Оглавление

«Моя любовь не соткана из лунного света и роз, а бывает иногда прозаичной, как утро в понедельник» — Винсент Ван Гог

24. The Messiah

24. Мессия

♫ twenty one pilots «Message Man»

С трудом открыв глаза, Александр зажмурился от сильнейшей головной боли и на ощупь потянулся к стакану с водой.

Отменять таблетки было ошибкой. Точнее, забывать их принимать. Следовало снижать дозировку, а не прекращать курс. Ничего удивительного в том, что побочные действия превратили его в наркомана на отходняках.

Такое себе утро для первого рабочего дня. Все предыдущие дни он чувствовал себя немногим лучше.

Телефон разрывался от непрочитанных писем и пропущенных звонков. Друзья уже не скрывали, как сильно обижены, но ничего поделать с этим он не мог. Не хотелось разрываться между друзьями и любимой девушкой. Тем более, он не просил их приезжать, это было их инициативой. Они все поймут, успокоил себя Александр, собираясь на днях с ними где-нибудь пересечься.

Не покидая постели, Александр в который раз перечитал «Черно-белую ночь». Уже восемь утра, а от нее все еще тишина. Но сообщения отмечены как прочитанные. Напрашивается всего одно объяснение — разговор с мамой расстроил ее сильнее, чем показалось на первый взгляд. И о чем именно они говорили?

В этот же момент от нее пришло сообщение с извинениями за вчерашнее, и Александр облегченно выдохнул. Принял холодный душ и включил в наушниках рок потяжелее, надеясь разбудить себя музыкой.

Даже запах кофе показался противным, поэтому пришлось ехать на работу голодным и надеяться, что к полудню слабость пройдет. На улице было жарко, а его морозило так, будто облили водой и в сырой одежде закрыли в морозильной камере. Выйдя из дома, остановившись под козырьком крыльца, Александр закурил и проверил рабочую почту, держа осыпающуюся пеплом сигарету между пальцами. Там царил такой хаос, что от количества писем с разноцветными заголовками «важно» у него зарябило в глазах и закружилась голова.

Прошлой ночью он едва не потерял собственный разум, и это уже не есть хорошо — так надолго терять над собой и своими мыслями контроль, надеясь как на избавление от всех проблем на пулю в висок или грудную клетку. Большая часть белой ночи пролетела в несколько мгновений, оставив пустоту в воспоминаниях. Препараты, казалось, только временно блокировали все негативные, ранее просто существующие, а сейчас начинающие преобразовываться в идеи мысли.

Безразлично смотря перед собой, Александр прошел мимо поста охранников, просканировав пропуск, и поднялся на лифте, по-прежнему ничего не замечая вокруг. Проследовав через холл заполненного этажа, заперся в своем кабинете и сел на пол у стены.

На часах было около одиннадцати, когда в дверь раздался стук. До этого времени он не двигался и как будто даже не существовал, потерявшись в тревожных мыслях из-за слабости.

«Райс…» Как ругательство произнес Александр, открывая дверь.

— Ты все еще жив. Какая радость, — усмехнулся менеджер, широко расставив руки в несгибаемых рукавах пиджака.

«Могли нанять частного детектива, если уж так обеспокоены за меня», с сарказмом отозвался Александр, наблюдая за тем, как Брайан Райс остановился посреди просторного кабинета.

— Твой отец сказал проверить, жив ли ты еще. Не отвечаешь на звонки, даже Маргарита не в курсе, где ты был все эти дни.

«Дома, где мне еще быть в выходные?»

— Получил приглашение на Экспо?

«Я посчитал это спамом», продолжал едко отвечать он. Навязчивый менеджер перестал задавать дежурные вопросы и перешел к тому, что его волновало. Александру захотелось вынести ему мозг, а затем послать куда подальше.

Райс не обратил внимания на высказанный яд, смотря на пустой стол, на котором даже не приступали к работе. Менеджер развернулся и перевел холодный взгляд, заговорив без эмоций:

— Полетишь представлять компанию, и это не обсуждается. Перед этим приведешь свой проект в порядок, чтобы презентовать перед комиссией.

«А если я не хочу никуда лететь?» Александр отказывался воспринимать эту чушь всерьез. Где светские мероприятия и он — забитый хикка-айтишник.

— У тебя нет выбора. Это ведь твой проект. И от решения комиссии будет зависеть итоговая оценка за стажировку.

«Я не собирался появляться на публике в качестве представителя Эспайр. Отец или вы лучше с этим справитесь».

И тут Райс вышел из себя. У него на лице что-то дрогнуло, он подошел неровной походкой, постепенно краснея от ярости.

— Либо ты летишь на Экспо, либо мы тебя вышвыриваем как щенка на кампус твоего университета. Так понятнее?

Менеджер почти визжал от того, как его окончательно вывело беспечное отношение Александра к работе. Еще бы — из-за умения договариваться с людьми, будучи помощником и представителем Президента, зависит, купит ли Райс себе загородный дом мечты и полетит ли в отпуск в самые роскошные курорты. А какому-то везучему пацану предлагают богатства и славу, а он воротит нос и показывает пренебрежение из-за своего бунтарского характера.

«Зачем вам вообще нужно, чтобы я светился перед прессой?» Александр непонимающе хмурился и обессиленно потирал лоб, просверленный мигренью. «Я много раз говорил, что не останусь в Эспайр».

— Кем ты станешь, когда закончишь учебу? Кому ты будешь нужен, одинокий и съехавший крышей гений?

«Можете засунуть эту лицемерную чушь себе куда подальше. Мы оба понимаем, что дело не в заботе о моем будущем».

Менеджер сохранял то же выражение лица, ничем не выдавая того, что понимал, что именно он имел в виду.

— Работай, Александр. Этого отец хочет от тебя.

«Я не стану марать свои руки», едва не сорвавшись, он из последних сил контролировал себя.

Райс расхохотался, словно услышал шутку.

— Так не лезь руками в грязь. Тебе давно не три года. Господи Иисусе, — менеджер небрежно отряхнулся, словно от услышанных наивных слов. — Ведешь себя как девчонка. Психуешь на ровном месте, диктуешь свои требования. Повзрослей уже наконец. Ты не достоин своего отца.

«Я знаю, во что вы хотите превратить мой проект. Я не позволю использовать его в качестве оружия».

— Ты его создатель, — торжественно объявил Райс, насмехаясь. — Только благодаря связям отца ты получишь признание как один из лучших инженеров. Все крупные научные организации захотят переманить тебя к себе. Посмотри, какую империю отец строит только для тебя. Сколько возможностей реализовать себя. А ты тратишь свой потенциал на какие-то игры со школьницей. Можешь развлекаться со своей потаскушкой сколько угодно, только не смей подставлять меня.

Оскорбление сработало как красная тряпка. Медленно переведя дух, Александр сосредоточился на образе светлой девушки, не смея соотносить ее с озвученной грязью. Он сохранял внешнее спокойствие и непоколебимость, изнутри воспламеняясь синим огнем. Что она скажет, если ты сейчас сорвешься? Виктория будет расстроена, разочарована и станет винить себя в твоих проблемах на работе. Потерпи пару минут, ничего с тобой от выслушивания этого бреда не случится. Удивительно, но этих мыслей было достаточно, чтобы удержать себя и не избить несносного помощника отца до полусмерти.

«Ты ничего не знаешь ни о ней, ни обо мне. Эта девушка никакого отношения к моей работе не имеет, поэтому только посмей еще раз о ней заговорить».

— А, да? А то видео, где она в туалете с каким-то парнем полуголая, наверное, ты даже не видел? Или ты поощряешь ее поведение, лишь бы она не уходила от тебя? Ты еще более жалок, чем я думал, — расхохотался Райс до слез, и по мрачному выражению лица все понял: — Ты ведь все видел, да? Я как получил его, весь вечер пересматривал. Ножки у нее что надо.

Руки сжались с такой силой, что раздался хруст в суставах пальцев. Увидев реакцию на озвученное, Райс с иронией улыбнулся, получая удовольствие от того, как Александр стойко держал лицо, не поддаваясь на провокацию, и тем интереснее было бы в конце концов его сломать.

— Ей от тебя нужны только твои деньги. Строишь из себя героя, а на самом деле ты всего лишь закомплексованный подросток с искалеченной психикой. Вот увидишь, она залетит от тебя и засудит, а ты к тому времени уже окончательно свихнешься.

Александр продолжал метать голубые молнии взглядом, и его оскал становился все более угрожающим, говоря о затеваемой необъятной злости, тщательно продуманной и смертельно опасной.

На эмоциях немного разволновавшись и покраснев, Райс шумно выдохнул, поправил ворот рубашки с туго затянутым галстуком и сверкнул уверенной улыбкой:

— Ты полетишь на Экспо. А чтобы не было скучно, Доктор и Маргарита присмотрят за тобой. Либо проваливай домой и закончи как твоя валиумная мамаша. Без проблем, мы тебя уволим и отзовем разрешение на нахождение на территории этой страны.

«Ты еще ответишь за свои слова».

— Не сомневаюсь. Но не перед таким ничтожеством, как ты. Ты меня понял? — Менеджер встряхнул его за плечо.

Александр с усилием отодвинул его руку. Если бы Райс хорошо видел вблизи, то заметил бы, как его сотрясала совсем мелкая дрожь, а бледная кожа покрылась холодной, как лед, испариной.

«Понял», выдавил он, подавляя приступ тошноты. Было бы чем, его бы стошнило прямо им под ноги.

— Молодец, парень, — Райс вновь ударил его в плечо, заставив отшатнуться. — Не подведи нас. Завтра отправишь итоговый проект, мелкие недочеты можно потом исправить. Главное, чтобы было что презентовать.

Поправив очки на переносице, менеджер бросил предупреждающий взгляд и скрылся за дверью.

Прошла ровно минута, и Александр засобирался убраться отсюда как можно быстрее. Оказавшись на свободе, он приложил телефон к уху и стал ждать такси. Не было никаких сил больше идти, тем более преодолевать лестницы на переходах и задыхаться в вагоне поезда.

«Рита, что происходит? Какое к черту Экспо?»

— Александр, — она умоляюще назвала его имя, даже с сожалением, — я пыталась до тебя дозвониться и поговорить. Мне жаль, что ты услышал все новости от Райса. Мы представим Арку на Экспо…

«Что?» Его голос от шока сорвался на крик.

— Да, твой отец хочет показать всем, что компания активно работает над искусственным интеллектом, чтобы привлечь побольше инвесторов для реализации твоего проекта.

«А чертов Харон зачем полетит?»

— Александр, это не телефонный разговор. Он будет сопровождать меня, — тихо добавила Рита и услышала полную тишину. — Ты еще тут?

«Меня сейчас, кажется, стошнит», он схватился за стеклянную стену, чтобы удержаться и не упасть в обморок. Он не мог отдышаться, паническая атака напоминала вакуум, всасывающий кислород, свет и все звуки.

— Выпей воду с лимоном. Не нервничай так. Приедь ко мне, поговорим… — Беспокойный голос Риты становился все более расплывчатым и тихим.

Сжав в ладони чуть не выскользнувший телефон, Александр обреченно простонал, собираясь с силами завершить разговор.

«Мне нужно работать. Прости, Рита. Как-нибудь в другой раз».

В машине такси Александр чуть не заснул. Хотелось спать. Сильно и долго спать. Он стал пристально всматриваться в улицу за тонированным стеклом, нервно ощущая, как медленно тянулось время. Пока машина стояла в длинной пробке в центре.

Поэтому, чтобы закончить сегодня как полный эгоист, написал сообщение только-только начинающей проявлять самостоятельность школьнице.

А: Солнышко, я сегодня работаю дома. Буду рад, если после занятий составишь мне компанию. Только я тебя со школы забрать не смогу.

Понимая, что Виктория в данный момент была на уроке и моментально ответить не сможет, Александр перестал смотреть пустым взглядом в экран и заблокировал телефон. Наконец, он приехал к своему дому.

Переодеваться и принимать душ не было никаких сил. Последней надеждой прийти в себя оставалась, разве что, горячая еда. Спать некогда. Нужно собраться и хорошо поработать сегодня, а дел накопилось немало. Пока он заказывал из ресторана себе обед, пришло сообщение.

