Любовь Арзамасцева

Планета без названия

Сказка

Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»

© Любовь Арзамасцева, 2018

Сказка о приключениях двух сестер.

О нашей планете. О другой планете.

О верной любви, немного философии.

О хороших людях и не очень хороших.

О говорящих птицах, собаках и кошках.

16+

ISBN 978-5-4493-5697-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Оглавление

1. Планета без названия
2. Глава 1. Неудачный сюрприз
3. Глава 2. Новые друзья
4. Глава 3. Опасная ночь
5. Глава 4. Детей стало больше
6. Глава 5. Погоня
7. Глава 6. Планета, пока без названия
8. Глава 7. Утром на даче
9. Глава 8. Утром в отделении милиции
10. Глава 9. Днем на вещевом рынке
11. Глава 10. Студенческий бал
12. Глава 11. Срочная телеграмма
13. Глава 12. Школьный бал
14. Глава 13. В поезде
15. Глава 14. Удивительная встреча
16. Глава 15. На даче у Бадеда

Глава 1. Неудачный сюрприз

Сюрпризы, честно говоря, редко бывают удачными для неподготовленного получателя. Впрочем, это дело вкуса. Кому что нравится. Кому постоянные сюрпризы, а кому покой и воля.

Но, поскольку мы уже начали сюрпризную тему, придется продолжить.

Дело было так. На одной из подмосковных дач, уютно расположившейся внутри леса, жили были дедушка и бабушка, у которых имелись сразу две внучки, причем та, что постарше была талантливой и ленивой, а та, что помоложе, заполошной и очаровательной, и при этом обе обладали одним общим недостатком — грубили. Причину массового огрубления подростков специалисты видят в том, что у взрослой части населения не хватает времени и денег на хорошие фильмы и книги для их воспитания.

Помимо внучек, у дедушки и бабушки, которых девочки называли одним кратким словом «Бадед», имелись их собственные птицы.

Трясогузка, которая нахально заняла скворечник и пеночка, которая поступила еще хуже и расположила свое гнездо над компостной ямой прямо на колючей проволоке. Где она раздобыла такой вариант расселения, история умалчивает, но можно предположить, что у нее были в прошлом некоторые проблемы с котами, и она по наивности решила, что колючая проволока надежно защитит ее от наглых прощелыг, в чем, как мы убедимся в дальнейшем, она глубоко ошиблась.

Следующим действующим лицом, является Муськин Кот, который хотя и не проживал постоянно именно на этой даче, но гулял сам по себе и частенько проверял дачу Бадеда, с целью найти приличное пропитание.

Как и полагается для кота, у него был постоянный враг в виде умеренно тощего и злого гулящего пса Аблоката, который поставлял Муськину Коту довольно большое количество разнообразных острых ощущений, чем часто скрашивал быт праздно гуляющих отдыхающих членов дачного кооператива.

Так вот. Обе внучки, старшая Даша и младшая Саша, как обычно собрались отправиться на каникулы к Бадеду, но на сей раз, поступили не совсем обычно, что и привело к развитию дальнейшего нестандартного сюжета.

Обе юные леди явились на дачу без предупреждения, и, надеясь приятно удивить Бадеда, удивили сами себя, так как тех на даче не оказалось. Решив про себя, что это явление временное и быстропроходящее, Даша уселась на крыльце и принялась терпеливо ждать хозяев, а Саша, вооружившись приемником с наушниками села на скамеечку, как раз под скворечником и начала ловить какую-то нужную ей программу.

Но ловли не получалось, потому что все программы забивал какой-то непонятный писк и треск. Решив, что приемник барахлит, Саша оставила в покое регулятор, и заострила свое внимание на пролетающем шмеле, думая про себя: — Укусит — не укусит.

— Да не укушу, мне не до тебя! — неожиданно раздалось в наушниках.

Саша вздрогнула от неожиданности, сорвала с себя наушники и опрометью кинулась к сестре: — Даш, меня шмель хотел не укусить.

— Саш, вечно ты фигню говоришь! Как это шмель хотел не укусить?

— А я откуда знаю как? Наушники сказали, что шмель не укусит.

Даша даже не стала реагировать на подобную нелепицу; прикрыла глаза и продолжала безмятежно подремывать, терпеливо дожидаясь приезда Бадеда. Но не такова была наша Саша, чтобы угомониться после привычно суровой отповеди старшей сестры. Она вернулась на прежнее место; не без дрожи в руках, нацепила наушники и уже осознанно начала прислушиваться к попискиваю и потрескиванию. Ее усилия не пропали даром, и через какое-то мгновение она услышала довольно странный, но очень любопытный диалог: — «Послушай дорогая! Ты не знаешь, сколько времени эти две девочки будут здесь околачиваться? Они нам все планы испортят. Птенцов нежелательно растить вблизи от невоспитанных детей.

— Не думаю, что девочки навредят нам больше, чем этот несносный Муськин Кот, поэтому нам лучше договориться с ними по-хорошему. Сам понимаешь, чем больше у нас будет друзей среди людей, тем спокойней мы вырастим птенцов.

— Ну что ж, может быть ты и права, но как с ними завязать разговор?

— У меня есть подозрение, что он уже завязался. Видишь, у малышки глаза от удивления по тарелке, а наушники не снимает.

Глаза, величиной с большую тарелку, скосили сначала вбок, затем вверх и узрели двух очаровательных птах, мирно сидящих на скворечнике и чирикающих что-то вроде

«Вить, вить».

— Ой, мамочка, — ахнула про себя хозяйка тарелок, — неужели эти птицы мне в наушники по-русски говорят. Не успела она додумать до конца, как в наушниках ее мысль моментально озвучилась, и прогремела в уши с такой силой, что девочка сорвала их, и опять бросилась к старшей сестре:

— Даш! Мне птицы в наушники говорят, и я в наушники говорю, это какие-то волшебные наушники. Вот на! Попробуй сама! Ну, Даша…

Сонные глаза старшей, равнодушно скользнули по лицу заполошной младшей, и опять прикрылись длинными ресницами, -Эх, Саш! Сейчас бы перекусить не мешало! Что-то долго Бадед не приезжают, не случилось ли чего?

— А это я сейчас выясню — заявила младшая, решительно нацепила наушники и вернулась на прежнее место. Птицы сидели все там же и так же распевали свое «Вить, вить».

— Птички, а птички, — прошептала Саша — Вы не знаете, где Бадед?

Наушники моментально озвучили вопрос и оглушительно прогремели:

— Знаем.

— Где?

— В Париже.

— В каком Париже?

— В каком Париже, мы не знаем. Мы только слышали, как бабушка кричала на все дачи, что наконец-то ее мечта исполнилась, но поскольку она не может появиться там в своем драном купальнике, то дед эгоист и жмот.

Саша расхохоталась, потому что эта история повторялась уже не одно лето. Из-за этого купальника, бабушка не только в Париж не ездила, но и на ближайший пруд не ходила, что, впрочем, не мешало ей разгуливать в нем по даче, ничуть не смущаясь присутствием многочисленных соседей- мужчин, которые практически ничем не отличались от парижских. Но, похоже, бабушка об этом не ведала, и ей казалось, что мужчины вне дачного городка, -это те, которые смотрят только на купальник, а те, которые внутри, только на нее.

— Так как же они все-таки уехали в Париж? — вопросила, отсмеявшись, Саша.

— Так и уехали. Дедушка, оказывается, сначала купил ей купальник, но забыл сказать, а потом путевки в Париж, и сказал об этом сначала.

— Ой! Дед какой был, такой и остался- по-старушечьи вздохнула Саша и, вдруг, по детски завопила — А как же мы? Нам то что делать? Мы есть хотим!

— Саш! — наставительно заметил глава птичьего семейства, — Кончай вопить. Ты с прошлого года тоже не очень-то изменилась. Ключи от дачи сама знаешь где, магазин недалеко. Сходи, купи чего нибудь, ну и про нас не забудь.

— А на что я куплю? У Даши денег хватило только на дорогу. Мы же думали, что Бадед на даче.

— Вот свалились на нашу голову! — как-то, почти по бабушкиному, проворчала трясогузкина жена — Теперь и денег ей надо добыть.

— А вы можете? — доверчиво спросила Саша.

— Мы не можем, но мы знаем, где деньги лежат.

— Где? — полюбопытствовала Саша.

— Под фундаментом со стороны входа. Там потрепанная сумка лежит, а в ней полно зелененьких.

— Откуда у Бадеда столько денег? — не поверила Саша.

— У них сроду денег нет, потому что излишки они вам сплавляют. Но, сегодня рано утром, когда Бадед уехали, к даче подлетела на бешеной скорости какая-то черная здоровенная машина, оттуда вылез бритый верзила и выволок сумку. Из нее деньги посыпались, он их обратно кое-как затолкал, бросил под фундамент, и так рванул с места, что только тормоза завизжали. Всех птиц переполошил.

— Сказки, — не поверила Саша.

— Поди, проверь, — предложили птицы.

— Вот и проверю, — Саша опрометью кинулась к сестре и на одном дыхании вывалила только что полученные сведения.

Даша осуждающе покрутила пальцем возле виска. Саша взвилась и в один миг очутилась под фундаментом. Через минуту, перед Дашей лежала потрепанная черная сумка, доверху набитая чужеземными деньгами, а рядом с ней стояла торжествующая сестра с пальцем крутящимся возле виска. Помимо всего этого, на плечах у сестры сидели две птицы. Одна на левом, другая на правом плече и тоже почему-то крутили крылом возле виска, каждая, конечно, возле своего.

Ленивая Даша мгновенно переработала внутри себя полученную информацию и потребовала у Саши наушники. Та покорно отдала и через некоторое время, необычности как-то потеряли свою остроту, и вся четверка непринужденно общаясь между собой через наушники, выработала план действий в этой нестандартной ситуации.

Решили истратить одну зелененькую на пропитание всей компании, остаться ночевать на даче, а утром, которое всегда мудренее вечера, решить, что делать дальше.

Глава 2. Новые друзья

Незаметно подкрался тихий, майский вечер. Пушистые прозрачные облака,

пронизанные заходящим солнцем, раскрасили пастельными тонами весеннее небо, и оно нежным ковром раскинулось над свежезеленым, буйно распустившимся лесом. Заливались соловьи. Не отставали от них и пеночки, и орешницы, и трясогузки. Сулила вечную жизнь кукушка, и даже лягушки, каким-то образом, так гармонично вписались в общий песенный хор, что можно было подумать о, возможно существующем, дирижере этого необыкновенного концерта.

Стол вынесли на улицу. Под руководством Даши, организовали маленькое пиршество в виде соков, конфет, колбасы и пирожных. Пригласили трясогузок, так неожиданно подружившимися с двумя бесхозными, в данный момент, девочками, и принялись пировать. Беседовали между собой через наушники, которые по очереди переходили то к Саше, то к Даше, и как-то не заметили, совершавшего свой обычный вечерний променаж, Муськина Кота. Реакция котов на, близко расположенных к их морде птиц, всегда одна и та же. Мгновенная и жестокая. Реакция птиц не менее мгновенна, но более отчаянная, и, поэтому, одна из них оказалась за пазухой у Саши, вторая у Даши, а Муськин Кот — в центре стола, как раз на цветочке из крема, расположенном на корзиночке пирожного. Окунувшись мордой в крем, Муськин Кот сделал вид, что именно за этим и явился, и, как ни в чем не бывало, начал преспокойно уплетать приятное лакомство.

— Ну и нахал! — возмутилась пришедшая в себя Даша, — Ты что, приглашен к нам в гости?

— Пригласите! — отозвался кот — Кто вам мешает?

— Оставайся! — великодушно разрешила разомлевшая от еды, красоты и общения, Даша — Только слезь со стола.

— Как это оставайся? — возмутилась за пазухой у Даши трясогузкина жена, которую, о чем мы забыли упомянуть, звали Фийя — А как же мы?

Эгоистичная, но весьма чувствительная Даша, слегка покраснела, но виду не подала и тотчас вопросила Муськина Кота — Ты птиц трогать не будешь?

— Да я и не хотел. — невозмутимо ответил кот — Как то само собой вышло. Инстинкт, понимаешь ли…

— Он вас не тронет, — сообщила в наушники Даша. — Вылезайте.

Вылезти, и оказаться на таком близком расстоянии к вечному врагу было отчаянно страшно, но и отчаянно хотелось. А вдруг он не так уж и страшен! А вдруг они подружатся, и это будет такая сенсация, что все птицы в лесу проникнутся уважением к их смелости и отваге.

Фийя пропищала свое простенькое –«Вить, вить», и из-за пазухи Саши, удивленно взиравшей на происходящее, показалась голова трясогузкина мужа, которого, как мы тоже забыли упомянуть, звали Фий.

Муськин Кот оказался джентльменом. Он и, в самом деле, не обращал на птиц никакого внимания, потому что был занят аппетитным куском колбасы, подброшенным для него Дашей с царского стола.

Мир был восстановлен, и уже пять членов вечернего чаепития восседали рядком вокруг маленького столика. Для того, чтобы общение было быстрым и разом со всеми, талантливая Даша в один миг соорудила для каждого члена их дружной компании по миниатюрному наушнику, для чего был начисто разобран, ставший ненужным, приемник, и теперь беседа еще более оживилась.

