ГЛАВА 1: Белая комната с видом на ничто
Говорят, что память — это фильтр, задерживающий крупную гальку и пропускающий мелкий песок. Но моя память устроена иначе. Она — река после паводка, несущая в себе обломки домов, выкорчеванные деревья и трупы случайных птиц. И в этой реке я тону каждый день, даже когда просто завариваю чай или поправляю занавеску на окне.
Меня зовут Анна. Мне двадцать два, и это возраст, когда кажется, что жизнь — это бесконечное полотно, на котором можно рисовать, стирать и снова рисовать. Я живу в небольшом городе, где пыль на подоконниках имеет привкус несбывшихся надежд, а трамваи по утрам скрежещут так, будто жалуются на свою судьбу. Моя жизнь была… обычной. Настолько обычной, что это пугало.
Я работала в архиве местной библиотеки. Пыль, запах старой бумаги и тишина, которую можно было резать ножом. Мой мир состоял из карточек, алфавитных указателей и тусклого света настольной лампы. Я любила этот порядок. В нём была иллюзия контроля. Если книга стояла не на той полке, её можно было вернуть на место. Если страница была порвана, её можно было склеить. В библиотеке всё имело своё искупление.
Марк появился в моей жизни как помеха в радиоэфире. Он был резким, громким и пах чем-то, что я тогда называла «свободой», а теперь называю «безответственностью». Он не читал книг — он их пролистывал. Он не жил — он пробовал жизнь на вкус, как дегустатор, который знает, что платить за обед не придётся.
— Ты слишком много думаешь, Аня, — говорил он, прислонившись к дверному косяку моего отдела. — В твоей голове целое кладбище невысказанных слов. Пошли в кино? Там сегодня показывают что-то французское и бессмысленное.
И я шла. Я шла за ним, потому что его уверенность заменяла мне собственный стержень. Я была влюблена той глупой, вязкой любовью, которая делает человека слепым и податливым, как воск. Я верила, что его «мы» — это нерушимая крепость, а не карточный домик, который разлетится от первого же сквозняка.
Мой главный недостаток? Я всегда искала опору в других, боясь признать, что единственная почва, на которой я стою — это мои собственные стопы. Я жила в ожидании одобрения, в ожидании того, что кто-то более сильный и умный