В: Хорошо. Я приду к тебе после уроков. У тебя все в порядке?

Но что ответить, Александр не знал, уже начиная сомневаться в том, что ей стоит видеть его в таком состоянии. А через минут пять и вовсе об этом забыл.

Забрав доставку, Александр вернулся в постель, разделил деревянные палочки и засмотрелся на трансляцию на ноутбуке, всасывая целиком еще горячую рисовую лапшу. Проглотив всю порцию за пару минут, он без сил упал головой на подушку, смотря в потолок и слушая голос диктора с какого-то канала про науку и технику.

Из полусонного состояния его выдернуло то, что вся съеденная лапша чуть не полилась из носа, он поперхнулся и поспешил в ванную, где выкашлял из себя все съеденное.

Молодец, хорошая работа. Что дальше? Наглотаешься снотворным и заснешь часов так на сорок?

А так хотелось просто лечь спать и забыть обо всем. Принять таблетки, запить виски, чтобы как можно дольше «наслаждаться» хреновым самочувствием, лишь бы не болела голова за то, что он не в силах остановить.

Отмыв мертвенно-белое лицо и сполоснув разодранное горло, Александр лег в постель, обернулся в одеяло, заткнув подушку между ног, и закрыл глаза.

☽☆☾

Александр проснулся от сигнала пришедшего сообщения. Он забыл написать ей не приходить.

Проходя по квартире, он немного пригладил спутанные волосы и открыл входную дверь.

Виктория приветственно улыбнулась, но заметила, в каком он болезненном состоянии, и сожалеюще нахмурилась.

«Ты заболел? Я не вовремя?»

«Нет, останься. Все хорошо. Просто много работал. Проходи».

Виктория последовала за ним к дивану, где оставила школьную сумку. Александр сходил в спальню, в которой был полный бардак, за ноутбуком, на ходу выключив трансляцию, и установил на диване.

«Давай я поработаю, а ты пока сделаешь уроки?»

«Хорошо. Не буду тебя отвлекать».

Виктория даже удивилась тому, что он не предложил ей как обычно поесть. И вообще выглядел не так, как всегда. Возможно, действительно из-за усталости плохо себя чувствовал, поэтому она постаралась вести себя тихо, быстро заканчивая домашку.

«Как в школе дела?»

Виктория удивленно подняла голову от учебника.

«Все хорошо».

«А дома?

«Тоже…» Она поерзала, спрятав ладони между ног, сидя на коленях на полу. «Ты ведь работаешь?»

«Ага, программирую кое-что. Хочешь посмотреть?»

«Хочу», она убрала книгу и с улыбкой подсела к нему, увидев, как быстро Александр печатал на черном экране разноцветные слова.

«Я сейчас заканчиваю проект для сдачи экзамена. Именно он повлияет на мою итоговую оценку».

«А что это за проект?»

«Если коротко, это способ быстро и безопасно для окружающей среды добывать ресурсы. Мне нужно подкорректировать настройки, чтобы закончить моделирование».

Он говорил с ней и при этом невероятно быстро и безошибочно вбивал десятки команд и длинные предложения, открывал новые такие же пустые черные окна, заполняя словами всех цветов радуги, числами и параметрами, как догадалась она, сравнивая с какими-то данными в телефоне.

«А я думала, что это нужно для твоей работы».

«Проект нужно обязательно где-то использовать, так что и для работы в том числе».

«Эспайр ведь очень крупная компания? Я никогда не слышала до тебя о ней».

Александр несколько секунд молчал, изучая текст в телефоне. Потом закашлялся, выпил из стакана воду и вернулся к разговору.

«Ну, основная деятельность — это совершенствование уже распространенной техники. Есть целый отдел разработок, где повышают характеристики технических средств, начиная от наушников и заканчивая безопасностью самолетов, что в настоящем большая проблема. Техника ломается, и из-за этого гибнут люди. Мой отец старается обезопасить людей, делая упор на качество. Но на удивление компания очень быстро стала такой крупной и влиятельной. Хотя всему этому Эспайр обязана заключению контрактов с военными».

Виктория внимательно выслушала и задумалась.

«Хотя ничего странного, что я не заметила, как Эспайр появилась в городе. За последние несколько лет многие иностранные компании открыли здесь свои филиалы из-за добычи ресурсов. Здорово, конечно, что город от этого только процветает, но у нас самих ничего не остается».

«Таков мир капитализма», не без чувства вины пожал плечами Александр, потирая глаз одной рукой, в которой держал телефон.

«Извини, я правда не отвлекаю тебя?» Виктория вновь обратила внимание на то, какой он бледный и уставший, и предположила, что он остался дома именно по этой причине.

«Нет, я не отвлекаюсь. Я могу поддерживать легкий разговор и одновременно программировать. Типа», Александр слегка нахмурился, раздумывая, как правильно выразиться, «я автоматически это делаю. Просто нужно держать в голове, что именно ты хочешь от программы. И вообще я очень скучал по твоему голосу. Он меня успокаивает».

Он сказал это между делом, и это показалось ей невероятно милым.

Смущенно улыбнувшись, Виктория облокотилась на диван, любуясь занятым парнем. Он выглядел таким сосредоточенным и погруженным в работу, которую любит, и которая у него виртуозно получается. Ей даже стало интересно говорить с ним и видеть, как он загружает свою голову, чтобы одновременно делать два дела. Его усердие способно вдохновлять.

«В Эспайр создают искусственный интеллект? Ты говорил, твоя тетя работает над чем-то таким».

«Сейчас внимание всего мира обращено на создание искусственного интеллекта. Эспайр не исключение, в лаборатории прямо сейчас идет работа над созданием безопасной среды для того, чтобы ИИ смог показать себя в деле. Все же опасно выпускать нечто со столь огромными возможностями в мир людей. Рита одна из главных специалистов, занимающихся Аркой, так называют нейросеть Эспайр. Ты, должно быть, слышала, какие неприятности могут грозить, если ИИ выйдет из строя и, считая, что делает во благо, может причинить непоправимый ущерб».

«А зачем нужно это сейчас?»

«Чтобы найти ответы на самые извечные загадки, разгадка которых подтолкнет прогресс науки. Пока он стоит на месте. Ученых беспокоит, что мы могли достичь предела своих возможностей постичь этот мир, и поэтому ИИ — наша последняя надежда открыть новые законы».

«Для изучения космоса?»

«Да, и не только. Как победить вирусы, которые превосходят человека по приспособляемости. ИИ хотят научить находить такие вакцины, которые навсегда искоренят опасные вирусы и заболевания».

«Знаешь, так странно осознавать, что люди претворяют в жизнь то, что было лишь сказками десятки лет назад. Мама рассказывала, что в детстве ее любимой сказкой была „Аленький цветочек“, и там общаются через изображение на тарелке, а сейчас люди пользуются ФейсТаймом».

«Да, я говорю именно об этом. Люди не могут придумать ничего, что выбивалось бы из привычного и знакомого, поэтому вдохновляются артефактами из сказок прошлого. И существует множество ограничений, не позволяющих изобрести нечто без знаний, которые бы подсказала нейросеть, хоть и использующая опыт людей, но объективно не одного или группы ученых, а собранный миллиардами за всю историю в одном компьютере».

«Вау», выдохнула Виктория, воображая себе масштаб будущего, которое раньше казалось ей темным и обреченным местом. Она стала иначе смотреть на то, чем на самом деле занимается Александр. И то, что будущее всего мира в его руках, печатающих сложные программы, она уже нисколько не сомневалась и стала видеть в нем мессию.

Отпив еще воды, Александр перевел дыхание, дал голосу немного отдохнуть и продолжил:

«И в общем, Арка пока на стадии разработки и очень нестабильна. Рита делится со мной информацией, и она считает, что ближайшие лет двадцать мы не сможем создать безопасную нейросеть, полностью отвечающую нашим запросам. Сколько бы ни запускали Арку, она сносила подчистую все программное обеспечение, включая саму себя. Вместо того, чтобы приступить к решению поставленной задачи, первоочередно она ставит перед собой цель удалить все старое. И пока неясно, почему подход самодеструкции, по мнению самого мощного разума, выбран как наиболее эффективный».

«А что происходит после того, как Арка стирает все, и себя в том числе?»

«Абсолютно все данные исчезают».

«Может, она считает всю систему ошибочной? Или она понимает, что людям пока рано обладать такой мощью».

«Все возможно», глубоко задумавшись, Александр непроизвольно взлохматил волосы, убирая челку со лба. «Арка просчитывает все настолько стремительно, когда как для нас проходит всего одно мгновение. И каждый раз происходит одно и то же. Рита создает для нее искусственную среду, которая полностью соответствует нашему компьютеру, строит алгоритм, затем дает исходные данные, и Арка не может понять, что на самом деле это лишь программа. Для нее реален тот мир, на который она может оказывать воздействие, то есть, мир пикселей. Если подключить ее напрямую к компьютеру, она делает все то же самое. При первом запуске она стерла все с серверов Эспайр. Это было забавно. Если бы не было резервного сервера, компании бы пришел конец. Поэтому и нужен архитектор ИИ, чтобы держать его под контролем».

«Действительно нестабильная и опасная вещь», заключила Виктория, серьезно кивнув.

«И я не согласен с Эспайр во многом насчет подхода к разработке ИИ. Отец стремится захватить весь рынок, но он не понимает, как именно будут использоваться нейросети. Этого никто не знает. Когда нейросеть получит доступ ко всей имеющейся информации, накопленному опыту человечеством тысячелетиями, и ее подключат к самому мощному компьютеру. Нельзя обезопасить то, поведение чего ты даже предсказать не можешь».

Выслушав и пытаясь как-то уместить все представления в голове, Виктория робко предположила:

«Мне кажется, люди слишком любопытны по своей природе, поэтому, думаю, кто-то обязательно попробует создать очень сильную нейросеть».

Александр закончил программировать и отставил ноутбук подальше, развернувшись к собеседнице и полностью уделив себя ей.

«К этому моменту, я очень надеюсь, мы узнаем, как сделать так, чтобы ее контролировать».

«Ты бы хотел заниматься этим на своей работе?»

«Не совсем, но с большим интересом слежу за прогрессом. Так получилось, что я кое-что в этом понимаю».

«Любишь все просчитывать?»

«Угу. Меня всегда привлекала математика тем, насколько она точна, в отличие от физики. Человек может не понимать до конца, по какой причине происходит то или иное явление, когда как цифры укажут на точные параметры. Весь мир живет исходя из каких-то расчетов, которые были заданы, что самое поразительное, во время Большого Взрыва. Здесь невозможно ошибиться, ведь математика — это высший закон всего мироздания».

«Ты так интересно рассказываешь, что я начинаю влюбляться в идею математики», восхищенно усмехнулась Виктория.

«Это и правда очень занимательно. Понимая математику, начинаешь разбираться в том, как работает весь мир, ведь он состоит из чисел, в которых содержится вся информация. Я бы очень хотел увидеть в будущем, на что будет способна Арка, и какие открытия с ее помощью сделают, чтобы улучшить наш мир».

«Я постараюсь не разочаровать тебя и хорошо сдать экзамены. Это самое меньшее, что я могу…»

«Знаешь, относись к нашим занятиям как ко времени, которое мы провели, наслаждаясь общением. Ведь в первую очередь это стало поводом видеться так часто. Я не сомневаюсь в том, что ты сдашь экзамены на высшие баллы. Но не хочу, чтобы ты чувствовала ответственность передо мной».

Его слова помогли рассеять еще одну тревожность на ее душе. Виктория улыбнулась, светясь изнутри.

«Какой же ты добрый. И замечательный. Я так тебя люблю».

«Специально только для тебя», великодушно протянул Александр. «Не хочешь попробовать программировать?»

«Я ведь не умею. Мы занимались чем-то на информатике», произнесла она, хмурясь. «Но это ни в какое сравнение не идет».

«Могу научить тебя понимать языки программирования. Мне почему-то кажется, что это твое».

Благодарно улыбнувшись, Виктория стала под его руководством писать в строки странные сокращения слов, узнавая, что они означают. Она достала ручку в виде Лунной палочки Сейлор Мун, чтобы записывать все полученные знания в тетрадку.

