Алексиано
Панаиоти Алексиано, или Греки Монемвасии на службе России
Алексей Викторович Федотов

© Алексей Викторович Федотов, 2016

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1. Из Истории Петровского судостроения

Многие, наверное, задавались вопросом, как же случилось что при «семибоярщине» в 17 веке, глава государства молодой царь Пётр Алексеевич стал уделять много внимания кораблестроению, и сделался его энергичным организатором, незаурядным конструктором, а затем стал непосредственным строителем кораблей.

Современники свидетельствуют, что Петр, будучи щедро одаренным природой человеком, имел влечение к любым видам техники и к самым различным ремеслам. С детских лет он искусно плотничал, столярничал, малярничал, токарничал и работал в кузнице. Пятнадцатилетний Петр увлекся прикладными математическими дисциплинами, в частности геометрией. Этот интерес у него сохранился на всю жизнь. Сначала боярин Никита Зотов, а затем голландец Ф.Ф.Тимерман обучали молодого царя. Он, будучи ещё совсем молодым в совершенстве освоил чертежные инструменты, позже Петр стал прилежно (по части кораблестроения) заниматься черчением.

Боярин Н. Зотов обучает Петра. Неизвестный художник. Гравюра 18 века.

Молодой человек с малым жизненным опытом не всегда бывает, как говорят в народе, «зелёным». Вот таким зрелым и молодым в нашей истории страны оказался Царь Пётр. Непосредственным поводом, впервые привлекшим внимание молодого царя к кораблестроению, послужила находка им в старом амбаре небольшого разъездного ботика, впоследствии получившего всемирную известность под названием «дедушка русского флота».

Ботик Петра на Переяславском озере. Художник А. Карпов Картина 20 века.

В своей книге «Петровские корабелы» И.А.Быховский пишет: «По просьбе Петра Франц Тимерман, сделавшийся одним из его любимых наставников, разыскал искусного столяра-голландца из отставных моряков-Карштена Бранта, который отремонтировал ботик, а также вооружил судно мачтой и парусом.

На этом ботике старый матрос ходил с Петром по узкой речке Яузе, обучая его управлять судном под парусом. На речке не было простора для лавирования, и царь решил заняться судостроением и судовождением на Переяславском озере. На берегу реки Трубежа, впадающей в озеро, вблизи города Переяславля было выбрано место для судостроительной верфи. Зимой 1689 г. под руководством Бранта и корабельного мастера Корта стали строить сразу три судна. В качестве учеников корабельных плотников на этой верфи работали товарищи юного Петра из бывших «потешных», ставших, к тому времени бомбардирами Преображенского полка».

Пётр в Голландии. Гравюра художник Г. Ваннер 18 век.

28 июля 1693 г. Петр со своим окружением прибыл на речных судах в Холмогоры, откуда на следующий день отправился в Архангельск. Здесь царя ожидала специально для него построенная 12-пушечная яхта «Св. Петр», на которой он вышел в море и совершил вместе с целой флотилией голландских и английских коммерческих судов 300-километровый поход к устью реки Поной. В те годы Архангельск был единственным морским портом России, связывавшим ее со странами Запада.

Придавая огромное значение Архангельскому, Петр был вынужден считаться с тем, что акватория порта замерзает и большую часть года вовсе не может быть использована для целей навигации. Взоры дальновидного молодого монарха обращаются на юг, где Оттоманская империя в союзе с крымскими татарами упорно не желала допускать Россию к берегам Азовского и Черного морей. Петр решил прежде всего пробиться к берегам Азовского моря путем захвата у турок с суши приморской крепости Азов, однако в 1695 г. потерпел неудачу. Поняв, что для захвата Азова необходимо иметь не только сильную армию, но и достаточно мощный флот, Петр сразу же принялся за реализацию этой идеи.

Царь Пётр I. Художник Питер Шенк гравюра на меди 1696г.

Немного сделаю отступление и расскажу читателю, как брали турецкую (бывшую веницианскую Тану) крепость Азов (по татарски «Азак») расположенную в 16 километрах от устья Дона на его левом берегу. Первый штурм Азова проходил летом 1695 году. Войска Семёновского, Преображенского, Бутырского полков и донские казаки, захватили две укреплённые каланчи выше по Дону в 3 верстах и осадили крепость Азов. Но так как турки продолжали снабжение крепости с моря, осада не увенчалась успехом.

У Павла Петровича Филевского в книге «История города Таганрог» находим:

фрагмент из П.П.Филеского 1898 г.

Зимой началась заготовка древесины. Для постройки судов будущего флота Петр избрал правый, пологий берег реки Воронеж на протяжении от города Воронежа до слободы Чижово, а также удобные места у Ступинской пристани, что находилась несколько выше Воронежа. Выбор пал. на этот район потому, что отсюда имелось прямое водное сообщение с рекой Дон, а по нему с Азовским морем. Кроме того, Петр учел, что по берегам притоков реки Воронеж было много обширных лесных угодий, пригодных для заготовки необходимых лесоматериалов.

По указу Петра в Воронеж и окрестные места согнали плотников и других работных людей со всех окружающих сел и деревень, а также из Москвы, Вологды, Нижнего Новгорода, Архангельска и Астрахани.

Пётр в Воронеже. Художник А. Кушевский.

Всего в районе Воронежа в 1696 г. собрали более 26 тысяч плотников, возчиков и иных работников, которые были заняты на постройке судов, заготовке и подвозке для них «членов» набора корпусов и стройматериалов. Перевозки обеспечивали несколько тысяч лошадей. Открылся санный путь Москва-Воронеж. Сам Петр лично участвовал во всех строительных работах как рядовой корабельный плотник и кузнец.

Великое посольство 1696 года. Неизвестный художник. Гравюра 17 века.

Читая первоисточники по петровскому флоту наткнулся на фамилию близкую мне Федотов. Ещё 17 веке оказывается среди мастеров корабельного дела был грек Иван Федотов, который строил корабли и камели (парные понтоны) и различные подъёмные суда в Рамонской верфи на левом берегу реки выше по течению в 37 км от Воронежа.

Появление в русской офицерской среде греков связано с событиями в России. Петр I с 1695 г. призывал под свои «барабаны» греков, обещая им с помощью своей шпаги «приобрести благоденствие и избавиться от ненавистных турков». У С. Елагина в его книге «История русского флота. Период Азовский» в приложениях я нашёл упоминания об этом венецианском греке с вполне русской фамилией.

Эта фамилия произошла от греческого имени Теодотос (Θεόδοτος от слов «теос» Бог, «дотос» данный). Постепенно имя трансформировалось в Феодот. На Руси со временем имя Феодот несколько видоизменилось, став известным нам и ныне, как Федот откуда и пошла фамилия Федотов. Русское имя Иван происходит от греческого Иоанис. Венецианский грек по-видимому звался Иоанис Феодотос.

По истории мы знаем, что в старые времена был Федот I (греч. Θεόδοτος Α΄ Κασσιτεράς; Феодот Касситера) Патриарх Константинопольский (1 апреля 815г.-январь 821г.). Феодот происходил из фамилии Мелиссинос и был родственником императора-иконоборца Константина V Копронима.

Ещё раньше был Феодот Кесарийский (Каппадокийский), в 280 году в Пафлагонии от благочестивых и знатных родителей христиан Феодота и Руфины родился св. мученик Мамaнт. За открытое исповедание своей веры родители его были схвачены язычниками и заключены в темницу в Кесарии Каппадокийской (нынешняя территория Турции).

Зная свои телесные немощи, Феодот молился, чтобы Господь взял его прежде мучений. Господь услышал молитву, и он умер в темнице. Вслед за ним умерла и святая Руфина, разрешившись преждевременно сыном, которого она молитвенно препоручила Богу, прося Его быть Хранителем и Заступником осиротевшего младенца. Бог услышал предсмертную молитву святой Руфины: богатая вдова христианка Аммия с честью погребла тела святых Феодота и Руфины, а мальчика взяла к себе и окружила его материнской заботой.

Но теперь вернёмся к нашему венецианскому греку Ивану Федотову.

У С. Елагина в приложениях к его труду «История русского флота. Период Азовский» изданном в 1864 году видим, что шняву «Таймолар» и «Шнау» строил Иван Федотов:

фрагмент из приложения С. Елагина 19 век.

Греческий мастер Федотов работал на реке Воронеж в селе Рамонь и строил совсем немаленькие 14,18 пушечные корабли длиной до 65 футов и шириной до 16 футов.

В нашей истории страны, как морской державы и создание военного флота является величайшей заслугой Петра I: без сильного военного флота Русское государство не смогло бы вести успешную борьбу за выходы на берега Азовского Чёрного и Балтийского морей. Царь Петр I впоследствии, осмысливая минувшие события, по этому поводу написал в предисловии к Морскому уставу: «Была убо Россия в древние оные времена довольно мужественна и храбра, но не довольно вооружена, ниже правильно расположена. И как политическая пословица сказует о государех, морского флота не имущих, что токмо одну руку имеют, а имеющие и флот, обе. Что и наша Россия одну токмо руку тогда имела».

Огромную роль в развитии отечественного кораблестроения сыграл опыт, который был приобретен Петром во время создания судов для «потешной флотилии» на Переяславском озере. На постройке этих судов работали десятки сверстников Царя-солдат из числа бомбардиров Преображенского полка, а также местные плотники из крестьян окрестных деревень. Тогда они построили девять военных судов, включая небольшой корабль, и сотни малых судов и лодок.

Пётр I в Голландии. Неизвестный художник 19 века.

В 1695 году Пётр заказывает в Голландии 32 вёсельную галеру, она предназначалась на Волгу и Каспийское море. Но война поменяла планы и разобранную галеру с моделью и с мастером срочно отправили из Архангельска в Москву и в Преображенское. Там вологодский плотник Осип Щека и нижегородец Яков Иванов с 32 товарищами принялись за постройку царской галеры по проекту голландской. Весной 1696 году разобранные галеры отправлялись в Воронеж и с марта месяца уже начали собираться у пристанного двора подьячего Маторина на берегу одноимённой реки.

Голландская галера 1695г. Гравюра 18 века.

Документы 17 века доказывают, что колыбелью Русского Военно-морского флота являлся Воронеж. Вокруг города и по губернии рос корабельный лес в большом количестве. На верфях Воронежа и до Петра строились гребно-парусные суда для Чигирских походов 1677 года, и для крымских походов 1689 года князя Василия Голицина. Ещё по указу царя Алексея Михайловича в 1660 году здесь было построено много судов для 8 тысячного отряда казаков воеводы Хитрова.

Пока шла война Турции с Венецией, Австрией и Польшей, Пётр принял решение начать борьбу за выход к южным морям. Русские войска совершили походы в устья Дона и низовья Днепра, осадили крепости Азов и Кизикермен.

Английская галера 1675 года. Неизвестный художник. Гравюра 18 век.

В ноябре 1695 году в Москве собралась «консилия генералов»: П. Гордона, Ф. Головина и Ф. Лефорта и вместе с Петром решили к весне в Воронеже построить и вооружить новые морские суда. Заготовку лесных материалов поручили Г. Титову. К февралю было распилено 7 тысяч стволов «для галеасного, галерного, каторожного и брандерного дела».

Заготовили скобы, крючья, гвозди и сложили под Воронежом на луговой стороне реки. На территории пристанского двора был возведён Государев шатёр-центр управления делами судостроения. Пётр принимает в строительстве галеры «Принципиум» и заложили два галеаса которые строил капитан А. Мейер.

Новопостроенный флот состоял из 2 кораблей 23 галер и 4 брандеров.

Вот цитата из писем Бартоломео Кресчентио «…галеасные вёсла несравненно длиннее галерных, по чему и требуют по 7 человек на каждое… галеас имеет всегда три мачты из которых каждая имеет по парусу… в настоящее время в Венеции искусство построения галеасов доведено до такой степени они ходят и поворачиваются очень легко, площадки ограждены постоянным высоким и прочным бортом под прикрытием которого солдаты стреляют из мушкетов и аркебуз сквозь бойницы… галеас имеет одну палубу под которой находится много кают и камер… и имеет до 70 орудий».

Галеасы получились очень хорошие им присвоили названия «Апостол Пётр» и «Апостол Павел».

2 апреля 1696 года, при выпавшем снеге, были спущены на воду галеры «Принципиум», «Св. Марк», «Св. Матвей», адмиралом назначен Ф.Я.Лефорт, вице-адмиралом Ю. Лима, шаутбенахтом Б. де Лозиер. Боцманом на царской галере был назначен Гаврило Меншиков, констапелем Гаврило Кабылин, подконстапелем Иван Вернер. На Пасху устроили праздник «…была из пушек стрельба великая на многе час».

Командующий флотом Франц Яковлевич Лефорт приказал построить 2 специальных корабля-крепости по названию ПРАМ, для осады турецкого Азова. Численность войска составляла 75 тысяч человек. В мае месяце флот, построенный в Воронеже вышел в первый свой боевой поход к Азову по реке Дон.

Ф.Я Лефорт. Портрет неизвестного художника 17 века.

Корабль «Апостол Пётр» и галеры у Азова. Неизвестный художник. Гравюра 18 века.

15 мая русский флот прибыл к крепости по реке Дон (это событие видим на старинной гравюре выше, справа башни, вдали на круче крепость),а 27 мая 1696 года русские военные суда заблокировали крепость Азов с моря.

Крепость Азов. Карта Лаваля 17 века.

Вокруг крепости наши войска возвели земляной вал и поставили пушки. Приглашённые артиллерист иноземец Граге и инженер де-Лаваль точным огнём сделали проломы в стенах. Донские казаки под руководством Флора Миняева захватили часть крепости. В результате боя с турками, последние потеряли 2 линейных корабля и 40 более мелких судов.18 июля 1696 годатурецкий ага Гасан-бей и 270 человек после переговоров сдались. Русским досталось 96 пушек,21 купеческий корабль,14 грузовых кораблей.

Из книги П. П. Филевского «История города Таганрог»:

фрагмент из П.П.Филевского.

Позволю себе сделать маленькое отступление от боёв под Азовом и озвучить про другие укрепления в районе дельты Дона, так как мало где можно о них узнать. В «Записках Одесского общества истории и древностей», изданных в 1868 году, в статье «Сборник событий в Новороссийском крае» автор, повествуя об истории Азовской крепости, приводит интересные сведения об ордере князя Репнина от 9 октября 1741 года «о подорвании половины Азова и переводе Азовской команды в Усть-Донецкую крепостцe». Иоган Гильденштедт, академик Петербургской академии наук с 1771года, в «Дневнике путешествия в южную Россию» так описывает земли, прилегающие к Мертвому Донцу: «На южном берегу его (Мертвого Донца) лежит теперь опустевшая крепость Лютик, а на северном возвышенном берегу его верхнего устья стоит русскаяДонецкая крепость, которая была заложена во вторую Турецкую войну (1736—39гг.), после взятия Азова, но после сооружения крепости св. Димитрия Ростовского была упразднена», т.е после закладки нынешнего города Ростов на Дону.

Усть-Донецкая крепость. Неизвестный художник. Немецкая гравюра 18 века.

Она показана и на гравюрах того времени. Это было земляное укрепление с каменными башнями. Оно находилось между истоком Мертвого Донца (на карте река Танаис) и Кульбаковой балкой. Через реку Танаис протянута цепь, между двумя башнями, так же как и перед крепостью Азов, только меньшего размера. Тут же на гравюре сверху видим, что между укреплениями на правом берегу протекает речка. Для определения местоположения данной реки необходимо взглянуть на русскую копию карты 17 века сделанную с оригинала (на латинском языке). Здесь видим, что это нынешняя речка Донской Чулек (на карте Донецкий Жулик) протекающая по местности существующего ныне села Синявское Неклиновского района Ростовской области. На карте ниже видим, как проходила дорога из Азова в Крым, Таганрог, Павловск, Миус и направо в Черкаск (мимо крепости Лютик).

Карта 18 века.

Рассмотрим названия рек на этой карте: р. Санок под Таганрогом (река Самбек),р. Масский Жулик (Морской Чулек), р. Донецкий Жулик (Донской Чулек) р. нижний Шатлер (Сухой Чалтырь),р. Верхний Шатлер (Мокрый Чалтырь).Ниже на карте я поставил эту забытую всеми Усть-Донецкую крепость на правом берегу реки Мёртвый Донец.

Крепость на реке Донской Чулек. Карта Google.

Крепость «Лютик»находилась у впадения в реку Мёртвый Донец ерика Лютик с правой его стороны напротив нынешнего села Недвиговка Ростовской области. В этом же селе находятся раскопки и музей под небом древнего греческого города Танаис. Напомню читателю, что река Дон во все старые времена называлась Танаис и являлась границей между Европой и Азией.

Крепость Лютик и Каланчи. Неизвестный художник. Карта 17 века.

Крепость «Лютик на Мертвом Донце» занимает особое место в ряду памятников инженерного искусства. Дата возведения крепости-лето 1660 года. Строили ее турки с целью перекрыть всю донскую дельту, одновременно с Каланчинскими башнями. Место под Лютик выбрали низменное, на левом берегу Мертвого Донца. Сам хан распоряжался работами, на которых были заняты 40 тысяч татар и 10 тысяч венгров, валахов, пленных русских. Сваи забивали в топкий грунт поймы, а на правом берегу Мертвого Донца секли камень для возведения фортификаций. Город-крепость Лютик представлял собой почти квадрат размером 39 на 40 метров. С трех сторон крепостные стены опоясывал ров; внутри разместилась 21 жилая изба, каменная мечеть и конюшни. В западной стене близ угловой башни были устроены проезжие двойные железные ворота, а через реку Мёртвый Донец ниже по течению протянута железная цепь.

Крепость «Лютик». Карта Google.

Таким образом самый большой рукав донской дельты оказался запертым. Построив крепость, хан отвел войска в Крым, оставив в Каланчинских башнях по 300 солдат, в Лютике 500 и в Азове 5000 человек. По описанию стольника Ивана Бахметьева, когда во время второго Азовского похода Петра I Лютик взяли русские войска, городок этот был каменным и представлял собой в плане почти квадрат (39x40 м). Крепостные стены были укреплены четырьмя восьмиугольными башнями, крытыми тесом. Внутри крепости размещались жилые избы, каменная мечеть и хозяйственные постройки. Вблизи угловой башни с западной стороны были устроены «ворота проезжие, створы двойные железные». Из крепости к реке вел потайной подземный ход.

Турки называли ее «Щит ислама» или «Сед Ислам», «Лютиком» ее назвали позже русские, по имени ерика, впадающего в Мертвый Донец, на берегу которого она стояла.

Ранее весной 1661 г. объединенные силы русского отряда и казаков под руководством воеводы думного дворянина Ивана Хитрово сделали попытку штурма крепости, ставшей после Азова самой мощной в дельте Дона. Применять подкопы и взрывать стены не было никакой возможности: грунтовые воды в пойме почти у дневной поверхности земли, крепость с трех сторон окружена рвами с водой, а при малейшем западном ветре пойма заливается нагонной морской водой. Во избежание больших потерь осаду сняли. Предпринимались попытки штурма крепости и в 1686, и в 1696 гг. Второй Азовский поход Петра Великого принес успех, и крепость пала 18 июля 1696 г. До этого в мае несколько кораблей на камелях провели с боями по реке Мёртвый Донец, для блокады крепости Азов от турецкого флота со стороны Меотиды (Азовского моря).

После окончания компании русские инженеры укрепили Лютик дополнительно, по правилам новейшей фортификации, и с этого времени она стала играть важную роль в системе транспортных коммуникаций в дельте Дона.

С крепостью связан целый ряд событий на Юге России в начале XVIII в. В 1711 году после неудач в войне с Турцией Петр I вынужден был отдать приказ взорвать укрепления «Лютика». После изгнания турок из пределов донской дельты в ней был учрежден почтовый пост, а когда русская граница переместилась за Кубань, крепость «Лютик» утратила всякое военное и транспортное значение. Его развалины долго служили казакам временным пристанищем во время рыбной ловли.

Подходы к Азову для кораблей русского флота, с большой осадкой были плохими, как со стороны материка, так и со стороны Азовского моря. Для базирования флота необходимо было искать более приспособленное место. Позже 27 июля 1669 года Пётр лично выбрал место для нового порта в Азовском море на крутом высоком мысе Таганий Рог. Ранее здесь находился торговый венецианский Порто-Пизано.

Крепость Таганий Рог. Карта Лаваля 17 века.

О событиях по строительству и становлению города Таганрог и порта написано много книг, здесь же я хотел рассказать читателю про другой город, родину кораблей Черноморской флотилии город Воронеж.

В октябре состоялось заседание боярской думы, Пётр изложил свои мысли о создании регулярного военного флота и необходимость отечественного кораблестроения, он заявил: «Нечто же лутче мню быть, еже воевать морем, понеже зело блиско есть и удобно многократ паче, неже сухим путем. К ему же потребен есть флот».Боярская дума постановила: «Морским судам быть..», так было принято решение о создании в России Военно-Морского флота. Местом базирования флота был определён Азов и Таганрог.«Усмотрено место к корабельному угодное на реке Воронеж под городом того же имени».

Призваны из Англии, Венеции и Голландии искусные мастера и началось «…строенье великим иждевением кораблей, галер, яхт и протчих судов водных».

Корабельный мастер грек Иван Федотов прибыл в Воронеж из Венеции в августе 1697 году вместе с ним ещё было 12 мастеров эти сведения почерпнуты мною из материалов и документов историков флота таких как: Е.Ф.Шмурло, С. Елагина и И. Корба.

Пётр I. Картина художник Г. Кнеллер 1698 год.

В селе Рамоньвыше по течению одноимённой рекив 1697 году на верфибыли заложены четыре корабля-баркалоны.

22-х пушечный корабль-баркалон «Меркурий» («Меркуриус») строился кумпанством окольничего князя Петра Григорьевича Львова, которое было восприемником ранее существовавшего на рамонской пристани кумпанства стольника князя Г. В. Тефянкина (Тюфякина). Строил корабль датский корабельный мастер, капитан Симон Питерсон, который был принят на русскую службу в 1696 году.

Парусно-гребное судно баркалон «Меркурий» был спущен на воду в Рамони с «Волчьей пристани» в 1698 году. В мае 1699 года корабль был отправлен в Воронеж и в том же году участвовал в Керченском походе.

Первый 36-ти пушечный корабль 5-го ранга баркалон «Барабан» («Трумель») строился кумпанством боярина Фёдора Петровича Шереметева. Строителями корабля были Корнелис Серейсон, Лен Чапман и Симон Питерсон. Корабль был спущен на воду в мае 1699 года и получил девиз «Непотребен без грому». В апреле 1702 года был переведён из Воронежа в устье Дона.

Второй 36-ти пушечный корабль 5-го ранга баркалон «Три Рюмки» («Дри рюморь») кумпанства боярина Тихона Никитича Стрешнева был построен и спущен на воду в мае 1699 года. Строители Симон Питерсон и Ян Эдрек. Девиз корабля «Держите во всех делах меру». В апреле 1702 года корабль был переведён из Воронежа в устье Дона. Оба корабля были разобраны в 1710 году. Ещё один 6-ти пушечный баркалон без названия кумпанства стольника князя Василия Долгорукова, который строил Ян Янсен и переделывал Ян Терплий, был построен и спущен на воду в мае 1699 года. Ещё 1697 году в Рамони был заложен 49-ти пушечный барбарский корабль «Нептунус» кумпанства боярина Т. Н. Стрешнева. Строитель Ян Ярик.

Весной 1699 года 86 кораблей вышли из Воронежа. На корабле «Крепость» находился каргопольский наместник Емельян Игнатович Украинцев первый посол от России в Константинополь. Главнокомандующим флотом был Ф.А.Головин, вице-адмиралом Крюйс, царь был командиром корабля «Апостол Пётр». 24 мая флот был у Азова, а 3 июля 1699 года, царь Пётр на 44 судах отправился к Таганрогу. Работы по строительству нового порта велись быстрыми темпами. Крепость назвали именем «Святой Троицы», берег был укреплён пушками.

Фрагмент из книги 18 век.

Далее Русский флот прибыл к крепости Керчь, которой владели турки и остановился на кубанской стороне Тамани. Адмирал Крюйс и сам Пётр встретились с турецким адмиралом и договорились, что не будет препятствий для посла Украинцева и капитана Памбурга на корабле в Константинополь. Далее царь возвратился в Таганрог, где присутствовал при освещении церкви. После этого царь Пётр вернулся в Воронеж.

1701 году на верфи Рамонивыше по реке от Воронежа по приказу Петра I, посетившего эту верфь (где непосредственно встречался с Иваном Федотовым), были построены два плавучих дока (в них производилась починка кораблей) и четыре подъемных судна —мастенлихтеров (строитель грек Иван Федотов), чертежи этих судов сделал корабельных дел мастер, датчанин С. Петерсон, которые позже в 1702 году были переведены по одному в Азов, Таганрог и Воронеж.

1 сентября 1702 года Федотовым на Рамонской верфи была заложена 14-ти пушечная шнява «Таймалар». Эту шняву строил Иван Федотов и помогал ему Фёдоров Ивантак же грек- венецианец и корабельный мастер. Шнява участвовала в войне с Турцией в 1710—1713 годах, в мае 1711 года под командованием капитана-поручика Витуса Беринга (известного впоследствии полярного мореплавателя) перешла из Азова в Таганрог. Штурманом у Беринга был голландец Питир Янсон Фандерков. В 1716 году была разобрана.

Шнява «Таймолар». Неизвестный художник. Гравюра 18 век.

Верфь Рамонь по праву считается родиной плавающих отечественных доков, а их отцом и первостроителем грек Иван Федотов, приглашённый из Венеции во время «русского посольства» самим царём Петром Первым.

На Ступинской верфи ранее 1 апреля 1700 года была заложена и 1 мая 1703 года спущена на воду 18-ти пушечная шнява «Шнау»,строил которуюгреческий мастер Иван Федотов.В 1703 году на этой верфи так же были построены 30 будар.

Ещё позже на Чертовицкой верфив 1712 году заложена и спущена 8 пушечная шнява №13 так же построенная Иваном Федотовым. Это показывает, что на протяжении 15 лет данный мастер работал на верфях Воронежской губернии и позже стал гражданином России.

Шнявы имели две мачты с прямыми парусами и бушприт, стаксель и кливер. Также шнявы имели третью мачту (так называемую шняв-мачту, трисель-мачту) стоящую непосредственно вплотную за грот-мачтой с небольшим зазором, на которой несли трисель с гиком, прошнурованный передней шкаториной к этой мачте. Иногда эта мачта заменялась специальным тросом (джек-штагом), к которому кольцами присоединялась шкаторина паруса. Военные шнявы вооружались 12—18 пушками малого калибра. Среднее водоизмещение шнявы было около 150 тонн, длина 25,30 метров, ширина 6—8 метров, экипаж до 80 человек.

Камели. Современный макет.

Камели (ед. число камель, англ. camels) -парные понтоны, использовавшиеся для уменьшения осадки корабля и проводки его по мелководью, самым крупным специалистом того времени по этим инженерным сооружениям являлся венецианский грек Иван Федотов, нанятый на службу России первым русским послом Петром Толстым и даже возможно самим Петром, который сильно не афишировал своё присутствие в этом посольстве.

Князь Толстой возглавлял «великое посольствово» в Венецицианскую республику 1697 года, в которое так же входили князья Голицыны, Шереметьевы, Долгорукие, Измайловы, все они должны были набираться опыта по судостроению и обучаться морскому делу. Камели применялись, начиная как минимум с XVI века в северной Европе, прежде всего в Нидерландах, в дельте Рейна и Мааса. Для постановки корабля на камели их балластировали приемом воды и погруженными подводили под днище. После закрепления балласт откачивали с помощью ручных помп (был в Воронеже с 1699года специалист по этому делу ещё один однофамилец Федотов Елфим, по прозвищу «насосник»), и камели вместе с кораблем всплывали. В таком состоянии корабль был готов к проводке по мелководью. По окончании ее балласт заполнялся снова, и корабль снимался для самостоятельного плавания. Камели нашли широкое применение в естественно мелководных портах и гаванях, таких как Таганрог, Воронеж, Азов.

Надо напомнить, что много греков—венецианцев по призыву самого Петра прибыло в Воронеж на строительство кораблей. Вместе с Иваном Федотовым прибыли ещё 12 мастеров в том числе: Фаустов Иван, Муци Николай, Фёдоров Иван, Филлипов Трофим и другие. Они все общались между собой и помогали друг другу при строительстве судов. Фаустов вместе с Федотовым строили камели и корабли, а Фёдоров помогал при строительстве знаменитой шнявы «Таймолар».

Пётр I. Художник Я. Веникс 1697год.

Следует напомнить фамилии других греков так же призванных на службу России:

Депиор Андрей Петрович-капитан, на корабле «Геркулес» при проводки его по Воронежу, Дону до Азова, на службе с 1697 года.

Кемер Стомати Михайлович-капитан галерного флота, с 1698 года на службе, привёл «Божие Предвидение» на камелях в Азов в 1710 году.

Кемер Яков —поручик, с 1703года.

Николаев Паниот- боцман на службе с 1704 года.

Афендополи Янис– боцман, на кораблях с 1698 года.

Орлеин Степанус– лекарь, на службе с 1698года.

Савельев Стомати-галерного дела подмастерье, работал в Таврове.

Муци Николай-галерного дел мастер, с 1700года.

Филлипов Трофим-вёсельных дел мастер, с 1700г.в Воронеже.

Цей Фёдор-капитан, командир 8 бригантины, с 1699 года.

Цей Захариус– подпоручик, с 1703 года на флоте и другие.

Но продолжим, в России на камелях выводились в Балтийское море корабли, построенные на Ладоге и на Свири, а в Азовское-построенные в Воронеже. Есть упоминание у Елагин, как линейный корабль «Предестинация» в начале 1710 проведён по рекам в Таганрог и далее в Азов на камелях капитаномгреком Камером Стомати Михайловичем и позже этот корабль летом 1711 года выводился из Таганрога так же на камелях, построенных корабельным мастером Иваном Федотовым. Без этих понтонов крупные корабли не могли самостоятельно передвигаться на мелководье, которых хватало на реках, в дельте Дона и у Таганрога.

Корабль на камелях. Неизвестный художник. Гравюра 18 века.

Строительством кораблей в Воронежском крае занимались 53 кумпанств. На каждое возлагалось заготовка леса на два корабля и на несколько специальных судов, плавсредств и сооружений. В начальный период в каждом кумпанстве находилось до 200 работных людей. Для отбора лесов в помощь им были даны корабельные мастера.

Леса заготавливались в октябре-декабре месяце. На строительство прибывали десятки тысяч людей со всей России. Флот строила вся страна. Игумен Тит Успенского монастыря записал в 1698 году «на каждом дворе поставлено было человек по 50 с лошадьми».

Воронеж. Неизвестный художник. Гравюра 17 века.

Город Воронеж того времени являлся одним из красивейших многолюдных и промышленных городов России иностранцы сравнивали его с Портсмутом и Марселем.

Воронеж был подлинной «колыбелью Русского военного флота». Голландец де Бруин в своих записках отмечал, что в Азовском флоте находится более 68 кораблей,21 галера и 200 бригантин и ещё много строится по реке Воронеж.

Условия труда были тяжёлые, многие мастеровые и работные люди болели и умирали. За лето в Воронеже, Устье и Таврове болело 2218 человек из которых 48 умерло.

Воронеж вид с реки. Неизвестный художник. Гравюра 17 века.

Для строительства Адмиралтейского двора, были созданы государственные кумпанства возглавляемые стольниками Г. Грибоедовым, П. Бохиным, Н. Лухудьев, дворянами И. Зеновьевым, А. Грамотиным, Я. Жеребцовым, Д. Дивов, И. Титов и другими. Позже строительством судов руководили такие знатные люди как: адмиралы Ф. Головин, К. Крюйс, С. Колычев, капитан-комендор И. Бекман, В. Беринг и другие.

Россия для многих иностранцев стала второй Родиной, и они с честью продолжили свой род на русской земле, оставив о себе добрую славу, это такие люди как:

– голландцы Я. Фан Рэз, Г. Памбург, Я. Янем, К. Дюйц, П. Класс, Н. Кок, К. Бокар и др.

– норвежцы К. Крюйс, П. Бредль

– далматинцы М. Змаевич, К. Боцис

– англичане Д. Дэн, Д. Перри, Н. Бейгус, И. Бекман, Р. Девенпорт, Р. Козенц и др.

– венецианцы Ф. Пикало, И Фафсто, З. Брусья, З. Вентурини, Ю. Лима, Я Моро и др.

– датчане В. Беринг, Я Ерик, С. Петерсон, Я Янсен, К. Серейсон.

– греки Иван Федотов, Юрий Русинов, Иван Фаустов, Иван Фёдоров, Трофим Филиппов

– швейцарец Ф. Лефорт

– шведы К. Отто, А. Росселиус, А. Казан, М. Юдин и др.

Воронеж. Реконструкция 20 века. Художник Н. Яковлев.

Раньше считалось что Пётр насаждал каноны западной церкви, но это ни так было на самом деле. Эпидемии и болезни на Воронежской земле были очень часты многие иностранцы умирали и из за отсутствия священнослужителей не перед кем им было исповедоваться.

фрагмент из книги В.И.Расторгуева «Воронеж Родина Русского ВМФ».

В 1703году в Воронеже была открыта первая адмиралтейская школа для обучения новых русских морских специалистов и матросов. Так Ф. М. Апраксин 3 мая докладывал Петру: «…да матросов, которые выростки, научил изрядно 500 человек, те будут на кораблях…».После наиболее способных отправляли продолжать обучение за границу.

По документам Петра можно видеть что вопросы кораблестроения царь держал на личном контроле и начало строительства первого линейного корабля осуществлял сам.

фрагмент из книги В.И.Расторгуева.

Первый русский линкор вышел очень красивым и ходким. Датский посланник П. Гейнс так доносил своему правительству: «понимающие в судостроении единогласно признали его шедевром». Другой голландец де Брюин так писал: «один из военных кораблей, выстроенный под надзором и по указанию Царя, блистал перед остальными всевозможными украшениями, в нём капитанская каюта, обитая ореховым деревом».

Действительно этот корабль относился к одному из первых произведений русского декоративного искусства в стиле петровского барокко. Носовая часть и корма украшены были скульптурными изображениями и богатою резною работой. Роскошь отделки распространялась так же на элементы палубы и каюты. Резные круглые венки вокруг пушечных портов на бортах, соединяли носовые украшения с кормовыми.

Корабль «Предестинация» Неизвестный художник. Гравюра 17 век.

Первые Андреевские флаги были на этом корабле, в середине видим Андреевский с крестом, а справа трёхцветный симиполосный. Эти флаги были освещены в Успенской адмиралтейской церкви, а затем подняты на линейном корабле «Божие Предвидение».

Корабль был спущен в Воронеже на воду 27 апреля 1700 года в присутствии представителей дипломатического корпуса, государственных деятелей, знатных бояр, царевича Алексея Петровича и его сестры Натальи Алексеевны, а так же дам и девиц «немецкой слободы».

Линейный корабль «Goto Predtstinacia». Неизвестный художник. Графюра 17 века.

Корабль отличался красивой резной кормою со скульптурными изображениями. В своём труде В.И.Расторгуев пишет: «Декор кормы имел центрическую композицию, подчёркнутою в центре полукруглого гакоборта овальным щитом с изображением коленопреклонённой фигуры апостола Петра. На фоне моря с кораблём летящий голубь с миртовой ветвью. Вокруг щита располагались резные фигуры играющих Путти с дельфинами. Изогнутый кормовой балкон с балясинами в виде кариатид ограниченно переходил в штульцы, образуя, как бы основание для 4 амуров, поддерживающих кровлю. Кроме того балкон украшали львиные маски, а завершали компазицию 3 искусно выполненные фонаря».

К 1712 году Азовский флот построенный в Воронеже имел 132 корабля, но был подписан мирный договор и корабли были поставлены на консерваци.

Пётр издал указ о заготовки 19500 лубов на крышки для кораблей, шняв, галер «…дабы не упустить удобного времени сохранить от ветхости труды и интерес царского величества».

Духовным наставником Петра являлся воронежский архиерей Митрофан. Он являлся и спонсором самого царя, за что и был жалован грамотами «в 1700 году дал из домовой своей казны четыре тысячи рублёв на жалование ратных людем… милостиво и похваляем за твоё усердножелательное радение и милость к тебе богомольцу нашему будет неотъемлема». Именно он предсказал Петру: «Будешь жить в других дворцах, на Севере, и воздвигнешь новую столицу, великий город в честь святого Петра, бог благословляет тебя на это. Казанская икона будет покровом города и всего народа. До тех пор, пока Казанская икона Божьей Матери будет в столице и перед нею будут молиться православные, в город не ступит вражья нога». Как это можно было предсказать, надо только вдуматься, не было ещё и выхода к Балтийскому морю, побережьем владели шведы, на месте впадения Невы были одни болота.

