ФИНАНСОВАЯ НАУКА В САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ:
ИСТОРИЧЕСКИЕ ОЧЕРКИ

Монография

Под редакцией
доктора экономических наук,
профессора В. В. Ковалева

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 336.01(091)

ББК 65.26г

Ф59

Авторы:

Ю. В. Базулин, С. А. Белозёров, А. Л. Дмитриев, В. В. Ковалев, Вит. В. Ковалев, А. А. Лупырь, Б. И. Соколов, В. А. Уланов, Е. Н. Чебаненко, Л. Д. Широкорад.

Рецензенты:

д-р экон. наук, проф. В. Т. Рязанов (С.-Петерб. гос. ун-т),

д-р экон. наук, проф. А. И. Попов (С.-Петерб. гос. ун-т экономики и финансов)

Под редакцией д-ра экон. наук, проф. В. В. Ковалева.

В монографии обобщены результаты очередного этапа исследований по истории развития науки о финансах в общемировом и российском контекстах и вкладу петербургских (ленинградских) ученых в формирование российской финансовой школы. Рассмотрена роль одного из старейших российских вузов – Санкт-Петербургского университета, показан вклад универсантов в становление финансовой мысли в России. Работа является дополнением к опубликованной ранее монографии «Очерки по истории финансовой науки» (М.: Проспект, 2010).

Книга предназначена для студентов старших курсов, аспирантов и преподавателей экономических вузов, научных и практических работников, интересующихся вопросами истории отечественной науки или специализирующихся в области управления финансами, бухгалтерского учета, финансового права.

УДК 336.01(091)

ББК 65.26г

© Коллектив авторов, 2014

© ООО «Проспект», 2014

История – это magista vitae, наставница жизни.

Б. Кроче

Предисловие

Политико-экономические изменения, происходящие в нашей стране в последние 20 лет, существенным образом сказались на развитии исследований в области экономики. С самого начала особое внимание стало уделяться сфере финансов. Причины очевидны и множественны. В частности, мировой опыт ХХ в. свидетельствует о том, что катализатором успешности экономики страны, региона, мира в целом в значительной степени являются финансовые рынки. Безусловно, этим сегментом экономики дело не ограничивается. В современной рыночной экономике критически важное значение имеют организация и функционирование адекватной банковской системы, а также нахождение баланса между государственными и муниципальными финансами, с одной стороны, и финансами предпринимательского сектора – с другой. На передний план выдвигается фирма как ключевой элемент бизнес-среды, а следовательно, и проблемы совершенствования системы управлению ею.

Как известно, кадры решают всё. Возможно, данная сентенция является гротескной, но уж точно не ложной. Вот почему принятие основных идей рыночной экономики и последовавшее за этим неизбежное появление принципиально новых профессий (например, финансовый менеджер, аудитор, финансовый аналитик, портфельный менеджер и др.) потребовало изменения в программах университетской и специальной подготовки. Некоторые базовые приемы в организации и содержательном наполнении учебных программ можно было позаимствовать у западных коллег. Это и было сделано. В стране было реализовано немало учебных программ под методическим руководством и при непосредственном участии профессоров и практических работников из Великобритании, Германии, США, Франции. Многие из этих обучающих программ имели в виду каскадный эффект в распространении приобретенных знаний.

Параллельно с заимствованием опыта западных коллег стали проводиться исследования исторической направленности. Дело в том, что многие теоретические и практические наработки в области экономики, финансов и учета, датируемые второй половиной XIX – началом ХХ в., были выполнены российскими специалистами на довольно высоком уровне, по крайней мере они с очевидностью корреспондировали с аналогичными разработками западных ученых и практиков. Причина этого кроется в давних связях российских и европейских университетов. Начиная с Петра I направление молодых россиян на учебу за границу стало хорошей традицией. Поначалу эти вояжи имели чисто практическую направленность, позднее идея обязательной стажировки у ведущих европейских профессоров была распространена на большинство выпускников российских университетов, претендовавших на присвоение профессорского звания. Как показано в настоящем исследовании, контакты начинающих российских ученых со своими европейскими коллегами (прежде всего с профессорами из Гейдельберга и Геттингена) были чрезвычайно плодотворными, особенно в области финансов. Дело в том, что именно немецкие ученые стояли у истоков финансовой науки, а потому их российские ученики имели возможность воспринимать самые актуальные знания, причем от первоисточников и в неискаженном виде. Все это способствовало довольно быстрому по историческим меркам становлению национальной финансовой школы. В числе тех, кто стоял у истоков этого направления, были представители Санкт-Петербургского университета. Во многом благодаря их интеллектуальным усилиям российская финансовая школа быстро окрепла, появились свои оригинальные монографии и учебники, ни в чем не уступавшие аналогичным работам европейских профессоров. К сожалению, смена политического курса, обусловленная революционными событиями 1917 г., не только застопорила развитие финансовой науки в стране, но и, по сути, отторгла многие имевшиеся теоретические и практические наработки в этой области. Имена целого ряда ученых-финансистов, в том числе и воспитанников Санкт-Петербургского университета, оказались забытыми на многие годы. Элементарное чувство долга и благодарности к нашим знаменитым предшественникам требует воздать должное их именам, их интеллектуальным наработкам. Вот почему в течение ряда лет на экономическом факультете Санкт-Петербургского государственного университета (СПбГУ) ведутся целенаправленные исследования в области истории экономической мысли, и прежде всего финансовой науки.