«Ты сейчас программируешь машину, стоимостью в несколько миллиардов долларов, ты можешь в это поверить?» усмехнулся Александр, держа свои ладони поверх ее, показывая легким касанием к фалангам пальцев, на какую клавишу на клавиатуре нажать.

«С твоей помощью», Виктория прислонилась спиной к его плечу, наконец почувствовав тепло его тела на себе, и от этого чувства покоя полностью расслабилась. Ей необходимо постоянно чувствовать, что он рядом, чтобы были силы бороться за лучшее будущее. «И как-то даже не верится, что за экраном у всего этого такой невообразимый масштаб».

«Понимаю. Знаешь, именно по этой причине, что не вижу результат, часто недооцениваю себя».

А вот в это ей действительно верилось с трудом. Он даже как-то смущенно отвел взгляд, раскрыв свою слабость.

«Мне казалось, ты очень даже уверен в себе».

«Создаю видимость», Александр наклонил голову набок.

«Но ты и правда хорош во всем», настояла она, решительно взяв его за руку.

«Спасибо, Солнышко», слабо улыбнулся он.

Когда Александр ушел на кухню, Виктория посмотрела в экран ноутбука и стала искать, где отображается время, но интерфейс показался ей слишком сложным. Все программы были закрыты и данные сохранены, чтобы она случайно ничего не испортила и не сломала. Свернув пустое окно, она увидела изображение на рабочем столе и улыбнулась рисунку аниме-девушки в голубых колготках. Но присмотревшись внимательнее, она заметила сходство с собой. Бросив взгляд в сторону кухни, откуда доносился шум воды, Виктория придвинула ноутбук ближе и стала рассматривать каждую деталь в образе девушки. На рабочем столе она увидела папку с названием «Арты», навела курсор и открыла.

Ее руки дрожали так, словно она совершала преступление, хотя это и было самым настоящим взломом в его личную жизнь. Виктория не могла понять, почему Александр рисовал ее и скрывал это: Здесь ведь нечего бояться. Если он стесняется своего таланта, то это абсолютно зря, ведь он рисует так красиво и правильно работает с цветами и тенями, как самый настоящий художник. Александр как-то упоминал, что зарабатывал рисованием, но я даже представить не могла, что он настолько профессионален, и тем более тайно использует меня в качестве модели. Нет, он ведь не продает никому это…?

Пока она, задержав дыхание, смотрела на рисунки, медленно листая каждый, ее сердце забилось очень часто, а на глазах выступили слезы. Несправедливо, несправедливо, — повторялось в ее голове по кругу. Она не могла остановиться, пока не увидит все, что он своей рукой совершил с ней на холсте.

Услышав за спиной приближающиеся шаги, Виктория закрыла папку и развернулась лицом к нему.

Увидев, как она взволнована, Александр нахмурился, не понимая, что ее снова могло так расстроить, затем увидел изображение на рабочем столе ноутбука.

«Виктория, я все тебе объясню».

25. Sakura

25. Сакура

«Я все тебе объясню», успокаивающе заверил Александр, хотя его голос выдал то, что он сам никак не ожидал такого поворота событий. Он нервно сглотнул, переводя взгляд с экрана ноутбука на девушку, собираясь с словами.

Виктория продолжала сидеть на полу, прижав колено к груди, оттягивая черный капрон колготок от пальцев. Ее молчание было странным. Она не плакала, но глаза казались расстроенными. Хотелось, чтобы она хоть как-то отреагировала, подсказав, с чего именно начать оправдываться.

Она стала подниматься, и он подошел к ней, наклонился и закрыл ноутбук, скрыв постыдное изображение.

«Прости, что рисовал тебя без твоего согласия».

«Почему ты не показывал мне?» Спросила она, хмуро глядя вниз.

Обиделась, промелькнула мысль в его голове.

«Я собирался однажды показать, честно. Но решил, что ты будешь злиться на меня за то, что я одержим тобой с нашей первой встречи. И мне настолько сильно хотелось тебя видеть, что рисование помогало хоть немного справиться с этим чувством тоски».

Виктория мягко улыбнулась, отреагировав не так, как он рассчитывал, держа в памяти тот момент, когда они обсуждали в номере отеля его фетиш на голубые колготки. Тогда она крайне возмутилась, что он позволил себе такие интимные подробности. А сейчас она увидела себя в образе аниме-персонажа с прижатыми к экрану ступнями ног в голубых колготках, что должно было, по меньшей мере, ее смутить, но все же проявила терпение и любопытство. Неужели только потому, что мы стали состоять в отношениях? Да и многое ли в нашем общении изменилось, кроме того, что мы стали целоваться и признаваться друг другу в любви?

«У тебя очень красиво получается рисовать», одобрительно протянула она.

«Потому что ты сама очень красивая. И мне хотелось запомнить тебя именно такой. В голубых колготках, с сияющими зелеными глазами».

«Ты вложил столько всего в свои рисунки. Алекс, ты рисуешь просто потрясающе. Не скрывай больше от меня ничего, ладно?» попросила она, по-прежнему не поднимая глаз.

«Ты из-за этого так переживаешь?»

Виктория не сразу коротко кивнула, нервно вцепившись в края белой блузки. Александр вспомнил про свой внешний вид, про измятую тысячу раз рубашку, в которой даже успел поспать, и ему стало неловко за свою неряшливость. Он не замечал за собой абсолютно ничего из-за плохого самочувствия.

«Если сможешь, прости меня».

От стыда у него загорелись даже кончики ушей, и это не ускользнуло от ее внимания.

«Алекс, у тебя что, температура?» Она проигнорировала его и взволнованно дотронулась до его лба. «Мне кажется, что да. Ты весь красный».

«Нет, я в порядке, просто…» От неловкости он хотел спрятаться, исчезнуть в собственной тени, лишь бы она не видела его таким слабым и уязвимым по собственной глупости, думая: Я должен всегда быть сильным рядом с моей Принцессой, чтобы защищать от всего. Даже от себя.

«Тебе нужно прилечь», нежно, но сильно она взяла его ладонь и потянула в спальню.

«Там такой беспорядок, извини, я…» Он путался в словах и ногах, ведь не заслуживал, чтобы она заботилась о нем после всего. «С утра я действительно чувствовал себя не очень хорошо и поэтому остался дома».

«Угу», проговорила Виктория, оглядываясь в комнате, крутя головой, и при этом ровное каре скрывало выражение опущенного вниз лица. Она приблизилась к нему вплотную, подталкивая к расправленной постели.

«Подожди, мне не нужен отдых» он пробовал остановить девушку, но она прижалась к нему, вынуждая сесть, забралась на колени на кровать и стала пытаться заставить его лечь. Едва он упал на спину, не в силах с ней бороться, как она оседлала его, но наездница из нее оказалась так себе, и она приземлилась бедрами на его живот. Он издал сдавленный вздох.

«Алекс», тихо позвала она, пока он сдерживался, чтобы не попросить ее встать. Не то чтобы она была тяжелой, но его внутренним органам такое давление, мягко говоря, не понравилось. Она села так резко, что юбка приподнялась и легла поверх его одежды, и прижала колени к нему с двух сторон, явно не планируя в скором времени подниматься. «Это правда ты рисовал меня?»

«Да, я. И прости меня, пожалуйста. Знаю, что мне стоило рассказать тебе раньше».

Казалось, она вообще не слушала, что он пытался ей все объяснить. Он тоже перестал следить за своей речью, голос стал совсем тихим и постепенно растворился в бархатном шорохе от прикосновений длинных тонких пальцев к алому короткому галстуку. Бантик вокруг воротника развязался, она опустила руки вниз, глубоко дыша полной грудью и расправив плечи, давая возможность рассмотреть себя. Развязанная ленточка на молочно-белой блузке с длинным рукавом кровавой змейкой слегка колыхалась от каждого вздоха девушки, смотрящей затуманенным взглядом в пустоту. В его голове развернулась такая же пустота, он мог лишь полагаться на чувства и созерцать с застывшим дыханием то, что происходило над ним.

Когда ее холодные руки легли на его грудь с намерением расстегнуть рубашку, он перехватил ее ладони, крепко сжав, и сомкнул веки.

«Отпусти».

Александр едва заметно покачал головой, не позволяя ей освободиться. Сколько ночей он мечтал просто дотрагиваться до нее, и сейчас эта мечта сбывалась наяву.

Виктория начала нервничать, судя по резким движениям рук, как она выворачивала запястья и раздраженно вздыхала.

«Пожалуйста, отпусти».

«Я никуда и никогда тебя не отпущу».

«Разве это не то, чего ты хотел?» Тихо произнесла она непонимающе.

И только сейчас до него дошло, что она видела все рисунки.

Я, наверное, сплю, осознал Александр в своих мыслях. Не может весь этот длинный день быть реальным. Не может во всей Вселенной быть такого дня, где я с утра сталкиваюсь с Райсом, с которым обсуждаю их с отцом планы насчет моего вечного заточения в Эспайр, потом ко мне домой приходит школьница, с которой я заканчиваю за час работу над проектом, откладывая ее неделями, затем эта же школьница узнает о том, что я рисовал ее во всяких непристойностях, и как будто хочет воплотить все это в реальность. Однозначно это всего лишь сон.

И как же не вовремя это на нее нашло. Он не мог поверить, что собирался сражаться с ней, упустив шанс, о котором будет в дальнейшем очень сожалеть.

Приоткрыв веки, он посмотрел на нее. Ее глаза нездорово блестели, лицо порозовело от смущения. Она прикусывала губу, оставляя блестящий след, не собираясь отступать от своего, словно в нее вселился суккуб. И кто спасет меня от моей Принцессы…?

Понимая, что все попытки освободиться обречены, она наклонилась вперед и легла грудью на него, подняв их руки над головой. Ее взгляд сосредоточился на его губах, и зрачки в испуге расширились. Когда она потянулась поцеловать его, он вскинул голову.

«Пожалуйста, что бы ты ни задумала, прекрати это…»

Договорить он не смог, издав стон. Она нежно целовала каждый сантиметр его шеи, прокладывая дорожку из легких, как лепестки, касаний до воротника, теплым дыханием задевая кожу, заставляя ее трепетать и покрываться мурашками. Он вцепился до боли в костяшках в постель, чтобы не распускать руки, и полностью открыл шею. Его лицо горело, и все тело пылало будто в предсмертной агонии. В его ослабевшем разуме промелькнула мысль, что, если она захочет его изнасиловать, он ей это позволит.

Но все еще оставалась надежда, что она лишь проверяет его. И то, как он поведет сейчас с ней, докажет ей, что у него исключительно чистые намерения на ее счет. Если только не сядет ниже, чуть ли не плакал он.

«Давай, оставляй на мне засосы, чтобы все знали, что я только твой».

«Я не умею», виновато рассмеялась она, услышав нотки сарказма в его голосе.

Этот хрупкий неуверенный смех пролил немного ясности, и в целом он смог мыслить более здраво, когда она перестала прикасаться к его слабому месту.

С сожалением осмотрев его красное от смущения лицо, Виктория подумала, что он может все неправильно понять и примет ее волнение и нерешительность за издевку. Словно зная о его желании и найдя откровенные рисунки со своим участием, она захотела наказать его за непристойные мысли. Но все совершенно не так…

Обычно всегда он задавал атмосферу понимания и поддержки. Но сегодня ему самому нужна была ее помощь. Он казался грустным, растерянным, как будто ему недоставало чего-то.

И припомнив его вчерашние слова, увидев, о чем он тайно мечтает, она решила подарить ему себя, чтобы он почувствовал, что его любят. Но почему-то он вел себя так, будто между ними произошло какое-то недоразумение, или он не был готов к тому, что девушка первой проявит инициативу.

«Не хочешь встать с меня, и мы нормально поговорим?»

«Тебе неудобно?»

Он мысленно чертыхнулся: Мне физически больно от того, что ты сидишь на мне в колготках, раздвинув ноги.

Нужно было как-то отвлечь ее и себя, попытавшись свести все к минимальным потерям. Что за день… Для полного набора не хватает только Апокалипсиса ночью.