Митрополит Воронежский Митрофан. Икона 18 века

Узнав о смерти Митрофана в ноябре 1703 года, Пётр прибыл в Воронеж для похорон со всем своим царским синклитом. Царь сам нёс гроб с офицерами флота и опустил его в могилу и сказал: «…не осталось у меня такого святого старца- отца».

Воронежская верфь. Реконструкция. Художник Н. Яковлев.

В Адмиралтействе находилась Чертёжная светлица, избы для вязания штропов, молярная изба, каменный трёхэтажный цейхгауз, и ряд кузнец, включая якорную. Тут же появились каменные доки. Был один Сухой док с 5 шпилями.

Инженерное сооружение «Плавающий док» изготовленный под руководством мастера грека Иван Федотовым переплавили с Рамони в Азовское море. Воронеж с тех пор считается родиной отечественных плавающих доков. Рядом с Адмиралтейством работало 5 пильных мельниц (3 водяных, 2 ветряные).

На многочисленных складах адмиралтейства сосредоточены запасы вооружения, корабельной оснастки, инструмента и оборудования. Шведский посол Бергенхиельм доносил королю: «…здесь чрезвычайно большой магазин, устроенный на более 100 тысяч человек, снабжающий как ружья, оружия, порох и фитили, так и мартиры новейшего изобретения, снаряды, пушки и другие военные принадлежности». Караваны груженных подвод не один год тянулись из Воронежа в Москву, Санкт-Петербург, Архангельск.

Внутри Адмиралтейского двора находился Царский шатёр, откуда осуществлялось руководство строительством флота, канцелярия шатра в отсутствии царя продолжала работать под руководством дьяка Осипа Иванова и Никиты Павлова, переводчиком был Густав Ланг.

При входе во двор были установлены железные часы с 5 боевыми колоколами. За рекой Воронеж против шлюза находились дома адмирала Ф. Апраксина, князя А. Меньшикова, дворянина Н. Зотова, князя Ю. Шаховского, коменданта С. Колычева, капитанов, корабельных мастеров и других руководителей.

Почтовая печать. Гравюра 18 века.

Хочется отметить ещё одного приглашённого мастера грека Юрия Антоновича Русинова, проработавшего в России более двадцати лет. Этот галерный мастер в ранге капитан-лейтенанта был выдающимся строителем и конструктором галер и им подобных судов. Спроектированная Русиновым «конная галера», предназначавшаяся специально для перевозки лошадей, получила высокую оценку Петра.

Верфи по реке Воронеж. Карта 18 век.

Под руководством Русинова на Олонецкой верфи, на Галерном дворе в Санкт-Петербурге, в Новгороде, на реке Луге, а также в Або и других финских портах было построено свыше ста галер и скампавей, Из всех иностранных мастеров Русинов выделялся своими незаурядными педагогическими способностями.

В 1715 г. Петр издал специальный указ, в котором объявлялось, чтобы те, «…кто пожелает учиться галерному делу у мастера Юрия Русинова, явились бы к нему. За каждого выученного мастеру будет выдано вознаграждение 50 рублей за человека, а выученный будет получать 60 рублей в год». У Русинова было до десятка галерных учеников, в том числе и Мокей Черкасов, ставший замечательным отечественным строителем галер.

За период с 1695 по 1712 год на верфях Воронежского краябыло построено более 1000 кораблей и вооружённых судов втомчисле:35кораблей,15бомбардирских,35 баркалонов,14шв

Как упоминали ранее в август 1699года полномочный посол России Емельян Игнатьевич Украинцев на корабле «Сила» (Крепость) пересёк Чёрное море и стал на якоре в Царьграде (Константинополе). Появление этого великолепного корабля вызвало у турок полное замешательство, его осматривали все первые лица турецкого государства. Однажды ночью капитан корабля Памбург изрядно подвыпив приказал палить из всех орудий. Из секретного письма посла к Петру видим: «…что султаново де Величество ночесь испужался и из покоёв своих выбежал от такой с твоего Великого государя корабля капитанской ночной многой и необычной пушечной пальбы; и некоторые жёны в верхнем сарае беременные от того страху и пушечной стрельбы младенцев повывергли».Султан требовал жестокого наказания капитана Памбурга и недопущения впредь таких вольностей.

Корабль «Крепость». Неизвестный художник. Гравюра 18век.

3 июля 1700 г. в Константинополе было заключено перемирие с Турцией сроком на 30 лет, Петр немедленно двинул армию к северным границам России, поставив задачу вытеснить шведов из Прибалтики и получить для своей страны выход на Балтийское море. Царским указом от 19 августа 1700 г. Россия официально объявила войну Швеции, которая продлилась более 21 года.

Пётр Алексеевич. Картина неизвестного художника 18 в.

Наиболее пригодным для развертывания судостроения был признан район русского побережья Ладожского озера и впадающих в него рек. В устьях рек Сясь, Свирь, Волхов и на берегах некоторых их притоков стали срочно возводить судостроительные верфи, а на них сразу же закладывать первые военные суда для заново создаваемого Балтийского флота.

Финский залив, изобилующий шхерными районами, то против шведов особенно эффективно могут быть использованы гребные суда типа галер. Поэтому одновременно с постройкой линейных кораблей, фрегатов, шняв и других парусных судов по указанию Петра I было предпринято массовое строительство галер, скампавей и бригантин для гребной эскадры Балтийского флота.

Русские войска в конце 1701 г. перешли в наступление и одержали важные победы в Лифляндии (при Эрестефере, Гуммельсгофе и Мариенбурге).

Тогда же они, посаженные на гребные суда, уничтожили шведскую флотилию на Чудском озере и изгнали корабли шведов с Ладожского озера. Успехи позволили Петру I приступить к решению главной задачи -завоеванию выхода на Балтийское море.

Адмиралтейство Санкт-Петербург. Гравюра 18 век.

В 1702 г. преображенцы взяли шведскую крепость Нотебург при выходе Невы из Ладожского озера, а в следующем, 1703 г., развивая наступление, русские овладели всем побережьем Невы и вышли к Финскому заливу.

Для обороны устья реки Невы 16 мая 1703 г. на Заячьем острове была заложена крепость Санкт-Петербург-будущая столица России. Овладение Невой открыло путь русским кораблям из Ладоги с верфей к Балтийскому морю.

Чтобы защитить строившийся Санкт-Петербург от ударов шведов с моря, в 1704 г. на оконечности южной отмели острова Котлин был заложен форт Кроншлот, который впоследствии включили в состав крепости Кронштадт.

Флаг флота Петра. Рисунок 18 в.

Здесь мы видим, что на флагах присутствует иерусалимский крест. Позже на флагах Русского флота появится Андреевский крест.

Флот построенный в Воронеже сыграл большую роль, как инструмент внешней политики, благодаря мощи которого и умелыми действиями дипломатов сдерживалась агрессия турок и крымских татар на южных границах государства. Была создана система обучения отечественных кораблестроителей, рядового и командного состава флота.

Были разработаны и внедрены правила организации корабельной службы и ведения морского боя. На основании голландских и английских терминов сформировалась русская кораблестроительная терминология, разработана инфраструктура флота.

Воронежский порт. Неизвестный художник. Гравюра 18 век.

Кроме того, взятие Азова при помощи кораблей, построенных в Воронеже, прекратило выплату унизительной дани Крымскому хану. Без увеличения можно сказать, что здесь в Воронеже, была родина всего что связано с истоками отечественного кораблестроения.

2. Начало эпохи и Панаиоти Алексиано

Екатерина II всего 3 года как вступившая на трон и занятая преобразованиями в своей империи, всячески оттягивала войну, и в 1765—1768 гг. пошла на ряд уступок турецкому султану. Ей в ту пору было 34 года, молодая по сути женщина.

Но вот наступила осень,25 сентября 1768 г. султан Мустафа III повелел заключить русского посла Алексея Обрескова в Семибашенный замок и объявить России войну. Причем войну не обычную, а священную! Султан считал себя «тенью Аллаха на земле» и духовным главой всех мусульман. Посему из Стамбула в Среднюю Азию и даже в Казань полетели грамоты с призывами подниматься на священную войну против нечестивцев.

Екатерина II. Портрет. Художник В. Эриксен 18 век.

Узнав об объявлении войны, императрица пришла в ярость. Из письма Екатерины к послу в Англии графу И. Г. Чернышеву: «Туркам с французами заблагорассудилось разбудить кота, который спал; я сей кот, который им обещает дать себя знать, дабы память нескоро исчезла. Я нахожу, что мы освободились от большой тяжести, давящей воображение, когда развязались с мирным договором; надобно было тысячи задабриваний, сделок и пустых глупостей, чтобы не давать туркам кричать. Теперь я развязана, могу делать все, что мне позволяют средства, а у России, вы знаете, средства немаленькие».

Турция имела большой военный и транспортный флот и могла легко высадить десант в любой точке побережья Черного и Азовского морей. Турецкая армия и флот опирались на систему мощных крепостей на Днестре и Днепро-Бугском лимане. В Крыму турки имели крепости Керчь и Кафу.

Г. А. Орлов. Неизвестный художник. Гравюра 19 века.

Однако Екатерина решила нанести Турции удар – послать эскадру в Средиземное море. В 1768 г. этот план выглядел полнейшей авантюрой. Мустафа III и его министры долго смеялись, когда французский посол предположил, что русские корабли могут оказаться в Средиземном море. Даже с точки зрения современной военной морской стратегии действия эскадры без операционных баз – полнейший бред.

Войну 1768—1774 гг. Россия вела без союзников. Где будут базироваться и ремонтироваться русские корабли? Кто будет снабжать эскадру продовольствием? Где будут лечиться раненые и больные?

До Екатерины русские суда-как военные, так и торговые не заплывали в Средиземное море. И вот в 1763 г. тульский купец Владимиров ни с того ни с сего организует акционерную компанию с капиталом в 90 тыс. рублей (!) для торговли со странами Средиземноморья. А новая царица, едва-едва сидящая на троне, вступает в число акционеров компании и дает этой компании10 тыс. рублей. Мало того, 23 октября 1763 г. в Петербурге специально для похода на Средиземное море закладывается фрегат «Надежда Благополучия».

Фрегат «Надежда Благополучия». Неизвестный художник. Гравюра 18 века.

Уже 4 июня 1764 г. фрегат был спущен на воду, а в августе вышел из Кронштадта под торговым (купеческим) флагом с грузом железа, полотна, канатов. Тем не менее экипаж состоял из военных чинов, фрегат нес полное артиллерийское вооружение 34 пушки. В декабре 1764 г. «Надежда Благополучия» прибыла в Ливорно. Товары были выгружены, а взамен принят груз сандалового дерева, свинца и макарон. 12 сентября 1765 г. фрегат благополучно вернулся в Кронштадт.

Разведка на Средиземном море велась неспроста. Еще в 1736 г. русский посол в Константинополе Вешняков утверждал, что восстание балканских христиан и русская помощь им оружием-самый верный путь для победы над Турцией.

В 1763 г. по приказу императрицы Григорий Орлов отправил к «спартанскому» народу двух греков Мануила Саро и артиллерийского офицера Папазули.

Саро возвратился в мае 1765 г. и привез известие, что «спартанский народ христианского закона и греческого исповедания, и хотя живет в турецких владениях, но туркам не подчинен и их не боится, а даже воюет с ними. Живет в горах и в таких малодоступных местах, что турки и подступиться к нему не могут». Повсеместно как простые греки, так и их старшины выражали Саро и Папазули желание подняться против турок при первом появлении русских кораблей. Саро писал: «По моему усердию смею представить о том, чтоб отправить в Средиземное море против турок 10 российских военных кораблей и на них нагрузить пушек довольное число; завидевши их, греки бросились бы на соединение с русскими; у греков есть свои немалые суда, но их надобно снабдить пушками; сами же греки народ смелый и храбрый».

С началом войны Екатерина смогла уже открыто обратиться к балканским христианам с призывами к восстанию. 19 января 1769 г. был обнародован «Манифест к славянским народам Балканского полуострова».

Панаиоти Алексиано вступил в русскую службу в феврале 1769 года, в Ливорно. Обширные его связи с греческими островитянами, этими природными моряками, внушили мысль русским руководителям воспользоваться благоприятным обстоятельством и употребить способного и предприимчивого молодого 23 летнего грека для отыскания лоцманов и закупки продовольствия для Русского флота. Панаиоти к тому же знал несколько языков.

Панагиотис Алексианос (Παναγιώτης Αλεξιανός), родом с острова Монемвасия (Μονεμβασιά) вокруг себя организовал целую команду из греков, его друзья и родственники исполняли возложенные на них поручения. Навербованные им лоцманы отправлены к эскадре адмирала Спиридонова, которая в том же году развила русский флаг на водах Средиземного моря. Он отсылает со Стоматиосом Сарандинаки своим 18 летним племянником набранных греков к флоту. Молодой Стоматис выбрал себе имя Евстафий, что по-гречески означает «стойкий, твёрдый». Панаиотис, по-гречески «всесвятой», начал исполнять новые задания. Ему предписали закупать в Ливорно на полугодичное время для флота: «сухарей 42963 пудов, мяса 10366 пудов, масла деревянного 8592 ведер, риса („пшенасорачинскаго“) 14321 пудов, гороху – 9547 пудов, уксусу-6078 ведер, рому или вина – 2222 ведер, „вина краснова“ – 32079 ведер», все это было им отправляемо на греческих малых судах, которые так же после поднимали русский флаг и приписывались на службу России.

Панагиотис Алексианос. Художник М. В. Федотов.

Отец Панаиотиса Павлос Алексиано был судовладельцем с острова Монемвасиас и ходил по всему Архипелагу. Он и Павлос Сарандинакипервыми подняли народ Монемвасии против геноцида турок. В середине XVIII века в Монемвасии архонт (с византийских времен этот титул носили правители провинций и военные командиры) Павлос Сарандинаки слыл человеком уважаемым и состоятельным. Виноградники, оливковые рощи и сады приносили доход. Женившись на сестре Алексиано он породнился с семьёй судовладельца. У Павлоса и Анны Алексиано было 9 детей, три дочери и 6 сыновей. Братья Елены, Галиции и Анны это: Панайотис, Теодоро, Георгий, Фёдор, Александр, Антоний, с ранних лет освоили морское дело и ходили на своих и отцовских быстроходных шебеках (парусно-гребные суда в Средиземноморье) между островами Архипелага.

Адмирал Г.А Спиридонов. Портрет, неизвестный художник 18 века.

Для демонстрации силы своего флота Екатерина организует экспедицию в Средиземное море. Управление Архипелагской экспедиции («Архипелажной», как ее тогда называли), по совету адмирала Семена Ивановича Мордвинова и общему мнению Адмиралтейств-коллегии Екатерина предложила командование эскадрой 56 летнему Григорию Андреевичу Спиридову.

Екатерина II традиционно схитрила присвоила Спиридову звание полного адмирала и назвала его первым флагманом флота. В рескрипте, подписанном Императрицей и врученном Спиридову, говорилось: «…Провезти сухопутные войска с парком артиллерии и другими военными снарядами для содействия графу Орлову, образовать целый корпус из христиан к учинению Турции диверсии в чувствительнейшем месте; содействовать восставшим против Турции грекам и славянам, а также способствовать пресечению провоза в Турцию морем контрабанды». Ни слова о подчинении эскадры 34 летнему Орлову не было в этом многозначащем документе. Спиридов поверил и согласился.17 июля 1769 г. Екатерина посетила корабли, стоявшие на Кронштадтском рейде, вручила адмиралу орден, приказала выдать всем назначенным в экспедицию четырехмесячное жалованье «не в зачет» и потребовала немедленного выхода эскадры в плавание.

В состав эскадры вошли семь кораблей («Европа», «Святослав», «Святой Евстафий Плакида», «Три Иерарха», «Святой Иануарий», «Северный Орел» и «Три Святителя», из которых «Святослав» был 80-пушечный, а остальные-66-пушечные. Кроме того, в составе эскадры был фрегат «Надежда Благополучия», 10-пушечный бомбардирский корабль «Гром», четыре 22-пушечных пинка-«Соломбала», «Лапоминк», «Сатурн» и «Венера», а также два пакетбота – «Летучий» и «Почталион».

13 августа1769 года в гавань Копенгагена вошел новый 66-пушечный корабль «Ростислав», построенный на Соломбальской верфи в Архангельске и шедший к новому месту службы на Балтику. Своей властью Спиридов приказал его командиру капитану 1 ранга Л. Ф. Лупандину следовать вместе с эскадрой в Архипелаг вместо Кронштадта.

Русская эскадра могла свободно базироваться в «вольном порту» Ливорно (Италия), формально принадлежавшем герцогству Тосканскому. Венецианская республика стремилась заключить союз с Россией, но крайне боялась турок.

Сборным пунктом судов «обшивной» эскадры в Средиземном море заранее был назначен рейд и бухта порта Магон на Менорке (Балеарские острова, на пол пути к Италии). Portus Magonis по имени карфагенского полководца Магона, родного брата Ганнибала (247—183 до н. э.). 18 ноября 1769 года Спиридов на «Св. Евстафий» прибыл в порт Магон. А 23 ноября в порт Магон на английской бригантине прибыл младший из братьев Орловых – Федор.

Порт Магон. Гравюра 18 века.

Ф.Г.Орлов вручил инструкцию Спиридонову, где граф Алексей Орлов назначался главнокомандующим всеми русскими вооруженными силами (десантными войсками и флотом) на Средиземном море. Там же была приписка императрицы: «Графу Орлову, по долгой его тамо бытности и знанию, довольно известны быть должны тамошние обстоятельства и народы».

Пора объяснить, как братья Орловы оказались на Средиземном море. Еще летом 1768 г. Алексей и Федор Орловы, первый под именем Островского, а второй – Богородского, отправились под предлогом поправки здоровья Алексея в путешествие по Европе, а затем к Средиземному морю. 15 августа 1768 г. братья прибыли в Карлсбад, где вели себя более чем разгульно, хотя, может быть, опохмелившись вином, посещали и Карлсбадскую водолечебницу.

Картина с гравюры 1771 года. Неизвестный художник.

Интересна личность другого брата Панаиоти-Теодоро Алексиано, который ранее был доверенным лицом тунисского бея по продаже корсарских призов, затем оказался на британской службе, где с согласия английских властей взял на себя еще и обязанности российского консула на острове Менорка. Там по поручению Алексея Орлова он готовил склады и госпиталь для российских эскадр, прибывающих в Средиземное море. В Порт-Магоне находили укрытие одновременно до 10 русских военных судов. Здесь на территории, принадлежащей отцу Павлосу Алексиано, были построены амбары для хранения оружия и помещения для раненых. А.Г.Орловым давал различные инструкции консулу Теодору Алексиано. Он так же имел общий дипломатический шифр с резидентом в Британии Мусиным-Пушкиным.

Порт Магон. Современное фото.

После первых боев в Морее суда стали прибывать в Порт- Магон с больными и ранеными: в конце мая 1770 г. туда отправили раненых и заболевших из Наварина на фрегате «Надежде Благополучия»под командованием А.В.Елманова. Они прибыли на Менорку, где их встретил консул Теодор Алексиано.

18 февраля 1770 г. в Витулло у берегов Мореи (юг Пелопоннеса) с Мальты прибыла эскадра Спиридова, в составе которой были корабли «Св. Евстафий», «Св. Иануарий», «Три Святителя»; пинк «Соломбала» и пакетбот «Летучий». Появление эскадры Спиридова с десантными войсками послужило толчком к Пелопоннесскому восстанию греческого народа против ига Османской империи. В Витулло уже стояло купеческое судно под венецианским флагом, капитан которого был из греков. Граф Орлов нанял его в русскую службу и отправил в Витулло в ожидании прибытия флота. На судне имелось 20 пушек, и оно салютовало адмиральскому флагу по его приходе. Адмирал произвел капитана этого судна А. И. Поликути в лейтенанты, а судно, названное фрегат «Св. Николай», на другой день подняло русский флаг. В трюмах каждого русского корабля находилось по одной разобранной малой галере. 19 февраля части галер были свезены с кораблей на берег, а уже 23 февраля все три галеры были собраны, оконопачены и спущены на воду. Галера корабля «Св. Евстафий» названа «Касатка», командиром ее назначен Николай Куммани, она доставила оружие в Монемвасию-Лаконию, где сопротивление возглавил отец Стомати архонт Павел Сарандинаки. Галера корабля «Св. Иануарий» названа «Ласточкой», и командиром ее назначен шкипер этого корабля Лукавич. Галера корабля «Три Святителя»названа «Жаворонком», а командиром назначен Николетти. На каждую галеру дано по 60 человек команды.

Берег Мореи. Картина греческого художника 19 века.

25 февраля 1770 года в порт Витуло прибыли греческие полякры под названием «Генрик-Каррон»,«Констанция», «Догиеджа»,под командой Александра и Антона Алексианородного братаПанаиотиса Алексиано и Ефстафия Сарандинаки. На этих суднах находились в основном родственники с острова Монемвасиас брат Фёдор, Георгий, Фёдор Сарандинаки, Михаил Чефалиано, Мустаки, Бардаки и другие. Полакры были наняты в нашу службу и в тот же день подняла русский флаг. На них установили 12 пушек.

Монемвасия. Неизвестный греческий художник. Гравюра 17 века.

Монемва́сия (также Монемва́зия, по русски-Мальвазия; греч.Μονεμβασία) -византийский город-крепость на острове, соединённом узким перешейком с Пелопоннесом. Название города происходит от греческого «мони эмвасиа» (Μόνη Eμβασία), что значит «один вход». Первые жители Монемвасии пришли из Лаконии, спасаясь от нашествия славян и авар, около 583 года во время правления императора Маврикия. В 17 веке Венеция и Турция постоянно воевали и передавали этот остров друг друг, а греков-майнотов никто не слушал. Только в 1821 году в ходе Греческой войны за независимость от Османской империи после трёхмесячной осады крепость была освобождена и греческий народ получил свободу.

Полуостров Маневсасия. Современное фото.

Порт Витулло на п-ове Ма́ни (греч. Μάνη, также известный как Майна) имел опасную и неудобную гавань, открытую западным и юго-западным ветрам. Поэтому адмирал Спиридов решил захватить крепость и порт Корон. Берегом к Корону был отправлен большой отряд майнотов (греческое племя, спартанцы). 27 февраля русская эскадра покинула Витулло и на следующий день бросила якорь в четырех милях к северу от Корона. Рядом с отцом в отряде монемвасийцев воевал Стаматиос Сарандинаки.

Десант в 500 человек под командованием Ф. Орлова и эскадра Спиридова, усиленная вооружёнными греческими судами, двинулись к крепости Корон.

Крепость Карон. Современное фото.

1 марта 1770года десантный отряд, греки П. Сарандинаки и часть матросов были высажены на берег, и началась осада крепости. В ночь с 1 на 2 марта русские построили осадную батарею. В 2 часа дня три корабля подошли очень близко к восточной стороне крепости, легли в дрейф и открыли сильный огонь. Береговая батарея между тем обстреливала северную часть города. Гарнизон отвечал весьма исправным огнем как кораблям, так и осадной батарее. Это продолжалось до захода солнца, но без особого вреда той или другой стороне. Весь следующий день 3 марта флот держался под парусами по восточную сторону крепости, но вне досягаемости пушечного выстрела.

Крепость Карон. Неизвестный художник. Гравюра 18 века.

С 6 по 9 марта бушевал шторм. Полякра «Генрик-Каррон» была выброшена на берег и разбита. Александр Алексиано и его команда и родные братья перешли служить на другие корабли и на сушу.

Пелопоннесское восстание греков (Морейское восстание).Картина греческого художника 18 века.

Сил для взятия укреплений Коруна оказалось недостаточно и осаду сняли. Вся артиллерия и тяжёлый багаж перевезены были на корабли, Алексей Орлов приказал забрать всех стариков, женщин и детей греческих (Корунских обывателей), которые, опасаясь сделаться жертвою жестокости турок, не имели сил следовать сухопутно за Армией в Наварин, назад на другой палец Пелопоннеса к острову Сфактерия.

Крепость Наварин. Современное фото.

Князь Долгоруков с войсками, подойдя по суше к Наварину, убедился, что город хорошо укреплен, и известил адмирала Спиридова, что крепость без артиллерии и правильной осады взять невозможно. Поэтому адмирал 24 марта отправил к Наварину корабли «Св. Иануарий», «Три Святителя» и фрегат «Св. Николай»с бригадиром артиллерии Ганнибалом для руководства осадой. При входе в залив корабли были обстреляны из крепости Наварин. Открыв ответный огонь, русская эскадра прошла мимо крепости в глубь залива и стала на якорь вне радиуса действия турецких орудий. На берег был высажен десант и выгружены осадные орудия. Бригадир Ганнибал устроил на возвышении к востоку от города одну батарею из восьми 24-фунтовых пушек и двух однопудовых единорогов, а другую-из двух 24-фунтовых пушек-к западу от входа в залив, на высоте, которая командовала городом. Батареи открыли огонь, и восьмипушечная в короткое время пробила просторную брешь в восточном валу цитадели, а двухпушечная нанесла значительный вред городу.

Бой при Наварин. Картина художник A.L.Garnerey 19 век.

Губернатор Наварина не стал дожидаться штурма и сдал крепость. 10 апреля 1770 г. русские войска во главе с бригадиром Ганнибалом и капитаном Борисовым вступили в крепость. Трофеями русских стали 42 пушки, 3 мортиры и 800 пудов (13 тонн) пороха. Но главной добычей стала одна из самых удобных морских баз на Пелопоннесе. Ее гавань могла вместить любой флот. Глубины позволяли принимать суда с наибольшей осадкой, а узкий вход был защищён укреплениями с обеих сторон.

Наваринская бухта. Неизвестный художник. Гравюра 18 века.

28 апреля 1770 года к эскадре присоединился и отремонтированный в Генуе 66-пушечный корабль «Ростислав» командовал им капитан Лупандин, на нём же прибыл 31 летний лейтенант Панаиотис Алексиано(русские говорят Панаиоти).

Екатерина II как могла торопила моряков к отправке подкреплений на Средиземное море. 9 октября 1769 г. из Кронштадта вышла 2-я Архипелагская эскадра под командованием контр-адмирала Джона Эльфинстона. Первоначально в ее состав входили 66-пушечные корабли «Не тронь меня», «Саратов» и «Тверь», 32-пушечные фрегаты «Надежда» и «Африка», а также три транспорта.

66 пушечный линейный корабль «Не тронь меня». Гравюра 18 века.

В начале мая 1770 г. Эльфинстон подошел к берегам Мореи и, не дождавшись указаний ни от Алексея Орлова, ни от Спиридова, высадил десантные войска в Колокифской бухте в порту Рупино и приказал им продвигаться к Миситре.

Сам же Д. Эльфинстон, услышав о близости турецкого флота, отправился отыскивать его и действительно 16 мая увидел турецкие корабли у острова Спеце. Не обращая внимания на то, что турецкий флот, состоявший из 10 кораблей, 5 фрегатов и 7 мелких судов, был втрое сильнее его эскадры, честолюбивый Эльфинстон, не дождавшись соединения со Спиридовым, бросился на турок. Турецкий адмирал, полагавший, что перед ним только авангард русского флота, за которым следуют главные силы, поспешил укрыться под стенами крепости Наполи ди Романия.

Продержавшись пять дней у входа в Навплийский залив и получив сведения, что эскадра Спиридова находится в Колокифской бухте, Эльфинстон пошел навстречу адмиралу и соединился 22 мая с ним у острова Цериго.

Контр-адмирал Джон Эльфистон. Неизвестный художник. Гравюра 18 века.

Екатерина Алексеевна постоянно хитрила в кадровых вопросах. В результате Спиридов, и Эльфинстонсчитали себя независимыми как друг от друга, так и от Алексея Орлова и обосновывали это данными им рескриптами императрицы.

У Орлова же тоже был рескрипт, но куда более весомый. В нем Екатерина приказывала всем, в том числе Спиридову и Эльфинстону, подчиняться приказам Орлова так, как если бы они исходили от самой императрицы.

Турки подтянули по суше огромное подкрепление и осадили крепость Наварин. Орлов приказал взорвать укрепления Наварина, а войскам эвакуироваться на корабли.

11 июня 1770 года все корабли русских эскадр сосредоточились в хорошей гавани острова Милос (Кикладские острова) почти напротив Монемвасиаса, только восточнее. Командование флотом принял на себя граф Алексей Орлов, подняв кайзер-флаг на корабле «Три Иерарха».

Алексей Григорьевич Орлов-Чесменский. Художник В. Эриксен, 18 век.

Вначалеиюня 1770 г. турки собрали в Архипелаге довольно мощный флот: шестнадцать кораблей (один 100-пушечный, один 96-пушечный, четыре 84-пушечных, два 74-пушечных, восемь 60-пушечных), две 50-пушечные каравеллы, шесть 40-пушечных фрегатов, до шестидесяти бригантин, шебек, галер, полугалер и других судов. На борту их находилось 15 тысяч человек и 1430 орудий.

Турецким флотом командовал Ибрагим Хосамеддин, назначенный на пост капитана-паши Ибрагим плохо разбирался в морском деле и был порядочным трусом. Фактическое руководство часто переходило в руки его заместителя алжирца Джесайрлы, способного и храброго моряка.

Русская эскадра формально была значительно слабее, в ней насчитывалось девять кораблей, три фрегата, одно бомбардирское судно, три пинка, один пакетбот, тринадцать зафрахтованных и призовых судов (корабли греческих пиратов, присоединившиеся к русской эскадре). Итого 6500 человек и 608 орудий. Но наши выдвинулись к турецким берегам Анатолии к острову Хиос.

Настало 24 июня 1770 года, славный день Хиoсской битвы. Впереди в авангарде стали корабли «Европа» и «Евстафій», на котором находился адмирал Спиридов с Федором Григорьевичем Орловым;

Фёдор Григорьевич Орлов генерал-поручик. Портрет художника Д.Г.Левицкого, 1785.

за ними выдвинулись корабли «Трехъ Святителей» (капитан Хметевский), «Яннуарій» (бригадир Борисов) и «Трехъ Иерарховъ» (капитан Степанов), на котором присутствовал главнокомандующий всеми нашими силами, Алексей Григорьевич Орлов; на шестом корабле, «Ростиславѣ», находились князь Юрий Долгорукий, капитан Лупандин и лейтенант Панаиоти Алексиано; корабль «Не-тронь-меня» (лейтенант Псаро) поставлен седьмым, «Святославъ» осьмым, «Саратовъ» (капитан Булгаков) девятым.«Европа»» (командир капитан 1 ранга Клокачев) и «Евстафій» (командир капитан 1 ранга Круз) первые двинулись против неприятеля и вторглись в ряды неприятельского флота; за ними последовали и прочие; эскадра Эльфинстона, составлявшая аррьергард, находилась в некотором отдалении. «Евстафій», сражаясь против трех линейных турецких кораблей, сцепился еще с 90-пушечным кораблем капитана-паши под названием «Реал-Мустафа».

Русские и Турки отчаянно дрались в абордажной схватке, когда запылал корабль капитана паши. «Евстафію» угрожала тяжёлая участь: отцепиться от загоревшегося корабля не было никакой возможности.

Корабли свалились в абордаже, и начался отчаянный рукопашный бой, во время которого турецкий корабль горел как костёр, и его грот-мачта, упала поперек «Св. Евстафия». «Корабля не спасти, спасем хоть людей», сказал Спиридов Орлову, и отдал приказ: «спасайся кто может!»

Наваринское ражение. Картина художник И. К. Айвазовский.

Девяносто человек экипажа пересели на шлюпки; отважный Фёдор Орлов и заслуженный адмирал Спиридонов сошли последними, на шлюпке они перебрались на корабль «Три Святителя». Едва успели выйти из лодок, оба горевших корабля с треском и громом взлетели на воздух. Ужас оцепенил сердца сражающихся; выстрелы с обеих сторон замолкли. «Брат погиб! (имел в виду Фёдора) отмстим за брата!» вскричал Алексей Григорьевич, увидев гибель «Евстафія», и приказал всем нашим кораблям устремиться на неприятеля: «истребим флот султана или погибнем!». Но турки успели уже обрубить якорные канаты и на всех парусах кинулись в Чесменский порт, под защиту крепостных пушек. Попутный ветер благоприятствовал Туркам; только он один и не допустил Алексея Орлова, обрадованного вестью о спасении брата и адмирала, довершить победу истреблением турецкого флота в тот же самый день.

Чесменское сражение. Художник А. Спалети.

Однако гибель турков была неизбежна: по распоряжению Орлова, Русские заперли неприятельский флот в Чесменской гавани (в античные времена Чесма именовалась Эфесом). Двадцать пушек, поставленных Турками на берегу, не могли изменить судьбы, ожидавшей морскую силу Оттоманской Порты. Русские готовили четыре брандера; на военном совете положено контр-адмиралу Грейгу с четырьмя кораблями и двумя фрегатами произвести ночью на 26 число атаку и дать храбрым возможность употребить в дело брандеры. В брандеры решили обратить четыре греческих корсарских судна. Снаряжение этих судов зажигательными веществами было поручено бригадиру Ганнибалу.

Чесменская гавань. Неизвестный художник. Гравюра 18 века.

Командирами брандеров решено было назначить «охотников» (добровольцев) из артиллерийских офицеров. Среди таковых были отобраны капитан-лейтенант Дугдэль, лейтенанты Ильин и Макензи, мичман Гагарин.

Турецкий флот горит, Чесменское сражение. Художник В. Сейрос.

Солнце скрылось. Четыре корабля, прикрывая брандеры, направились к Чесменскому порту; то были: «Не-тронь-меня», бесстрашного капитана Ильина, «Ростиславъ» капитана Лупандина и лейтенанта Панаиоти Алексиано, мичманом Александр Алексиано, «Саратовъ»капитана Булгаковаи «Европа». Турки отчаянно встретили их залпом из всех орудий, бывших на кораблях. Завязалась общая битва. От огня с «Европы» загорелся турецкий корабль находившийся слева в бухте.

Первым двинулся брандер капитан-лейтенанта Дугдэля. Но он не успел пройти и половину расстояния, разделявшего русские корабли и противника, как был перехвачен двумя турецкими галерами. Дугдэль приказал экипажу прыгать в лодку, шедшую на буксире за брандером, а сам поджег его. Брандер был мгновенно объят пламенем. Но турецкие галеры быстро отошли от него.

Брандеры атают. Художник А. Вентури.

Вторым предпринял атаку брандер под командованием лейтенанта Мекензи. Ему удалось достичь первой линии неприятельских судов, но его из-за неудачного маневра прижало к борту уже горевшего турецкого корабля, на который попали пылавшие обломки рангоута соседнего судна. Команда брандера успела покинуть его и благополучно возвратиться к месту якорной стоянки судов объединенной эскадры.

Где-то к 2 часам ночи в атаку вышел третий брандер под командованием лейтенанта Ильина. Неудача, постигшая Дугдэля и Макензи, так подействовала на Грейга, что он не удержался и крикнул Ильину, когда тот вел свой брандер мимо «Ростислава»:

«Ни под каким видом не зажигайте, пока не сцепитесь с неприятелем!» Лейтенант Ильин блистательно выполнил эту задачу: он подошел к головному турецкому кораблю борт о борт, схватился с ним, зажег брандер.

«Чесменский бой». Художник Ф. И. Сухов 19 век.

Правда к началу атаки третьего брандера уже горела половина турецкого флота. Огонь с такелажа, рангоута и парусов корабля, подожженного «Громом», попал на соседние два корабля, а те, в свою очередь, распространили пожар далее.

Четвертый брандер мичмана Гагарина сцепился с горевшим турецким кораблем. Вскоре корабль, зажженный Ильиным, взорвался, разметав пылающие обломки на палубы стоявших рядом кораблей поклонников Магомета.

И.К.Айвазовский «Чесменский бой».

Грейг писал: «Легче вообразить, чем описать, ужас, остолбенение и замешательство, овладевшие неприятелем: целые команды в страхе и отчаянии, кидались в воду, поверхность бухты была покрыта множеством спасавшихся людей, но немного из них спаслось».

В 4 часа Грей, видя, что два наветренных турецких корабля, фланкировавшие линию турецких кораблей с севера, целы, отрядил присланные с эскадры гребные суда под командованием капитан-лейтенанта Ф.П.Булгакова для вывода их из бухты. Оба корабля уже были на буксирах шлюпок, но на один из них попали обломки взорвавшегося корабля, бывшего рядом. Этот корабль сам загорелся, был брошен и затем взорвался. Другой же корабль (60-пушечный «Родос») был выведен из бухты и доставлен победителям. Кроме того, гребные суда успели вывести пять больших турецких галер.