Предлагаемая читателям монография обобщает отдельные результаты исследований последних лет и является логическим продолжением предыдущих публикаций авторов по данной теме. Факультет и далее намерен всячески поддерживать исследования этой направленности.

О. Л. Маргания,
декан экономического факультета СПбГУ

Введение

Финансовая наука и практика, без сомнения, принадлежат к ключевым элементам социально-экономической инфраструктуры современного общества. Операции финансового, изначально денежного, характера имеют давнюю историю. Появление элементарных примеров подобных операций ученые относят к временам Древнего Египта, Ассирии, Вавилонии, Древней Греции и Рима. Конечно, это были некие практические действия, не имевшие какой-либо научной подоплеки. Первые шаги по структурированию и научному объяснению феномена «финансы» в контексте деятельности государства были предприняты все же позднее – в эпоху Реформации (XVI в.) – и к середине XVIII в. получили определенное теоретическое оформление в работах камералистов. Существенную роль в этом процессе сыграли немецкие ученые и практики. В те годы Россия в своем развитии в немалой степени ориентировалась на Германию, это отражалось и в области науки: под влиянием немецкой финансовой мысли в нашей стране начала зарождаться национальная финансовая школа. Российская научная среда оказалась весьма восприимчивой к европейскому опыту. Тесное общение молодых российских ученых с известной европейской профессурой, прежде всего из Гейдельберга и Геттингена, довольно быстро (по историческим меркам) привело к появлению плеяды самобытных российских ученых-финансистов. Позитивную роль сыграла практика стажировок соискателей профессорского звания в ведущих европейских университетах; в значительной степени именно эта похвальная традиция, инициированная в свое время Петром I и активно им поддерживавшаяся, в последующем обеспечивала надлежащий научный уровень диссертаций, монографий и учебных пособий. Более того, накануне революционных событий 1917 г. по некоторым направлениям в области учета и финансов Россия выдвинулась на передовые рубежи: речь идет в первую очередь о коммерческом образовании и теории финансовых вычислений.

Становлению и развитию российской финансовой науки страна обязана прежде всего университетскому сообществу. Значимую роль в этом процессе сыграл Петербургский университет, многие выпускники и преподаватели которого успешно совмещали исследования в области финансовых знаний и практическую работу в соответствующих сегментах экономики, прежде всего в министерствах, ведомствах, банках. О некоторых из них и рассказано в предлагаемой читателю книге.

Монография состоит из нескольких самостоятельных, но в целом взаимосвязанных очерков, а логика структурирования ее такова. Первый очерк представляет собой краткое описание эволюции финансовой науки в общемировом контексте, в нем представлены ключевые моменты становления классической и неоклассической теорий финансов. Во втором и третьем очерках рассмотрены этапы формирования национальной финансовой школы, дан краткий анализ ведущей роли Петербургского университета. Следующие очерки посвящены описанию жизненного пути и научного вклада отдельных петербургских (ленинградских) ученых, отметившихся своими исследованиями и практическими действиями, направленными на совершенствование финансового сегмента российской экономики.

Необходимо обратить внимание читателя на следующее обстоятельство: предлагаемая монография является очередным промежуточным результатом многолетних исследований, проводимых учеными экономического факультета Санкт-Петербургского государственного университета в области теории и истории финансов. Ранее полученные результаты исследований по данному направлению были опубликованы в трех монографиях:

• Очерки по истории финансовой науки / под ред. В. В. Ковалева. М.: Проспект, 2010. 544 с;

• Очерки по истории финансовой науки: Санкт-Петербургский университет / под ред. В. В. Ковалева. М.: Проспект, 2009. 496 с;

• Финансовая наука в Санкт-Петербургском университете / под ред. В. В. Иванова, В. В. Ковалева, С. А. Белозерова. СПб.: Изд-во СПбГУ, 2006. 80 с.

