пору, когда царь Филипп принялся усиливать политические позиции Македонии – страны, которую прежде считали диковатой провинцией Эллады. Они покусились на гегемонию Афин, нападали на афинских союзников. И часто побеждали, потому что Филипп набрал огромную армию, был хитер, умело заключал и прекращал союзы, подкупал врагов и друзей. Надо признать, что Демосфен первым разглядел в действиях Филиппа стремление к гегемонии над всей Элладой, когда это казалось чем-то нереальным, совершенно невозможным. Оратор видел дальше других.

Он первым увидел опасность

Уже в 354 году до н. э. Демосфен выступил с яркой политической речью «О податных округах», в которой призывал афинян к реформированию податной системы и укреплению военного флота для борьбы с македонским нашествием. Да, для этого нужно было раскошелиться. Но Демосфен доказывал, что это необходимые затраты. Иначе Афины потеряют сначала влияние в Элладе, а потом – и свободу. Влияние Афин в то время простиралось далеко. Многие небольшие города и острова были их «вотчиной». Это было важно и с политической, и с экономической точки зрения. Афиняне обладали лучшим в Греции флотом и, опираясь на свои отдаленные форпосты, основывали колонии, в том числе – на черноморском побережье. Там, прежде всего, они выращивали хлеб. Многонаселенному городу его всегда не хватало. А так – афинские купцы богатели. Им нравились слова Демосфена. Но раскошеливаться не хотелось… А Филипп приближался к афинским форпостам. Завоевывал их, включал в свою орбиту – остров Эвбею, город Олинф… Ситуация для Афин складывалась опасная.

Филипп и Демосфен

У Филиппа подрастал сын – Александр, будущий великий полководец. Его имя останется в истории, написанное золотыми буквами. Демосфена Филипп считал своим злейшим врагом. В каждой речи оратор призывал афинян, не слишком хотевших воевать, усмирить македонцев. Его речи против македонского царя так и назывались – «филиппиками». Он поднимал боевой дух сограждан. Говорил, что афиняне проигрывают не потому, что Филипп сильнее, а потому что не используют всех возможностей. И ему нельзя было отказать в логике. Демосфен даже призывал к союзу с варварами (в понимании афинян) – с персами – чтобы создать единый фронт борьбы против Филиппа. Противники упрекали его, что оратор брал «персидские деньги» – как предатель греческого дела. Но он и не скрывал этого. И считал, что эти деньги идут на благородное дело – спасение демократии. Сам Филипп говорил о своем злейшем враге: «Клянусь богами, если бы мне пришлось слушать его речи, то я сам подал бы голос за войну против себя. А служи он у меня, то он получал бы вдвое больше моего лучшего военачальника». Демосфен помог Афинам сколотить союз нескольких греческих городов против Македонии. Филипп двинулся на них со всем своим войском. Они столкнулись при Херонее. Демосфен сражался вместе с воинами. Был ранен. Недруги говорили, что он сбежал с поля боя. Афины проиграли войскам Филиппа. Но и после поражения никто не упрекал Демосфена. К нему относились как к настоящему лидеру. И именно он говорил речь на похоронах защитников Афин. Это был конец классической афинской демократии. Теперь македонцы управляли всей Элладой. А афинский народ все равно преподнес Демосфену венок.

Покарать мальчишку

В Афинах у него были и враги. В первую очередь – оратор Демад, которому щедро платил из своей казны Филипп. Демад не только постоянно выступал против инициатив Демосфена, но и призывал к его казни.

После гибели Филиппа Демосфен призывал народ на священную войну с его преемником – Александром, «мальчишкой» и «дурачком», которому следует преподать урок. Афины всегда враждовали с Фивами, но Демосфен выступил перед фивянами – и поднял их на восстание. Он говорил о свободе, которой нельзя поступаться, о тирании македонцев, об их временной слабости из-за гибели Филиппа… Все закончилось печально. Александр разгромил союзников афинян, а Фивы разрушил почти до основания. Он потребовал от Афин выдать ему Демосфена. Но в этом получил отказ – и был вынужден смириться с волей народа. Возможно, Александр в глубине души даже уважал этого патриота демократии.