В этом бою братья Панаиоти и Александр Алексиано на баркасе вместе с другими моряками захватили турецкую 70 баночную полугалеру (размером в длину 40м., в ширину 6м, соответственно 70 гребцов), на вооружении имелось до 6 пушек малого калибра и 50 мортир.

Турецкая галера 18 века.

Рвение мужественного грека Панаиоти Алексиано, не осталась забытою, и даже через семь лет после того в 1777 году, чесменский герой Алексей Орлов засвидетельствовал Императрице, что «господин флота капитан-лейтенант Панаиоти Алексіано, вовремя сраженія и сожженія турецкаго флота под Чесмою, показывалъ храбрость и усердие къ службе Ея Императорскаго Величества, и вместе с братом своим Александром вывел турецкую полугалеру».

Схема боя при Чесме. Рисунок 18 века.

Потери русских были весьма малы: на корабле «Европа» было 3 убитых и 6 раненых, в корпусе 14 пробоин, из них 7 подводных; на корабле «Не тронь меня» 3 раненых; на корабле «Ростислав» не было ни убитых, ни раненых, но перебито несколько рангоутов, парусов, снастей, да одно 18-дюймовое каменное ядро пробило обшивку и застряло в ней (отремонтирован на Мальте в1771году). На других судах потерь и повреждений вообще не было.

«Бой при Чесме». Старинная гравюра 18 века.

Флот султана исчез; пятнадцать кораблей, шесть фрегатов, несколько шебек, бригантин, галер и фелук, всего сто судов, сделались жертвою пламени; спасся только один, корабль с пятью меньшими судами, и то лишь потому, что безусловно отдался на волю победителей. Турков погибло более двадцати тысяч. Утреннее солнце осветило страшную картину разрушения на водах Чесменской гавани, смешавшихся с кровью и долго хранивших кровавый цвет, вспоминавший ужасную ночь с 26 на 26 июня.

Екатерина была в восторге от Чесменской победы. Она писала графу П. А. Румянцеву: «Ничего знаменитее, кажется, в той стороне быть не может. Дивен Бог в чудесах своих!» Граф Алексей Орлов получил орден Св. Георгия 1-й степени и титул Чесменского; адмирал Г. А. Спиридов-орден Св. Андрея Первозванного; капитан-бригадир С. К. Грейг-орден Св. Георгия 2-й степени и чин контр-адмирала, В. Ф. Лупандин капитан фрегата «Ростислав» который получил за Чесму Георгиевский крест.

29 августа 1770 года «в греческой церкви Богородицы служана была литургия, молебен в честь Чесменской битвы», «с Надежды Благополучая выпалено 31 пушки», кроме русских офицеров и служителей на праздновании находился и консул на Менорке Теодорос Алексиано — «господин Магонский губернатор с многими своими офицерами».

Теодор Алексиано. Портрет, неизвестный греческий художник 18 века.

Далее 12 сентября1770года отмечался день рождения наследника русского пристола и на Менорке последовали празднования еще большего размаха. По имеющимся газетным описаниям, «Екатерина II послала в дар местной греческой церквиЕвангелиевысотой два фута и шириной 15 дюймов в золотом окладе, чашу размером в полтора фута, два небольших блюда и большой золотой крест». Эти драгоценные подарки впервые использовали на службе в православной церкви Порт-Магона. Во время службы местные православные пели акафист «Тебе, Господи» вместе с русскими морскими офицерами. От имени командования граф П.А.Бутурлин и российский консул Теодор Алексиано дали в этот вечер большое празднество.

Самым поразительным, была иллюминация: на фасаде собора появилась «перспектива, представлявшая армию и имя российской императрицы», а «на резиденции консула укрепили прекрасное искусственное пламя, которое с одной стороны пожирало турецкие мечети (зажженные огни представляли с одной стороны крест, торжествующий над турецкими мечетями), посреди чего читалась надпись «Caterina Alexiovvona II. Imperatrice di tutte le Russie. Vivat. Vivat».

После фейерверка в Порт Магоне, в доме консула Теодора Алексианосостоялся бал, продолжавшийся до утра следующего дня. Во время праздника народу были выставлены две бочки вина. Всем выздоравливающим в госпитале Порт-Магона были сшиты и при выписке выданы новые мундиры.

Капитан. Художник А. Карпов.

Позже 21 августа 1773 года о больных и излечившихся в Порте Магон, а также просьбу «поднять жалование лекарю Ратцу»консул Теодор Алексиано пишет в послании адмиралу Спиридову. Тут мы видим по крайней мере уже 3 года Теодор является консулом в Магоне.

В дальнейшем до ухода флота в 1775 г. Порт-Магон продолжал, наравне с Ливорно, оставаться центром передвижений участников Архипелагской экспедиции в Западном Средиземноморье.

В июне же 1770 годакапитан-лейтенант Панаиоти Алексиано был послан на остров Лемнос, имел там у себя под командою до двухсот греков (в том числе и своих братьев), пеших, и держал форпосты до снятия десанта. После того ему присвоено звание капитан-лейтенанти передан в управление фрегат «Святой Павел», один из купленных на Средиземном Море. Фрегат понравился командующему Алексею Орлову, и 27 августа 1770 года он перенес свой кайзер-флаг с корабля «Три Иерарха» на «Святой Павел». При нём находился молодой адьютант Иосиф де Рибас.

Следуя к порту Ауза на Паросе, Алексиано спас французский купеческий корабль от нападения двух дульциниотских шебек, взял его на буксир и привел в бухту Аузу.

Фрегат «Святой Павел». Художник С. Артемьев.

Остров Парос решено было сделать главной базой русского флота. Он принадлежит к Кикладским островам (южная часть Эгейского моря) и находится в центре их.

Таким образом, владея Паросом, можно легко контролировать Эгейское море и подступы к проливу Дарданеллы, до которого около 350 км. До ближайшей точки полуострова Малая Азия от Пароса 170 км, и туркам высадить десант с материка на остров невозможно, не обеспечив себе господства на море.

15 октября 1770 г. эскадра графа Алексея Орлова в составе кораблей «Три Иерарха», «Ростислав», «Родос», бомбардирского корабля «Гром», фрегатов «Слава», «Победа» и «Святой Павел» прибыла к острову Парос. Ранее остров Парос был пристанищем пиратов, только они знали секрет входа в бухту, прегражденного большим подводным рифом и старой затопленной насыпью. Этот проход конечно знал капитан-лейтенант Панаиоти Алексиано, раньше он не раз входил в эту гавань на шебеках, а теперь на своём фрегате первым вошёл в бухту. Между двумя соседними островами – Парос и Антипарос – ранее греческие пираты умудрились построить подводную стену с несколькими узкими проходами, также державшимися ими в строжайшей тайне. Русские моряки использовали обе бухты острова-Аузу и Трио, где были оборудованы стоянки кораблей.

Остров Парос. Карта Google.

Из книги А. Кроткова «Русский флот в царствование Императрицы Екатерины» цитата которая полностью показывает этот русский порт:

«Бухта Ауза, открытая от севера, имеет вход в 800 саж. шириною; длина бухты около 700 саж., а ширина около 2700 саж.; вход в бухту был ограничен двумя мысами, правым и левым, имевшими возвышенности на своих оконечностях; сейчас же за мысами бухта расширялась. В бухте лежит 5 небольших островов; в глубине бухты город Ауза имевший небольшую гавань для мелких судов.

На левом мысу были выстроены два редута на возвышенности, один на 9 орудий, а другой на 8 оруд., и одна батарея на 10 орудий; на островке лежащем против входа, точно также была выстроена батарея; на двух островках, лежащих в левой сторон бухты, были устроены: на одном пороховой погреб, а па другом адмиралтейство. На левом берегу бухты, который был более приглубен и защищался более выдающимся левым мысом: киленбалка для больших судов, киленбалка для малых судов, пристани; здеесь же были магазины (один из них был в редут),дома для начальствующих лиц (контр адмирала Борисова и генерал-майора Ганибала), прядильня и лазарет; последний был построен из камня и имел два отделения: для офицеров и нижних чинов. На возвышенности левого берега была устроена сигнальная мачта.

На правом берегу бухты находились «светлицы» Шлиссельбургского полка, на левом лагерь греков, албанцев и славян; позади же города Ауза, на равнине и вдоль речки, был расположен лагерь лейб-гвардии Преображенского полка (палатки нижних чинов, палатки офицеров, батареи гвардейской команды, пороховые погреба, госпиталь, пекарни).

На окраине города стоял монастырь, на кладбище которого погребались «тела умерших россиян», «производилась русская служба» происходило Богослужение на русском языке».

24 ноября к Паросу пришли фрегат «Надежда Благополучия» и пинк «Сатурн». К концу года т.е. к 4 декабря там собрались почти все суда Архипелажской эскадры.

В течение нескольких месяцев конца 1770 г. и начала 1771 г. при непосредственном участии братьев Алексиано и Сарандинаки и их отцов архонтов-27 населенных островов Эгейского моря таких как: Парос, Андрос, Тино, Наксос, Нио, Санторини, Милос, Делос, были заняты русскими или добровольно перешли на их сторону, причем население островов обращалось к командованию эскадры с просьбой принять их в подданство. Фактически в Эгейском море вокруг Пароса образовалась губерния Российской империи.

Сюда 25 декабря 1770 года прибыла 3-я Архипелагская эскадра в составе новых 66-пушечных кораблей «Всеволод» и «Св. Георгий Победоносец», а также нового 54-пушечного корабля «Азия». Эскадра конвоировала зафрахтованные британские суда, которые везли в Архипелаг оружие и провиант. Кроме того, на борту этих судов было 523 гвардейца Преображенского полка и 2167 человек пехоты других полков. Командовал эскадрой контр-адмирал Иван Николаевич Арф.

Пролив Дарданеллы. Карта 18 века.

В январе 1771 года адмирал Спиридов послал Панаиоти на фрегате «Св. Павел» под командою бригадира Барша, занять между островами Патосом и Леро проход к Дарданеллам, и захватывать неприятельские суда с грузом, военными и съестными запасами. Капитан-лейтенант Панаиоти Алексиано успешно исполнил возложенное на него поручение: он захватил два турецких вооруженных судна (одно малое, а другое о десяти пушках), взял в плен тридцать турок и освободил христиан, которых с острова Кандии везли на продажу в невольники; потом забрал три французских судна, шедших с провиантом в Константинополь и Солунь (Фессалоники);

В марте месяце 1771 года Панаиоти взял на острове Леро крепость, из которой вывез ядра, порох и оружие, а крепостные пушки заклепал и бросил. Все эти суда, вместе с пленниками и добычею, он доставил в Аузу, где призовая комиссия немедленно выделяла законную часть приза каждому командиру и каждой команде, чтó сильно заохочивало греческих и славянских мореходцев пускаться в отдельные разъезды

Отсюда, в апреле того же 1771 года, капитан-лейтенант Панаиотис Алексиано (по гречески Παναγιώτης Αλεξιανός), русские моряки его звали Панаиоти Павлович или просто капитан Панаиоти назначен в эскадру бригадира Борисова к анатолийским берегам. Исполняя поручения своего командира, он под островом Станчио сжег турецкий военный корабль; на острове Касс взял в плен две разбойничьи полугалеры, со всею артиллерией, при чем сдался и весь их экипаж, состоявший на каждом судне из сорока человек; тут же взяты еще четыре турецкие трекатера.

Эгейское море. Карта 18 века

В сентябре1771года Борисов послал Панаиoти с небольшою эскадрою из греческих судов на западную сторону острова Станчио; там Алексиано высадился под крепостью Цефало (Кеффало), овладел ею, взял одиннадцать пушек и до шестидесяти человек пленных. Артиллерист Сарандинаки после получил чин констапеля и должность начальника артиллерии, а брат Антон Алексиано-звание мичмана.

2—5 ноября 1771 года фрегат «Св. Павел» атаковал крепость Метелин, сжёг 2корабля и 1 галеру.

Панаиоти поддерживал сообщение между Орловым и нашею эскадрою, находившеюся в Дарданеллах, и был послан туда, отвести двух курьеров в первую армию и потом обратно во флот; а в октябре, получил новое, важнейшее поручение.

Здесь ещё раз упомяну, что морской офицер, будущий контр-адмирал Российского флота Евстафий Павлович Сарандинаки (1754—1821) в чине прапорщика в 1771 году служил на фрегате «Св. Павел» под командованием своего дяди Панаиоти Алексиано.

Так же на фрегате в это время начинал будущий вице-адмирал Антон Павлович Алексиано(1749—1810). будущий генерал-майор Российского флота Чефалиано Михаил Иванович участвовал в качестве волонтёра в том же году в высадке десанта и взятия крепости Кеффало.

Остров Станчио. Крепость Цефало. Гравюра 18 века.

Наступило перемирие, это начало 1772 года и до осени. Победы русских войск, на сухом пути и на море, склонили султана приступить к конгрессу в Фокшанах.

Здесь надо сделать отступление и расскахать о том как граф Г.Г.Орлов—Чесменский впал в немилость у Екатерины. Он бросил переговоры с турками и отправился в Санкт-Петербург прослышав о новом фаворите А.С.Васильчекове. Граф Панин писал к Обрезкову в то время: «Сердечно сожалею, мой любезный друг, о настоящем вашем положении, видя из последних депешей ваших, что новозародившееся бешенство и колобродство первого товарища вашего (Г.Г.Орлова) испортили все дело…». Орлов совершил самую большую ошибку в своей жизни. Он неоднократно изменял Екатерине и та была на него очень зла. Скандал произошедший в 1771 году когда Григорий Орлов «изнасильничал свою двоюродную сестру» тринадцатилетнюю Екатерину Зиновьеву. … Или вот отрывок из дипломатической почты: «У него есть любовницы в городе, которые не только не навлекают на себя гнев государыни за свою податливость Орлову, но, напротив, пользуются ее покровительством. Сенатор Муравьев, заставший с ним свою жену, чуть было не произвел скандала, требуя развода; но царица умиротворила его».

Г. Орлов торопился к Екатерине, меняя выдохшихся лошадей, скакал днем и ночью, но, когда цель была уже близка, его остановили посланцы императрицы и вручили ее распоряжение ехать в Москву, ибо в Петербурге его не ждут, и глаз не казать ко двору. Екатерина дала ему полную, хотя и весьма почетную, отставку. Через старшего брата И. Г. Орлова, она отправила письмо, в котором прощала все его измены, но при условии, что он хотя бы на один год поселится в своем имении или в любом другом месте, даже за границей, получив поистине царский подарок: «отменное ежегодное содержание в 150 тысяч рублей плюс деньги на дом и обустройство домашнего хозяйства плюс 10 тысяч крепостных, да еще серебряные сервизы, мебель, дозволение пользоваться императорскими каретами и слугам его носить ливрею императорского дома». Дружбы своей она ни его, ни братьев его не лишала: «Я никогда не позабуду, сколько я всему роду вашему обязана, и качества те, коими вы украшены и поелику отечеству полезны быть могут».Он получил отпуск на год за границу.

Екатерина Орлова (Зиновьева). Художник Ф. С. Рокотов.

Когда Екатерина приблизила к себе Г. Потёмкина в 1774 году и тайно с ним венчалась, Г. Орлову снова был выдан отпуск уже на 2 года за границу. Он всё таки женился на Екатерине Зиновьевой в 1777 году, мать её Евдокия (Авдотья) Наумовна Синявина являлась родственницей через своего мужа Н.И.Зиновьева. Николай Иванович родной брат Лукерьи Ивановне Зиновьевой (Орловой) матери братьев Орловых. Дети у Екатерины и Григория Орловых рождались мёртвыми. В 1780 году они уехали в Швейцарию, где на следующий год Екатерина Орлова в возрасте 22 лет умерла от чахотки. 5 ноября 1782 года Гаррис писал о болезни: «печальное положение князя Орлова, который после нескольких месяцев отсутствия возвратился сюда в состоянии полного умопомешательства… Помешательство князя Орлова глубоко опечалило Екатерину. Говорят, что никогда ещё за всю свою жизнь не испытывала она столь жестокого и тягостного потрясения, как от сего ужасного происшествия, постигшего самого старого её любимца, который всегда занимал первое место если не в любовных её чувствах, то, несомненно, в её привязанности. Поведение Императрицы при сих обстоятельствах свидетельствует о безграничной нежности и вместе с тем чуть ли не о слабости её характера. Она категорически воспретила употреблять для излечения его жестокие меры и не допускает и мысли о том, чтобы запереть его в одиночестве, надеясь на исцеление мерами кротости, чего никогда ещё никто не видывал. Она не только дозволяет для него визиты, но и сама принимает его во всякое время, будь то в обществе или наедине, и даже при занятиях наиважнейшими делами. Состояние князя Орлова и бессмысленные его речи трогают её до слёз и удручают настолько, что уже до конца дня не может она ничем заниматься или даже найти отдохновение в развлечениях. Иногда ей приходится выслушивать самые тягостные слова, и несколько дней назад он вдруг выкрикнул, что угрызения совести лишили его рассудка, и что участие в одном весьма давнем деле навлекло на него праведный суд небес».

Г.Г.Орлов. Неизвестный художник, 1770 год.

Промучившись ещё год Светлейший князь Римской империи генерал-фельдцейхмейстер Григорий Григорьевич Орлов-Чесменский умер в своей усадьбе под Москвой в ночь на 13 (24) апреля 1783 года.Ему было 55 лет.

Но продолжим повествование. На сирийском, египетском и варварских берегах турки укрепляли приморские города, деятельно строили суда, и новые эскадры готовились выступить в море; воевавшему с турками Али-бeю египетскому, осажденному в Яффе, угрожала совершенная гибель.

Граф Алексей Григорьевич Орлов, получив известие о коварстве неприятеля, приказал Панаиоти Алексиано взять один фрегат, одну полаку и одну фелуку, выйти из Паросской гавани в море и собрать верные сведения о замыслах и действий турок на острове Родос(у берегов Турции) и на берегах арабской Сирии (нынешний Израиль и Палестина) до устьев Нила.

Родоская крепость. Неизвестный художник. Гравюра 18 века.

В феврале (28) 1772 года, Алексиано взял под крепостьюРодос турецкие трекатр, полякру и фелюгу, а при подходе к Яффе, в море, две вооруженных турецких полякр со всей командой. Во время постоянных крейсерств в Архипелаге, у анатолийских и румелийских берегов, им было захвачено в приз много турецких и французских судов, разбойничьих и с провиантом для Турции.

Шестого (6) октября 1772 годаАлексиано на «Св. Павле» вышел из пароскаго порта Трио. Жестокий противный ветер удалил от него полаку, бывшую под командою Паламида, и задерживал Панаиоти почти две недели в пути. Двадцатого октября, находясь на высоте Кипра, Алексиано узнал, что два больших турецких корабля, вышедшие из Александрийской гавани, стоят на якоре под пушками Дамиетской крепости в устье Нила, а другие находятся в Александрии, готовясь к отплытию под Яффу, и только ждут из Дамаска своего военачальника, Селима-Бея, которому султан поручил побудить Сирийцев и Египтян поднятием знамени Магомета к вооружению против неверных.

Бой при Дамиете (дельта Нила). Гравюра 18 век.

Узнав об этом, Алексиано решился предупредить соединение этих судов и поспешил к Дамиете. Он стремительно зашёл в порт 21 октября 1772года на фрегате «Св. Павел», с фелукою, и приблизившись к неприятелю, внезапно поднял на своих судах русский флаг.

Сильный перекрестный огонь с кораблей и крепости не мог воспрепятствовать смелому русскому капитану-лейтенанту овладеть абордажной высадкой одним небольшим турецким судном, ворваться в порт и после двухчасового отчаянного боя одержать блистательную победу: он сжег один корабль, а другое судно загнал на берег, на рифы. Турки потеряли множество убитых и раненых, спасаясь на мелких судах и даже вплавь стараясь достигнуть берега.

Вот как пишет капитан 2 ранга А. Кротков в своей книге в 1889 году:

Алексиано решился атаковать неприятеля в порте; невзирая на пальбу с трех сторон пошел прямо «в средину двух больших судов, где бросив якорь вступил тотчас в бой, который продолжался сперва с великою с об их сторон жестокостію и отчаянием 2 часа, и потом увидя неприятель немалое число из своего экипажа убитых и раненых, а также разбитіе судов и появившуюся течь, стал бросаться в море для спасенія жизни, и на шлюпках, барказах и вплавь пробираться к берегу; их примеру последовали экипажи и других судов»и этим кончилось сражение; потеря наша состояла в 3 убитых и 2 раненных матросах.

Капитан Панаиоти, ободренный удачею, не хотел довольствоваться приобретённым торжеством: отдаляясь от неприятельских выстрелов с крепости, он поспешил против Селима бея, чтобы не допустить его к Яффе подкрепить осаждавших Али-бея. На другой же день, 22 октября, перед полуднем он встретил линейный корабль и две турецкие полаки, на которых находились: Селим-бей, янычар-ага и еще четыре аги, весь турецкий штаб, с двумястами пятидесятью янычарами, пятнадцатью пушками и пятью флагами. Подпустив бея на весьма близкое расстояние, Панаиоти Алексиано вдруг выставил русский флаг и открыв сильный огонь по неприятелю, обратил его назад, заставив отказаться от намерения идти в Яффу (нынешний Израиль).Селим-бей с тремя агами и ещё 120 человек сдались военнопленными, что на его судне взято русскими Магометов штандарт, 7 знамен, 4 серебряные награды в виде перьев на древке «за отличные заслуги», 4 золотые булавы,3золотых топора, 3 щита, 1 большая литавра, 2 флага и 8 пушек со множеством разного оружия.

Турецкий Паша. Гравюра 18 век.

Весть о сожжении турецких кораблей в Дамиеттеи о победе над Селим- беем с быстротой молнии распространилась по сирийскому и египетскому берегам. Неожиданность появления Панаиоти Алексианона фрегате «Св. Павел» и его смелые, даже до дерзости отважные действия против неприятеля навели панический страх на турок; молва не замедлила преувеличить слухи о силе Русских, и произвела ужасное смятение в Александрии, где народ со страхом начал ожидать прибытия целой русской эскадры. Александрийский паша, не надеясь отразить врага, приказал разоружить все суда и снять с них войско для защиты крепости и гавани. Пользуясь ужасом, наведенным на турок, Алексиано вместе с братьями и племянником производил смелые разъезды у египетских берегов, пресек всю неприятельскую торговлю и распространил тревогу по всему поморью Египта и Сирии, куда должен был спешить к нашему союзнику Али-бею сирийскому. Это обстоятельство было полезно Алексиано, по словам донесения графа Орлова, позволив ему свободно ходить около Египетских берегов и к пресечению неприятельской торговли «удержаніем разных, на счет турок привозимых, товаров».

Граф Орлов, получив известие о заключении в Бухаресте нового 4-х месячного перемирия, поспешил вернуть Алексиано, который вернулся к флоту со взятыми судами и пленниками.

В награду храбрости Алексиано, ему были отданы для раздела со всем экипажем взятые грузы, исключая пушек и судов; взятые же флаги, знамена и другие военные знаки были отправлены в Италию, чтобы оттуда при случае их переслать в Россию.

Значение Дамиетской победы Алексиано Панаиоти и Патрасской победы эскадры адмирала Коняева было огромно. После этого нового разгрома турки уже ни разу вплоть до конца войны не осмелились потревожить русский флот в Архипелаге прямым, сколько-нибудь значительным нападением. Летом 1772 г. к десятилетию восшествия Екатерины II, Алексей Орлов в Ливорно устроил на главной площади специально подготовленный русскими мастерами фейерверк. Зажженные огни изображали коронацию императрицы и российский герб, обрамленный огненными колесами фейерверка.

Представление под музыку духового оркестра длилось три четверти часа и завершилось ко всеобщему удовольствию собравшейся публики сожжением воздвигнутого для этой огненной потехи замка. С улиц Ливорно праздник переместился в ярко освещенные залы местного «Palazzo pubblico», а рядом Орлов приказал построить обширную «залу» и развесить в этой «зале» картины российской воинской славы. Щедрость оплачивалась из российской казны совсем не напрасно. В источниках отмечается, что флорентинцы, пизанцы и жители Ливорноплатили за щедрость добрым отношением и самой воз-можностью существования российской базы.

В половине ноября 1772 года Панаиоти Алексиано прибыл под Яффугде соединился с Али-беем и Шах-Дагером. Они поручили свои суда храброму русскому капитан-лейтенанту. Удачными действиями Панаиоти крепость наконец принуждена была сдаться объявили капитуляцию и Яффа была возвращена Али-бею сирийскому.

Крепость Яффа. Современный вид.

Выполнив достойно свой долг Алексиано возвратился к нашему флоту в порт Микон (один из Цикладских островов), с двумя призами, пленниками и благодарным письмом Али-бея сирийского к Алексею Орлову Чесменскому герою за присылку отважного Панаиоти, выполнившего приказ и достигшего цели, которую поставил перед ним главнокомандующий Алексей Орлов, являвшимся так же другом и приятелем Панаиоти. Он в своём письме писал: что Алексиано «видя намереніе ихъ, въ Яфу следованіе пресекъ обратилъ ихъ назадъ».

Наградою за все эти подвиги нашего героя Панаиоти Алексиано был орден Святого Георгия четвертого класса(указ адмиралтейств-коллегии от 22.02.1773 года) Сверху указа Екатерина собственноручно надписала: «старшинство их почитать с того дня как получили кресты от графа Алексея Орлова».Наградил он Панаиоти ещё в прошлом году восьмого сентября 1772 года.

Весною 1773 года капитан-лейтенант Панаиоти Алексиано вновь вышел в море. Он на фрегате «Св. Павел» и семью греческими судами с тремя сотнями греков, для десанта в город Бейрут. В мае месяце он выступил из порта Ауза, соединился в Маконе с капитаном 2 ранга Кожуховым и вместе отправились к месту назначения. Они осадили Бейрут, принудили город сдаться, объявить капитуляцию и получили триста тысяч пиастров контрибуции (8 тонн золота), которую разделили между собою и командою. Его брат Александр Алексиано командует в чине капитана в этом же году фрегатом «Констанция».

Крепость Бейрут (Сидон).Современный вид.

30 мая 1774 года фрегаты «Слава» 24 летнего М. Войновича и «Св. Павел» 35 летнего Панаиоти пошли к острову Хиос и завязали с неприятельскими батареями пушечную и ружейную стрельбу длившуюся целый день.

В июле (26) 1774 года, вице адмирал Елманов поручил Паниоти Алексиано отплыть с фрегатом и двумя полугалерами «Зижига» и «Лев» к Дарданеллам и производит разъезды по румелийскому берегу. Исполняя это поручение, Алексиано вошел в Саросский залив и приблизившись к острову Карыбада (Саро-Адаси), высадился там десант 160 человек в заливе Декардия, поставил батарею на берегу и производил огонь с самого утра и до полудня обстреливая крепость, которою наконец и овладел. Крепость Имбра имела 5 башен по 3 пушки на каждой. Оставшийся гарнизон начальник крепости Сардар Мустафа ага Кансарли и пятьдесят человек отпущен на свободу, но без оружия; шестнадцать пушек, в том числе две большие медные, 4200 ядер, 40 бочек с порохом, пистолетов 50, ружей 50, ножей 50, топоров 60 и четыре фелуки с досками и железом достались победителю. Прочие четыре фелуки преданы им огню. Для поддержания осажденных, уже шли семь турецких полугалер и две бригантины.

Но это подкрепление опоздало: крепость была в руках наших и, обращенная, в пепел, превратилась в груду развалин. Турецкие же суда, встреченные победителем на возвратном пути, обращены в бегство, с потерею одного загнанного на берег, и вся добыча благополучно доставлена счастливым Алексиано к нашему флоту.

И ещё цитата из А Кроткова «Русский флот в царствование императрицы Екатерины»:

«13 июня эскадра подошла к острову Имбро, откуда получила мясо и хлеб для команд. Елманов отправил от о-ва Имбро фрегат «Св. Павелъ» (л. Алексіано) с двумя полугалерами, «Зажигою» и «Львомъ», с приказанием: идти к Дарданеллам, осмотреть их, и при возвращении пройти вдоль Румелийских берегов и небольшую крепостъ в заливе Декардия атаковать; встречным неприятельским судам, неприятельским батареям и людям на берегу чинить всякий вред.

26 июня Алексиано высадив десант в 160 человек, взял эту крепость и гарнизон ея в 50 человек без оружия отпустил на волю; пушки крепости от 3 до 14 фун. калибра, числом 15, Алексиано привез на фрегат к флоту. Елманов выдал по червонцу на каждаго человека бывшаго в отряде Алексиано, а всего 257 червонцев. Оставив при Имбро Базбаля с 2 кор. и 2 фрегатами, с остальнымп судами Елманов пошел к о-ву Тассо, для заготовления мачтоваго леса на корабли».

На фоне побед русского флота под Станчои в других местах это был успех, и адмирал Елманов всем корсарам, составлявшим команды «Св. Павла» и полугалер, приказал выдать по одному червонцу. «…а что помянутый Алексиано за таковое усердие к службе ея И.В.заслуживает справедливую похвалу и награждение» -это его слова в донесении к графу А. Орлову. Позже Елманов направлял фрегат «Св. Павел» управляемый лейтенантом Панаиотием»в порт Ливорно за сухарями мясом и маслом для всей Архипелажской флотилии. Заметим что уже в этом году русские называют то Алексиано по фамилии- то Панаиотием по имени, братьев же пятеро.

Сражение при Ливорно. Художник Н. Солоти.

Всё чаще во флоте называют Панаиоти Алексиано, просто лейтенант Панаиоти, т.к есть ещё Александр Алексиано, Теодоро Алексиано, Антон (Антоний) Алексиано, Фёдор Алексиано, Николай Алексиано.

В 1773 г. мичман Александр Алексиано назначается командиром купленного в Архипелаге 22-пушечного фрегата «Констанция» с присвоением звания капитан, на нем он ходил до конца войны. За подвиги Александру, как и ранее старшему брату пожалован орден Св. Георгия 4-й степени, указ адмиралтейства «лейтенант А. Алексиано «За отличие» -26 ноября1774 года. (ему 28лет).

Контр —адмирал Елманов получил от графа Румянцева извещение о заключении им 10 июля Кучук-Кайнарджийскаго мирного договора, с показанием тех пунктов, которые следовало выполнить в Архипелаге, а именно: возвратить все Архипелагские острова во владение Порты и очистить Архипелаг от присутствия русского флота.

Извещая об этом графа А. Орлова, Елманов приложил и копии с полученных им документов. Контр-адмирал возвестил всему флоту, бывшему при нем, о заключении мира с турками и послал такия же извещения в порт Аузу и ко всем крейсерующим в разных местах эскадрам: у Родоса, Кандии и Мореи, с приказанием, оставив свои места, эскадрам возвратиться в порт Аузу, куда и сам прибыл 3 августа.

По миру заключенному с турками, русская эскадра должна была оставить Архипелаг и возвратить туркам все острова, жители которых (в основном греки) приняли уже подданство России. He смотря на настояния русских уполномоченных на конгрессах в Фокшанах и в Бухаресте, турки не уступали России острова в Архипелаге.

Граф Румянцев- главнокомандующий нашею армией на Дунае, и заключивший мир с турками в 1774 году, как он сам выражался «на барабане», не имел полномочия требовать уступить России острова в Архппелаге. Вот так наш флот остался без завоёванных позиций.

17 октября 1774 г. из порта Ауза на Балтику отправилась 1-я дивизия Архипелагского флота в составе кораблей «Св. Великомученик Исидор», «Александр Невский», «Дмитрий Донской», «Мироносец» и фрегата «Св. Павел». Командовал эскадрой контр-адмирал С. К. Грейг. Фрегат «Св. Павел» 15 ноября прибыл в порт Ливорно и более чем на год встал на ремонт, остальные корабли пошли домой. Ряд кораблей и судов можно было отремонтировать и послать в Россию, но на это требовалось время, лес и мастеровые, а последних в Аузе как раз и не хватало. А главное, хотя адмирал Елманов и растянул эвакуацию «губернии» на 10 месяцев вместо трех положенных, но все равно времени на ремонт всех судов не хватило. В результате корабли «Св. Иануарий», «Три Святителя», «Не тронь меня», фрегаты «Надежда Благополучия», «Накция» и «Делос», бомбардирский корабль «Гром» и ряд других судов были сданы на лом в порту Ауза.

Екатерина II «во внимание к приверженности греков и албанцев к России и оказанных услуг» указом от 28 марта 1775 г. на имя графа Г. Г. Орлова-Чесменского – инициатора принятия греков и албанцев на службу – повелела изыскать меры для поселения новых переселенцев, отведя им земли возле перешедших к России крепостей Керчь и Ени Кале.

Крепость Ени Кале. Современный вид.

Пришли первые греки в Чёрное море и Керчь на фрегатах «Архипелаг» и «Почтальон»под видом купеческих судов. Новым переселенцам выдавались квартиры и земли и провиант. Далее ещё несколько судов доставляли греков и албанцев с семьями. Основанную русскими школу для греческих детей в начале 1775 г. перевезли в Петербург и поместили в организованную при Артиллерийском корпусе греческую гимназию (позже корпус). Всего прибыло 103 человека, из них 46 учеников и 57 родителей и учителей. 17 апреля 1775 г. был утвержден устав нового учебного заведения, названного «Корпусом чужестранных единоверцев».

Греки. Гравюра 18 век.

Греки возвращались на территорию Крыма спустя несколько сот лет. Ранее здесь находились торговые древнегреческие города (полисы), такие как: Ольвия, Танаис, Херсонес, Пантикапей, Фаногария, Нимфей, Феодосия и другие.

11 мая 1775 года часть эскадры «Исидор», «Всеволод», «Дм. Донской», «Ал. Невский» и фрегат «Павел» (капитан-лейтенант Павалишин) пришли в Кронштадт.

В октябре 1775 года Морская Коллегия получила письмо от консула Александра Алексиано из Порта Магон об отправлении вице-адмирала Елманова с 4 кораблями и 4 фрегатами в порт Портсмунт. Александр сменил своего старшего брата Теодороса на посту консула. 10 июня 1776 года фрегаты «Св. Павел» и «Констанция» находились в Ливорно. Там проводились ремонтные работы, исправления в такелаже кораблей, выкренивание и выкиливание, очистка ниже ватерлии, канапачивание и обшивка.

фрагмент из книги С. Елагина.

Так как на фрегате «Св. Павел» команды не было, прислали в Ливорно молодого капитана ФёдораУшакова.

В 1776 г. Панаиоти Алексиано последовательно командовал в Балтийском море кораблями «Святой Александр Невский», «Исидор» и «Константин».

Слухи о прибытии в Петербург героя Дамиетты дошли до Екатерины II, пожелавшей видеть храброго греческого моряка, и вскоре Панаиоти Алексиано удостоился Высочайшей аудиенции Императрицы, повелевшей «в воздание ревности и усердия к службе Нашей, в бытность флота Нашего в Архипелаге проявленные» наградить.

Константинополь. Неизвестный художник. Гравюра 18 век.

26 ноября 1777 года в чине капитан-лейтенанта Панаиоти Алексиано награждён орденом св. Георгия III-й степени(№55 по кавалерским спискам).

Вскоре после этого капитан-лейтенант П. Алексиано поступил в состав экипажа корабля «Св. Александр Невский», на котором летом 1778 года плавал по Балтийскому морю, а в 1779 году,находясь на корабле «Исидор» в эскадре контр-адмирала Борисова, совершил многомесячный переход из Кронштадта в Ливорно. По возвращению из плавания по Средиземному морю в Кронштадт Панаиоти Павлович Алексиано был произведен в капитаны 2 ранга и назначен командиром корабля «Царь Константин» при Кронштадтском порту.

В конце 1779 года Панаиоти Алексиано прибыл на Балтийский флот. Тут он получил приказ принять командование всеми галерами Балтийского флота. Его брат Александр Алексиано с 1778 года служит так же в Кронштадте.

8 мая 1780 года Адмиралтейская коллегия приказала на направляющие в компанию эскадры, определить сверх настоящего комплекта в каждую по одному капитан-лейтенанту, как главных флаг офицеров, а именно: «в первую к контр-адмиралу Борисову из галерного флота Паниоти». Опять мы видим, что так и называют капитан-лейтенант Паниоти.

10 июня 1780года отправился в путь контр-адмирал Борисов с эскадрою из Кронштадта. Панаиоти Алексиано находился на корабле «Исидор».

29 августа прибыли в Лиссабон для высадки в госпиталь больных моряков.

24 февраля 1781 года остались сведения, что эскадра Борисова зимовала в Англии.