Прилично закусивший Муськин Кот, оказался весьма веселым и добродушным малым. Он начал рассказывать собравшимся историю своей пока еще недолгой, но весьма бурной жизни, и как раз в том месте его повествования, в котором он описывал свою первую встречу с псом Аблокатом и появился этот, легкий на помине, пес Аблокат.

Надо сказать, что за много лет своего существования, дача Бадеда была еще не совсем обустроена. Ей не хватало многого, и в том числе кирпичного фундамента. Под домом была только дыра для него. Забора вокруг дачи тоже не было. Зато была калитка, которая символически показывала начало владений Бадеда, и как раз рядом с этой калиткой и появился пес Аблокат. Он хотел было проследовать потихоньку внутрь владений Бадеда, но в изумлении остановился, узрев необыкновенную картину застолья. Во главе маленького дачного столика сидела, высокая, юная девушка с длинными светлыми волосами. Рядом с ней симпатичная девочка с челкой ниже бровей. У ее ног удобно устроился Муськин Кот, а на его спине восседали разом две птицы с черными грудками и быстрыми лукавыми глазами.

Ошалелый Аблокат, привыкший устраивать разнообразные сцены погони за ненавистным ему Муськиным Котом, на потеху всем жителям дачного поселка, как-то не сразу сообразил, что же ему делать в такой нестандартной ситуации, зато Муськин Кот сообразил быстрее и мигом оценив сложившуюся обстановку, решил идти Ва-банк. Он выгнул спину, поставил шерсть дыбом, зашипел, и смело прыгнул навстречу своему извечному врагу. Тот, окончательно растерявшись, как-то смешно подпрыгнул, развернулся, стукнулся носом в подвернувшуюся на развороте калитку, заскулил, поджал хвост и дал деру. Кот несся за ним, как начинающийся вихрь, легко и весело. Пес набирал скорость. При этом, ему не всегда удавалось аккуратно промчаться между ног у гуляющих дачников, что наносило ощутимый вред и носу пса и ногам гуляющих. Кот умело лавировал между их ногами и тоже набирал скорость.

Изумленные дачники, симпатии которых в связи с правильным маршрутом кота, всецело были на его стороне, весело наблюдали картину необычной для них погони, и не скупились на комментарии. Окончательно сбитый с толку Аблокат, дав круг по всему периметру дачного городка, вернулся на исходную позицию, и, проследовав по инерции немного дальше знакомой калитки, очутился под подолом у Даши. Последняя, уже прекрасно информированная Фийей о маршруте погони, не очень удивилась прибытию Аблоката, но ей не понравилось, что не первой свежести пес, так бесцеремонно уперся ей в ноги, о чем она ему тотчас и сообщила.

В это время подоспел запыхавшийся Муськин Кот и гордо вопросил: — Ну, как я его, а…

— Здорово! — восхищенно поощрила его Саша — Ты самый смелый кот, которых я видела.

— Небось, спрятался в какую-нибудь щель, и носа теперь показать не посмеет,

пока я здесь… — продолжал бахвалиться, захмелевший от погони, Муськин Кот.

— Еще чево! — неожиданно тявкнул возмущенный, отдышавшийся Аблокат, и показался во всей своей красе из под подола длинной Дашиной юбки, как раз перед носом хвастуна.

Неизвестно, каким образом могли бы развиться дальнейшие события, но взявшая на себя роль миролюбивой хозяйки, Даша вошла во вкус, и, как по взмаху волшебной палочки, мигом прекратила затянувшийся диспут, использовав в качестве миротворческих атрибутов кусок колбасы для Аблоката, и порядочный кусок крема с последнего пирожного для Муськина Кота.

Не стоит и говорить, что вся компания быстро подружилась; что для

Аблоката также был изготовлен наушник, при этом все части бывшего приемника оказались использованы до предела; и что наступил уже совсем вечер с потемневшим небом и первой звездой на нем, и что все новоиспеченные друзья, не желая расставаться, проследовали внутрь дачи, где и решили отдохнуть до утра, начисто забыв почему-то, что деньги им достались как-то странно, и что тратить их было очень рискованно. Но что взять с неопытных юных дам, которые всегда получали деньги не ведая, как они зарабатываются; и с невинных птах и зверей, которые и про деньги то знали только из речей людей.

Глава 3. Опасная ночь

И наступила ночь. И рассыпались по небу звезды. И явилась Луна, полноправная хозяйка всего ночного небесного свода. И начала свой обычный неспешный обход вокруг Земли, тщательно осматривая ночной ландшафт своей старшей сестры.

Она любила ее, хотя и видела всегда только ночью. Зато у нее была мечта: -«Увидеть Землю днем». Мечта, возможно, была и трудно исполнимая, однако было для чего жить. Приблизившись к дачному поселку, Луна отдала привычные распоряжения своим лучам заглянуть во все его уголки и принести ей полученные сведения. Те быстро принялись за знакомую работу и, обежав все дачи, хотели было вернуться назад с донесением, что все в порядке, но неожиданно услышали тихий разговор возле одного недостроенного дома с расписными ставнями на окнах. Они любили этот дом, потому что художник, возможно и не имел академического образования, зато имел смелость разрисовать ставни, и на них дневная Земля и ночная Луна оказались совсем рядом, что очень нравилось их хозяйке. Лучи спустились пониже и внимательно стали всматриваться и вслушиваться во все происходящее.

А происходило что-то не очень уж приятное для обитателей дома с расписными ставнями. На углу несуществующего забора, стояла большая черная машина с зеркальными, открытыми окнами. Возле машины два здоровенных, бритых парня в цветных штанах и черных майках отчаянным шепотом ругались между собой:

— Ты что, Мишан, совсем память потерял? — шипел тот, что пониже, на того, что повыше.

— Отвали! — грубил другой, — Я еще не пьяный. Я запомнил этот дом с расписными ставнями. Он здесь один такой. Я как раз под фундамент сумку бросил.

— Ну и где она? — угрожающе наступал «братан».

— А я откуда знаю! Может, ее кто-то уже пристроил.

— Уж не ты ли?

— Да отвали ты! Говорю тебе, я здесь ее бросил.

— Может, хозяева подобрали?

— А ну загляни на крыльцо. Посмотри, замок висит?

Братан направился к дому, но не успел дойти до символической калитки, как на него обрушился оглушительный собачий лай. Он кинулся обратно к машине, ругая на чем свет стоит эту проклятую собаку и всех собак на свете, которым не спится ночью.

Оба «крутых» скрылись в машине и принялись совещаться между собой, а лунный луч тем временем, скользнул в комнату и внимательно оглядел обитателей дома.

На двух самодельных кроватях разметались в крепком детском сне две хорошенькие девочки. В ногах у старшей свернулся калачиком кот. В ногах у младшей развалился в меру тощий пес, очень довольный только что проделанной работой. На карнизе одного из окон мирно посапывали две трясогузки и всем им снились очень приятные сны.

Лунный луч ласково поцеловал всех спящих и вернулся на улицу, к сидящим в машине. Те и не собирались уезжать. Их тоже можно было понять. У них образовалось совершенно безвыходное положение. Пропали деньги, заработанные, хотя и неправедным, но рискованным трудом. Утром, еле-еле избавившись от милиции, сидевшей у них на хвосте, они кое-как успели разъехаться и выбросить «заработанное» по пути. И это «заработанное» нужно немедленно вернуть, иначе неприятности и покруче, явятся уже не от милиции. Необходимо было срочно разработать план действий.

План был разработан быстро. Он не отличался большой изобретательностью, но предполагал стремительность и натиск. Быстро разбить окно, обезвредить собаку, и если, понадобится, то и обитателей «хапуг», найти деньги и быстро смыться.

Еще быстрее, чем успели «крутые парни» приготовиться к нападению, Луна получила сообщение о происшествии, и разработала свой, тоже очень стремительный план, по оказанию помощи беззащитным обитателям славного дома.

Хотя и говорят некоторые философы, что Луна одинаково равно освещает путь и преступникам и жертве, но на то они и философы, чтобы иметь свое мнение на этот счет. Луна на них никогда не обижалась, потому что грех сильному обижаться на слабого; тем более что эти слабые, особенно поэты, столько похвал наговорили ночной красавице, что можно было простить им эту небольшую неточность в описании ее характера. Она дала указание лучу, и тот выполнил его мгновенно и точно. Даша частенько лунатила по ночам, потому что талантливые люди всегда имеют какую-нибудь странность в своем характере. Но, на сей раз, эта странность сослужила хорошую службу.

Луч набросал ей план поведения, и Даша исполнила его автоматически и равнодушно, потому что пребывала при этом в глубоком сне. Она встала. Открыла окно. Подошла к спящей сестре. Взяла ее на руки. Поманила за собой, моментально проснувшихся зверей и птиц, и тихо скользнула вниз. Затем, осторожно ступая по мокрой траве, девушка неслышно пошла к калитке, и, именно в тот момент, когда бандиты завернули за угол дома, вышла из-за другого угла и проследовала к машине. Уверенно, как будто всю жизнь ездила на мерседесе, открыла дверь машины. Уселась за руль. Уложила сестру рядом. Пригласила на заднее сиденье странно тихих и послушных, Аблоката и Муськина Кота, и, продолжила свой безмятежный сон. Обе птицы уселись на плечи девушки и молча ждали дальнейшего развития событий.

Луч тем временем, начал осторожно щекотать губы младшей сестры. Та поморщилась, поморщилась, чихнула. Проснулась. По привычке улыбнулась. Затем потянулась, оглянулась вокруг и испугалась. Сначала решила, что это сон. Потом подумала что это не сон. Хотела впасть в привычную заполошность, но звери не дали. Симпатия девочки к новым друзьям была настолько велика, что она охотно и довольно спокойно сначала, выслушала все, что поведал ей Аблокат, который высказал вполне резонное предположение о том, что в дом по-видимому забрались воры и Даша решила их спасти.

— Да как же спасти? — с назревающей заполошностью возразила Саша, — Она же спит! Вы что не видите? Она просто слунатила и затащила нас сюда. Она постоянно лунатит.

— Тогда ее надо разбудить, — предложил Муськин кот. — Но только очень осторожно. Знаю я этих лунатиков! Они частенько по ночам вместе со мной гуляют. Только зазеваешься, на хвост наступят, а если замяукаешь, так они от неожиданности могут и в обморок упасть, как будто это я им на хвост наступил.

— Тебе и по ночам не спится! — не утерпел и по старой привычке съязвил Аблокат, хотя именно он первый и проснулся в эту ночь.

— Не время пикироваться! — вступила в диалог Фийя, — Будите Дашу.

Муськин кот немедленно принялся за дело, и, промурлыкав над ухом девушки какую-то свою песенку, заставил таки ее открыть сонные очи. Затем, также осторожно и деликатно, как это умеют делать иногда коты, посвятил ее в суть дела.

Даша сначала слушала его россказни, как слушают иногда маленькие дети сказки на ночь, но затем, проснувшись окончательно, и, увидев, что сидит в совершенно незнакомой машине рядом с испуганной младшей сестрой, поняла, что они действительно в опасности. Ею овладел вдруг панический страх. Одни среди темного леса, в чужой незнакомой машине. А в доме возможно воры и убийцы, — О Боже, что делать?

Извечный вопрос в минуты сомнений и опасности. Но ответить на него некому, кроме нее. Она здесь старшая. Бежать из машины? Страшно! Оставаться, еще страшнее, — И в этот миг ее как будто осенило — Можно уехать.

Спокойствие наступило неожиданно и придало уверенности. Девушка нашла в бардачке руководство по вождению машины и начала быстро перелистывать страницы. Луна услужливо освещала буквы. Знания впивались в нее как клещи и застревали намертво. Кот успокаивающе мурлыкал на коленях. Птицы, сидя на плечах, тоже заглядывали в пособие, как бы стараясь помочь девушке побыстрее запоминать написанное. Аблокат деликатно сидел рядом в ногах, стараясь, впрочем, не касаться их. Младшая скукожилась вся в страхе, но до поры до времени молчала.

Бандиты тем временем быстро и профессионально выставили стекло, и, удивившись молчанию пса, ввалились в дом. Там было пусто и сумрачно. Фонарь уличного освещения растворял темноту и, в свете этого фонаря, парни увидели, что их вожделенная черная сумка, битком набитая зелененькими, валяется прямо на столе. Это их даже обескуражило.

— Во! Деньги, как с неба свалились. Даже странно! И отрабатывать не пришлось, — сказал Мишан, стягивая с себя телогрейку с длинными рукавами, против собаки, и черную маску с лица, против предполагаемых хозяев дома.

— Ты их уже отработал! — заявил напарник — Давай! Живо! Забираем сумку и сваливаем из города.

— А знаешь Витек! — как- то задумчиво возразил Мишан, — Мне что-то расхотелось уезжать из родного города. А слабо, остаться здесь, развести маки и петь как Газманов, — Говорил мне хан, не ходи на бархан, на бархане….

— Кончай плести! — зашипел напарник — За нами идет охота, а ты маки….

Сваливаем. Наши маки уже вот они. Были красненькие, стали зелененькими.

Он взял сумку и подтолкнул Мишана к окну, — Лезь первым.

Тот покорно вывалился из окна, подождал коллегу, и они вместе двинулись к машине.

