Оглавление

Тур — солнечное божество древних славян

1. Введение

Славянская мифология — это богатый и разнообразный мир, который полнится различными богами, духами и легендами. Возьмем, к примеру, загадочного бога Тура — персонаж, который, как шкатулка с секретом, до сих пор скрывает множество тайн. Следы его почитания можно найти в обрядах, поговорках и обычаях, а его образ буквально напичкан символами и значениями. Почему же древние славяне поклонялись быку и верили, что он — это живое воплощение солнца?

2. Откуда мы знаем про божество Тура? Обряд вождения Туроня

До наших дней дошел обряд под названием «Вождение тура», который объединяет западных и восточных славян, отражая их общие корни. Этот ритуал настолько древний, что его возраст вызывает восхищение и споры среди историков: истоки этого обряда восходят к VII веку нашей эры или даже более раннему периоду. Представьте себе: древние люди в ярких домотканых одеждах, с венками из трав на головах, праздничная атмосфера, и вы ведете тура, символ солнца и плодородия, в торжественной процессии. Этот обряд не просто историческое наследие, а настоящая капсула времени, сохранившая дух той древней эпохи.

У восточных славян, в Древней Руси, обряд «Вождение тура» проводился на зимние святки.

Определение:

Зимние святки (или коляды) — праздничный цикл, состоящий из двенадцати дней, начиная с появлением первой звезды перед Рождеством. Изначально святки были языческим праздником.

Чтобы изобразить быка, ряженый использовал ухват с глиняным горшком вместо рогов.

Представьте себе сцену: ряженого в быка человека ведут на поводке, подгоняют кнутом, а он в ответ мычит, машет хвостом (прикрепленным, конечно) и даже пытается бодаться. Сопровождающие этого «тура» носили внушительные титулы — «вожатый», «поводырь» или даже «водок», словно организаторы древнего театрализованного шоу. В Вологодской области обряд включал сцену «убийства» тура: его толкали, чтобы он упал, и разбивали горшок, водруженный на голову. Возможно, это поздний ритуальный символ, отражающий жертвоприношения былых времен, но согласитесь — зрелище точно не для слабонервных.

Ещё в Российской империи, в Костромской губернии, существовала святочная игра «в быка», которая вряд ли оставляла кого-то равнодушным. Молодой человек, не побоявшийся быть центром внимания, держал горшок на ухвате, изображая рога, накидывал на себя ткань и в образе быка входил в избу. Там он мычал, бодался и энергично мотал головой, пока его «продавали» возле девушек. Завершалось всё «убийством быка»: кто-то из толпы разбивал горшок, и ряженый, явно довольный освобождением, убегал из избы. А дальше начиналось ещё веселее — юноши с соломенными жгутами били девушек, при этом с загадочной улыбкой задавая вопрос: «С кем быка ела?».

Похожие обычаи были и у западных славян. В Польше роль Туроня — священного быка — доставалась смельчаку, который облачался в простыню или овечью шкуру, придавая себе внушительный и даже немного пугающий вид. Шест с головой быка, свисающей вниз, был его главным атрибутом. На голове красовались рога — деревянные или настоящие, а сама «голова» была вырезана из дерева и покрыта шкурой, с ужасающим эффектом щёлкала челюстями. Чтобы зрелище стало ещё более эффектным, к рогам прикрепляли звонкие колокольчики. Но самое интересное — Туроня не просто наряжали, его ещё и поили алкоголем. Пьяный Туронь становился дерзким и агрессивным, что только добавляло ритуалу драматизма и веселья.

Эти обряды обычно проводились во время колядок — с Рождества до Крещения, а у поляков схожие традиции встречались на масленичной неделе или перед Великим постом. Туроня, бедолагу на верёвке, приводили в дом, где он сразу превращался в центр хаоса: прыгал, бодался, танцевал и громко мычал. Но это был только разогрев — ряженый начинал гоняться за девушками, шутил над ними, а иногда даже слегка «учил манерам» (да-да, бил в челюсть). Однако в этом безумии был глубокий символизм: бодание рогами считалось актом передачи плодородия домовладельцу.

Во время колядок Туронь превращался в настоящее шоу: он кивал головой и открывал рот в такт песне, добавляя к действу мелодичный звон колокольчиков. Кульминацией представления была инсценировка «убийства»: кто-то специально назначенный стрелял в «быка», и тот драматично валился на пол. Тогда хозяева дома начинали настоящую спасательную операцию: поджигали солому под ним, лили в рот водку, массировали голову — словом, делали всё возможное, чтобы Туронь «воскрес». Как только он возвращался к жизни и начинал резвиться, это означало, что обряд в доме завершён, и колядующие шли дальше. Символизм здесь более чем очевиден: умирающий и воскресающий Туронь олицетворял обновление земли, её пробуждение к новой жизни после зимней спячки.

У словаков образ Туроня воплощали сразу два человека, стоявших друг за другом, что, согласитесь, уже звучит как завязка комедийной сцены. Человек спереди держал палку с головой Туроня, оснащённой подвижной челюстью, словно специально созданной для интриги. К рогам, как и полагается, прикрепляли звонкие коровьи колокольчики, добавлявшие ритуалу музыкального антуража. А вот костюмы были ещё более впечатляющими — оба актёра облачались в мешки с прорезями для глаз и головы, создавая образ, который в равной степени мог вызвать и улыбку, и лёгкое недоумение.

В праздничные дни ряженые превращали деревни в настоящую сцену для театрализованных представлений. В их разношёрстной компании можно было встретить «мясника», «стрелка», героя с розгами и «младенцем», а также деда с корзинкой для сала. Каждый персонаж вносил свою долю хаоса и веселья, смешивая элементы фарса и символики. Кульминация представления происходила возле навозной кучи: «стрелок» якобы стрелял в «жертвенного быка», который тут же падал. «Мясник» спешил завершить ритуал, но вдруг «бык» оживал и нападал, разгоняя зрителей и вызывая общий смех. Ситуацию усложнял ряженый с розгами, который устраивал разнос «стрелку» за неудачную работу. После второго «выстрела» обряд доходил до логического завершения — «быка» укрощали, собирали «кровь» (читай — навоз) и отправляли её в дом. А дальше начиналась вторая часть веселья: ряженый с «младенцем» выпрашивал сало, которое аккуратно складывали в корзину. Этот цикл повторялся у каждого двора, а «кровь» с символическим значением возвращалась на кучу, куда хозяин втыкал палку — будущий инструмент для выгона скота. Иронично, что такой забавный и местами хаотичный ритуал таил в себе глубокий смысл обновления и плодородия.

3. Что это за животное Тур?

Тур — величественное парнокопытное из рода настоящих быков, исчезнувшее в XVII веке, но оставившее после себя след в истории и культуре. Представьте: четыреста лет назад этот гигант был королём европейских лесостепей. Чем же тур отличался от привычного нам быка? Да буквально всем! Его рост доходил до двух метров, вес — до 800 килограммов, а острые рога, загнутые внутрь, вкупе с чёрной шерстью и белой полосой по спине придавали ему внушительный вид. Этот исполин питался травой и листьями, но для древних народов он был не просто частью природы — он был её символом.

Бык — это одомашненная версия величественного тура, но, увы, с более скромными параметрами. В отличие от своих грозных предков, быки куда меньше и легче, зато гораздо удобнее для соседства с человеком. Разные породы радуют разнообразием — от формы рогов до цветовой гаммы. Их приспособили к тяжёлой работе, сделав незаменимыми помощниками в хозяйстве. А после работы — да, их ждали совсем другие кулинарные перспективы. Такой уж он, вековой союз человека и быка: работа, мясо, и немного благодарности за прошлые достижения.

Интересный факт: Описание охоты на тура и других животных содержится в поучении Владимира Мономаха.

Я своими руками связал в пущах 10 и 20 живых коней, а кроме того, когда ездил по равнине, своими руками ловил тех же диких коней. Тура два раза бросала меня на землю вместе с конём, олень меня один раз забодал, а два лося — один потоптал ногами, а другой побил рогами, вепрь мечом мне бедро рассёк, медведь у колена подклад укусил, лютый зверь вскочил мне на бёдра и вместе со мной упал. И Бог невредимым меня сохранил.

Тур обитал по всей Европе, Малой Азии, Северной Африке и Индии. Но особенно интересно его имя: «тур» связано со всеми индоевропейскими языками, словно древний код, объединяющий народы.

— Древнерусский язык — туръ

— Ирландский — tarbh

— Литовский — taũras

— Греческий — ταῦρος

— Прусский — tauris

— Авестийский — staōra

Ещё один любопытный факт: праиндоевропейское название тура — tawros — схоже с прасемитским словом tawr. Кто у кого позаимствовал это имя — индоевропейцы у семитов или наоборот — остаётся загадкой. А может, оба слова пришли из ещё более древнего языка? Одно ясно: имя тура настолько старо, что стало общим для двух великих языковых семей.

Лошадь была одомашнена в Причерноморско-Каспийской степи — на просторах от северного побережья Чёрного моря до Каспия. Это случилось примерно между 2200 и 2000 годами до нашей эры. За невероятно короткий срок одомашненные лошади вытеснили диких сородичей на огромных территориях — от Средней Азии до Западной Европы. Такой успех объясняется двумя важными мутациями: одна сделала их спины крепче, позволяя комфортно ездить верхом, а другая — добавила лошадям послушания. Вот вам и эволюция, уложившаяся в пару столетий.