20 июля того же года эскадра находилась в Копенгаген, после крейссирования берегов Англии, устраняли течи.

14 августа 1781 года эскадра пришла на Кронштадтский рейд и была разоружена.

28 июнь 1882 год указ Адмиралтейской коллегии, заложить строиться восьми 100 пушечных кораблей.

Началось освоение портов на Чёрном море. Первые корабли в Ахтиарской бухте находились в зиму 1782—83 года:

фрагмент книги С. Елагина.

1 февраля 1783 года в Петербурге от воспаления лёгких скончался брат Панаиотиса и Антона капитан 2 ранга 36 летний Александр Алексиано (1747—1783).Тяжёлая утрата постигла семью Алексиано и всех греков с острова Монемвасия пришедших на службу во флот России.

Карта Ахтиарской бухты Ивана Батурина. 18 век.

На первой карте видим, что в будущей Панаиотовой бухте, было полусолёное озеро и также было немного леса, глубины тут везде хорошие.

11 февраля последовал указ Екатерины о введении в строй достроенных на Гнилотоновской верфи фрегатов 12,14,15,16 в связи со срочной их надобностью.

Но вскоре, по собственному повелению Екатерины II от 6 апреля 1783 г. в распоряжение Клокачева на Чёрное море были отправлены капитаны 2 ранга Марко Войнович и Паниоти Алексиано.

Екатерина собственной рукой пишет Потёмкину:«…флота капитанов Войновича и Алексиано приказала я отправить на Чёрное море, а для командованием флотилией на Каспийском море послать капитана Ханыкова».

21 апреля 1783 году, Панаиот Алексианопроизведён в капитаны I ранга (так написано в приказе)и получил под командование новый фрегат №14 (позже назовут Перун) приведённый летом в Ахтиарскую бухту из Гнилой Тони. Замечу здесь, что Алексиано появился в Севастополе раньше на целый год, чем М. Войнович и на 2 года раньше Ф. Ушакова.

Об успешном выполнении этой задачи и переводе первой части эскадры из Азовского моря в Чёрное видим в секретном рапорте от 6 мая 1783 г.вице-адмирал Клокачев доносил, что в «повеленную» ему ордером Потемкина Крымского полуострова в Ахтиарскую гавань «сего майя 2-го числа прибыл благополучно»,«… подобной еще гавани не видал, и в Европе действительно таковой хорошей нет, (писал он генерал-майору Косливцеву из Ахтиара 7 мая 1783 г.) Вход в сию гавань самый лучший, натура сама разделила бухту на разныя гавани, т.е. на военную и купеческую… Положение ж берегового места хорошее и надежно к здоровью, словом сказать, лучшее нельзя найти к содержанию флота место»

Историки описывающие эти события внесли много путаницы, многие не знали и не предполагали, что было шесть братьев Алексиано. Да же такой дотошный человек как В.Ф.Голавачёв в «Истории Севастополя, как русского порта» в 1872 году спустя 100 лет после событий путал братьев Алексиано. На странице 82 вначале он правильно говорит про крейсерство отряда около Ахтиарской бухты:

Фрагмент из книги В. Головачёва

и в то же время Севастопольское издательство в ссылке ниже называет его Павлом и производит в капитаны 1 ранга на 10 лет позже, а поступление на флот в 1770 путают с Александром Алексиано, и на самом деле никто Панаиоти не «переименовывал» в капитан-лейтенанты, «слышали звон, но не знают где он», но возможна и опечатка вместо 1783 поставили 1793.

Фрагмент из книги В. Головачёва

Контр-адмирал Макензи на фрегате «Крым» во главе и с остальными кораблями эскадры 13 мая 1783 году пришёл из Таганрога в Ахтиарскую бухту и начал обустраивать город Ахтиар (Севастополь). В бухте на высоком месте была татарская деревня Ахтиар (белый утёс) состоящая из 9 маленьких домиков. Камень для первых построек брали из развалин древнего Херсонеса, редкие леса покрывали окрестные горы. Командующим флотом был в то время вице-адмирал Клокачёв. Капитан 1 ранга Панаиоти Алексиано в первую зимовку в Ахтиарской бухте командовал фрегатом «Перун». Капитан Одинцов фрегатом «Поспешный», Тверетинов ф.«Крым», Щербаков ф.«Осторожный», Юрасов ф. «Храбрый», Берсенёв «Победа», Доможиров «Стрела» и др. итого 2600 человек матросов. Фрегатом№13 командывал М.И.Чефалиано. Некоторые так называемые историки говорят, что фрегата №14 в эскадре Клокачёва- Макензи не было. Да это так, этот только построенный в Гнилой Тоне и вооружённый в Таганроге фрегат напрямую привёл Арцыбашев в Ахтиярскую бухту 28 июля. Уже 11 августа 1783года фрегат №14 «Перун» передали Панаиоти Алексиано, который прибыл по приказу Екатерины в Ахтиар 18 мая 1783года.

Фома́ Фоми́ч Маке́нзи, То́мас Макке́нзи (англ. Thomas MacKenzie; 1740 – 1786). Родился в Астрахани.

Томас Маккензи. Художник М. Падс.

3 июня 1783 г. состоялась закладка первых каменных сооружений в Ахтиаре часовни во имя Николая-чудотворца, адмиральского дома с пристанью напротив него и адмиралтейской кузницы. Д. Н. Сенявин вспоминает:«Сперва каждый капитан назначил себе место, куда поставить своё судно на зимовку, там и начал делать пристань и строить прежде всего баню. Потом начали строить для себя домики и казармы для людей; все эти строения делали из плетня, обмазывали глиной, белили известью, крыли камышом на манер малороссийских хат». В бухте, где Алексиано поставил фрегат «Перун» было небольшое полусолёное озеро, матросы выкапали колодец, выше по склону и построили себе казармы. Тут же в балке выше по правому склону начали добывать известь.

Для каменного строительства в Ахтиаре и «лутчаго показания в кладке для штаб- и обер-офицеров упокоев стен и составления извести по их искусству, и делания в некоторых местах около тех покоев укрепления»было нанято 12 мастеров-греков (старший «албанец» Дмитриев), «сысканных Алексиано в Балаклаве и знающих хорошо строить порядочные здания из тамошнего камня и плитняка».

Сообщая, что все каменные постройки были окончены в невероятно короткий срок, помогали строить все моряки, гренадёры графа де Бальмена, греки и татары.

«…часовня освящена 6 августа, кузница была готова в 3 недели, пристань сделана с небольшим в месяц, а в дом перешел адмирал и дал бал на новоселье 1-го ноября», эту часть своих воспоминаний о том, что совершалось на его глазах, Сенявин завершил словами: «Вот откуда начало города Севастополь».

Д.Н.Сенявин. Неизвестный художник. Гравюра 18 века.

Лейтенант и адъютант Д.Н.Сенявин (которому в 1783 году было 20 лет), не путать с адмиралом Алексеем Наумовичем Сенявиным (1716—1798) и его отцом вице-адмиралом Наум АкимовичемСенявиным (у.1738), в своих автобиографических записках свидетельствует, что помимо прочего, в Ахтиаре в этот же период:

«сделаны хорошие два тротуара-один от пристани до крыльца дома адмиральского, а другой от дома и до часовни и обсажены в четыре ряда фруктовыми деревьями. Выстроено 6 красных лавок с жилыми наверху покоями, один изрядной трактир, несколько лавок маркитанских, три капитанские дома, несколько магазейн и шлюпочный сарай в адмиралтействе; все сии строения каменные или дощатые. Бухта Херсонская отделена от карантина. Инженеры и артиллеристы устроили батарею при входе в гавань».

Потёмкин раздавал земли офицерам вокруг бухты Макензи получил участок под хутор в Инкермане за старой крепостью и начал строительство домов для старших и штабных офицеров, но докладывать Екатерине не стал. К концу осени греки из Балаклавы (Бальбек-лава) приглашённые Панаиоти, построили помимо адмиральского дома, ещё три каменных для капитанов 1 и 2 ранга: Ф.В.Тизделя, Ивана Максимовича Одинцова и Алексея Тверетинова.

Севастополь. Неизвестный художник. Гравюра 18 века.

П. Алексиано для себя начал строить дом на Северной стороне. Камень возил с Херсонеса на лодках. Для остальных капитанов заложены каменные «упокои». Многие капитаны после первой зимовки вернулись на Балтику и строиться не собирались. Не хватало древесины, первую зиму во многих домах полы были из земли. Общими усилиями отыскали 4 татарских брошенных лодки, починили их и возили камень, воду, брёвна.

Каменный лазарет в Севастополе. Гравюра 18 век.

В последующие годы бухты вокруг города обживались и стали назваться: Графская (здесь дом, пристань и лестница), Маячная (маяк), Сухарная (в ней была хлебопекарня и делали сухари),Голландия (в ней был склад лесоматериала),бухта Панаиоти (первая на Северной стороне, где происходило строительство, дом и усадьба находилась у моря),Инженерная (здесь были склады зерна, позже ее называли Куриная),Северная (так же называли Перевозная, тут была пристань),Южная, Карабельная и другие.

Хутор Paniote на Северной стороне. Фрагмент французской гравюры 19 века.

Балку, где стоял«Перун», стали называть балкой Панаиоти соответсвенно и хутор тем же именем (позже дача «Марьинская»), он находился у пристани. На правой стороне балки чуть наверх было родовое кладбище семьи Панаиоти, где первым был похоронен летом 1788 года контр-адмирал Панаиоти Алексиано, потом к нему добавились другие родственники. После войны 1854—55годов на этом месте появится кладбище, где хоронят евреев по своим обрядам и кладбище называли Еврейским.

Еврейское кладбище в Паниотовой балке. Фотография 1914 года.

Выше с левой стороне балки Панаиоти во время Крымской войны находился полевой госпиталь, куда привозили раненного Нахимова, где он и умер. Позже на этом же кладбище была похоронена героиня крымской войны Даша Севастопольская. Рядом с бухтой была построена пристань, производился перевоз на яликах и к Братскому кладбищу вела дорога мимо хутора Алексиано. 1910 году когда начали строить Северный сухой док, балку иногда назвали Доковой.

Из документов Ф. Ушакова видим, что в Панаиотовой бухте, был хутор, да и на всех старых картах он присутствует, но без названия (позже дача «Марьинская»по имени жены А. Алексиано Марии Константиновны).В гавани был причал на котором всегда стояли корабли и мелкие суда греков торговцев и призовые турецкие суда. Позже на этом хуторе будут жить матросы греки служащие по вольности на корсарских судах и других местах.

фрагмент из книги Р.Н.Мордвинова

На первых картах видим хутор Панаиоти Алексиано, хутор Макензи, хутор Теченичева, первые дома и строения в Южной бухте.

Образовывались хутора по именам владельцев: хутор Макензи на горах, хутор Войновича (Инкерман), хутор Паниоти (у моря в балке), хутор Ушакова (р. Бельбек), хутор Сарандинаки, Алексиано (Бельбек),Арфаниди, Балашова, Вяземского, Вишневецкого, хутор Мариндаки, Крицкого, Федораки, Патаниоти, Хомутова, Языкова и других.

Фрагмент русской карты 1786 года.

Хутор Панаиоти можно видеть на старых картах: на карте Мухина 1817 года (дома и сад), на английской 1854 года (написано Panaiot Greek) и видны 6 строений, на французской 1855 года, фрагмент карты расположен выше (надпись Paniote7 строений). На русской карте 1857года (балка Панаиотова). Здесь видим слева казармы, выше колодец, дом, сад, плодовые деревья в балке, справа кладбище и два тополя. В балке Голландия так же сад морского ведомства. На гравюре 1853 года фрагмент которой ниже, видны в Панаиотовой балке 5 крупных домов, а так же видим маяк, 4 батарею и флот.

Фрагмент карты 1857 года.

Мы только сейчас понимаем, что одного из братьев Алексиано русский народ начал называть Панаиоти Павлович или просто капитан Панаиоти, а среднего Антон Павловича-капитан Алексиано, младшего называли мичман Алексиано, у первого был большой хутор Панаиоти в Панаиотовой балке на Северной стороне в нынешнем Нахимовском районе, а у второго хутор Бельбек в долине одноимённой реки.

Ну и теперь ещё про одного нашего грека, был намного позже хутор Патаниоти на территории современного города, это хутор Константина Юрьевича Патаниоти (Панаиотти) будущего вице-адмирала, в то время ему было 17 лет и балку в честь него никак не могли назвать (очередная ошибка наших историков), он учился в школе гардемаринов и прибыл в Севастополь намного позже, и рассказ он нём будет ниже.

Хутор Панаиоти. Фрагмент гравюры 18 века.

Хутор в Панаиотовой балке был на первых картах города Севастополь, там было небольшое озеро с полусолёной водой и хорошая удобная гавань, где всегда стояли корабли и первый был фрегат «Перун».

С началом нового этапа в истории Севастополя вопрос об «узаконении» производимого там строительства еще долго оставался в прежнем нерешенном состоянии. «О Севастопольской гавани положения еще никакова нет», писал 3 июня 1784 г. Сухотин Чернышеву, уведомляя, что приехавший накануне из Севастополя в Херсон Потемкин «изволил сказывать, что он приказал строитца и издержанные ж господином Макензи денги на неположенные расходы обещал возвратить.»

Севастополь. Неизвестный художник. Картина 18 века.

На этой картине внизу можно видеть, как выглядели дома с каменными ограждениями, пирамидальные тополя, сады вокруг домов, стоящих на берегу в бухтах.

Господский дом в Панаиотовой бухте. Фрагмент картины 18 век.

Такой же двухэтажный дом был выстроен в Панаиотовой бухте на Северной стороне Севастополя. Первые каменщики, строящие Севастополь были греки из Балаклавы. Сам Макензи об этом посещении Потемкиным Севастополя доносил, что тот произведенные там строения «опробовал и похвалил, но я об них… донесть ничего не имею, и какое об том месте сделано положение ничего ж не знаю. Его светлость князь Григорий Александрович при отъезде обещал дать мне полное наставление, но я и поныне не имел счастия получить о том резолюции»,писал Макензи Чернышеву. В другом письме он пишет:

Фрагмент из книги Р.Н.Мордвинова.

Контр-адмирал Макензи ставит самого опытного капитана 1 ранга Панаиоти Алексиано (тогда ему 44 года) согласно ордера, охранять вход в бухту Ахиар на самом быстром фрегате№13 «Перун», а так же для ведения разведки во время строительства города и обустройства бухты и порта. Есть цитата из донесения: «…за 6 дней плавания неусмотрев ничего, возвратился благополучно».

Фрагмент из книги С. Елагина.

Здесь надо обратить внимание на возраст строителей Севастополя. Самый старший Панаиоти Алексиано-44 года, на год его младше Макензи-43 года, Войновичу-33года, Е. Сарандинаки-29 лет. Фома Макензи при строительстве Севастополя являлся фактически директором, а Панаиоти -правой рукой, старшим прорабом, который искал и нанимал татар, а так же специалистов греков- каменщиков, следил за качеством работ, занимался снабжением, производил охрану гавани.

В этом году произошёл осмотр генерал- инспекторами учреждённого в Ахтиаре лазарета в конце Северной бухты на берегу балки Сухарной, в карантинном одноэтажном каменном строении. Этим положено начало становлению и развитию в Севастополе медицинской службы флота.

Вышел именной указ Екатерины II от 2 февраля 1784 г. об учреждении Таврической области с порученном Потемкину разделить ее на уезды и «назначить» города. Из донесения вице-адмирала Сухотина из Херсона от 17 июня 1784 года узнаём, что капитану 1 ранга Алексиано князь Потёмкин повелеть изволил отдать под командование в Севастопольской гавани 3 фрегата находящихся в полной боевой готовности, для непредвиденных нужд и охраны прохождения новых кораблей из Таганрога и Херсона.

фрагмент из С. Елагина.

14 сентября 1784 года новый линейный корабль «Слава Екатерины» под управлением М.И.Войновича прибыл в Севастополь. Став на рейде, корабль гулко палил из пушек, моряки радостно встречали его на Николаевском мысу. Пристав на шлюпке к берегу, Марко Иванович поднялся по лестнице на площадку и торжественно рапортовал о прибытии командиру Севастопольского порта Мекензи, там же был и его старший товарищ по Архипелагской экспедиции Панаиоти Алексиано.

Спустя год в августе 1785 г. в Севастополь из Херсона на 66-пушечном новом только что построенным в Херсоне линейном корабле «Св. Павел»прибыл капитан 1 ранга Ф.Ф.Ушаков.

В этот же год Панаиоти привозит свою жену в новый дом на берегу бухты. Продолжает строиться хутор в Панаиотовой балке на верху в 200 метрах от капитанского дома в бухте, посадили виноград, фруктовые деревья, пирамидальные тополя так и росли в балке. На военных картах 19 века видим хутор Panaiot, который позже будет называться дача «Марьинская» (по имени хозяйки Марии Константиновны), площадью 410 дес. 2.290 саж.

Фрагмент французской карты 18 века.

Адъютант Синявин в своих записках пишет: «Следующую зиму провели мы довольно весело. Адмирал назначил для благородного собрания большую пустую магазейну, все и скоро мы в ней к тому приготовили, музыка своя, угощение зделали дешевое, и мы три раза в неделю бывали все вместе.

В свободное время занимались разными охотами, имели хороших борзых собак… итак, день в поле на стройке, другой с ружьем за дичью или ловили рыбу неводом, удили наметом и острогою. На последние два средства потребна ловкость и искусство, а так как Севастополь издавна не был никем обитаем, то заливы его зделались убежищем рыбам и плавающим птицам, которых мы нашли в невероятном множестве.

Строительство города продолжалось, началась застройка первой и главной улицы города, где появились церковь, дома вновь прибывших корабельных офицеров (командира Ф. Ф. Ушакова, корабельного мастера Ф. И. Юхарина, нового капитана порта Д. Доможирова), магазины, пекарни. На берегу Корабельной бухты появляются пристани, казармы, в большой пещере склад для пороха. Оборудованы пристань и казарма для экипажа корабля«Св. Павел». За этим плоским мысом и закрепилось его имя – Павловский мыс.

Севастополь. Неизвестный художник. Гравюра 18 века.

Но не только одно строительство было, Макензи всячески старался разнообразить культуру и быт Севастопольского городского поселения.

«Ко всему этому адмирал наш очень любил давать празднества и беспрестанно веселиться, что была также страсть его. В каждое воскресенье и торжественные дни у него обед, а ввечеру бал. Ни свадьба, ни крестины и даже похороны без присутствия его не обходились, везде он бывал, а потом у него все обедают и танцуют всегда почти до рассвета».

В 1785 году утверждены 1-ые штаты Черноморского флота. Этими штатами определено иметь 12 кораблей, 20 фрегатов, 5 ботов или шхун, 8 транспортных судов и 13 вспомогательных судов. Личный состав флота определен в 13500 человек. На содержание флота и адмиралтейств назначено 607.049 руб.20 коп.

Всё в городе вроде уже наладилось, работает пекарня, построены казармы для моряков, оборудованы береговые батареи, налажено снабжение продуктами, открыты магазины, купцы привозят товар, построена церковь, организован досуг населения.

Севастополь. Фото 19 века.

После нового года 10 января 1786 года умирает от сердечного приступа контр-адмирал Фома Фомич Макензи. Обвинённый столичными чиновниками в неправильном расходовании казённых сумм, своими внутренними переживаниями (которые никому не показывал) преждевременно подорвал здоровье. Тяжело перенёс его смерть и капитан Панаиоти у которого опускаются руки от несправедливости и досады. Мало хороших слов осталось в исторических документах о тех людях, кто своими руками начали строить город Севастополь, но жизнь продолжается, командиром Севастопольской эскадры назначен подающий надежды капитан 1 ранга граф Марко Иванович Войнович.

Вновь прибывшие молодые офицеры продолжили дело первопроходцев. В городе Севастополе сформировались две главные улицы, огибающие центральный (Городской) холм: Балаклавский тракт и ул. Морская. Они соединялись двумя площадями. В верховье-площадью Фонтанной (совр. площадь Ушакова) и внизу-Екатерининской площадью (совр. площадь Нахимова). Начало реализации первого перспективного плана строительства Севастополя, подготовленного Г. А. Потемкиным и одобренного императрицей. На реализацию плана намечено израсходовать из казны 4 628 474 рублей 37 1/4 копеек, громадные деньги по тому времени. Началось строительство первой грунтовой дороги из Симферополя до Севастополя через Бахчисарай.

25 марта 1786 года в Севастополе появилась (с разрешения Потёмкина) первая иностранная путешественница (английская разведчица) -Элизабет Кравен, бывшая жена английского адмирала она писала домой:

«Я очень хочу, чтобы Вы попытались представить себе эту местность. Гавань там совсем не похожа на те, которые я видела до сих пор, потому, что со всех сторон ее окружает удивительный берег. Пристань для военных кораблей спрятана за двумя такими высокими скалами, что даже самый большой корабль российского флота «Слава Екатерины», который находится здесь на якорной стоянке, не виден. Это потому, что скалы выше флюгера на самой высокой мачте корабля. В том месте так глубоко, что корабельные якоря едва достигают дна. Флот здесь в полной безопасности от врага, поскольку в гавани много заливчиков для стоянок кораблей. Двух батарей достаточно для защиты входа в гавань и затопления судов врага, если бы те осмелились зайти сюда.

Командующий этим флотом граф Войнович имеет в районе Инкерман небольшое поместье. Раньше там был большой город, от которого остались только выдолбленные в скалах пещеры.»

Севастополь. Вид со стороны Северных портов. Художник Карл Боссоли. Картина 19 век.

Далее появился ещё один разведчик француз Шарль-Жильбер Ромм, тоже оставивший дневник, где отметил: «Граф Войнович сопровождал нас в своей шлюпке в поездке к развалинам древнего Херсонеса. Этот город был расположен на самой западной точке порта, при выходе из него в море. Развалины этого знаменитого поселения были столько раз перерыты г-ном Мекензи в поисках античных монет и каменных плит, из которых строят новый город, что путешественник находит там лишь груды камня».

Капитан 1 ранга П. Алексиано принял под свою команду фрегат «Св. Андрей», на борту которого 1 января 1787 года побывали находившиеся в Севастополе принц Нассау-Зиген, симферопольские чиновники Киселев, Лазарев и путешествовавший по России Франциско де Миранда, оставивший в своем дневнике запись об этой встрече: «В 9 явилсякапитан 1 ранга Алексианои мы на шлюпках осмотрели порт… оглядев все, мы перешли в другую, малую часть порта, где стоят линейные корабли, а оттуда отплыли на борт 50-пушечного фрегата, под командою нашего славного капитана Паниоти Алексиано, который угостил нас великолепным завтраком». Гости охотно осмотрели фрегат, на котором «все было в полном порядке» и «чисто», а после завтрака всей компанией отправились домой к Алексиано, жившему«на противоположной стороне бухты», на хуторе, который, как считал Франциско де Миранда,«со временем принесет ему изрядный доход».

В 1787 году завершено строительство первой грунтовой дороги из Симферополя по Бельбекской долине до Северной стороны Севастопольской бухты. В Севастополе построено более 400 каменных и деревянных домов.

Севастополь. Храм на Северной стороне. Гравюра 19 века.

Греки в Севастополе были очень привержены к христианской вере и вот после богослужения на Рождество 1787 года в новом храме Панаиоти Алексиано преломил Хлеб Христов и раздал всем членам своей большой семьи. Дома в ночью за столом, звучали здравницы во славу Российского флота, во славу Императрицы, звенели чарки за свежепроизведённого капитан-лейтенанта Евстафия Сарандинаки, командира фрегата «Григорий Богослов». Приведу здесь цитату из книги: «Многочисленные греческие семейства, начавшие к тому времени обживать российское Черноморское побережье,заслуженно почитали Алексиано своим вождем.Заслуги второго из младших флагманов Севастопольской эскадры Федора Ушакова к тому времени были значительно скромнее. Первую турецкую войну в лейтенантском чине он провел в Азовской флотилии, но в сражениях так и не участвовал».

Будучи в Херсоне Екатерина присутствуя при спуске новых судов издала указ:

«В Херсоне, Мая 16-го.1787 года. В сей день Всемилостивейше пожалованы: Флота Черноморского капитаны первого ранга Николай Мордвинов и граф Марко Войнович в контр-адмиралы; капитаны первого ранга Панаиотий Алексиано и Федор Ушаков в капитаны бригадирского чина… повелевая сих последних счислять в настоящем чине с перваго генваря нынешняго 1787года».

И ещё одна радость была в сердце Панаиоти у него родился сын Константин, которого одним из первых в Севастополе крестили в новопостроенном храме.

Опять хочу упомянуть В.Ф Голавачёва с «Историей Севастополя, как русского порта», на странице 101,103 идёт однобокое изложение информации, он показывает в командирах судов (на 1 марта 1787 года) только русских, про греков в севастопольской эскадре говорит между прочем:

фрагмент из книги В.Ф.Головачёва.

Панаиоти он вообще поставил капитаном 2 ранга, зачем было делать такие мелкие подтасовки, если он историк должен был знать об указе от 16 мая 1787 года, где Алексиано и Ушакову присвоят звания капитанов бригадирского чина, но он в то время этого не хотел видеть.

фрагмент из книги В.Ф.Головачёва.

1 июля 1787 года.Проходил визит Екатерины в Севастополь с императором Иосифом Вторым, Потёмкиным, австрийским принцем Шарль де Линем и Нассау-Зигеном.

В Севастополе к приезду Императрицы был приготовлен дворец и дом адмирала Макензи, внутри великолепно отделанный. Во всех комнатах стены понизу до окон были обложены чистой столярной работой из самого лучшего орехового дерева, а выше окон покрыты малиновым и других цветов штофом, с богатыми шелковыми занавесами на окнах; полы устланы были темно-зеленым тонким сукном; комнаты все обставлены лучшею мебелью, зеркалами и люстрами. От самого дворца до пристани, во всю ее ширину, был сделан деревянный помост, по обеим сторонам которого были железные перила со столбами, на коих висели блестящие фонари с позолотой; по этому помосту и через пристань до воды было разостлано тонкое синее сукно.

Флот весь был на рейде, в линии, под флагом контр-адмирала графа Boйновича, и флагманский корабль «Слава Екатерины», под командой бригадира Панаиоти Aлексиано (видно Войновичу было некогда и он передал временно корабль Алексиано), стоял против Южной бухты; остальные корабли, составлявшие эскадру, были следующие: «Св. Павел» (74 пушечный) под командой бригадира Ушакова; «Mapия Магдалина» (74 пушечный) капитана 1-го ранга Тизделя; «Св. Андрей» (54 пушечный) капитана 1-го ранга Вильсона; «Осторожный» (40 пушечный) капитана 1-го ранга Берсенева; «Св. Георгий» (44 пушечный) капитана 2-го ранга Саблина; «Нестор» (40 пушечный) капитана 2-го ранга Сильвачева; «Легкий» (40 пушечный) капитана 2-го ранга Ахматова; «Александр» (36 пушечный) капитан-лейтенанта Е. Сарандинаки.

Севастополь. Неизвестный художник. Гравюра 19 века.

Из воспоминаний Нассау-Зигена, который много описал в своих заметках: «Выехав в 9 часов утра, мы прибыли, в полдень, в Инкерман; тут мы нашли хорошенький домик, из окон котораго был виден Севастопольский рейд, и на нем военный флот, выстроенный в боевом порядке. Императрица была поражена, увидев полк татар в боевом порядке, а позади его прекрасныя военныя суда, созданныя как бы по волшебству. На эскадре был поднят штандарт, пожалованный князю Потемкину. Из частных лиц князь третий получил его. В ту минуту, как эскадра салютовала, государыня встала и пила за здоровье австрийского императора Иосифа, сказав: „Надобно выпить за здоровье моего лучшаго друга“. Она была как нельзя более довольна видеть свои морския военныя силы в этих водах. Когда императрица встала из-за стола, я очутился возле нея и сказал, что я так тронут всем виденным, что я поцеловал бы ей руку, ежели бы я мог на это осмелиться».

«Князя Потемкина, которому я всем обязана, следует поцеловать», сказала Екатерина…

Для встречи Екатерины в Крыму по инициативе греков Балаклавы Чапони, Панаиоти и указом Потёмкина была создана конная Амазонская рота из красивых гречанок состоявшая из ста конных вооруженных гречанок – «100 благородных жен и дочерей чинов Греческого пехотного полка»у деревни Кадыковки.

Фрагмент из книги Н. Дубровина.

Они были одеты в зеленые бархатные куртки, расшитые золотым галуном, малиновые бархатные юбки, а на их головах красовались великолепные белые тюрбаны с золотыми блестками и страусовым пером. Вооружены ружьями при трёх патронах пороху.

Амазонская рота Елены Сарандовой. Гравюра 18 века.

«Командиром» этой экзотической театрализованной «роты» была жена штаб-офицера Греческого пехотного полкаЕлена Ивановна Сарандова (Шидянская) р.1754-ум.1849г.в Симферополе. Не выходя из кареты, восхищенная императрица подозвала ее к себе, подала руку, поцеловала в губы, и произнесла: «Поздравляю Вас Амазонский капитан! Ваша рота исправна. Я ею очень довольна».Из Симферополя Екатерина II прислала Елене Сарандовой бриллиантовый браслет, стоимостью в 1.800 руб., а «амазонской роте» пожаловала 10.000 руб. серебром.

После обеда у пристани стояли три катера, с вызолоченными внутри и снаружи широкими полосами, под светло-зелеными зонтами, у которых занавесы, как и подушки на катерах, были из зеленого гарнитура, с золотыми бахромами и кистями; ростры на катерах покрыты были светло-зеленым гарнитуром. Контр-адмирал граф Войнович в парадной форме ожидал Императрицу. Милостиво подав ему руку, Екатерина легко вошла на судно (точную копию султанской шлюпки, специально заказанной Потемкиным в Константинополе).

Русская эскадра на рейде. Каритна Айвазовского 1846год.

Нассау-Зиген пишет: «Мы сели в шлюпки и проехали перед эскадрою, состоявшей из трех 66-ти пушечных кораблей, трех 50-ти пушечных фрегатов и 10 сорока-пушечных фрегатов. Они приветствовали императрицу тремя залпами: это было великолепно; мы подошли к входу в гавань. Вы не можете себе представить, до чего все были изумлены ея красотою и всем, что тут было сделано». «У пристани была великолепная лестница из тёсаного камня; роскошная терраса вела от нея к дому адмирала, куда мы прибыли вместе с нею». Екатерина повторяла все время, что обязана всем этим князю Потемкину. «Надеюсь, теперь не скажут, что он ленив», говорила она.

Д.Н.Сенявин. Портрет неизвестный черногорский художник 19 века.

Флаг-офицер при командующем эскадрой Дмитрий Сенявин вспоминает: «Для обслуживания императорских шлюпок гребцы были подобраны, как говорится, молодец к молодцу. Росту были не менее 10 вершков (2 метров), прекрасны лицом и собой, на правой стороне судна все были блондины, а на левой все брюнеты. Одежда их была: оранжевые атласные широкие брюки, шелковые чулки; в башмаках; тонкие полотняные рубашки, галстук тафтяной того же цвета, пышно завязан; а когда люди гребли, тогда узел галстука с концами закинут был за спину. Фуфайка оранжевая, тонкого сукна, выложена разными узорами черного шнура, шляпа круглая с широким галуном и кистями и султан страусовых перьев. Катер блистал от позолоты и лаку».

Когда катера подходили к Графской пристани, начался салют с батарей, устроенных на Николаевском мысе, по адмиралтейской возвышенности и наконец на Павловском мысе. Среди этой пальбы в 6 часов вечера Ее Величество прибыла в Севастополь, где на пристани граф Войнович с капитанами кораблей и обер-офицерами при многочисленном стечении народа, донес Императрице о благополучии города и Черноморского флота. Далее Войнович проводил Августейшую Посетительницу во дворец, при отдании военной почести Ее Величеству гренадерской ротой Севастопольского полка и при восклицаниях народа. В дворцовой зале Императрица допустила к pyке: контр-адмирала графа Войновича, капитанов Панаиоти Алексиaнo, Ф. Ушакова, В. Тизделя, Берсенева и многих штаб— и обер-офицеров. Про бухту, склоны, холмы и тополя от П.С.Палласа:

фрагмент из П.С.Палласа

3 июля 1787 года день был воскресный, Ее Императорское Величество с Императором Иосифом и свитой в 10 часов утра вышла из дворца в церковь Св. Николая; дорога от дворца до церкви была вымощена камнем и усыпана мелким песком; по обеим сторонам росли фруктовые деревья: сливы и вишни.

Императорское место в церкви, на правой стороне, было убрано алым бархатом с золотым широким позументом и бахромой; а возвышенный пол был покрыт темно-зеленым сукном. При колокольном звоне Государыня вошла в церковь и в пpитворе была встречена духовенством, с крестом и святой водой. В память своего пребывания Императрица оставила в церкви букет шелковых редких цветов, полученных от посланника Мальтийского.

По возвращении Ее Величества во дворец представлены были и допущены к руке бригадирша Алексиано (Мария Константиновна Алексиано р.1750г. ей 37 лет), жена капитана 1 ранга Сарра Тиздель и прочие дамы штаб— и обер-офицеров флота Черноморского, которых Императрица приняла очень ласково, расспрашивала о новоселье в Севастополе.

М.К.Алексиано. Фотография 18 века.

В 2 часа пополудни Екатерина имела обеденный стол, к коему приглашен был граф Войнович. При тосте за благоденствие Черноморского флота по сигналу с берега все суда, стоявшие на рейде, открыли салют. После обеда, в 5 часов, Императрица с Императором Иосифом и некоторыми особами своей свиты посетили корабль «Слава Екатерины». На корабле Императрицу встретил Князь Потемкин и донес Ей о благополучии Черноморского флота, после чего был поднят штандарт и с флота был ему вторичный салют.

Государыня, осматривая корабль, прошла по всем батареям, бригадир Панаиоти показывал гостям новые пушки, такелаж, паруса, рассказал, как корабль хорошо управляется и потом Екатерина с юта осмотрела фрегат «Легкий», которому перед Ее приездом на флагманский корабль, как стоявшему на ветре флота, велено было сняться с якоря, что в скором времени он и исполнил. Фрегат под всеми парусами резал корму адмиральского корабля, имея по вантам всех людей, которые кричали «ура», на что с корабля ему ответствовано было музыкой.

Австрийский Император Иосиф с графом Войновичем съехал с корабля на катере на близ стоящий корабль «Андрей» и на нем осматривал внутреннее расположение и артиллерию; по возвращении же его на корабль «Слава Екатерины» Императрица села с ними на катер и отправилась под штандартом в южную бухту; в это время на судах, стоящих на рейде, люди стояли по реям и кричали «ура», по отдалении же катера от корабля флот салютовал штандарту из всех opyдий. Проехав всю южную бухту, Ее Величество осматривала потом корабельную бухту, где корабли ошвартовались близ самого берега, у пристани корабля «Слава Екатерины». Пристань эта была на сваях, хорошо отделана и усыпана песком, тут же были и новые казармы матросов этого корабля.

В 7 с половиной часов вечера бомбардирское судно «Страшный», стоявшее под кормой корабля «Cлава Екатерины», начало бомбардировать городок, построенный для этого на северной стороне. Городок состоял из башен и стен и был расположен на низменном мысу сухой балки. Пятой бомбой, брошенной со «Страшного», городок был зажжен, и когда пламя охватило его, множество ракет и бураков взлетели на воздух; на всем флоте прокричали ура, и корабли иллюминовались огнями. Гости были поражены меткостью канониров, а Екатерина восхитилась.

Фейерверк в Севастополе. Неизвестный художник. Картина 18 века.

Во время первой поездки принца Нассау в Крым, князь Потёмкин подарил не менее семи имений, расположенных в разных пунктах вверенного ему края. Как известно, он весьма щедро раздавал земли всем тем, кого он считал в состоянии извлечь из них немедленно какую-нибудь пользу. Нассау досталась «Массандра».

К барону Гримму Екатерина писала из Севастополя: «Здесь, где тому назад три года ничего не было, я нашла довольно красивый город и флотилию довольно живую и бойкую на вид; гавань, якорная стоянка и пристань хороши от природы, и надо отдать справедливость князю Потемкину, что он во всем этом обнаружил величайшую деятельность и прозорливость».

Через два дня в Бахчисарайском дворце Екатерина продиктовала ордер: «…флота капитану бригадирского чина и кавалеру Панаиоти Алексиано, капитану-лейтенанту Антонию Алексиано и капитану-лейтенанту Евстафию Сарандинаки по прошению, я предписываю отвести под поселение земли из казённых порожних дач, на которые снабдить их планами и межевыми книгами».Это так называемая дача «Садовая» 332 десятины в долине реки Бельбек и «Марьинская» в бухте.

