автордың кітабын онлайн тегін оқу  Охота на Феникса

Татьяна Осипова

Оглавление

Глава 1. Тихое место

Всё началось с поездки на отдых. Приглашение на курорт «Тихая Лагуна» стало неожиданностью, и Алиса поначалу решила, что её так отметило начальство. Запах сосен и морского бриза настраивал на отличное времяпровождение и отдых. Воздух в маленьком курортном посёлке «Тихая Лагуна» густой и даже сладкий, пряный, словно пропитанным мёдом и беспечностью. Именно этого — беспечности — так отчаянно не хватало женщине.

В тридцать пять лет она обнаружила себя в жизненном тупике. Карьера дизайнера выгорела дотла. Квартира-студия, в которой пахло одиночеством, и навязчивое чувство, что лучшие годы пролетели где-то за окном, пока она склонялась над чертежами. Поездка в «Тихую Лагуну» стала жестом отчаяния, попыткой вдохнуть полной грудью.

Подруга, услышав о приглашении, сказала:

— Слышала об этом месте.

— Но одной ехать не хочется, — отказывалась Алиса, а Римма отчаянно доказывала, что этот отдых изменит её отношение к жизни.

— Ты само-то была там? — скептически поинтересовалась она у подруги.

— Нет, но какое это имеет значение. Туда, знаешь ли, одни крутые шишки ездят.

— А зачем мне эти шишки? — парировала Алиса. — Мне некогда романы разводить.

— Ну, так погуляешь, там сосновый бор, на залив сходишь, — уговаривала Римма. Черноглазая, яркая брюнетка. Алисе всегда с подругой было весело и тепло. Сама же она всегда спорила с собой, считая, что не дотягивает до красавицы. И волосы не так густы и длинны, и фигура не блещет формами.

Всегда рассудительная она относилась к эмоциональным прыжкам Риммы с холодком. Однако ехать, как обычно за границу не получилось. А проводить отпуск одной в пустой квартире не хотелось. Она сказала: «Я подумаю», а через день сосед затеял ремонт. С утра и до позднего вечера песни перфоратора, стуки, скрежет и мат рабочих из средней Азии. Матерились они по-русски довольно-таки внятно. И Алиса не рискнула позвонить в дверь и высказать всё, что думает о дружбе народов. Набрала номер подруги и попросила прислать координаты этого «тихого места».

— Ты даже не представляешь, насколько там круто, — защебетала Римма. — Сервис не хуже, чем на Мальдивах, а какие там гости — важные персоны как на подбор. Может, там себе и найдёшь мужчину своей мечты.

— Рим, остановись, — прервала она подругу, та утомляла её. — У меня уже голова болеть начинает. И не нужны мне твои мужики. Говорила же. Я хочу просто расслабиться в хорошем отеле на природе.

Римка не обиделась. Она знала, что её язык — это её враг, поэтому притормозив, отправила Алисе ссылку на сайт «Тихой Лагуны».

— Это закрытое место, дорогуша, и обычно номера все заняты. Поэтому, если хочешь поехать, соглашайся как можно скорее. А приглашение, скорее всего, Вячеслав Игоревич прислал. Он давно к тебе неровно дышит. А лично передать постеснялся.

— Рим, ну ты тоже, придумала. Ладно. Мне уже хочется вырваться из этого ада, и пожаловаться некуда.

— Тогда сегодня ко мне.– Тон подруги не терпел возражения. Алиса сопротивляться не стала.

— Вещи соберу и приеду.

***

Отель «Эдельвейс» соответствовал описанию: старинный, уютный, с деревянными балками и камином в холле. Здание напоминало дом какого-то графа или, если быть точным — родовое имение. Однако это не старая постройка девятнадцатого века, а лишь стиль, привлекающий своей роскошью и стариной.

Номер Алисы на втором этаже залит солнечным светом, а с балкона открывался вид на хмурое, но величественное море. «Думала, что здесь залив, — размышляла она, — Но какая разница теперь».

Внутри отель современный и красивый, пахло роскошью дерева и кожи. На стенах картины, в вазонах цветы. Место украшенное со вкусом. Алиса, как дизайнер интерьера оценила убранство отеля.

Прогулялась вечером по набережной. Тихо здесь и спокойно. Люди воспитанные, нет крикливых компаний. Никто не орёт песни и не пьёт из горла, сидя на скамейке в парке. Это не дешёвые курорты для всех. Там интеллигентный человек не всё воспринимает — наглых таксистов и торгашей, местных, желающих наживаться на каждом госте и туристов. Это особая каста, и все они разные, безусловно. Здесь же все гости были одинаково окультурены, как выразилась бы Римка.

Алиса позвонила ей вечером, и они долго разговаривали.

— Эх, жаль не смогу приехать, — сокрушалась подруга. — Может, это рай для пенсионеров?

— Что ты, здесь просто народ, как будто с другой планеты, не те, у кого за стенкой гастарбайтеры делают ремонт.

