— Здесь. Останови здесь, пожалуйста.
Ян плавно свернул к обочине, съехал с дороги в полосу пожухлой травы и заглушил автомобиль. Агата, как и всегда, сидела неподвижно и смотрела вперёд, будто никуда не собиралась выходить, но он знал — ей просто надо собраться с мыслями. И потому не торопил.
Не говоря ни слова, она наконец вдохнула, слабо улыбнулась краем рта и открыла дверь, впустив в салон вечернюю прохладу.
Поле раскинулось на многие километры вперёд, и если не считать редкие машины, пролетавшие по слабо освещённой трассе за их спинами, можно было представить, что они в открытом космосе. На горизонте догорала рыжая полоса заката, а над головой неторопливо включались звёзды — такие яркие, как бывает только за городом.
— Сегодня идеально, — протянул Ян, вдыхая ночь полной грудью.
— Да, — отозвалась Агата.
Он привык, что она не поддерживает пустые разговоры ради разговоров, тем более, о погоде. Он вообще привык, что Агата мало разговаривала, но когда речь заходила о чём-то, что ей нравилось, могла не умолкать часами.
Уверенной походкой, как и сотни раз до этого, она шла вперёд, а Ян держался чуть позади, чтобы не отвлекать. Он всегда стеснялся спросить Агату, что она чувствовала, пока бродила здесь, по границе, а она никогда не рассказывала. Несмотря на дружбу длиной в четыре года, Ян всё ещё не понимал, имеет ли он право вторгаться на самую глубину.
Она шла, пока трасса не пропала из поля зрения. Как и всегда, несколько минут постояла, задрав голову вверх, словно проверяя, на месте ли все звёзды. А потом легла в траву — просто так, без пледа. Агата всегда так делала, вопреки увещеваниям Яна подстелить хоть что-нибудь.
«Слышать мешает. Прости», — говорила она.
Ян уступал, но плед из машины никогда не выкладывал.
Агата лежала неподвижно и завороженно смотрела в небо, разбросав по траве тёмные волосы с оттенком, напоминающим то ли пепел, то ли металл. Её белые пальцы перебирали влажную траву, медленно желтевшую под напором осени. Тьма окончательно сгустилась, объединив небо и землю в непроглядный кокон, напоминавший материнскую утробу, внутри которой дрейфовали две хрупкие человеческие фигуры.
Ян деликатно отвернулся и в очередной раз вспомнил лето, когда они с одногруппниками выехали за город отметить окончание университета