В конце года указом отправлено в Севастополь 700 старых матросов,150 канониров,300плотников.

Но прошло совсем немного времени, Турция снова развязала войну.

20 июля 1787 г. у Кинбурской косы около Херсона турецкая эскадра без объявления войны атаковала 44 пушечный фрегат «Скорый» и 12 пушечный бот «Битюг». Началась очередная вторая Русско-турецкая война.

В начале августа князь Потёмкин назначает П. Алексиано командовать (бригадирствовать) отдельной эскадрой в составе Севастопольского флота. Эскадра состояла из 66 пушечного линейного корабля «Мария Магдалина», 50 пушечного фрегата «Св.Андрея», «Св. Павел» и двух 40 пушечных фрегата «Св. Георгий» и «Крым». 26 августа она стоит в Севастополе в полной готовности выйти к Очакову и Кинбурну в начале сентября выдвинулась в Чёрное море по приказу контр-адмирала Мордвинова на поиски турецкого флота. Но случилась беда.

фрагмент из книги С. Елагина.

Он докладывает, что его эскадру, стоявшую за Дунаем, разметало диким штормом, длившимся 5 суток на фрегате «Св. Андрей»ураган порвал все паруса и сломал две мачты и ему пришлось вернуться в порт Севастополя. Фрегат «Св. Павел» Ф. Ушакова потерял грот и бизань-мачты его унесло через всё море к берегам Абхазии и 21 сентября вернулся в порт под одной фок-мачтой. Корабль «Мария Магдалина» потерял все мачты и бушприт, были разрушены корма и руль, сломан румпель, сорваны оба якоря. Несколько дней его ветром и течениями носило по Черному морю и увлекло в пролив Босфор. Капитан Тиздель предложил затопить корабль, но офицеры не согласились и в сентябре 1787г. в проливе Босфоре взят турками в плен. В борьбе за живучесть корабля, по словам его командира, «более других отличился мичман Федор Алексиано.

Здесь надо сделать отступление и больше рассказать про Фёдора, сведения из «Записок капитана В. Тизделя».

9 (22) сентября 1787 года. «Между тем меня продолжал беспокоить дурно закреплённый марсель, а потому я приказалмичману Фёдору Алексиановзять 14 или 16 человек, идти с ними и перекрепить. Это приказание Алексиано исполнил скоро и хорошо. Но лишь только исправили одну беду, случилась другая».

10 (23) сентября. «В 8 часов утра, воды в корабле было 8 футов. С помощью мичманов Фёдора Алексиано и Саранда Велизарова, я поднял фор-брамсель на оставшейся части фок-мачты, с намерением спуститься на фордевинд, на время, пока будут действовать помпы, но это нам не удалось; парусность оказалась недостаточною, тем более, что в предшествовавшую ночь, рулевые петли повредились, от чего руль не доходил до борта, а потом парус опять спустили».

«В таком крайне бедственном положении нашем, я был один, никто не помогал мне: капитан-лейтенанта П. (Перелишина) я нашёл мертвецки пьяного, лейтенант Сахоров ушёл спать на кубрик, где его не могли отыскать. Второй лейтенант граф Замбекари… не знал русского языка, не мог выполнить приказания или сделать какое ни будь распоряжение.Мичман Фёдор Алексиано, это лучший офицер, всегда готовый к службе и ревностно выполнявший мои приказания, был единственным моим помощником.Мичман Саранда. Велизаров, сказался больным говоря, что ушиб ногу и лёг в койку в кают-компании. Мичман Спиридон Дегалето последовал примеру Сахарова и то же не мог был найден. Шкипер Исаков всегда в полпьяна, следовательно, всегда в одурении. Боцмана Ульянов и Чаплин сказались больным, никто из них не выходил на верх, не смотря на мои неоднократные вызовы».

24 октября 1787года. «Сегодня я сидел в комнате, где мы обыкновенно обедаем. Со мной был мичман Алексиано. Вдруг пришёл мичман Дегалето и возвратил мне 15 пиастров, которые я внёс в общую офицерскую столовую кассу, объявив от имени Перелешина и Борисова, что они не желают иметь меня в своём обществе».

29 октября. «Между нами появилась чума; сегодня же умер капрал моей команды».

15 (28) ноября. «Сегодня между мичманами Алексиано и Дегалето завязался спор, обратившийся в брань. Боясь, что дело у них не дошло до драки, я просил их прекратить неприятную для всех сцену. Перелешин заметил мне, что я не имею права вмешиваться в чужие распри, что здесь не корабль, а тюрьма, следовательно, нет капитана и что все теперь капитаны».

26 ноября 1787 года.(по старому стилю) «Сегодня умер от чумы мичман Фёдор Алексиано».

Только через 5 лет 17 июля 1792года – рескриптом Екатерины II вице-адмиралу Н.С.Мордвинову разрешено предоставить судно капитану 1-го ранга А.П.Алексиано для перевозки семейства его покойного брата мичмана Фёдора Алексиано умершего в тюрьме в Стамбуле с острова Магон в Россию. Он привёз их в Севастополь и поселил на дачу «Марьинская» в Паниотовой балке, Мария Константиновна Алексиано была очень рада воссоединению семьи.

Бригадир Панаиоти Алексиано после такого дикого урагана и шторма, когда стоя у руля фрегата без головного убора старался собирать свои корабли, раздавал приказы бегая от одного борта к другому, всё это не прошло даром. Поднялась большая температура и он слёг. В таком же положении оказался Войнович, но всё же писал Потёмкину:

фрагмент из С. Елагина

Потёмкин сразу пишет Екатерине: «Спешу, Всемилостивейшая Государыня матушка, отправлением сего курьера с известием, что разбитый флот собирается в Севастополе. Слава Богу, что люди не пропали. Слава Богу, что не прибило их к неприятельскому берегу и что не было на то время турецких судов в море, как они ходили без мачт. Флот надолго теперь без употребления, но, по крайней мере, люди могут быть употреблены».

Серьезно поврежденные суда поставили на длительный ремонт: не помышляя уже о закладке новых кораблей, ремонтировали имеющиеся, причем в авральном порядке: в две смены, почти без выходных и праздников (при этом мастеровые и служащие не получали жалованья по нескольку месяцев, о чем Войнович писал главнокомандующему).

Требовалось срочно доставлять в Севастополь все новые партии мастеровых и множество материалов, что ввиду зарядивших дождей было непросто. «Несколько раз дорога так портилась, что ничего нельзя было возить, как и теперь провиантские подвозы все остановились, и я без ума и в хлопотах поеду завтре в Кременчуг приискивать способов. Но естли не просохнет, то Бог весть, как извернуться»,сетовал Потемкин.

Г. А. Потемкин – Екатерине II

«Матушка Всемилостивейшая Государыня. Естли бы Вы видели мои безсменные заботы и что я ночи редкие сплю, Вы бы не удивились, что я пришел в крайнюю слабость. Уничтожение флота Севастопольского такой мне нанесло удар, что я и не знаю, как я оный перенес…»

Екатерина, как могла, утешала своего любимца:

«Потеря флота Севастопольского не тебе одному нанесла удар, я сие нещастие с тобою делю… Конечно, луче было, естьли б равноденствие пропустили, но что делать? Что зделано, то зделано. Разве буря лишь была для нас, разве туркам она вреда не нанесла? Очаковской эскадре разве от бури ничего не зделалось?»

Турки, уверенные в неготовности нашей армии и флота, решили неожиданно овладеть Кинбурном.

Карта войн с турцией 18 век.

Весь день 30 сентября и с рассветом 1 октября 1787 года они обстреливали с судов крепость, но командующий граф Суворов приказал не отвечать. В девять часов утра к западной оконечности косы подошел большой флот и начал высаживать 6 тысяч отборных янычар.

Когда, при полном нашем безмолвии, турки вырыли 15 рядов окопов и были в одной версте от крепости, Суворов спокойно построил шесть батальонов и пять рот пехоты в шахматном порядке в две линии, а конницу поставил южнее, вдоль берега. Он был в первых рядах, пеший (лошадь была ранена). Несколько турок бросились на него, но рядовой Шлиссельбургского полка Новиков одного застрелил, другого заколол, остальные бежали. Отступавшие гренадеры заметили Суворова; кто-то закричал: «Братцы, генерал остался впереди», – и все как один бросились снова на турок. Опять окопы один за другим начали переходить в наши руки. Но и этот успех был непродолжителен: огонь с суши и с судов нас отбросил.

В довершение Суворов был ранен картечью ниже области сердца и потерял сознание. Казалось, все было потеряно. Но огонь турецкого флота был ослаблен дерзостью лейтенанта Ломбарда: турки приняли его галеру за брандер и быстро начали уходить. Немедля были двинуты четыре роты из обоза и крепости, и тут же прискакала находившаяся за 36 верст от Кинбурна легкоконная бригада, вызванная утром. Свежие войска пошли бурным прорывом. Конница рубила в лоб, пехота штыками шла с севера, казаки с юга. Артиллерия картечью била почти в упор.

Сражение у Кинбурна. Гравюра 18 века.

В конце боя Суворов вновь был ранен в руку пулей навылет, но не покидал строя, хотя от потери крови и падал часто в обморок.

Свежие войска (3 роты) повели третью атаку с бурным порывом. Турки были выгнаны из всех ложементов; легкоконная бригада била их с фронта, пехота теснила справа, казаки действовали слева. Неприятель очутился как в тисках и нигде не видел себе спасения, потому что суда, высадив десант, отошли в море по приказанию паши, который думал таким способом вдохнут в свои войска больше решимости и храбрости. Турки как тигры бросались на теснивших их русскую пехоту и кавалерию, но безуспешно. Скоро они были сбиты на пространство всего полуверсты; русская артиллерия громила их картечью, нанося страшный урон. Басурманы бросались в море: одни укрывались за бревенчатой эстакадой, другие искали спасения вплавь и гибли в воде сотнями. Дело было для них проиграно безвозвратно.

Крепости Очаков и Кинбурн. Карта 18 века.

Из 6 тысяч высадившихся турок осталось в живых 700. Мы потеряли до 1000 убитыми и ранеными. Победа под Кинбурном следствие превосходного руководства боем Суворовым. Благодаря необыкновенной настойчивости Суворова, доблести войск, общему подъему духа, как сказал поэт, «Наша Кинбурнска коса вскрыла первы чудеса», – тем более, что турки были, по словам самого Суворова: «Молодцы: с такими я еще не дрался». Эта победа стала первой крупной удачей русских войск в русско-турецкой войне 1787—1792 годов. Она фактически завершила кампанию 1787 года, поскольку турки в этом году больше не предпринимали активных действий.

Фрагмент из книги С. Елагина.

Турецкий флот так же отошёл на зимовку дальше Варны 70 километров в бухту Чинган-Скелеси. Фёдор Ушаков до февраля 1788 года командовал Лиманской эскадрой в Херсоне.

Ф.Ф.Ушаков. Гравюра 18 века.

Но уже26 марта 1788 года князь Потёмкин приказывает контр-адмиралу Мордвинову «корабли, фрегаты и прочии Лиманской эскадры парусные суда поручить бригадиру и флота капитану Алексиано».

На линейном корабле «Св. Владимир» помимо командующего Панаиоти Алексиано был капитан-лейтенант Михаил Иванович Чефалиано, который молодым ещё 6 лет назад находился вместе с Панаиоти на фрегате «Св. Павел». На другом корабле «Бористен» племянник, будущий контр-адмирал Евстафий (Стати) Павлович Сарандинаки и другие греки: на «Пчеле» капитан Ликардопуло, на «Потёмкине» шкипер Кондогури, на «Маилете» шкипер Михалопуло и другие греки на службе России.

Фрагмент из С. Елагина.

Фрагмент из книги Н. Дубровина

В это же время совершил подвиг капитан 2-го ранга Рейнгольд фон дер Остен-Сакен который находился под командованием Ниссау-Зигена. 20 мая 1788 г. доставлявшего донесение от Суворова дубель-шлюпку (на ней 7 орудий,52 матроса) капитана Сакена внезапно нагнали турки силой до 11 галер в устье реки Буг.

Подвиг капитана Остен-Сакен. Гравюра 18 века.

Видя, что неприятель превосходит силами, капитан принял бой, а так же приказал спустить на воду ялик, в которую сели девять его матросов, передал им судовые документы, пакет от Суворова и флаг. Турки взяли на абордаж нашу шлюпку. Видя перевес турок Сакен взорвал свою дубель-шлюпку вместе с ним погибли оставшиеся матросы и четыре турецких галеры.

Взрыв дюбель-шлюпки. Художник П. Москвин. 1

Принцу Ниссау-Зиген 21 мая находился на линейном корабле «Владимир» с Алексиано и писал князю Потёмкину… «люди уверены в господине Алексиано и во мне и мы вам обещаем сильно атаковать… полное согласие между мной и господином Алексиано составляет нашу силу и ручаемся за желаемый успех…».

Первым об этом подвиге сообщил Алексиано. Позже Екатерина приказала художникам сделать гравюру в честь этого героя и увековечить память.

Фрагмент из С. Елагина.

К лету 1788 года турецкая армия и флот у берегов Черного моря понесли громадные потери. Основная борьба сосредоточилась у крепости Очаков (Ачи-Кале), запиравшей устье Днепра. Осаду Очакова развернул князь Г. А. Потемкин.

Крепость Очаков. Немецкая карта 18 века.

Он был уверен в том, что русским войскам проще взять сильную крепость с многочисленным и хорошо вооруженным турецким гарнизоном только путем планомерной осады. Крепость русские обложили по дуге от лимана до берега Черного моря. Правым флангом командовал генерал Меллер-Закомельский, центром генерал Репнин. Левый фланг Потемкин отдал под команду Суворова. С моря Очаков блокировал Черноморский флота контр- адмирала Войновича и адмирала Нассау-Зигена.

Адмирал М. И. Войнович. Неизвестный сербский художник 19 века.

Ма́рко Ива́нович Во́йнович серб. (р.1750, Херцег-Нови-ум.1807, Витебск) граф, происходящий из Боки Которской (ныне Черногория), адмирал (1801), командующий Черноморским флотом. Род происходит от короля Сербии Св. Стефана Дечанского из династии Неманичей. После смерти Панаиоти Алексиано, его младшая сестра Анна Павловна Алексиано в 1789 году вышла замуж за Марко Ивановича.

26 мая Нассау-Зиген с гребной флотилией у устья реки Буг ждёт подход парусной эскадры господина бригадира и кавалера Алексиано. Но пришло письмо князю Потёмкину от правления черноморского адмиралтейства о привлечении Панаиоти к разбирательству отлучения капитана Клавера от командования кораблём «Владимир» в прошлом году.

К.Г.Нассау-Зиген. Портрет 19 века.

НАССАУ-ЗИГЕН (НАССАУ фон ЗИГЕН), КАРЛ-ГЕНРИХ-ОТТО (1745—1808 гг.) принц, адмирал русского флота, командующий Днепровской гребной флотилией. В конце 1786 года Нассау прибыл в южную Россию, где сблизился с Потемкиным, участвовал в приготовлениях к знаменитому путешествию императрицы 1787 г., находился в свите Екатерины II во время ее пребывания на юге, и после начала войны между Россией и Портой вступил в русскую службу. Матросы правда называли Нассау «пирог с грибами», так как он знал только два слова по-русски: «вперёд» и «греби», но произносил их как «пирог» и «грибы».

Неожиданно вдруг Екатерина назначает по политическим мотивам Джон Пол Джонса (под именем Павла Жонеса) бывшего «чёрного пирата» воевавшего против Англии на стороне французов, командовать парусной эскадрой.

Фрагмент из книги С. Елагина.

Проблемы, понятно, возникли тут же прежний командир эскадры бригадир Панаиоти Алексиано сразу первоначально высказал явное недовольство своим новым командиром резко ответил, «не хочу, чтобы мной командовал бывший пират». В общем, как-то Потемкин все это успокоил, разговаривал с Панаиоти, что этот выскочка ненадолго, но осадок остался у всех (несколько английских офицеров все-таки покинули театр военных действий и уволились с русского флота).

За то с запорожцами Джон Пол Джонс поладил в полной мере что называется, родственные души нашли друг друга. Первая встреча Джона Пол Джонса с казаком Сидором Билым состоялась 6 июня 1788 г. 15 июня приехав снова в их расположение, бывший пират был торжественно произведен в казаки со всем подобающим ритуалом, Сидор вручил Джонсу шашку, люльку и горилку и там они гуляли два дня.

Фрагмент из С. Елагина.

Панаиоти Алексиано остался на «Владимире» капитаном и бригадиром, а Пол Джонс стал командующим эскадрой. С борта «Владимира» принц Нассау писал Потёмкину:

«Я нахожусь у г. Алексиано, по мнению которого, соображая силу неприятеля, мы ничего не можем сделать один без другого… В. Cв. будьте спокойны: полное согласие между г. Алексиано и мною составляет нашу силу и ручается В. Св. за желаемый успех».

Очаков. Гравюра 18 века.

А в это время 8 июня 1788годатурецкий флот в составе 4 линейных кораблей, 6 фрегатов и 47 галер, канонерских лодок и других мелких судов под командой самого капудан-паши атаковал русскую гребную лиманскую флотилию контр-адмирала Нассау-Зигена, находившуюся вблизи Очакова в Днепровском лимане в составе 7 галер, 4 дубель-шлюпок, 6 плавучих батарей, 2 бомбардирских судов и 5 баркасов.

Крепость Очаков.Русский план 18 века.

Отразив атаку противника, русские гребные суда перешли в контратаку и преследовали турецкую флотилию до очаковских укреплений. В результате пятичасового сражения были взорваны 2 турецкие канонерские лодки и сожжена 1 турецкая шебека.

Фрагмент из книги С. Елагина.«История Русского флота»

Фрагмент из книги С. Елагина.

Фрагмент из С. Елагина.

Фрагмент из книги С. Елагина.

За боевые действия при атаке турок у крепости Очаков, Панаиоти Алексианополучил от князя Потёмкина 9 июля 1788 года похвальный ордер, т.е. по нынешнему грамоту.

Принц Нассау-Зиген получил Георгия II степени и в потомственное владение 3020 душ крепостных в Могилёвской губернии, капитан П. Алексиано 300 крепостных и землю.

Фрагмент из труда С. Елагина.

Фрагмент из С. Елагина.

17 июня. Русская гребная лиманская флотилия в составе 7 канонерских лодок и около 10 вооруженных барказов и других мелких судов под командой контр-адмирала Нассау-Зигена, чтобы предупредить готовившееся нападение турок на русский лиманский флот, в 4 часа утра смело атаковала находившийся у Очакова турецкий флот в составе 10 линейных кораблей, 6 фрегатов, 44 галер и других судов. В завязавшемся сражении принимала участие и парусная лиманская эскадра в составе 3 линейных кораблей, 5 фрегатов и 6 мелких судов под номинальной командой контр-адмирала Поля Джонса, а фактически командовал бригадир и контр-адмирал Алексиано.

Галерный бой. Художник П. Н. Вагнер. Картина 18 века.

В результате упорного сражения и главным образом действий русской гребной флотилии турецкий флот был разбит и, потеряв два 64-пушечных линейных корабля (один из них флагманский), в беспорядке отступил к очаковским укреплениям.

Парусная эскадра контр-адмирала и бригадира Панаиоти Алексиано в Днепровском лимане: капитан Стати Сарандинаки (племянник Панаиоти) на «Бористене», капитан Михаил Чефалиано (двоюродный племянник) вместе с Алексиано на «Владимире»,поручик Михалопуло на «Меленте»,капитан Рицардопуло на «Пчеле».

Русская галера. Художник Ф. Перро. Картина 18 века.

Боевая галера Черноморского флота гребной Лиманской флотилии контр-адмирала Нассау-Зигена, находившейся вблизи Очакова в Днепровском лимане.

18 июня. Поражение турецкого флота под Очаковом. Опасаясь нападения судов русских гребной и корабельной эскадр, турецкий флот решил выйти в ночь на 18 июня из Лимана в море. Замеченный при проходе мимо Кинбурнской косы русскими батареями флот противника был обстрелян ими и приведен в смятение, причем часть турецких судов приткнулась к мели. Утром гребная флотилия Нассау-Зигена окружила турецкий флот и после более чем четырехчасового боя нанесла ему полное поражение. Турки потеряли 5 линейных кораблей (сожжены брандскугелями с русских судов); 7 судов (2 фрегата, 2 шебеки, 1 бомбардирский корабль, 1 галера и 1 транспорт) были уничтожены совместным огнем гребных судов и кинбурнских батарей, которые под руководством Суворова воспрепятствовали выходу части турецких кораблей из Лимана. Кроме того, один 54-пуш. корабль был взят в плен. В сражениях 17—18 июня турки потеряли около 6000 человек, из них 1673 человека пленными. Потери русских 18 убитых и 67 раненых.

Хотя Пол Джонс за этот бой удостоился, по представлению Потемкина, ордена Св. Анны. Серьезные трения с князем Таврическим, однако, стали к этому времени фактом. Уже в письме императрице от 15 июня князь жалуется на командующего П. Джонса, плохо справляющегося с парусной эскадрой. Конфликт постоянно происходит и с бригадиром Панаиоти Алексиано.

864. Г. А. Потемкин – Екатерине II

Июня 15 [1788] Лагерь на Буге (РГВИА. Ф. ВУА. Д. 2388. Л. 10—10об.)

«…..Пауль Жонс весьма нам будет полезен, чрез него зделано приобретение не малое для службы; он знающ и в сооружении судов, мною совершенно доволен, и я, конечно, ему подам все выгоды, но не могу скрыть от Вас, сколько принятием его людей огорчилось: почти никто не хотел остаться. Агличане (Вильсон, Бентам, Фенш и др.) все хотели оставить службу, тоже и наши многие морские.Бригадир Алексиано, командир был эскадры, которую я Пауль Жонсу поручил, чуть было с ума не сошел от печали; он и с ним все греки хотели оставить службу. Что мне стоило хлопот это все устроить. Я послал дежурного бригадира (де Рибаса), писал ко многим и ласками и угрозами насилу удержал. Алексиано, человек добрый, но упрямый и прямой, так было озлился, что насилу уговорили. Сказал, что он сердит на меня, да и на Вас тут же; это было по утру, а в вечер пришел и объявил, что остается для того, что неприятель враг нашего Закона, и греки все остались по его примеру. Что ж зделалось потом? 7 июня во всех такое было рвение, что друг перед другом рвались, и как по причине ветра противного парусные суда не могли тронуться с места, а в дело вошла только флотилия Принца Нассау, то все, даже больные, приехали на шлюбках.

Пауль Жонс на шлюбке у Нассау был вместо адъютанта,а Алексиано вел запорожцев, которыми тянули суда на буксире, и все кричал, чтоб целили на капитан-пашу; он с такою был холодностию, что всех удивил – доверенность к нему чрезвычайная. Помилуйте, матушка, зделайте с ним милость, произведите его. Ей, ей, он достоин. Жаль будет его потерять. Даже сам Пауль Жонс об нем просит…».

По смерть вернейший и благодарнейший подданный

Князь Потемкин Таврический

Екатерина II – Г. А. Потемкину

Июня 25 ч., 1788 г.

«…Я приказала к тебе послать несколько крестов егорьевских и владимировских в запас: кого разсудив за благо отличить. Алексияно сделан контр-адмиралом по твоему представлению, а как у тебя их теперь четыре, то есть ли неравностно то нужно их ввести под одну шапку, так тебе подписала я особый рескрипт…».

Екатерина II – Г. А. Потемкину

Июня 26 ч., 1788 г.(РГАДА. Ф.5. Д. 85. Ч. 2. Л. 113—114)

«Друг мой любезный. Сего утра я получила чрез Графа Апраксина твои письмы, коими меня уведомляешь, что Всевышний даровал нам победу, что флот капитана-паши гребною флотилиею разбит; шесть кораблей линейных созжены, два посажены на мель, а тридцать судов разбитых спаслись под своею крепостию; что капитан- пашинский и вице-адмиральский корабли истреблены и более трех тысяч в плен нам попались, и что батареи Генерала Суворова много вреда зделали неприятелю. Сему я весьма обрадовалась. Великая милость Божия, что дозволил чудесно гребными судами победить военные корабли. Ты получишь рескрипт, в котором написаны награждения. Нассау даю три тысячи душ, Алексиано шестьсот, и кресты посланы. Тебя, моего друга, благодарю за твои труды и попечения, и да поможет тебе сам Бог. С нетерпением будем ждать подробностей всего сего и прошу всем сказать от меня величайшее спасибо.»

Фрагмент из книги С. Елагина.

Вот ещё один замечательный документ, Корсаков пишет де Рибасу, который командовал отрядом канонерских лодок, с корабля «Владимир» которым командует Панаиоти:

Фрагмент из книги С. Елагина.

Фрагмент из С. Елагина.

Здесь такие слова: «Брат ваш…» все знали в те времена, кто с кем состоит в родстве и все поддерживают его отстранение от командования «…дай Боже только чтоб ему отдали всю справедливость».

В 1769 года некий неаполитанец Джузеппе познакомился с графом Алексеем Орловым во время пребывания последнего в Ливорно. А мы помним, что Алексей Орлов тогда ему было 32 года и Панаиоти Алексиано, которому 30 лет, занимаясь в Ливорно вопросами снабжения и укомплектования экипажей русских кораблей. Джузеппе знал 6 языков и они предложили 17 летнему пареньку перейти на русскую службу. Он согласился и был принят в волонтёры флота стал адъютантом и переводчиком при А. Орлове. Во многом Панаиоти помогал Джузеппе, а возможно и спасал его в неприятностях (что в молодости не бывало) вот с тех пор Панаиоти и Хосе числились в названных братьях.

О.М.Дерибас. Художник И. Б. Ламин.

Хосе́ де Ри́бас, Жузе́п де Ри́бас, в России-Ио́сиф (О́сип) Миха́йлович Дерибас (р. 24 сентября 1751 года, Неаполь-ум. 14 декабря 1800 года, Санкт-Петербург).

В 1793году нашёл место для гребной флотилии в Хаджибейском заливе, подал ходатайство о построении города и порта на этом месте. Так же как и Макензи и Панаиоти он начал строить город, а с 1795 года Хаджибей становится Одессой.

Как и Макензи его упрекали в неправильном расходовании средств, фраза Ростопчина: «То, что крадёт один только де Рибас, превышает 500 000 рублей в год».

Фрагмент из книги С. Елагина.

867. Г. А. Потемкин – Екатерине II

Лагерь на марше к Солонихе. [19 июня 1788](РГВИА. Ф. ВУА. Д. 2388. Л. 13—14)

«Матушка родная, Всемилостивейшая Государыня! Поздравляю с победой знаменитой. Капитан-паша, хотевши нас проглотить, пришед с страшными силами, ушел с трудом. Бог видимо помогает. Мы лодками разбили в щепы их флот и истребили лутчее, а осталась дрянь, с которою он уходит в Варну. Матушка, будьте щедры к Нассау, сколько его трудов и усердия, и к Алексиану, который его сотрудником. А пират наш не совоин. Воздайте всем трудившимся. …Принцу Нассау за первое дело я просил о втором классе, но за сие нужно щедро его наградить имением и тем привязать навсегда. Сколько он зделал и сколько подвергался смерти. Тоже и Алексиано. Как я счастлив, что сие припало к празднику, от которого мое все истекло благополучие. Я от радости вне себя, и мочи нет – много хлопот: все должно понуждать. Сейчас еду к передовому корпусу. О, естли бы Бог даровал повергнуть стопам Вашим Очаков. Матушка родная, я по смерть вернейший и благодарнейший подданный.» Князь Потемкин Таврический.

(А пират наш не совоин.– Первые публикаторы письма не смогли или не хотели прочесть этой фразы. В ней говорится о Джонсе, который накануне и во время сражений 17 и 18 июня проявил нерешительность. Парусная эскадра Джонса практически не участвовала в сражениях, хотя и потеряла 17 числа легкий фрегат «Александр». Джонс опасался за свой флагманский корабль «Св. Владимир» – единственный линейный корабль Лиманской эскадры. Утром потребовав от Нассау значительных сил для прикрытия своих кораблей, Джонс фактически выступил против атаки противника, приведенного в замешательство батареей Суворова. Нассау, поддержанный Алексиано, оставил Джонсу прикрытие и успешно атаковал противника. В своих письмах жене, посылаемых по горячим следам событий, Нассау отдал должное мужеству русских солдат, матросов и офицеров. «Все вели себя, как герои, –писал он 8.VI. – Никого нет в мире храбрее русских». Сообщая о победах 17 и 18июня, принц подчеркнул, что у капитана-паши было втрое больше сил, чем у него, и что победа одержана гребной флотилией. «Я действовал постоянно наперекор мнению командующего парусного флота, который ничего не сделал. Поль Джонс доказал нам, что не одно и то же командовать одним корсаром и целой эскадрой.Однако, его преувеличенная репутация затмила бы меня, если бы я не победил». )

Фрагмент из книги С. Елагина «История Русского флота».

По авторитетному мнению Суворова, план сражения принадлежал Алексиано «начертил параллель», чья роль в победах на Днепровском лимане была очень велика. Он писал де Рибасу: «Принц наш очень очарователен, и все его люди также. Ему оказали почести. Войнович храбрец, ему под стать, он маневрировал, но слишком поздно. У турок храбрость без удержу, да ни осторожности, ни умения. Поль Джонс храбрый моряк,прибыл, когда уже садились за стол,не знал, по какому случаю пир, верно, думал тут найти англичан. Узнав сотрапезников, он отомстит, если его хоть мало-мальски проняло. Пылкий герой Лимана, среди здешних тюрбанов самый просвещенный, воспел новую Чесму, столь же полезную, что и первую, а следствиями возможными ея превосходящую; сравнение основательное, а для визави наших блистательное, но неисчислимые преграды сломить не помогает: тут все дело в отваге и умении. Алексиано начертил параллель».

Подробнее можно почитать у Игоря Валентиновича Мосхури в его труде «Греки в истории Севастополя» стр.66—69

Морской бой. Художник И. И. Родионов.

В дневниках очевидца тех событий Р.М.Цебрикова находим: «К обеду, часу во втором по полудни, прибыли из флота принц Нассав-Сиген, бригадир Алексиано, весьма искусный на море начальник, и другие морские господа. Светлейший принял их всех с объятиями дружественнейшими. За столом, попивая, подшучивали и князь говорил с обыкновенным ему насмешным видом: „Что христианский Бог всеконечно пособит над мусульманами одержать победу, ибо они в жопе“, что сказано пред собранием всего генералитетства».

1 июля1788г.Русская гребная флотилия под командой контр-адмирала Нассау-Зигена в четвертом часу утра атаковала стоявшую под защитой укреплений Очакова турецкую гребную флотилию в составе 12 судов и нанесла большой ущерб. «По канц. журн.: взято в плен сто человек. Истреблены: два фрегата о 20 пушках, один бригантин о 16 пушках, одна бомбарда с мортирою, один кирланчич о 12 пушках, пять галер 50-ти весельных, из которых на каждой было по одной 36-ти фунтовой кушейной и четыре 12-ти фунтовых пушек». «По канц. журн.: плывшая из Очакова 16-ти весельная лодка канонерская, на оной были две медные пушки 24-х и 12-ти фунтовые, 17 картеч, 18 гранат, 33 книпеля, ядер двенадцати-фунтовых 119, пороху три бочонка, картузов с порохом три бочонка». Потери русских 22 убитых и 57 раненых.

3 июля 1788 году Контр-адмирал Марко Войнович вышел в море для отвлечения турецкого флота от осаждённого Очакова и выдержал упорное сражение с турками близ острова Фидониси (Змеиный). Командуя эскадрой из 36 судов, вступил в бой с 47 турецкими судами под командованием Хасан-паши. 66-пушечный корабль Войновича «Преображение Господне» вступил в бой с двумя 80-пушечными кораблями (оснащёнными громадными 22 фунтовыми пушками) турецкими вице- и контр-адмиралов Хасан-паши Джезаирли: оба дважды загорались и, в конце боя, вынуждены были уйти за линию огня. На фрегате «Кинбурн» принимал участие в сражении ещё один грек младший офицер и родственник братьев Алексиано, это будущий вице-адмирал Константин Юрьевич Патаниоти (Панаиотти). Окончивший училище в апреле 1786 году и получивший звание мичман.

Бой при о. Фидониси. Художник М. Ткаченко.

Фрегаты «Береслав» и «Стрела» так же начали сражение с турками. На помощь им устремился корабль «Св. Павел» под командованием Ф. Ушакова. Корабль Капудан-паши оказался с одного борта под огнем трёх фрегатов.

Сосредоточенная стрельба корабля «Преображение Господне» и других русских судов нанесла турецкому флагману серьезные повреждения. Все попытки турецких кораблей исправить положение немедленно пресекались русскими фрегатами. На фрегате «Таганрог» вёл бой и весьма отличался мужеством капитан-лейтенант Антон Алексиано. Наконец, удачный залп с фрегата повредил корму и бизань-мачту флагмана, и Гассан-паша стал стремительно уходить с поля боя. За ним последовал и весь турецкий флот. Успех был решительным. Турецкий флот далее уже не имел господства над морем, а Крым не подвергался опасности высадки десанта. Турецкий флот ушел к румелийским берегам, а эскадра Войновича в Севастополь для ремонта.

После произошёл конфликт между Войновичем и Ушаковым. Ушаков не указал в своём рапорте про действия корабля «Преображение», а успехи в бою с вице и контр-адмиралами написал на свой корабль и фрегаты «Береслав» и «Стрела», хотя корабль «Св. Павел» мало с ними бился, больше курсировал вокруг их пятичасового боя с «Преображением». «Правда мною никогда не скрыта и лишнее никогда не осмелился доносить. Весьма соблюл долг службы и честность. А вам позвольте сказать, что поступок ваш весьма дурен» писал в личном письме Войнович-Ушакову.

На наших кораблях и фрегатах стояли 12 фунтовые пушки, которыми мы не могли нанести большого ущерба туркам, затем уже Потёмкин после этого боя даст команду оснастить фрегаты 18 фунтовыми пушками с более дальней дальностью стрельбы. Из-за неточностей и разных точек вида на бой возник конфликт между хорошими преданными России людьми, далее Ушаков слёг с болезнью и просил Потёмкина уволить его со службы.

Из книги С. Елагина.

Ушаков в донесении Потёмкину от 11 июля пишет, что М. Войнович его недолюбливает:

Фрагмент из С. Елагина.

Однако в деле есть и письма от Войновича к Ушакову, вот одно из них:

Фрагмент из С. Елагина.

Далее Ушаков всё равно наводит напраслину на Войновича:

Фрагмент из книги Елагина.

Ушаков ранее обещал награды своим подчинённым, явно их заслуживающих за храбрость и смелость в бою, но не согласовал это с командующим:

Фрагмент из книги С. Елагина.

Здесь Ушаков признаётся что был не прав в своём рапорте:

Фрагмент из Елагина.

И в конце рапорта Ушаков признаёт свою неправоту и просит Потёмкина уволить от службы.

Фрагмент из книги С. Елагина.

У Р.М.Цебрикова: «…переписывал рапорт контр-адмирала графа Войновича о случившемся на море сражении на большом друг от друга расстоянии между нашим Черноморским и Tуpeцким флотами4-го июля. В оном действии одно турецкое судно затоплено и прочие корабли повреждены. С нашей стороны повреждены два фрегата, „Бореслав“ и „Стрела“; несколько (5) убито и (2) раненых, почти ничего не значащее число. В сем рапорте, который почти есть журнал от 18-го июня по 8-е июля, многие находятся места, показывающие, что турецкий флот всеми силами старается учинить высадку войска в Крым и направляет очень часто путь свой туда; но флот наш, беспрестанно бдящий, не допускает турка до того и всегда чинит ему препятствия в намерениях его. Турки, имев неудачу под Очаковом, то есть потеряв весь свой оберегательный очаковский флот, так напужаны, что теперь, имея часто на море выгодный ветер и удобные положения, удаляются в даль моря, увидев приближающийся наш к ним флот».

Вот так два достойных капитана поругались между собой. Всё окружение Г. Потёмкина настаивало снять Войновича с должности и он поверил и адмиралтейская коллегия решает: Ушакова назначают командующим Севастопольской эскадрой, а Войновича переводят с повышением в Херсон. Это следовало и ожидать. В то время родственные связи, как и сейчас, много значили. В Санкт Петербурге в лейб-гвардии служил дядя генерал-аншеф Фёдор Иванович Ушаков.