«Я выгляжу просто ужасно. И еще в душе не был».

«Ты выглядишь как всегда хорошо».

«Виктория, что происходит?» В его жалком голосе прозвучала испытываемая тревога. Он старался говорить строго, думая о мертвых котятах, выброшенных младенцах, о том, что сейчас к нему заявится Брайан Райс и развеет странный сон; о чем угодно, лишь бы не акцентировать внимание на тепле, прижимающемуся к нему.

Она неловко сдавила его коленями, вся будто сжавшись. Локти все еще лежали на его груди, надавливая всем весом ее тела.

«Я думала, ты уже понял».

«Я не понимаю, что ты делаешь. Если ты о вчерашнем, то не бери в голову, я просто увлекся».

Она вздохнула и стала играться с измятым воротником его рубашки, но он вновь обездвижил ее руки, сомкнув запястья словно наручниками. Ей не оставалось ничего иного, кроме как ответить:

«Прости, что без разрешения посмотрела твой ноутбук. Мне было интересно и страшно, что ты все спрячешь от меня, и я так и не узнаю о том, что ты обо мне думаешь…»

«Потому что это не для твоих глаз, а для моего извращенного ума».

«Разве ты не этого хотел?»

«Чего я хотел?»

Он говорил так тихо и без эмоций, словно всерьез злился на нее. Она начала чувствовать себя незаслуженно обиженной.

«Меня».

«Это всего лишь рисунки. Мое больное воображение. Это не ты, ясно? Это просто твоя внешность. Я бы никогда не обидел тебя так, как изображено там».

«То есть, ты меня больше не хочешь?»

Он промолчал, вздохнув так, словно она сама должна знать ответ на этот вопрос.

«Заканчивай это представление, ладно?»

«Ты не прогоняешь меня», привела она аргумент в свою пользу. Ее глаза еще сияли надеждой.

«Я не хочу неосторожно причинить тебе боль».

«Все в порядке. Если ты и в самом деле переживаешь за меня, давай только я буду к тебе прикасаться».

Александр нахмурился и недовольно отвел взгляд.

«Я не могу так».

«Как?»

«Ты еще маленькая. Ты не хочешь меня, потому что никогда не задумывалась о таких вещах».

«Задумывалась», покраснев, призналась она.

«Стоп. Достаточно», попросил он одновременно ее и свой разум не воображать то, о чем именно она задумывается. Хотелось спросить, но он прикусил язык: И если это наш последний разговор на эту тему, я буду крайне раздосадован. После моего отказа, с вероятностью 99% действительно последний. Она вполне может решить, что я сейчас издеваюсь над ней. Александр набрался решительности и продолжил:

«Может, ты видела такое в кино, не знаю, слышала или читала. Но реальность отличается от всего этого. И тебе кажется, что ты готова, но на самом деле нет. Если бы не я, тебе бы даже в голову не пришло что-то такое попробовать».

Она задалась вопросом, почему все вокруг — учителя в школе, одноклассники, ее семья — постоянно говорят ей об этом, но в жизни оказывается, что она еще не доросла до подобного. И любимый человек, хоть и испытывает к ней сильное желание стать ближе, однако отказывается от его исполнения с ней. Она начала чувствовать себя неполноценной, непонимающей, невероятно далекой от того, что известно всем.

«Но это ведь нормально, когда люди любят друг друга. Я люблю тебя и хочу, чтобы мы… были всегда вместе, разделяя все мысли и желания».

«А я не хочу, чтобы ты боялась чего-то. И сейчас я не знаю, что ты задумала, но могу уверить, что ничего не получится. Мы ничего не упускаем, мы узнаем друг друга лучше, понимаешь?»

«Ты сказал, что хочешь меня. Это не так?»

«Я от своих слов не отказываюсь. Но ты пытаешься обмануть меня, демон-соблазнительница. Моя Принцесса никогда бы не пошла на такое».

«Твоя Принцесса желает, чтобы ты получал все, что хочешь», обиженно взглянула она.

«Я не хочу получить в обмен на свою минутную слабость твое заплаканное лицо», сказав это, он про себя ужаснулся: Минутную? Ладно, спасибо хоть не секундную.

Она покачала головой, словно отрицая, словно это не про нее. Она выглядела так мило, продолжая упрямиться до последнего, что ему захотелось из жалости обнять ее. Но нужно прекратить это сейчас же, пока все не зашло слишком далеко.

«Я не собираюсь расставаться с тобой и сдержу слово насчет переезда ко мне. Обещаю. Я сам справлюсь со своей испорченной душой, тебе не нужно принуждать себя к чему-то из-за меня».

«Если ты этого хочешь, то не беспокойся обо мне».

«Послушай: неважно, чего хочу я. На самом деле, мне нужно другое. Чтобы ты услышала меня сейчас», он посмотрел в ее глаза, ожидая, пока она не сосредоточит все внимание. «Прекрати. Я не буду пользоваться тобой. Иначе мы перестаем общаться».

Если бы он ударил ее по лицу, это возымело бы идентичный эффект, в этом не было сомнений. Ему самому было не менее больно говорить такие вещи, зная, что она бы постаралась сейчас всеми силами сделать для него что угодно.

На больших зеленых глазах выступили прозрачными жемчужинами капли слез. Лицо исказилось от горькой обиды, она поспешно слезла с него и отвернулась.

Виктория расстроилась так сильно, что вся задрожала и зарыдала как от самого горького предательства, и долго не могла попасть ногой в туфлю, брошенную на полу.

Обернувшись в одеяло, Александр сел на край кровати рядом с ней, наблюдая, как она, закрыв лицо руками, часто всхлипывала.

«Дело не в тебе. Не хочу портить наши отношения сексом», он тяжело вздохнул: «Прости, не могу собраться».

«Я просто… хотела, чтобы ты… знал, что я действительно хочу всегда быть с тобой. Прости. Наверное, я-я просто надеялась, что тебе тоже хо…»

«Хочется», он перебил ее, потому что ее речь стала обрываться, а мысли потеряли связность. «Но если мы сейчас переспим, то все прекрасное, что у нас есть до сегодняшнего дня, оно навсегда исчезнет. А я ценю это больше всего в своей жизни. Я не хотел, чтобы ты знала и думала, как я хочу тебя в твоих синих колготках, это лишь будет отвлекать тебя от учебы и того, что на самом деле важно в отношениях. Знаю, что говорю как придурок. Но я не собираюсь обращаться только к твоей невинности. Ты чудесная, и нравишься мне едва ли не в последнюю очередь этим. Только мы знакомы не так уж давно, мы неправильно начали и продолжаем вести себя слишком откровенно друг с другом. Поэтому дай себе время и хорошо подумай. Мы никуда друг от друга не собираемся уходить, так что нет смысла куда-то спешить».

Она покачала головой, не отнимая от лица рук, все еще плача.

«Я не понимаю».

«Что не понимаешь?» Терпеливо переспросил он.

«Это потому, что я глупая, что не знаю ничего?

«Я скорее рад, что ты не настолько разборчива в таких вещах. Просто я слишком уважаю тебя и считаю, что ты еще не доросла до подобного».

«Мне восемнадцать».

«Ага, но ведешь себя на все двенадцать!»

Виктория нахмурилась и опустила глаза, думая, чем могла бы возразить, и выглядела в этот момент так, будто решала в уме сложное уравнение по алгебре.

Александр подставил под голову руку и окинул свою упрямую девочку снисходительным взглядом.

«Даже перечисли мне сотню убедительных причин, я не смогу пойти на подобное преступление против твоего неокрепшего ума. Я могу нанести тебе травму. Вот в чем проблема», он легонько прикоснулся к кончику ее розового блестящего носа.

Она покачала головой, храбро взглянув на него.

«Что „нет“? Ты уже из-за меня страдаешь».

«Я счастлива», возразила она.

«Ты постоянно плачешь. Это называется счастьем?»

«Для меня — это самое счастливое время в моей жизни».

«Ты только начинаешь жить. И впервые сталкиваешься с подобным. Твоя жизнь на этом не заканчивается, и тебя впереди ждет множество моментов, которые сделают тебя по-настоящему счастливой. Я не изменю своему решению, даже если ты и дальше будешь меня провоцировать».

Она недоверчиво улыбнулась. Он тоже.

«Думаю, мы… просто замнем то, что здесь произошло, да?»

Она неуверенно кивнула.

Он вздохнул.

«Кого я обманываю, я тоже теперь это забыть не смогу. Надеюсь, тебе не так неловко, как мне», он слабо улыбнулся ей, чтобы поддержать.

«Не ты ведь набросился на меня…»

«Ага. Почему ты вдруг решила рискнуть? Зачем тебе это делать?»

Она начала краснеть и отвела взгляд.

«Потому что я… тоже хотела быть… с тобой».

«Мы и так вместе».

«Да, но… даже если бы не все это, я бы все равно точно так же хотела бы… тебя».

«Меня?» Недоверчиво переспросил он.

Виктория даже вздохнула от безысходности, негодуя на то, что он никак не мог понять.

«Делать вместе с тобой эти грязные мерзкие вещи, от которых меня не так давно тошнило, понятно?»

Александр ровно с минуту молчал, не позволяя себе произнести хоть что-то. Пока он думал над ответом, ее лишь сильнее нервировала эта пауза.

«Понимаю. Например — что?»

Она впервые посмотрела на него таким рассерженным взглядом.

«Прости, я пытался пошутить», он издал смех, примирительно выставив ладони. Ее губы уже побледнели и стали дрожать. «Я не хочу омрачать свет, которым ты будто светишься, как солнце. Чтобы ты страдала из-за меня, ненавидела и презирала за что-то, становясь мрачнее. Ты очень хорошая. Настолько, что еще не доросла даже для подобных разговоров».

«Ты первый начал подавать мне идеи для таких мыслей… Извини».

«Ничего. Ты права. Но я не могу тебе лгать. Меня давно не отпускают мысли о тебе, и я иногда мечтаю о том, как было бы чудесно трахнуть твои ноги в синих колготках. Вот и вся правда».

От шока чуть не свалившись на пол, она заставила себя повернуться и посмотреть на его бессовестное лицо после того, что он посмел произнести вслух. Он великодушно улыбнулся, склонив голову набок.

«А что ты хочешь сделать с теми рисунками?» Она отвела взгляд от его милой улыбки, скрывающей коварные мысли.

«Ты о чем?»

«Ну… ты их для себя ведь рисовал».

«Я все удалю. И фото, которое ты прислала, тоже».

«Ты до сих пор его не удалил?» Ехидно посмеялась она, прикрывая лицо ладонью.

«Ага. Люблю полюбоваться на твои ножки перед сном».

Она смущенно улыбнулась так, будто он сделал ей комплимент.

«Ох, кто-то однозначно пожалеет уже через пару часов об этом разговоре», он со вздохом покачал головой. «Тебе не хватает моей любви?»

«Что..?» Улыбка стала растекаться по ее лицу от неловкости, а глаза расстроенно сверкнули от осознания. «Я ведь такая эгоистка. Думала лишь о своих желаниях, игнорируя то, что ты мне говорил. Прости меня, пожалуйста».

«Все нормально. Впредь буду следить за своими мыслями, даже оставаясь наедине с собой».

«А я обещаю больше не играть с твоими чувствами».

«Видишь? Относись к сегодняшнему как к важному опыту в наших отношениях. Не вини себя, ладно?»

Она слабо кивнула.

«Ты тоже».

Александр аккуратно поцеловал ее лоб со словами:

«Ты моя умница».

Виктория счастливо улыбнулась, изнеженная его прикосновениями. Но вспомнила про то, что хотела узнать время, и из его объятий бегом ринулась к дивану в гостиной, чтобы найти в школьной сумке телефон.

«Уже так поздно, мне пора домой».

Александр не думал, что когда-нибудь, услышав такое, будет рад. И почувствовал себя гадко. Но самочувствие было достаточно скверным, чтобы продолжать поддерживать иллюзию хорошего настроения.

«Почти шесть», он посмотрел на экран ее телефона, который она развернула ему. «Разве это поздно?»

Виктория забросила сумку с учебниками на плечо и неуверенно сложила руки перед собой.