Даша, тем временем, окончила изучение пособия по вождению, осмотрела все приборы, включила стартер и только собралась ехать первый раз в своей жизни в качестве водителя, как младшая сестра закричала звонко и пронзительно, — Бандиты! Они идут сюда! Даша! Скорей ехай…

Парни на миг остановились от неожиданности, затем опрометью бросились к машине. Мишан подбежал к двери, рванул и дико заорал: — А ну, стерва! Вылезай!

В этот миг, как по мановению волшебной палочки, погас фонарь и Луна исчезла с небосклона. Стало темно. В следующий миг сильная боль рванула ногу, и бандит присел на корточки. Второй подбежал с другой стороны машины, но не успел добежать всего несколько сантиметров, как и его нога подверглась нападению, а в бритую голову вцепились два острых клюва. Он взвыл и остановился.

И вот, в эту критическую минуту, пугливая и флегматичная Даша голосом видавшего виды полевого командира, спокойно и властно приказала: — Все свои по местам! Все чужие освободите дорогу! Мы выезжаем и сможем вас зашибить.

Приказ был исполнен в точности. «Свои» заняли места в машине.

«Чужие», т.е.Витек и Мишан освободили дорогу. Машина мягко скользнула по гравию и неспешно поехала.

Но это было только в первый миг. В следующий «чужие» поняли, что их провели, и машина все-таки их. Они кинулись вслед, взгромоздились на крышу. Мишан свесился вниз и заорал как полоумный, — А ну зараза, вылезай немедленно, или я тебе все ноги переломаю…

Та, которую назвали таким некрасивым словом, подняла на обидчика глаза, которые как-то странно сияли в обманчивом свете вновь явившейся Луны, и спокойно ответила: — Слезайте сами со своей машины, иначе вы можете переломать ноги, а они вам еще пригодятся от милиционеров бегать.

Непонятно, что в следующий миг произошло с беднягой Мишаном. То ли бездонный фиолет юных очей проник глубоко внутрь тела и растопил злобу и ярость. То ли очарование спокойного голоса заставило пересмотреть взгляды на жизнь. То ли Луна подсуропила …А может и все это вместе взятое, но факт есть факт. Мишан был изменен мгновенно, окончательно, бесповоротно и навсегда. Странно только, что это произошло в таком неподходящем месте, как крыша машины; здесь даже цветов не купишь этой заразе, которая восприняла слово буквально и заразила тотчас.

— Ну, ты чего там возишься? — засопел сбоку Витек, — Выволакивай ее оттуда.

— Сам выволакивай! — разозлился Мишан, — Мне еще не приходилось детей выволакивать.

— Ни фига себе дите! Там целая телка! А ну пусти! Я ее сам выкину…

— Не пущу! — неожиданно для себя взбунтовался Мишан.

— Ах ты п… Ты что! Хочешь денежки себе прикарманить… Да я тебя сейчас пришибу.

— Как же! Пришиб! — Мишан отработанным приемом влепил напарнику сбоку и вниз. Тот охнул и пополз с крыши. Зацепился за край открытого окна машины и повис на руках, болтая бритой головой, прямо напротив Саши. При этом его ноги, оказавшиеся не у дел, вынуждены были грести за собой кучу щебня, которая быстро росла по мере продвижения машины и тело парня принимало все более горизонтальную позу.

— Страх какой! — завопила Саша — Он сейчас сорвется, попадет под машину и умрет! Даша останови! Пусть он отцепится.

Болтающийся Витек вытаращил глаза. Такое он слышал впервые. Он хотел пришибить, а его жалеют. Да его сроду никто не жалел! И он никого не жалел. Он и не знал, что в этой жизни есть жалость, и что она вызывает странные спазмы в области гортани и глаз, потому что глаза вдруг заморгали и из них впервые за много лет полились крупные, величиной со спелые бобы, слезы.

— Даша! Он плачет! Ну, остановись пожалуйста! — умоляла Саша сестру.

Та усмехнулась, остановилась и услышала дружное «Ес» от зверей и птиц.

Витек в изнеможении отпустил стекло и осел на дорогу. Мишан сполз с крыши, встал напротив Даши, и молча таращил на нее глаза, в которых при свете Луны можно было увидеть такое нескрываемое восхищение, что всем стало ясно. Бой выиграли слабые, без большой крови и жутких драк.

Глава 4. Детей стало больше

Детей стало больше ровно на два человека, потому как оказалось, что крутые парни имеют от роду всего 18 лет, что они любят сладкое, любят котов и птиц и вообще любят все, что любят обе девочки, причем Мишану больше нравилось все, что любит Даша, а Витьку все что любит Саша.

Даше решительно не понравилось имя Мишан. Она немедленно переименовала парня в замечательное имя Миша, с чем тот покорно согласился. Саша переименовала Витька в Виктора. Тот тоже не возражал. Да и чего возражать-то! Его когда –то так и звали.

Луна имеет странное влияние на многих людей. Наши герои не оказались исключением в этом плане, и вместо того, чтобы разумно оценить реальность, они наперебой начали восхвалять свои заслуги по выводу опасной ситуации из кризиса.

Аблокат утверждал, что именно он изменил опасную обстановку, вцепившись в ногу Миши. Муськин Кот доказывал, что не укуси он Виктора в ногу, тот вряд ли остановился бы. Фий и Фийя не соглашались, и утверждали, что именно они переделали голову Виктора, подолбив ее клювами в макушку.

Виктор заявил, что он и не хотел наносить никому вред, ему только хотелось унести поскорей ноги. Миша заявлял, что он вообще не собирался никуда ехать, потому что ему срочно понадобилось остаться на даче и разводить маки. Саша естественно все заслуги приписала себе, и утверждала, что если бы она не закричала так громко, мальчики бы не растерялись. Молчала одна Даша. После перенесенных острых ощущений и освоения искусства вождения машины в столь короткий срок, ей надо было восстановить силы.

Возбужденные пережитым, дети и звери, возможно, могли бы еще долго обсуждать все подробности ночного приключения, но пришел рассвет, ушла с небосклона Луна, заалело на горизонте Солнце, и наступило утро, которое мудренее вечера, а тем более ночи.

Мудрость, мудрость! Ты так нужна прожившим свой век, пережившим многое, пожилым людям. Некоторые из них действительно мудры. Некоторые себя таковыми считают. Многие хотели бы стать ближе к пониманию суровых и справедливых, по большому счету, законов жизни, но увы.. увы… Этим многим и в голову не влетает, что жизнь такова, какова она есть, и тратят остатки сил на убеждение самих себя и окружающих, что жизнь ДОЛЖНА БЫТЬ… При этом не прикладывается ни малейших усилий для создания тех ценностей, которые и образовали бы такую жизнь, которая ДОЛЖНА БЫТЬ.

Наши персонажи еще слишком юны и романтичны, чтобы забивать свою головку подобными размышлениями. Им надо жить сей секунд, и жить по возможности не скучно.

И, несмотря на то, что наступил рассвет, что на даче Бадеда разбито стекло, что на хвосте у Миши и Виктора сидят преследователи, что Даше и Саше нужно возвращаться домой, что Аблокату и Муськину коту пора отправляться на утреннюю спячку, а трясогузкам нести яйца, наши герои все оттягивали момент суровой реальности, и продолжали как ни в чем не бывало, усиленное знакомство друг с другом.

С сочувствием, посмотрев на Дашу, устало склонившую голову на руль машины, Миша спросил: — Ты когда научилась водить машину?

— Сегодня ночью — не поднимая головы, ответила Даша.

Миша поверил в такую нелепицу сразу, как поверил бы всему, что говорила, говорит, и будет говорить эта юная леди.

— Она у нас талантливая — затараторила Саша, которой за все время обмена мнениями, доставалось его очень мало, для того, чтобы успеть вывалить на голову новым знакомым все сведения и факты из своей жизни и жизни ее родных и близких. Такая возможность, похоже, представилась, и Саша воспользовалась ей на полную катушку. Слова посыпались из нее как горох из рваной сумки:

— Она у нас на всех Олимпиадах первые места занимала; медаль золотую получила; мальчишек не любит; мне грубит; папу и маму обожает; больше всего нашу собаку любит; в Институт поступила; а папа у нас самый лучший в мире; а мама еще лучше; а бабушка хочет записаться в партию зеленых, а сама упаковку от чипсов в лесу бросила; а дед артист, делает вид что очень суров, а на самом деле бабушку боится; а бабушка в прошлом году мне джинсы купила, а деду не сказала, потому что она его здоровье бережет, а я хожу в бассейн, но плавать могу только под водой, а снаружи боюсь; а бабушка мечтает найти миллион и открыть свою школу для детей….

— Александра! — подняла голову Даша — Уймись!

Саша обиженно замолчала, а Миша украдкой кинул взгляд на сумку, в которой и лежал тот самый миллион, о котором мечтала бабушка.

Саша не утерпела и опять втиснулась в короткую паузу молчания:

— А бабушка говорит, что Циолковский знал, для чего рождаются Вселенные.

— Для чего! — неожиданно оживившись, спросила Даша.

— Для того, чтобы оживить все неживое.

— Как это? — не понял Виктор.

— Мне кажется — прочирикала Фийя — что это будет так, как у нас с вами сейчас. Мы вас понимаем, вы нас, ну чтобы все и люди и звери и птицы и камни и травы друг друга понимали.

— Круто! — констатировал Миша.

— Фигня! — не поверил Виктор, но не успел окончить свое утверждение, как тут же возразил сам себе: — А, похоже, не фигня. Слушайте мужики, а мы друг друга уже здорово понимаем… И, в этот миг, вся компания, вдруг с удивлением осознала, что они общаются без наушников, которые остались в покинутом доме.

— Не слабо! — вздохнул Виктор — Вот было бы здорово, если бы и менты поняли нас и отвязались. Они же ни за что не поверят, что мы исправились.

— Легки на помине! — вздрогнул Михаил, услышав натасканным ухом, знакомый вой милицейской машины.

Вся компания обратила свои взоры назад и увидела, что прямо на них мчится черный Мерседес Бемс, а внутри него за рулем сидит огромный дядька в бронежилете. Из открытого окна торчит здоровенная ручища, в которой зловеще поблескивает ствол автомата.

— Это босс! — почти посинев от страха, завопил Виктор, — Гони, мать твою…

Глава 5. Погоня

Сценарий погони в начальной стадии представлял собой обычное зрелище, которое показывают во многих боевиках, и в котором не было ничего необычного для пресыщенного зрителя. Впереди удирал черный Мерседес. За рулем образовался Михаил, который не мог доверить начинающему водителю, т. е. Даше, такую опасную работу.

За черным Мерседесом мчался черный Мерседес Бемс, из окна которого

торчала рука с автоматом. За черным Мерседес Бемсом, мчались две отечественные волги, довольно старенькие, за рулями которых сидело по милиционеру, и обе машины ехали с включенными сиренами. Это производило довольно сильное впечатление на ехавших по этой же дороге остальных водителей машин, случайно оказавшихся в том же месте и в тот же час.

Внутри первого Мерседеса громко орала Саша, призывая водителя остановить машину и выпустить их на свободу. Даша была в небольшом шоке и поэтому сестру не поддерживала. Фийя, не имея возможности вернуться в родные пенаты, собралась снести яйцо и громко требовала от мужа, чтобы он нашел ей уютное и безопасное местечко внутри машины, для сохранения их первенца. Фий метался по салону, заглядывая во все щели, с намерением выбрать место для гнезда.

Аблокат и Муськин Кот проявляли эгоизм, поскольку им практически бояться было нечего. Они заключили пари о том, кто первым настигнет их машину. Босс или милиционеры.

Внутри Мерседеса Бемса шел нелитературный разговор между Боссом, сидевшим за рулем, и его сообщником, смысл которого заключался в том, что необходимо немедленно догнать этих …., которые впереди, и припугнуть тех…, которые сзади.

Внутри милицейских машин работала рация, и устанавливался план операции по обезвреживанию опасных преступников из Мерседеса Бемса.

Дальнейшие события начали развиваться несколько нестандартно, и поэтому их стоит описать подробнее.

Принимая во внимание необычные способности младшей сестры, находить выход из чрезвычайной ситуации и перепоручать его исполнение старшей, мы не удивимся, что именно это произошло и на сей раз. Посоветовавшись предварительно с мудрыми птицами и реалистами Аблокатом и Муськиным Котом, Саша передала разработанный план на рассмотрение Дарьи, успевшей прийти в себя.

Даша была противником любых действий, вынуждающих ее применять свои таланты без острой необходимости для нее, но в данный момент оказалось, что такая необходимость есть и ей ничего не остается, как заняться спасением себя и своего окружения. Она быстро обследовала внутренности машины, собрала всю имеющуюся в ней аппаратуру и инструмент, и соорудила из всего этого какой-то странный объект, внешним видом напоминающий летающую тарелку с четырьмя антеннами.

Картина преследования к этому времени несколько изменилась.

Мерседес Бемс успел поравняться с просто Мерседесом, автомат вместе с ручищей Босса придвинулся к носу Михаила, но не успел принести ему вред, поскольку в той же ситуации оказался и сам Мерседес Бемс, к которому с другой стороны прилепилась первая старенькая волга и стала теснить обе машины к обочине дороги. При этом, отлично тренированный парень из второй волги, успел прострелить колесо Мерседес Бемса, и тот стал оседать. Босс успел ввалиться в салон просто Мерседеса и завалиться на Михаила. Напарник Босса выскочил из своего Бемса и ухватился за заднюю рессору просто Мерседеса, но и его успел ухватить за ногу милиционер из первой волги; и в этот миг весь этот ком, образовавшийся из людей и металла, оторвался от земли и взмыл вверх.