Мы живём бок о бок с лошадью уже около 4 тысячелетий. Но с коровами и быками наша история ещё длиннее — в два раза больше! Кто бы мог подумать, что именно эти животные стали нашими древнейшими спутниками и верными помощниками.

Около 10 500 лет назад в Плодородном Полумесяце началось одомашнение коров. Именно там был приручен таурин (Bos taurus), который стал незаменимым для сельского хозяйства. Эти животные обеспечивали людей молоком, мясом и даже материалами вроде шкур и рогов. Примерно 7 000 лет назад в долине Инда появился зебу (Bos indicus), который позже «переехал» в Юго-Восточную Азию и Южный Китай, покоряя новые территории своим упорством и выносливостью.

Коровы и яки были не просто источником молока и мяса, но и символами богатства и плодородия в мифах древних народов. Около 5000 лет назад яки стали важнейшими помощниками на суровом Тибетском плато, обеспечивая людей едой и топливом. Генетики обнаружили более трёх волн одомашнения и миграций коров — ещё одно доказательство их огромной роли в нашей истории и культуре.

4. Индоевропейские зачатки верования

Истоки обожествления тура уходят на тысячелетия назад. На рельефах Чатал-Хююка изображена богиня-Мать, рожающая быка, что намекает на древний миф о её союзе с этим животным. Бык, как символ силы и плодородия, сопровождал её чаще, чем леопарды, также присутствующие в сюжетах. Эхо этой мифологии доносится до нас через греческий миф о Пасифае, дочери Гелиоса, которая родила минотавра от быка. Идея союза женщины и животного возникла задолго до бронзового века. Например, в Ложери-Бас (14000—7000 до н.э.) найдена гравировка, изображающая женщину и оленя, а в пещере Ла-Магдален сохранились аналогичные сцены. Эти находки подчёркивают, насколько глубоки корни таких мифологических сюжетов.

В более поздние времена появились ритуалы, в которых имитировались сексуальные контакты с животными. Например, индийская Асвамедха или египетский козёл Мендеса. Эти практики, насколько они шокирующи для нас сегодня, играли важную роль в сакральных традициях своих эпох.

Интересный факт:

В нескольких местах в дельте, например, Гермополис, Ликополис, и Мендес, поклонялись козлу и богу Пану; греческий историк и географ Страбон, цитируя греческого поэта Пиндара, говорит, что в тех местах козлы имели близость с женщинами, и Геродот указывал подобный случай, который был среди бела дня. Жители Мендеса почитали всех коз и козлов, и в частности одного козла, о смерти которого государственный траур наблюдался во всем городе; Их называли Паном и козлом Мендеса, и обоим поклонялись как богам плодовитости. Диодор Сицилийский, древнегреческий историк и мифограф, сравнивает культ козла Мендеса с Приапом — древнегреческим богом плодородия; полей и садов у римлян и классифицирует с богом Паном и сатирами.

(с) Е. А. Уоллис Бадж

В Румынии, в поселении культуры Винча, археологи обнаружили статую богини с двумя черепами, а рядом — бычью голову с фрагментами черепа. Находке около 5300 лет до н.э., и она заставляет задуматься: неужели культ быка был распространён не только у индоевропейцев, но и у других древних культур? Возможно, но сейчас нас интересует именно культ быка у индоевропейцев.

Минойцы, архаичный индоевропейский народ, являются превосходным маркером веры в культ быка. Они оставили нам удивительное окно в своё прошлое через архитектуру и греческие легенды. В их религии бык, «рога посвящения» и змея составляли священную триаду, подчёркивая её символическую глубину. Центральное место занимала богиня, связанная с животными, — воплощение природы и силы. Возможно, этот культ был переработкой ещё более древних верований, эхо которых доносится до нас через тысячелетия.

Скульптуры голов быков украшали минойские дворцы, напоминая о значимости этого животного в их культуре. На саркофаге из Агия-Триады изображено жертвоприношение быка, а ритуальные прыжки через него, столь популярные у минойцев, встречаются на кносских фресках и золотых украшениях. Возможно, эти прыжки были частью обряда инициации или символического посвящения в элиту. Завершался ритуал, вероятно, жертвоприношением быка и последующей праздничной трапезой. Уже в греческий период Кносс славился ритуальными танцами, которые изображали брак Зевса и Геры — то в облике быка и коровы, то в образе Солнца и Луны. А в Микенах археологи нашли серебряные головы коров с золотыми розетками между рогов, символизирующими солнечные лучи.

У индоевропейцев был суровый мужской бог в образе тура, что сразу наталкивает на мысль о божественном дуализме. Ведь если есть мощный мужской бог Тур, то должна быть и женская богиня — её символом, конечно же, была корова. Этот дуэт напоминает индуистскую мифологию, где корова превращается в не просто символ, а в настоящий эталон святости и уважения.

А также (увенчайте) наши поэтические мысли коровами,

О Пушан (и) Вишну, быстро идущий!

Сделайте нас счастливыми!

(с) Ригведа, 90, Ко всем богам.

8 Медоносным (пусть будет) нам лесное дерево!

Медоносным пусть будет солнце!

Медовыми пусть станут нам коровы!

(с) Ригведа, стих 8

С помощью коров пусть преодолеем мы отсутствие мыслей ведущее к злу,

С помощью зерна — любой голод, о многопризываемый!

Вместе с царями, вместе с нашей общиной

Пусть завоюем мы первые ставки!

(с) Ригведа, К Индре, 42

Сам бог огня Агни говорит о том происхождении вселенной то, что:

«Это все дала надоить корова при рождении»

В индуистской мифологии волшебная корова Сурабхи была настоящей фабрикой изобилия, способной исполнить любое желание владельца. Согласно легенде, она появилась во время пахтанья Молочного океана — грандиозного события, где дэвы и асуры с помощью змея Васуки буквально «взбивали» океан. Вода превращалась в молоко, а потом — в масло, символизируя изобилие и достаток. Этот образ коровы явно уходит корнями в арийскую протоиндоевропейскую эпоху, когда корова была главным источником пищи и богатства. Характерно, что её особенно почитали индусы и славяне, находя в ней символ плодородия и благополучия.

В скандинавской мифологии тоже нашлось место корове, причём место весьма почётное. Аудумла, питаясь солёным льдом Нифльхейма, не только выживала в этом суровом мире, но и кормила Первочеловека Имира — того самого, кто стал прародителем всего сущего. Удивительно, как даже в ледяных просторах северных мифов корова символизирует начало жизни и изобилие.

Корову почитали и даже обожествляли с древнейших времён, недаром она стала одним из первых одомашненных животных. Для древних земледельцев-индоевропейцев корова была всем: источником пищи, богатства и даже символом плодородия. Лошади же долгое время оставались привилегией элиты. Они врываются на историческую сцену с появлением воинов-верховых наездников и военной аристократии. Неудивительно, что культ лошади не стал таким массовым, как поклонение корове: корова была ближе к простому человеку. А лошадь? Её восхваляли через колесницы и битвы, возводя в ранг символа воинской доблести.

5. Название городов, произошедших от имени Тура

Почитание тура у славян — это прямое наследие индоевропейской культуры, где бык был не просто животным, а воплощением солнца или его представителем. Он также символизировал плодородие, без которого в те времена было сложно представить жизнь. Интересно, что следы поклонения этому солярному божеству можно найти даже в топонимах: реки, острова, земли и города до сих пор носят названия, связанные с образом быка:

— Туров

— Туровля (Витебск)

— Турова гора (Вильнюс)

— Туробин (восточная Польша)

— Турий (полуостров в Белом море)

— озеро Волотур (другие названия: Воловье, Тур-озеро, Турово)

— Туровское (Кострома)

Названия сел, озер и рек, производные от тура мы находим и у венгров:

— Turssok

— Thurany

— Turova

— Turje

— Stara Tura

В Галиции:

— Turaczowka

— Turynka

— Turylcze

— Turska

— Turzansk

В Чехии:

— Turro

— Turovka

— Turz

— Turice

— Turovec

В северной Германии:

— Thurowangen

— Thurau

— Turznitz

— Turow

— Klein-Thurow

Названия, связанные с божеством Туром, разбросаны по всей Восточной Европе, а их отголоски встречаются даже в Западной Европе — от Франции и Англии до Южной Германии и Швейцарии. В Сибири такие топонимы, как Туринская, Туруханск и Турушево, тоже дают о себе знать. Но вот вопрос: действительно ли все эти места связаны с именем божества Тура? Ответ, к сожалению, не так прост, и у нас есть причины сомневаться в прямой связи.

Сибирь и Урал.

Названия сибирских и уральских городов с корнем «тур» вряд ли связаны с древним сакральным животным. Во-первых, они появились спустя столетия после крещения Руси, когда культ Тура трансформировался в локальные обряды. Во-вторых, этимология этих названий, скорее всего, коренится в местных языках, что добавляет загадки, но отдаляет от мифического быка.

— Река Турухан. Одна из версий гласит, что река получила своё название от имени кочевавшего неподалеку тунгусского хана Туру. Наиболее вероятным считается происхождение Турухана от селькупского «тур» — озеро.