Иными словами, данная книга является логическим продолжением упомянутых работ, она содержит дополнительные материалы, полученные в ходе исследования. Кроме того, отдельные разработки членов авторского коллектива по истории финансовой науки в общемировом и российском контекстах регулярно публикуются ими в журнале «Вестник Санкт-Петербургского университета» (серия «Экономика»), а также в других научных журналах и сборниках научных трудов. Упомянем также о том, что материалы большинства очерков данной монографии подготовлены в процессе работы над проектом «Финансовая наука в Санкт-Петербурге: эволюция и персоналии» как составной части блока межкафедральных научных исследований, реализованных на экономическом факультете СПбГУ в 2010 г.

Со всеми замечаниями и предложениями по данной монографии можно обращаться на кафедру теории кредита и финансового менеджмента экономического факультета СПбГУ по электронному адресу: tcfm@econ.pu.ru или по телефону +7(812) 272-78-21. Дополнительную информацию о членах авторского коллектива и их научных и учебно-методических разработках можно найти на сайтах факультета (http://www.econ.pu.ru) и кафедры (http://www.tcfm.ru).

В. В. Ковалев

В. В. Ковалев
ФИНАНСОВАЯ НАУКА В ИСТОРИЧЕСКОЙ РЕТРОСПЕКТИВЕ[1]

Можно выделить две крупные стадии, характерные становлению и развитию науки о финансах: первая, начавшаяся во времена Римской империи и закончившаяся к началу ХХ в., нашла свое теоретическое оформление в так называемой классической теории финансов; в известном смысле на смену этой стадии пришла вторая, логику которой выражает неоклассическая теория финансов. Суть первой теории состоит в доминанте государства в финансах; суть второй теории – в доминанте финансов частного сектора (точнее, речь здесь идет преимущественно о финансах в контексте деятельности крупных компаний и рынков капитала). Тезис об упомянутой последовательности стадий не следует понимать буквально. Строго говоря, развитие идей, ставших в дальнейшем основой соответственно классической и неоклассической теорий финансов, равно как и совершенствование практики управления финансами в контексте функционирования государства и частного сектора шло параллельно.

Классическая теория финансов

Это понятие закреплено за совокупностью теоретических построений и практических методик, ориентированных на обоснование и реализацию способов и методов мобилизации средств на государственные нужды. Ввиду исключительной продолжительности первой стадии развития финансовой науки принято обособлять в ней отдельные периоды. Один из ведущих теоретиков финансовой науки XIX в. профессор К. Рау (Karl Rau, 1792–1870) выделил три периода ее развития на первой стадии: 1) ненаучное состояние; 2) переход к научной обработке; 3) научный (рациональный) период.

Период ненаучного состояния был самым продолжительным. Историки финансовой науки относят начало этого периода ко временам Вавилонии, Древней Греции и Рима. Так, имеются исторические свидетельства о зарождении банковской традиции в Вавилоне во 2 тысячелетии до н. э. Поначалу древние «банки» занимались операциями, связанными с хранением денежных средств и способствовавшими облегчению денежного обращения. Далее стала развиваться практика выдачи срочных кредитов под проценты, предоставления кредитов под залог недвижимости, кораблей, товарных грузов, появились элементарные безналичные расчеты с использованием кожаных чеков с печатями того или иного «финансового заведения». На рубеже VI–V вв. до н. э. финикийцы стали предлагать финансовые услуги всем негоциантам Восточного Средиземноморья, т. е. в некотором смысле вывели «бизнес» на международную арену, а финикийские города Тир и Сидон стали древними аналогами современной Швейцарии[2]. Однако это были лишь отдельные, несистемные проявления того, что многие столетия спустя станет общераспространенным на практике, получит обобщение и систематизацию в различных теориях.

