Оглавление

Пролог

Одним поздним весенним вечером, когда все добропорядочные дети уже находились в своих кроватях, юная княжна, явно нарушая правила, кралась к двери лазурного кабинета. Тихонько, словно мышка, маленькими шажками девочка подбиралась к цели. Старинный ковер удачно заглушал шаги.

— Ты опять подглядываешь?! — раздался громкий шепот в коридоре. — Новый господин увидит и сурово накажет. Быстро в комнату, несносное дитя!

Дородная женщина старалась говорить вполголоса, но выходило откровенно плохо.

Мари замерла. Она использовала заклинание невидимости из семейной библиотеки и очень надеялась, что оно правильно сработает.

— Марианна Джозефина, я тебя отчетливо вижу, не притворяйся статуей! — женщина подошла совсем близко и грозно нависла над княжной.

— Нянюшка, прошу, я чуть-чуть! — сложив ладони в умоляющем жесте, произнесла девочка. — Они же обо мне говорят…

— Сдалась ты им! — в сердцах воскликнула няня, она воспитывала Мари с раннего детства и могла себе позволить говорить с княжной свысока. Но, испугавшись шума, прикрыла рот пухлой рукой, затем продолжила сурово, но уже тише: — Важные вопросы решают, господские. Земля поганая стала, репа не уродилась в этом году, магические источники вокруг обмелели, драконы летают у северной границы. Вон, пшеничное поле спалили за рекой, ящеры зубастые!

— А зачем тайно тогда встречаются? — не сдавалась кьярра[1]. — По ночной темноте и в плащах, лиц даже не видно. И ужин не накрыли праздничный. Вот!

— Мари, девочка моя хорошая, — няня протянула руки к воспитаннице, как бы уговаривая немедленно вернуться в постель. — Ночь уже, а плащи из-за дождя. Ужина нет, так не кьярры, значит, а простолюдины. Не каждому же скатерть белую стелить, не заслужили.

Няня давно бы могла поднять шум, но пощадила любимую воспитанницу, к тому же круглую сироту. Промолчала. Этот взгляд, полный жалости, Марианна видела уже тысячу раз за последнюю луну[2]. Именно так на девочку смотрел конный гонец, который привез весть о трагической смерти отца на дальнем рубеже. Подобный же взгляд был и у седовласого чиновника, приехавшего с документами об опекунстве.

Почти двенадцать зим[3] оказалось недостаточно, чтобы стать полноправной княгиней этих земель. Вот и отыскался дальний родственник — кьярр Огнив, какой-то троюродный дядя по линии двоюродной сестры матери от четвероюродной бабки, и сейчас жизнь Мари сильно зависела от этого неприятного человека. С первого оценивающего взгляда дяди, его кривой ухмылки окончательно стало понятно о безрадостном будущем девочки.

Из богатой наследницы княжества Даймон Марианна быстро превратилась в претендентку на жизнь при храме Великой Матери. Сам Огнив Дерр не имел прав стать князем, но мог быть регентом при племяннице. А сделать ее послушницей — самый легкий способ получить княжество в свои руки, и не мучиться с девочкой до ее совершеннолетия.

Вечером, перед самым закрытием главных ворот, в поместье приехали какие-то мужчины. Встречал их «дядюшка» Огнив лично. Такое подозрительное событие Мари не смогла пропустить. И вот теперь она стояла у кабинета, старалась разобрать чужие слова в тихой беседе.

«Эх, сюда бы подслушивающее заклинание… Ничего не слышно».

Попытка приоткрыть дверь провалилась с треском. В прямом смысле слова. Одна из створок с грохотом распахнулась, и юная кьярра растянулась в полный рост на большом ковре, нарушив все возможные и невозможные нормы приличия.

— Как я понимаю, это прелестное создание является молодой княжной Марианной? — усмехнулся один из тайных гостей.

— О да, — раздался над ухом девочки скрипучий голос дяди, — но ничего, храм пойдет ей на пользу. И не таких перевоспитывали!

Он рывком поднял Мари и вытолкал ее за дверь — прямо на руки няне. Бледная, как молоко, и напуганная до полусмерти женщина отвела маленькую кьярру в покои. Сопротивления больше не было — самое страшное уже произошло, и теперь с этим надо было смириться.

Последующие дни прошли для маленькой княжны в забытьи, она много думала о будущем и вспоминала, как в детстве с родителями побывала в храме Светлой Матери.

«Я не имею ничего против Великой Богини, быть послушницей — это крайне почетно, — успокаивала себя девочка. — Лучше так, чем умереть в двенадцать зим».