Изумленные водители машин, проезжавших по той же дороге, увидели небывалую странную картину, которую потом описывали с различными подробностями; при этом все описания отличались друг от друга в мелочах, но совпали в главном: — «Видели, как они летели».

Посмотрим на это глазами первого очевидца, который вероятнее всего был ближе к истине по причине малого расстояния от места происшествия.

Он описывал увиденное так: — Вы представляете! Летит маленькая пичуга. За ней, как привязанная, несется штанга. За штангой крутиться какая-то тарелка, величиной с обруч для Хала-Хупа. За тарелкой, на другой штанге висят кот и собака, при этом оба крутят хвостами, как пропеллерами, а на хвосте у собаки висит какой-то мужик, крутится вместе с хвостом, и орет как полоумный. Под тарелкой на третьей штанге висит черный Мерседес. Под ним висят два мужика. Один уцепился за рессору, другой за ногу этого рессорника. Только эти мужики молчат. И вот! Вся эта компания набрала скорость и исчезла из виду за несколько секунд. Как комета…

На самом деле все было гораздо проще. Просто Даша собрала из имеющейся аппаратуры небольшую летающую тарелку, но поскольку топлива для запуска не было, то пришлось для задания начальной скорости запустить вперед Фия, а для преодоления сопротивления воздуха посадить на хвост Аблоката и Муськина Кота. Случайно оказавшийся на хвосте у Аблоката Босс, был вынужден за него ухватиться, потому что его вытолкали из машины как раз в момент выхода тарелки в открытое воздушное пространство. Напарник Босса и милиционер не успели вовремя соорентироваться и оказались под машиной летящими вместе с остальными.

Фий, тем временем, выполнив свою основную функцию, т.е. разогнав тарелку до нужной скорости, впорхнул обратно в салон машины. В клюве у него торчало сразу несколько комариков, которые он галантно преподнес своей супруге, успевшей, тем временем, снести второе яйцо, которое аккуратно улеглось в раскрытые ладони Виктора. Очевидно, он предложил их в качестве временного гнезда для будущего потомства птиц, поскольку более подходящего места в машине не обнаружилось. Аблоката и Муськина Кота не без труда вволок обратно в машину Михаил, временно оставшийся без работы.

Босса, который упорно цеплялся за хвост Аблоката, и не переставал истошно вопить, Михаил попытался потихоньку от Саши отцепить от песьего хвоста и оставить в гордом одиночестве среди облаков и ветра, но бдительная противница всяческих смертей мгновенно усекла, что к чему, и потребовала немедленно втащить несчастного потерпевшего в салон машины.

— А куда я его дену? — попробовал возразить Миша, — Тут и нам места мало.

— Кому не надо, — наставительно, как бабушка, произнесла Саша — тому всегда деть некуда.

— Мне не надо! — обрадовался Миша, втайне надеясь, что Александра согласится с его аргументом.

— А мне надо! — настаивала Саша, — Пусть он сядет на мое место, а я к нему на колени.

— Еще чево? — возмутился Виктор, — Садись лучше ко мне на колени, а он пусть сядет на твое место.

Таким образом, судьба Босса была решена. Его усадили на место Саши и предложили перестать вопить, что тот незамедлительно исполнил.

Саша переместилась на колени Виктора, и таким образом, ему пришлось исполнять сразу две обязанности: быть гнездом для будущих птенчиков, и креслом для юной защитницы прав человека на жизнь.

— А что делать с теми двумя, которые болтаются под машиной? — осведомился Фий, который высунув клюв в окно для пополнения рациона, увидел еще двух граждан, отчаянно не желающих расставаться с рессорой автомобиля.

— Там еще есть, — испугалась Саша, — Ой, ну это воще! Куда же мы их денем.

— Не знаю! — не без ехидства откликнулся Михаил.

— Даш! — заканючила Саша, — Придумай что-нибудь! Пропадут мужики…

— Может ты хочешь, чтобы я в дурдом отправилась, — отозвалась Даша, — Мне и так, кто только всяких гадостей не говорил по поводу моих способностей. Кто говорит, что после Института я в дворники пойду. Кто говорит, что таких как я в дурдомах хоть пруд пруди. Думаешь, мне приятно такое о себе слушать.

— Дураки они все! — отрезал Михаил, — Лучше тебя во всем мире нет! А если таких как ты в дурдоме много, то я, если жив останусь, пойду туда санитаром работать. Может, поумнею маленько.

— О, человек! Велик ли ты! Мал ли! Хорош ли, или не так чтобы уж очень…

О, такой разный и такой непредсказуемый человек! Нет равных тебе на Земле по степени разнообразности реагирования на разные слова, но нет и равных тебе по степени однообразности реагирования на любой комплимент.

— Приятно! — реакция любого человека на любую похвалу в его адрес.

Даша не оказалась исключением из этих земных правил, потому как, хоть и улыбнулась кривовато, и вздохнула шумновато, но подняла все-таки с пола машины какую-то оставшуюся от смонтированной ею летающей тарелки деталь, покрутила, повертела и получила миникомпьютер.

Понажимала на клавиши и тарелка над ними начала медленно снижать свою бешеную крутопляску.

— Что ты делаешь? — доверчиво спросил Михаил.

— Будем приземляться, что еще остается? Не век же нам в воздухе болтаться.

— Нет, нет! — неожиданно завопил пришедший несколько в себя Босс, — Только не это! Меня там сцапают за милую душу. Я не хочу на Землю.

О, человек, человек! Ты иногда и сам не понимаешь, какой силой могут обладать слова твои.

Не успел Босс окончить свой вопль, как компьютер вырвался из рук Даши, вылетел в окно, подскочил к тарелке, и перевел ей на язык символов речь Босса.

Тарелка приняла команду и устремилась прочь от родной Земли, развивая все более бешеные обороты. Влетела в безвоздушное пространство. Проскочила его со скоростью мысли и врезавшись во что-то мягкое, густое, теплое, ароматное, остановилась как вкопанная.

Глава 6. Планета, пока без названия

Да! Неразумный вопль Босса сделал свое дело. Вся компания не попала на Землю, но и не пропала. Все оказались живы и невредимы, даже те, которые летели на рессоре, но жизнь их теперь принадлежала совсем другой планете.

А как эта планета распорядится их жизнями, в сей секунд, было совсем неизвестно. И от этой неизвестности звенело в ушах, рябило в глазах и все дрожало внутри, даже у таких закаленных жизнью людей, как Босс и милиционер. Первым пришел в себя Михаил, потому что с той поры как он перестал думать о себе, а все свои помыслы переключил на Дашу, он уже не мог позволить ей усомниться в своей непреданности.

Решительно открыл он дверь злосчастного Мерседеса, шагнул наружу и утонул по пояс в густой, пушисто-серебристой, мягко-пружинистой траве.

Голова слегка закружилась, но ненадолго. Аромат удивительно чистого, свежего воздуха быстро пропитал кожу, мягко вплыл внутрь. Прошелся по всему телу, очистил его от макушки до ног и ушел куда-то вниз, видимо по своим делам, оставив, вновь испеченного, жителя неведомой планеты действовать по своему усмотрению. Лучисто улыбаясь, бывший землянин галантно подал руку своей ненаглядной спутнице Даше и та, совсем не удивившись радикальному изменению внешности и внутренности Михаила, послушно последовала за ним.

Вся компания вскорости подверглась тем же процедурам, что и Михаил. При этом не изменился ни пол каждого из прибывших, ни род его. Всех их вроде как отретушировали и пустили на самотек. Таким образом, 13 живых существ выращенных в разных условиях на одной планете, по воле случая оказались в одинаковых условиях на совершенно другой, неизвестно в каком углу Вселенной, расположенной планете.

Земляне в изумлении созерцали невиданную красоту принявшей их тверди. Прямо у их ног раскинулись широкие недвижные воды реки, над которой плыл густой алмазно-кружевной туман, плавно и незаметно уходящий далеко в поднебесье. Сквозь его кружево на другой стороне реки просвечивали светло-синие стволы деревьев, густо осыпанные молочно-белой стеной листвы и разноцветными крупными гроздьями цветов и плодов. Деревья были такими высокими, что макушек их не было видно, однако удивительно было другое. Ни густой туман, ни деревья не мешали нашим зрителям видеть еще дальше. И там за деревьями они видели контуры каких-то удивительных строений, окрашенных в разнообразнейшие цвета светло-желтых оттенков, и диковинные купола тех же оттенков, сверкающих как маленькие солнца. Но что было самое удивительное, так это чувство необыкновенной гармонии во всей этой буйной картине цветов и красок.

— Господи! — неожиданно подал голос милиционер, — Какая красота! Куда же это мы попали! В рай что-ли?

— Почти угадал, о пришелец! — тотчас отозвался откуда-то низкий, грудной, женский голос,

— Вы попали на планету, которая является старшей дочерью отца Вселенной. Здесь вам будет очень хорошо, если вы пожелаете остаться. Здесь есть все, чего душа ваша захочет. Дворцы и бассейны. Тропики и снега. Моря без штормов и океаны, полные рыбы. Есть музыка на любой вкус. Золото и деньги. Есть драгоценности… Да всего не перечесть… Здесь любое ваше желание будет исполняться моментально и точно. Здесь не надо говорить: «Мне надо» — это просто лишнее. Если вам здесь понравилось, то скажите только: — Мы согласны — и вы останетесь в вечном раю.

— Ну как, остаетесь? — с некоторым удивлением опять вопросил голос, не получив ответа от внезапно онемевших землян. — Миша ответь ты! Тебе хочется здесь остаться?

— Нет! — отозвался Миша — Мне надо заслужить любовь моей избранницы. Но не по взмаху волшебной палочки, а самому.

— Однако! — констатировал голос, — Ну а ты Виктор, как расцениваешь мое предложение?

— Ой, нет, я не могу! — заторопился с ответом Виктор, — Мне очень хочется посмотреть, какой станет Сашенька, когда ей исполнится семнадцать лет, но только не по волшебству, а по природе.

— Ну а ты Исмаил? — раздался очередной вопрос.

Земляне удивленно начали посматривать друг на друга, поскольку ни о каком Исмаиле они слыхом не слыхивали, но ответ Босса внес ясность в эту проблему.

— Я не могу! — ответствовал тот, — Мне надо маму повидать. Она обо мне так печалится.

— Ахмет! — похоже, голос обращался к каждому землянину в зависимости от их роста, т.е.по мере его убывания.

— Я тоже не могу! — отозвался напарник Босса-Исмаила, — Мы с отцом договорились в следующее воскресенье баранов резать. Он без меня не управится.

— Ну а вы, Владимир Федорович.

Ответил милиционер. — С удовольствием погостил бы у Вас, но служба есть служба. Мне надо преступников сдать в отделение милиции и успеть домой на ужин, а то жена очень беспокоиться будет.

— А как Даша смотрит на мое предложение? — улыбнулся голос.

— Я по дедушке соскучилась, — лаконично ответила Даша.

— А я по бабушке, — встряла Саша, сообразив что пришла ее очередь давать ответ.

— А мне пора дачный участок обходить, — не дожидаясь вопроса, сообщил Аблокат.

— А мне пора гулять самому по себе, — заявил Муськин Кот.

— А нам пора вить гнездо и высиживать птенцов, — хором высказали свое пожелание Фийя и Фий.

— А нам хочется маминого тепла — каким-то образом ухитрились сообщить свое пожелание оба яйца, продолжавшие лежать в раскрытых ладонях Виктора.

— Ну, что же! Пусть будет по-вашему — благожелательно согласился голос, — Я рада, что вы любите свою Землю, и непременно передам Отцу все сведения о приятном знакомстве с вами. У меня только одна просьба! Не оставите ли вы мне в подарок свою интересную конструкцию летательного аппарата. Он, похоже, эксклюзив.

— А на чем нам обратно улетать? — забеспокоился Михаил.

— Нашли о чем волноваться, — заулыбался голос, — Улетите! Нет проблем.

— А Вы нам чего-нибудь подарите на память? — попросила Саша, — А то если мы будем всем рассказывать о Вас, нам никто не поверит.

— Похоже, тебе уже когда-то не верили там на Земле, — засмеялся голос.

— Было дело, — с укоризной посматривая на сестру, — ответила Даша.

— У вас там много чего бывает, — подтвердил голос. — А подарок, я вам сделаю.

Один на всех. Когда вы попадете на Землю, подарок будет у того, кто первым коснется родной планеты. О кей?

— Ес — хором, не подумавши, ответили Земляне.

— А как называется Ваша планета, — полюбопытствовала Александра.

— А вот, когда подарок получите, тогда и узнаете название. Так вам даже интереснее будет. Ну а теперь отправляйтесь каждый своим путем, и да поможет вам Бог! — как будто откуда –то издали прошелестел уходящий голос. — До свидания!

Глава 7. Утром на даче

В это утро бабушка поднялась так рано, что дед посчитал нужным удивиться:

— Ты чего так рано соскочила?.