Уместно все же подчеркнуть, что уже во времена раннего Средневековья в Европе начали формироваться специфические методы ведения финансовой практики, а существенную роль в ее развитии и становлении сыграла церковь. В работах схоластов[3], особенно их идеолога Фомы Аквинского (St. Thomas Aquinas, 1225–1274), активно обсуждаются вопросы о ценообразовании, справедливой цене как критерии этического поведения участников рынка, грехе ростовщичества (схоласты видели «что-то низменное» в коммерческой деятельности) и др. В частности, Фома Аквинский полагал, что государь имеет право в интересах общего блага прибегать к налогам, если не хватает поступлений от доменов и других источников, и вместе с тем высказывался против долгов, подрывающих уважение подданных к государю и тем самым ослабляющих государство. Историки отмечают также еще одного знаменитого схоласта – Н. Орезма (Nicole Oresme, ок. 1323–1382), написавшего трактат о деньгах, который считается первой работой, полностью посвященной экономической проблеме[4].

В числе первых финансистов мира – монахи католического духовно-рыцарского ордена тамплиеров (Э. Заборовский метко называет их «финансистами от Бога»)[5]. Первые свидетельства о финансовой деятельности ордена относятся к 1135 г. Как указывают историки, рыцари-финансисты не только накопили огромные богатства, но, что гораздо важнее, успешно вели разнообразные финансовые операции, включая безналичные расчеты, оказание аудиторских услуг, надзор за поступлением клиенту средств, выдачу ссуд и др. Как известно, ростовщичество в то время церковью осуждалось, а потому тамплиеры придумали всевозможные схемы, позволявшие им формально не получать ссудного процента. Одна из примечательных услуг, предоставлявшихся орденом, – организация денежных переводов. Смысл этой операции заключался в том, что лицо, отправлявшееся в дальнее путешествие, могло внести в представительстве ордена (командорстве) в пункте отправки нужную ему сумму и по прибытии в пункт назначения после предъявления специального заемного письма получить внесенную им сумму, причем в нужной валюте. Благодаря широкой сети командорств, покрывавшей практически всю Европу, эта услуга была весьма полезной и востребованной. Не случайно некоторые историки полагают, что именно тамплиеры, по сути, были создателями первой транснациональной финансовой системы!

Тем не менее это были лишь отдельные проявления зарождавшегося знания о науке и практике управления финансами; свидетельств о каких-либо значимых систематизированных разработках по финансовой тематике, относимых к тем годам, нет. Иная картина складывается в позднее Средневековье: именно это время рассматривается многими учеными как начало второго периода развития финансовой науки – перехода к научной обработке. Значительный вклад в систематизацию знаний о финансах был сделан итальянскими учеными; более того, по мнению известного петербургского ученого Антония Иосифовича Буковецкого (1882–1972), именно в городах Верхней Италии в XV в. произошло собственно зарождение финансовой науки[6]. Так, вопросами систематизации знаний в области финансов занимались такие видные ученые, как Д. Карафа (Diomede Caraffa, 1406–1487), Н. Макиавелли (Niccolo Machiavelli, 1469–1527), Дж. Ботеро (Giovanni Botero, 1540–1617) и другие ученые Средневековья. Это были годы раннего меркантилизма, открывшего эпоху первоначального накопления капитала. Основная идея этого течения выражалась в активном вмешательстве государства в хозяйственную жизнь.

Труды итальянских ученых дали толчок к появлению подобных работ и в других странах. Впервые определенную систематизацию финансов выполнил французский ученый Ж. Боден (Jean Bodin, 1530–1596), выделивший семь основных источников государственных доходов: домены, воинская добыча, подарки друзей, дань союзников, торговля, пошлины с ввоза и вывоза, налоги с подданных. Английский философ и экономист Т. Гоббс (Thomas Hobbes, 1588–1679) активно пропагандировал идею косвенного налогообложения, У. Петти (William Petty, 1623–1687) разрабатывал идею о стимулировании развития хозяйственной жизни путем разумной налоговой политики, Дж. Локк (John Locke, 1632–1704) предлагал заменить все налоги одним – поземельным.

Несмотря на бурное умножение способов и методов пополнения государственной казны, имевшее место к началу XVII в. во многих феодальных государствах, наука о финансах еще не стала общепризнанной. Более того, один из величайших мыслителей того периода, Макиавелли, выражая сомнение в самой возможности существования финансовой науки, аргументировал свою позицию тем, что подобной науке следовало бы иметь какие-нибудь неопровержимые истины, положения, но поскольку их нет, а все сводится лишь к известному навыку и ловкости в обирании граждан, то нет и самой науки. По меткому выражению известного финансиста дореволюционной России, профессора Петербургского университета В. А. Лебедева (1833–1909), теория финансов Средневековья сводилась к следующему несложному положению: «бери, где можно и как можно больше»[7].