Изгнание патриота

Македонский полководец ушел в далекий поход – на Персию. Демосфен, казалось бы, должен был закрепить свое влияние в Афинах. Но активизировались его враги – их поддерживали македонцы. Его несправедливо обвинили в расхищении денег. Мало кто из афинян верил в это. Оратора заключили в тюрьму. Друзья помогли ему бежать. Он нашел прибежище на острове Эгина – неподалеку от родных и любимых Афин. А потом – в городе Трезене, который прежде входил в сферу влияния Афин. Теперь всюду насаждались македонские порядки.

Но Демосфен верил, что это ненадолго, что еще удастся возродить прежний демократический уклад – без царей и аристократов. Он был верен своему принципу: «Лучшее ограждение от тиранов – недоверие граждан». В Элладе уважали упрямство и последовательность. Поэтому Демосфен и остался в истории как фигура героическая.

Последние бои

После смерти Александра Македонского Афины попытались освободиться от власти македонцев. Началась Ламийская война. Демосфен, которому уже исполнилось 60, был ее идеологом, именно он вдохновлял бойцов, вернувшись из изгнания. Он ничуть не изменил своим принципам. Афиняне снова увенчали его – он был для них символом свободы. Но решающую битву афиняне снова проиграли. Демосфен бежал на остров Порос (Калаврию). Вот тут афиняне вынесли на народном собрании смертный приговор великому оратору. Демосфен мог вымолить себе жизнь. Но он видел: его дело проиграно. И принял яд в храме Посейдона – бога морей. Видимо, он так и не сумел перекричать море. В 62 года жизнь последнего борца за демократию оборвалась. Афиняне поставили ему памятник вблизи храма. На постаменте статуи появились стихи, в которых – вся судьба великого оратора:

 

Если бы мощь, Демосфен, ты имел такую, как разум,

Власть бы в Элладе не смог взять македонский Арей.

 

Четыре

Александр Великий. Царь всего

Его судьба кажется фантастичной. В 20 лет он стал гегемоном Эллады, в неполных 33 умер в далеком от родной Македонии Вавилоне, а перед этим завоевал полмира.

Мраморный бюст Александра.

II век до н. э.

Потомок Геракла

По преданию, он родился в ночь, когда Герострат ради дурной славы поджег храм Артемиды Эфесской.

Греки считали македонцев почти варварами. Но отец Александра, Филипп, превратил свое царство в доминанта Эллады. Македонские цари вели свою родословную от Геракла. А Александр по материнской линии был еще и прямым потомком героя Ахилла, воспетого Гомером. Мать будущего «царя всего» – Олимпиаду – историки часто представляют деспотичной и патологически жестокой.

Ученик Аристотеля

Когда Александру исполнилось 13, отец отправил его учиться к Аристотелю – великому философу, тогда еще не достигшему громкой славы. Он приучил царского сына к чтению и размышлениям. Всю жизнь Александр не расставался с Гомеровой «Илиадой». Чем больше он познавал мир, его географию и историю, мифы и сказания, тем сильнее мечтал подчинить себе всю ойкумену – так греки называли часть земли, освоенную людьми.

Когда Аристотель стал публиковать свои труды – Александр обиделся. Теперь потаенные знания, которые передавал ему философ, стал достоянием многих. Он написал примерно такое письмо учителю: «Неправильно ты сделал, издав рассуждения, излагавшиеся изустно: чем же мы будем отличаться от других, если произведения, на которых мы воспитывались, станут общими для всех? А ведь я желал бы отличаться знанием того, что прекрасно, а не только могуществом».

Мраморный бюст Исократа.

III век до н. э.