Наши историки, как новые так и некоторые старые, эту победу полностью приписали Фёдору Ушакову и ни словом не вспомнили Войновича, как будто его и не было на этом сражении. Стараются не упоминать что одним из первых принял бой линейный корабль«Преображение Господне» с двумя линейными турецкими кораблями (контр и вице-адмиралом) и вёл бой до конца пока турки не побежали. Уверяют нас что только маневры корабля «Св. Павел» заставили турок бежать. Но помимо арьергарда в бою с нашей стороны было до 30 кораблей. Короче выставили так, что Войнович убегал, а Ушаков дрался. Да же Википедия пишет общепринятую версию, а не правду вот ссылка: и ещё вроде серьёзный сайт то же не правда и т. д.

Бой был очень сложный и я не оспариваю громадные заслуги Фёдора Ушакова в этом сражении и перед Россией, но всегда историкам надо писать точно и не переписывать у других, не очернять главных участников сражений, а лучше самим читать точней первоисточники. Историк ВМФ СССР Р.Н.Мордвинов в своём труде «Адмирал Ушаков» 1951 года уже в введении обозначает победу за Ушаковым, а далее письмо №43 на стр.70 Ушакова к Потёмкину публикует не полностью, а основу и суть размещает мелким шрифтом и на другой странице, так манипулирует источниками. А вот истинные историки Ф. Веселаго и С. Елагин ещё в 1888 году свои домыслы не выставляли.

С 5 июля по 15 августа. Гребная лиманская флотилия в составе около 50 гребных судов под командой контр-адмирала Нассау-Зигена, неся блокаду Очаковской крепости, систематически бомбардировала ее.

Вот последнее письмо капитана бригадирского ранга Панаиоти Алексиано:

Из книги С. Елагина «История Русского флота».

В тяжёлом состоянии он пытался всё же помогать Потёмкину и последние слова «при сём доношу…»

8 июля 1788 года контр-адмирал бригадир Панаиоти Алексиано скончался на корабле «Святой князь Владимир»было ему 49 лет

Умер человек практически первый строитель города Севастополь, прослужил России 20 лет ему подчинялась вся греческая диаспора Крыма, он агитировал их ещё 14 лет назад переселяться с Архипелага, он нанимал первых строителей Севастополя греков с Балаклавы, он имел высочайшее влияние на весь крымский греческий народ, со всеми спорными вопросами шли к нему.

Возможно вот так же выглядело кладбище и в Паниотовой балке, как мы видим на гравюре на склоне горы.

Северная сторона Севастополя. Неизвестный художник. Гравюра 18 века.

Его внучатый племянник Владимир, сын Марка Ивановича Войновича и Анны Павловны Алексиано продолжил их славное дело служить Родине.

Из книги П. Войновича:

«31 августа 1813 года штабс-капитанВладимир Маркович Войновичумер от ран, полученных под Кульмом, в Богемии, в сражении объединенных австро-прусско-российских войск с французским корпусом генерала Вандама – тогда было убито 27 тысяч человек, из них 7 тысяч русских. Его имя выбито золотом на 8-й стене храма Христа Спасителя в Москве».

Русско-Турецкая война продолжалась. Императрица 28 июля 1788 года восторженно писала Потёмкину: «Действие флота Севастопольского меня много обрадовало: почти невероятно, с какою малою силою Бог помогает бить сильные Турецкие вооружения! Скажи, чем мне обрадовать Войновича? Кресты третьего класса к тебе уже посланы, не уделишь ли ему один, либо шпагу?».

Затем уже 17 октября Потемкин вновь пишет Екатерине на Пола Джонса, ставя под сомнение его способность командовать более чем одним кораблем, и просит забрать моряка из вверенных ему сил. Екатерина, поверив Потёмкину, вернула его на Балтику.

21 октября – 20 ноября. Лиманский флот в составе парусной и гребной эскадр под общей командой контр-адмирала Мордвинова блокировал турецкую крепость Очаков вплоть до замерзания Днепровского лимана.

23 октября. Бомбардировка Лиманской гребной флотилией крепости Очаков. Артиллерийским огнем было потоплено 6 турецких судов и много повреждено.

30 октября. Лиманская гребная флотилия под командой контр-адмирала Мордвинова потопила артиллерийским огнем 23 турецких судна, стоявших под защитой очаковских укреплений.

2 ноября. Отряд судов в составе 14 канонерских лодок под командой капитан-лейтенанта Бырдина и майора Маркова ядрами и брандскугелями бомбардировал турецкие укрепления под Очаковом.

6 декабря. Произошло взятие штурмом турецкой крепости Очаков, осажденной с 1 июля с суши русской армией под командой князя Потемкина и блокированной с моря Лиманским флотом. А корабль «Владимир» остался без хозяина контр-адмирала Алексиано и замёрз во льдах:

Фрагмент из С. Елагина.

После смерти Панаиоти Алексиано, который был наиглавнейшим представителем крымских греков, эту обязанность Григорий Потёмкин возлагает на Марко Войновича, хоть тот по происхождению серб.

Фрагмент из книги С. Елагина.

Фрагмент из Елагина.

Далее после окончании компании Екатерина награждает отличившихся. Видим капитан-лейтенанта Николай Дмитриевич Войновича (племянник российского дипломата Василя Войновича) награждённого за Лиман Георгием 4 степени и золотой шпагой за взятие Очакова, Марко Ивановича Войновича наградили Георгием 3 степени, Иосиф де Рибас так же получает первый орден.

Наступает 1789 год М. И. Войновича убирают с Севастополя и переводят в Херсон вместо Мордвинова. Командовать же Севастопольской эскадрой назначают бригадир капитана Ф. Ушакова, а в апреле присваивают звание контр-адмирала.

Войнович приступил к новой должности, но случился несчастный случай. Он уже не молодой (49лет), но скачет по новым строящимся кораблям, подсказывает, короче руководит строительством, на дворе зима.

Из писем Потёмкина: 910. Г. А. Потемкин – Екатерине II

Дубровна. 31 генваря [1789]

«Матушка Всемилостивейшая Государыня. Хотя я рапорта не имею еще от

командующего флотом, но чрез прибывшего курьера из Севастополя известен, что

корабль «Владимир» благополучно в гавань пришел. Слава Богу, я очень безпокоился

об нем. Граф Войнович, быв на корабле «Марии», строящемся в Херсоне, с верхних

лесов поскользнувшись, упал. Я о сем узнал, но, не имев точного уведомления, крайне

был встревожен. Однако ныне пишут, что ему легче.»

935. Г. А. Потемкин – Екатерине II

[14 апреля 1789]

«Долг справедливости требует всеподданнейшего засвидетельствования пред Вашим

Императорским Величеством о ревностной и отличной службе состоящих во флоте

Черноморском: бригадира и флота капитана Ушакова, офицера весьма искусного и храброго, которого и приемлю смелость удостоить в Контр-Адмиралы 1 Генерал-Майору Голенищеву-Кутузову пожаловать Третий класс Георгия 2. Графу Войновичу -Аннинскую ленту.»

Ниже мы видим, что Войнович заботится о своих старых друзьях, о будущем командующим Таганрогского порта капитане Михаила Ивановича Чефалиано.

Фрагмент из книги С. Елагина.

А вот став уже контр-адмиралом Ушаков продолжает ныть и жаловаться Потёмкину.

Фрагмент из С. Елагина.

Ушакову надо летать по Чёрному морю искать неприятеля, а Войнович продолжает напряжённо работать в Херсоне над строительством новых кораблей. Потёмкин его торопит и в сентябре эскадра в вышла с Лимана в море. В.Ф.Головачёв и здесь обличает в своей книге Войновича и обзывает выход новых кораблей в сентябре «зимовавшими там»всё это выглядит предвзято и позже многими так называемыми историками растиражировано. Подробнее об этом бое и дальнейших кронфликтах Ушакова с Мордвиновым и Сенявиным у П. Войновича в книге «Воин под Андреевским флагом.

Фрагмент из книги Н. Мордвинова.

На зимовку объединённая эскадра пришла в Севастополь.

Фрагмент из книги С. Елагина.

В 1789 году Войнович сумел объединить эскадры на Черном море в единую флотилию, несмотря на противодействие турок. Однако, в начале 1790 году, вследствие интриг при Дворе «что мол Войнович старый стал, на ногах не держится», «донесений»Ушакова, Марка Ивановича перевели на Каспийское море (куда он не поехал, а вернулся в свой дом в Триесте). Командование над флотом было передано Фёдору Ушакову.

В ордере Потёмкина Черноморскому Адмиралтейскому правлению от 14 марта1790г. «Предположа лично командовать флотом Черноморским, назначил я начальствовать подо мною господину Контр-Адмиралу и Кавалеру Ушакову. Господин Контр-Адмирал и Кавалер Граф Войнович отряжен в командование морских сил Каспийских…»

В письме Екатерине II от 19 марта1790годаПотёмкин писал: «Благодаря Бога и флот, и флотилия наша сильней уже турецкого. Но адмирал Войнович бегать лих и уходить, а не драться. Есть во флоте Севастопольском контр-адмирал Ушаков. Отлично знающ, предприимчив и охотник к службе. Он мой будет помощник».

В составе Черноморского флота 1790 года находятся и наши греки монемвасийцы:

На фрегате «Иоан Богослов» -капитан 1 ранга Николай Кумани, на фрегате «Кирилл Белозёрский» – капитан 2 ранга Стати Сарандинаки, на «Св. Иероним» -капитан 2 ранга Антон Алексиано, на судне «Макроплия» -капитан 2 ранга Михаил Чефалиано.

Севастопольска бухта. Гравюра 18 века.

В 1791 году Войнович по прошению был уволен от службы, но спустя 5 лет после смерти Екатерины вернулся в 1796 году.

В 1797 году граф М. И. Войнович был назначен членом Черноморского адмиралтейского управления и произведен в вице-адмиралы, а в 1801 году в адмиралы.

В последние годы службы адмирал М. И. Войнович состоял директором Черноморского штурманского училища в Николаеве. В 1801 г. под его покровительством в Николаеве был создан любительский театральный кружок из его учеников, ставший вскоре драматическим театром, который впервые дал представление 28 октября 1801 г. В следующем году граф Войнович издал приказ по училищу, поощряющий работу любительского театра. С этого времени следует считать начало театральной деятельности в Николаеве (театр при училище был закрыт приказом А. С. Грейга в 1823 г. уже после смерти М. И. Войновича после нашумевшего в городе дела В.И.Даля, «как рассадник безнравственности среди юных морских воспитанников». Уволен по прошению в отставку 29 июня 1805 года. 24 июня 1806г. отставной адмирал Войнович явился в Каменностровский дворец в Петербурге и, как записано в камер-фурьерском церемониальном журнале, «имел счастье быть представленным» и был жалован к руке Ее Величества Елизаветы Алексеевны «по случаю приезда в здешнюю столицу». А в сентябре покидая Петербург, Войнович в Зимнем дворце откланялся Его Императорскому Величеству.

Умер адмирал Марко Иванович Войнович 11 ноября 1807 года в возрасте 57 лет в Витебске.

3. Антон Павлович Алексиано

Теперь настало время рассказать про младшего брата Панаиоти Алексиано, Антона (Антония) Алексианородившегося в 1749 году (хотя в Википедии 1952, это не правильнонеправильно в послужном списке 1798 году Антон сообщалписал что ему 49 лет).

А.П.Алексиано. Портрет, неизвестный художник 1810 года.

Антоний в совершенстве владел английским, итальянским и испанским языками. С 1765 по 1770 гг. служил юнгой в британском флоте. В 1770 г. поступил волонтером в русский флот на фрегат «Св. Павел» которым командовал Панаиоти. Получил боевое крещение уже в первые месяцы службы, участвуя в апреле в сражении при Наварине, а в июне в Чесменском сражении рядом со своим братом. В 1773 году произведен в мичманы и принял участие в плавании к сирийским берегам и во взятии Бейрута. В 1774 г. на корабле «Саратов» крейсировал в водах Архипелага, на фрегате «Наталия» совершил переход из Ливорно в Кронштадт, в 1776 г. на фрегате «Св. Павел» плавал из Ревеля в Мессину и в Архипелаг с различными купеческими товарами. С 1777 по 1779 гг. на том же фрегате ходил из Ливорно в Константинополь и обратно, далее к Морейским берегам, перешел из Ливорно в Кронштадт.

В 1780 году произведён в лейтенанты флота и на корабле «Слава России» отправился в плавание в Средиземное море конвоировать и защищать купеческие суда.

Контр-адмирал Борисов в сентябре сообщал что на кораблях много человек заболели на «Славе России» на берег свезено 223 человека. 23 октября начался шторм. Эскадра подходила к Ливорно. Далее капитан Баскаков пишет в рапорте, что близ Тулона при очень сильном ветре, ночью корабль, управляемый им отделило от эскадры и вынесло на скалы, пытались стать на якоря, но на каменистом дне якоря не помогли, ветром судно прибило к крутым горам и бортом несколько раз стукнуло о них. Образовались течи и в трюм пошла вода. Срубили мачты и по ним пытались всю ночь выбраться на скалы. Антону в это время 30 лет, сил хватило спасти себя и подчинённых ему матросов, такие жизненные ситуации только закаляли характер молодого грека.

К утру выяснилось, спаслось 446 человек, с кораблём потонуло 11 человек. Остров назывался Лажа-Лингер в 8 милях от Тулона. Через некоторое время всю команду перевезли в Ливорно и распределили по другим кораблям. На корабле «Азия» на следующий год Антон Алексиано вернулся в Кронштадт.

Определением Государственной Адмиралтейств-коллегии от 12 января 1782 г. лейтенанту А.П.Алексиано, по итогам разбирательства о крушении корабля «Слава России» двумя годами ранее, было велено не засчитывать кампанию к ордену и пенсиону.

В летом 1782 г. плавал в эскадре контр-адмирала А. И. Круза от Кронштадта до Английского канала. Плавание то же было в тяжёлых условиях при буйных ветрах и сильных течениях на фрегатах «Твёрдый» и «Надежда» поломало мачты.

Морской бой. Художник Теодор Гудин 18 век

В 1783—1785 гг. Антон Павлович участвовал в различных кампаниях в Балтийском море.

2 января 1785 года приказом адмиралтейств-коллегии Антону Алексиано и Михаилу Чефалианоприсваиваются очередные звания, «произвести в следующие чины из лейтенантов в капитан-лейтенанты».

В 1785 г. назначен флаг-офицером к контр-адмиралу А. Г. Спиридову, с отрядом которого совершил один из первых переходов через мели из Архангельска в Кронштадт на новых построенных там 74 пушечных кораблях «Мстислав» и «Всеслав» для дальнейшей обшивки медными листами, оснащением пушками, якорями и чугунным балластом.

В 1786 году, будучи уже штаб-офицером, переведён из Балтийского в Черноморский флот, в Херсон, где и продолжал службу. Был назначен командиром только что построенного корабля №4, который потерпел крушение на пути из Херсона в Севастополь. После этого Антон Алексиано оставался при береге без назначения.

В 1787 г. получил в командование фрегат «Поспешный», а затем транспортное судно «Полоцк».

Весь 1787 год Антон Алексиано командовал транспортом«Полоцк». Возил боеприпасы, десант и раненых к крепости Кинбурн и обратно. Как сам Суворов пишет «…сот 600—700 раненых и солдат».Крепость явилась первым объектом нападения турецких войск в войне. Это было связано с её выгодным стратегическим положением недалеко от турецкой крепости Очаков, а также от базы русского флота в Херсоне, защищая её (в случае успеха турок русский флот был бы сожжён). Победа при Кинбурне стала первой крупной победой русских войск в русско-турецкой войне 1787—1792 годов. Она фактически завершила кампанию 1787 года, поскольку турки в этом году больше не предпринимали активных действий.

В 1788 году, в чине капитана 2-го ранга командуя на Чёрном море фрегатом «Таганрог», переименованном затем в «Св. Иероним»,он участвовал в сражении у Фидонисив эскадре контр-адмирала графа М. И. Войновича. Это сражение было описано выше. Капитан Антон Алексиано вместе с Ф. Ушаковым обстреливали и вели бой с турецкими линейными кораблями.

В этом году Антон Павлович Алексианополучил орден «Св. Георгия» 4 степени пожалованный26 ноября 1788 года за проведение 18 морских кампаний.

Бой двух эскадр. Художник М. Ткаченко.

В это же время ещё один земляк братьев Алексиано 26 летний грек Ламброс Кацонис (греч. Λαμπρος Κατσωνης Ламбро Качиони так его называли в Росиии) в Архипелаге отвоевал несколько пиратских и турецких судов и поднял на них Русский Андреевский флаг. Флагманский корабль (захватил на лодках) 16 пушечный назвал «Потёмкин Таврический». Он освобождал от турецкого ига христиан на острововах Эгейского моря.

Ламброс Кацонис. Гравюра 18 века.

Далее он захватил в Ионическом море 2 турецких судна, которые были переименованы в честь внуков Екатерины в «Великий князь Константин» и «Великий князь Александр». В мае 1788 года флотилия обогнула Пелопоннес и вошла в Эгейское море. Встретив 5 турецких кораблей, Кацонис вынудил их сдатся. Теперь его маленькая эскадра насчитывала 10 кораблей. Кацонис направился к архипелагу Додеканес и взял маленький остров Кастелоризо. Затем флотилия, продолжая наводить страх на турок, дошла до берегов Египта. Возвращаясь из Египта, флотилия Кацониса встретилась возле острова Карпатос, во главе которой был двупалубный флагманский фрегат капудана-паши (то есть командующего османским флотом). Не раздумывая, Кацонис атаковал турок и гнал их до самого входа в Дарданеллы. Французский консул на острове Родос именовал Кациониса «новый Фемистокл, достойный потомок древних греческих героев».

Захват островов Л. Кацонисом. Неизвестный художник. Картина 18 век.

Цель была достигнута: русского флота в Греческом Архипелаге не было, но как писал майор Кацонис «по всей Турции гремит, что Архипелаг наполнен русскими судами, но на самом деле в Архипелаге нет более корсаров чем я сам и 10 моих судов». Екатерина приказала впредь именовать флотилию Ламброса Кацониса флотом Российской империи.

Затем грек перехватывает турецкие суда у входа в Дарданеллы. Екатерина II указом от 24 июля 1789 года, произвела его в подполковники «…за целый ряд оказанных подвигов» в награждение его от усердных услуг в Архипелаге. После Дарданелл новая флотилия, буксируя ещё семь захваченных турецких кораблей направилась к острову Кея, который Кационис сделал базой своего флота.

Здесь я немного ушёл в сторону, продолжим про Антона Павловича Алексиано.

В 1790 году находится в составе эскадры контр-адмирала Ф. Ф. Ушакова, при атаке Синопа, бомбардировании Анапы и в сражениях у Керченского пролива.

8 июля 1790 г. Турецкая эскадра насчитывала 10 линейных кораблей, 8 фрегатов, 36 вспомогательных судов. Она шла из Турции для высадки десанта в Крыму. Её встретила русская эскадра (10 линейных кораблей, 6 фрегатов, 1 бомбардирский корабль, 16 вспомогательных судов) под командованием Ушакова. Фрегат «Иероним» под командованием Антона Алексиано был в этом сражении. Фрегат «Кирилл Белозерский» (капитан 2 ранга Е. П. Сарандинаки).От резкой перемены ветра и решительной атаки русских турки пришли в замешательство. Они стали поворачивать через оверштаг всей колонной, подставив себя под мощный залп флагманского 80-пушечного корабля Ушакова «Рождество Христово» и 66-пушечного «Преображения Господня», получив при этом большие разрушения и потери в живой силе (на борту был многочисленный турецкий десант). После исполненного манёвра уже вся русская линия во главе с адмиралом «весьма скоро» оказалась на ветре у неприятеля, что значительно усугубило положение турок. Ушаков, выйдя из линии, угрожал абордажем.

Не надеясь выдержать очередную атаку, турки дрогнули и пустились в бегство к своим берегам. Попытка преследовать противника в боевом ордере оказалась безуспешной. Легкость в ходу турецких кораблей спасла их от разгрома. Уходя от преследования, они растворились в ночной темноте. Победа русского флота в Керченском сражении сорвала планы турецкого командования по захвату Крыма.

В письме к императрице Потёмкин написал: «…бой был жесток и для нас славен тем паче, что и жарко, и порядочно контр-адмирал Ушаков атаковал неприятеля вдвое себя сильнее, у которого были учители. Как и прежде доносил: разбил сильно и гнал до самой ночи; три корабля у них столь повреждены, что в нынешнюю кампанию, не думаю, быть им в море, а паче адмиральский, которого флаг шлюпкою с корабля „Георгия“ взят. Контр-адмирал и кавалер Ушаков отличных достоинств. Знающ, как Гоу, и храбр, как Родней. Я уверен, что из него выйдет великий морской предводитель. Не оставьте, матушка, его».

28 августа 1790 г. турецкий флот под командованием молодого капудан-паши Гуссейна, состоящий из 14 линейных кораблей, 8 фрегатов и 14 мелких судов стоял на якоре между Гаджибеем и Тендровской косой. Неожиданно для противника со стороны Севастополя был обнаружен российский флот, идущий под всеми парусами в походном ордере трёх колонн, состоящий из 5 линейных кораблей, 11 фрегатов и 20 более мелких судов под командованием Ф. Ф. Ушакова, на фрегате «Св. Иероним» капитан Антона Алексиано, на «Кирилл Белозерский» капитан 2 ранга Е. П. Сарандинаки. Появление севастопольского флота привело турок в растерянность.

Морское сражение. Художник Д. Баски.

Несмотря на превосходство в силах, они спешно стали рубить канаты и в беспорядке отходить к Дунаю. Передовые турецкие корабли, наполнив паруса, удалились на значительное расстояние. Подойдя ближе, русские корабли со всей силой обрушились на передовую часть турецкого флота. Флагманский корабль Ф. Ушакова «Рождество Христово»вёл бой с тремя кораблями противника, заставив их выйти из линии. Вся тяжесть атаки была направлена на переднюю часть строя, так как здесь находились капудан-паша и бо́льшая часть турецких адмиралов. К вечеру вся турецкая линия была окончательно разбита.

Корабли в бухте. Картина И. Айвазовского 19 век.

Этому помогли резервные фрегаты (в том числе и корабль Антона Алексиано), которые Ушаков вовремя пустил в бой. Теснимые русскими передовые неприятельские корабли вынуждены были повернуть через фордевинд и пуститься в бегство.

Их примеру последовали и остальные суда, ставшие в результате этого манёвра передовыми. Но во время поворота по ним был сделан ряд мощных залпов, причинивших им большие разрушения. Наконец, неприятель обратился в бегство в сторону Дуная. Наши фрегаты преследовал его до тех пор, пока темнота и усилившийся ветер не вынудили прекратить погоню и встать на якорь.

Бой с турецким флотом. Художник И. К. Айвазовский.

Антон Алексиано награждён орденом «Св. Владимира» 4 степени за сражение у мыса Тендра и позже произведён в капитаны 1 ранга. В этом сражении отличился 34 летний лейтенант Константин Юрьевич Патаниоти (Патениоти, Панаиотти по разному называли грека).

Из греков наиболее отличились в сражении при Гаджибее: капитан 1 ранга Николай Кумани, капитаны 2 ранга Антон Алексиано и Евстафий Сарандинаки, лейтенант Константин Патаниоти, подполковник Георгий Кандиоти и командир Греческого пехотного полка подполковник Константин Чапони, так пишет в своём труде «Греки в истории Севастополя» Игорь Валентинович Мосхури.

Единственным из всех капитанов эскадры, кто свободно владел несколькими иностранными языками, был А. П. Алексиано, который изъяснялся на английском, итальянском, испанском и конечно греческом. Все остальные разделы аттестационных списков, таких как: «каково ведет себя по службе» -отлично, «каковы имеет способности ума» -хорошие, «не предан ли пьянству или игре», -не предан «каков в хозяйстве» -рачителен.

Только в подписанной Ф. Ф. Ушаковым характеристике Антона. Алексиано за 1799 г. значится: «в поведении и должности хорош и рачителен, но по совершенной слабости здоровья часто бывает болен». Впрочем, Антон Павлович иногда оставался по болезни «при береге» еще в русско-турецкую войну 1787—1791 гг. Приходилось беречься, три его брата ушли из жизни раньше времени.

По окончании боевых действий служба Антона вошла в обычное русло и капитан провел следующие семь лет командуя кораблями Черноморского флота в морских кампаниях на рейде Севастополя, а иногда и «при береге».

5 октября 1791года при возвращении из Ясс (у села Редений Веки) с подписания мирного договора с Османской империей в Петербург умирает в дороге прямо в степи Григорий Александрович Потёмкин.

Г.А.Потёмкин-Таврический. Гравюра 18 века.

В Яссах постигла его лихорадка: искусство медиков, Тимана и Массота, осталось недействительным. Потемкин, своенравный, привыкший к роскошным обедам, давал пишу своей болезни. Люди сопровождавшие его вспоминали: «тресясь от лихорадки, съев за обедом огромный кусок ветчины, целого гуся, несколько цыплят и выпил неимоверное количество кваса, медовухи и вина».

Конечно эти слова преувеличение, обедал он не один, но всё же на радостях что только не могло произойти. «Вот и всё, некуда ехать, я умираю! Выньте меня из коляски: я хочу умереть на поле!» -это были его последние слова.

Горе Екатерины было очень велико: по свидетельству французского уполномоченного Жене, «при этом известии она лишилась чувств, кровь бросилась ей в голову, и ей принуждены были открыть жилу». «Кем заменить такого человека? Я и все мы теперь как улитки, которые боятся высунуть голову из скорлупы». Она писала Гримму: «Вчера меня ударило, как обухом по голове… Мой ученик, мой друг, можно сказать, идол, князь Потемкин Таврический скончался… О, Боже мой! Вот теперь я истинно сама себе помощница. Снова мне надо дрессировать себе людей!..»

Смерть Потёмкина у Ясс. Гравюра 18 века.

Императрица Екатерина II позже писала: «Потемкин был Мой воспитанник. Я произвела его во все чины: из унтер-офицера до Генерал-Фельдмаршала. Он имел необыкновенный ум, нрав горячій, сердце доброе; глядел волком и потому не был любим; но, давая щелчки, благодетельствовал даже врагам своим. Его не льзя было подкупить; трудно найти другаго, подобнаго ему». Потёмкину было в то время 52 года, ещё мог принести не мало пользе России.

Смерть Потёмкина. Художник А. Бестелино. Рисунок 1792 года.

Это памятный столб был возведён в память о великом полководце, основателю Севастополя, Черноморского флота и присоединения Крыма.

Памятный столб у села Редений Веки. Гравюра 18 века.

17 июля 1792 года-рескриптом Екатерины II вице-адмиралу Н.С.Мордвинову разрешено предоставить судно капитану 1-го ранга А.П.Алексиано для перевозки семейства его покойного брата мичмана Фёдора Алексиано умершего в тюрьме в Стамбуле с острова Магон в Россию. Экипаж корабля «Мария Магдалина» был взят в плен ещё 1887 году турками, в котором они пробыли более 4-х лет. «Магдалина» была переименована в турецкое судно «Худа Верды», что означает «Данный Богом».

Договор закрепил за Россией всё Северное Причерноморье, включаяКрым, усилил её политические позиции на Кавказе и Балканах. В 1794 году на землях, полученных в результате Ясского мира, был основан город Одесса.

В 1793 г. Антон Алексиано принял себе на корабль 19 летнего грека мичмана Егора Метакса.Капитан Алексиано обучал молодёжь на Севастопольском рейде на брандвахтенном фрегате «Св. Иероним» и в то же время охранял вход в Севастопольскую бухту.

17 ноября 1796 года умирает «от удара» Екатерина Великая и на престол 5 апреля 1797 годавсходит Павел Первый. После вступления на престол Павел решительно приступил к ломке порядков, заведённых матерью.

Похороны Екатерины. Картина 18 века.

Император резко ограничил переход с военной службы на гражданскую. Запретил ввоз иностранных книг и отправку юношей за границу для получения образования. Утвердил новые воинские уставы, пересмотрел петровский морской устав, ограничил срок службы рекрутов 25 годами. Функциональное обмундирование, введённое при Потёмкине, сменила архаичная к тому времени форма армии Фридриха. Но в новой форме было одно полезное нововведение шинели, которые сменили в 1797 году прежние епанчи и спасли множество русских солдат в войне 1812 года. За малейшие промахи офицеров ожидало разжалование. В то же время солдатам разрешили жаловаться на злоупотребления командиров и наказывали их не так часто, как раньше. Впервые в Европе были введены наградные знаки для рядовых. Но флот продолжает своё дело начатое Потёмкиным и Екатериной. Позже в эскадре вице-адмирала Ушакова, Антон Алексиано командовал 72-пушечным кораблём «Богоявление Господне». Принимал участие в войне с Францией.

В 1797 году Антон Алексиано командуя 50-пушечным фрегатом «Григорий Великия Армения» вошёл в состав эскадры 1 эскадры под командованием капитан бригадирского ранга Кумани.

фрагмент из книги Головачёва.

Выходил в крейсерство к Таврическим берегам для обучения молодых моряков. Сохранился интерсный документ про Севастополь.

фрагмент из книги Головачёва.

фрагмент из книги Головачёва.

12 августа 1798 года эскадра под командованием Ф. Ушакова (ему 53 года, А. Алексиано- 49, С. Сарандинаки -47, М. Чефалиано -46) в составе 6 линейных кораблей, 7 фрегатов, 3 авизо и десантом (1700 морских гренадер Черноморских флотских батальонов и 35 гардемарин Николаевского флотского училища) вышла из Севастополя и взяла курс на Стамбул. В Стамбуле под начальство Ушакова была передана эскадра Кадыр-бея в составе 4 линейных корабля, 6 фрегатов, 4 корвета и 14 канонерских лодок. Объединённый флот выступил в поход.

В составе эскадры так же был лейтенант Егор Метакса, он был определён на фрегат «Святую Марию Магдалину». Очень скоро Ушаков приметил знающего три языка – греческий, турецкий, английский – исполнительного молодого человека и сделал его своим личным порученцем.

15 сентября лейтенант Метакса назначен Ф. Ушаковым на турецкий флагманский корабль турка Кадыр-бея: «По надобностям для переводу, знания и исполнения по сигналам, какие на эскадре, мне вверенной, учинены будут, избираю вас быть на время на корабле командующего турецкой эскадры, яко искуснейшего и должности знающего с отличностью офицера».

13 октября в составе эскадры русского флота линейный корабль «Богоявление Господне» под командованием капитана 1 ранга Антона Алексиано принимал участие в высадке десанта на остров Занте.

Высадка десанта на остров Занте. Неизвестный художник. Картина 18 века.

20 октября 1798 года отряд под командованием капитана 1 ранга И. А. Селивачева, в который входил и «Богоявление Господне», отделился от флота и пошел в направлении острова Корфу. К 24 октября отряд прибыл к Корфу, где установил блокаду крепости. «Богоявление Господне» занимал пост в северном проливе.

На острове французы имели следующие силы: 3 000 солдат, 650 орудий. В гавани находилась французская эскадра в составе 2 линейных кораблей (74-пушечного «Женере» и 54-пушечного «Леандра»), 1 фрегата (32-пушечного фрегата «Ла-Брюн»), бомбардирского корабля «Ля Фример», брига и четырёх вспомогательных судов.27 и 29 октября 74-пушечный французский корабль «Женере» с двумя другими судами вступили в бой с русскими кораблями «Богоявление Господне» капитан Антон Алексиано и «Захарий и Елисавета»,при чем у «Богоявления» во время боя сбило бизань-мачту. Но русским кораблям огнем артиллерии удалось разбить палубу и расщепить бушприт «Женере».

Морской бой. Художник И. К. Айвазовский.

Французский отряд вынужден был отступить. Также 29 октября Антон Алексиано взял в плен 18-пушечную французскую шебеку, которая под именем «Святой Макарий» была введена в состав эскадры.

18 февраля 1799 года корабль «Богоявление Господне» принимал активное участие в штурме крепости Корфу, вел бомбардировку батарей №4 и №5 в течении 4 часов на острове Видо, после вел бой с французским фрегатом «La Brune» и корветом «Leander»это видно на схеме слева при чем корвет вынужден был сдаться.

В 11 часов на о. Видо с двух сторон был высажен десант в количестве 12160 человек. К 14.00 после 2-х часового боя остров был взят. Из 800 человек оборонявших остров 200 человек было убито, в плен было взято 402 солдата, 20 офицеров и комендант острова бригадный генерал Пиврон.

В июле 1799 года после ухода русской эскадры корабли «Богоявление Господне» «Святая Троица» и «Леандр» оставлены в Корфу для ремонта и охраны крепости, а его командир, капитан Антон Павлович Алексиано назначен старшим морским начальником Корфу. Комендантом крепости был назначен майор А. В. Дандри.

Схема штурма крепости Корфу 18 век.

Взятие Корфу завершило освобождение Ионических островов из-под власти французов. На освобожденных островах под временным протекторатом России и Турции была создана Республика Семи Островов, в течение нескольких лет служившая опорной базой для русской средиземноморской эскадры.

Из книги И.В.Мосхури: Из Ахтиара в Корфу периодически отправлялись транспорты и суда, доставлявшие порох, снаряды, провиант и другими необходимыми грузами. В конце 1799 года сюда прибыла нагруженная порохом габара «Валериан» под командой капитан-лейтенанта К. Ю. Патаниоти, имевшего предписание доставить адмиралу Ф. Ф. Ушакову секретное письмо. Вместе с ним на борту находился его младший брат, мичман Н. Ю. Патаниоти. После сдачи пороха на корабли находившейся на Неаполитанском рейде эскадры, габара вернулась в Ахтиар. В том же году лейтенант Ф. П. Метакса, командуя бригантиной «Благовещение», перешел из Ахтиара в Николаев, где принял на борт морской провиант и доставил его в Корфу. Грузы и провиант к находившейся у берегов Италии эскадре доставляла бригантина «Могилетта», которой командовал лейтенант Е. А. Патаниоти.

Получив известие о взятии Корфу А. В. Суворов писал: «…Ура! Русскому флоту!.. Я теперь говорю самому себе: Зачем не был я при Корфу, хотя бы мичманом!».

Успехами в этой военной кампании Антон Алексианозаслужил новый чин капитан-командора, а Федор Ушаков произведён в адмиралы.

Бухта и пролив Корфу. Неизвестный художник. Картина 18 век.

Через год 6 июля 1800 года в составе эскадры Ф. Ф. Ушакова Антон Алексиано вышел из Корфу в Россию на своём корабле. И к 26 октября подошел к Севастополю, но в темноте не смог войти в бухту и вынужден был направиться в Феодосию, куда прибыл на следующий день. Во время перехода корабль «Богоявление Господне» получил сильные повреждения, и для его ремонта из Севастополя были присланы мастеровые и материалы, а орудия были перегружены на транспорт, для того, чтобы облегчить корабль.

В марте 1801 года корабль вернулся в Севастополь, а Антон Павлович Алексиано (ему 52 года) получил заслуженное звание контр-адмирала.

Екатерина и Потёмкин ранее раздавали земли вокруг Севастополя морякам за заслуги перед отечеством. Земли, сады и имение придеревне Бельбек (сейчас Фруктовое), дачей «Аннинская», площадью 2212 десятин, владел Антон Павлович Алексиано, расположенной на правом берегу одноименной речки по обе стороны дороги на Севастополь, выше по течению были земли Е.П.Сарнадинаки. Дорога от Бельбека до Мамашай называлась так же «аннинская дорога» в честь дочери Анны Антоновны.

П.С.Паллас в своём труде описывает так:

фрагмент из книги Палласа.

Е.П.Сарандинаки принадлежал также хутор, находившийся в окрестностях Севастополя. наряду с этим Ефстафий Павлович и Антон Павлович Алексиано являлись совладельцами высочайше дарованной им земли и сада, составляющих дачу «Садовая» при деревне ОртаКисек (ныне с. Фронтовое Севастопольского горсовета).

Хутор около Севастополя. Неизвестный художник. Гравюра 18 века.

Сады наследников Алексиано славились за пределами Крыма. Е. Сарандинаки купил позже ещё земли от р. Бельбек до дороги в Камышлы.

Река Бельбек, фрагмент карты 18 века.

Здесь на карте видим дорогу идущую через Дуванкой, Бельбек где находился дом А.П.Алексиано, через хутор Ушакова, на Караульную и дальше через переправу. В Панаиотовой балке присутствуют строения и хутор на выходе из неё. В балке Голландия видим хутор Казённый, в балке Сухарной-Сухарный зал, около Нижнего маяка-хутор Морозова. Переправа стационарная через бухту в районе истока реки Чёрной. Хутор Макензи на горе а также видим ещё остатки леса по верхам.

Ещё один хутор называемый «Новая земля» был около Камышовой бухты позже хутор купил Юдин, а дальше Сергеев (ныне сад. товарищества Рыбак-6,7, Ахтиар,.Скалистый).