— Внучки в гостях, положение обязывает, — отозвалась бабушка, складывая на блюдо только что поджаренные, аппетитные румяные гренки. Запах быстро распространился по всему помещению, достиг постели Саши, та не утерпела и проснулась. Бабушка моментально заметила это, и начались объятия, взаимные признания в любви и все остальное, что бывает обычно при встрече любящих родственников.

Все это выражалось эмоционально, громко, бурно, и поэтому старшей внучке тоже ничего не оставалось, как проснуться и кинутся на шею деду. Однако, ввиду того, что рост старшей был несколько великоват для такой операции, ей пришлось подогнуть ноги, что впрочем, не помешало деду назвать ее своей маленькой проказницей и дотащить до стола поближе к дымящимся гренкам. Помимо гренок, на столе оказалось довольно внушительное количество разнообразных бутербродов и даже пирожных, и это обстоятельство заставило всех немедленно приступить к утренней трапезе.

Младшая, которая всегда старалась делать несколько дел сразу, осталась верна себе и, набив до отказа рот, ухитрилась еще и говорить: — Ба, а, ба, а где вы вчера были? Мы хотели вам сюрприз устроить, а вас не было. А где вы были?

— Сюрприз! — усмехнулся дед, — Ваши родители вчера позвонили и сказали про ваш сюрприз. Просто мы не успели приехать вовремя. У меня была срочная работа, бабушка помогала, но мы все равно не успели на последний автобус. Мы бы и не поехали, если бы не волновались за вас. Спасибо сосед выручил. Не поленился в гараж сходить и подвезти нас сюда.

— А когда мы приехали, — сказала бабушка, -вы, тут на крылечке, как две гулюшки, прижались друг к другу, и спали беспробудным сном. Мы вас даже и будить не стали. Перенесли на кровати, а вы и не шевельнулись.

— Ну, Дарья, и тяжелая ты стала! — заметил дед, — Я еле- еле тебя до кровати донес. Спина до сих пор болит.

— Своя ноша не тянет, — заметила бабушка, с удовольствием поглядывая на удивительно похорошевшую старшую внучку.

— Ой! — вспомнил вдруг дед, — Слушай, Сашуля! Я тебе сейчас такую историю расскажу. У нас тут две глупые пеночки гнездо устроили прямо на колючей проволоке. Я сегодня встал часа в четыре утра, только, только рассвело. Вышел на крыльцо. Слышу писк, мяуканье. Я сразу подумал: — Это наверно коты прилезли к птицам.

И правда. Подошел и такое увидел, что до сих пор удивляюсь. У самого гнезда, прямо на проволоке растопырился наш общественный Муськин Кот. Шипит, шерсть дыбом, а под ним еще один. Этого я не знаю. Рыжий, здоровый, лезет на Муськина, а тот его лапой по морде, бемс, бемс. Птицы верещат, носятся над ними, и все норовят на рыжего налететь, но Муськин молодец! Спихнул рыжего вниз, тут я подоспел и палкой того, рыжего.

Он завизжал и ретировался. Я Муськину помог с проволоки слезть, а он весь в крови от проволоки, но ничего, молодец, не ныл. Сел и начал раны зализывать.

Представляешь, Александра! Ты когда-нибудь видела такое, чтобы кот птичье гнездо спас… Да что это с вами? — неожиданно прервал сам себя дед, взглянув на обеих внучек. Те сидели с раскрытыми ртами, и расширенными глазами и молча смотрели друг на друга.

— Вы что, не слушаете меня?

— Слушаем — как-то странно глотнув сказала Даша, — А вы случайно в Париж не ездили…

— В какой Париж, — недоуменно спросил дед.

— Да так, ни в какой — поспешно, как бы старясь замять вопрос, сказала старшая, и незаметно подмигнула младшей. Та сделала загадочные глаза и тоже подмигнула.

— А между прочим он вчера утром меня подначил — сказала бабушка, — Приехал и сказал, что привез путевки в Париж. Я, как дура, в первый миг ему даже поверила. Сколько раз он меня уже дурачит, а я до сих пор не могу привыкнуть. Мы с ним потом домой поехали, работу срочную делать, но я от обиды до самой электрички с ним даже и говорить не хотела. Разве можно так подтрунивать над моей мечтой. Да, а вы откуда про Париж знаете? Вас же здесь не было?

Даша задумчиво смотрела на бабушку, покусывая палец. Саша с напряженным вниманием почему-то смотрела на Дашу. Гренки остывали, и за дверью раздалось какое-то печальное мяуканье кота.

— Ой! — всполошилась бабушка, — Это же Муськин Кот! Надо его покормить. Он заслужил.

Она открыла дверь, позвала кота. Тот вошел и застенчиво стал у двери. Даша взяла со стола корзиночку пирожного и подала коту. Тот деликатно подошел и аккуратно начал слизывать крем. Левый его глаз, несколько поврежденный в схватке с рыжим котом, заплыл, а другой зеленый и прозрачный производил поочередно два действия: то смотрел на пирожное, то внимательно рассматривал Дашу.

— Бабуль! — попросила Саша, — Давайте оставим Муськина у себя насовсем.

— Можно, конечно — согласилась бабушка, — Ну а куда мы его зимой денем.

— А зимой я его к себе в общежитие заберу — торопливо предложила Даша, — Он там

не пропадет.

Дед, противник всяких благотворительных действий, хотел было возразить, но, расклад сил был явно не в его пользу и он благоразумно промолчал, что и явилось окончательным решением семьи оставить Муськина Кота на постоянное жительство. Тот, вероятно, вполне правильно истолковал только что вынесенный вердикт, потому что, покончив с кремом, удалился за печку и начал неторопливо приводить себя в порядок.

— Бабуль! — сказала Даша, — Мы уже наелись досыта. Можно мы с Сашей пойдем прогуляемся?

— Идите. — согласилась бабушка, но, похоже, вопрос с Парижем не был ею окончательно прояснен, и она опять спросила, — А откуда вы знаете про Париж?

— Во сне приснилось.- не утерпела, и выпалила Саша, несмотря на отчаянные подмигивания старшей сестры.

— А больше тебе ничего не приснилось? — насмешливо вопросил дед.

— А вот и приснилось! — отпарировала Александра, — Мне еще приснилось, что ты бабулечке купальник новый купил.

— Купил. — удивленно подтвердила бабушка. — Он мне сначала про Париж выдал. Я разоралась: — «Куда я поеду, у меня купальника нет!».

А он эдак невозмутимо протягивает мне упаковочку и говорит: — «Вот и купальник тебе новый есть». Я от изумления язык проглотила. Да ты то откуда об этом знаешь? И на сон не вали, таких снов не бывает. Поди кто-нибудь из соседей рассказал.

— Ага! — согласилась Даша, — Из соседей.

— Ох! — вздохнула бабушка, — Бывают же такие люди. И вообще, сегодня ночь какая-то беспокойная была. Сирена милицейская выла, говорят, кого-то ночью поймали. Пес Аблокат бездомный, лаял. Он сроду не лает ни на кого, а тут говорят, он и помог каких-то наркоманов поймать.

— Бабуль, ну мы пойдем, погуляем. — торопливо сказала Даша. Она ухватила младшую за рукав и потащила ее к двери.

— Ты чего меня на улицу тащишь? — заупрямилась та.

— Поговорить надо. — заговорщически прошептала Даша.

Выйдя на улицу, Дарья приступила с расспросами к Саше и та ей рассказала, что во сне ей приснилось не только про Париж и купальник, но кое-что еще, покруче купальника и Парижа.

— Даш, а Даш! — с замиранием сердца вопросила младшая, — Сознайся, тебе такой же сон приснился.

— Такой же. — призналась старшая, — И это так странно, что не поддается никаким

разумным объяснениям.

— Даш, — а вдруг это был не сон.

— Сон, конечно сон, но очень странный.

— А подарок, Даш? Кому достался подарок оттуда.

— Не знаю, кому, но только не мне.

— И не мне! — вздохнула младшая, — Хотя попросила-то я. И ты понимаешь, Даш!

Аблокат то, хотел участок охранять и охранил. А вот кого он поймал, интересно? И узнать не у кого.

— Не у кого. — подтвердила Дарья, и попросила очень ласково, — Сашенька! Ты уж бабушку больше не пугай. Ничего больше не говори ей про наш сон.

— Ладно! — удрученно согласилась младшая, — Но очень хочется рассказать.

— Я понимаю! Мне тоже хочется, но надо поберечь бабушкину нервную систему. Она и так сейчас начнет. То мы плохо едим, то зубы не чистим, то ссоримся и грубим друг другу.

— А знаешь, Даш! Я наверно, постараюсь больше не грубить. А ты?

— Я тоже попробую, но не знаю, как это у меня с тобой получится. Ты же

бестолковая.

— Ага, — покорно согласилась младшая — Ну а вдруг я как-нибудь, когда-нибудь потолковею…

Глава 8. Утром в отделении милиции

Усталый дежурный по отделению машинально заполнял бланк допроса.

Усталый милиционер Владимир Федорович думал почему-то очень непривычную для него думу: — Зачем таких молодых парней, которые тихо сидели рядышком на стульях, запихивать в места достаточно отдаленные?

Пропадут там, а у него у самого сын подрастает, и кто знает, какая судьба ждет его? Ну, эту парочку кавказцев можно и наказать, а парней жалко.

— Слушай, Иван Васильевич! — неожиданно для себя, попросил Владимир Федорович. — Давай парней отпустим. Они во всем сознались, сопротивления при поимке не оказывали, деньги сдали, попались первый раз. Пропадут они в заключении.

— Да ты что, совсем ошалел! — испугался дежурный. — Таких волков поймал и отпустить.

— Да какие они волки! Щенки неразумные.

— Ну уж, конечно, щенки! — покачал головой дежурный, — Щенки наркоту продавать побоятся.

Эти уже заматерели.

— Паслушай, дарагой! — неожиданно подал голос главарь банды, Исмаил. Отпусти мальчишек. Я тебя очень прашу. Это я втянул ребят в свой бизнес, мне и отвечать. Я всю вину на себя возьму. Не порть мальчишкам жизнь.

— Ну, вообще! — развел руками дежурный. — Кто бы послушал. Я лично первый раз такое слышу, чтобы главарь банды своих не топил. Чтобы поимщик пойманных отпустил, чтобы…

— В первый, или в последний, неважно! — горячо перебил Владимир Федорович, — Чует мое сердце, если отпустишь, доброе дело сделаешь. Они больше никогда не станут связываться с незаконными делами. Да ты посмотри на них! Ну, разве они похожи на преступников.

Дежурный поднял голову, и взгляд его встретился с глазами того, который повыше. Парень как парень, бритый, упакованный, но глаза… Таких глаз у преступников не бывает. Что-то необыкновенное дрогнуло в душе у обыкновенного дежурного. Он перевел взгляд на второго. Опять дрогнуло, и обыкновенный дежурный совершил странный, необъяснимый, необыкновенный для него поступок. Он разорвал протокол допроса и сказал устало, — Ладно идите, и больше не попадайтесь.

— Спасибо! — ответили парни. Молча поднялись и беспрепятственно вышли на улицу. И пошли навстречу восходящему солнцу, навстречу вольному ветру, навстречу чему-то новому и неведомому. И не успели они завернуть за первый угол, как встреча состоялась. Перед ними, загораживая путь, стояла группа их бывших подельников и поза их не предвещала ничего хорошего.

— Вас что, выпустили? — угрюмо вопросил главарь группы.

— Выпустили. — подтвердил Виктор.

— Всех заложили? — с угрозой в голосе опять вопросил главарь.

— Никого мы не закладывали. Отдали деньги, рассказали все про себя, и нас выпустили.

— Ну, если вас так там выпустили, то мы уж вас не отпустим. Вы сейчас расколетесь, будьте спокойны.

— Давай, Битюг.

Битюг без лишних слов выпустил вперед кулак, величиной с арбуз, и направил его в солнечное сплетение Михаила. Мышцы парня отреагировали мгновенно. Обе руки выбросились вперед, но мозг немедленно отключил автоматический порыв, и руки бессильно опустились. Кулак Битюга беспрепятственно достиг цели, ударился во что-то железобетонное, и дико заскулив, Битюг начал крутиться вокруг собственной оси, выкрикивая при этом нецензурные слова смешанные с цензурными, из коих компании стало ясно, что под рубахой у Михаила панцирь, и его голыми руками не возьмешь. Пока ошалелая компания внимала воплям Битюга, Михаил умело воспользовался паузой и предложил, онемевшим от удивления, бывшим подельникам пойти вместе с ними и заняться каким-нибудь пристойным бизнесом.

— А что мы умеем? — спросили некоторые, видимо заинтересованные новым предложением.

— Что-нибудь, да каждый умеет. — ответил Михаил, — Соберемся с мыслями, подумаем. Я, например, на гитаре когда-то играл. Может, свою группу организуем, а может еще что? Мало ли дела в мире! Не всем же наркотой торговать.

— В нищете хотите сдохнуть! — всполошился главарь, заметив, что предложение Михаила заинтересовало его подопечных.

— Ну, короче! — сказал Михаил, — Кто не со мной, тот против меня. А кто со мной, пошли отсюда.

Михаил и Виктор беспрепятственно проследовали мимо застывших на месте, растерявшихся подельников, прошли немного, обернулись и весело расхохотались. За ними гуськом следовали все члены преступной группировки, и замыкал шествие следовавший в некотором отдалении «бывший» главарь.