— Тура-Тау. Не связано с поклонением быку. Этимология названия «Тура-тау» связано с башкирским языком и переводится как «крепость-гора».

Западная Европа.

— Турин.

Многие ошибочно полагают, что название этого итальянского города связано с кельтским словом Tau, означающим «горы». Но ведь до Альп от Турина целых 367 километров! Истинное происхождение названия куда интереснее: оно восходит к кельтскому (или, возможно, лигурийскому) племени тавринов, которое обитало у подножия Альп и в долине реки По. А теперь самое любопытное: «таврины» в переводе означают «племя быка». И как тут не увидеть символическое переплетение истории и мифологии?

— Турку. Финляндия. Несмотря на громкое название, этот город никак не связан с древним индоевропейским божеством. Его этимология куда более приземлённая: «Турку» происходит от древнерусского слова «търгъ», что означает «торг» или «рынок».

— Турне. Бельгия. Античное название города «Туррис-Нервиорум» происходит от латинских слова «turris», что значит башня, и «nervi» — это название кельтского племени нервиев.

— Город Тур. Название этого французского города происходит от галльского племени туронов. Есть несколько версий этимологии названия племени, но ни одну из них я не считаю верной.

— Область Тюрингия. Этимология неизвестна, ясно, что название происходит от племени тюрингов, которые, по всей видимости, являлись осколком германского племени гермундуров.

Думаю, что не стоит перечислять все возможные города и «взламывать» их этимологию, дабы понять, что названия этих городов не происходят от тура. Касаемо ареала Уральских гор и Сибири, мы имеем дело уже с поздним наименованием времен колонизации и завоевания восточных земель Московским и Русским царствами.

В Западной Европе этимология становится настоящей головоломкой, понятной разве что опытным лингвистам. У некоторых кельтских и германских племён в названиях встречается корень «тур», но привязать его к солнечному быку — задача почти невозможная из-за отсутствия доказательств. И тут возникает ещё одна загадка: относится ли этот «тур» к германскому божеству Тюру или всё же к быку туру?

Интересно, что прагерманское слово Uruz, вторая руна старшего и младшего футарка, изначально означало тура. После исчезновения туров эта руна стала ассоциироваться с зубрами. Некоторые могут предположить, что названия германских городов вроде Thurowangen, Thurau, Turznitz или Turow связаны с именем бога Тюра. Но здесь есть загвоздка: прагерманская форма имени Тюра — Teiwaz (Тейваз или Тиваз) — не позволяет образовать корень «Tur». Так что связь с богом маловероятна, а вот с животным — куда более убедительна.

На это можно возразить, что эти названия этих северных поселений и городов могли появиться от скандинавской формы имени Тюра (Týr). Однако, мы хорошо знаем топонимы, где фигурирует имя Тюра — Tiveden («леса Тюра», Швеция), Tysnes («мыс Тюра», Норвегия), Tissø («озеро Тюра», Дания).

Еще хочу продемонстрировать как на северных языках звучит слово тур или бык:

— Датский tyr

— Шведский tjur

— Валлийский — tarw

— Исландский — naut

— Норвежский — okse

Выше я пытался доказать то, что все топонимы и города, названные в честь Тура, находились на территории расселения славянских племен, за одним единственным исключением — Северной Германии. Почему именно так?

Я думаю, ни для кого не является секретом, что на территории Северной и Восточной Германии славяне оставили после себя многочисленные топонимы. Их довольно легко определить, большая часть этих топонимов образована с помощью этих суффиксов:

— ин. Берлин, Девин, Карпин, Шверин.

— иц. Лужица, Добершюц, Хемниц, Любице (Любек)

— ов. Гюстров, Миров, Любов, Буров.

— ау. Торгау, Шпаднау.

Интересно, что города с корнем «Тур» совпадают с местами, где жили славянские племена после VI века нашей эры. Именно тогда славяне вытеснили из северо-восточной Германии германские племена вроде лангобардов и ругиев. Осев на новых землях, такие племена, как поморяне, руяне и лужичане, не только принесли свои обычаи, но и, вероятно, оставили в названиях след своего культа Тура. Это как если бы история «прошлась» по карте, оставив за собой топонимические подсказки.

В VI веке нашей эры Мекленбург, который впоследствии стал известным торговым городом и вошёл в Ганзейский союз, был разделён между племенами лютичей и бодричей.

Кстати говоря недаром на традиционном гербе Мекленбурга изображена голова быка. Впрочем изображение быка можно найти и на семипольном гербе.

Семипольный герб Мекленбурга рассказывает о семи территориях, составлявших это государство. Среди них — княжество Вендское, известное своим символом: головой быка с серебряными рогами на золотом фоне. Это княжество существовало с середины XI века до 1129 года на землях между устьями Одры и Эльбы. Его населяли бодричи, лютичи и поморяне — славянские племена, чьё наследие до сих пор оживает в этих краях через символы и легенды.

Как мы видим из названий городов, местности, озёр и геральдики, тур являлся своеобразным маркером для славянских племен.

6. Славянское почитание Тура — солнечного божества

Тур, также известный как яр-тур или буй-тур, был важным божеством в славянской мифологии. Его имя часто ассоциировалось с воинственностью и храбростью, что подтверждается многочисленными упоминаниями в славянской литературе. Например, в «Слове о полку Игореве» Всеволод величается эпитетами «яр-тур» и «буй-тур», что подчеркивает его воинственные качества.

Тур был не только богом войны, но и символом весеннего плодородия. В народной памяти он сохранился как «Тур — удалой молодец», и в его честь пелись весенние песни. В Костромской губернии, например, поется весенняя песня, в которой Тур вызывает красную девицу на травке побороться, что подчеркивает его похотливую природу. Эта песня поется в Великой Руси в праздник «Семика», совпадающий с западными праздниками «Туры» и «Турицы», а также с южными и восточными «Русалиями».

На следующей за Русальной, «Всесвятской» неделе, в России чествовали отживающее свой век солнце в лице старика-Ярила, главным атрибутом которого был фаллос, символизирующий плодородие и силу. Без всякого сомнения, Туронь был родственным Яриле божеством на Руси и у других славян.

В Галиции и у западных словаков праздники, посвященные Туру, отмечались в начале мая и назывались «Турицы». На этих праздниках Тур почитался под именем и иногда даже в образе тура или быка. Это напоминает греческого Диониса, который также изображался в виде быка и был символом плодородия и растительной силы земли.

Тур олицетворяет собой свет возрождающегося на Коляду солнца. Это выражается в колядках мало- и галицко-русских, а также польских, где речь идет о «чудном» или «дивном», «многорогом или златорогом», т. е. сияющем, звере туре или туре-олене. Символика золотых рогов Тура в славянской мифологии имеет глубокое значение. Золотые рога символизируют солнечные лучи и свет, что делает Тура олицетворением солнца и плодородия. В фольклоре Тур часто изображается как сияющий зверь с золотыми рогами, что подчеркивает его связь с солнечной энергией и жизненной силой.

Из галицко-русской колядки:

Ой шумью, шумью (говорит дубрава), бо в собе чую,

Бо в собе чую дивное зверя,

Дивное зверя Тура-оленя,

Шо на головце девять рожечков,

А на десятом терем збудован…

Из польской колядки:

J zobaczyła źwiérza tura,

Zwiérza tura, со złote rozki ma.

(И увидела зверя тура,

Зверя тура, имеющего золотые рога.)

Чествование Тура на святках или накануне Нового года также имеет значение света. В Великой, Малой и Галицкой Руси, а также в Польше, рождественские колядники ходили с фигурой, именовавшейся «Туром». В Сербии и Болгарии существовали предания о жертвоприношениях богу Торку, который, вероятно, был аналогом Тура.

Следы почитания Тура сохранились в пословицах и загадках славян. Причем в русских пословицах Тур упоминается в контексте небесных сил:

Тур ходит по горам, турица то по долам; тур свистнет, турица то мигнет;

Про гром же говорили так:

Ревнул вол за сто сол; за сто речек

Подобные загадки присутствуют и у белорусов:

Крикнув вол на сто гор, на сто речак

Ревнув вол на сто гор, на тысячу городов

Можно провести параллель с германо-скандинавской мифологией, где, когда был слышен гром, говорили, что это Тор бьёт своим молотом. Подобное мифологическое умозаключение появилось вероятно не только из-за звукового сходства ударов молот о наковальню, но и визуального — как молот кузнеца выбивает искры, так и молот Тора выбивал молнии.

Что касается представление о громе у славян, то здесь вероятно так же сыграла роль ассоциативность. Видимо наши предки ассоциировали грозный и чудовищный рёв дикого быка с раскатами грома.

Древнейшими русскими свидетельствами, пусть и косвенными, является Ипатьевская летопись, которая говорит о Туровой божнице возле Киева. Под 1146 годом в свидетельстве летописи говорится о существования храма, который назывался Туровым. По устным преданиям в Костромской губернии существовало Турово капище.

В Северной Германии в ходе раскопок святилища западных славян в Гросс-Радене, был найден череп зубра, который висел перед входом.