Лишь к середине XVIII в. с появлением работ физиократов постепенно начало формироваться понимание того, что подобная, в известном смысле разбойничья, политика государства в области финансов бесперспективна, что государственное хозяйство должно руководствоваться общими экономическими законами. XVIII в. вообще считается переломным в плане становления и укрепления науки о финансах: именно второй половиной XVIII в. многие ученые датируют появление камералистики как самостоятельного направления, давшего начало становлению систематизированной финансовой науки. Не случайно именно эти годы и считаются началом так называемого научного, или рационального, периода в ее развитии. Хотя начальные импульсы к появлению нового знания были заданы работами физиократов, первые представители систематизированной финансовой науки – немецкие ученые И. Юсти (Johannes Justi, 1720–1771) и Й. Зонненфельс (Joseph Sonnenfels, 1732–1817) – были специалистами именно в области камеральных наук. Юсти читал лекции по политической экономии в Геттингене; сын берлинского раввина Зонненфельс работал в Вене, был известным юристом и «первым в Вене профессором политической и камеральной науки». К камеральным относили области знания и практики, имевшие определенное отношение к государственной казне, точнее, к извлечению доходов для нужд государства. В целом в совокупность камеральных наук входили три отрасли хозяйственного управления: 1) хозяйственные науки (торговля, сельское хозяйство, лесоводство, горное дело и др.); 2) наука о полиции[8] (меры обеспечения безопасности и благосостояния общества); 3) собственно камеральная наука, т. е. финансовая наука как учение о собирании и расходовании государственных доходов.

Первоначально финансовая наука рассматривалась лишь как одна из наук государственных, однако постепенно стала осознаваться ее особая роль в учении о камералистике. Юсти и Зонненфельс как раз и сделали первые шаги в обособлении финансового сегмента в отдельное знание, систематизировали и обобщили существовавшие практические наработки и навыки, причем не только касательно мобилизации доходов.

В дальнейшем работа в оформлении нового научного направления значительно интенсифицировалась: уже к концу XIX в., главным образом усилиями представителей немецкой экономической школы, сложилось вполне однозначное толкование термина «финансы» и сформировалась структура одноименного научного направления. Произошло окончательное оформление так называемой классической теории финансов, представлявшей собой свод административных и хозяйственных знаний по ведению финансов государства и публичных союзов. В основе этих знаний – систематизация и развитие методов добывания и расходования необходимых для нужд государства средств.

Неоклассическая теория финансов

Эволюционные процессы в экономике уже в Средние века привели к появлению новых организационно-правовых форм ведения бизнеса и существенному усложнению хозяйственных связей, что, в свою очередь, способствовало формированию специфических финансовых практик, стимулировавшихся прежде всего потребностями частного сектора. В XVI–XVII вв. центр экономической жизни постепенно смещается из Италии в Англию, которая доминирует на море, в развитии торговли и промышленности. Зарождаются новые формы организации бизнеса, и прежде всего акционерное (корпоративное) движение.

Параллельно с развитием акционерных обществ естественно начинает формироваться и торговля ценными бумагами; в первое время она носит неорганизованный характер, но в дальнейшем она все более упорядочивается и, наконец, появляется биржевая торговля. Начало биржевого дела (торговля товарами) связывают с деятельностью так называемых вексельных ярмарок, проходивших в крупных западноевропейских городах в XIII–XV вв. Поначалу это были обычные купеческие собрания, организационно оформившиеся в дальнейшем в товарные биржи. По мере развития биржевого дела стали появляться отдельные операции с финансовыми инструментами, типовые для современных срочных бирж, например торговля векселями и обменные операции с валютой. Время фондовых бирж пришло значительно позднее и связано с появлением акционерного капитала. В литературе можно найти годы создания старейших бирж: в Антверпене (1531), Тулузе и Лионе (1549), Руане (1558), Гамбурге (1558), Лондоне (1566), Бурже (1570), Амстердаме (1586) и др.[9] В связи с этим О. Штиллих справедливо отмечает условность подобных дат и пишет, что «как Рим не выстроен был в один день, так же не могут такие организации, как биржа, возникнуть в один год»[10]. В становлении торговли ценными бумагами примечательна роль Англии. Этому способствовали как минимум два обстоятельства. Во-первых, государство начало весьма активную работу по привлечению средств граждан для финансирования строительства каналов, железных дорог, других проектов общественного назначения. Как следствие, появление торговли государственными обязательствами. Во-вторых, именно в Англии начала наиболее активно развиваться акционерная форма организации бизнеса.