«Мама наказала меня за вчерашнее опоздание».

«Солнышко…» Беспокойно начал он, но она помотала головой.

«Алекс, все хорошо. Это моя вина. И мама права, мне нужно хорошо сдать экзамены».

Он мысленно дал себе по лбу: А, так это был обычный подростковый бунт. А я уже чуть не утонул в своих влажных мечтах.

Проводив ее до входной двери, босиком и завернувшись в одеяло, Александр с грустными глазами прощался с ней. Виктория наоборот старалась подбодрить его смущенной улыбкой.

«Прости, что не смогу тебя подвезти», искренне сожалея, он вздохнул.

«Все хорошо», она видела, как обессиленно и нездорово он выглядел, и почувствовала снова укол вины. «Отдохни и заканчивай работу. И извини, что отвлекла».

«Спасибо, что пришла. Удачи с уроками».

Виктория кивнула и покинула его квартиру.

☽☆☾

В семь часов вечера раздался дверной звонок, и первой мыслью Александра спросонья было: Неужели это все действительно было сном? Но, проходя мимо дивана в гостиной и увидев оставленный там ноутбук, он остановился и невольно содрогнулся. Посмотрев в настенное зеркало в прихожей, он внимательно рассмотрел свою шею на наличие следов от поцелуев, затем открыл дверь.

«Привет», произнес он удивленно, увидев у своего порога довольные мины Риты, Эммы и Макса. «Что вы здесь делаете?»

— Ты ведь не думал, что мы позволим тебе и дальше страдать в одиночестве? — Ухмыльнулась Рита и укорила его: — Лунный мальчик.

Александр прикрыл глаза и вздохнул.

«Простите, я был занят на работе».

Эмма на это кивнула, прошла до гостиной и увидела неприбранную посуду на столике.

— Рита рассказала нам обо всем. Ты как обычно взвалил все на себя.

— Помощь нужна? — Предложил Макс.

«Я уже закончил. Остался сегодня дома из-за болезни и внес последние штрихи. Не знаю, почему так долго все это тянул, если работа была максимум на час».

— Ты молодец, — Рита одобрительно кивнула. — Я горжусь тобой.

— Ты заболел? — Побеспокоилась подруга, обнимая в руках пустую кружку.

«А, ну… отравление, наверное».

— Тебя пытались отравить? — Прищурилась Рита.

«Ага. Еда из доставки».

Зайдя в спальню, Александр немного прибрался, убрав со стола коробку из-под лапши и прочий мусор от распаковки. Все еще некуда было прибрать мангу, милые украшения и сладости. Застелив постель, он нашел чистую одежду переодеться.

— А мы хотели заказать суши, — грустно вздохнула Эмма, появившись в дверях и окинув взглядом всю комнату. — Кстати, у тебя здесь очень даже ничего. Уютно.

«Заказывайте. Я ведь не против».

— Мы закажем тебе твою заслуженную «миска рис», — усмехнулся друг из гостиной.

Александр отреагировал слабой улыбкой.

— Да, отпразднуем! — Воскликнула подруга.

«Я пока приведу себя в порядок».

Через час привезли доставку. Гости угощались на кухне, пока хозяин дома довольствовался крепким чаем. Уже стемнело, горел верхний свет, и их голоса не замолкали ни на минуту.

— Так значит, ты полетишь на научную выставку достижений? — Поинтересовался Макс, обмакнув лосось в соевый соус.

«Что-то типа того. И нет: взять я вас с собой не смогу. Во-первых, у вас нет приглашений. А во-вторых…», долго тянул он, пытаясь что-нибудь сообразить.

Рита перебила его, придя на помощь:

— Во-вторых, мы с Хароном составим ему компанию и будем знакомить со множеством важных людей, денежки которых должны пойти на наши исследования.

— Похоже, мы и правда будем там только мешать… — Грустно вздохнула Эмма, надув губу. — Я уже не знаю, чем здесь заняться. Сегодня весь день просидела в Маке, пробуя новые продукты, хотя у нас почти все то же самое…

«Я думал, ты следишь за фигурой и обходишь Макдональдс стороной», произнес Александр, грея руки вокруг кружки.

— Какой Макдональдс? Я говорю про Мак — бренд косметики.

«А», произнес он и отпил чай. «На самом деле, здесь есть на что посмотреть. В свободное время я иногда выбирался в город, ходил как-то на выставку, в библиотеку, еще здесь очень красивая набережная с видом на мост, напоминающий Золотые ворота в Сан-Франциско».

— Нам же скучно без тебя! — Пожаловалась Эмма, палочками забрав онигири с сакурой из порции своего молодого человека.

— Но все-таки: почему ты не сказал нам, что заболел и ни слова о том, что занят важной работой? Мы ведь уже подумали, что тебе не нужны, — усмехнулся друг, но в его тоне проскочили нотки обиды. Заметив, что его объедают, придвинул пластиковое бенто поближе к девушке. Эмма сначала отнекивалась, но спустя пару секунд принялась голодно доедать, уже давно съев все, что заказывала себе.

«Я не привык просить помощи и перекладывать свои проблемы на других».

Рита посмотрела на него как на трехлетнего ребенка, ничего не смыслящего в этой жизни.

— Но друзья для этого и существуют. Не забывай об этом, Александр.

«Вы немного больше, чем друзья. Вы — моя семья».

— Тогда тем более ты должен больше полагаться на нас, — подруга требовательно взглянула в его глаза своими прекрасными сине-голубыми.

«Хорошо», Александр искренне улыбнулся, не в силах скрывать чувства. «Спасибо, что так спонтанно заявились ко мне. Мне правда вас не хватало».

— Наконец он это признал! — Эмма схватила со стола стакан, едва не расплескав крепкий алкоголь. — За это нужно выпить!

26. Sakuradite

26. Сакурайдат

♫ twenty one pilots «Polarize»

Как же сильно ей полюбились утра поздней весной. Небо светло-голубого цвета мягко обрамляют розовые пушистые облака, на горизонте сияет золотом взошедшее несколько часов назад солнце. Вся улица озаряется неровным светом прямых лучей; слабый ветер приятно дотрагивается до кожи, вытягивая кончики пальцев, чтобы на секунду подержаться за них. Ничто в мире не может сравниться с тем, как она чувствует себя, смотря сквозь людей на свое одиночество посреди уходящего в бесконечно-синий неба, чувствуя себя на своем месте.

Александр хоть и собирался каждый день подвозить ее до школы и встречать после, но обстоятельства этому помешали, и ей пришлось снова полагаться на общественный транспорт. Виктория прогнала грустное настроение, думая о том, что ему необходимо прийти в себя.

К сожалению, ей тоже нужно как-то постараться справиться со своими проблемами. В последнее время на них навалилось слишком много всего, словно компенсация за их новообретенную любовь и счастье.

Казалось, в последние дни школа изменилась: коридоры были переполнены голосами, уже развесили расписание всех итоговых контрольных и экзаменов, общее волнение перед недостатком времени передавалось как вирус. Каждый раз, проходя по заполненным коридорам, замечая людей, которые хоть как-то насмехались над ней и толкали в спину, Виктория не могла избавиться от чувства, что это вернется в любой момент. Но с тех пор, как Александр поговорил с теми, кто обидел ее в последний раз, она будто перестала интересовать даже остальных.

Проходя по свободному коридору главного второго этажа, она увидела высокую девушку с каштановыми волосами до плеч и челкой, убранной набок. Виктория остановилась, не решаясь приблизиться. Староста параллельного класса шла со своими одноклассниками, что-то обсуждая и слушая их с улыбкой. Виктория смотрела на ее радостное лицо, как всегда белое; на золотистые глаза, слегка подведенные карандашом и тушью. На Л. была белоснежная блузка, сверху бежевый кардиган, школьная юбка и черные классические балетки. Она прижимала к груди классный журнал, неся на плече сумку, на пальцах надеты как всегда металлические кольца с ненастоящими почти незаметными камнями зеленых и фиолетовых цветов. Она неожиданно повернула голову в сторону и остановилась. Л. перестала слушать, заметив Викторию. Когда она, извиняясь, улыбнулась своим одноклассникам и стремительной, но в то же время очень легкой походкой, как она обычно ходит, направилась к ней, Виктория вся будто сжалась и почувствовала, что может заплакать.

— Привет, — улыбнулась Л. Правда, ее улыбка была не такой, с какой она обращалась к другим. Она выглядела так, словно спрашивала разрешения разговаривать, стоять рядом.

«Привет», Виктория неловко подняла голову, и они встретились взглядами.

— Ну, — мягким, хрипловатым, но мелодичным голосом произнесла Л. — Как у тебя дела? Вижу, прическу изменила. Тебе так даже идет.

Они не общались два года. С тех пор, как Л. перевелась в другой класс, а Виктория вскоре после этого стала слышать от каждого учащегося, что она использует людей, общаясь с ними только ради своего авторитета. Может, Виктория бы не поверила слухам, если бы Л. после перевода продолжала общаться с ней так же, как и раньше. Но она ни разу не заговорила с ней до этого момента.

«В порядке», слабо улыбнулась Виктория. «Как твои дела?»

— Тоже нормально. Сколько выбрала дополнительных экзаменов?

«Мгм, кроме основных предметов буду сдавать только английский».

Л. лишь понимающе кивнула. Она выглядела так, будто хотела поговорить, но говорить было не о чем.

Вспоминая их дружбу в средних классах, Виктория почувствовала ностальгию по тем моментам. Л. была выше ростом, очень спортивной и гибкой, отличницей. Раньше у нее были светлые длинные волосы, которые она по-разному заплетала. Рядом с ней Виктория чувствовала себя в безопасности, потому что Л. никогда не говорила о ком-либо плохо и первой предлагала свою помощь, но Виктория не списывала у нее, даже если у нее могли выйти за год самые плохие оценки по математике. На самом деле, их дружба ограничивалась лишь школой. Но Виктория была так рада быть рядом с ней на переменах, говорить об общих интересах, слушать ее, наблюдать за ее аккуратностью, за тем, как она принимала важные решения как староста. Когда Л. предложили перевестись в класс, где среди всей параллели самая высокая успеваемость, Виктория все равно была рада за свою школьную подругу, хоть и чувствовала себя вещью, маленьким беспомощным питомцем, к которому Л. обращалась лишь со скуки.

«А что ты будешь сдавать?» Прервала неловкое молчание Виктория.

Л. не сводила взгляда от нее, пристально осматривая.

— Я ведь хочу стать президентом, — она издала натянутый смех. — Поэтому обществознание, история и английский.

Виктория сдавленно улыбнулась, вспомнив с болезненным уколом в груди их разговоры о будущем в средних классах. Она тогда стала носить темную одежду, увлекаться переводом песен и книг, но рядом с Л. ей всегда казалось, что они все еще те же маленькие девочки, любящие проводить время за просмотром аниме «Тетрадь смерти».

«Да, я помню. Я уверена, ты получишь самые высокие баллы», искренне произнесла Виктория, на секунду уловив запах духов Л.

— Ты тоже хорошо постараешься, — она приблизилась и неожиданно обняла ее. Виктория замерла, ей стало очень тепло от объятий Л., что она с трудом сдержала слезы. — Прости меня.

«Что…?» Потерянно переспросила Виктория.

— За мою сестру Рину, — быстро и тихо заговорила Л. — Я знала, что это она распустила о тебе те слухи, но ничего не сделала. До того, как я перевелась, тебя хотели выбрать старостой. Ты ведь всегда была такой тихой и примерной. Я не могла позволить, чтобы кто-то другой был во главе.

«Но я ведь не отличница. И за меня никто бы не проголосовал…» Ей было тяжело поверить, что все школьные издевательства происходили из-за зависти бывшей подруги. Красивая и гениальная Л. завидовала ее тихой и обычной жизни, без каких-либо успехов в чем-либо.

Л. даже не обратила внимания на ее слова, продолжив с болью в голосе:

— А тут так удачно Рина тебя ко мне приревновала. Знаешь, она в детстве была такой избалованной и хотела, чтобы старшая сестра всегда была рядом. Мне нужно было рассказать тебе раньше. Теперь я вижу, что даже с испорченной репутацией ты добилась всего.