Интересно, что церковники требовали запретить игры, проводимые в честь Тура. В «Дубенском сборнике правил и поучений» XVI века требовали от священников: «А о турех и о лодыгах и о колоденицех и про безаконные бои вы попове уимаите детей своих». Очевидно, что речь идёт о неких языческих игрищах. Подобные игрища, описанные выше, можно найти не только у западных и восточных славян, но и у южных. Известный русский собиратель фольклора Афанасьев связал один из сербских обычаев с древним поклонением Туру:

В старину у сербов совершался обряд, тождественный по значению с нашим ряженьем (хождением окрутников). Наряжались трое: nopoje, вила и турица. Mopoje (?) одевался в косматую одежду, украшенную лосьими и другими звериными хвостами, на лицо накладывал маску («образину»), а в руках держал зеленую ветвь или пучок цветов. Вила являлась в белом женском платье, опоясанная красною перевязью, на голове имела белое покрывало и венок из цветов… Тому, кто представлял турицу, приделывалась на длинной косматой шее конская голова с большими зубами, которая могла раскрывать рот и хлопать челюстями; ноги у турицы были косматые и внизу походили на птичьи. Вместе с этими ряжеными шел человек с бубном и ударял в него. Впервые они совершали обход на Сретенье, и потом — на всякий праздник до великого поста…

7. Заключение

Тур — солнечное божество славян, яркий символ их мифологии и фольклора. Это не просто бог, а настоящий воплощённый солнечный свет и плодородие, тесно связанный с природой и стремлением к процветанию. Культ Тура жил в обрядах, таких как вождение Тура на святках, где он символизировал жизненную силу и магию роста. Золотые рога Тура, как солнечные лучи, подчёркивали его роль света и плодородия. Даже сегодня Тур остаётся мощным образом славянской мифологии, отражая верования и надежды древних народов.

Кричащая мумия из Древнего Египта

В далёком 1935 году археологи обнаружили нечто необычное в Дейр-эль-Бахри, что находится недалеко от Луксора в Египте. Это место славится своими величественными храмами и гробницами. Однако в этот раз внимание исследователей привлекла мумия женщины, рот которой был открыт в крике. Её пугающее выражение лица, словно застывшее во времени, заставило археологов дать ей прозвище «Кричащая женщина». Мумия была обнаружена при раскопках гробницы Сененмута — известного египетского архитектора и высокопоставленного чиновника. По некоторым данным, он был тайным любовником Хатшепсут.

Хатшепсут — фараон XVIII династии Древнего Египта, правившая в период Нового царства. Она жила примерно с 1490 по 1468 год до нашей эры, а точнее, между 1479 и 1458 годами до н. э., или же между 1504 и 1482 годами до н. э.

Даже спустя 3500 лет эта мумия сохраняет атмосферу ужаса. Недавнее исследование подтвердило то, что её мышцы застыли в таком состоянии из-за редкого явления — трупного окоченения. В этом состоянии тело остаётся в той позе, в которой наступила смерть. Современные технологии, вроде виртуальной аутопсии, помогли учёным воссоздать картину её последних минут и понять, что эта женщина пережила перед смертью.

Открытие рта происходит когда мышцы, отвечающие за его движение, расслабляются во время сна или после смерти. Поэтому бальзамировщики часто оборачивают нижнюю челюсть вокруг черепа. Однако в случае с этой мумией открытый рот был результатом мучительной смерти. В ходе исследования было предположено, что кричащее выражение лица мумии может быть объяснено трупным спазмом, то есть женщина, вероятно, умерла, крича от невыносимой боли. Трупный спазм — это состояние, при котором мышцы человека сокращаются в последние мгновения жизни. Это происходит, когда человек умирает в результате нападения, самоубийства или утопления.

Изображения, полученные при компьютерной томографии в двухмерном и трёхмерном форматах, позволили узнать больше о росте, возрасте и состоянии здоровья женщины. Они показали, что её рост составлял примерно полтора метра. На момент смерти ей было около 48 лет. Кости на позвоночнике мумии показывают, что у неё был легкий артрит. У женщины отсутствовали несколько зубов, которые она потеряла непосредственно перед смертью. На это указывают незажившие зубные впадины.

Процесс мумификации в Древнем Египте был не просто набором технических операций, а настоящим искусством, переплетённым с религиозными ритуалами. Египтяне верили в загробную жизнь, и чтобы душа могла вечно существовать, тело должно было быть идеально сохранено. Обычно этот процесс включал удаление внутренних органов, высушивание тела при помощи натрона и обёртывание его в многочисленные слои льняных бинтов.

Дейр-эль-Бахри, где была найдена «Кричащая женщина», — это место, наполненное историей и величием. Здесь находятся знаменитые храмы, включая храм Хатшепсут, одного из наиболее значительных правителей Древнего Египта. Одна из самых известных находок в Дейр-эль-Бахри — это «Клад Фиванских гробниц», включающий в себя мумии и сокровища, связанные с царской семьёй и знатью 21-й династии.

Женщина-шаманка из Чемка-Хююк, возраст которой составляет 10 000 лет

В районе деревни Илису, что находится в провинции Мардин в Турции, археологи нашли уникальное поселение Чемка-хююк. Оно расположено всего в 1100 метрах к юго-западу от плотины Илису, на высоте 420 метров над уровнем моря. Поселение представляет из себя холм 65 на 135 метров, что практически равняется размеру футбольного поля.

Раскопки начались в 2018 году. Они позволили выявить различные слои поселения, которые относятся к историческому периоду, когда в этом регионе происходил переход от собирательства к производящему хозяйству.

Археологи обнаружили восемь уровней застройки, где были найдены многочисленные архитектурные остатки, человеческие скелеты, каменные орудия и небольшое количество украшений. Среди этих находок особое внимание привлекла могила женщины-шаманки.

Могила датируется 9300 годом до нашей эры, тело в нём захоронено в согнутом положении на правом боку. На момент смерти ей было не больше 25 лет.

Эта женщина была захоронена под полом круглого дома, с элементами скелетов животных, что может свидетельствовать о её особом статусе в обществе. На её могиле был найден череп первобытного быка, а вместе с ней в захоронении были обнаружены кости собаки, куницы и нескольких куропаток.

Археологи предположили, что она могла быть шаманкой или человеком, практиковавшим древние религиозные обряды, связанные с анимизмом и шаманизмом. Захоронения с костями животных в ближневосточных погребениях эпохи неолита не редкость, однако это захоронение привлекло внимание своей своеобразностью. Археологи выдвинули теорию, что эта женщина могла являться посредником между миром животных и миром людей. Хотя найденный череп быка и известняковая плита в её захоронении могла свидетельствовать и о том, что члены общины могли опасаться того, что эта женщина восстанет из мертвых.

Дома в поселении Чемка-хююк были самыми разными: от простых землянок до сложных каменных строений. На самых древних уровнях поселения археологи нашли остатки простых укрытий, а на более поздних уровнях — свидетельства перехода к крупным каменным сооружениям.

Раскопки в Чемка-хююк предоставляют ценную информацию о жизни и культуре древних людей в верховьях реки Тигр. Открытие женщины-шаманки особенно важно для понимания религиозных и ритуальных практик той эпохи.

Орден мопса

Первая в мире масонская ложа появилась в Англии в далёком 1717 году. В те времена быть масоном считалось модным, как будто это был закрытый элитный клуб по интересам. Члены масонской ложи были разношерстны — протестанты различных толков (кальвинисты, англикане), католики и православные. И все члены масонской ложи могли свободно общаться между собой на различные темы.

Дело в том, что после 1715 года английское масонство разделилось на две главных ложи — якобитскую и ганноверскую. Якобитами называли тех, кто придерживался мнения, что Британией должна управлять католическая династия Стюартов. Однако в 1714 году королём Великобритании становится протестант из немецкого города Ганновер Георг I. На следующий год вспыхивает якобитское восстание, которое было не без труда подавлено. Именно в этом году от якобитской ложи отделяется ганноверская, которая тяготела к протестантству.

Интересно то, что масонская ложа в Риме была якобитской, но, несмотря на это, принимала и протестантов. Тогда как во Флоренции ложа была протестантской, но также принимала католиков и атеистов, которые поддерживали действующего короля Великобритании протестанта Георга I.

В Риме жил, как ему самому думалось, законный наследник Британской короны — Джеймс Фрэнсис Эдвард из рода католиков-Стюартов. В 1737 году он внезапно узнает, что ганноверские масоны набрали так много французских католиков, что они теперь являлись большинством в якобитской Великой ложе во Франции. Получается, католическая ложа во Франции состояла преимущественно из протестантов, которые, конечно же, поддерживали ганноверскую династию в Великобритании. Конечно, это не могло не понравиться римской курии.

Поэтому в 1738 году папа Римский Климент XII издал папскую буллу, которая запрещала католикам становиться масонами. Наказание — отлучение от церкви. Дело в том, что сам папа являлся выходцем из Флоренции, ревностный католик, испытывал неприязнь к протестантской ложе в своём родном городе.

Чтобы обойти ограничения, один очень хитрый, умный и, я думаю, наглый католический архиепископ-курфюрст немецкого Кёльна Клемент Август Баварский решил обойти папскую буллу. Он создаёт криптомасонское общество и выбирает мопса в качестве символа верности, надёжности и постоянства.

Дело в том, что в XVIII веке в Европе мопсы были очень популярной породой собак, как, например, сегодня немецкий шпиц или йоркширский терьер. Поэтому в качестве эмблемы криптомасонами был выбран именно мопс.