Столичный собор оставил у Мари довольно смешенные впечатления: светлый величественный храм, разрезающий остроконечным шпилем небо, и суровая настоятельница, что больно била по ладошкам ореховым прутиком за дурные мысли и поступки. А по ее мнению, они у всех такие были в избытке.

— Благородная кьярра должна отвечать негромко и не поднимать глаз, слушаться отца, брата и мужа. Образование от Темной не нужно благовоспитанной деве. Чадородием и смирением необходимо служить Светлой.

Монотонная речь настоятельницы не вызывала приятных эмоций и желания ей следовать.

Наоборот, маленькая княжна думала: «А Темная[4] — не такой уж и плохой выбор, жаль, ей храмов не строят». И тут же одергивала себя: ведь дочери князя так думать не положено.

С такими безрадостными мыслями она совершила нескольких неудачных попыток бегства. И в итоге Марианну перевели в комнату на верхнем этаже. Окна заперли замками, а ей на руку прицепили охранный браслет с подавлением дара. Такие обычно на опасных преступников надевали.

«Хорошо, хоть не магическое клеймо поставили, оно дешевле и пользуется большой популярностью у скотоводов», — Мари представила свое плечо, украшенное тавром для коз и овец, и горько рассмеялась. Любимую няню, которая воспитывала ее с раннего детства, больше не пускали, поэтому Мари проводила все дни в одиночестве.

Под ее смех дверь со скрипом отворилась. В комнату вошел опекун.

— Рад, что настроение твое улучшилось, деточка.

Слова крайне разнились с его выражением лица, он явно был недоволен.

— Завтрак подадут в янтарную столовую. Веди себя пристойно, сегодня у нас будут важные гости.

Не дожидаясь ответа Мари, он вышел из девичьей спальни.

В столовую Марианна шла как на эшафот. Мысли путались. Девочка полагала, что за ней приехали служительницы, и настало время прощаться с родным домом и размеренной жизнью.

В комнату зашла тихо, важно и с предельной степенью страдания. На пороге запнулась и остановилась. За столом сидели явно не монахини, а неизвестный юноша, всего зим на пять — семь старше Мари. Рядом мужчина.

— Доброе утро, кьярра Марианна. Меня зовут кьярр Иннас Блэквуд, — с этими словами высокий мужчина подошел и поцеловал ее руку. — Рад познакомиться при свете дня, да пребудет с вами Светлая[5].

Благодаря хорошему воспитанию, Марианна пролепетала заученный ответ. Благо, не застыла, открыв рот, хотя удивляться было чему — перед ней стоял драконорожденный. Даже в человеческой форме было видно звериную стать: темные волосы отливали синевой, а глаза светлые и холодные, словно речной лёд.

Юноша явно приходился родственником кьярра: их схожесть сильно привлекала внимание. Представляться молодой человек не стал, но это не мешало ему с ярко выраженной неприязнью посмотреть на девочку.

— Если со всеми приличиями успешно закончили, то можно начинать, — сказал «дядюшка» и подтолкнул племянницу в сторону огромной книги.

Марианна поняла, что перед ней родовой артефакт для заключения брака — дагмар[6].

Мари немного поднялась на носочки, тщетно пытаясь разглядеть витиеватые надписи внутри, но не удержала равновесие и покачнулась, когда Огнив неожиданно схватил ее за правую кисть и с небывалой силой приложил открытой ладонью к странице. Тысячи маленьких иголочек впились в руку. Крик застрял в горле, но через лучину[7] безумная боль прошла. Марианна удивленно рассмотрела ладошку. Вокруг запястья появился необычный узор, который быстро пропал.

— Теперь ты принадлежишь молодому кьярру Блэквуду.

Неприятный голос дяди заставил княжну вздрогнуть, и только через несколько мгновений слова дошли до ее сознания, вызвав дикий ужас. Она медленно, как во сне, отошла спиной к двери.

— Когда достигнешь совершеннолетия, то тебя насовсем заберут в чертоги[8]. А пока отправишься в храм Светлой Богини, на перевоспитание, — радостно продолжил Огнив.

Он что-то еще говорил, но юная кьярра ничего не слышала. В глазах потемнело. Глубокий обморок спас ее от дальнейшего общения с новоиспеченной семьей.

 Кьярр/Кьярра — официальное обращение к благородным лицам, титулованным особам.

 Полная луна/луна — единица измерения времени, примерно равная земному месяцу.

 Зима — единица измерения времени, примерно равная земному году.

 Темная Матерь — противоположность, антипод Светлой Богини.