фрагмент из книги Палласа 18 век.

На кладбище в селе Фруктовое есть гранитные плиты, на которых угадываются имена: «вице-адмиральша Феодора Дмитриевна Алексиано», скончавшейся 7 октября 1844 г Николай Антонович (сын-1795—1879) и Любовь Анатольевна Алексиано (Шостик) сноха р.1818- у. 3 мая 1886)», так пишет Елена Петровна Высоцкая в своём труде «Три капитана».

Семьям Панаиоти Алексиано (после смерти Марии Константиновне) и позже Антону Павловичу принадлежала дача «Марьинская» площадью 410 десятин, на берегу Северной стороны Севастопольской бухты, между Инженерной балкой и Голландией, и хутор «Новая Земля» вблизи Камышовой бухты.» «Примерно в 6 верстах от Херсонеса, если ехать вдоль моря, лежат три соленые озера, в которые иногда заходит море; летом они высыхают, и тогда в них можно добывать до 3 тыс. пудов соли, а в хорошие годы до 10 тыс. Почва в окрестностях соленая, поэтому там успешно разводят стада овец. Все, окрест лежащее, принадлежит господину Алексиано», так писал Паллас один из путешественников того времени. С 1788 года дача «Марьинская» и хутор «Новая Земля» перешли в собственность вдовы контр-адмирала, севастопольской помещицы М.К.Алексиано. Там же:

фрагмент из Палласа 18 век.

фрагмент из книги Палласа 18 век.

А вот письмо Ушакова-Потёмкину от 17 июня 1790 года, где он говорит, что в Панаиотовой бухте была стоянка кораблей и после смерти Панаиоти, за хутором смотрел брат Антон.

фрагмент из сборника Ф. Ушаков под руководством Р. Н. Мордвинова 18 век.

Вместе с вдовой Алексиано Марией Константиновной рядом жили вольные греки, возможно родственники с Монемвасии и семейство умершего в плену у турок Фёдора Алексиано,, да и сам Войнович женат на Анне сестредочери Панаиоти Алексиано. Старое название «рейзы» -это по русски шкиперы кораблей, ниже видим упоминание боцманов греков живущих на хуторе в Панаиотовой балкетакие как: Панаиоти и Анастасио, фамилии их не соханились..

фрагмент из дакументов Мордвинова 18 век.

Вот ссылка на статью Елены Петровны Высоцкой о братьях Сарандинаки и Алексиано:

http://www.donvrem.dspl.ru/Files/article/m2/3/art.aspx?art_id=717

И ссылка, там же про другого грека капитана Маргарита Блазо:

http://www.donvrem.dspl.ru/Files/article/m2/3/art.aspx?art_id=1280

Но тут происходит новый поворот истории. Заговор высокопоставленных сановников сложился в 1800 году. Павел I был убит офицерами в Михайловском замке в собственной опочивальне в ночь на 12 марта 1801 года. В заговоре участвовали де Рибас, вице-канцлер Н. П. Панин, командир Изюмского легкоконного полка Л. Л. Беннигсен, граф Николай Зубов, командиры гвардейских полков: СеменовскогоЛ. И. Депрерадович, Кавалергардского

Ф.П.Уваров, Преображенского П. А. Талызин. Поддерживал недовольных и английский посол Уитворт, состоявший в любовной связи с Ольгой Жеребцовой (сестрой опальных братьев Зубовых), в доме которой собирались заговорщики.

Считается, что заговор субсидировало английское правительство, пытавшееся таким образом избежать войны с Россией за Мальту. Душой и организатором заговора стал П. А. Пален петербургский генерал-губернатор и глава тайной полиции. Официальной причиной гибели Павла I был объявлен апоплексический удар.

Павел I с семейством. Художник Г. Ф. Кюгельген.

12 марта 1801 года граф П. А. Пален сообщил Александру об убийстве отца. По легенде, Александр I, требовавший, чтобы Павлу сохранили жизнь, впал в расстройство, на что граф Пален ему сказал: «Хватит ребячиться, ступайте царствовать!». Александру в это время 24 года.

Уже в первом манифесте новый император принял на себя обязательство управлять народом «по законам и по сердцу в бозе почивающей августейшей бабки нашей государыни императрицы Екатерины Великой». 11 октября 1801 года был подписан мирный договор с Францией.

8 сентября 1802 года Манифестом «Об учреждении министерств» была начата министерская реформа-было утверждено 8 министерств, заменявших петровские коллегии.

С 1802 года Ф. Ушаков переведён на Балтийский флот. Александр 1 назначает главным командиром портов Чёрного моря и военным губернатором Севастополя и Николаева француза адмирала Ивана Ивановича де Траверсе.

В 1802 году А.П.Алексиано работает в Севастополе и часто бывает по делам службы в порту Таганрогае. Феодора Дмитриевна Алексиано (в девичестве Алфераки) во всём помогает мужу, ведёт дом, хозяйство, принимает друзей и родственников. Местом службы Фёдора Павловича Сарандинаки (брата Ефстафия) так же стал Таганрог, Фёдору выделен земельный участок в городе Таганрог, он начал строиться, там же в порту служит Михаил Чефалиано. Помочь Ефстафию расстаться с холостяцкой жизнью взялась тётка Феодора Дмитриевна.

Камень на могиле Ф.Д Алексиано с. Фруктовое Севастополь.

У Антона Павловича и Феодоры Дмитриевны Алексиано было четверо детей, сыновья Николай Антонович (род. в 1795 году) и Дмитрий Антонович (род. в 1803 году), и дочери Анна (род. в 1797 году), и Елизавета (род. в 1800 году). Отец Феодоры Дмитрий Ильич Алфераки, как и Сарандинаки, был выходцем из Мореи. Архонт Альфераки и владетель родового замка Пиргос вблизи Миситры присоединился к экспедиции Орлова во время первой русско-турецкой войны.

Гречанка. Неизвестный греческий художник. Картина 18 века.

За то, что его отряд в 60 человек отличился в боях при Лемносе и захватил Мителенскую крепость, он получил русское подданство, потомственное дворянство и чин капитана. Дослужившись до секунд-майора, Алфераки в 1784 году вышел в отставку и поселился в дарованном ему императрицей имении на берегу Миусского лимана в хуторе Лакедемоновка, названном в честь его родного края. Так же у него был дом, а позже можно сказать дворец в Таганроге. В доме Алфераки капитана Фёдора Сарандинаки (ему 33 года) Фёодора Дмитриевна познакомила с Марией Блазо (ей всего 15 лет), дочери премьер-майора Блазо. Маргарит Мануилович Блазо, уездный предводитель дворянства в Мариуполе, был человеком сколь богатым, столь и уважаемым. Выходец с Балкан владел большими земельными угодьями у Таганрогского залива. Венчались молодые в Таганроге, в греческой Цареконстантиновской церкви. Медовый месяц провели на даче в Бельбеке. Позже у П.П.Филевского есть упоминание, что «в 1809 году Варваций купил место (в Таганроге) у жены капитана 2 ранга Сарандинаки под строительство церкви и монастыря Св. Троицы. В 1825 году этот храм посетил император Александр I вместе с женой и в нём же позже лежало тело Александра на катафалке под балдахином».

В документах Министерства морских сил (7 отделения) находим сведения в росписи чиновных особ по годам. Тут есть упоминание про вице-адмирала А.П.Алексиано.

Фрагмент из месяцослова 1805года.

Здесь хочу сказать что в истории Севастополя был ещё и двоюродный брат-Дмитрий Егорович Алексиано(род. в 1758 году) сын Георгия Павловича Алексиано (род. в 1758 году) -участника русско-турецких войн 1768—1774 и 1787—1791 гг)., надворный советник.

В российскую службу Дмитрий вступил в 1771 году в Архипелаге. До 1774 года находился на судах Архипелагской экспедиции в качестве штурмана, за отличие удостоился производства в мичманы. В 1786 году был определен в должность кассира Севастопольской портовой таможни, в 1787 году вступил в службу в 1-й батальон Таврического егерского корпуса с переименованием в поручики, участвовал в сражениях и походах с Черноморским флотом. В сентябре 1791 году был избран дворянским заседателем Таврического совестного суда, с 1 января 1792 года состоял в должности смотрителя Балаклавского карантина, а с декабря 1793 года смотрителем Севастопольского карантина. С 1795 по 1799 гг. состоял в должности дворянского заседателя первого департамента Таврического верхнего земского суда. В 1799 году уволен от службы по болезни с переименованием в чин надворного советника для определения к гражданской службе.

Антон Павлович Алексиано вице-адмирал красного флага 1805году,1806году,1807,1808году,1809-синего флага, 1810 так же синего флага т.е. передовые силы первой дивизии.

Фрагмент Месяцеслова 1805г.

Летом 1809 года Александр I назначает вице-адмирал Н. Л. Языкова командовать Черноморским флотом. Приступив к исполнению обязанностей, новый главный командир назначил на должность флотского начальника в Севастополе находившегося при береге вице-адмирала А. П. Алексиано.

Согласно Морскому Устава 1763 года военные корабли, на которых находятся адмиралы, вице-адмиралы должны нести на мачтах флаги, указывающие на присутствие на этих кораблях соответствующих начальников и на обязанность других кораблей исполнять приказания поданные сигналами с этих кораблей.

Флаги из Морского устава 18 век.

Флот, согласно Устава делился на три главные эшквадры (эскадры):

Первая эскадра составляла авангард (передовые силы) флота. Цвет флага должностных лиц этой эскадры синий.

Вторая эскадра составляла кордебаталию (основные силы флота). Цвет флага должностных лиц этой эскадры белый.

Третья эскадра составляла аръергард (прикрытие флота с тыла). Цвет флага должностных лиц этой эскадрыкрасный.

Каждая эскадра в свою очередь делилась на три дивизии:

Первая дивизия эскадры авангард эскадры. Ею командует вице-адмирал. Их называли вице-адмирал синего флага, вице-адмирал белого флага, вице-адмирал красного флага.

Вторая дивизия эскадры-кордебаталия эскадры. Этой дивизией и всей эскадрой командует соответствующий адмирал-адмирал синего флага, адмирал белого флага, адмирал красного флага.

Третья дивизия эскадры-арьергард эскадры. Ею командует контр-адмирал. Соответственно были «контр-адмиралы» синего, белого и красного флага.

Последние годы жизни вице-адмирал Антон Павлович Алексиано исполнял ответственные береговые должности, в море больше не выходил.

Скончался последний из братьев Антон Павлович Алексиано 21 декабря 1810 г. в Севастополе, ему шёл 62 год.Могила его, как я предполагаю, находилась в склепе в с. Фруктовое (Бельбек) или в семейном кладбище в Панаиотовой балке.

Его сын Николай Антонович Алексиано продолжил дело отца в Таврической губернии был предводителем дворянства в городе Симферополь с 1838 по 1842год.

Фрагмент из Месяцослова 1842 года.

Николай Антонович Алексиано (1795—1870) был женат на Любовь Анатольевне (Шостик) Алексиано (1818—1886). У них было 5 детей Николай (1838—1844 умер от простуды),Александр Николаевич Алексиано (р.1839),Вера Николаевна (р.1841),Надежда Николаевна (р.1842) и Николай Николаевич Алексиано второй (р.1847).

Псле войны 1854—56 года в Памятной книге Таврической губернии видим, что сады Антона Павловича Алексиано не пострадали и владел сын Николай Алексиано:

«Фруктовые н виноградные сады, табачныя плантации богатство бельбекской долипы. Фруктовых садов считается 329, виноградных 325, под первыми 588 дес, в виноградниках 636І00 кустов. Значительное число тех и других садов-личная собственность государственных крестьян, татар.

Важнейшие фруктовые сады пришадлежат: капитану 2-го ранга Кокораки «Крицковка»,подполковнику Алексиано «Бельбекъ»,коллежскому секретарю Джеварджи «Заленкой», купцу Ергопуло «Дуванкой», купцам Пикину и Мортхаю Кефели «Отаркой», наследникам полковника Балатукова «Каралезъ», и вице адмиралу Рагули «Албатъ». Вся бельбекская долина, находясь в столь близком расстоянии от места военных действий, переполненная войсками с 1854 пo 1856 год, не могла не пострадать и пострадала действительно до такой степени, что некоторые Фруктовые сады вырублены были на половину, a виноградные истреблены совершенно и их пришлось раз- водить вновь. Исключение составляетФруктовый сад г. Алексиано, мало пострадавший в военное время, -не принесший в последние годы никакого дохода, по случаю поздних морозов, истребивших даже завязи».

4. Пелопоннесское восстание на берегах Мореи

Пелопоннесское восстание (Морейское восстание, в западной литературе-Орловское восстание англ. Orlov Revolt, греч.Ορλωφικά) -восстание, поднятое греками полуострова Пелопоннес против Османской империи в 1770 году. Русская эскадра прибыла в бухту Витуло.

Граф Алексей Орлов был назначен Екатериной руководить Архипелажной экспедицией. Отношения субординации не были сформулированы ею достаточно четко, что привело впоследствии к конфликтам между адмиралом Г. А. Спиридовым и контр-адмиралом Дж. Эльфинстоном, А. Г. Орловым и контр-адмиралом И. Н. Арфом. За отсутствием опыта дальних морских плаваний, эскадра понесла большие потери. Когда в конце февраля 1770 г. эскадра подошла к порту Витуло (Итило) на побережье Мани, то в составе ее было три линейных корабля и два небольших судна, на борту которых находилось немногим более 2 тысяч 500 человек.

Надежды греков на помощь в освобождении были обращены к единоверной России. Это способствовало деятельности российских агентов, которые вели пропаганду среди греков о возрождении Византийской империи. Среди них был Папазолис Георгиосрусский офицер от артиллерии, родом из городкаСиатиста, (Западная Македония). Именно он, с братьями Орловыми, разработал оптимистический план восстания на Пелопоннесе, для содействия военных операций России против Турции в 1769 году. Уже с 1765 года Папазолис, объехал регионы Западная Македония, Эпир, Средняя Греция и Пелопоннес, с целью согласовать с местными военачальниками и знатью планы восстания и вёл пропаганду о возрождении Византийской империи. Папазолис сконцентрировал свои усилия на клефтах и арматолах горы Олимп и своей родной Македонии, с целью оказать содействие с севера в помощь всему Пелопоннесу.

Ранее Екатерина писала А. Орлову: «Признаться же должно, что в то самое время множество греков, сербин и прочие единоверные авантурьеры зачали соваться ко многим с планами, с проектами, с переговорами».

Несмотря на малочисленность русских сил, появление их в Морее вызвало большой энтузиазм у местного населения. К базе русского флота стали стекаться добровольцы. Из них были сформированы два легиона: западный, которым командовал генерал-майор князь Ю. В. Долгоруков, и восточный под командованием капитана Г.М.Баркова.

Граф А. Г. Орлов и греки. Художник Н. Караискас. Картина 18 века.

Другой офицер русского артиллерийского корпуса, Йоргос Папацоглу был очень активен в регионе Мани (греч. Μάνη, также как Майна) -полуостров на территории южной Греции, представляет собой одну из трёх оконечностей более крупного полуострова Пелопоннес. Папацоглу пытается разжечь восстание среди богатых христианских землевладельцев региона. Особенно его поддержал Панайотис Бенакис, который владел шестью обширнейших аграрных поместий и также контролировал большую часть Южного Пелопоннеса, это была внешняя торговля и сбор налогов. Бенакис (Benakis) был хозяином всего на юге полуострова и А. Орлов решил назначить его лидером восстания. Он тихо заявил, что возможно Панаиотис станет генералом Русской армии. В сражениях так же принимал участие и Фёдор Григорьевич Орлов, брат А.Г.Орлова.

Маниоты. Неизвестный греческий художник. Гравюра 18 века.

Французский историк Клод де Рюльер в своей книги так описывает греков-маниотов:

«После завоевания Пелопоннеса турками, согласно традиции, признаваемой всеми греками и подтвержденной множеством признаков, значительное число лакедемонцев успешно вернулись в эти горы. Скалы и пещеры стали приютом их собственной независимости. В последнюю эпоху самые смелые среди греков, из тех, кто наиболее дорожит своей свободой, остатки императорских семейств Константинополя и Трапезунда, избежав ярости турок, спасались в этих горах. Майноты гордились тем, что, несмотря на свою бедность, сумели дать достаточно дорогой выкуп за многих из принцев, попавших в руки пиратов. И сегодня еще находятся среди них представители почти всех семейств, занимавших престол Греции: Фока, Кантакузины, Комнины, Ласкарисы, Палеологи. С удивлением замечаешь, что эти семьи сохраняют еще и спустя три столетия физиономию, отличную от уроженцев страны. Из смеси древних мессенцев, остатков спартиатов, самых известных семейств Греции, и тех, кто царствовал в Константинополе и Трапезунде, сформировалась эта маленькая народность, известная сегодня под именем майнотов, разделенная на множество племен, свободно живущих в горах, храбрых до жестокости, гордых тем, что кровь стольких императорских домов смешалась с кровью ее граждан, и еще более гордая тем, что спустя столько столетий и, невзирая на свое крайнее невежество, все еще состоит из потомков спартанцев. Спустя три столетия и еще в наши дни общие собрания их старейшин или геронтов именуют себя Сенатом Лакедемона.

Остальных греков они считают рабами и трусами; последние, в свою очередь, смотрят на них как на разбойников».

Пелопонесское восстание. Художник В. Саракис. Картина 18 века

Но вернёмся к боевым действиям. КапитанГавриила Михайлович Барков по приказу Фёдора Орлова, вместе с Бенакисом и его 4,000 бойцами осуществили нападении на крепость Корон и Метони. Другой греческий коллаборационист Антониос Пасрос, вел смешанную группу русских и греков на соединение с Йоргакисом Мавромихалисом(Mavormichalis) для атаки городаМистра.

Мистра. Гравюра 18 века

Князь Ю. В. Долгоруков командующий Западным легионом овладелКаламатой, Аркадией и очистил от турок всю Мессению. 10 апреля 1770 г. объединенными силами западного легиона и морского отряда под командованием деда А. С. Пушкина бригадира И. А. Ганнибала был взят Наварин (о. Занте). Успешно действовал и восточный легион. 8 марта 1770 г.Барковусдалась центральная крепость Пелопоннеса Мистрас (Мизитра, Лакония), гарнизон которой состоял из 3.5 тысяч человек. Барков после семидневной осады взял крепость. Оставив в ней отряд в 500 человек, он с остальными повстанцами пошел к местечку Леонтари, где его ожидало посланное графом Фёдором Орловым подкрепление в 27 человек с двумя пушками.

Бухта и крепость Наварин. Гравюра 18 века

Взятие Мистры было омрачено грабежами и жестокостями, привычными в ходе вековых столкновений турок и клефтов-майнотов. Турки, запросив капитуляции, по рассказу Рюльера, «мирно складывали оружие, и в это время самое свирепое племя майнотов спустилось со склонов гор и начало грабить и убивать турок без различия пола и возраста. Последние в ужасе бежали из крепости и устремились в церковь. Архиепископ и все духовенство в облачениях и с крестами умоляли этих разбойников не осквернять храм».

Мистра. Греческая гравюра 18 века.

По рассказу Баркова, турки, закрепившись в крепости, защищались семь дней, но, лишенный воды, 8 марта 3,5-тысячный гарнизон капитулировал. «При сем случае, не мог я удержать майнотов от наглости и кровопролития, при котором, в нарушение капитуляции, убито в предместий более 1000 турок и разграблены имения… С великим трудом и опасностию едва удалось мне сберечь начальников с остатками пленного гарнизона, который роздан был от меня по домам жителей греков по дальнейшей о них резолюции». Эти жестокости так напугали турок, что в дальнейшем они отказывались от капитуляции и держались до конца».

Карта боевых действий в Мореи.

Первоначальные успехи повстанческих отрядов, взятие Мистры вскоре сменились неудачами последовало поражение у Триполицы (Триполис), под крепостью Модон, что объяснялось как малочисленностью десанта, так и отсутствием дисциплины и недостатком военной подготовки среди восставших. Крепость Триполис охранялась 6000 турецким гарнизоном. Барков потребовал немедленной сдачи, но вместо этого встретил упорное сопротивление турок. Осажденные турки сделали вылазку и быстрым натиском совершенно смяли и обратили в бегство греков. Капитан Г. М. Барков не будучи в силах с горстью своих бороться с сильнейшим неприятелем, стал отступать к Леонтари, удачно отражая вражеские натиски, и во время этого отступления был ранен в плечо и в грудь. Однако отряд его счастливо добрался до Мизитры, а сам Барков вернулся во флот.

Историк Степан Васильевич Сафонов пишет в своей книге: «Во все это время Спартанские легионы служили без всякого жалованья, но неоднократно давали убежище и оказывали гостеприимство русским войскам в собственных домах и убежищах своих. Ведя, однако-же, такую упорную борьбу против врагов, разорвав с властелинами своими все связи подчинения и покорности, греки должны были думать о будущности, думать о том, что ожидало их семейства по окончании войны».

Участие майнотов наводило ужас на население. Память об этом осталась надолго и откликнулась даже в поэзии Джорджа Байрона. В кратком предисловии к поэме «Гяур» поэт избирает временем действия «Пелопоннесское восстание майнотов с участием русских, когда в феврале 1770 г. русская эскадра, прибыла в Коронский (ныне Мессенский) залив».

Дж. Байрон. Портрет художник Д. Галт.

В законченном виде, продолжает Байрон, рассказ должен был заключать в себе «историю невольницы, брошенной, по мусульманскому обычаю, в море за неверность, за которую мстит молодой венецианец, ее возлюбленный. Событие, это отнесено к тому времени, когда Семь Островов были под властью Венеции и вскоре после того, как арнауты были прогнаны из Мореи, которую они опустошили несколько времени спустя после вторжения русских. Отпадение майнотов после того, как им не дозволили разграбить Мистру, помешало предприятию русских и привело к разграблению Мореи, во время которого жестокость, проявленная всеми, была беспримерной даже в летописях правоверных».

Дж. Байрон и греки. Художник Т. Вризакис. Картина 18 века.

«Отпадение майнотов после того, как им не дозволили разграбить Мизитру, помешало предприятию русских…», -пишет английский поэт. Действительно, попытки русских офицеров остановить жестокости и грабежи приводили к ссорам предводителей повстанцев с Ф.Г.Орловым. Жестокости греков к пленным и гражданскому населению значительно осложнили последующие действия союзников в Морее, вынудив турок к упорному сопротивлению. И хотя, воодушевленные успехом Баркова, в его лагерь стали стекаться греки и к концу марта численность восточного легиона возросла до 8 тысяч человек, успехи сменились неудачами

29 марта в районе Триполицы в Аркадии совместный отряд из около 600 русских и более 7 тысяч греческих повстанцев потерпел поражение от турок, потеряв около 2000 человек, и вынужден был отойти к Мистре, а вскоре оставить и ее. После ухода русских войск город был захвачен и разорен албанскими отрядами. Повстанцы, несмотря на их многочисленность, были слабо организованы и плохо вооружены, они нуждались в опытных инструкторах и контингентах регулярных русских войск. К тому же имевшиеся небольшие по численности десантные войска использовались неправильно. Вместо того чтобы подкрепить греческие силы, действовавшие во внутренних районах Мореи, они, вместе с наиболее боеспособными из греков (маниотами) безуспешно осаждали турецкие крепости на юге полуострова.

Крепость Карон. Гравюра 18 века.

Современный греческий историк А. Вакалопулос описывает то время следующим образом: «неудачи повстанцев и их постоянные трения с русскими, вынудили последних сесть на корабли и оставить греков на произвол их разъяренных врагов».

Пелопоннесское восстание потерпело поражение, дальнейшие военные действия велись уже на море. Остатки двух легионов присоединились к российским морским силам в качестве моряков, участвуя в операциях в Эгейском море и в восточном Средиземноморье. Два лидера этих добровольцев являлись представителями основных маниотских кланов-Стефан Мавромихали и Димитрий Григораки, оба были возведены в ранг майора.

Стефан Мавромихали. Неизвестный греческий художник. Картина 18 века.

По свидетельству Мендельсона-Бартольди, 49 членов этой семьи Мавромихали погибли во время восстания в Морее 1770 г. и в последующих сражениях с турками в Архипелаге на стороне графа Алексея Орлова в кампании 1771—1774 гг.

Историк М. Мазюкевич говорил про неудачу в Морее так: «Главной причиной бесплодности этих действий надо искать в том, что восстание греков не было поддержано достаточными силами, а ополчившиеся греки не получили должной организации. Время же, потерянное вследствие долгого пребывания нашей эскадры в Порт-Магоне, дало туркам возможность усилиться на полуострове Moрея»…

Современный греческий историк Д. Фотиадис писал, что у Пелопонесского восстания не было объективных предпосылок для успеха, что русско-греческие силы были малыми, без плана и организации, но несмотря на это считает восстание рубежом для последующих событий, вплоть до Греческой революции 1821 года.

5. Братья Сарандинаки на флоте

5.1 Ефстафий Павлович Сарандинаки

Теперь настало время рассказать ещё про других Монемвасийских греков -это братья Сарандинаки, они так же служили на флоте России. В топонимах Севастополя осталось до нынешних времён от этих героев название это Сарандинакина балка, которая тянется от города в сторону Балаклавы.

Старшим был Ефстафий Павлович Сарандинаки, средним Константин Павлович Сарандинаки, младшим Фёдор Павлович Сарандинаки.

Ефстафий (Стоматиос) Сарандинаки (1751—1821) после того как разбилось судно «Генрик Карон» которому всего 16 лет, присоединился к своим родственникам греческим повстанцам на суше и до 1771 г. перебывал подпрапорщиком «от солдат», затем сержантом и наконец стал констапелем, после взятия крепости Цефало (младший обер-офицерский чин морской артиллерии, находившийся в XIII классе по «Табели о рангах» и соответствовавший подпоручику пехоты).

Портрет моряка. Художник Т. Вризакис.

1772—1774 годах в чине констапеля крейсировал в Средиземном море. В 1775 году перешел с эскадрой в Кронштадт, где был зачислен в артиллерийскую команду. В этом чине он задержался девять лет. Ефстафий Сарандинаки все это время прослужил в артиллерии в Кронштадте. Следующий офицерский чин унтер-лейтенанта он получил в 1780 г. тоже по линии морской артиллерии. Только после похода на корабле «Твердый» в Ливорно в 1780—1781 гг., где «исправлял мичманскую должность», Е. П. Сарандинаки был в мае 1782 г. присвоено звание мичман, а по окончании кампании, совершенной в составе эскадры А.И. фон Круза от Кронштадта до Ла-Манша, произведен в декабре того же года в лейтенанты.

1783 году. Вместе с дядей Панаиоти Алексиано, Ефстафий стал одним из первых моряков строителей, а затем и жителем Cевастополя.

В 1784—1787 году Е.П.Сарандинаки назначен командиром транспорта «Борисфен» в Чёрном море. Командуя тем же судном, переделанным в фрегат «Григорий Богослов», участвовал в сражении с турецким флотом в очаковском лимане в эскадре контр-адмирала Мордвинова.

1 января 1787 года командир фрегата «Григорий Богослов» произведен в чин капитан-лейтенанта.

Во время визита Екатерины в Севастополь, Ефстафий командовал фрегатом «Александра». Вот список кораблей в бухте: капитан-бригадир Панаиоти Алексиано линейный корабль«Слава Екатерины», «Святой Павел» (74 пушки, капитан-бригадир Ф. Ушаков), «Мария Магдалина» (74 пушки, капитан 1 ранга В. Тиздель), «Святой Андрей» (54 пушки, капитан 1 ранга Р. Вильсон), «Осторожный» (40 пушек, капитан 1 ранга Берсенев), «Георгий» (44 пушки, капитан 2 ранга Саблин), «Нестор» (40 пушек, капитан 2 ранга И. Сильвачёв), «Лёгкий» (40 пушек, капитан 2 ранга Ф. Ахматов), «Александра» (36 пушек, капитан-лейтенант Е. Сарандинаки).Через два дня в Бахчисарайском дворце Екатерина продиктовала ордер, в числе других назван: «….флота капитану бригадирского чина и кавалеру Панаиоти Алексиано, …капитану-лейтенанту Антонию Алексиано… капитану-лейтенанту Евстафию Сарандинаки… по прошению и предписываю отвести под поселение земли из казённых порожних дач, на которые снабдить их планами и межевыми книгами».

У Цебрикова Р. М. нашёл в примечаниях дневников: 30 июня- На поле рукописи написано: «По канц. журн.:капитан-лейтенант Сарандинакиперехватил три лодки, шедшие из Очакова, ив коих одна канонерская с медною 12-ти фунтовою пушкою, а две нагруженные 21-м бочонком пороху до 80 пудов и дровами. Турки, на них бывшие, до 30-ти человек, выбежали на берег, из них убито картечью два человека».

В июне 1788 года, командуя отрядом в составе транспорта «Борисфен», судна «Таганрог» и корсарской яхты «Пчела», капитан-лейтенант Е. П. Сарандинаки прибыл к Кинбуруну, где поступил в личное распоряжение генерал-аншефа А. В. Суворова. 1 июля вверенный ему отряд, усиленный фрегатом «Херсон» и корсарским судном «Св. Анна», направился к острову Березань, с которого турки осуществляли снабжение осажденной частями Екатеринославской армии крепости Очаков. Высадив на остров десант, Сарандинаки атаковал противника, и уничтожил базу с заготовленным провиантом, порохом и амуницией.

В 1788 году, за отличие во время боев на Днепровском лимане под Очаковом- «за отличие, примерное мужество и распорядительность», проявленные в этой операции, он был произведен в чин капитана 2 ранга.

Далее в чинекапитана второго ранга командуя фрегатом «Александра», в эскадре контр-адмирала Поль-Джонса.

В 1789 г., командуя фрегатом «Св. Кирилл Белозерский», крейсировал с флотом в Черном море.

В 1790 г., командуя тем же фрегатом, участвовал в сраженияхс турецким флотом при Керченском проливе и у Гаджибея. Екатерина мужество, проявленное капитаном 2 ранга Е.П.Сарандинаки у Тендры и Гаджибея, оценила: «Усердная Ваша служба и храбрые подвиги, оказанные Вами в сражениях и победах, одержанных флотом Нашим Черноморским над Турецкими превосходными силами в 28 и 29 день августа 790 года, обратили на себя Наше внимание и милость.Мы в изъявление оных ВСЕМИЛОСТИВЕЙШЕ пожаловали Вас в 9 день февраля 791 года Кавалером ордена Нашего Святого Равноапостольного Князя Владимира»

31 июля 1791 года командуя в чине капитана второго ранга 50-пушечным фрегатом «Св. Андрей Первозванный» отличился в сражении у мыса Калиакрия, за что 31 августа следующего года награжден орденом Св. Георгия 4-й степени.

Эскадра Ушакова состояла из 16 линейных кораблей «Рождество Христово» (флаг Ушакова, капитан 1 ранга М. М. Елчанинов), «Мария Магдалина» (капитан 2 ранга А. Ишин), «Св Владимир» (капитан-бригадир П.В, Пустошкин), «Преображение Господне»(капитан 1 ранга Н. П. Кумани), «Св. Павел» (капитан 1 ранга К. А. Шапилов), «Леонтий Мученик» (капитан 1 ранга A.A. Обольянинов), «Александр Невский» (капитан 1 ранга Н. Л. Языков), «Георгий Победоносец» (капитан 1 ранга М. И. Чефалиано), «Апостол Андрей» (капитан 2 ранга Е. П. Сарандинаки), «Петр Апостол» (капитан 1 ранга Ф. Я. Заостровцев), «Иоанн Богослов»(капитан 2 ранга Ф. В. Шишмарев), «Царь Константин» (капитан 2 ранга И. И. Ознобишин), «Федор Стратилат» (капитан 1 ранга И. А. Селивачев), «Навархия» (капитан 2 ранга Д. Н. Сенявин), «Св. Николай» (капитан 2 ранга М. Львов), «Иоанн Предтеча» (капитан 1 ранга А. Г. Баранов), 2 малых фрегата «Св. Марк» (капитан 2 ранга В. Великошапкин), «Нестор Преподобный» (капитан 2 ранга А. Ларионов), 2 бомбардирских фрегата «Св. Иероним» (капитан 2 ранга Ф. И. Демор), «Рождество Богородицы»(Г. Кандиоти) и 19 мелких судов. В эскадре помимо пяти манемвасийских капитанов, было множество мичманов, лейтенантов и матросов греков.

Эскадра кораблей. Гравюра 18 века.

В баталии у Калиакрии Евстафий Павлович Сарандинаки командовал линейным 50-пушечным фрегатом «Апостол Андрей» с экипажем из 364 человек. После боя его корабль крейсировал у Варны, а в конце июля вернулся в Севастополь.

В 1792 г. по итогом сражений Е.П.Сарандинаки награжден орденом Св. Георгия 4 степени за отличие.

Морской бой двух эскадр. ХудожникВ. Ковалёв.

В1793—1796 гг., командуя кораблем «Св. Мария Магдалина», крейсировал с флотом в Черном море. 1 января 1796 г. произведен в капитаны 1 ранга.

В 1797 годуна 70-пушечном линейном корабле «Св. Мария Магдалина» капитан 1 ранга Е. Сарандинаки назначен в состав 2-й эскадры под управлением кап. бр. ранга Вильсона.

В июне месяце 1797 г. выходили на практическое плавание для обучения молодого состава к Тендре, Очаков, Одессе и обратно в Севастополь. На корабле «Мария Магдалина» выявлена трещины на фок-реи от старости и онная преременена на новую. Ф. Ушаков вместе с Е. Сарандинаки производили испытания новых кораблей «Захария и Елизавета» и №1 -стельбу порохом с нижнего и верхнего дека и делали замечания.

В 1798—1800 гг., командуя флагманским кораблем «Св. Павел», в эскадре вице-адмирала Ушакова, перешел из Севастополя в Архипелаг, и участвовал при взятии крепостей Цериго, Занте, Кефалония, Санта Мавра, Видо и Корфу, после чего плавал в Мессину и Палермо, и возвратился к острову Корфу.

Капитан I ранга Е.П.Сарандинаки принял корабль «Святой Павел» из рук Ф. Ушакова. В новом походе адмирал поднял на «Святом Павле» свой флаг, «ибо не раз он испытывал чёткость команд, понимание, слаженность экипажа, умение канониров на нём, ибо не случайно стал на нём капитаном бесстрашный русский грек». Для начала военных действий Ушаков выбрал Цериго. Сложные чувства теснились в груди капитана Сарандинаки, когда в синеватой дымке горизонта стал угадываться знакомый горбатый профиль: здесь тридцать лет назад его семья нашла прибежище, здесь похоронили отца, здесь в бедности и лишениях несколько лет прожила мать. Теперь, закалённый в боях, он вёл корабль, чтобы вместе с адмиралом освободить земляков.

Карта похода Ф. Ушакова 18 век.

Когда корабли подошли к острову Видо и шквальным огнем подавили французскую

артиллерию позже началась высадка десанта и штурм укреплений. В этом бою отличился капитан 1 ранга Е. П. Сарандинаки. «Во все время атаки крепостей ревностным старанием своим он делал мне облегчение при атаке и штурме острова Видо», – сообщал в рапорте Ушаков. Флагманский корабль «Св. Павел» ближе других подошел к батареям противника, одна из которых «была засыпана навесными выстрелами с картечью», а по другой велась «беспрерывно пальба ядрами».

«Действие сего корабля было удачно бесподобно, и десант с корабля на остров в достаточном количестве свезен поспешно, -писалФ. Ф. Ушаков о действиях Е. П. Сарандинаки. Отдаю справедливость во всем оном командующему кораблем, который в исполнениях поступал с неустрашимой храбростью и мужеством».

Памятная греческая медаль с портретом Ф. Ушакова 1800года.

Пленных во главе с генералом Пивроном, командующим гарнизоном, благополучно доставили к Ушакову. Вечером за ужином на фрегате «Святой Павел» который организовал Ефстафий Сарандинаки французский генерал «не мог держать ложку от дрожания рук и признался, что за всю свою жизнь не видал ужаснейшего дела». Позже пленные генералы «просили у адмирала позволения прибыть на корабль для отдания должного почтения. Они были приняты с особенною вежливостью и угощены обеденным столом, после коего начался разговор о действиях, происходящих перед Корфою».

28 ноября 1799 г. произведен в капитан-командоры.