Неожиданно путь новой легальной группы несколько притормозился, потому что Михаил вдруг застонал и присел.

— Что с тобой? — как-то очень быстро подбежал бывший главарь, и участливо склонился над Михаилом. Тот молча поднял рубаху, и все увидели огромный синяк у него как раз на том месте, в которое угодил кулак Битюга.

— Вот это да! Так у тебя под рубахой ничего не было? — изумился Битюг.

— Ничего. — подтвердил Михаил.

— А откуда же у меня опухоль? — недоумевал Битюг, разглядывая свою набухшую от удара руку.

— Не знаю! — пожал плечами Михаил. -Знаю только, что мне очень больно.

— И мне. — признался Битюг.

— Так что с драками придется завязать, — резюмировал Виктор, — чтобы не было больно.

— Согласны! — обрадовались бывшие головорезы, — Ну только если в целях

самообороны.

— И в целях самообороны тоже завязать. — сказал Михаил.

— Ну как хочешь. — согласился бывший главарь, — Ты теперь начальник, тебе видней.

— Вот что ребята! — подал голос Виктор, — Вы как хотите, а я с вами расстаюсь.

— Ты куда? — удивился Михаил.

— Да знаешь, у меня есть кое-какое образование. Я окончил физкультурное училище. У меня брат живет в Ивановской области.

Там есть такой городок. Ясное называется. Брат еще в прошлом году звал меня к себе в школу работать физруком. Так вот, я, пожалуй, поеду к нему, займусь с детьми в школе, если меня, конечно, примут.

— Тогда, прощай! Успехов тебе! — Михаил крепко пожал ему руку, и они разошлись. Виктор в одну сторону, а Михаил со своими, в другую.

Глава 9. Днем на вещевом рынке

Шел, шел Михаил со своими, и дошел до вещевого рынка. Солнце поднялось уже довольно высоко, идти наверно было далеко, хотя, если честно признаться, Михаил и сам не знал куда идет, и зачем взял с собой в это «никуда» разбойную компанию.

— Эй, бригадир! — прогнусавил Битюг, — Есть, пить охота.

— Купи, рынок вот он.

— Мне не на что. Мы вчера все деньги пропили и прогуляли с девками.

— Придется заработать. — бодро сказал Михаил, совершенно не понимая, каким образом он может заработать деньги.

— Попрем чего-нибудь? — предложил бывший главарь. — Вон, везде жратвы полно.

— Подожди минутку, — попросил Михаил. Он подошел к бывшему афганцу инвалиду, укрывшемуся от лучей солнца в тени небольшого киоска, и вежливо попросил: — Послушай, браток! Дай на часок свою гитару! Я тебе потом заплачу.

Инвалид хотел было сказать привычное «Отвали», но подняв глаза на молодого попрошайку, неожиданно для самого себя передумал и ответил еще вежливей и приветливей: — Возьми! Заработаешь, отдашь, а не заработаешь, «Се ля вуха».

Михаил взял гитару и начал медленно перебирать струны, как бы вспоминая что-то. Ударил по струнам и запел. Голос не сильный и слова какие-то не больно умные, вроде как про любовь. Но не про конкретную, а какую-то абстрактную. Так, не очень уж красивые слова. Рядом торговка вениками начала было бурчать что-то про молодых и наглых, которые работать не хотят, а только на гитаре бренчать, да людей обворовывать, но неожиданно для себя вместо противного ей бренчанья, услышала вдруг мелодичный звон колокольчика, увидела поле усыпанное ромашками и васильками, почувствовала себя какой-то любящей неизвестно кого или что… Непонятно это было ей, но она и не силилась понять. Она просто взяла один из веников, тот, который похуже, и молча положила к ногам неожиданно откуда взявшегося певца.

Судя по тому, как постепенно стекались к ногам Михаила различные предметы и пищевые продукты, дебют молодого певца прошел удачно.

Окончив пение, Михаил осмотрел склад возле своих ног и предложил своим подопечным, рассевшимся сзади афганца, и ему, в том числе, подкрепиться, чем Бог послал.

Те подкрепились, но возник вопрос. Что делать с остальным барахлом, которое в принципе им было совсем ни к чему.

Решили продать здесь же, не отходя, как говорится, от кассы. Парни разобрали вещи и отправились продавать. При этом то ли по неопытности, то ли по еще какой-то непонятной причине, но вновь испеченные продавцы, предлагали купить свои вещи именно тем, кто им их и подарил. Таким образом, веник, например, был предложен торговке вениками, причем по дешевке. Та мигом сообразила, что выгода налицо и моментально его купила. И как только она взяла в руки свой, далеко не из лучших, веник, тотчас опять услышала мелодичный звук колокольчика, опять стала какой-то любящей, но на сей раз не просто так, а именно влюбленной в этот корявый веник.

То же самое начало происходить и с другими получателями обратно собственного товара. Продавец диванами, например, купив обратно, разумеется подешевке, свою диванную подушку, влюбился в подушки и диваны. Торговка салом полюбила сало, продавщица мыла и порошка влюбилась в мыло. Короче. Все кому достались обратно их товары, полюбили именно их. И вот с этого самого момента и началось возрождение заплеванного, заваленного всяким второсортным барахлом, одного из множества, расплодившихся в городе, никудышного рынка.

Взять хотя бы торговку вениками. Она проявляла чудеса изобретательности при изготовлении своих веников. Она их не плела, а творила. И каких только веников она не наделала. Веник с можжевельником для сохранения покоя в доме. Веник с осиной для выведения отрицательной энергии. Веник с березой для создания свежести. Веник с хмелем для здорового сна. И так далее и так далее…

Веники шли нарасхват. За ценой не стояли, потому что веник купленный у Верочки, как ее теперь ласково называли, творил в доме чудеса. При этом он совершенно не исправлял характеров своих новых хозяев, а как бы направлял их в новое русло. Рассказывали одну, совсем уж невероятную историю. Когда веник от Верочки появился в доме одного пропойцы и скандалиста, который держал в страхе не только свою семью, но и соседей, весь дом как бы омолодился.

Скандалист и пропойца не оставил своих пороков, но перенес их именно на веник. Он садился выпить вместе с веником, причем тот охотно соглашался поддержать кампанию. После принятия горячительного, приятели отправлялись на улицу, и там закатывали бесплатный концерт для всего двора. Сначала веник молча колошматил скандалиста. Потом скандалист колошматил веник, но уже со словами. Зрители покатывались со смеху. После этого явления, веник разлетался на множество мелких веничков, и скандалист с причитаниями и крупными слезами на глазах ползал по всему двору, бережно собирая все до единой былиночки. Труднее всего ему было найти веревку от веника, но в этом ему уже дружно помогали все благодарные соседи. Насмеявшись до слез, они уже растроганные до слез, такой беззаветной любовью человека к венику, всегда помогали найти тому последнее связующее звено для его друга. Веник опять любовно связывался в единое целое. Соседи, не желая расставаться с удивительным шоу, стали покупать для друзей высококачественное вино и дорогое угощение.

Семье пропойцы собирались некоторые суммы, в качестве откупного. Благосостояние и мир пришли в бывший скандальный дом. Пропойца уже давно перестал быть таковым, по причине упорядоченного принятия качественного веселительного, хотя тщательно скрывал от окружения изменение своего порока. Перед очередным концертом, жена «Пропойцы» своими собственными руками придавала ему прежний вид, заботливо обряжая того в рваную рубаху и обтрепанные джинсы. Не стоит и говорить уже о том, что веник в этой семье хранили как зеницу ока. После каждого концерта, его тщательно умывали, украшали огромным белым бантом и бережно вешали в изголовье хозяина.

А взять того же продавца диванов, который купил у Миши обратно свою диванную подушку и влюбился в собственные диваны? Так этот устроил такой ажиотаж со своей продукцией, что его диваны шли как с аукциона, кто больше даст. И давали. И иногда давали очень много. Дело в том, что они обладали одним удивительным свойством. На них не могли ни сесть, ни лечь молодожены, если они не любили друг друга. Особенно усердствовали новые русские. Многим из них страсть как хотелось выяснить, за что их любят. За то, что они есть, или за их деньги. На свадьбы с этими диванами ходили как на увлекательное шоу, потому что там можно было увидеть такие сцены, которые по силе накала страстей и эмоций не уступали пьесам Шекспира. Одна история с капризным диваном настолько поразила воображение жителей столицы, что получила широкий резонанс среди общественности. Слухи об этом инциденте распространились по всей стране.

История вначале вполне банальная. Он погряз в деньгах и пороке. Она — юна, свежа, прекрасна и невинна. Женитьба была для него только проформой. Если бы можно было обойтись без нее, он бы и не женился, тем более, что было ясно как божий день — невеста продается за деньги. Диван купил для получения острых ощущений. Похоже, хотелось поставить на вид будущей супруге, что он не лыком шит, и все понимает. В этой истории невеста в подвенечном уборе была настолько хороша, что некоторые зрители от ослепительной её красоты зажмуривали глаза. Однако глаза всех расширились до предела, когда юное создание грациозно и легко впорхнуло на диван, и сияющим взором нежности и любви пригласила вновь испеченного супруга присоединиться к ней.

Прощелыга не подозревая подвоха кинулся к красавице, но зацепился за длинный подол свадебного платья, рухнул к ногам супруги, разбил нос и коленку, окропил своей кровью белоснежный наряд, вскочил на ноги, забежал с другой стороны, стукнулся ногой об угол дивана, возопил, ошалел и начал как дикий козел прыгать вокруг злополучного дивана, потешая публику и поднимая внутри себя во время этих нелепых скачек какое-то новое ощущение, вроде ярости смешанной с испугом. Юная жена довольно спокойно отнеслась к его выкрутасам, как –будто заранее знала, чем дело кончится. И была права. Ярость и испуг внутри вновь испеченного супруга вступили между собой в химическую реакцию и образовали сначала смесь изумления и раскаяния, потом смесь восхищения с восторгом, потом реакция окончилась, и результатом ее оказалось сияние влюбленных глаз мужа снаружи, и жар горячей чистой любви внутри его. Супруг плавно придиванился к жене, та поцеловала его в разбитый нос, и гром аплодисментов увенчал победу высокой невесомой любви над низким тяжелым сплавом похоти и цинизма.

Не стоит и говорить о том, что мыло, купленное на этом рынке ухитрялось смывать не только грязь, но и вирусы различных болезней с их хозяев, включая и вирус Спида. Сало и колбаса благотворно влияли на желудок, и действовали по принципу наоборот. Ядущие сало и жирную колбасу становились стройными, как манекенщики Сан-Франциско. Чай исцелял все хронические заболевания. И так далее и тому подобное.

Хозяева остальных рынков, увидев следствие, моментально докопались до причины, и начали разыскивать повсюду эту самую причину в лице долговязого бритого парня в цветных штанах, но увы… увы… найти его им оказалось не под силу.

Дело в том что парень уже успел обрасти приличной густой каштановой шевелюрой, облачился в простенький неброский костюмчик и поступил в консерваторию. Средства на оплату обучения и скромное пропитание поступали от нищих студентов, для которых парень со своей группой в свободное от занятий время давал небольшие концерты, и на которые собиралось очень большое количество студенческой братии. Эффект от подобных концертов окупал все расходы, связанные с их организацией. Странные влюбленности, происходившие обычно с присутствующими на концертах, привлекали все большее и большее количество желающих получить это удивительное чувство.

И во что только не влюблялись девушки и юноши, побывавшие на удивительном представлении.

Один студент например, до того влюбился в молекулы и атомы, что произвел неимоверное количество опытов с ними, и пришел к выводу об ошибочном представлении науки об удивительном строении объектов его любви. Он доказал, что пустоты между ядром и электронами нет, что все пространство заполнено до отказа невидимыми частицами, и что ядру атома приходится делать невероятные усилия, чтобы вращать вокруг себя в этом вязком как смола пространстве даже один электрон, не говоря уже о тех атомах, которые обзавелись большим их количеством.

Многие профессора университетов начали удивляться необыкновенным успехам своих студентов, которые по знаниям начали превосходить учителей. При этом ученая братия разделилась на три категории, из коих первая, самая малочисленная удивлялась и восхищалась юными дарованиями; вторая, которая побольше, тайком конспектировала новые идеи и маленько подзарабатывала на этом, выдавая эти идеи за свои, и последняя, самая многочисленная брюзжала и возражала. Ставила сначала «Неуд.», потом помариновав немного юного гения, ставила в конце концов «Уд.», что ни в коем мере не остужало влюбленного в предмет студента, а даже наоборот, заставляло еще глубже внедряться в любимое дело и посылать благодарность звездам в период творческой бессонницы. Впрочем, не все студенты влюблялись в те предметы, которые вынуждены были слушать на своем курсе, многие из них начали мигрировать на другие факультеты, и даже совсем в другие вузы, а некоторые и вовсе бросали институты и шли в разных направлениях, кто куда. Кто женился, кто уехал в Японию посмотреть своими глазами, как там восходит солнце. Кто занялся написанием картин какого-то совершенно никому неизвестного направления, а один вообще ушел в пустыню и след его затерялся в сыпучих песках.

Глава 10. Студенческий бал

Это был замечательный бал, потому что он был выпускной.

Даша сидела у зеркала, тщательно разрисовывала лицо, и слушала болтовню подруги, которая уже выполнила это священное действо.