 Светлая Матерь — главная Богиня. Все доброе, светлое, правильное связано с ней.

 Дагмар — артефакт, связывающий судьбы людей, используется для заключения брачных союзов у кьярров.

 Лучина — единица измерения времени, чуть больше земной минуты.

 Чертоги — исторически сложившееся название поместья драконов.

Глава 1

За восемь зим, которые Марианна провела в доме Светлой Матери, ящерообразный супруг ни разу не появился. Это радовало, но страх в душе все равно оставался. В первое время девушка переживала, что дракон внезапно посетит храм, ей постоянно снились кошмары, но с течением дней и зим[1] Мари успокоилась. Ведь нужна не она сама, а только ее княжество. А оно и так уже давно в загребущих лапах драконов. Пограничье всегда было лакомым кусочком и целью многих соседей, а предки Марианны были защитниками северных рубежей королевства Ларэкель[2] долгие века. К сожалению, на ней эта традиция прервалась самым трагичным образом. Может, Светлая ей благоволит, и Мари проведет всю жизнь здесь, а в чертоги ее и не заберут. Про драконорожденных неоднократно говорили всякое: будто нет у них сердца, и поэтому они вырывают его у девиц, или что драконы — больше звери, чем люди. Но девушке очень не хотелось самой проверять это на практике.

Столичный собор отличался от Выжградского монастыря, где оказалась княжна, но были и похожие черты: особо строгие порядки и размеренная, тихая жизнь. Девушку учили, иногда и через боль, быть воспитанной кьяррой, но она, наоборот, неожиданно узнала много нехорошего: как хитрить и недоговаривать, незаметно сбегать с торжественного молебна, не попадаться на глаза настоятельнице или старшим служительницам. Были, конечно, и полезные умения, например, грамотность и знание нескольких языков, к сожалению, давно мертвых, а еще она везде добавляла: «Да пребудет с вами благословение Светлой» к месту и не очень. Подобные фразы и взгляд понаивней — прекрасный вариант стать невидимой для окружающих, а значит, наилучший способ избежать проблем. Благодаря этому Марианне удавалось проводить свободное время в одиночестве с книгами, ведь найти подруг среди послушниц почти невозможно: они искренне верили и жили при храме с большой радостью. А вот юную княжну заточили в плен, и браслет на руке об этом постоянно напоминал.

Это летнее утро было как обычно спокойным. После ранней службы младшие послушницы чистили подсвечники от огарков, натирали магические кристаллы и каменные полы до блеска.

Вдруг тяжелые двери храма с грохотом распахнулись, и главная зала наполнилась громко ссорившимися людьми. Хорошо известная семья главы города внезапно ворвалась в утро, и оно перестало быть тихим.

— Да зачем тебе это, Алексия?! Академия для простолюдинов, хочешь учиться — пригласим мастера[3] на дом! — голосила красивая женщина с высокой прической. — У тебя уже жених есть! И свадьба назначена! Какой же позор для всей семьи!

— Бабская дурь, — угрюмо басил крепкий мужчина, — не дело это для благородной кьярры.

Еще несколько человек вторили им, они поддакивали и кивали, как болванчики. Главной мишенью всех криков была светловолосая девушка, которая молчала, нахмурившись. Но руки выдавали ее беспокойство — костяшки пальцев побелели от силы, с которой она сжимала красивую ткань платья.

— Матушка-настоятельница, вот скажите этой строптивице! Светлая же не одобряет! — женщина открыто призвала на свою сторону служительницу храма, но та осадила всех тяжелым взглядом и увела подальше от любопытных взоров и ушей.

Послушницы остались без окончания интересной истории, и день снова пошел безмятежно и спокойно, пока Мари не вышла передохнуть в сад и не увидела плачущую дочь бургомистра.

— Я могу вам помочь? — робко проговорила она.

— Нет, если Вы, конечно, не король.

Девушка подняла заплаканное лицо.

Мари села на край деревянной лавки, не смогла пройти мимо. Утренняя сцена яркой вспышкой засела в голове.

— Я слышала вашу ссору… Не получилось?

— Родители против обучения в академии. А ведь у меня сильный дар! — горячо заговорила Алексия. — Но они и слушать не хотят!

Она всхлипнула, вытерла слезы и скорчила пренебрежительную гримасу, явно передразнивая кого-то из свиты отца.

— Академия — для оборотней и чародеев, благородной кьярре там не место! — дальше продолжила напыщенно, сразу угадывалась речь настоятельницы: — Чадородие и брак — вот женский удел, что уготовила нам Светлая Мать.