Для справки в этот период в Севастополе проживало 94 грека, из них 50 мужского пола и 44 женского пола. В 1799 году, по свидетельству писателя П. И. Сумарокова, в нем было «две церкви, российская и греческая, 610 морских, 45 отставных штаб- и обер-офицерских, 68 купеческих, мещанских, поповских, и 18 невольничьих домов, что всего составляет, не щитая казарм, 741 дом». И ещё: «Казенные строения и многие партикулярные выстроены из дикого бутового, а некоторые из тесаного камня, крыши оных домов все покрыты черепицею».

Севастопольские греки находились в постоянном контакте, а зачастую в прямом родстве с греками соседней Балаклавы. Большинство служащих Греческого пехотного полка было жителями Бахчисарая, Евпатории, Симферополя, Карасубазара, Феодосии, Керчи, Ени-Кале.

Далее служба Евстафия Павловича проходила «при береге».

14 декабря 1800 г. уволен от службы

Деятельный по натуре Ефстафий увлекся сельским хозяйством, выписывал урожайные сорта фруктовых деревьев, занимался виноградарством. Греки получившие земли и сады в ближайшей округе Севастополя привнесли свои навыки и опыт, накопленные на родине, где садоводство являлось одной из наиболее древних отраслей сельского хозяйства, было широко распространенно и служило основной статьей дохода многих состоятельных семей. Ранее Е. П. Сарандинаки купил еще 9 дес. земли в Бельбекской долине, продлив свои землевладения от моста через реку Бельбек до дороги в деревню Камышлы. Эти земли мы видим на карте того времени.

Фрагмент карты 19 века, земли Сарандинаки.

1806 году-становится депутатом при Комиссии для разрешения споров о праве на владение земель в Крымском полуострове, депутат от дворян христианского исповедания, фонды РГИА адрес-календарь 1806года ч.1стр.508

1807 – 1808годах -уступив уговорам земляков, возглавил Совестный суд Таврической губернии. В должности судьи Евстафий Павлович всегда руководствовался «человеколюбием, почтением к особе ближнего и отвращением к угнетению».

От него требовалось контролировать законность заключения обвиняемых под стражу, пытаться произвести примирение сторон, освобождать общие суды от дополнительной нагрузки по запутанным делам и преступлениям, которые не представляли значительной общественной опасности.

Страница из Месяцеслова 1807 года.

Ефстафий Павлович рассматривал некоторые гражданские дела с целью примирения сторон, например, о разделах имущества между родственниками, и уголовные дела малолетних, невменяемых, глухонемых, а также совершённые при особо неблагоприятном стечении обстоятельств. Рассматривались дела о краже церковного имущества, укрывательстве правонарушителей, нанесении лёгких телесных повреждений.

1809 году уходит в отставку с гражданской службы по состоянию здоровья.

1810 -1819 годах занимался разведением садов и выращиванием новых культур, для этого нанял профессионального садовника.

Женат Ефстафий был на Марии Афанасьевне Манто (р.1776г.-у…), дочери майора Балаклавского греческого пехотного полка Афанасия Матвеевича Манто. Мария в 21 год родила Елену. Но девочка подхватила заразную болезнь и 4 ноября 1812 года умерла в возрасте 14 лет.

9 апреля 1816 умерла в возрасте 76 лет мать братьев Сарандинаки Елена Павловна (Алексиано) Сарандинаки (1740—1816), похоронили её в Севастополе.

Скончался Ефстафий Павлович Сарандинаки в июне 1821 года в возрасте 70 лет.

Не имея прямых наследников, он завещал имение «в большей части его стоимости на благотворительные цели в Греции».В топонимах города Севастополя до сих пор значится Сарандинакина балка.

Его ближайшим соседом был дядя вице-адмирал Антон Павлович Алексиано, который владел дачами «Аннинской» (фруктовый сад, виноградник, участки мелкого леса, хлебопахотной и сенокосной земли, всего 2212 десятины), и совместно владел с Евстафием Павловичем Сарандинаки, дачей «Садовой» при деревне Орта-Кисек.

Приведу небольшую цитату из книги Игоря Валентиновича Мосхури: «Не смотря на риск и опасность, служба на флоте была приоритетной в сфере профессиональной деятельности греческого населения Севастополя, большую часть которого составляли морские офицеры. В последние годыXVIII векана Севастопольской эскадре служили контр-адмиралН. П. Кумани,капитаны 1 рангаМ. И. Чефалиано,А. П. Алексиано, Е. П. Сарандинаки,капитан 2 рангаЕ. С. Карандино, И. Г. Бардаки,капитан-лейтенанты:Д. И. Купо, Г. Н. Калигас, Х. И. Клапакис, Е.А. и К. Ю. Патаниоти,лейтенанты:П.А.Адамопуло, Ф. П. Сарандинаки, М.Н. и Н. М. Кумани, К. Д. Сальти, И. Д. Папаставро, Д. Е. Бальзам, А. Е. Влито, С. Г. Кириако, Н. А. Паго, Е. П. Псомас, Е. П. Метакса,мичманы: Е. Д. Папаегоров, Н.Д.Критский, А. С. Вангели, И. Г. Саранди,, Ф. П. Метакса, Н. Г. Сотири. Наряду с ними, начинали службугардемаринамиН. Ю. Патаниоти, П. С. Мавромихали, И.И. и П. И. Забелло, С. Е. Ризо, М. С. Цамутали и другие.»

5.2 Константин Павлович Сарандинаки

Настало время начать повествование о среднем брате-Константине Павловиче Сарандинаки (1764—1830).

Греческий капитан. Неизвестный греческий художник. Картина 19 века.

Возможность обосноваться в России была предоставлена в первую очередь грекам, отличившимся в боевых действиях, и их детям. Группу греческих детей, шестьдесят три мальчика и одну девочку, взяли на борт корабли эскадры вице-адмирала А.В.Елманова «Чесма», «Победа» и «Европа» в октябре 1775 года. К этому времени Евстафий Сарандинаки плавал уже три года на фрегате «Европа» между Ливорно и Аузой. Он забрал Константина из Аузы в Ливорно, откуда братья поплыли в Кронштадт

Для обучения греческих юношей в Петербурге при Артиллерийско-инженерном кадетском корпусе была открыта Гимназия для чужестранных единоверцев. Директор нового учебного заведения инженер-генерал М.И.Мордвинов к разработке программы образования подошел основательно, дабы «все единоверцы наши, к воспитанию детей своих способов лишённые, могли получать всегда надёжное от России покровительство». Дома, в которых разместились жилые покои, учебные классы, лазарет, баня и службы образовали целый городок по реке Петровке. Воспитанники находились на попечении двенадцати унтер-офицеров и двадцати пяти учителей. Основатели Гимназии планировали одновременно обучать двести детей в возрасте 12 – 16 лет. Ученики должны были пройти полный курс за четыре года. По окончанию Гимназии воспитанникам предоставлялась возможность поступить в Морской кадетский корпус.

Константину Сарандинаки исполнилось семнадцать, и для обучения в гимназии он считал себя взрослым. К морскому делу юноша успел приобщиться за время многомесячного перехода из Ливорно в Кронштадт и по совету Евстафия написал прошение о зачислении его в Морской шляхетный корпус. Рекомендацию дал сам вице-президент Адмиралтейств-коллегии И.Г.Чернышёв. Граф выслушал черноволосых юношей, неплохо изъяснявшихся по-русски, и дал добро. По его представлению Екатерина «привезённых вице-адмиралом двух молодых благородных греков, графа Николая Дм. Войновича и Сарандинаки, всемилостивейшее повелела записать по их желанию в шляхетный (кадетский) морской корпус». Те годы, когда брат учился, Евстафий был рядом: в плавания не ходил, служил по артиллерийской части на берегу

Через четыре года Константин Сарандинаки был произведён в гардемарины, через год совершил первый переход на корабле «Не Тронь Меня» из Архангельска в Кронштадт. В 1782 году на фрегате «Воин» эскадры контр-адмирала Я.Ф.Сухотина мичман Сарандинаки побывал в Ливорно и в последний раз вдохнул нагретый щедрым солнцем воздух Средиземноморья.

14 апреля 1785 года по приказу Сарандинаки Константину присваивается звание лейтенант.

28 июля 1788г.– у Гогланда пересеклись пути братьев Сарандинаки. Лейтенант К. Сарандинаки (ему24года) получил боевое крещение на фрегате «Брячислав», новоиспечённый мичман Фёдор Сарандинаки младший брат (ему 19 лет) участвовал в сражении на транспортном судне «Турухтан» под командованием капитан-лейтенанта М.П.Коробки.

Греческие артеллеристы. Картина 19 века.

13 августа 1789года-в составе отряда Балле находилась шебека «Быстрая», за три месяца до этого спущенная на воду, в день сражения её принял лейтенант Константин Сарандинаки. Лейтенанту К. Сарандинаки командовать шебекой «Быстрая» суждено было недолго. Во время Роченсальмского сражения он был тяжело ранен осколком в ногу, но оставался на борту, продолжая отдавать приказы. Только 22 августа сдал шебеку Ф.П.Тимирязеву. Моряки перенесли раненого командира на подошедшее госпитальное судно. Ногу спасти не удалось: поползла гангрена.

Позже вышел приказ: «По случаю лишения в сражении ноги, К.П.Сарандинаки уволен со службы чиномкапитан-лейтенанта, с полной пенсией». Представляете молодой человек ему 26 лет и без ноги.

28 февраля 1790 года императрица распорядилась: «Флота капитану-лейтенанту Сарандинаки с тяжёлыми ранениями от службы отставленному повелеваем для содержания его по смерть дать в Белорусcии аренду до двухсот душ из законных деревень»

Константин, поправив в Севастополе здоровье после тяжёлого ранения, уехал в своё поместье, в Чериковский уезд Могилевской губернии, заниматься хозяйством.

К. П. Сарандинаки женился на дочери коллежского советника Анне Васильевне и получил за жену в приданое 166 душ крепостных. Белорусский народ оказался трудолюбивым, и поместье в Могилёвской губернии, Чериковском уезде приносило стабильный доход.

У Сарандинаки было двое детей, Василий (1800) и Елена (1803). Василий Константинович Сарандинаки дослужился до полковника и получил Георгия IV степени за выслугу. Детям своим он дал хорошее образование. Среди внуков капитана два генерала, юрист, известный петербургский архитектор.

Умер Константин Павлович Сарандинаки в 1830 году было ему 66 лет, где находилась могила пока не известно, но в Чериковском уезде было четыре местечка-городка это: Краснополье, Кричев, Малятич, Студенец.

5.3 Фёдор Павлович Сарандинаки

Самым младшим из братьев этой достойной греческой фамилииибыл Фёдор Павлович Сарандинаки (1769—1834).

Ф.П.Сарандинаки. Рисунок с гравюры 19 века, художник М.В.Федотов.

При первой возможности Евстафий Павлович забрал в Петербург младшего, Теодороса (Фёдора). Среди двадцати пяти воспитанников Гимназии для иностранных единоверцев, переведённых после прохождения курса обучения 11 мая 1783 года в Морской кадетский корпус, значится семнадцатилетний архонтов сын Фёдор Сарандинаки. Знания юного грека учителя оценили положительно: «В арифметике, в геометрии в начале знает хорошо, в итальянском классе учил грамматику, в российском и эллиногреческом языках упражнялся в чтении, письме; рисует».

Отступим немного назад, самая большая первая группа греческих детей в октябре 1775 г. прибыла в Кронштадт на кораблях эскадры вице-адмирала А.В.Елманова «Чесма», «Победа» и «Европа» – 63 мальчика с учителями и девочка Софрония Тумандракоци. Их доставили в Кронштадт, где за казенный счет они жили до 8 декабря. Когда установился ледовый путь, на 29 подводах мальчиков привезли в Петербург и определили в Гимназию. Всего таким образом в Греческую гимназию на кораблях прибыло 99 человек. Преимущественно это были дети архонтов, моряков, купцов и мелких служащих.

В 1786 году Фёдор был из кадетов произведён в гардемарины. Через два года в мичманы, ещё через год в лейтенанты. Оттачивал морское умение он, как и Константин, на Балтийском флоте.

28 июля 1788г.-мичман Фёдор Сарандинаки участвовал в сражении у Гогланда на транспортном судне «Турухтан» под командованием капитан-лейтенанта М.П.Коробки.

Весной 1789г. – Балтийский корабельный флот принял адмирал Василий Яковлевич Чичагов. По его указанию несколько отрядов крейсировали у входа в Финский залив. Среди них был фрегат «Надежда Благополучия», на котором под командованием капитан-лейтенанта Н.А.Бодиско проходил службу Фёдор Сарандинаки.

В апреле 1790г.-когда лёд у Ревеля сошёл, наблюдатели на Суропском маяке заметили на горизонте два корабля и катер без флагов. Адмирал Чичагов приказал отправить несколько судов под командованием капитана Е.Е.Тета в море на разведку. Отряд состоял из лучших ходаков корабля «Кир Иоанн» (74 пушки), фрегатов «Прямислав» (36 пушек) и «Надежда Благополучия» (32 пушки), в команде которого служил Фёдор Сарандинаки. Разведчики увидели шведский флот и немедленно сообщили об этом в Ревель. На военном совете Чичагов убедил командующих и капитанов принять бой. Двухчасовое сражение закончилось потерей шведов двух кораблей; в плен попало 25 человек экипажа, убито 150. У русских 8 убитых и 27 раненых.

Фёдор Сарандинаки до 1793-го служил на Балтике, в Ревельском порту при береговой команде, а затем был переведён на Черноморский флот.

Морской бой на Балтике. Художник А. П. Боголюбов.

На фрегате «Александр Невский» он крейсировал у острова Тендра (Тендровская коса) и Очакова, ходил на фрегате «Царь Константин» из Севастополя до залива Буюк-Дере, плавал на кораблях «Троица» и «Святой Владимир». Его командирами в эти годы были капитан 2 ранга Д.Н.Сенявин, капитан-лейтенанты И.Н.Тригони, И.С.Поскочин и Ф. И. Лелли.

В 1799 году ему вверили брандвахтенное судно «Святой Николай», занимавшее пост при Керчи и Ени-Кале.

Местом службы Федора Павловича Сарандинаки с 1802 года стал Таганрог, там же служит в порту Михаил Иванович Чефалиано. Помочь ему расстаться с холостяцкой жизнью взялась тётка Феодора Дмитриевна Алексиано. В доме Алфераки капитана Фёдора Сарандинаки представили Марии, дочери премьер-майора Блазо, на которой он позже и женился.

В 1804—1805 годах он принял эстафету от участников ушаковского похода. Под его командованием закалённый в боях 60-пушечный фрегат «Григорий Великия Армении» доставил войска из Одессы на остров Корфу.

Модель фрегата «Григорий Великая Армения».

В отставку Фёдор Сарандинаки вышел в чине капитана 2 ранга в январе 1806 года. Жил Фёдор в Санкт-Петербурге у него был большой дом. Женат Фёдор был на Марии Блазо. Брак зарегистрирован в 1803год в греческой Цареконстантиновская церкви города Таганрога.

Его сыновья Маргарит (р.1804—1872) и Павел (1809—1862) начинали службу по гражданской линии. Дочь Варвара (р.1806) овдовев уехала на о. Занте в Грецию. Внук Фёдора Сарандинаки Яков Маргаритович Сарандинаки был почётным дворянином и дослужился до звания колежского советника в северной столице проживал по адресу Ситцев Вражек 48.

В 1827 году Мария Сарандинаки (Блазо) умерла. Все её владения поступили под Дворянскую опеку Ростовского уезда. Но в этом же году её муж и сыновья прибыли из «далёких земель» и «приняли от опеки, в общее и нераздельное пользование и с уплатой долгов» движимое и недвижимое имущество их жены и матери. Они унаследовали: деревню Марьевка с землёю между речками Самбек и Бирючьей: около 2500 дес. удобной и неудобной земли, 107 ревизских душ. В раздельном акте деревня Марьевка названа родовым имением Марии Блазо и ещё село Маргаритовка, так же пустопорожний участок, называемый Черкасовым, пустопорожнее урочище, известное под названием Очаковской косы, и ещё участок, слывущий под именем Некрасовского. До сих пор село Маргаритовка в топонимах донского края.

Фёдор Павлович Сарандинаки пережил жену на семь лет и умер 28 апреля 1834 года в возрасте 65 лет от простуды. Похоронен на городском кладбище города Таганрога.

6. Хутор в Панаиотовой балке

Имя капитана Панаиоти Алексиано к несчастью забыто нами, забыто историками Крыма и летописцами Севастополя, забыт Макензи, Войнович, однако помним Ушакова, Сенявина, Нахимова, которые в принципе и не строили Севастополь, а добывали позже уже славу Российскому флоту. На могильном камне Панаиоти я сейчас бы написал слова Николая Корсакова – «Где был он там и Бог нам помогал…».

Изначально на карте 1790 года в Ахтиарской бухте на Северной стороне был лишь один хутор. Эти строения позже назовут Панаиоти хутор, по имени перого основателя командира фрегата «Перун»капитана 1 ранга Алексиано.

Фрагмент карты 1790 года.

Здесь выше видим первые строения в Севастопольской бухте. На мысах для защиты бухты построены земляные укрепления. На горах видим хутор Макензи и в долине реки Чёрной хутор Тизделя.

На следующей французской карте 1793 года в Паниотовой балке присутствуют до 10 строений и дворовых хозяйств, значит жителей прибавляется. Видим дороги ведущие в Бельбек и Севастополь.

Фрагмент карты 1793года.

Вот на этой более поздней гравюре 19 века видим, что господский дом из двух этажей стоит на берегу, а за ним на возвышенности и похоронили Панаиоти в 1788 году, брат Антон вместе с Михаилом Чифалиано превезли его из Очакова. А война на земле Крыма и на Чёрном море продолжалась и на фрегате «Таганрог» и «Св. Иероним» доблестно продолжает службу брат Антон Павлович Алексиано, капитан 1 ранга Николай Кумани, на фрегате «Кирилл Белозёрский» -капитан 2 ранга Стати Сарандинаки, на судне «Макроплия» -капитан 2 ранга Михаил Чефалиано.

Скончался Алексиано от сердечного приступа и конфликта с Пол Джонсом, прошлая болезнь и горячка, когда буря разметала корабли эскадры, дала осложнение на сердце, да тут ещё и тяжёлое моральное состояние, и неимоверное напряжение физических и моральных сил.

Фрагмент гравюры 18 века.

Возможно так же выглядела могила Панаиоти на кладбище в балке Панаиотовой, в Панаиотовой бухте, около хутора Панаиоти Алексиано на Северной стороне в Севастополе.

Кладбище. Фото 19 века.

На поздних картах и вот на этом фрагменте карты 1856 года видим казармы и госпиталь в Паниотовой балке. За ними находился хутор Панаиоти, где как мы помним вырыт первыми матросами с фрегата «Перун» колодец. Господский дом находился внизу у озера, перемычка отделяющая его от моря ещё не разобрана.

Фрагмент карты 1856 года.

На другой старой гравюре ниже видим хутор Панаиоти на берегу Панаиотовой балки. Корабли стояли на якорях всегда в конце бухты, тут песчанное дно. Видим сколько было построено каменных укреплений. Все они будут разрушены французами и англичанами в период Крымской войны. На месте хутора в начале 20 века построят Сухой док, где будут ремонтировать корабли. Бухту углубят и продолжут до скального основания Северной стороны. Сейчас на этом месте до сих пор находится Сухой док и грузовой порт «Авлита».

Северная бухта. Гравюра 18 века.

После смерти Панаиоти Алексиано, его сестра Анна Павловна Алексиано в 1789 году вышла замуж за контр-адмирала графа Марко Ивановича Войновича, командующего Черноморским флотом и приняла его фамилию. Анну Алексиано граф знал давно и когда развёлся с первой женой (азовской казачкой) взял в супруги красивую гречанку. Анна и Марко были ровестниками и знали друг друга с тех пор когда Анна приехала жить в дом к своему старшему брату в Паниотовой балке. К тому же Анна и Мария (жена Панаиоти) так же были одногодками, у них были общие интересы и на них ложилось тяжёлое бремя содержания хутора, так как мужчины всегда были на службе и на войне. Позже в Триесте (Италия) у них родится сын Владимир.

Севастопольская бухта. Неизвестный художник. Гравюра 18 века.

На этой гравюре выше видим белееющий хутор Панаиоти на берегу Панаиотовой балки и так же церковь в правом нижнем углу.

Ещё один момент связанный с панаиотовой балкой надо вспомнить. У капитана Панаиоти Алексиано и Марии Константиновны родился в Севастополе долгожданный сын Константин в 1787году всего за год до смерти отца. Всю юнность провёл на берегу Северной бухты. Помогали его воспитывать Антон Павлович и тётка вдова Фёдора Алексиано, да и моряки греки жившие на хуторе вставляли слово и давали крупицы жизненого опыта юнному подростку сыну известного капитана. Дача «Марьинская» в Панаитовой балке после смерти Марии Константиновны пререшла к брату Антону Павловичу она имела площадью 410 десятин, и хутор «Новая Земля» вблизи Камышовой бухты. Из письма Ушакова-Потёмкину 1790 года, видим, что в Панаиотовой бухте была стоянка кораблей и после смерти Панаиоти, за хутором смотрел брат Антон.

Фрагмент из книги Р.Н.Мордвинова.

Позже Константин Панаиотович проживл в имении Велище Велижского уезда Могилёвской (Витебской) губернии на землях, принадлежащих его матери помещице М.К.Алексиано. Константин Панаиотович (иногда русские называли Павлович) Алексианов был предводителем дворянства в Витебской губернии с 1835 по 1838 год. Его сын Александр Константинович Алексианов с 1839 по 1842 год работал судьёй в г. Велиж и имел звание майор.

На картах после Крымской войны в Панаиотовой балке полусолёное озерцо исчезло, перемычку разрыли, остался посредине мыс и получились два залива и пристань с глубиной у берега 5 футов.

Фрагмент карты 1856года.

Ещё один хутор называемый «Новая земля» был около Камышовой бухты позже хутор купил капитан Юдин, а дальше Сергеев, ныне там находится садовые товарищества Рыбак-6,7, Ахтиар, Скалистый.

Фрагмент из книги Палласа.

«Примерно в 6 верстах от Херсонеса, если ехать вдоль моря, лежат три соленые озера, в которые иногда заходит море; летом они высыхают, и тогда в них можно добывать до 3 тыс. пудов соли, а в хорошие годы до 10 тыс. Почва в окрестностях соленая, поэтому там успешно разводят стада овец. Все, окрест лежащее, принадлежит господину Алексиано»,так писал Паллас один из путешественников того времени. Там же:

Фрагмент из книги Палласа.

Вместе с вдовой Алексиано Марией Константиновной раньше рядом жили вольные греки, это родственники с Монемвасии и семейство умершего в плену у турок Фёдора Алексиано.

Фрагмент из книги Р.Н.Мордвина.

В конце этой главы хочу обратить ваше внимание на картину написанную незвестным художником в период предшевствовашем Крымской войне. Здесь можно видеть как пустынно стало вокруг, ни осталось ни одного дерева. Художник рисовал с высокого Северного берега. Совсем немного строений в городе Севастополь, видна церковь, Графская пристань, казармы.

Севастопольская бухта. Неизвестный художник. Рисунок 19 века.

7. Михаил Иванович Чефалиано

ЧЕФАЛИАНО Михаил Иванович (1752—1817), капитан генерал-майорского ранга (1799). В мае 1770 г. поступил на русскую службу волонтером в порту Ауза.

Греческий капитан. Неизвестный греческий художник. Картина 19века.

В русско-турецкой войне 1768—1774 гг. на фрегате «Св. Павел» участвовал в высадке десанта при взятии крепости Кеффало на острове Станчо (1771), на том же фрегате крейсировал в Архипелаге в 1772 г., участвовал при взятии крепости Бейрут (1773).

В составе эскадры вице-адмирала A.B. Елманова принимал участие в сражении с турецкими галерами у крепости Монастыре (1774). За отличие и храбрость, проявленные в этих кампаниях генерал-аншеф граф А. Г. Орлов произвел М. И. Чефалиано в чин мичмана российской службы.

В 1776—1778 гг. крейсировал между Ливорно и Константинополем. В 1779 году он был произведен в лейтенанты флота, и на том же фрегате, переименованном в «Архипелаг», перешел из Ливорно в Кронштадт.

В 1780—1781 гг., находясь на корабле «Америка» в составе эскадры контр-адмирала Борисова, лейтенант Михаил Чефалиано снова совершил переход в Средиземное море.

Вернувшись в 1782 году из плавания в Кронштадт, он был произведен в капитан-лейтенанты, и командирован на Азовскую флотилию.

Прибыв в Ростов-на-Дону, Михаил Иванович принял под свою команду новопостроенный фрегат №13, потом фрегат «Победа», который привел в Таганрог, затем в Керчь и в мае в Севастополь и присоединился к эскадре капитана бригадирского ранга Т. Г. Козлянинова.

С 1783 по 1786 год, командуя сначала вверенным ему фрегатом, а затем полякой «Патмос», он ходил между Керчью, Севастополем и Глубокой Пристанью, перевозя различные грузы для флота.

Весной 1787 года, на кануне приезда в Крым императрицы Екатерины II, М.И.Чефалиано был произведен в чин капитана 2 ранга.

С началом русско-турецкой войны (1787—1791), Миаил Иванович назначен командиром линейного корабля «Св. Владимир» с марта 1788 года, под руководством бригадира флота Панаиоти Алексиано, на этом корабле его флаг.

В составе Лиманской эскадры контр-адмирала Нассау-Зигена, принял участие при отражении противника около крепости Очаков. Дважды Потёмкин поднимал свой флаг на корабле «Св. Владимир». 23 июня и 4 июля, они вместе с бригадиром П. Алексиано производили руководство боем. Дальше Чефалиано участвовал в сражениях на Лимане, ходил между Очаковым и Кинбурном под как бы командованием Пол Джонса, который только и думал, как сохранить линейны корабль. Здесь Потёмкин увидил, что Пол Джонс доказал всем, не одно и то же – командовать одним корсаром и целой эскадрой.

В июле 1788 года капитан-лейтенант М.И.Чефалиано (33 года) на линейном корабле «Св. Владимир» осуществляет блокаду крепости Очаков.

Корабль «Св. Владимир». Гравюра 18 века.

4 июляна корабль прибыл Григорий Потёмкин (ему49лет) посмотреть на здоровье Алексиано. Старший товарищ и родственик бригадир флота Панаиоти Алексиано (42года) после скандалов и тяжёлых боёв умер 8 июля от сердечного приступа на руках у Михаила Ивановича. Через 3 года так же внезапно умрёт в дороге в столицу Потёмкин.

Все греки монемвасийцы Михаил Чефалиано, Антон Алексиано, Ефстафий Сарандинаки с разрешения Григория Потёмкина превозят тело Панаиоти в Севастополь на маленьком судне и захоронили героя в Панайотовой балке.

15 апреля 1789 г. капитан1 ранга М.И Чефалианоназначен вместо Нассау-Зигена командующим гребной флотилией, с которой крейсировал между Херсоном и Очаковым.

В 1790 г. командовал фрегатом «Св. Марк» в эскадре контр-адмирала Ф. Ф. Ушакова, курсировал от Севастополя до устья Дуная. Находился в составе Лиманской эскадры. 29 августа с отрядом вышел из Днепровского лимана. У о-ва Тендра отряд присоединился к эскадре Ф. Ушакова и вместе с ней 8 сентября прибыл в Севастополь. С 16 октября по 14 ноября в составе эскадры фрегат «Св. Марк» под командованием капитана 2 ранга М. Чефалиано выходил в море для прикрытия перехода гребной флотилии из Днепровского лимана в устье Дуная.

Фрегат «Св. Георгий Подедоносец». Гравюра 18 век.

10 июля 1791 г. на фрегате «Св. Георгий Победоносец» капитан М. Чефалиано в составе эскадры контр-адмирала Ф. Ушакова вышел в море на поиск турецкого флота. Через два дня у Балаклавы эскадра обнаружила турецкий флот и три дня преследовала его, пытаясь принудить к бою, но турки уклонялись и в ночь на 16 июля оторвались. Фрегат «Св. Георгий Победоносец» и вся эскадра вернулась в Севастополь. После ремонта кораблей и пополнения запасами эскадра Ф. Ушакова вышла к румелийскому берегу.

31июля 1791 года фрегат «Св. Георгий Победоносец» под управлением капитаном М.И.Чефалиано участвовал в сражении у Калиакрии, на подходах к мысу эскадра Ушакова обнаружила турецкий флот, стоявший в линии на якоре под прикрытием береговых батарей. Появление русской эскадры было для турок полной неожиданностью – их охватила паника. Турки в спешке стали рубить канаты и ставить паруса. При этом несколько кораблей, не справившись с управлением на крутой волне при порывистом ветре, столкнулись друг с другом и получили повреждения. Эскадра, будучи на ветре и пользуясь неразберихой в стане неприятеля, пошла между турецкими кораблями и беспристрастно палящей береговой батареей, отрезая корабли от берега. Бой разгорелся с потрясающей силою. Боевая линия турок была разбита, их корабли были настолько стеснены, что били друг в друга, укрываясь один за другого. Наступившая темнота спасла полную гибель турецкого флота, лишившийся двадцати восьми судов. Большая часть экипажей была перебита, в то время как на русских кораблях потери были незначительны.

Бой у мыса Калиакрия. Художник М. Ткаченко.

Затем фрегат «Св. Георгий Победоносец» крейсировал у берегов Варны.

По результатам битвы капитан 1 ранга Михаил Иванович Чефалиано награжден орденом Св. Георгия 4-й степени.

В этом сражении также были награждены греки-офицеры: капитан 1 ранга Кумани-орденом Св. Владимира 3 степени; капитан 2 ранга Е. Сарандинаки-орденом Св. Георгия 4 степени; подполковник Кандиоти-орденом Св. Владимира 4 степени; подполковник Пилигрини-золотой шпагой с надписью «За храбрость»; капитан-лейтенанты Забелло и К. Патаниоти-орденами Св. Владимира 4 степени с бантом.

Орден Св. Георгия 4 степени.

В 1792—1798 гг. М.И.Чефалиано командует линейным кораблём «Св. Иоанн Предтеча» бывший турецкий 66 пушечный корабль «Мелеки-Бахри» вошёл в состав Черноморского флота1789 году. Корабль находится в порту Севастополя и стоит на защите бухты.

Председателем Черноморского Адмиралтейского правления был назначен адмирал Н. С. Мордвинов, а контр-адмирал Ушаков оставлен в должности члена этого правления. В Севастополе следовало создать надлежащую береговую базу и службы. По предложению Ушакова морские казармы стали возводить на холме у Южной бухты – там было значительно суше, чем у береговой черты, а в случае тревоги моряки быстро спускались по откосу к стоящим внизу кораблям.

Суворов и Ушаков придумали «План Севастопольским укреплениям» защита входа в бухту возлагалась на четыре форта, расположенные попарно на противоположных берегах рейда. Пятый приморский форт должен был не допустить высадки десанта непосредственно в город. Со стороны суши городские строения оборонял бастион на городском холме. Приморские укрепления на северной стороне бухты от нападения с тыла защищал большой редут, расположенный на возвышенности. В Севастопольском адмиралтействе заложена первая шхуна.

Императрица Екатерина II приказала вывести из военной гавани и порта всех частных лиц в места, предназначенные для строительства города. Если кто обзавелся домами в военном порту, то выкупить их в казну для адмиралтейских и флотских служителей. Михаил Иванович Чефалиано приобрёл себе особняк в центре города.

1796 году умерла Екатерина, командующим Черноморским гребным флотом назначен контр- адмирал П. В. Пустошкин. На конец года Севастопольская крепость состояла из 8 береговых батарей: Константиновской, Николаевской, Александровской, Павловской, а также N 1, 2, 4 и 5.

Писатель П. Сумароков писал о Севастополе 1797 году: «Странно, притом утешительно видеть в таком отдалении, посреди мусульманской страны, город европейского вкуса, в обитателях одних россиян, правильные улицы, обширные хорошие дома и наши обычаи. Повсюду встречались толпы солдат, мещан, повсюду раздаются песни спокойных соплеменников». Писатель отмечал, что большинство жителей города состоит из моряков, «коих число полагается до 20 тысяч».

Этот период был для Севастополя очень плодотворным: проложены новые улицы, построено много домов, вырыты колодцы для обеспечения питьевой водой горожан и моряков, а в балке, получившей позднее название Ушаковой, был разбит сад для гуляний.

20 апреля 1797 года капитан 1 ранга М. Чефалиано на линейном корабле «Иоанн Предтеча» назначен во 2 эскадру Черноморского флота под командованием капитана бригадирского ранга Вильсона. Выходил в крейсерство к Таврическим берегам.

С 1798 г. М. Чефалиано (46 лет) начальствовал над флотскими командами в Севастополе, в ноябре того же года назначен капитаном в Таганрогский порт, а в 1799 году был произведен в капитаны генерал-майорского ранга

План г. Таганрог 1808 год.

В 1800 году Таганрог находился в исключительно благоприятных условиях, благодаря рескрипту Императора Павла, изданному вследствие тревожного времени в Европе и неурожая в России:

«Къ удержанiю въ умеренности и возспособствованiю темъ пропитанiя народнаго въ Новороссийской губернiи,выпускъ пшеницыотъ всехъ портовъ Новороссiи запретить, исключая одного толькоТаганрогскаго порта,въ который привозъ бываетъ изъ Воронежской, Тамбовской и другихъ внутреннихъ губернiй, где недостатка по донесенiямъ не видно, но буде и тутъ, по местнымъ соображенiямъ, выпускъ хлеба найдется не выгоднымъ, то немедленно представить мне».

Таганрог становится торговым портом России, а М. Чефалиано работает и командует флотскими командами порта. Занимается строительством и углублением гавани.

Существовавший в Таганроге карантин в 1800 году получил новый штат в виду его важности. Военная гавань Таганрога представляла в это время следующей вид: она была обложена с трех сторон от моря камнем со сваями и лежала против города, имея в длину по берегу моря 470, а в ширину к морю170 сажен; для входа и выхода из нея были одни ворота, был также при гавани ковш. Глубина гавани была от 5 до 3 футов, а в ковше – отъ 9 до 7 футов.

8 октября 1802 года последовало Высочайшее повеление об учреждении в Таганрогеградоначальства. Первый градоначальник был Аполлон Андреевич Дашков с нравами военного губернатора. Первый градоначальник очень не ладил с магистратами, в особенности греческим (в городе жили в основном греки), и вошел с представлением к Министру Внутренних Дел о соединении двух магистратов, указывая на ряд злоупотреблений при приписке в русское подданство греков, никогда в России не живущих, никаких ни денежных, ни натуральных повинностей не несущих, которые своим предосудительным поведением заграницей только порочат доброе имя русского гражданина; кроме того градоначальник имел в виду поднять значение русского элемента, соединив магистраты и дав поддержку русскому населению. Не смотря на все значение градоначальника, его ходатайство не имело успеха в виду того, что такою мерою нарушались привиллегии, данные Екатериною переселенцам.

Заботясь о внешние благоустройства города, градоначальник установил для замощения улиц особый сбор с каждой лошади и пары волов, проезжающих в город, по 1 коп. Имевши с градоначальником разные счеты дворянин Д. Альфераки не позволил своим крестьянам уплачивать этот сбор, чем вызвал подобное же противодействие и со стороны других помещиков. Требование градоначальника находили незаконным, и по этому случаю возникло большое дело. Кроме того, у градоначальника были и другие столкновения: помещики Фурсов и Караяни построили у моря большие амбары и, пользуясь монополией, брали с иностранных торговцев арендную плату; те стали просить Дашкова сократить аппетиты Фурсова и Караяни, но так как убеждения оказались напрасными, то Дашков приказал пожарным разорить амбары.

Затем градоначальник потребовал у греческого магистрата отчета в собираемых на построение церквей деньгах в виду того, что магистрат деньги собирал, а церквей не строил; но отчета не добился, тогда он приказал отобрать у магистрата суммы и воспретил их собирать. Возникло опять серьезное дело. Короче вёл настоящую войну с греками и соответственно и с руководителем флотских команд Михаилом Чефалиано, они были одного возраста и сталкивались раньше при работах в Севастополе.

В апреле 1803 г. Михаил Иванович подаёт заявление на увольнение со службы по здоровью и приказом уволен.

Вся указанная деятельность Дашкова свидетельствует о чрезвычайной энергии этого человека, но в то же время образ действий его был слишком уже своевольный; Император Александр I не мог не видеть в Дашкове полезного администратора, но при своем уважении к закону не мог вполне одобрить произвольный образ действий, как бы он полезен ни был. В результате Дашков покинул пост градоначальника. Новый начальник барон Балтасар Балтасарович Кампенгаузен вступил в должность в 1805 году и занимал ее до 1809 года

Умер Михаил Иванович Чефалиано 14 ноября 1817 года в Таганроге ему было 62 года.