— Понятно, — протянула Римма, явно скучающая по Алисе. — Ну, ты это, подруга, сильно не превращайся в такую же тихоню, а то не узнаю тебя.

Проговорили допоздна. Алиса забралась в кровать, включила телевизор и так и уснула под какой-то фильм, название которого на утро уже и не вспомнила.

Завтрак. Прогулка к морю. Ланч и разговоры ни о чём с соседями по столику — высоким плотным мужчиной лет шестидесяти и его женой лет на двадцать моложе супруга. Они не рассказывали о себе, представились Николем Сергеевичем и Катей. «Ну, да, Катю по отчеству звать как-то неловко, — промелькнуло в мыслях Алисы, — она же ненамного меня старше.

— Говорят, тут раньше было имение какого-то графа. Он то ли немец, то ли швед, — говорила Катя. Хлопала наращёнными ресницами и вздыхала. Алиса то и дело смотрела на губы пассии Николая Сергеевича. «Наверное, ему нравятся такие вареники, или я в моде ничего не понимаю», — рассуждала она, но не показала виду, что эта Катя ей совершенно неинтересна. Хотя рассказ о доме, где владелец совершил несколько убийств жён, ненамного разрядил скучную атмосферу.

— Он как Синяя борода? — поинтересовалась Алиса и перевела взгляд на Николая Сергеевича. Катя не читала книгу и даже не смотрела ни фильма, ни мультфильма, о жестоком убийце.

— На самом деле, на мой взгляд, — продолжил мужчина, словно намеренно растягивая слова. — Эта история просто пиар для постояльцев.

— Но, интересно, — ответила Алиса, подперев кулачком щёку. — Ночь прошла спокойно. Никто не пугал меня, — она улыбнулась.

— Да вы только приехали, — ответила Катя, тряхнув тёмными кудрями. — Но, если что, кричите.

Алиса, не выдержала и рассмеялась. Наверняка слишком громко, потому что люди за соседними столиками глянули на неё с какой-то укоризной, что сделалось неловко.

***

Они встретились на следующий вечер в баре отеля. Он сидел за стойкой, уставился в бокал с виски, и его профиль показался Алисе высеченным из камня — чёткие линии, сильные руки, на которых выделялись вены. Он заметил её любопытный взгляд и улыбнулся. Улыбка неожиданно тёплая, сметающая всю его суровость. Он отличался от скучных постояльцев — богачей, не привыкших быть открытыми. «Они даже в этом месте расслабиться не могут», — Алиса надеялась, что погода не испортится и не придётся проводить время в обществе таких, как Николай Сергеевич и словно надутая крашеная кукла его жена Катя.

— Денис, — представился он, протягивая руку. В голосе тепло и ни намёка н флирт. Это даже немного огорчило. Она не стала касаться его ладони. Это показалось бы слишком для первой встречи. Алиса не мужчина для того чтобы стискивать его пальцы. Стало даже немного смешно.

Денис разглядывал бокал, но не сделал ни глотка.

— Люблю смотреть на напиток, в котором словно сквозь призму отражаются огни, предметы и… люди. — Последнее он сказал тоном, словно разочарован в жизни и в роде человеческом.

— Алиса, — проговорила она хрипло, как показалось. Отпила из бокала вина и отвернулась в сторону. Впервые за несколько дней в отеле, ей захотелось общаться с мужчиной. Вдруг вспомнились слова Римки, и внутренний голос прошипел: «А ты говорила, что не собиралась заводить романов». «Так и есть», — ответил второй голос, а первый саркастический, проскрипел: «Ну-ну, как же».

— А вам не кажется символичным ваше имя? Алиса, попавшая в странный, новый мир.

Она усмехнулась, в мыслях проговорив: «Забавно». Денис рассказывал о себе, хотя и нельзя было его назвать словоохотливым. Алиса не знала, что говорить, и вообще она здесь оказалась как бы случайно. Нет, не верила, что начальник преподнёс ей такой подарок. Но откуда же это приглашение? Она всё размышляла, считала это какой-то погрешностью в сложном уравнении её жизни.

Денису тридцать семь, он архитектор, приехавший «просто сменить обстановку». Их разговор завязался, наконец, и Алисе было о чём рассказать. Внезапно вспыхнувшее доверие к совершенно незнакомому человеку стало не следствием выпитого бокала вина. У них оказалось много общего. Хотя изначально разговор не клеился.

Виски он так и не выпил. Они говорили обо всём и ни о чём: о книгах, о музыке, о том, как странно устроена жизнь. Денис был умным, ироничным и смотрел на неё так, словно видел не просто уставшую женщину, а некую загадку.

«Неужели»? — спрашивала себя Алиса. Их пальцы соприкоснулись, и ей не хотелось отдёрнуть руку. Словно искра пробежала между ними, оставляя в горле послевкусие чего-то первого, чистого, настоящего.