Поход на Восток

В Элладе давно мечтали отомстить персам за походы в Грецию и захват эллинских полисов в Малой Азии. Афинский оратор Исократ – сторонник Филиппа – вдохновлял македонцев на поход против крупнейшей азиатской державы: «Гораздо лучше воевать с ним за царство, чем между собой бороться из-за гегемонии. Хорошо бы совершить этот поход еще при нынешнем поколении, чтобы те, кто вместе переживали беды, насладились бы и благами, и не прожили бы жизнь в несчастьях».

Александра вдохновляла не столько идея мести персам за разрушенные греческие храмы, сколько «Илиада», в которой повествовалось о том, как все греческие полисы соединились для похода на Трою.

Граник – первая победа

После гибели отца (многие были уверены, что покушение организовала Олимпиада) в 20 лет Александр стал македонским царем. В 334 году до н. э., покорив Элладу, он с большим войском (не менее 30 тысяч) отплыл к персидским берегам. В Персии в то время правил Дарий III. Греческие историки, бывало, изображали его изнеженным и нерешительным, но с молодых лет он считался храбрым воином. Александр получал от него высокомерные письма: «Ты успеешь постареть за то время, которое тебе понадобится для того, чтобы только пройти по моим владениям».

Но вот Александр вторгся в пределы Персии. Греческий полководец Мемнон, служивший Дарию, советовал ему заманить врага вглубь необъятного царства, лишить его пищи и дать бой, собрав превосходящие силы. Но Дарий повелел атаковать завоевателя у берегов реки Граник, чтобы воины македонского царя недолго топтали персидскую землю. В этой битве силы были примерно равны. Александр был ранен, в пылу битвы на него напали два знатных перса. Друг царя – Клит Черный – отрубил руку персидскому воину, который готов был нанести по Александру разящий удар.

Боевое построение македонцев – прямоугольные фаланги, в которых каждый воин знал свой маневр – давало им преимущество в тяжелом бою. Персы дрогнули, с большими потерями бежали. Погиб у берегов Граника старший сын Дария Сасан. После этой победы многие города Малой Азии, близкие к греческому миру, сдались Александру без боя. В том числе – Сарды, которые славились богатой казной.

Как Дарий потерял царство

Дарий подсылал к Александру отравителей и убийц – но тщетно. Персидский царь собрал стотысячное войско, сам возглавил его – и в горной местности, возле города Исса (на территории современной Турции, неподалеку от границы с Сирией) Александр атаковал персов. Войска у него было меньше, но воины Дария оказались зажаты между горами – и македонцы устроили хладнокровную резню противника. В решающий момент битвы Дарий дрогнул, бросил свою колесницу и с небольшим отрядом ускакал прочь. После этого у персов опустились руки. Александр захватил лагерь «царя царей», его жену и дочерей. После этого он отвечал на письма Дария свысока, с презрением, относился к нему как к подданному.

Последний удар по Дарию Александр нанес при Гавгамелах, на территории современного Ирака, окончательно сокрушив персов. Это случилось 1 октября 331 года до н. э. Вскоре Дария убили собственные подданные. Найдя его тело, Александр предал его земле с почестями. Сопротивление завоевателям еще оказывал провозгласивший себя персидским царем Бесс. Но наиболее кровопролитным оказалось противоборство с согдами и бактрийцами, которые втянули Александра в партизанскую войну. Он преодолел и это препятствие.

Пиры и женщины

Завоевывая Персию, Александр полюбил восточную роскошь, азиатские царские почести. Он захватил гарем Дария. Всё это не соответствовало мировоззрению греков, проповедовавших мужественный аскетический стиль. Но великий завоеватель считал, что сохранить власть над множеством народов можно только перенимая их традиции.