— Слушай, Дашка! Говорят, у нас на балу будет эта знаменитая группа «Он и Она».

— Странное название. Группа мужская, причем тут Она. — спросила Даша.

— Он это певец, она это песня. Чего же тут странного? — ответила подруга.

— А поняла. «Кто повенчал навеки песню и певца? Только любовь!» — пропела Даша. — Но все-таки странно, что они будут на балу. Говорят, они никогда не дают концертов в большой аудитории, а у нас там соберется целая толпа.

— А вот и будут, — упрямилась подруга, — Говорят, они сначала отказались, но потом почему-то передумали и согласились. Ой, ты знаешь, чего о них только не говорят. Более загадочной группы у нас в России нет. Говорят, они ведут очень скромный образ жизни, а их солист Мишка везде ищет какую-то девушку, которая ему приснилась во сне пять лет тому назад. Он утверждает, что она учится в каком-то техническом вузе и поэтому их группа постоянно дает концерты только в технических вузах.

— Как Блок! — усмехнулась Даша, — Нарисовал образ прекрасной дамы и никак не найдет натуру. Не думаю, что повезет той, которую он, наконец, признает наяву. По крайней мере, той даме, что выбрал себе в жены Блок, не позавидуешь.

— У тебя не сердце, а камень! — вспылила подруга, — Ты вообще хоть кого-нибудь, кроме себя любила.

Рука Даши с карандашом для губ застыла на мгновение, не доведя линии, глаза метнули на подругу упречный луч, девушка вздохнула и ничего не ответила.

— Нет, Дашк! Так дело не пойдет. Как только я о любви, так ты молчок. Ты

мне ответь, ну что ты за человек? Парни в тебя влюбляются, значит, ты их все-таки охмуряешь? А зачем, зачем они тебе, если ты их не можешь полюбить?

— Не знаю! — вздохнула Даша, — Я сама себя не понимаю. Думаешь, мне не хочется быть как все: влюбляться, разочаровываться, страдать, радоваться, ну и все прочее. Но у меня почему-то не получается. Маму люблю, папу люблю, деда люблю, а вот на предмет парней что-то не складывается.

— Ну и живи как знаешь, — разрешила отходчивая подружка, — А, между прочим, про эту группу еще говорят, что их однажды отловили мафиози, затащили на свой рынок и заставили петь насильно.

— Ну и что? — проявила интерес Дарья, накладывая последние штрихи на украшенное лицо.

— Ой, они там такого натворили. От их музыки все продавцы разодрали свои товары и смылись с рынка, а вместо них прибежали бездомные собаки со всей округи и завыли в голос. Окружили мафиози и те то ли от страха, то ли от злости начали какие-то дикие танцы выделывать, как папуасы из Папуасии, потом приехала милиция и забрала их в отделение.

— А группа куда делась?

— Никуда. Собрали инструмент и отбыли восвояси.

— Неинтересно, — зевнула Даша, — Ну ладно, пойдем на вечер, там может поинтереснее будет.

— Да, там было поинтереснее. Студенты умеют веселиться со вкусом.

И ухаживать некоторые из них умеют тоже с большим вкусом.

Кавалеров у вновь испеченных молодых инженерш было хоть отбавляй, и некоторые из них, понимая, что это возможно последний шанс признаться в нежных чувствах теперь уже бывшим сокурсницам, не скупились на предложения руки и сердца.

Даша и ее лучшая подруга Маринка, в краткие минуты отдыха от танцев, смеясь, подсчитывали количество поступивших предложений. Оказалось, что у одной их было семь с половиной, а у второй восемь и тоже с половиной. Как выяснилось при дальнейшем подсчитывании, половинки получились оттого, что один и тот же кавалер предложил руку и сердце сначала одной партнерше по танцам, а потом с тем же предложением обратился к другой.

Утомленные вниманием сильного пола, подруги спустились в буфет освежиться «севенапом», и там им мгновенно было предложено бесплатное освежающее с ближайшего ко входу столика. Там разместились незнакомые нашим дамам четверо веселых парней, и поэтому предложение было принято.

— А вы кто и откуда? — кокетливо спросила Маринка, медленно утоляя жажду через

зеленую соломинку.

— А мы «Он и Она» — последовал ответ. Соломинка вывалилась из рук, глаза жадно устремились разглядывать легендарную группу.

Даша медленно переводила взгляд с одного парня на другого, и последним, в поле ее зрения оказался самый длинный, с каштановой шевелюрой и странными, прозрачными глазами.

— Михаил? — вопросила Даша.

— Михаил — ответил тот, погружая зелень своих глаз в фиолетовый блеск глаз напротив.

— Потанцуем! — предложил Михаил.

— Потанцуем, — согласилась Даша.

— Вы хорошо танцуете? — спросил Михаил.

— Хорошо, — ответила Даша, — А Вы?

— А я плохо, — ответил Михаил.

— Я вас научу, — сказала Даша.

— Научите, — согласился Михаил.

Молодые люди поднялись и направились в зал, а оставшиеся присвистнули от удивления и принялись обсуждать небывалый случай. Мишка первый раз за все время их тесного общения предложил девушке танец. Маринка же немедленно сообщила им, что Дарья первый раз согласилась обучать кого-то танцам, и это сообщение еще более возбудило интерес всей компании.

Бурно обсуждая это необычное явление, компания поднялась и направилась вслед за ушедшей парой. Уж больно охота было посмотреть, как этот замороженный Мишка будут танцевать с настоящей девушкой.

Мишка танцевал с девушкой почти в пустом пространстве огромного зала, потому что остальные присутствующие, признав в нем своего кумира, освободили центр и сгрудились по периметру. Оттуда было гораздо удобнее наблюдать небывалое явление. Кинокамеры студентов стрекотали одна, за одной. Это явление могло принести им дивиденды.

— Я часто бывал в ваших общежитиях, — сказал Мишка партнерше, — но вас я почему-то там никогда не встречал.

— Я не хожу на вечеринки, — ответила Даша.

— Почему?

— Скучно.

— А со мной танцевать Вам тоже скучно?

— Нет.

— А если я предложу Вам пойти со мной прогуляться по улицам ночного города, Вам не

будет скучно?

— Нет.

— Тогда пойдем.

— Пойдем.

И они пошли.

И гудел позади оставшийся без зрелища зал.

И недоумевали брошенные первый раз за все эти годы бесхозные остатки квартета.

И возмущенно поднимала вверх тонкие брови Маринка.

И светили яркие звезды.

И блистала холодным светом полная Луна.

И стелилась под ногами гладкая дорожка асфальта.

И шли рядом двое. Он и Она.

И не было между ними пустоты.

И была между ними Сила Любви.

И образовалась новая Вселенная.

И совсем не в тягость было Ядру Любви вращать вокруг себя только что созданную им Пару.

Глава 11. Срочная телеграмма

Саша окончила школу с «Золотой» и сегодня собралась на последний выпускной бал. Ее задушевная подружка Настя влетела как пуля и затараторила изо всех сил, потому что скорость вылетающих из нее сведений, всегда была выше скорости разговорной речи, поэтому понять ее, как правило, не пытался никто, и единственный человек, который понимал практически все — это была Александра.

— Слу Са, Ви пер чт уех на св, к др, он ск, пус он поск пов на вып и утр ед в стол, он встр на вокз.

Перевод ее речи сделан исключительно для читателя, потому что Саше этого не требовалось.

«Слушай Сашк, Виктор передал, что уехал на свадьбу к другу. Он сказал: — Пусть она поскорей повеселится на выпускном, и утром едет в столицу. Он встретит на вокзале».

— Какая свадьба! — возмутилась Саша, — Ничего не понимаю! Бросить меня

в такой день! На Виктора это не похоже. Нет Настасья, ты что-то перепутала…

В этот момент раздался звонок. Саша не окончив речи, пошла открывать.

— «Вам телеграмма. Срочная. Распишитесь».

Саша расписалась и прочитала телеграмму. Та гласила « Дорогие родственники тчк завтра выхожу замуж тчк приезжайте свадьбу утром тчк вечером мужем улетаем париж зпт концерт тчк жду зпт целую Даша.

— Еще не легче! — оторопела Саша, протягивая телеграмму подруге.

В этот момент вошла мама. В руках у нее красовался огромный букет белых роз, который должен был сопровождать Александру на знаменательный вечер. За ней следом ввалился папа, перегруженный до самого носа пакетами и коробками со съестным, предназначенными для угощения гостей и хозяев бала. Продукты для балов в школе обычно закупались родителями и почему-то, как правило, переправлял их в школу всегда безотказный Сашкин папа.

Телеграмма появилась перед их носом, как раз в тот момент, когда мама и папа собрались разгрузиться. В результате этого неосторожного действия букет роз и коробки оказались на полу, а мама и папа на диване с вытаращенными глазами и раскрытыми молчаливыми ртами.

— С нашей Дарьей никогда не соскучишься! — произнесла, наконец, первой пришедшая в себя, мама.

— Но у нас же ничего нет для свадьбы! — в отчаянии сказал папа.

— Похоже, ей ничего и не надо, — усмехнулась Александра, — Скажите спасибо, что замуж выходит, и вообще по вам не угодишь. То вы расстраивались, что она так одинока, а теперь праздник образовался, а вы ошалели.

— Но кто же так делает? — простонал папа.- Мы же ей не чужие. К свадьбе люди готовятся заранее, а у нас ни денег, ни нарядов.

— Да ладно тебе, пап! — Саша присела рядом с отцом и обняла за шею. — Помнишь, как у

Наташки родители целых два года приданое для свадьбы готовили, а она им младенца предъявила, и у них как раз для младенца ничего не оказалось. Ну и что случилось? Младенец растет, и не голый, и не голодный. Все образовалось, и у нас все образуется.

— Пожалуй Александра права, что Бог не делает все к лучшему. — неожиданно спокойно сказала мама.- Собирайся дружок, на дорогу деньги у нас есть, приедем и все выясним на месте.

— А как же Сашенька? Мы же хотели на выпускной. — потерянно вопросил папа.

— Ты нас отпустишь, Саш? — спросила мама.

— Поезжайте, все равно, все одно к одному. И у нас свадьба и у Виктора свадьба. Видимо судьба моя такая, остаться сегодня и без родителей и без кавалера.

— Какая свадьба у Виктора? — вытаращил глаза папа. — Вы что, поссорились?

— Ой Са да не пу ты их, они и та оду, — выступила Настя.

— Виктор уехал на свадьбу к другу. — пояснила Саша, вняв наказу подруги, — Тоже срочно и свадьба тоже завтра, так что не успеете вы доехать, как я следом за вами, с бала на бал.

— Ничего не понимаю? Какая-то свадебная тема! — заволновался опять очень любивший поволноваться папа. — На какую свадьбу ты поедешь? Ты что к сестре не хочешь на свадьбу?

— И к сестре хочу, и к себе хочу, и сама не знаю, чего наворочу, — пропела Саша.

— Не ерничай. -посмурнел папа.

— Папк, дорогой ты мой! Не полошись.- посерьезнев сказала Александра.

— Поезжайте сегодня. Я приеду завтра. Виктор встретит меня на вокзале, мы с ним все обговорим, и думаю, мы с ним везде поспеем, и к моей сестре и к его другу. Мы же молодежь.

Глава 12. Школьный бал

Весь одиннадцатый «А» ахнул, узнав, что Сашка явилась на бал без кавалера. Их, за глаза обычно звали «Мы с Тамарой ходим парой», что не мешало впрочем, многим насмешникам и насмешницам завидовать такой прочной дружбе между знаменитым на весь городок тренером по плаванию и юной отличницей из 12-той школы.

Дружба их завязалась уже давно, лет пять назад, когда в Доме творчества появился молодой парень и занял должность тренера по плаванию.

Вначале Сашке было просто приятно, что учитель проявляет к ней такой явный интерес, хотя ничего предосудительного в его поведении не было. Просто с ней он занимался больше чем с остальными. Проявил такую терпимость, что совершенно не желающая плавать хорошо Сашка, наконец, сдалась, и начала учится плавать не понарошку, как делала это раньше.

Год назад Виктор явился к ее родителям и объявил, что любит Сашку, и будет ждать ее столько, сколько они скажут. Родители вначале были очень встревожены. Им не нравилась такая большая разница в возрасте, но потом, порассудив решили, что жизнь сама расставит все по своим местам, что их Сашка неглупая девочка и не станет вязаться с кем не попадя, тем более что знакомы они уже не первый год. Таким образом, Виктор стал официальным кавалером, и его преданность подруге всех поражала. Он отказался от многих выгодных для него предложений в областных городах, лишь бы не уезжать далеко от Сашки.

И вот вдруг такая ситуация. Виктор бросил Сашку в этот знаменательный для нее день.

Александра танцевала с одноклассником Стефаном, и при этом прислушивалась к своим ощущениям. Стефан говорил комплименты, и это было приятно, ну очень приятно. Ей вдруг показалось, что она не только не огорчена отсутствием Виктора, а даже совсем наоборот. Как будто распахнулась давно не открывавшаяся форточка, и на нее повеяло ветром свободы. Ей стало очень хорошо. Она даже и не подозревала раньше, как же это хорошо стать свободной и начать жизнь так, как нравится только ей. Виктор надежен и заботлив, он пылинки с нее сдувал и ей хотелось иногда назло ему разбить себе лоб, нос, коленку, но никогда он не дал бы ни одному кирпичу свалиться ей на голову, и за все годы дружбы с верным рыцарем Сашка не получила ни одной травмы, хотя до него дня не проходило, чтобы она хоть чего-нибудь себе не оцарапала.