Время перевалил далеко за полночь. Усталый бармен, подперев руками голову, наблюдал за парой. Они смеялись, говорили о всяких мелочах и затрагивали серьёзные темы. На его газах роман зарождался со скоростью летнего шторма.

— Я бы поел, — вдруг сказал Денис. — Ужасно проголодался.

— И я, — с тёплой улыбкой кивнула Алиса. В желудке с одобрением заурчало, и женщине стало неловко. Она инстинктивно прижала руку к животу, а мужчина посмотрел на неё тем взглядом, каким смотрит будущий отец на мать своего ребёнка.

Странное чувство. Тишина ненадолго повисла между ними.

— Так что закажете? — Усталый голос бармена вернул в реальность.

— Что-нибудь быстро и вкусное, — не глядя на бармена ответил Денис. — вы что будете?

— Я, — пожала плечами Алиса. — Тоже что и вы.

После ужина они поднялись в её номер. Шум прибоя за окном стал саундтреком к их страсти. Алиса чувствовала себя живой, по-настоящему живой, впервые за долгие годы. Он шептал ей что-то на ухо, обещая показать в городе старую часовню на скале, куда никто не ходит.

В раскрытое окно ворвался тёплый порыв ветра. Лёгкие шторы поднимались и опускались в такт движениям переплетённых тел. Голос в голове Алисы утих, уснул, устал наставлять. Она погрузилась в объятия мужчины. Никогда прежде она бы не поступила так.

Она заснула под стук его сердца, чувствуя тёплое дыхание на своей шее.

Утро безжалостно яркое. Солнечные лучи, словно лезвия, резали глаза. Алиса потянулась к пустому месту рядом. Постель холодная. «Наверное, вышел на балкон», — подумала она с блаженной улыбкой.

Занавески легко покачивались, за ними нет силуэта. Но балкон пуст. Она окликнула его: «Денис?»

Тишина.

Алиса встала, и споткнулась обо что-то холодное и твёрдое. Его телефон, валявшийся на полу у кровати. Взгляд упал на пространство за креслом у окна.

Сердце заколотилось, предчувствие беды или что-то… Гадкое липкое чувство расползалось по спине, между лопаток.

Он лежал на спине, раскинув руки. Глаза, ещё вчера смотревшие на неё с таким жаром, открыты. Они остекленели, уставившись в потолок. Его лицо бледное, почти синее. А на шее, там, где она помнила прикосновение своих губ, красовался тёмный, почти чёрный синяк.

Крик застрял в горле комом ледяной ваты. Мир сузился до этой точки, до неподвижного тела на полу. Она отшатнулась, ударившись о тумбочку, и только тогда воздух с силой вырвался из лёгких, превратившись в оглушительный, животный вопль.

Вызов полиции стал сюрреалистичным кошмаром. Её голос дрожал, слова путались. Девушка-администратор внизу, бледная как полотно, заварила ей крепчайший чай, но Алиса не могла удержать в дрожащих руках даже чашку.

Прибытие полиции ознаменовалось громкими шагами и серьезными лицами. Двое мужчин в униформе и один в штатском, представившийся инспектором Макаровым. Алиса, закутанная в халат, тряслась, язык не слушался. Ей казалось, что пока она шла к лифту, её ноги прошли несколько километров.

— Он там, — прошептала она, указывая на дверь своего номера дрожащим пальцем. — За креслом.

Инспектор Макаров, мужчина с усталыми глазами и трёхдневной щетиной, синевшей на щеках, первым вошел в комнату. Алиса замерла в дверях, готовая снова увидеть этот ужас.

Но его не было.

Комната идеально убрана. Кровать застелена, шторы раздвинуты, солнечный свет весело играл на отполированном полу. Никакого тела. Никаких признаков того, что здесь несколько часов назад лежал мёртвый человек.

— Сударыня, — сухо произнёс Макаров, окинув взглядом безупречный порядок. — Вы уверены, что не… приснилось?

— Я… Он… Он там… лежал, — выдавила она и закашлялась. Полицейский сунул ей в лицо стакан с водой. Алиса выпила его залпом. — Он был здесь. Я же не сумасшедшая! — почти закричала она.

Они обыскали номер, балкон, ванную. Ничего. Ни капли крови, ни следов борьбы. Только Алисины вещи. И его телефон? «Кстати, он лежал на полу. Куда же он исчез»?

Ей пришлось выслушать массу наводящих вопросов. Не перебрала ли вчера? Может, стресс? Были ли у нее галлюцинации? Принимает ли она наркотики? Унизительный, жуткий допрос закончился ничем. Полицейские уехали, оставив её наедине с растущей паникой и сочувственными взглядами персонала, за которыми читалось одно: «Сошла с ума».

Следующие несколько дней Алиса провела в оцепенении. Она пыталась звонить на номер Дениса — не активен. Спрашивала о нём в отеле — никто не знал такого гостя. Он растворился, как мираж, оставив после себя лишь запах лжи и жуткое, необъяснимое чувство ужаса.