Кстати, орден был создан во Франции, а затем его влияние распространилось на территорию Священной Римской империи и Нидерландов. В каждой ложе было по два управляющих — мужчина и женщина. Они избирались на эту должность каждые полгода.

Церемония посвящения включала в себя надевание ошейника, царапанье в дверь, хождение вокруг гигантского изображения мопса с завязанными глазами и поцелуй фарфоровой статуэтки Великого Мопса под хвост.

К сожалению, у нас сохранилось слишком мало информации об ордене Мопса. Поэтому мы не можем с уверенностью сказать, были ли ритуалы в Ордене серьёзными или исполнялись понарошку. Может быть, это была шутка над Папой Римским в духе XVIII века? По моему мнению, орден Мопса был каким-то любительским кружком по интересам и не представлял собой серьёзной околомасонской организации.

Цивилизация талайотов и острова мегалитов

Название Менорки происходит от латинского Balearis Minor, что в переводе — «Маленький Балеарский остров». Его так назвали, потому что он действительно меньше своего ближайшего соседа — Мальорки. По сути, Менорка — это небольшой, но скалистый остров, ширина которого всего 50 километров. Площадь Менорки — 694 квадратных километра, что вдвое меньше Нью-Йорка. А если сравнивать с Москвой, то туда можно вместить целых четыре таких острова. Но главное, что делает Менорку по-настоящему интересной, — это более 1500 археологических памятников, включая каменные мегалиты, разбросанные по всему острову.

Эти мегалиты называются таулами — в переводе с каталонского это слово означает «стол». Некоторые таулы достигают пяти метров в высоту и выглядят как вертикальная колонна с массивным камнем, лежащим на ней горизонтально. Часто вокруг таулов строили U-образные стены. Эти сооружения очень напоминают Стоунхендж в Англии и древний храм Гёбекли-Тепе в Турции.

Ученые точно знают, что таулы построили представители талайотской культуры, жившие здесь в эпоху бронзы. Правда, датировать эту культуру можно только приблизительно: конец второго тысячелетия — начало первого тысячелетия до нашей эры. Некоторые историки считают, что первыми мореплавателями, прибывшими на Менорку, были выходцы из восточного Средиземноморья, например, минойцы.

Возможно, на местных жителей повлияли традиции минойцев, особенно их перевёрнутые оштукатуренные колонны, которые использовали в Кноссе, и на Менорке решили повторить этот приём. Однако есть и другие исследователи, которые считают, что на острове изначально жило местное население, и уже потом оно смешалось с пришельцами из восточного Средиземноморья. Но до сих пор неизвестно, было ли это мирное слияние культур или же насильственное вторжение.

Талайотов считают воинственным народом, ведь они строили оборонительные башни и укреплённые городки с мощными каменными стенами. Многие учёные связывают талайотов с нурагами Сардинии и пытаются подтвердить теорию о том, что талайоты могли происходить именно оттуда.

Определение: Культура нурагов — это древняя цивилизация, которая существовала на острове Сардиния в бронзовом веке примерно с 18 века до нашей эры до 8 века до нашей эры. Она известна своими уникальными каменными башнями, называемыми нурагами, которые использовались для разных целей: как храмы, жилища, места встреч вождей или военные укрепления. Вокруг этих башен располагались небольшие деревни. Культура нурагов оставила после себя множество загадок, включая происхождение и этническую принадлежность её создателей, а также назначение многих сооружений.

Таулы часто находили прямо на землях крестьян, иногда на полях или даже встроенными в каменные стены, которые отделяли участки. Большие размеры таулов, их массовость и отсутствие ритуальных предметов рядом с ними говорят о том, что большинство таких построек имели чисто хозяйственное назначение.

Кстати, похожие постройки встречаются и на других островах западного и центрального Средиземноморья — на Мальте, Сицилии, Корсике и Лампедузе. Даже сегодня крестьяне в этом регионе продолжают строить похожие сооружения. Они служат для хранения семян, инвентаря и становятся отличным укрытием от палящего солнца в разгар рабочего дня.

Самым большим поселением талайотов был город Оспиталет-Вель на острове Мальорка. Этот город был заселён ещё до появления талайотов, о чём свидетельствуют руины мегалитической камерной гробницы, относящейся к более раннему периоду. Однако последние раскопки говорят о том, что талайоты были построены гораздо позже минойского периода и сардинских нурагов.

Сегодня учёные придерживаются теории, что переход от ранней культуры, предшествовавшей талайотам, к талайотской цивилизации был плавным и занял немало времени. Закат талайотской культуры связывают с пунической колонизацией западного Средиземноморья.

Торговая сеть Карфагена, центр которой был на Эбусе (нынешней Ибице), распространилась и на Балеарские острова. Острова Майорка и Менорка оказались втянуты в конфликты между Римом и Карфагеном. Так начался постталайотский период, который сегодня известен как Балеарская культура.

В начале V века до нашей эры в постталайотский период многие поселения были оставлены их жителями — скорее всего, из-за насильственных действий. Об этом свидетельствуют обнаруженные следы пожаров. Некоторые деревни были покинуты навсегда, но часть из них вновь заселились спустя несколько десятилетий. Таулы больше не строили, их лишь иногда ремонтировали или перестраивали.

Экономический кризис того времени связан с тем, что основным источником пищи оставалось только скотоводство. Наступает эпоха упадка. Вхождение талайотов в сферу влияния Карфагена не прошло бесследно. Наверняка многие слышали о знаменитых балеарских пращниках. Так вот, местные жители часто служили наёмниками в карфагенской армии, и из письменных источников известно, что они возвращались домой с женщинами и вином. Вино, которое было важной частью этрусской, карфагенской и греческой культур, повышало социальный статус и давало возможность устраивать пиры. Браки с карфагенянами способствовали проникновению пунической культуры на Балеарские острова. В это время появились бронзовые статуэтки обнажённых воинов, которые очень похожи на произведения нурагической культуры Сардинии и этрусков.

Так, история Менорки и её загадочных таулов — это не просто древняя архитектура. Это история культурного обмена, войн и взаимодействия народов, которые боролись за выживание и влияние на этом острове.

О том, почему голландцы съели своего Премьер-министра или история Яна де Витта

Ян де Витт — личность настолько яркая и противоречивая, что о нём можно снимать политические триллеры. В XVII веке, в разгар Золотого века Нидерландов, он стоял во главе республиканского движения. Де Витт был тем человеком, который стремился защитить свою страну от влияния и чужеземных и своих королевских дворов, чтобы сохранить независимость регионов. Звучит так, словно он не терпел, когда ему указывали, что делать.

В качестве великого пенсионария (это что-то вроде премьер-министра, только с более звучным названием) он управлял страной в один из самых ярких её периодов. Однако его борьба против Оранской династии и стремление к созданию республики привели к трагическому концу. Его смерть, произошедшая на глазах у толпы, стала символом политической нестабильности.

1. Исторический контекст

В XVI веке Нидерланды оказались под властью могущественной Испанской империи, которая стремилась захватить как можно больше территорий. Эта империя управлялась династией Габсбургов, которые в то время, казалось, мечтали о титуле «главные коллекционеры чужих земель».

Испания владела землями на пяти континентах, а в Европе она контролировала Неаполитанское королевство, часть Франции и, конечно, Нидерланды. В те времена Нидерланды назывались Семнадцатью Провинциями и представляли собой обширную территорию, включающую современную Голландию, Бельгию, Люксембург и часть Франции, такие как Артуа и Фландрия.

Изначально эти земли принадлежали герцогам Бургундии из французской династии Валуа, но, как это часто бывает с королевскими династиями, семейные связи запутались. В результате этих сложных взаимоотношений европейских правящих домов Нидерланды оказались под властью Испании.

В 1556 году император Карл V, один из самых влиятельных правителей Европы, отрекся от престола. Нидерланды он передал своему сыну Филиппу II, королю Испании.

Однако у Филиппа II были свои представления о том, как следует управлять страной. Он был убеждённым католиком и верил в абсолютную власть, что, мягко говоря, не вызвало восторга у жителей Нидерландов.

К тому времени большинство нидерландцев исповедовали протестантизм и хотели иметь возможность управлять своими делами без постоянного вмешательства короля-католика. Но Филипп не собирался отступать: испанцы начали навязывать свою религию и жёсткий режим. Недовольство росло с каждым днём, и, в конце концов, вспыхнула Восьмидесятилетняя война — настоящий марафон борьбы за независимость.

В 1566 году терпение жителей Семнадцати Провинций иссякло, и они восстали против испанских Габсбургов. Представьте себе: на одной стороне — Нидерланды, которые всё больше склоняются к учениям Мартина Лютера и Жана Кальвина, а на другой — Испания, твердыня католицизма. XVI век — это время, когда Европа буквально разрывалась на религиозные лагеря, и Нидерланды, где кальвинизм становился всё более популярным, никак не могли ужиться с католическими порядками, навязанными испанской короной.

И если вы думаете, что религиозный конфликт был единственной проблемой — не забывайте про испанскую инквизицию. Она была не просто «локальным явлением», а скорее показателем того, как Испания подходила к любым проявлениям инакомыслия. Инквизиция демонстрировала не просто любовь к религиозной строгости, но и весьма специфическое понимание судопроизводства: если вы не согласны с католицизмом, то ваша проблема скоро будет решена — и не в вашу пользу!