«Чего „всего“?» Непонимающе переспросила Виктория, удивившись, что Рина, оказывается, младше, чем кажется.

— На последнем звонке ты будешь произносить речь. Не я, — Л. мрачно усмехнулась. — Мои поздравления.

«Но я не…» Теперь это окончательно вышло из-под контроля. Похоже, бывшая подруга решила неудачно пошутить, так что Виктория запретила себе наивно верить во все услышанное.

— Сходи в учебную часть, тебе все расскажут. Если сомневаешься. Кажется, это новый психолог и учителя попросили выдвинуть именно тебя от всей параллели. Чтобы ты вдохновила всех остальных усердно трудиться и идти к своей цели.

Горько сглотнув, справившись с эмоциями, Л. мягко обняла ее плечи и отстранилась.

— Прощай, — прошептала она и очень быстро ушла, как обычно беззаботно и лучисто улыбаясь своим друзьям.

В смешанных чувствах, не давая себе расстроиться, думая о том, как будет неудобно перед Александром за то, что в очередной раз расплакалась у всех на глазах, Виктория направилась в учебную часть. За столами работали преподаватели, секретари, там же были и ее учителя.

Увидев постучавшую в приоткрытую дверь ученицу, учительница математики приветливо улыбнулась и пригласила ее не стесняться и заходить. Рядом с ней стояли психолог, классный руководитель и новый учитель физкультуры.

Психолог заговорила первой:

— Мы тут тайно посовещались и приняли решение, что речь на последнем звонке лучше всего стоит произносить тебе.

Оглядев лица каждого, Виктория смутилась. На нее смотрели с таким восторгом, будто были невероятно рады тому, что она зашла сама.

— Мы считаем, ты хорошо справишься с этим, — убедительно кивнула учитель математики — Ты очень ответственная девочка. Всегда такой была, но в последнее время отличилась успеваемостью по всем предметам.

— Кроме физкультуры, — усмехнулся учитель, оценивающе оглядев хрупкое телосложение ученицы. — Но у тебя еще есть время исправиться. Хотя ты девочка вообще не спортивная, однако можно выложиться на полную и сдать нормативы.

«Большое спасибо», неловко произнесла Виктория, краснея от всеобщего внимания. Вся учебная часть с интересом наблюдала за ней, и от этого ей стало очень тяжело говорить. Представив, каково будет ей стоять на сцене перед, по меньшей мере, сотней человек, у нее на миг закружилась голова, но она постаралась взять себя в руки и не думать об этом прямо сейчас. «Нужно будет произнести вдохновляющую речь как напутствие в будущее?»

— На твое усмотрение, — ответила классная руководительница. — Можно выбрать тему прощания со школой или начало нового этапа в жизни. Уже определилась, куда будешь поступать?

«На лингвиста».

— Хорошо, — довольно улыбнулась классная. — Я тоже поступала на эту специальность. Можешь поделиться тем, что помогло тебе сделать выбор. Большинство учащихся не знают, куда идти после школы, а у тебя есть возможность вдохновить их на новые идеи.

— Еще достаточно времени, чтобы подготовиться. И если возникнут вопросы или нужна будет помощь, обращайся к нам, — психолог с теплом смотрела на девушку, даже с некой долей гордости.

— У тебя все получится, — подбодрил учитель.

Виктория перестала поочередно смотреть на каждого, справилась с напряжением и смогла ответить:

«Спасибо. Я очень постараюсь».

☽☆☾

Увидев за школьными воротами темно-синюю машину, Виктория широко улыбнулась и побежала через дорогу. Подхватив ее под руки, Александр обнял ее и крепко прижал к себе.

«Вот это ты соскучилась», довольно заметил он.

«Я просто привыкла каждый день с тобой проводить», смущенно ответила Виктория, улыбаясь от счастья оказаться с ним рядом, снова стать одним целым. Именно это чувство она всегда загадывала, и ее желание исполнилось благодаря сильной и стойкой вере в чудо. Ей даже стало казаться, что магия действительно существует. Потому что только чудесами можно объяснить то, как в серой реальности могут существовать столь яркие события.

«Знаешь, я тоже. И я очень сильно по тебе скучал».

Аккуратно прикоснувшись к ее лицу, убрав от щек короткие каштановые пряди, он склонился к ее губам и поцеловал.

Взявшись за его пальцы на своем лице, она улыбнулась, разомлев от тепла. Он ласково целовал ее губы, и она не могла насытиться этим приятным ощущением, когда слов становится уже недостаточно.

Проходящие мимо люди казались фоновыми декорациями, их лица и голоса слились в размытый поток. Но все же оставаться перед школой и демонстрировать всем их чувства друг к другу казалось не самой хорошей идеей.

«Чем сегодня займемся?»

«Когда ты ко мне прикасаешься, мне становится тяжело думать», призналась Виктория, пытаясь прийти в себя.

«Ух ты», неприятно удивился Александр. «Я думал, что помогаю тебе, но выходит, что только снижаю продуктивность».

«Отдыхать тоже полезно», мягко возразила она. «И прикосновения обязательно нужны человеку, чтобы быть здоровым… Как ты себя чувствуешь?»

«Уже лучше», рассматривая сияющие зеленые глаза, Александр почувствовал себя невероятно счастливым видеть, что они горят так, глядя на него, из-за него. «Работу всю закончил, так что могу сегодня помочь тебе с уроками. Потом можем дочитать мангу».

Кивнув, Виктория позволила проводить себя до машины.

☽☆☾

Закрыв входную дверь, Александр развернулся, чтобы пройти в квартиру, как Виктория сразу прижалась к нему с объятиями и подтолкнула к стене. Целуя друг друга, они так и не смогли пройти дальше от входной двери ни на шаг.

«Настолько соскучилась?» Смог пересилить себя и немного отстраниться он. «Как будто тысячу лет меня не видела».

«Я люблю тебя», в оправдание произнесла она. Смотря ему в глаза и обнимая за шею, она глубоко дышала.

«Какая же ты милая», восхитился он ее алым прелестным личиком. «Бесконечно люблю тебя».

Он немного помял ее школьную форму в объятиях и, заметив это, стал расправлять на ней пиджак и юбку. Она встала прямо и проследила за его сдержанными и заботливыми действиями.

«Пойдем заниматься».

Расположившись за столиком на полу, они за короткое время закончили с уроками. Виктория рассказала о том, что узнала от своей бывшей школьной подруги, по какой причине началась травля, и Александр вспомнил, что видеозапись действительно была сделана на телефон ее одноклассницы Рины, и распространяла ее именно она. А после Виктория поделилась тем, что ее выбрали выступить на церемонии последнего звонка перед всей школой.

«Произносить речь?» Задумчиво проговорил Александр, в рассеянности листая том манги в поисках места, где они остановились в прошлый раз. «Хм, знаешь, вот так совпадение. Меня пригласили представлять Эспайр на международной выставке. На следующей неделе».

«Вау», после небольшой задержки выдохнула в восхищении Виктория, когда смогла осмыслить услышанное. «Алекс, это просто чудесно. Поздравляю тебя. Действительно, как это у нас так совпало, что мы оба будем произносить официальную речь со сцены. Только твоя побольше и поважнее будет», нахмурилась под конец она.

Александр не поднимал взгляда от страниц, но уже не выглядел внимательным и не казался особо радостным, делясь новостями о столь грандиозном событии.

«Я до этого нигде ни разу не выступал на публике. Поэтому и не горел желанием принимать приглашение. Но у меня выбора как такового нет. И еще одна причина, по которой я не хотел соглашаться: выставка будет в другом городе».

Последняя фраза из его уст прозвучала так, будто он сообщил плохую весть. Виктория сразу встревожилась.

«Это очень далеко?» Осторожно подбиралась она.

«Пара часов на самолете прямым рейсом. Но все равно не хочу улетать даже на день».

«Это ведь такая хорошая возможность. Алекс, ты справишься, я в тебе уверена».

Она так старалась поддержать его, излучая радость, а он наоборот говорил очень тихо и казался крайне неуверенным, что ему было вообще не свойственно.

«Я переживаю не столько об этом, сколько о том, что не увижу тебя так долго».

«Один день? Это ведь не так уж и долго. Ты закончишь со всей работой и вернешься ко мне».

«Как же я тебя оставлю», едва слышно произнес он, прижав ладонь к своей шее со спины, находясь в полной растерянности и отчаянии.

Виктория подсела ближе, взяла его руки в свои и стала успокаивающе поглаживать. Александр был очень встревожен чем-то, и до этого момента она ни разу не видела его таким. Она решила, что он стал полностью ей доверять, и потому позволил себе так искренне реагировать. Однако ее не обрадовало то, что он в плохом настроении и угнетен собственными мыслями.

«Если не перестанешь, я сама начну бояться оставаться без тебя», дрожащим голосом высказала опасение она.

«Прости, Солнышко», сожалеюще произнес он и сделал глубокий вдох.

«Нет», она покачала головой. «Я понимаю твое волнение. Но это жизнь, нельзя ее бояться и отказываться от тех возможностей, что она тебе дает, только из-за сомнений».

Его губы изогнулись в едва заметной усмешке, а глаза посветлели.

«Я думал это я здесь старше и всему учу тебя, семпай».

«Я научилась у тебя».

«Ученик превзошел учителя», мрачно усмехнулся Александр и отвел взгляд вверх, что-то не договаривая.

Виктория робко молчала, подбирая нужные слова. И все же его состояние в последнее время вызывало нарастающую тревогу. Она бы не хотела, чтобы стресс сказался на его самочувствии, но знала, какой он внутри будто вытесанный из камня. Ему все трудности должны быть по плечу.

«Но если ты правда не хочешь лететь, может, лучше не надо?»

«Ты права, такой шанс терять не стоит. Я справлюсь как-нибудь с этим».

«Конечно, ты ведь мой герой».

Потянувшись к нему, она приобняла его и нежно поцеловала в губы.

Неловкость за внезапный упадок сил бесследно исчезла. Александр понадеялся, что Виктория отговорит его, но она наоборот только придала сил и уверенности. Единственная причина, по которой я так стараюсь, — это ее глаза, смотрящие на меня с любовью, гордостью и верой в то, что я спасу этот мир. Здесь уже хочешь не хочешь, а будешь стараться, чтобы заставить ее сиять еще ярче.

«Алекс, я так рада за нас. Даже не волнуюсь нисколько почему-то», она неловко улыбнулась.

«Ничего удивительного. Ты победила в себе неуверенность».

«Все это благодаря тебе», она с лаской прижалась, обняв его руку. «Если бы не ты, со мной бы никогда ничего хорошего не произошло».

«Я всего лишь немного поддержал тебя, остальное исключительно твоя заслуга. Ты стойко выдержала все трудности и заслужила награду».

К вчерашнему инциденту они не возвращались, делая вид, что ничего не было, или все было сном, или уже забылось. Но Виктория иногда ловила себя на мысли о том, как ей неловко за свое провокационное поведение. Александр не заслуживает такого обращения, тем более он полностью доверяет ей и не ожидает, что она причинит ему боль. Ей хотелось как-то искупить свою вину, но для этого пришлось бы вновь поднимать эту тему.

«Ты чем-то встревожена?» Догадался Александр, когда она пропустила свою очередь читать вслух.

Виктория не сразу, едва заметно кивнула, подставив под подбородок руку.

«Мне здесь немного странно находиться после всего…»

«Прости, но больше некуда идти».

«У нас больше нет нашего номера?» взволнованно спросила она и забеспокоилась: «Но у меня остался ключ».

«Оставь на память. Я сказал, что он потерялся, чтобы не отвлекать тебя лишний раз».

Виктория понимающе кивнула и посмотрела на черно-белый рисунок на всю страницу. В конце истории плод воображения художника остался со своим творцом навсегда.

«И почему же странно?» Вновь заговорил он.

«Мне стыдно за себя, что я причинила тебе столько неудобств».

«Кстати, об этом. Я удалил все, кроме первого рисунка. Ты должна была его видеть», неловко проговорил он.

«Где я сижу за столом в Макдональдсе?»

Александр с усилием кивнул.

«Отчасти мне было приятно видеть тебя такой».