— Мне очень жаль. Не все девушки мечтают о семье.

Марианна и правда хорошо понимала юную кьярру, ее «брак» тоже не приносил радости. Хоть странное замужество пока не досаждало, но Мари мечтала о разрыве помолвки, ведь кто же знает, когда жених вспомнит о суженой и чем для нее это обернется. Сейчас существовал шанс спастись, ведь свадебный обряд не завершили до конца из-за нежного возраста невесты. Пока все только на бумагах и ради земель.

— Эх, если бы я поступила, то родители не смогли бы меня вернуть, и тем более немедленно выдать замуж, — мечтательно проговорила Алексия.

Было видно, что она много раз грезила об этом.

— Почему? — удивилась Марианна.

— Как почему? — ее необычайно красивое личико выражало крайнюю степень удивления. — Мастерэссы[4] свободны и могут сами решать, что им делать. Даже выходить замуж или нет!

— И за дракона?!

От избытка чувств Мари забылась и схватила девушку за руку.

— Да хоть за королевича! — Алекса говорила горячо, тема была ей очень близка. — Образование в академии ставит простую девушку на одну ступень с мужчинами, а звание «мастерэссы» даже уравнивает с благородными мужами.

Сердце Марианны громко стучало: это же прекрасный шанс, она столько усердно молилась Светлой, наконец, и ее просьбы были услышаны. Так можно избавиться от ненужного брака, от храма и быть свободной. Но тут же настигло сильное разочарование — это совершенно невозможно. Ее дар настолько слаб, что без магического артефакта[5] она даже не сможет призвать силы стихии, а еще княжне путь в академию закрыт, так как девушкам благородного происхождения запрещено учиться вместе с мужчинами. Да и добраться невозможно без портала. Говорят, драконы могут долететь… Но не напишешь же письмо: «Дражайший супруг, прокати до академии. Хочу развестись. Целую, Марианна».

От резкого перехода от надежды до безысходности Мари расплакалась, крупные слезы проложили мокрые дорожки по щекам девушки. Тут уже собеседница испугалась и немедленно принялась успокаивать. Это был единственный раз за много зим, когда Мари дала волю чувствам и словам. Она откровенно рассказала все: о смерти любимого отца, о ненавистном браке с драконом, о жизни в храме, о страхе будущего.

До позднего вечера девушки сидели, обнявшись на скамейке. Две разные судьбы, но с одной мечтой о свободе.

— Мари, нам надо тайно сбежать и поступить в академию! Никому не скажем, что мы кьярры! — Алексия отказываться от мечты не собиралась, даже, наоборот, еще больше загорелась.

— Но как я поступлю? У меня дар мельче лужи. Да и улизнуть невозможно ни тебе из дома, ни мне из монастыря. Вот! — она продемонстрировала магический браслет, болтавшийся на руке.

— Мы что-нибудь придумаем! Вместе! Если Алексия Александрина приняла решение, то обязательно его исполнит! И берегитесь все, кто захочет встать у нее на пути! Ураган покажется вам детской каруселью!

И недолго раздумывая девушки начали претворять безбашенный план в жизнь.

Когда кьярра Алексия Гилберг вернулась в собор, то громкий цокот каблучков ознаменовал окончание спокойного времени. Послушницы заняли первый ряд на представлении. Было громко: Алекса возмущенно кричала, что она уходит в монастырь и дает обет безбрачия. Послушницы согласно кивали и поддерживали выбор, а вот ее родители то краснели от стыда, белели от удивления, заламывая руки. Но тоже не молчали. В конце концов настоятельнице надоел балаган и через почти две свечи[6] было принято временное решение: Алексия останется на ночь в монастыре, так сказать, на пробный период. А ее семья и прочая родня немедленно отправляются восвояси, поститься и усиленно молиться за благоразумие единственной дочери.

— Почему ты так не хочешь замуж? — помогая подготовить постель, спросила Мари. — Родные тебя любят и вряд ли бы выдали за того, кто будет обижать.

— Наверное… Только я не испытываю к жениху особых чувств, а вдруг и не полюблю никогда? А они не понимают, что я хочу быть свободной. Отец считает, что женщины глупы по природе, и главное для них — это крепкая семья и много детей. И как бы он меня ни любил, но я для него тоже «глупая женщина», которая не понимает своего счастья.

— А ты не хочешь семью?

Марианна передала ей ночную рубашку.