И если вы думаете, что религиозный конфликт был единственной проблемой — не забывайте про испанскую инквизицию. Она была не просто «локальным явлением», а скорее показателем того, как Испания подходила к любым проявлениям инакомыслия. Инквизиция демонстрировала не просто любовь к религиозной строгости, но и весьма специфическое понимание судопроизводства: если вы не согласны с католицизмом, то ваша проблема скоро будет решена — и не в вашу пользу!

Чуть более 70 лет назад Испания завершила Реконкисту — многовековую борьбу за возвращение земель, занятых мусульманами. Казалось бы, война окончена, можно расслабиться, но нет! Король Фердинанд и королева Изабелла решили, что евреям в Испании больше не место. Они издали указ, предписывающий всем евреям либо покинуть страну, либо принять христианство.

Те, кто остался и формально принял христианство, стали известны как мараны. Но многие продолжали тайно исповедовать свою веру, и вот здесь на сцену выходит Испанская инквизиция — неутомимый искатель «неправильных» христиан. Но это было лишь одним из факторов, способствовавших обострению ситуации. Вторым триггером стала колонизация Америки: испанцы там активно «спасали души», и либо обращали язычников в христианство, либо избавляли их от необходимости выбирать. Ну и, конечно, золото. Огромное количество золота, которое текло из Нового Света прямо в испанские карманы, позволяло щедро делиться с Папой Римским и строить величественные храмы.

Итак, восстание в Семнадцати провинциях было не просто протестом против испанских Габсбургов, но и результатом религиозного кризиса, который вспыхнул по всей Европе. Представьте себе: XVI век, когда по континенту гуляют как идеи протестантства, так и испанские солдаты, а население Нидерландов не может решить, к какой стороне примкнуть.

Надо понимать, что Нидерланды в то время не были единым государством. Это было скопление герцогств и графств, экономически очень разных. Южные провинции, например, особенно их дворянство, сильно противились распространению протестантизма — зачем им менять всё, если и так всё хорошо? А ремесленники юга опасались разорения, поскольку их мастерские зависели от поставок испанского сырья.

В результате этих разногласий в 1579 году южные провинции заключили Аррасскую унию с испанским наместником, решив, что лучше сотрудничать с испанцами, чем рисковать своими доходами. Однако на этом история не закончилась. В том же году семь северных провинций, включая Голландию и Зеландию, подписали Утрехтскую унию. И тут дело пошло серьёзно: северяне не просто договорились сопротивляться, но создали общую армию, завели общую казну и организовали совместное правительство.

Таким образом, в Голландии образовались две совершенно противоположные коалиции. Южная, католическая — подчинялась испанскому королю и придерживалась Аррасского соглашения. Северная же, протестантская — сформировала Утрехтскую унию. Вильгельм I Оранский, который стал лицом Нидерландской революции и первым штатгальтером Голландии, оказался в сложной ситуации. Он видел, как его страна буквально разваливается на части, но ничего не мог с этим поделать. Как говорится, против течения не поплывёшь. Поэтому в мае 1579 года он подписал Утрехтское соглашение, подчинившись воле бюргеров, желающих самостоятельности.

Испанский король Филипп II, разумеется, не собирался сидеть сложа руки. Вильгельм I Оранский был объявлен мятежником и «врагом народа». Только в 1581 году Генеральные Штаты Северных провинций официально приняли решение — подписали «Акт о клятвенном отречении». Документ гласил, что Филипп II не выполнил своих обязательств перед Нидерландами, а значит, больше не может считаться их законным правителем.

Так началась история Республики Соединённых Провинций. Сначала это выглядело как протест, но на деле всё обернулось созданием первой буржуазной республики в Европе.

Складывается такая ситуация, что страной правил парламент Утрехтской унии — Генеральные штаты. Однако, Оранские принцы удерживали за собой пост главнокомандующего вооруженными силами во время войн.

Гражданскую власть контролировал одиз из высших чиновников — великий пенсионарий Голландии, это сродни современному премьер-министру. На стороне пенсионария была крупная буржуазия. Они выступали за автономию провинций Утрехтской унии и поэтому их называли федералистами. За главнокомандующим, которых представляла Оранская династия, стояли военные силы и средний класс, они выступали за централизацию — фактически, за единое государство. Их называли оранжистами.

К середине XVII века, то есть в годам жизни Яна де Витта, Соединённые Провинции становятся важнейшим торговым центром всей Европы. Однако соперничество между оранжистами и федералистами не прекращалось.

2. Ян де Витт. Ранняя жизнь и семья

Итак, Ян де Витт — человек, которому судьба явно благоволила с самого начала. Родился он 24 сентября 1625 года в городе Дордрехт, сердце патрицианской Голландии. Его фамилия уже тогда была хорошо известна: де Витты упоминались ещё с 1295 года, но истинное величие к ним пришло позже. Можно сказать, что Ян де Витт — человек, у которого золотая ложка была в руках с рождения.

Его отец, Якоб де Витт, был не просто каким-то там мэром, а шестикратным главой Дордрехта. Якоб учился в Лейденском университете, получил степень магистра права и стал влиятельным юристом. Но что же позволило ему дать сыновьям блестящее образование? Тут всё просто: дед Яна был крупным лесоторговцем и крупнейшим акционером Голландской Ост-Индской компании. Его вклад в 53 000 гульденов на тот момент можно было сравнить разве что с джекпотом в лотерее. Для сравнения: стоимость одного небольшого каменного дома в те годы составляла около 1000 гульденов.

Так что Ян с братом Корнелисом выросли в роскоши и получили лучшее образование, сначала в латинской школе Дордрехта, где им привили любовь к Римской республике, а затем в Лейденском университете. Ян учился блестяще: преуспел в математике и праве, и, как положено богатым молодым людям того времени, отправился в путешествие по Европе. Вместе с братом он объездил Англию, Женеву и получил докторскую степень в Анже. После поездки Ян поселился в Гааге и стал юристом в фирме Франса ван Схотена, известного математика, который, между прочим, был связан с самим Декартом!

И, конечно, жизнь была бы неполной без достойного брака. Ян выбрал Венделу Биккер — дочь могущественного Яна Биккера, чей бизнес в Амстердаме процветал на строительстве кораблей и морской торговле. И вот здесь стоит отметить, что Голландия в те времена была супердержавой на море, а флот — крупнейшим в мире. Можно сказать, что золото буквально текли в карманы тех, кто умел строить корабли. Это был союз, который скрепил де Витта с самыми влиятельными патрицианскими семьями страны, создав настоящую золотую сеть, в которой деньги, политика и морская мощь сливались воедино.

Родня Яна Биккера была ярыми противниками оранжистов и поддерживала федералистов. И в середине XVII века политика могла вмешиваться в личную жизнь, а Ян де Витт оказался в центре этого противостояния.

3. Восхождение Яна де Витта

Наследственность — это, конечно, прекрасно, особенно когда речь идет о престижных государственных должностях. В 1650 году Ян де Витт унаследовал от своего влиятельного отца должность дордрехтского пенсионария. Это звучит как просто передача титула, но на деле де Витт представлял взгляды торговой олигархии в федеральном правительстве. Ну, а если ты хочешь проверить свои силы в политике, то на кого бы ты направил свою первую атаку? Конечно же, на самого влиятельного человека страны — Вильгельма II Оранского, штатгальтера Соединённых провинций.

И вот тут начинаются интриги: дебаты де Витта с Вильгельмом закончились не просто скандалом, а арестом целой делегации федералистов. Представьте себе: Яна, его брата Корнелиса и других пенсионариев запирают в Лувестейнском замке. Вильгельм был явно не в настроении для диалога. Однако такой ход оказался недальновидным. Заключить столь влиятельных людей под стражу без согласования с Генеральными Штатами — это было как минимум рискованно.

Торговая элита, обогащенная несметными доходами от торговли, отказалась поддержать военные амбиции Вильгельма II. Он хотел начать войну за южные Нидерланды, но, как говорится, не тут-то было. Амстердам взбунтовался, народ встал на защиту своих героев, и вскоре де Виттов освободили из замка. Кто бы мог подумать, что на политической арене победят не мушкеты, а звонкие монеты.

Теперь представьте молодого и вспыльчивого Вильгельма II: 24 года, буря амбиций и желание править. Всё бы ничего, но судьба, как часто бывает, вмешалась неожиданно. В 1650 году, всего за несколько дней до рождения его сына, будущего короля Англии Вильгельма III, он подхватил лихорадку. Вскоре, врачи диагностировали оспу, и всего через месяц штатгальтер ушёл из жизни, так и не увидев своего наследия.

Смерть Вильгельма II стала настоящим подарком для федералистов. Им, по сути, не пришлось долго ждать, чтобы перехватить власть. Ян де Витт и его сторонники воспользовались моментом и начали так называемую «Первую эру без штатгальтеров». В декабре 1650 года Ян стал пенсионарием Дордрехта, и вся власть Оранского дома тут же перекочевала в руки Генеральных Штатов. Интересно, что в политике де Витта всё решалось не только словами, но и стратегическими браками. Его связи с влиятельными амстердамскими семьями, вроде Корнелиса де Граффа, обеспечили ему поддержку в самом сердце голландской торговли.