Алиса не стала звонить никому, даже Римме. Стыдно признаться, словно он стала кусочком, пазлом непонятной, зловещей картины.

И вот, сегодня, собравшись с духом, она решила выйти из отеля и зайти в маленькое кафе на набережной. Нужно хоть как-то вернуться к реальности. Осталось три дня до конца её маленького отпуска.

Она сидела за столиком у окна, смотря на серые волны и механически размешивая капучино, когда дверь открылась, впуская порцию свежего морского воздуха.

И он вошёл.

Алиса застыла с ложкой в руке. Кровь отхлынула от лица, в ушах зазвенело. Это был он. Денис. В тех же джинсах, в той же тёмной куртке. Он выглядел абсолютно живым, здоровым и… улыбался. Его взгляд скользнул по залу и остановился на ней.

Не колеблясь ни секунды, мужчина направился к её столику.

— Алиса, — его голос такой же, бархатный и спокойный. — Какая приятная встреча. Можно присоединиться?

Не дожидаясь ответа, он отодвинул стул и устроился напротив. Его глаза, живые и ясные, смотрели на неё с лёгкой иронией. Или это насмешка? Ни тени беспокойства, ни намёка на то, что несколько дней назад он лежал мёртвым на полу её номера.

Алиса не могла пошевелиться. Её мир, только начавший обретать почву под ногами, снова рухнул в бездну. Единственное, что она смогла выдавить из себя — хриплый, полный чистого ужаса шёпот:

— Но… ты же мёртв. Я видела… Я нашла тебя мёртвым! — прошептала она, и её голос напоминал шипение змеи, которой наступили на хвост.

Денис наклонился вперёд, его улыбка стала шире, почти неестественной. Он протянул руку через стол, как будто собирался коснуться её пальцев, но остановился в сантиметре.

— Я знаю, — тихо сказал он. — Это было ошибкой. Но сейчас всё по-другому. Мы можем начать всё сначала.

— Я… я не хочу… Так.

Его пальцы всё же коснулись её руки. Прикосновение было ледяным. Мурашки пробежали по коже, а в груди всколыхнулось. Чувство, которое обжигало несколько дней назад, вернулось. Оно сильнее её.

Глава 2. Феникс в клетке

Лёгкое прикосновение его пальцев к её руке холодное, как металл в морозное утро. Алиса дёрнулась, отшатнувшись так резко, что опрокинула чашку с капучино. Тёплая коричневая лужа медленно ползла по столу, но женщина не обратила на это ни малейшего внимания. Её мир сузился до его лица — живого, дышащего, улыбающегося.

— Ты… Ты говоришь, что это была ошибка? — её голос сорвался на шёпот. — О какой ошибке ты говоришь? Я видела тебя мёртвым! Я чувствовала ледяной холод твоей кожи!

Денис откинулся на спинку стула, его поза расслабленная, почти небрежная. Но в глазах, таких же ясных, как и в день знакомства, Алиса увидела нечто новое — отстранённую, леденящую душу ясность.

— Это почти что смерть, — произнёс он так же спокойно, как если бы заказывал кофе. — Процесс не совсем отлажен. Иногда система даёт сбой, и тело… перезагружается. Слишком резко. Пульс падает ниже критической отметки, дыхание останавливается. Со стороны это выглядит именно так, как ты описала.

Он сделал паузу, давая ей впитать эту информацию. Алиса смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Её разум отказывался верить.

— А тело? — наконец выдавила она. — Куда оно делось, когда приехала полиция?!

— Протокол «Санитария», — он пожал плечами. — В случае несанкционированного проявления команда сокрытия активируется в течение пятнадцати минут. Они стерилизуют локацию, эвакуируют образец. Ты была в шоке, ты ничего не заметила. Девушка на ресепшене — одна из наших. И «инспектор Макаров» — тоже.

Слово «наш» прозвучало для Алисы громче любого крика. Она сидела, ощущая, как стены кафе смыкаются вокруг неё. Это не любовный роман. Это какая-то ловушка… Шпионский триллер? Научная фантастика?

— Кто ты? — спросила она, и в голосе Алисы зазвучала сталь, рождённая отчаянием. — Что ты такое? Зачем?

Он помолчал, и в его глазах на мгновение мелькнула тень усталости, такой глубокой, что её не могли стереть даже технологии проекта «Феникс».

— Я был биохимиком, — вдруг сказал он, и его голос на секунду потерял металлическую бесстрастность. — Подающим надежды. Одним из тех, кто верил, что наука способна победить саму смерть. Моя жена умирала от редкой формы дегенеративного заболевания. Мышцы. Нервы. Всё отказывало по частям. Я наблюдал за этим каждый день, будучи бессильным что-либо сделать. Проект «Феникс» стал для меня последней надеждой. Они искали добровольцев среди безнадежно больных. Сулили исцеление через… перерождение.

Он посмотрел на свои руки, словно видя в них нечто иное.