В юности Александр стремился отдавать все силы борьбе за власть и военному искусству. Любовь к пирам и женщинам пришла в его жизнь уже на волне побед. В Бактрии и Согдиане (ныне – Таджикистан) войска Александра встретили ожесточенное сопротивление местного вольнолюбивого народа. Взяв одну из крепостей, среди пленных македонцы захватили дочь знатного бактрийца Рушанак. В европейской традиции ее называют Роксаной. К удивлению многих, он не только влюбился в нее, но и женился. «Этот брак сблизил Александра с варварами, и они прониклись к нему доверием и горячо полюбили его за то, что он проявил величайшую воздержанность и не захотел незаконно овладеть даже той единственной женщиной, которая покорила его», – рассуждал Плутарх. Потом Александр женился еще на двух знатных персиянках.

Сын Зевса

Победы пьянили Александра. Впрочем, он не избегал и винных возлияний. Его безграничное честолюбие питалось победами и требовало почестей. В Египте Александра признали сыном бога Амона, а заодно и греческого Зевса. Для тамошних жрецов это было привычным делом – провозглашать божественное происхождение могущественных властителей. В Греции в такие фортели, как правило, не верили. Но Александр, возможно, искренне считал себя отпрыском божества.

Представители старой македонской гвардии не могли принять, что их царь отказывается от своего отца Филиппа и ставит себя выше смертных. Александр перестал верить старым соратникам, они вызывали у него раздражение и подозрения. Исключением стал друг детства Гефестион, который оставался правой рукой царя до своей смерти – и Александр оплакивал его.

Против боевых слонов

Покорив Среднюю Азию, Александр направился к Индии, покорил владения пенджабского раджи Пора – единственного из индийских властителей, который оказал сопротивление завоевателю. В битве при Гидаспе македонцы (впрочем, теперь в их войско входили представители всех народов бывшей персидской империи) сломили сопротивление войск Пора. Топорами македонцы рубили лапы и хоботы боевым слонам… Александр с уважением отнесся к пленному Пору, который держался горделиво, с достоинством. Раджа стал союзником греков. Александр дошел до берегов Инда – и впервые столкнулся с препятствием, преодолеть которое не мог. Он узнал, что самое богатое индийское царство располагается за водами Ганга. Это, как считал Александр, последняя страна, которую он не покорил. Правда, греки ничего не знали про Китай… Конечно, он стремился поставить на колени «последнее царство». Но войско роптало: после десяти лет походов воины мечтали только о возвращении домой. Климат Индии, местная пища, ядовитые змеи – все вызывало у них отвращение. У Александра хватило разума понять, что на этот раз он не сумеет удержать воинов в повиновении. Он повернул назад. После этого пребывал в депрессии, которая, возможно, и свела великого завоевателя в могилу.

Путь, который не повторил никто

Александр закончил свои дни в Вавилоне, собирая войска для новых походов – против арабов и, возможно, к берегам Италии. Современники считали, что великий царь не может умереть столь рано, подозревали, что его отравили. Но в наше время исследователи почти не сомневаются, что царь-полководец умер без посторонней помощи. Безудержное пьянство – даже после перенесенного инсульта – не добавляет здоровья.

Великие завоевания невозможны без экономических и культурных предпосылок. Возникла потребность в сотрудничестве между цивилизациями – и явился Александр, создавший первый глобальный проект, объединивший Европу и Азию. Если бы не его затянувшийся поход, вряд ли на земле мог бы возникнуть феномен мировых религий – между странами, разделенными морями, горами и долгими переходами, просто не было сообщений. Возникло и торговое и культурное взаимодействие разных стран и народов. Повторить его путь не сумел никто. Он совершил не меньше, чем герои «Илиады». Но, на самом деле, кажется, что историю Александра придумали, так она фантастична.

У римского философа Сенеки есть высказывание, намекающее на бренность стараний завоевателя: «Александр <..> принялся изучать геометрию – несчастный! – только с тем, чтобы узнать, как мала земля, чью ничтожную часть он захватил».

Пять

Как Рим стал Республикой

Государство есть достояние народа, а народ – не любое соединение людей, собранных вместе каким бы то ни было образом, а соединение многих людей, связанных между собою согласием в вопросах права и общностью интересов.