— Хочу, — голос Алексии дрогнул, — наверное, но не сейчас. Просто нечестно, ведь я старательно училась наравне с братьями, тоже имею дар стихии, — не оглядываясь на Мари, она щелкнула пальцами, и на ее ладони расцвела огненная лилия. — Но их не тащат насильно под венец, а наоборот, отправили учиться в Когорн. Сейчас они в столице, и я тоже так хочу!

Она с такой силой швырнула подушку, что та пролетела мимо постели и упала на пол.

— А уже потом можно и замуж. Если встречу достойного человека.

— Я даже не размышляла о таком, — Мари задумчиво подняла упавшую подушку, поправила простынь и улыбнулась. — Но звучит как отличный план, у тебя все получится.

— Обещаешь? — Алексия закружилась по комнате и втянула в этот незамысловатый танец и Мари. — Правда-правда получится?

— Конечно, звезды мне говорят, — засмеялась в ответ она.

Бледный рассвет наступил слишком быстро для тех, кто половину ночи потратил на девичьи разговоры о побеге. Теперь же Алексия монотонно перемешивала деревянной ложкой постную кашу, как будто искала в ней что-то съедобное.

Когда поиски не увенчались успехом, она отставила тарелку в сторону и с безграничною грустью спросила:

— И тут так всегда кормят?

— Светлая не поощряет низменные удовольствия, — важно ответила сидевшая рядом послушница.

— Зря, так бы последователей у нее было существенно больше и… — не успела договорить свою мысль Алексия, как получила пинок под столом. Мари округлила глаза и отрицательно покачала головой.

Ближе к обедне пожаловала официальная делегация семьи Гилберг, и девушки активно начали претворять план в жизнь.

— О, Светлая, зачем здесь такой вырез глубокий?! — Марианна в ужасе смотрела на свою грудь. — Стыдно-то как.

— Не выдумывай, обычное платье, сейчас в столице все так ходят, — пробормотала Алекса, затягивая потуже корсет. — А вот сюда прицепим шляпку с вуалью, и никто тебя не узнает.

— Но лицо все равно видно, — Мари с сомнением рассматривала себя в маленькое зеркальце.

— Глупость, кто смотрит на лицо, когда есть такое декольте! — засмеялась Алексия. — Все, пойдем, я буду отвлекать, а ты смешайся с толпой.

Мари безумно переживала, но на нее и правда никто не смотрел, всеобщее внимание было на семье бургомистра. Алексия идеально справлялась, с поставленной задачей, и вскоре вся процессия вышла за монастырские ворота.

На площади Марианна остановилась среди многочисленных зрителей и сделала вид, что очень заинтересована выступлением бродячих музыкантов. А вскоре и правда заслушалась. Воздух свободы опьянял не хуже вина, и она чуть не упустила из виду семью Гилберг. В панике девушка попыталась выбраться из толпы и налетела на молодого человека с барочной лютней в руках.

— Куда, красавица, торопишься?

Он подхватил ее под локоть и помог выйти на безлюдный деревянный тротуар.

— Опаздываю, милый господин.

Мари, наконец, посмотрела в его лицо и невольно улыбнулась — такая заразительная и открытая улыбка у незнакомца.

— Не смею задерживать, удачи тебе и спасибо!

И он быстро растворился среди людей на площади. Мари же немедленно поспешила к дому Алексы.

«Какой приятный молодой человек», — наивно думала она, пока не поняла, что этот славный парень срезал несколько драгоценных камней с рукава платья. Последующие ее мысли были понятны только Темной Матери, в приличном обществе так даже не думали.

Марианна, как подруги предварительно и договорились, зашла в таверну и заняла небольшой столик у окна.

Вскоре к ней присоединилась Алекса:

— Еле их убедила, даже клятвенно пообещала новых глупостей не вытворять, — рассказала девушка с хитрой ухмылкой, а потом показала зажатую в кулаке семейную печать. — Вот наш пропуск для портала. А мастер-ключ пришлось стащить у отца из кабинета. Он отпирает все низшие артефакты, поэтому должен и на твоем браслете сработать.

Марианна протянула руку с украшением браслетом к подруге, та ловко провела артефактом над ним. Раздался тихий щелчок, и звенья цепи распались на несколько частей.

— Осталось добраться до портала, а двух девушек без сопровождения могут и не пропустить, — Мари нахмурилась.

— Не нужно нам это сопровождение, — улыбкой Алексии можно было осветить самую темную ночь. — Скажем портальщику, что отец отправил погулять. Печать у нас есть, дочь бургомистра я или кто?!

— Не может это быть так легко, — покачала головой Марианна.