— Я согласился. Стал подопытным кроликом в обмен на призрачный шанс спасти её. Но когда прошёл первую «перезагрузку», жена умерла. А я… я остался. Образец. Учёные были в восторге — моё тело показало невероятную адаптацию. Но с каждой новой «смертью» и «воскрешением» во мне умирала часть того, прежнего человека. Эмоции стали… мешать. Их пришлось подавить, чтобы не сойти с ума. Я стал идеальным инструментом. Холодным, эффективным и абсолютно преданным проекту, потому что другого выбора не осталось. Для меня это уже не эксперимент. Это единственная возможная форма существования.

По спине Алисы пробежали мурашки. Ей стало гадко, словно она провела ночь не с человеком, а с ожившим памятником чужому горю, превращенному в оружие.

Его улыбка, наконец, исчезла. Словно её и не было. Взгляд стал тяжёлым, изучающим.

— Для тебя я всё тот же Денис. Денис Волков. Хоть и образец «Феникс-7». И я — часть проекта, который изучает пределы человеческой регенерации и постреанимационных процессов. Этот городок… это наша закрытая испытательная зона. «Лагуна Тихая» — не просто название. Это не курорт, а приманка. Здесь мы наблюдаем за контактами.

— За контактами? — повторила Алиса, и ужасная догадка начала кристаллизоваться в её сознании.

— За реакцией обычных, неподготовленных людей на пограничные ситуации. На смерть и… возвращение. Ты, Алиса, — контрольный субъект №47-Б. Твоя реакция оказалась… исключительно яркой.

Он говорил это без тени сожаления, с холодной констатацией факта. Алиса почувствовала себя лабораторной крысой, которую только что похвалили за удачно пройденный лабиринт, ведущий в ад. А что же их чувства? Что же все те слова, что он шептал ей ночью? Ей стало невыносимо.

— Так всё это… наша встреча, ночь… это эксперимент? — слова выходили прерывисто, сдавленно.

— Взаимодействие было подлинным, — поправил он, и в его голосе на секунду мелькнула тень чего-то человеческого. — Эмоции — самый ценный катализатор для процесса. Страх, привязанность, потрясение… всё это даёт бесценные данные. Но сейчас, — он посмотрел куда-то за её спину, и его лицо снова стало маской, — эксперимент вступает во вторую фазу.

— Какую вторую фазу? — Алиса инстинктивно отодвинулась.

— Ты стала свидетелем. Ты знаешь слишком много. И у тебя два пути. — Он снова наклонился вперёд, и теперь его ледяной взгляд пронзил её насквозь. — Первый: мы стираем тебе память об этих событиях. Ты уедешь отсюда, и твоя жизнь продолжится, как ни в чём не бывало. С небольшим, конечно, пробелом.

— А второй? — спросила она, уже зная, что не захочет услышать ответ.

— Второй… Ты присоединяешься к проекту. Добровольно. Становишься частью команды наблюдения. Твой уникальный опыт, твоя психическая устойчивость… это интересно.

— Устойчивость? — она захохотала, и этот смех прозвучал истерично и неуместно. — Я чуть не сошла с ума!

— Но не сошла же, — безразлично констатировал он. — Ты справилась. А это многое значит.

В этот момент дверь в кафе с лёгким щелчком открылась. Вошли двое мужчин в тёмных, неброских костюмах. Они не смотрели по сторонам, их взгляд сразу устремился на их столик. Алиса поняла — это и есть «команда сокрытия». Или нечто похуже. Страх сжал ей горло. Выбора, по сути, не было. Да и можно ли верить его словам?

Денис встал.

— Подумай, Алиса. Но учти, — его голос упал до шёпота, предназначенного только для неё, — проект «Феникс» не терпит утечек. Твоё молчание — необходимость. В той или иной форме. Что касается стирания памяти… мы не даем стопроцентной гарантии на сохранность личности. Побочные эффекты бывают разными.

По спине Алисы пробежала ледяная дорожка пота. Она смотрела на Дениса, и комок в горле мешал дышать. «Это капкан. И ты угодила в него, как мышь в мышеловку».

Он повернулся и пошёл навстречу мужчинам. Они обменялись с ним короткими кивками, словно коллеги на совещании, и все трое вышли из кафе, оставив Алису одну за залитым кофе столом.

Она сидела, вжавшись в стул, и смотрела в окно. На человека, в которого влюбилась. «Может, я смогу его переделать. Он же не может быть совершенно бесчувственным?» Дыхание перехватило. Глаза застилали слёзы. Он казался настоящим, искренним. Теперь она знала, что это была лишь тонкая маскировка. Денис шёл уверенно, как живой, как человек. Но Алиса теперь знала правду.

Он не призрак, не мошенник. Он продукт. Продукт технологии, которая играла со смертью, как дети забавляются кубиками. И в их игру только что втянули её. Выбор, который ей предложили, казался иллюзией. Стирание памяти или рабство. Исчезновение или поглощение системой.

Алиса подняла дрожащую руку и смотрела на неё, не мигая. Та самая рука, которой он только что касался. Та самая кожа, что помнила тепло живого человека, а потом холод трупа.