«Как будто я ожила с твоих рисунков?» Смущенно улыбнулась она.

Он не ответил, а его лицо стало розоветь.

«Как мило…» Прокомментировала она его реакцию. Когда он посмотрел на нее, его небесные глаза сверкнули уверенным блеском.

«Нет, это ты невероятно милая. Мое солнечное чудо, исполняющее все мои заветные мечты».

Обняв засиявшую от услышанного девушку, наклонил ее в долгом и нежном поцелуе, каждым касанием передавая всю любовь, что чувствует к ней. В груди разливалось приятное тепло, в мыслях распускались прекрасные цветы надежд и веры в лучшее. И казалось, что лучше этого места нигде во всем мире нет.

Пока Александр был занят на кухне, Виктория скучающе облокотилась на стол, затем стала неторопливо убирать в школьную сумку все книги и тетради. Они дочитали последний том короткой манги, и он подарил ей на память полюбившийся последний, чтобы она могла пополнить ряд любимых книг в своем шкафу. По квартире распространился крепкий аромат кофе, и, почувствовав его, без разрешения вторглась в спальню, чтобы взять что-нибудь из сладкого. Выбирая между печеньем и шоколадом со вкусом клубничного молока, взяла со стола обе упаковки и вернулась в гостиную.

Александр увидел, как она выходила из спальни, рассматривая рисунки.

«Что ты хочешь из этого?» Виктория показала ему японские вкусности.

«Из сладкого предпочитаю в основном тебя».

«Но я серьезно», пробормотала она, обиженно надув щеки.

Он рассмеялся легким смехом, а затем резко прекратил и уставился на чашки в своих руках, беспокоясь, как бы ничего не разлилось.

«Завтра пятница. Последний учебный день. Не придумала, чем займешься на выходных?»

Виктория размешала свой кофе со сливками и сахаром, а Александр, как всегда, пил простой черный кофе.

«Я ведь наказана», она подавленно взглянула на него, спрятав руки между ног. «Так что начну готовить речь».

«Надолго наказана?»

«Как я поняла, до окончания школы», она отломила кусочек шоколада и дала ему растаять во рту. Александр отломил совсем маленькую дольку и повторил за ней.

«Сурово. Когда вы разговаривали, что именно мама сказала?»

«Чтобы я не гуляла с парнями».

Александр вскинул бровь, услышав нечто абсурдное.

«Кхм, мне нужно встретиться с твоей мамой и поговорить, чтобы она отпускала тебя ко мне готовиться к экзаменам».

«Мне кажется, это плохая идея».

«Почему?»

Виктория неуверенно пожала плечами.

«Мама будет переживать».

«Твоя мама лучше узнает меня и перестанет волноваться. Когда она будет не занята, пригласи меня на чай, и мы поговорим. Договорились?»

Виктория слабо кивнула.

«Не переживай. Все будет хорошо», заботливо обхватив за голову, он поцеловал ее в лоб.

☽☆☾

В шесть вечера Александр провожал ее до дома, неся на плече ее школьную сумку, полную книг. Они держались за руки, и в один момент он спрятал их ладони в кармане своей серой толстовки. Виктория улыбнулась, прислонившись к нему.

На улице уже вечерело, насыщенная голубизна сменялась более нежными и спокойными красками. Отдаляясь от своего дома, следуя по тротуару вдоль дороги и возвышающихся строений, Александр заполнял тишину, которую девушка достаточно сильно разбавляла чувствами и яркими эмоциями. Смущаясь проявлений ее любви на улице, где было достаточно людно, он уводил ее внимание, но она словно зациклилась на нем, впервые настолько чувственно реагируя.

Остановившись посреди тихого сквера рядом с розовой сиренью, Виктория потянула его за рукав и приподнялась на носках туфель, чтобы оставить поцелуй на щеке. Порозовев от смелости своего поступка, она поправила спутанные тихим теплым ветром волосы, не сводя с него сияющих глаз. С трудом дыша из-за часто бьющегося сердца, Виктория ни разу надолго не отводила от него взгляда и увидела, что на месте поцелуя щека стала выглядеть будто бы покрасневшей, и не из-за помады, которая давно уже стерлась с ее губ.

На прощание они крепко обнялись, словно впитывая тепло друг друга, расставаясь лишь на ночь. Когда Виктория отстранилась, она прижала к лицу рукав, глубоко вдохнула и сказала:

«Я пахну тобой».

Александр улыбнулся и легко потрепал ее волосы на макушке, затем расправил все пряди.

«До завтра, мое Солнышко».

*Сакурайдат — минерал из аниме «Код Гиас», обладающий взрывоопасными свойствами, сверхпроводниковостью и радиоактивностью. Имеет ярко-розовый цвет, подобно сакуре.

27. Interpretation of immortality

27. Интерпретация бессмертия

♫ The Dø «Dust it Off»

В последний на неделе учебный день Виктория с рассеянностью присутствовала на уроках, так как их посещение стало формальностью. Уже начали сдавать книги в библиотеку, и на уроке русского языка она листала учебник, просматривая свои карандашные заметки, а также обладателей книги до нее: на форзаце был целый ряд фамилий предыдущих поколений старшеклассников. Пока она витала в облаках, чувствуя странное волнение внутри, и оно было вызвано далеко не тревогой по поводу предстоящих экзаменов, в кабинет вошла классная руководительница и попросила разрешения у педагога русского языка сделать объявление.

— Класс, — обратилась руководитель, когда ей позволили нарушить ход урока, точнее, спокойного ожидания звонка. Часть класса решала задания для экзамена, а учитель иногда помогала, если ее просили о помощи. Виктория была в числе тех, чья тетрадь с пробными заданиями была исписана от корки до корки, и она повторяла требующие внимания моменты в правилах для закрепления. — Как вы знаете, с понедельника у вас начнутся консультации, поэтому от посещения занятий вы освобождены, а в десять и одиннадцать часов первый этаж левого крыла младшего корпуса будет полностью освобожден, чтобы вам не мешать готовиться. Поэтому все, кто есть в списках у учителей, обязаны присутствовать на этих консультациях, иначе вы не сможете сдать экзамены.

Классная оглядела всех присутствующих, осматривая отсутствующих, и заострила внимание на девушке за первой партой.

— Виктория, твою фамилию учительница математики забыла вычеркнуть, поэтому нужно будет прийти. Закрепишь материал, который выучила с репетитором.

Виктория понимающе кивнула. А в классе раздался тихий смех, который сразу вызвал у нее неприятное предчувствие. Она постаралась отвлечься.

— А в следующую субботу вы поедете на экскурсию в районный музей, — ошеломила всех подростков классная. — Преподаватели посовещались и решили, что за весь год у вас из-за подготовки не было никаких обязательных внеурочных посещений, поэтому вы поедете в музей вместе с учителями физкультуры и химии, у которых тоже будет официальный выходной. Перестаньте шуметь.

— Почему мы должны вместо отдыха от школы ехать в какой-то музей? — Агрессивно спросила Рина. Виктория потрясенно посмотрела на нее, поражаясь тому, что одноклассница думает лишь о себе, и что она позволяет говорить со старшими в непозволительном тоне. Многие друзья поддержали ее. — Тем более, вы сами сказали, что мы должны готовиться к экзаменам, которые, вообще-то, через две недели.

Учительница снисходительно улыбнулась.

— Не волнуйся: у тебя и еще десятка человек из всего класса проблем со сдачей экзаменов не возникнет. Если вы все время учились, посещали дополнительные, вам не нужна лишняя пара часов, чтобы повторить то, что вы и так знаете.

— Вообще-то мы еще не прошли по программе несколько тем, которые будут на экзамене, если что.

Учительница с удивлением выслушивала поток враждебности, не ожидая подобного от ученицы.

— Пройдете. Время еще есть. Но не думаю, что вы захотите добровольно потратить свое драгоценное время на посещение краеведческих музеев.

— Нам не нужны никакие музеи. Почему вы все решаете за нас? Как вы достали, — резко отодвинув стул, Рина направилась к выходу из кабинета и громко захлопнула дверь.

Учительница безучастно смотрела ей вслед, затем перевела взгляд к классу.

— Всем присутствующим учителя химии и физкультуры обещали поставить хорошие отметки, так что воспользуйтесь случаем поправить свои оценки, как вы выражаетесь: «ненужной вам деятельностью». Вы сидите в своих домах, проводите время однообразно, общаясь со своими приятелями, но другой жизни не знаете. Запомните, что кроме вас в обществе живут и другие люди. И их жизнь так же важна и интересна, как и ваша. Проявите любознательность и исследуйте мир.

Некоторые ученики засвистели и зааплодировали.

— Вы сами это придумали? — Спросил одноклассник.

— Нет, — улыбнулась классная. — Так сказал ваш учитель химии на случай, если возникнут сложности с убеждением. Так что жду всех вас, двадцать пять человек, можно не в школьной форме, перед школой в следующую субботу к десяти. Вас всех отвезут на автобусе прямо к музею, к обеду вы будете уже свободны.

☽☆☾

Первая половина дня Александра прошла в подготовке к Экспо, но, к его удаче, ему не нужно было самому заморачиваться с речью: Райс прислал ему готовый текст, и, ознакомившись с ним, Александра пробрало изнутри от количества лжи на каждый символ. На Экспо он предстанет как лицо бренда, рекламируя очередной продукт. Команда Эспайр сделала на него ставку, что своей обаятельной серьезностью он привлечет внимание к презентации, а юность и привлекательная внешность дополнят гениальность его проекта. Выставка состоится уже в понедельник, и эта дата адским пламенем горела в его календаре, напоминая приближающийся кошмар. Он хотел, чтобы этот день прошел быстро, и планировал все время в пути и ожидании выспаться, закупившись сильнодействующим снотворным, так как обычное, из-за его тревожности, его не брало.

Выйдя из офиса и зайдя в аптеку неподалеку, Александр приехал к школе, чтобы встретить свое Солнышко.

«Как прошел день?» Коснувшись легким поцелуем розовой щеки девушки, Александр перенял у нее школьную сумку и, держа за обе ручки, перебросил себе за спину.

«Нормально», Виктория подняла на него изнеженный лаской взгляд. «А как твой?»

«Ты спросила у мамы?» Привычно вопросом на вопрос ответил он.

Виктория слегка смутилась и неуверенно ответила, боясь, как бы ему не показалось, что она пытается обойти данное слово:

«Сегодня мама собирается в гости. Завтра с утра я поведу племянников в кино, насчет вечера пока точно ничего не знаю. И мама тоже».

«Жаль. Подвезти вас завтра?»

«Что?» округлила глаза Виктория. «Ты это серьезно?»

«А что такого? Как я понял, если просят тебя, то ты должна будешь их сопровождать туда и обратно. У меня на завтра нет никаких планов, так что с удовольствием посмотрю с вами новый мультфильм про домашних животных от Illumination».

«Я себе очень плохо представляю, как ты пойдешь с моими племянниками на мультик… Но хорошо. Я думаю, никто против не будет».

«Поехали ко мне, фильм посмотрим».

«Это такой предлог?» Невинно поинтересовалась она, склонив голову набок.

«Это просто фильм, маленькая извращенка», притворно смутился Александр, открывая для нее переднюю дверцу машины.

От обиды надувшись, Виктория села. Затем Александр поставил ей на колени ее школьную сумку и мягко захлопнул дверцу.

Спустя несколько минут машина остановилась на закрытой парковке. Виктория кратко описала все школьные новости, Александр внимательно выслушал ее, мысленно удручающе вздохнув, что следующие выходные тоже уже были заняты, и времени, которое они смогут провести вместе, будет критически мало.

Поэтому он придумал, как можно скрасить хотя бы сегодняшний день.

«Устраивайся удобнее, я пока закажу что-нибудь поесть».

Виктория присела на диван, наблюдая за ним. Поймав ее взгляд, он вопросительно нахмурился, а она лишь улыбнулась.

Пока они ждали курьера, быстро сделали домашку, и ровно за полчаса заказ был своевременно доставлен. Александр сверился с часами, зная, что нужно вернуть Принцессу домой к шести, если он хочет произвести хорошее впечатление на ее строгую Королеву-маму.