Но других идей все равно не было и, расплатившись за завтрак, девушки направились к зданию вокзала. План провалился сразу на входе — без отца, мужа или брата не пропустили даже к двери.

Пришлось отойти к городскому фонтану.

— Может, наймем карету? — Мари терзала нитку на платье, которая осталась свидетелем срезанного украшения.

— К большому сожалению, кареты не летают, — Алекса от собственного бессилия пнула мелкий булыжник, — нас быстро поймают и вернут. Я уже пробовала.

— Мы можем арендовать старшего брата, — и, увидев ошеломленный взгляд подруги, Мари пояснила: — Ненастоящего. Дадим деньги… мошеннику. На главной площади был как раз подходящий кандидат. Вот, камни срезал с платья, а я даже не заметила.

— Пойдем быстрее! — Алексия опять излучала хорошее настроение.

Барда и его компанию было, на удивление, сложно найти, но поисковое заклинание Алексы, наложенное на украденные с ее платья драгоценности сработало идеально. И вот он, лучезарно улыбаясь, уже сидел перед девушками и забалтывал обеих. Ловко освободив Алексию от золотого браслета, он тут же получил небольшой ожог.

— И часто ты девушек невинных грабишь? — елейным голоском уточнила Алекса, застегивая украшение обратно на руке, и погрозила пальчиком парню.

— Вот как с таким дело иметь?! — с наигранным возмущением сказала она и обернулась к Мари. — Мы ему работу непыльную и хорошо оплачиваемую предлагаем, а он нас грабит.

— Эта плата за нашу беседу, — поморщившись, плут потер обожженную руку.

Договорившись о цене, они заскочили по пути к воротам в лавку с готовой одеждой и, переодев «старшего брата» в приличный кафтан, выдвинулись на дело. Девушки представились придуманными именами: Горгонзелия и Фаргония, надеясь, что на станции этого будет достаточно. Парень, скорее всего тоже скрыл настоящее имя, назвавшись Перваком, ну или у его родителей отсутствовала фантазия.

В этот раз проблем не возникло.

Почти на все вопросы контролера новый сообщник отвечал легко и непринужденно, он врал свободно и не задумываясь. Но когда услышал настоящую фамилию Алексии, скривился, будто лимон укусил, и в глазах промелькнула видимая досада — надо было больше цену ставить.

— Вот видишь, голос мужчины всегда важнее, — гневно прошептала Алекса на ухо Мари.

Они уже стояли у магического портала, когда послышались вопли и грохот на входе. Это охранники наконец-то сообразили, что их сейчас лишат хорошей работы, а может, и собственной головы. Обман раскрылся не вовремя. Уже обернувшись на шум, они увидели перекошенное в безмолвном крике лицо мага-портальщика и бешеный прыжок соучастника к ним.

— Пора! — одновременно вскрикнули девушки и сделали шаг в портал.

Круговорот вокруг постепенно сошел на нет, земля вернулась под ноги, и девушки оказались у крыльца магической академии. Тут же за их спинами раздались бранные слова, от которых покраснела бы даже Темная.

— Вы что натворили, полоумные девицы?! — парень резко растерял всю свою уверенность.

— Все идет по плану, — Мари бросила на него уничижительный взгляд. — По нашему плану. А ты зачем за нами прыгнул?

— Они еще спрашивают, бедовые! Как вы думаете, что мне будет за похищение дочки городского главы?! — парень был зол не на шутку.

— Соврал бы, у тебя хорошо получается, — пожала плечами Марианна.

— А это что за сарай? — кивнул неудачливый мошенник на величественное здание перед ними.

— Сам ты сарай! — обиделась самопохищенная дочь бургомистра. — Академия «Мирроу», вообще-то!

После нескольких цветистых фраз про ненормальных девиц парень схватился за голову, развернулся и стремительно пошел в противоположную от входа сторону. Девушки же, наоборот, поднялись на крыльцо.

— У нас получилось! — Алекса от избытка чувств крепко обняла Мари.

— Еще вступительные испытания, — Марианна с обоснованным сомнением и тревогой думала о ближайшем будущем, — а если узнают наши фамилии?

— Тс-с-с! Никто не спросит, а мы и не скажем.

***

Алексия в первый же день блестяще и убедительно продемонстрировала свои способности: такого адского пожара приемная комиссия не ожидала, но доказательства силы ее дара были на лицо, как и на стены, на пол и потолок. И даже исчезнувшие парты можно было использовать в качестве свидетелей… если смести в совок. Один из мастеров попытался выступить против, но его убедили, что такое молодое дарование нужно обучить для безопасности всего королевства. Так Алекса стала студенткой первого курса общестихийного факультета.