Теперь ей предстояло решить, хочет ли она помнить это дальше, или предпочтёт навсегда стереть из своей жизни мужчину, который умел умирать.

Словно на ватных ногах, Алиса вышла из кафе. Бармен окликнул её, и женщина только тогда поняла, что не расплатилась. Вернулась и дрожащей рукой вынула из сумочки карточку. Посетители вели себя, как ни в чём не бывало. Словно статисты в этом безумном спектакле.

«Оно выбрало тебя», — прошипел внутренний голос с леденящим душу злорадством.

«А что, если я просто уеду? — отчаянно металась она в мыслях. — Сяду в машину и умчу прочь? Кто меня остановит? Может, это все же чудовищный розыгрыш?»

Но нет. Это не похоже на шутку. Слишком пахло болью, холодным расчетом и могильным сырым мраком.

Решение Алиса приняла молниеносно. Вернувшись в номер, она собрала самое необходимое, оставив чемодан — лучше не привлекать внимания. Вышла, небрежно положив ключи на ресепшен, и выдавила улыбку. Старалась вести себя непринуждённо, но это давалось неимоверным трудом.

Несмотря на промозглый ветер за окном, Алисе стало невыносимо жарко. Подмышки взмокли, липкий пот стекал по спине, а дыхание всякий раз перехватывало, словно кто-то сжимал горло невидимой рукой. В животе скрутился колючий клубок — будто там, под рёбрами, поселился крошечный разъярённый ёж, вонзающий иголки в каждую нервную клетку.

«Вызвать такси?» — мелькнула мысль. Но Алиса тут же отбросила её. Нет, идея так себе. Наверняка всё под бдительным оком организации.

«Ловить попутку?» — следующий вариант вызвал ледяной озноб. Страшно. Что же делать?..

Она вышла за ворота отеля. За спиной остались аккуратно выстриженные лужайки и пестрые цветники — некогда символ уюта и надёжности. Теперь это ощущение рассыпалось, как скомканный клочок вчерашней газеты, выброшенный в грязь.

Алиса шагнула на обочину и медленно двинулась вдоль дороги. Машин не было. Ни одной. Целый час она шла, глядя вперёд, но горизонт оставался пустым. Дрожащими пальцами достала смартфон, взглянула на навигатор — интернет пропал.

«Позвонить подруге?» — мысленно спросила она себя. Но тут же отвергла идею: не хочу втягивать Римму в эту опасную игру.

За спиной вдруг раздался приглушённый шорох шин. Алиса замерла. Сердце бешено заколотилось в груди, отдаваясь гулким стуком в ушах. Неприметная иномарка — Алиса даже не разглядела марку — плавно притормозила рядом. Окно опустилось, и мужчина спросил ровным голосом:

— Вам помочь?

«Неужели у меня это на лице написано? — пронеслось в голове. — Вот именно это — „случилось“…»

Она не доверяла сейчас никому. Но выбора не оставалось. Ждать другую машину? Оценивать по внешности, надёжен ли человек? Глупо. Любой мог оказаться охотником «Феникса». И кто угодно мог проезжать по этой дороге.

— У меня всё… хорошо, — выдавила Алиса хриплым, чужим голосом. Горло пересохло так, что слова царапали глотку. Ещё секунда — и она готова была расплакаться.

— Можете не говорить, — тихо ответил незнакомец. — Садитесь, я подвезу вас.

Алиса застыла, нерешительно разглядывая его. Колебалась, облизывая пересохшие, потрескавшиеся губы. В воздухе витал запах остывшего асфальта и далёкой грозы.

— Я знаю, что это за место, — полушёпотом проговорил он. — Меня зовут Евгений. И мне тоже страшно.

В его голосе звучала такая неподдельная искренность, что Алиса на миг замерла. «Или я снова ошибаюсь? Хочу верить в то, что мне хочется?» — метались мысли.

— Мне ни о чём не известно, — спохватилась она, стараясь говорить ровно. — Просто довезите меня до города. У меня закончились… деньги, и поэтому, — она лихорадочно сочиняла на ходу, — я не смогла вызвать такси.

— Ничего страшного, — ответил он без тени подозрения.

«Неужели он и правда не врёт? Неужели у меня есть шанс выбраться?» — пульсировало в голове.

Сев на заднее сиденье, Алиса молча уставилась в окно. Водитель не задавал вопросов. Лишь изредка их взгляды пересекались — когда она невольно смотрела в зеркало заднего вида, и их глаза встречались как бы невзначай.

В машине стоял терпкий запах сигарет и машинного масла. На заднем сиденье валялись коробка с бумагами и сумка, покрытая засохшей грязью. Алиса то и дело поглядывала на телефон, словно надеясь, что интернет вдруг оживёт.

— Не пытайтесь, — вдруг произнёс Евгений. — Они глушат связь. И лучше отключите телефон. Уверены, что вам не установили трекер или отслеживающую программу?