Новые веяния в организации бизнеса и в финансовой практике, окончательно сформировавшиеся к концу XIX в., не укладывались в теоретические разработки финансистов-классиков. Требовались новые идеи, обобщения, теории. Можно сказать, что период становления и развития классической теории финансов, продолжавшийся почти двести лет, закончился, по сути, в первой трети ХХ в. Накануне Второй мировой войны и сразу же после нее ситуация в мировой экономике начинает меняться особенно резко, по мере развития рыночных отношений (имеются в виду прежде всего финансовые рынки) роль государства и публичных союзов в экономике снижается. Развитие и интернационализация рынков капитала, повышение роли транснациональных корпораций, процессы концентрации в области производства, усиление значимости финансового ресурса как основополагающего в системе ресурсного обеспечения любого бизнеса привели в середине ХХ в. к необходимости теоретического осмысления роли финансов на уровне основной системообразующей ячейки любой экономической системы, т. е. на уровне хозяйствующего субъекта.

Усилиями представителей англо-американской финансовой школы теория финансов получила абсолютно новое наполнение по сравнению с изложенными выше взглядами ученых XVIII–XIX вв.

Сороковые и пятидесятые годы ХХ в. можно назвать началом принципиально новой стадии в развитии финансовой науки, в трактовке ее логики и содержания; именно в эти годы получает свое оформление неоклассическая теория финансов, суть которой состоит в теоретическом осмыслении и обосновании роли и механизмов взаимодействия рынков капитала и крупнейших национальных и транснациональных корпораций в международных и национальных финансовых отношениях.

С определенной долей условности можно утверждать, что неоклассическая теория финансов базируется на следующих исходных тезисах (посылах):

• экономическая мощь государства, а значит, и устойчивость его финансовой системы в значительной степени определяются экономической мощью частного сектора, ядро которого составляют крупные корпорации;

• финансы предпринимательского сектора составляют ядро финансовой системы страны;

• вмешательство государства в деятельность предпринимательского сектора целесообразно минимизируется;

• из доступных источников финансирования, определяющих возможности развития крупных корпораций, основными являются прибыль и рынки капитала;

• интернационализация рынков капитала, товаров, труда приводит к тому, что общей тенденцией развития финансовых систем отдельных стран и рынков капитала является стремление к интеграции.

Все эти тезисы с очевидностью находят подтверждение в современном состоянии и тенденциях развития глобальной финансовой системы. Так, в отношении последнего тезиса, помимо примера с созданием европейской денежной единицы евро можно привести и такой менее известный, но весьма значимый факт, как принятие в 2000 г. идеи базового набора стандартов бухгалтерского учета и представления отчетности, которому могли бы следовать все фондовые биржи мира; иными словами, в случае признания стандартов они могли бы использоваться вместо национальных при подготовке отчетности в том случае, если компания намеревается попасть в листинг солидной фондовой биржи.

В наиболее общем виде неоклассическую теорию финансов можно определить как систему знаний об организации и управлении финансовой триадой: ресурсы, отношения (договоры), рынки.

Финансовые ресурсы – это те активы, с помощью которых некоторый субъект может решать свои задачи инвестиционно-финансового характера; в приложении к хозяйствующему субъекту решение поставленных задач осуществляется путем комбинирования двух типовых процессов – мобилизации (результат – нахождение источников финансирования и привлечение необходимого объема средств) и инвестирования (результат – определение направлений и объемов вложения привлеченных средств).

Финансовые отношения – это закрепленные договорами отношения между различными субъектами (физическими и юридическими лицами), которые влекут за собой изменение в составе активов и/или обязательств этих субъектов. Подчеркнем, что эти отношения чаще всего имеют документальное подтверждение (договор, накладная, акт, ведомость и др.) и, как правило, влекут за собой изменение имущественного и/или финансового положения контрагентов, участвующих в конкретной операции с финансовыми ресурсами. Безусловно, основными элементами, сопровождающими и оформляющими финансовые отношения, являются договоры и их разновидность – финансовые инструменты. Напомним, что согласно Международным стандартам финансовой отчетности (МСФО 32 и МСФО 39) финансовым инструментом называется любой договор, в результате которого одновременно возникают финансовый актив у одной компании и финансовое обязательство или долевой инструмент – у другой.