А вот у Марианны дела шли откровенно хуже: она методично и последовательно проваливала все возможные испытания, и с каждым днем надежда остаться в академии таяла, как утренний туман. Ей изначально, как и большинству людей, стихии не желали подчиняться. Алекс хотела помочь подруге, но таких хитрецов академия знала, и все попытки проваливались.

Через седмицу[7] начинался учебный год, и если Марианна не поступит, то закончится её свободная от монастыря и брака жизнь. Удивительно, но у ворот академии еще не стояли ни настоятельница со взбешенными драконами, ни бургомистр с городским магистратом. Видимо, академия защищала своих будущих студентов. Последние дни подруги много времени проводили в библиотеке — искали способ существенно усилить какой-нибудь дар. И с каждым неудачным разом появлялись все более сомнительные варианты: ритуал с рукой покойника или обнаженные танцы при полной луне уже казались менее пугающими и даже, наоборот, вызывали интерес.

Алекса неоднократно предлагала что-то особенное:

— Дадим деньги сторожу или какому-нибудь магу? Давай найдем мастера помоложе и соблазним?

— Тогда легче устроиться на кухню или какую-нибудь прачечную, — Мари перелистывала очередной фолиант. — А еще я прекрасно умею натирать пол, спасибо настоятельнице монастыря.

— Вот, смотри, в уставе академии сказано, что каждый поступивший на любой из пяти факультетов имеет право на отдельную спальню. Давай тебя в моей комнате спрячем, а я буду приносить еду? — идеи Алексии неизбежно становились бредовее.

— А также выгуливать по ночам, — Мари с безнадежной грустью посмотрела в окно. — И, кстати, здесь четыре факультета.

— Точно. Но странно, что тут написано их пять, — Алекса взъерошила копну волос и начала загибать пальцы. — Общийстихийный — это раз, боевой магии и артефактов — два и три, лекарское — четыре. Может, еще травники?

— Нет, они вместе с лекарями учатся, у них один факультет.

— Возможно, они раньше отдельно учились? Больших башен тоже ведь пять.

— Нет, ты путаешь, их точно четыре: с главного зала ведут четыре лестницы — это входы в башни. Я всюду была, экзамены же везде пыталась сдать.

— Я точно помню, что башен пять. Спорим? На что угодно.

Алекса протянула ладонь подруге.

— Легко, — Мари пожала протянутую руку. — На желание. Идем проверять?

Выйдя из библиотеки на улицу, девушки подняли головы. По бокам от главного атриума возвышались четыре башни.

— Но я точно видела пятую, — Алекса потерла лоб. — Она отчетливо выделялась, такая утонченная была и выше всех остальных. Я еще подумала, что через стеклянную крышу можно звезды рассматривать.

— Звезды? Ты ночью ходила на свидание с тем старшекурсником?

Мари улыбнулась безрассудству подруги, учеба еще не началась, а та уже нарушает.

— Ну да, решила собрать информацию о педагогах заранее, — отмахнулась Алекса. — Давай сегодня ночью лично проверим?

Хоть прогулка после полуночи явно противоречила правилам, но подруги тихонько выбрались из жилого крыла в пустой сад и теперь с большим удивлением рассматривали пятую башню.

— Пойдем в главный атриум, там в нее тоже должен быть проход.

— Ночная башня — ночной вход, звучит вполне логично, — согласилась Алексия и направилась к крыльцу.

От главного холла в четыре стороны поднимались уже знакомые лестницы, которые вели в башни факультетов, а за фонтаном, и правда, появилась пятая. Ночью она ничем не отличалась от остальных: такие же ступени и перила, вывеска над входом.

— Ничего не понятно, это же высшая речь? Надо словарь найти, — прозвучал сбоку от Мари возмущенный голос Алексы.

Лунного сияния явно не хватало, чтобы отчетливо разглядеть ее и все вокруг.

— Можешь создать немного света? Я попробую прочи… — не успела Мари завершить фразу, как рядом вспыхнул огонек, чуть не подпаливший ей волосы. — Написано, что башня «видящих во мгле», если дословно. Получается, это предсказатели. Целый факультет гадалок?

— Я слышала, что на службе короля когда-то были маги, которые предсказывали будущее… — Алекса сделала театральную паузу и проговорила, четко выделяя каждый слог: — По кос-точ-кам и кро-ви. Поднимемся?

Марианна кивнула и решительно пошла вперед, но раздавшиеся тяжелые шаги у главного входа резко поменяли их планы. Подруги быстро погасили магический свет и прижались к стене.