Алиса напряглась. Пальцы дрожали, когда она снова уставилась в экран, выискивая хоть что-то необычное — новое приложение, странный значок, любой признак слежки.

— Считаете, лучше выключить телефон? — прошептала она, чувствуя, как холод ползёт по позвоночнику.

— Я же говорил, что знаю, какое это опасное место, — Евгений взглянул на неё через зеркало заднего вида. Его глаза казались тёмными провалами, но в них не было угрозы. — И лучше пристегнитесь. Она смотрела на него немигающим взглядом, словно пытаясь прочесть в его глазах правду — или хотя бы намёк на неё. Дрожащая рука потянулась к ремню безопасности, пальцы с трудом нащупали замок. Щелчок. Звук показался ей оглушительно громким в напряжённой тишине салона. Как чувствовала…

Не успела она даже крикнуть.

На перекрёстке — совершенно пустом, будто вымершем, — словно из ниоткуда возник грузовик. Огромный, тёмный, он надвигался с пугающей неотвратимостью. Слова застряли в горле, превратившись в сухой, беззвучный спазм. Алиса инстинктивно зажмурилась, но перед глазами всё ещё стоял этот кошмарный образ: многотонная махина, летящая прямо на них, как стальной самолёт, потерявший управление.

Евгений рванул руль, но было уже поздно. Время словно растянулось в вязкой, тягучей массе. Она успела заметить, как его пальцы вцепились в обод, как побелели костяшки, как он что-то выкрикнул — но звук утонул в оглушительном визге тормозов и пронзительном звоне бьющегося стекла.

Удар.

Мир взорвался осколками и скрежетом металла. Машину резко крутануло, швырнуло в сторону, затем ещё раз — и ещё. Салон наполнился хаотичным мельканием: размытые силуэты деревьев, вспышки света, летящие во все стороны мелкие предметы. Запах палёной резины ударил в нос, смешавшись с едким дымом. Где-то надрывался заклинивший гудок клаксона — монотонный, безумный, будто последний сигнал тревоги в гибнущем мире.

Алиса почувствовала, как её тело бросает то в одну, то в другую сторону, ремни врезаются в плечи, а голова мотается, словно на шарнирах. В ушах стоял пронзительный звон, перекрывающий все остальные звуки. Она попыталась вскрикнуть, но голос пропал — только беззвучный выдох вырвался из груди.

В глазах потемнело. На мгновение ей показалось, что она смотрит спектакль — странный, жуткий, где она одновременно и актриса, и зритель. Всё происходило как в замедленной съёмке: свет гас, звуки стихали, а перед внутренним взором медленно опускался тяжёлый занавес, словно завершая последний акт.

Тишина.

Абсолютная, оглушающая тишина, в которой не было ничего — ни боли, ни страха, ни даже мысли. Только ощущение невесомости и странное, почти умиротворённое понимание: это конец.

Тишина длилась мгновение — или вечность. Алиса не могла определить. Потом сквозь ватную глухоту пробились звуки: её прерывистое дыхание, стук собственного сердца, монотонный писк — то ли в голове, то ли где-то рядом.

Она попыталась пошевелиться. Тело отозвалось острой вспышкой боли в шее и плечах. Ремни безопасности, только что спасшие ей жизнь, теперь казались железными оковами. Пальцы дрожали, нащупывая замок. Щелчок. На этот раз звук прозвучал глухо, будто сквозь толщу воды.

Алиса приоткрыла глаза. Перед ней — искажённый, перекрученный силуэт приборной панели. Стекло перед лицом пошло паутиной трещин, в которых играли блики — то ли от солнца, то ли от мигающих огней, где-то вдали.

— Евгений… — голос прозвучал хрипло, едва слышно. Она повернула голову, преодолевая колючую боль в шее.

Он сидел, нелепо свесившись на руль. Лицо в крови. Ни звука, ни движения.

— Женя! — на этот раз громче, с надрывом.

Никакой реакции.

Холод пронзил её насквозь, куда сильнее, чем боль. Он не дышит. Мысль ударила, как ледяной клинок. Алиса потянулась к нему, тряхнула за плечо. Бесполезно. Его тело неподвижное, безжизненное.

Где-то вдали уже слышались звуки сирен, но до них так далеко. А прямо за окном — движение. Тёмные фигуры, приближающиеся со стороны грузовика. Силуэты размыты, но в каждом — угроза.

Они здесь.

Алиса рванулась к двери. Щелчок замка. Дёргает ручку — дверь не поддаётся. Паника сжимает горло. Ещё раз, сильнее. Скрип, рывок — и вот она на свободе.

Холодный воздух ударил в лицо, проясняя сознание. Но времени на осмысление нет. Она бросилась прочь от машины, не оглядываясь, не думая о боли в рёбрах, о дрожащих ногах, о том, что оставляет позади.

Только вперёд.

Шаги за спиной. Хруст гравия. Кто-то кричит, но она не разбирает слов. Беги. Беги. Беги.