В 1653 году Ян де Витт становится великим пенсионарием, фактически становясь политическим лидером Республики. Под его руководством Голландия — самая богатая и могущественная провинция — начинает диктовать условия всей стране. Де Витт проводил политику, которая была выгодна для судоходных и торговых кругов Соединённых Провинций. Эти интересы были сосредоточены в основном в провинции Голландия и в меньшей степени — в провинции Зеландия.

Когда Ян де Витт пришёл к власти, Нидерланды уже были втянуты в Первую англо-голландскую войну — конфликт, разгоревшийся на фоне торгового соперничества двух морских держав. В то время Нидерланды были настоящими лидерами в сфере торговли. Их купцы были везде, от Лондона до Лиссабона, а торговый оборот страны был в шесть раз больше, чем у Англии. Это не могло не вызывать раздражения у соседей, особенно у Оливера Кромвеля — радикального кальвиниста и лидера Английской революции, который не мог спать спокойно, пока Соединённые Провинции не окажутся под контролем Англии.

В 1651 году Кромвель, решив, что пора навести порядок на море, принимает «Навигационный акт». Этот закон, мягко говоря, не сулил ничего хорошего для голландцев. Он запрещал ввоз товаров в Англию на судах, которые не принадлежат британцам, и требовал, чтобы минимум три четверти экипажа этих судов были британскими подданными. Это было ударом по голландской торговле.

На тот момент обе страны были республиками — Соединённые Провинции отказались от испанской короны ещё 70 лет назад, а Англия только что сбросила династию Стюартов благодаря Кромвелю. Но даже несмотря на сходство политических режимов, воевали они не на шутку. Голландцы потерпели несколько поражений, что привело к серьёзным экономическим трудностям. Однако и англичанам жилось не лучше: Дания, союзница Соединённых Провинций, вместе с голландским флотом блокировала английскую торговлю в Прибалтике, а голландские каперы сильно осложняли жизнь англичанам в Средиземном море. И так, к 1654 году обе страны, измученные войной, были готовы пойти на мир.

Ян де Витт и Оливер Кромвель договорились о переговорах, которые привели к заключению Вестминстерского мира. Голландцы вынуждены были признать «Навигационный акт», что на первый взгляд казалось уступкой, но, как говорится, дьявол кроется в деталях. В договоре был один секретный пункт: Англия признавала, что Нидерланды могут отказаться от выбора штатгальтера из Оранской династии. Оранжистов этот договор, конечно же, устраивал, но в тот момент они вообще никому не были интересны. Кромвель опасался, что оранжисты могут сговориться с изгнанной династией Стюартов, и потому этот пункт был для него стратегически важен.

Война окончена, и Ян де Витт смог сосредоточиться на том, что у него получалось лучше всего — экономике. В отличие от многих политиков своего времени, он понимал, что каждая война оставляет на торговле и финансах кровавый след. Поэтому его политика была направлена на укрепление торговых связей и увеличение капитала. Эта политика была характерна для голландских купцов и патрициев, чьи интересы и представлял великий пенсионарий.

Когда дело касалось коммерческих интересов Соединённых Провинций, Ян де Витт не стеснялся прибегать к радикальным мерам. Да, торговля иногда требует и пушек. Во время Северной войны (1655–1660) он направил внушительный флот для поддержки Дании против Швеции. Главная цель? Свободный проход для голландских торговых кораблей через важнейший пролив Зунд. Но Де Витт не только воевал, он умел и договариваться: в 1661 году он подписал Гаагский договор с Португалией, урегулировав колониальные споры. В результате Голландия признала власть Португалии в Бразилии, но за это получила не только признание, но и 63 тонны золота! Кроме того, португальцы уступили голландцам свои права на Цейлон и Молуккские острова.

Но как только всё стало вроде бы налаживаться, в 1660 году произошли события, которые могли резко изменить судьбу Соединённых Провинций. Оливер Кромвель скончался в 1658 году, а два года спустя Англией снова начали править Стюарты. На трон взошёл Карл II, и это означало, что политический расклад резко изменился. Де Витт и Генеральные штаты стали задумываться, как избежать потенциального удара и со стороны Англии, и со стороны Франции. Оба противника были серьёзными, и нужна была хитрая дипломатия.

Одним из ключевых шагов стало назначение нескольких влиятельных патрициев, включая самого де Витта, в комиссию по воспитанию принца Вильгельма III Оранского. Это было не просто проявление заботы о наследнике престола — это был политический манёвр. Федералисты, следя за воспитанием принца, могли контролировать его взгляды и манипулировать им, постепенно отдаляя Вильгельма III от оранжистов. Де Витт таким образом пытался угодить и Франции, и Англии, одновременно держа ситуацию под контролем.

Однако напряжённость между Англией и Нидерландами не спадала. Они продолжали бороться за контроль над торговыми путями и колониями. В 1664 году англичане захватили голландскую колонию Новый Амстердам, которую мы теперь знаем как Нью-Йорк. Это был серьёзный удар по голландской гордости и экономике. Недолго думая, Генеральные штаты объявили войну Карлу II в 1665 году.

Де Витт, как всегда, действовал прагматично и с умом. Он начал реформировать нидерландский флот, заимствуя лучшие черты у англичан. Голландцы стали строить крупные, тяжеловооружённые корабли, способные противостоять английскому флоту. Вторая англо-голландская война велась без явного преимущества ни одной из сторон — словно маятник, она качалась туда-сюда. Но в 1666 году Англия пострадала от эпидемии чумы, а затем разрушительный пожар в Лондоне нанёс ещё один удар по её позициям. Это дало голландцам необходимый перевес.

В 1667 году война завершилась подписанием Бредского соглашения. Англичане сохранили за собой Новый Амстердам (ныне Нью-Йорк), который они захватили тремя годами ранее, но в обмен на это Нидерланды получили ряд территорий в Северной Америке и Карибском море. И хотя голландцы потеряли свой амбициозный Новый Амстердам, их влияние на мировой арене продолжало расти — торговля с кулаками и стратегическими уступками всегда была их сильной стороной.

Несмотря на свою власть как великого пенсионария, де Витт всё же зависел от мнений патрициев Генеральных штатов. Однако, с большинством этих важных фигур он был в родственных связях, что сделало его главным политиком своего времени в Соединённых провинциях. Молва шла, что де Витт — человек, у которого были связи не только в кабинетах, но и на семейных ужинах. Занимая пост великого пенсионария, он совмещал обязанности премьер-министра, министра внутренних дел, министра иностранных дел и министра финансов в одном лице. Неудивительно, что в Англии его прозвали «Королём Джоном» — это прозвище звучало почти как имя средневекового короля.

Интересный факт: его зарплата на посту великого пенсионария составляла 3000 гульденов в год — в двадцать раз больше, чем у простого голландского рабочего. Когда его жена умерла, и де Витт подумывал о том, чтобы уйти в отставку, Генеральные штаты не захотели его терять. Они не только удвоили его жалование, но и выписали премию в 60 000 гульденов. Для обычного голландца это была сумма, которую он заработал бы примерно за 13 жизней. Так что если кто-то и мог позволить себе отпуск, так это Ян де Витт.

К концу жизни де Витт накопил состояние в 450 000 гульденов, став одним из самых богатых людей в Соединённых провинциях. Конечно, свою прибыль он не только зарабатывал на государственной службе — де Витт был опытным торговцем облигациями и увлекался банковским делом. В общем, человек не только с умом, но и с хорошим нюхом на деньги.

Для богатой буржуазии Ян де Витт был человеком, который защищал их интересы. Они его любили и поддерживали. Оранжисты же, напротив, ненавидели его, и на то были причины. Его можно было бы назвать «крупным торгашом», если бы не одно «но»: он экономил на всём, кроме флота. Голландский флот стал самым могущественным в мире именно благодаря его усилиям. Его соратник, Питер де ла Корт, отмечал, что свободная торговля и республиканская форма правления были главными факторами успеха Соединённых провинций. Война и экспансия? Только если они не мешают торговле.

4. Падение де Витта и его жуткая смерть

Так уж сложилось, что Нидерланды были лакомым куском для крупных держав того времени. Маленькие, но богатые Соединённые Провинции притягивали взгляды своих соседей, как свет лампы насекомых. Особенно во время Второй Англо-голландской войны, когда большая часть бюджета республики была направлена на морское противостояние с торговым конкурентом. Генеральные штаты с опаской осознавали, что пренебрегать своей сухопутной армией было бы неразумно, ведь на юге процветала Франция с королём Людовиком XIV, который не собирался останавливать свой экспансионизм.

Де Витту приходилось действовать в интересах Франции, чтобы защитить республику от притязаний Короля-Солнца Людовика XIV. У Людовика были амбициозные планы на Испанские Нидерланды (современная Бельгия и северная Франция), которые на тот момент входили в состав Испанской монархии. С одной стороны, это давало де Витту определённые преимущества, ведь эта территория служила буферной зоной между Голландией и Францией.

Но Людовик был настроен решительно и готов был «пожирать» Испанские Нидерланды, что ставило де Витта в сложное положение. Ухудшение отношений между Голландией и Францией стало неизбежным: в Соединённых провинциях начали печатать памфлеты, высмеивающие Людовика, и принимать французов, оказавшихся в немилости у Короля-Солнца.