Финансовый рынок – это организованная или неформальная система торговли финансовыми активами и инструментами. На этом рынке происходит обмен деньгами и их эквивалентами, предоставление кредита и мобилизация капитала и др., т. е. реализуются различные комбинации двух типовых финансовых процедур – мобилизации и инвестирования. Основную роль здесь играют финансовые институты, направляющие потоки денежных средств от собственников к заемщикам. Как и любой рынок, финансовый рынок предназначен для установления непосредственных контактов между покупателями и продавцами финансовых ресурсов.

В приложении к финансам фирмы упомянутая триада поддается весьма простой и наглядной интерпретации: ресурсы – это то, что обращается на финансовом рынке; отношения (договорные) – это то, что оформляет, легитимизирует, делает общепризнанным движение ресурсных потоков при осуществлении или намерении осуществить операции мобилизации и инвестирования; рынок – это место и механизм, с помощью которых организуются и систематизируются, упрощаются и унифицируются процедуры оформления отношений и движения ресурсов.

Подчеркнем прежде всего, что переход от классической к неоклассической теории финансов не был каким-то уникальным, самостоятельным явлением – он осуществлялся в рамках становления теоретических основ неоклассической экономии и в концептуальном плане был предвосхищен и подкреплен разработками ведущих представителей нового направления – маржинализма. Можно упомянуть, в частности, о теории предельной полезности У. Джевонса (William Stanley Jevons, 1835–1882) и об исследованиях Е. Бем-Баверка (Eugen Böhm-Bawerk, 1851–1914) по проблемам теории капитала и теории процента.

Ключевыми разделами, послужившими основой формирования неоклассической теории финансов и (или) вошедшими в нее составными частями, явились: (1) теория полезности (utility theory), (2) теория арбитражного ценообразования (arbitrage pricing theory), (3) теория структуры капитала (theory of capital structure), (4) теория портфеля и модель ценообразования на рынке финансовых активов (portfolio theory and capital asset pricing model), (5) теория ценообразования на рынке опционов (option pricing theory) и (6) теория предпочтений ситуаций во времени (state-preference theory).

Акцент в рамках неоклассической теории финансов делается прежде всего на обобщение, объяснение, прогнозирование и формирование тенденций в управлении финансами коммерческой организации (фирмы) как основного системообразующего элемента рыночной экономики. Кроме того, несложно заметить, что ядром этой теории является систематизация знаний о принципах функционирования финансовых рынков (бирж) и, в частности, теоретических построений и практического инструментария с позиции участников рынков.

Становление и усиление значимости финансовых рынков, инструментов и институтов в контексте функционирования международных и национальных финансовых систем как раз и привело к качественным изменениям в динамике развития финансовой науки в целом. Дело в том, что ключевым элементом организации взаимоотношений государства с зависящими от него физическими и юридическими лицами является строгое следование предписанным регулятивным актам, определяющим порядок мобилизации и использования финансовых ресурсов; иными словами, здесь доминируют рутинность и предопределенность. В том случае, когда акценты смещаются в область рынка, на первый план выходят стохастичность, многовариантность, рисковость, проблема выбора, умение оценки того или иного возможного в принципе (но не обязательного по своей природе!) финансового решения. Отсюда с неизбежностью следует необходимость кардинальных изменений в научном и практическом инструментарии в сфере финансов. На смену дескриптивности, присущей классической теории финансов, приходит математизация описания сущностной и инструментальной сторон финансовых процессов в контексте неоклассической теории финансов.

Огромную роль в становлении нового фундаментального научного направления сыграли Ч. Доу (Charles Dow, 1851–1902), основатель компании «Dow, Jones & Co» (1882), специализировавшейся на выпуске финансовой информации, включая регулярную публикацию индекса Доу-Джонса, и фактический создатель так называемого технократического подхода в рамках теории поведения на фондовом рынке; Л. Башелье (Louis Bachelier, 1870–1946), фактический создатель теории «ходьба наугад», основная идея которой заключается в том, что динамика цен на фондовой бирже никогда не будет подвластна точной науке, тем не менее является целесообразным приложение стохастических моделей к анализу динамики поведения цен на рынке капитала; Дж. Уильямс (John B. Williams, 1902–1989), А. Коулз (Alfred Cowles, 1891–1985), Г. Марковиц (Harry Markowitz, род. 1927), У. Шарп (William Sharpe, род. 1934) Ф. Модильяни (Franco Modigliani, 1918– 2003), М. Миллер (Merton Miller, род. 1923) и другие ученые, разработавшие общие концепции так называемого фундаменталистского подхода к объяснению поведения цен на финансовом рынке.