«Что мы будем смотреть?» Спросила Виктория, пододвинувшись ближе к середине дивана. Александр поставил ноутбук на столик напротив и сел рядом с ней.

«Мой любимый фильм», пояснил он, открывая поисковик.

Виктория с интересом смотрела на незнакомое название, возникающее в строке.

«Надеюсь, в этом фильме не будет ничего страшного?» она отклонилась назад и подобрала под себя ноги, обнимая одной рукой коленки.

«Например?»

«Или сложного…» Нахмурилась она.

«Это просто фильм, который запал мне в душу. Он тебе не знаком?»

Виктория кивнула.

«Он не страшный, даю слово. Почему ты вдруг испугалась?» Александр подозрительно присмотрелся к ней внимательнее.

Задумавшись, она так и не смогла ответить.

«Мне сейчас стало интересно, а какой твой любимый фильм?» Спросил он.

«Я люблю больше сериалы. Ничего серьезного, так… подростковые британские сюжеты».

«Знаешь, тем приятнее мне будет тебя удивить, если фильм тебе понравится. Кушай пиццу, пока горячая», он указал на коробку позади ноутбука, от которой исходил аппетитный аромат расплавленного сыра и итальянских специй.

«А ты не будешь?»

«Кто-то вчера мне говорил про желание съесть всю пиццу целиком», усмехнулся Александр и прижался к ее плечу, склонившись над ухом. «Бойся своих желаний», вкрадчивым шепотом предупреждающе произнес он, и от его голоса у нее по всему телу пробежала дрожь, а в животе приятно заныло. Решив, что это от волнения или голода, она не сразу поняла истинную причину своего состояния.

Виктория положила на тарелку пару кусочков своей любимой пиццы «Маргариты», и на ее кончиках пальцев осталась мелкая крошка от теста. Откусив немного, в это время как раз шла заставка, она подняла взгляд на экран. Пока она сидела, Александр растянулся на диване, улегшись на бок и подперев голову рукой.

В начале фильма Виктория внимательно следила за сюжетом, но ближе к середине стала невольно чаще отвлекаться. Незаметно оба кусочка как-то слишком быстро оказались внутри нее. Отпив немного клубничного молока из коробочки, тяжело вздохнула и тоже легла на бок. Неожиданно поставив фильм на паузу, Александр приобнял ее и притянул к себе ближе, чтобы она лежала перед ним.

От его теплых объятий, когда он укладывал ее рядом с собой, и его сильных рук, Виктория смутилась. Ее взгляд магнитом притягивали его руки в футболке с коротким рукавом. Просвечивающие голубые вены на бледно-белой коже, контуры и изгибы мышц. Она боролась с желанием пробежаться кончиками пальцев по его ровной коже, проводя линии и нежно дотрагиваясь, что ему всегда очень нравится.

Замечтавшись, пока внизу живота приятно волнительно разливалось тепло, она тяжело вздохнула, ловя себя на представлениях о поцелуях и взаимных ласковых касаниях.

«Ты не смотришь», заметил Александр, краем глаза уловив, что она не сводила с него внимания.

«Ах, да, прости, задумалась…» Смутившись, Виктория стала сонно тереть глаза, прогоняя наваждение.

«Ничего. Все в порядке?»

Она слабо кивнула.

«Неинтересно?» Он обеспокоенно посмотрел в ее лицо, и она сразу вспыхнула.

«Интересно. Необычный фильм».

«Ну тогда ладно».

Вернувшись к просмотру, Виктория съела еще два куска пиццы с сыром и какое-то время неотрывно смотрела в экран, увлекшись происходящим, но когда во время сцены, где главные герои счастливо проводили время в своей спальне, она заметила, что героиня была с обнаженной верхней частью туловища, то сразу закрыла ладонью глаза Александра.

«Ты что делаешь?» Непонимающе отреагировал он, не препятствуя ей.

«Тебе нельзя на такое смотреть».

«На что?»

«Там раздетая девушка».

«Но я уже видел этот фильм», возразил он.

«Ты обещал, что в нем не будет ничего такого».

«Ты не уточнила, какого именно. Извини, я и правда забыл, что там есть такая сцена. Но долго еще ты будешь мешать мне смотреть?»

Убедившись, что смотреть можно, она отняла ладонь от его глаз.

«И почему мне нельзя смотреть на такое?»

Виктория боялась, что он поинтересуется, поэтому молчала, не зная, как объяснить причину своего поступка.

«А, я понял», усмехнулся он. «Ты хочешь, чтобы я смотрел только на тебя».

Покраснев, сжав губы в неровную линию и вся задрожав от неловкости, Виктория не смогла ничего произнести в ответ.

Когда главные герои попали в ловушку и пытались спастись из застрявшего лифта, Виктория не могла отвести взгляда от экрана, с часто бьющимся сердцем надеясь, что оба спасутся. Когда все вроде как закончилось, Александр поступил так же, как и она, — накрыл ей глаза ладонью.

«А-Алекс, что там?» Тревожно спросила она, чувствуя, что произошло что-то плохое.

«Кое-что страшное. Уже можно смотреть».

Этот момент смерти героини разбил ей сердце, и она не смогла сдержать слез. Александр обнял ее, а по оставшемуся хронометражу она поняла, что еще не конец, и снова все внимание уделила просмотру. Развязка и главная идея о перерождении вызвали у нее восторг и чувство облегчения, что история завершилась так правильно. А еще на нее большое впечатление произвел главный саундтрек фильма.

«Грустный фильм», с тусклой улыбкой сожалеюще произнес Александр, заметив капельки слез в ее больших глазах.

«Мне понравился», Виктория проморгала влагу, прогоняя с ресниц. «Только удивительно, что это твой любимый фильм».

«Что же в этом удивительного?» Он с интересом взглянул на нее, подперев голову рукой.

«Он очень фантастический. И трогательный».

«Мне нравится фантастика, боевики, нуар. Мой самый любимый фильм „Город грехов“».

«Не смотрела».

«Как-нибудь покажу, если не испугаешься. Вот он страшный».

«С тобой мне ничего не страшно. И я вспомнила свой любимый фильм. „Донни Дарко“. Смотрел?»

«Да», рассеянно ответил он, проверяя часы. «У нас еще есть час. А потом мне нужно будет вернуть тебя домой».

«Что же мы успеем сделать за час?» Виктория обеспокоенно привстала, погрустнев от мыслей о расставании.

«Еще подготовиться к экзаменам», предложил Александр, выключая ноутбук, и в квартире сразу стало в разы темнее.

«Полежи еще со мной», тихо попросила она, укладываясь обратно.

Александр не мог решиться произнести вслух отказ, пожирая взглядом лежащую на спине девушку, окруженную наступающей вечерней тьмой в насыщенных цветах терпкого виски. Виктория глядела блестящими зелеными глазами снизу вверх, будто околдовывая его, и с каждой секундой, пока он утопал в этом умоляющем плене, силы его таяли.

«Алекс», едва слышно позвала она. «Просто полежи со мной».

«И ты дашь мне честное слово, что не накинешься на меня с объятиями?» тихо спросил он, пристально рассматривая ее прелестное лицо.

Предательская улыбка выдала ее хитрые намерения. Если бы не проверка по лицу, ей удалось бы немножко приврать.

«Лучше не стоит», Александр поставил локти на колени, утомленно оперевшись на них. «Нам не следует оставаться наедине друг с другом какое-то время».

«Но почему?» Недовольно нахмурилась она.

«Потому что кое-кто плохо контролирует себя. Виктория, я не стану переступать грань. Так что перестань напрасно мучить нас обоих».

«А что я делаю?» Непонимающе продолжала хмуриться она.

«Испытываешь мою силу воли. Перестань ждать от меня подобных действий. Выбрось эту дурь из своей головы», строго потребовал он.

Видя, что сказанное показалось ей чересчур резким, он заговорил уже мягче и понимающе:

«Ну и что бы произошло? Сними я прямо сейчас, в этой комнате, все запреты, думаешь, я бы стал по своей воле даже пальцем прикасаться к тебе?»

Александр указал на ее вытянутые вдоль дивана ноги в черных гольфах.

«Ты представляешь, как я буду рисковать, если оставлю всего одну стрелку на твоих колготках? Неосторожно оставлю след на твоей коже — это у тебя начнутся проблемы. Что скажет твоя мама, увидев на твоей руке синяк?»

«Что я ударилась», замерла Виктория, не отводя широко распахнутых глаз от одной точки на ковре посреди гостиной, боясь пошевелиться.

«Об мой рот?»

Она с трудом сглотнула, отведя смущенный взгляд вниз.

«Не совсем так».

«Сейчас начнется лето, больше свободного времени, и разве твоя мама не захочет поинтересоваться, где по вечерам пропадает ее младшая дочь? Почему поздно возвращается и выглядит запуганной, как жертва насилия?»

«Думаешь, моя мама все поймет?»

«Именно», подчеркнул он. «И если она задаст нейтральный вопрос, ты бы стала лгать?»

«В каком смысле нейтральный?» Виктория неловко перебирала пальцами бархатную ткань дивана.

«Что-то вроде: «Ах, дочь, тебе уже восемнадцать, скоро разрешат покупать сигареты и шампанское, не хочешь знать, откуда берутся дети?»

От его иронично-надменного тона ее стало подташнивать. Виктория вцепилась в рукав и стала оттягивать блузку. Задыхаясь от волнения, она пожала плечами, пытаясь найти хоть какие-то слова.

«Ты сама рассказывала, что твоя мама начинала работу с трудными подростками. Думаешь, от нее скроется твое странное поведение?»

«Ты считаешь, я буду вести себя после этого странно?» любопытно и осторожно она бросила на него короткий взгляд.

«Я не могу знать, что случится с твоим психическим здоровьем», покачал головой Александр. «Вдруг окажется, что тебе не нравится, когда до тебя постоянно дотрагиваются, ты впадешь в панику или…», он решил, что для убедительности не стоит говорить «что-то вроде». «…или ты вообще разочаруешься во мне и в дальнейшем будешь избегать любого физического контакта с парнями».

Она нахмурилась, выглядя придавленной его словами.

«Подумай сама: нужно ли тебе только из-за меня столько терять. Всему свое время, Виктория».

«Почему ты не хочешь представить, что было бы, если бы все прошло хорошо?» Она немного храбрее, но все так же неуверенно посмотрела на него.

Он устало пожал плечами.

«Отлично себе представляю. Но математически — шанс подобного исхода очень мал».

«Да?» Виктория недоверчиво нахмурилась. «Я тоже могу посчитать, и я уверена, что вероятности практически равны».

Александр приблизился к ней с обольстительной усмешкой, и от неожиданности она вздрогнула, отдалившись к спинке дивана. Он навис над ней, нарушая личное пространство, из-за чего она сразу начала нервничать и краснеть, пока его пламенный взгляд будто прожигал ее одежду.

«Я весь твой. Этого ты хотела?»

Она отрицательно помотала головой, опустив алое лицо.

«Я поняла, что хотела этого только для тебя».

Александр в эту же секунду отстранился и выдохнул с неимоверной долей облегчения:

«Наконец-то ты это поняла. И я хочу доказать тебе, что ценю нашу дружбу сильнее, чем физические потребности».

«По-моему, доказывать нечего», Виктория села прямо и поправила свою помявшуюся одежду. «Мне приятно, что я тебе нравлюсь во всех смыслах».

«А мне-то как приятно, что ты была не против разделить со мной столь важный момент». Он сделал паузу, словно потерял нить мысли. «Надо срочно менять тему, иначе меня снова занесет не туда».

Заметив его неловкость и неуверенный взгляд за опущенными ресницами, Виктория умилительно улыбнулась, придя ему на помощь:

«Кино начнется в десять сорок. Я напишу тебе адрес моей сестры, можешь забрать нас от ее дома».

«Ладно. Сама доберешься до сестры?»

«Ну да. Я не знаю, во сколько соберусь и как долго пробуду у нее».

«Я могу подождать».

«Лучше хорошо выспись».

Александр смиренно кивнул, чувствуя внутри уютное тепло от ее заботы. Они стали друг другу уже почти что семьей, разделяя множество переживаний и жизненных моментов, рассказывая друг другу абсолютно все.