Однако Ян де Витт проявил чудеса дипломатии, разоружив французского короля. В январе 1668 года был подписан тройственный союз между Англией, Швецией и Нидерландами, чтобы остановить экспансию Людовика XIV. Голландская буржуазия, к которой де Витт стремился угодить, решила объединиться со своим давним врагом — Испанской монархией, чтобы не иметь рядом такого могущественного соседа, как Франция.

Но хитрый де Витт играл на два фронта. Не желая окончательно разрывать отношения с Людовиком, он предложил испанскому королю Карлу II уступить несколько городов французам, что могло бы послужить жестом примирения. Но с одним условием: если Людовик XIV откажется и продолжит военные действия, страны тройственного союза будут готовы объявить войну Франции. Этот план был настоящим «тузом в рукаве», хотя, как показало время, идея оказалась не такой уж и удачной.

Де Витт пожелал, чтобы это условие оставалось в секрете, но, как выяснилось, Карл II рассказал Людовику XIV о планах своего де Витта. В ответ Людовик решил отомстить и подписал секретный сепаратный мир с Англией, чтобы совместно напасть на Соединённые Провинции. Вот так-то, Ян! Оказавшись в роли «шахматной фигуры», де Витт не заметил, как попал в ловушку.

На самом деле война между Францией и Нидерландами была неизбежна, и причины этой конфронтации уходили корнями в глубокие различия между католической монархией Франции и протестантской голландской республикой. Кроме того, личная мотивация Людовика XIV отомстить Соединённым Провинциям за прошлые поражения и за обидные памфлеты только добавляла масла в огонь.

Подготовка к войне со стороны Людовика и его министров была блестящей. Соединённые Провинции недооценили своего соперника и полностью проиграли на дипломатическом поприще. В 1670 году Франция заключает тайный союз с Англией, а в 1672 году и со Швецией. Были также заключены союзы с княжествами, граничащими с Голландией — Мюнстером и Кёльном. Если бы это был сериал, здесь бы поднялся вопрос: «Кто следующий?»

1572 год стал роковым не только для Нидерландов, но и для Яна де Витта. Голландцы прозвали этот год Rampjaar, что можно перевести как «Год бедствий». 22 марта Англия напала на голландский торговый караван, объявив войну Соединённым Провинциям. Несмотря на все усилия, голландцам удалось лишь сдержать натиск английского флота на море, тогда как на суше дела обстояли куда хуже. Французские войска за четыре дня захватили города Клевского герцогства, открыв путь к Соединённым Провинциям. Всего за несколько месяцев сдались множество богатых городов, и четыре из семи провинций оказались под оккупацией французов.

Власть Яна де Витта пошатнулась. Для защиты Голландии от наступающей французской армии были использованы оборонительные сооружения, окруженные затопленными участками. Но что-то пошло не так, и многочисленные польдеры оказались заполнены. «Затопить или не затопить?» — думал де Витт, но в итоге выбор оказался не в его пользу.

Определение:

Польдеры — это земли, которые находятся ниже уровня моря и защищены от наводнений дамбами. Они используются для сельского хозяйства или строительства. Чтобы создать польдеры, люди отвоевали сушу у моря, осушив прибрежные участки.

Этот процесс называется осушением или мелиорацией. Польдеры помогают людям осваивать прибрежные территории, которые в противном случае оставались бы непригодными для жизни и хозяйственной деятельности. Однако поддержание польдеров в безопасном состоянии требует усилий и внимания, так как повышение уровня моря может привести к затоплению этих земель.

Затопление польдеров должно было защитить Нидерланды от наступления врага, но вместо этого затопило крестьянам их земли. Это стало причиной восстаний на селе, но польдеры наполнялись водой так медленно, что и в городах началась паника. Горожан грабили, у крестьян отбирали провиант, а Де Витт… Де Витт просто не хотел сдаваться, несмотря на давление. А Генеральные штаты? Они, видимо, решили, что мирные переговоры с Францией — куда лучше, чем плавающие дома.

21 июня 1672 года братья де Витт чуть не отправились в лучший мир. Ян де Витт возвращался домой ночью, его слуга нёс факел, чтобы хоть что-то было видно. На Гаагской площади их ожидала «тёплая встреча» — четверо молодых людей с мечами. Они погасили факел, оставив пенсионария в темноте и, возможно, впервые в жизни без ответа. Де Витт получил ножом в шею и тяжело ударился головой, но сумел выжить. Целых 40 дней ему пришлось провести в постели — не совсем то, что нужно активному политику.

Пока Ян восстанавливался, оранжисты воспользовались моментом. Вильгельм III Оранский, при поддержке испуганных федералистов, был провозглашён штатгальтером и главнокомандующим армией. Падение дома де Виттов началось с, казалось бы, невинного разговора. 7 июля цирюльник Виллем Тихелаар пришел к Корнелису де Витту обсудить… свадьбу. Казалось бы, обычная беседа — Вильгельм III собирался жениться на английской принцессе. Но спустя неделю этот самый цирюльник выдал сенсацию: он заявил, что Корнелис якобы нанял его, чтобы организовать покушение на принца за внушительные 30 000 гульденов. Абсурд? Возможно, но уже 24 июля Корнелиса де Витта арестовали, но он решил не сдаваться и выдвинул встречное обвинение против Тихелаара.

Оба они запутались в своих показаниях, но судьи, побаиваясь народного гнева, решили «прижать» Корнелиса. Что они сделали? Конечно, прибегли к пыткам. Пытки продолжались три с половиной часа. Ему давили большие пальцы на ногах весом в 25 кг, перевязывали конечности, чтобы нарушить кровоток. Но даже после трёх с половиной часов пыток Корнелис отказался признавать вину. А вот Тихелаар тем временем уютно отдыхал без всяких «жёстких допросов».

1 августа 1672 года Ян де Витт встретился с Вильгельмом III и понял, что игра закончена. 4 августа он подал в отставку, лишился политической власти и остался гражданином без должности. Бежать за границу? Нет, не его стиль. Он остался в стране, несмотря на то, что над ним сгущались тучи.

Тем временем, разъярённая толпа следила за расследованием дела Корнелиса. 17 августа судьям пришлось поставить его у окна тюрьмы, чтобы убедить народ, что он всё ещё в заключении. 20 августа Корнелиса осудили, даже не сказав за что. Корнелису пожизненно запретили въезд в провинцию Голландия, ему пришлось оплатить все судебные издержки и он был снят со всех официальных должностей. Цирюльник был оправдан.

Ирония судьбы: дом Яна де Витта находился буквально в нескольких шагах от тюрьмы, где томился его брат. Когда к нему пришли с просьбой о встрече, казалось, будто его приглашают в логово львов. Но Ян, кажется, не осознавал, насколько близка была реальная угроза.

Полчаса спустя он решился отправиться в тюрьму, но выйти уже не смог. Перед зданием собралась огромная толпа жителей Гааги и окрестных деревень. Поначалу кавалерия охраняла тюрьму, но тут случилось странное: командиру было приказано уйти, якобы где-то крестьяне начали грабить. Ощущение было такое, что кто-то специально развязывал руки толпе. Масло в огонь подлил Тихелаар, который из окна громогласно заявил, что его освободили. Толпа сразу приняла это за доказательство того, что он был прав, а Корнелис действительно планировал покушение на принца. Разъярённый народ послушался призыва цирюльника — расправиться с братьями, ведь наказание Корнелису показалось им слишком мягким для «государственной измены».

К концу дня, когда уставшие от войны, пьяная и возбуждённая толпа ворвалась в тюрьму, судьба братьев де Витт была предрешена. Корнелиса убили на месте, забив прикладами мушкетов. Яну досталось не меньше — сначала удар пикой в лицо, затем выстрел в спину. И вот, два бездыханных тела лежали на мостовой, но жестокость на этом не закончилась.

Толпа словно сорвалась с цепи: тела братьев были обнажены, вспороты и кастрированы. Всё, что можно было отрезать — пальцы, уши, губы и языки — было аккуратно отрезано. Но настоящая дикость началась, когда люди, по свидетельствам очевидцев, начали поедать органы или продавать их прямо на месте. Тела же разрывали на куски, жарили на костре и скармливали собакам. В какой-то момент в тело Корнелиса даже запихнули мёртвую кошку — как символ крайнего презрения.

Но и это было не всё. Останки братьев подвесили вверх ногами на всеобщее обозрение, где они оставались висеть в течение нескольких лет, словно напоминание всем: в политике головорезы не щадят никого.

5. Заключение

Ян де Витт — имя, которое ассоциируется не только с расцветом Голландской республикой, но и с её трагическим падением. В его время Голландия была республикой, управляемой буржуазией, и де Витт стал воплощением этих идеалов. Его реформы укрепляли республику, его дипломатия защищала интересы страны, и всё это на фоне жестоких международных войн. Но как только ситуация начала выходить из-под контроля, популярность де Витта быстро рухнула.

Убийство Яна и его брата Корнелиса — не просто акт жестокости, а символ того, как легко власть может быть разрушена под давлением популизма и политической нестабильности. Общество в страхе и ярости не терпит ошибок, и даже самые влиятельные политики становятся уязвимыми перед лицом народного гнева.

Эта история напоминает нам, что даже самые мудрые и просвещённые лидеры могут быть сметены волной общественного недовольства. Роль Яна де Витта в развитии Голландской республики невозможно переоценить, но его гибель ознаменовала конец республиканской эпохи.