Лес впереди — тёмный, молчаливый, но единственный шанс. Алиса вбежала под сень деревьев, ветки хлестали по лицу, цеплялись за одежду, но она не замедлялась. Лёгкие горели, ноги подкашивались, но страх гнал вперёд.

Наконец — покосившаяся сторожка. Выбитые окна, облезлая дверь. Укрытие.

Алиса толкнула дверь. Та скрипнула, но поддалась. Она ввалилась внутрь, захлопнула её за собой, прижалась спиной, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

В темноте пахло пылью и гнилью. Тишина. Только её прерывистое дыхание.

Она осмелилась оглянуться. В проёме окна — силуэт. Остановился. Прислушался.

Алиса замерла, даже дышать перестала. Только бы не нашёл.

Секунды тянулись, как часы. Наконец — шаги, удаляющиеся в лес.

Она медленно выдохнула. Съежилась на полу, обхватив колени руками. Дрожь пробивала всё тело, зубы стучали.

Но знала: это лишь передышка. Охота продолжается.

А Евгений… Она закрыла глаза, пытаясь заглушить боль. Нельзя думать об этом сейчас. Надо выжить.

За окном снова мелькнул свет. Шаги. Голоса.

Алиса втянула голову в плечи, растворилась в темноте. Ждала.

Глава 3. Добровольный пленник

Алиса сидела, прижавшись к холодному полу сторожки, и пыталась унять дрожь. В темноте каждый звук разрастался до нестерпимой громкости: собственное дыхание, стук сердца, шорох где-то за досками. Мышь?

«Евгений мёртв. Или… Может он ещё живой»?

Мысль пробилась сквозь пелену страха — острая, как осколок стекла. Она зажмурилась, но образ не исчезал: безжизненное тело, кровь на руле, неподвижные глаза. Нельзя. Нельзя сейчас. Надо выжить.

Она выбралась наружу. Темнота густая, словно битум. Чёрная и липкая, как и страх, что растекался по венам. Алиса решилась включить фонарик на телефоне, чтобы не споткнуться и вдруг поняла, что это за место — заброшенный лагерь детского отдыха. Впереди беседка, на веранде сухие листья, которые задуло внутрь ветром. Звук за спиной. Алиса метнулась к веранде, влезла под стол и затихла. В проёме между резных брусьев беседки мелькнул свет — тусклый, блуждающий, будто фонарь, который кто-то нёс, осторожно пробираясь сквозь заросли. Голоса — приглушённые, неразборчивые. Алиса втянула голову в плечи, вжалась в угол, где тени казались гуще.

«Они ищут. И найдут, если я не уйду».

Она заставила себя подняться. Ноги подкашивались, но она опёрлась о стену, сделала шаг. Ещё один. Под ногами скрипнула деревянная доска на террасе — едва слышно, но в тишине это прозвучало как крик. Алиса замерла, прислушиваясь. Шаги приостановились тоже.

Тишина.

Потом — шёпот, движение… ближе.

Она рванулась вглубь лагеря, не разбирая дороги. Полуразрушенные постройки, заросшие ольхой. Ветви хлестали по лицу, корни норовили подставить подножку, но она бежала, пока лёгкие не загорелись огнём. Остановилась, чтобы отдышаться, прислонилась к облупленной стене здания. В глазах темнело. Надо найти укрытие. Надолго. Глянула в чёрный провал окна. Внутри темно и пахнет сыростью. Там ещё страшнее, чем в лесу. «Может на дерево залезть? Это глупо».

Но не успела она сделать и шага, как сзади раздался хруст веток. Алиса обернулась — слишком поздно.

Тень выросла перед ней мгновенно. Сильные руки схватили за плечи, рванули назад. Она закричала, забилась, как белка в охотничьих силках, пытаясь вырваться, но хватка оказалась железной.

— Не дёргайся, — холодный голос у уха. — Всё равно никуда не денешься.

Второй силуэт возник сбоку, схватил за руки, скрутил. Алиса лягалась ногами, била локтями, но мужчины сильнее. Один из нападавших резко дёрнул её за волосы, заставляя запрокинуть голову.

— Тихо, — прошипел он. — Или будет хуже.

Она попыталась крикнуть, но чья-то ладонь плотно закрыла рот. Паника захлестнула с головой. Нет. Только не обратно. Только не в «Лагуну Тихую».

Её поволокли сквозь заросли. Ветви царапали лицо и руки, ноги цеплялись за корни, но её буквально несли на весу. Где-то вдали слышались голоса — ещё преследователи? Или это кто?

Через несколько минут её выволокли на дорогу. В свете фар стояла неприметная машина — та самая, или другая? Алиса не могла разобрать. Дверца распахнулась.

— Внутрь, — скомандовал один из них, толкая её к заднему сиденью.

Она сопротивлялась до последнего — била ногами, царапалась, но её втиснули внутрь, захлопнули дверь. Щёлкнули замки.