Марк Туллий Цицерон

Две с половиной тысячи лет назад Рим стал крупнейшей республикой в мире. Как появился подобный феномен?

Царский Рим

По преданию, один из сыновей царя Трои Приама, Эней, после поражения от ахейцев, о котором Гомер сложил гениальную поэму, бежал в Италию – и стал прародителем будущей Римской державы. Ну, а отсчет своих царей римляне вели от легендарного основателя Вечного города на горе Палатин – Ромула, который происходил из рода Энея. Монархи правили Римом почти два с половиной столетия. Ромул разделил население на три группы, наделенные разными правами: благородных патрициев, простых граждан-плебеев и рабов. Второй монарх – Нума Помпилий – на основе эллинской религии создал основы римского язычества.

Аннибале Карраччи. Основание Рима. 1590-е

Тарквиний Гордый

Седьмой римский царь – Тарквиний Гордый – правил с 535 года. Он вел войны с соседними племенами, расширяя границы своего государства. Во времена Тарквиния в городе достроили величественный храм Юпитера на Капитолийском холме, а главное – знаменитую Cloaca Maxima, систему городской канализации, которая надолго обогнала свое время и прослужила римлянам целое тысячелетие. Гуманным решением царя было уничтожение Тарпейской скалы, откуда осужденных сбрасывали в реку Тибр. Но царь не гнушался тайных убийств. По его приказу наемники бессудно уничтожали неугодных. Это устраивало далеко не всех его подданных.

Тарквиний отличался властолюбием, а в Риме усиливалось уважение к гражданским правам. В особенности – среди аристократии. А царь урезал влияние Сената, сократил и количество сенаторов. Это ударило по римской элите, по политическому честолюбию патрициев, которые считали Сенат своей вотчиной. Все важнейшие вопросы решал царь – в кругу своих приближенных, которые даже формально не отчитывались перед гражданами. К тому же многих римлян разочаровали менее удачные, чем предполагалось, завоевательные кампании.

По сохранившимся легендам можно определить, что противники монарха воспользовались раздорами в его близком окружении. Римские историки рассказывали об этом самые невероятные истории, в которые веками верили граждане величайшей державы древней Европы. Получался альковный сюжет, в котором эмоций больше, чем логики.

Как Брут дождался своего часа

Луций Юний Брут был представителем старинного знатного рода. Его матерью была одна из сестер Тарквиния. То есть он был царским племянником. Правда, несмотря на родство, царь приказал убить его отца. Возможно, именно тогда Луций Юний не только возненавидел Тарквиния, но и стал убежденным противником самовластия. Он (как и многие среди молодых аристократов) считал, что казнить можно только по закону, по публичному приговору. Но пока царь сохранял свою власть, Луций Юний предпочитал изображать простака, исполнительного и недалекого молодца. За это кто-то (возможно, сам Тарквиний) прозвал его Брутом, что означало «тугодум». Зато его не отдалили от царского семейства! А издевательское прозвище стало прославленным родовым именем. Брут стал главной надеждой противников Тарквиния – под боком у царя. И он дождался удобного случая, чтобы рассчитаться с монархом. Сын царя, Секст Тарквиний, обесчестил жену еще одного царского племянника – Лукрецию. Благородная женщина покончила с собой. Это вызвало возмущение в Риме. Восстание возглавил Брут, произносивший пламенные речи перед народом. Причем порицал он не столько царского сына, сколько самого Тарквиния Гордого, припомнив ему все прегрешения. На сторону Брута перешла армия. Народное собрание приняло решение низложить Тарквиния и изгнать из Рима вместе с семьей. Царь лишался и большей части своего состояния. Тарквиний в это время находился в военном лагере, возле осажденного города Ардеи. Попытавшись вернуться в Рим, он оказался перед запертыми вратами. Царь, славившийся гордостью, был вынужден подчиниться гражданам. По тем временам это была настоящая революция. Смена управленческой системы, смена вех.