После танцев, Сашка и Стефан удалились на третий этаж в сумрачный пустой кабинет истории и там целовались на глазах у Наполеона и Александра Македонского, равнодушно взиравших на них со своих портретов. Слегка захмелевшая от шампанского, Александра заплетающимся голосом сообщила партнеру, что когда приедет со свадьбы старшей сестры, то опять встретится с ним, и они опять будут целоваться, чем очень повысила и без того высокое настроение Стефана.

Глава 13. В поезде

Наутро, не выспавшаяся Сашка, завалилась на верхнюю полку в плацкартном вагоне, следовавшем рейсом Иваново-Москва, и моментально уснула. Проснулась она часа через три и, свесившись вниз, увидела, что в купе, окромя нее, присутствуют два приличного вида кавказца и одна пожилая, тоже не русского вида женщина. Сашка свесила ноги, и кавказцы вежливо отвернулись. Она сходила кое-куда, вернулась и застала на столике четыре стакана чая, шоколад и печенье.

Вежливые попутчики сказали, что чай взяли и на нее. Сашка, не имея повода отказаться, уселась чаевничать вместе с ними. В это время в вагон вошли четверо в милицейской форме и начали методично обходить каждое купе и требовать от приглянувшихся им пассажиров выложить на стол все имеющиеся у тех деньги. Испытывающие легкий шок от формы, простаки выкладывали все, что у них было с собой. Четверо преспокойно укладывали добычу в карманы и, блеснув перед носом у облапошенных пистолетом, и шепнув им приказание молчать, переходили в следующее купе.

В купе занятом Сашкой и ее попутчиками на Сашку внимания не обратили, но попутчикам было строго приказано выложить имеющиеся средства. Дотошная Сашка, хотя ее и не просили, предложила милиционерам показать удостоверение.

— Выведи девку, — шепнул один якобы милиционер другому.

— Пойдем, покажу, — предложил тот другой Сашке.

— Куда пойдем? — удивилась Сашка. Она все еще верила, что перед ней стражи порядка.

— Да что с ней церемонится? — раздраженно сказал первый, — Выкини ее отсюда.

Второй хотел исполнить приказ и ухватить Сашку за руку, чтобы удобней было выкидывать, но наткнулся на грудь кавказца помоложе, который молча сверлил глазами якобы милиционеров. Рядом с этим оказался кавказец постарше. Рядом с ним встала пожилая женщина, и взгляды их не обещали легкой победы наглым прощелыгам. Те на миг опешили и растерянно обернулись. А, обернувшись, увидели, что за ними в вагоне молча выстроились остальные пассажиры, которые по какой-то непонятной случайности все были кавказцами и все очень, очень пожилые.

Среди них были и женщины и мужчины, но не было никого моложе тех, что стояли перед ними.

— Прокол! — шепнул один из прохвостов, — Нам с ними не совладать. Смываться надо.

— «Да, дарагой! — ласково подтвердил кавказец постарше, — Прокол получился. Деньги надо зарабатывать честно.

— А ну пустите! — якобы милиционеры развернулись и хотели смыться, но люди не шевельнулись.

— Стрелять будем! — как-то не очень уверенно сказал один, доставая пистолет.

Люди продолжали стоять молча, но Сашка не выдержала и заорала истошным диким голосом. Кавказцы не шевельнулись, а у якобы милиционера от испуга вывалился из рук пистолет. Его с необыкновенной ловкостью подхватила пожилая женщина из Сашкиного купе и, используя его гораздо правильнее, чем это сделали прощелыги, заставила тех присесть на диван для обвязки их рук, и для ожидания настоящих служителей порядка.

Глава 14. Удивительная встреча

Поезд неторопливо продвигался к началу платформы. Сашка нетерпеливо постукивала ножкой возле выходной двери вагона и внимательно вглядывалась в лица встречающих за окном.

— Ой! — весело воскликнула она, — Встречают! Смотрите, встречают! Вон Дашка, а вон мама, а вон папа, а вон Виктор, все пришли, все…

Кавказцы приветливо улыбались и тоже высматривали кого-то за окном.

Поезд остановился и перед открытой дверью, перегородив выход, встал капитан милиции в сопровождении еще нескольких милиционеров.

— Подождите. — строго сказал он, — Все пока остаются в вагоне. Мы должны принять преступников.

Сашка посторонилась и вперед вышли два ее попутчика кавказца, а за ними пойманные ими преступники.

Капитан милиции увидел кавказцев, брови его удивленно поднялись, и он как-то огорченно воскликнул, — Неужели опять ты, Исмаил?

— Обижаешь, начальник! — добродушно рассмеялся кавказец, — На сей раз я за вас милиционером поработал, — Вот они голубчики.

И он вывел вперед четырех повязанных мужиков.

— Вот это удача! — воскликнул пораженный капитан, — Эти прохвосты уже давно у нас в розыске, только вот задержать их никак не удавалось.

— Принимай! Я и расписки с тебя брать не буду. — пошутил Исмаил.

— Подожди меня Исмаил, поговорить надо, — попросил капитан милиции, — Я только сдам этих и прибегу.

Но не успел он развернуться, как глаза его закрыл руками кто-то сзади него.

— Что за шутки? — рассердился капитан. Руки разжались, капитан обернулся и изумленно возопил, — Мишка, неужели ты!

— Я, Владимир Федорович! Давненько не виделись. А посмотри, кто еще хочет с тобой поздороваться. — и он кивнул на скромного парня очень интеллигентного вида, который улыбаясь приблизился к нему.

— Этого не узнаю, — смущенно сказал капитан.

— Виктор, мой бывший напарник, — пояснил Мишка.

— Ну и пижон ты стал? — уважительно сказал капитан, пожимая руку интеллигента.

— Миша! Виктор! — подал голос Исмаил, — А нас вы не признаете?

— Вот это встреча! — восхитился Михаил, — Ахмет, Исмаил, какими судьбами…

Глава 15. На даче у Бадеда

Бадед, согласившиеся отдать свою маленькую дачку для проведения скромного свадебного торжества, совсем не ожидали, чем обернется для них такое легкомыслие. Даша уверила их, что свадьба будет очень скромная. Молодые распишутся, приедут на дачку, попьют чайку и в свадебное путешествие. Поэтому, когда к скромной калитке и недавно выстроенному забору подъехал первый Пикап и выгрузил огромное количество ящиков с шампанским, Бадед всполошились не на шутку, при этом бабушка настойчиво пыталась выяснить у шофера, кто оплатит такую роскошь.

Шофер, улыбчивый молодой кавказец, обнажил два ряда белоснежных зубов, и уверил что все уже оплачено, и им разом не о чем беспокоиться: — «Не волнуйся мать» — ласково пропел кавказец, — «Мы все взяли на себя».

Предложением все взять на себя, этот молодой человек мог успокоить кого угодно, но только не Бадеда.

— Ах, ах! — встала в позу бабушка. — Вы посмотрите на этого короля виски! Какой он у нас великодушный! Он может споить любого и каждого, кто соглашается на дармовщину. Он думает, что всех может купить. Ну вот, что милый юноша! Забирайте свое пойло и быстро отправляйтесь отсюда, и не доводите меня до греха…

Бабушка распалялась не на шутку, поток речевого гнева прорвал плотину ее сдержанности, и легко и свободно покидая гортань, готовился затопить не только бедного, ни в чем не повинного малого, но всю дачную округу. И так бы и произошло, если бы бедный кавказец не сообразил побыстрей смыться на облегченном Пикапе. Впрочем, это явление не произвело на бабушку никакого впечатления, и она еще очень долго могла бы излагать громким голосом свою теорию о крушении нравов, если бы в обвинительный процесс не вмешалась Сашка. Сашку и сына Владимира Федоровича, Алешку специально отправили на дачу Бадеда заранее, с поручением сохранить нервную систему Бадеда в том состоянии, в котором она находилась до этого мероприятия. Сашка ни за что не согласилась бы на такое предприятие, если бы не удивительный рассказ Исмаила о его жизни.

Однако, самым главным аргументом в пользу последнего, оказался веселый, синеглазый Алешка, который охотно вызвался сопровождать Сашку в любую сторону ее дорог.

Так вот, Сашка прекратила одной фразой лавину бабушкиных теорий.

Улучив секунду временного затишья, когда бабушка подыскивала внутри себя новый железный аргумент в обвинительном акте, Сашка выпалила:- «Ба! Шампанское привезли лично мне, и свадьба тут не при чем». Ба вроде как подавилась уже готовой фразой и вытаращилась на Сашку. Та ловко воспользовалась затянувшейся паузой, и взяла инициативу в свои руки. Она подхватила лавину фраз из бабушкиного рта, перетасовала слова по своему усмотрению и пересказала ту удивительную историю Исмаила, которую услышала от него вчера вечером. Единственным отклонением от повествования Исмаила в Сашкином изложении оказалась статья преступления последнего. Сашка, как бы вскользь, сказала, что пять лет назад Исмаил был осужден за кражу батона хлеба в коммерческом киоске, чем смягчила остроту восприятия Бадеда на это криминальное явление.

Мать Исмаила, узнавшая о месте его пребывания, немедленно приехала к нему на свидание, и в отличие от всех других матерей, не оставила своего сына на попечение государственного учреждения, а взяла инициативу в свои руки. В результате этого нестандартного поступка, в этом государственном учреждении начали иметь место и другие нестандартные поступки. Рядом с колонией образовалось небольшая мастерская по рукоделию, в которую каким-то образом влились и другие матери других уголовников. Изделия многонациональных мастериц отличались таким изысканным мастерством и техникой исполнения, что начали отправляться во все регионы страны и далеко за ее рубежи. Уголовники принимали очень активное участие в помощи своим родительницам. Ими было усовершенствовано первоначально примитивное оборудование, потом они же наладили поставку сырья и вывоз изделий за рубеж. В процесс втянулись и штатные сотрудники лагеря. Примеру любящих матерей последовали и любящие отцы. К Ахмету приехал папа, познакомился с мамой Исмаила, и результатом их знакомства явился законный брак последних и объединение материальных средств обеих семей. Таким образом, бараны с далеких гор Кавказа перекочевали в северный район страны и осели там быстро размножающимися стадами.

Бывшая колония сколачивала огромные денежные средства и употребляла их на все большее расширение сферы деятельности теперь уже неизвестно как называемых тружеников. Уголовники и охранники образовали новый подвид нового человека, в котором многие отрицательные качества всплыли на поверхность и были унесены ветром перемен на очень далекое расстояние от них, а многие положительные качества сконцентрировались внутри этих новых особей и создали новый город. Репортеры быстро проникли в новое Полуэльдорадо. За ними последовали журналисты из-за рубежа. Последними явились официальные власти, и пораженные размахом деятельности легальных групп бывших нелегалов немедленно амнистировали весь лагерь, и таким образом колючая проволока, остававшаяся еще кое-где в этом чисто выметенном городе перешла в разряд памятников Зоне №…

Бадеда рассказ Сашки пленил, однако бдительная Ба не забыла про ящики шампанского, загородившие новенький забор, и после этого сказочного повествования, задала внучке вполне резонный вопрос: — Но почему именно тебе прислали столько шампанского?

Пришлось рассказать и про историю в поезде. Исмаил посчитал, что именно Сашка вывела на чистую воду проходимцев, и вот, таким образом отблагодарил ее за это. При этом Сашка не сказала Бадеду одну загадочную фразу Исмаила, которую она и сама не могла пока осмыслить. Провожая Сашку и ее спутника на дачу, Исмаил крепко, как взрослой пожал Сашке руку и сказал: — «Девочка, если бы не ты, не было бы ни Исмаила, ни Ахмета, ни Полуэльдорадо, а моя бедная мама ослепла бы от слез».

Впрочем, Сашка и не успела бы рассказать уже больше ничего, потому как к новенькому забору подъехало сразу несколько Пикапов и шустрые парни выгрузили из них несметное количество фруктов, сыров, колбас и много других съестных припасов, которых хватило бы сразу на сотню свадеб. Даже Сашка была поражена таким количеством съестного, собранного в одном месте, а Бадед просто потеряли дар речи. У них даже не осталось сил на возражение, поскольку все они оказались потрачены на удивление. Но, к сожаление обоих, на этом дело не кончилось. Вместо Пикапов стали подъезжать грузовики и сыпать уже вдоль дороги гардеробы и диваны, веники и порошки, платья и простыни, мешки с орехами и курагой, огромные круги сыра всех мыслимых и немыслимых сортов.

Создалось впечатление, что сюда переместился весь центральный рынок. Дорога оказалась заваленной всеми этими вещами до главного подъезда к дачам. Бадед не выдержали и в отчаянии устремились прочь с насиженного места. Кое-как выбравшись из всего этого вороха барахла, они решили своей грудью перекрыть центральный въезд на дачи, и крепко взявшись за руки и зажмурив глаза, стали прямо посередине проезжей части. Настойчивый вой сирены заставил все-таки деда приоткрыть один глаз и увидеть, что вместо грузовиков перед ним остановился свадебный кортеж. Из первой машины выпорхнула красавица невеста и по старой привычке повисла у деда на шее, подогнув н