— Говорил же, что здесь пусто, — раздался высокий мужской голос, его обладатель стоял у приоткрытой двери, — никто в здравом рассудке не пойдет ночью к про́клятому фонтану.

— Есть правила обхода территории и надо их неуклонно соблюдать, — ответил ему молодой напарник. — Мало ли кого Темная вынудит жизнью рискнуть.

Через несколько лучин они закрыли массивные двери, и, как только шаги затихли, девушки кинулись к выходу. Раскрывать тайны в месте, куда даже дежурный караул не рискует заходить ночью, им совсем перехотелось. Сообщницы быстро отправились в комнату.

***

Последние дни перед поступлением Марианна почти жила в библиотеке: она тщательно искала любые знания о пятой башне и про предсказателей. Это стало ее целью. Почему-то ей казалось очень важным узнать про тайный факультет… А может быть, она отгоняла мысли о возможном возвращении в монастырь.

Настал заключительный день работы экзаменационной комиссии, Алексия храбрилась, но покрасневшие глаза выдавали расстройство от скорого расставания с подругой.

— Что сделать? Зачем? — Она уже несколько раз переспросила, но смысл от нее ускользал.

— Просто сделай, как я прошу, пожалуйста, ради меня. Потом все объясню, — Мари сама была в ужасе от происходящего. — Нужно привлечь внимание преподавателей, пусть там что-нибудь загорится или кто-то подерется. Или лучше все вместе! Только без жертв.

Завершающая группа приступила к испытаниям. Среди них был оборотень, легко поступивший на боевого мага[8], будущий травник и два не совсем определившихся стихийных мага.

Когда Марианна встала перед комиссией, то седовласый мастер недовольно бросил весьма обидные слова:

— Еще одна неудачная попытка? Вы очень упрямая девушка, это, конечно, восхищает, но откровенно раздражает. Вы просто отнимаете наше время.

— В этот раз нет, — Мари собрала все силы и проговорила, глядя ему в глаза. — Я поступаю на факультет предсказателей.

Повисла гробовая тишина. Женщина в шляпе с пером удивленно хмыкнула, а молодой преподаватель лекарского дела встрепенулся — его явно позабавило это заявление.

Глава академии устало произнес:

— Предсказаний… Он закрыт уже несколько столетий, больше нет ни одной пифии[9] или оракула в нашем мире.

— Мы не можем вас проверять по исчезнувшей магии! — не выдержал крепко сбитый мужчина с короткой стрижкой — глава факультета боевиков. — Да и учить вас тоже некому.

— Но я могу доказать, — Марианна судорожно цеплялась за свой единственный шанс. — Сейчас на поле произойдет случай!

Она специально выделила последнее слово, ведь именно так нередко назывались события будущего во всех прочитанных в библиотеке предсказаниях и пророчествах.

Первым вскочил мастер по лекарству. Ему явно нравилась ситуация. Как только он оказался у окна, на улице поднялся шум, раздались крики.

«Алекса не подвела», — подумала Мари, но улыбку подавила и сохранила спокойствие.

— Все нормально, небольшая потасовка среди будущих первокурсников, — он вытянул руку в сторону комиссии, как бы успокаивая и не давая подойти к окну. — Но Марианна сказала правду, считаю это бесспорным доказательством.

— Не согласна с вами, мастер Тианн. — Мастерэсса в зеленой шляпе сурово посмотрела на светловолосого мужчину. — Необходимо доказательство весомее.

Мари не растерялась и произнесла несколько строф по памяти (это пророчество она читала сегодня утром).

Боевой маг резко встал и ругнулся:

— Это же какая-то ересь, согласен с Ирмой. Я про…

Не успел он договорить, как ректор поднял ладонь, остановив его на полуслове:

— Марианна Вуд, вы официально поступили. Но ваше обучение получится крайне необычным. Будьте к этому готовы.

— С поступлением, единственная пифия! — подмигнул мастер Тианн, чем вызвал недовольный взгляд остальных коллег.

Сердце Мари безумно билось, ей казалось, что все это время ее тело находилось в тисках, и только сейчас они неожиданно исчезли, и она смогла дышать полной грудью. Опомнившись, девушка присела в реверансе и горячо поблагодарила преподавателей.

Марианна готова была плакать от радости. У нее получилось.

Она наивно полагала, что это испытание самое сложное, и дальше станет легче, но будущее умеет удивлять, особенно ту, которая ничего не разглядела не только «во мгле», но и перед собой.