Дальнейшее развитие неоклассическая теория финансов получила в исследованиях, посвященных ценообразованию на финансовых рынках, разработке концепции эффективности рынка капитала, созданию моделей оценки риска и доходности и их эмпирическому подтверждению, разработке новых финансовых инструментов, теориям ценообразования опционов, арбитражного ценообразования, эффективности рынка капитала и т. п.

Из всех упомянутых новаций два направления – теория портфеля и теория структуры капитала – по сути, и представляют собой сердцевину науки и техники управления финансами крупной компании, поскольку позволяют ответить на два принципиально важных вопроса: откуда взять и куда вложить финансовые ресурсы? Вероятно, не случайно 1958 г., когда была опубликована работа Модильяни и Миллера, рассматривается известными специалистами в области теории финансов и финансового менеджмента Т. Коуплэндом и Дж. Уэстоном как рубежный, начиная с которого от прикладной микроэкономики отпочковалось самостоятельное направление, известное ныне как современная теория финансов (другое весьма распространенное название данного направления – неоклассическая теория финансов)[11].

Уместно обратить внимание читателя на следующее, весьма важное, обстоятельство. Собственно неоклассическая теория финансов делает акцент на рынок капитала, разрабатывает понятийный аппарат и инструментарий именно в привязке к этому рынку. Безусловно, понимание логики функционирования финансовых рынков и знание теоретических основ управления финансами в контексте рынков необходимы, однако не меньшую значимость имеет и прикладной аспект. Именно поэтому в 1960-е гг. на стыке трех наук – современной, или неоклассической, теории финансов, бухгалтерского учета и общей теории управления – произошло становление нового научно-практического направления, известного как финансовый менеджмент (синонимы: корпоративные финансы, управленческие финансы). Значительный вклад в популяризацию финансового менеджмента внесли представители англо-американской школы Т. Коуплэнд, Дж. Ф. Уэстон, Р. Брейли, С. Майерс, С. Росс, Ю. Бригхем и др.

Уместно обратить внимание читателя на следующую особенность современного этапа развития науки о финансах. Научный аппарат классической и неоклассической теорий финансов принципиально различается по степени математизации. Основные идеи и положения финансовой науки в контексте неоклассики обосновываются с помощью довольно сложного математического инструментария, предпосылок и допущений, не всегда согласующихся с реалиями финансовой жизни. Впоследствии это обстоятельство привело к довольно жаркой дискуссии, известной как проблема допустимой и оправданной математизации не только науки о финансах, но и экономической науки в целом. Эта проблема дала знать о себе уже на начальных этапах становления неоклассической теории финансов. Дело в том, что внедрение математики в экономику наиболее активно началось именно с развитием исследований на финансовых рынках. Довольно быстро учеными стали предлагаться модели, в общем-то абстрактные, верные с позиции математики, но с трудом реализуемые на практике, поскольку далеко не всегда предпосылки и ограничения, обычные при построении искусственной математической модели, осуществимы в реальной экономике. В математике является обычной схема выстраивания некой условной среды путем введения различных оговорок, понятий, ограничений. В рамках сформированного понятийного поля и ведутся в дальнейшем все рассуждения и доказательства, формулируются выводы. В экономике подобная вольность, как правило, недопустима, а если и возможна, то в весьма ограниченных масштабах: предпосылки не могут быть абсолютно искусственными по своей природе, тем более все вместе. То же самое относится и к самим моделям (исключение – объясняющие модели). В связи с этим уместно пересказать весьма любопытную ситуацию, описанную П. Бернстайном (Peter L. Bernstein). Свои разработки по теории портфеля будущий лауреат Нобелевской премии Г. Марковиц представил в виде диссертации на соискание степени доктора философии (Philosophy Doctor, PhD). Уже в самом начале защиты диссертации один из членов комиссии, М. Фридмен (Milton Friedman, род. 1912), сказал Марковицу: «Гарри, в Вашей диссертации все в порядке с математикой, однако здесь есть проблема. Исследование не является диссертацией по экономике, а потому мы не можем присвоить Вам степень PhD в экономике за диссертацию, не относящуюся к экономике. Более того, работа не относится в чистом виде ни к математике, ни к экономике, ни к администрированию бизнесом». В течение всех полутора часов защиты Марковиц периодически выслушивал подобные замечания. Аудиторию он покинул в тяжелом расположении духа и ожидал вердикта членов комиссии с предчувствием неудовлетворительного результата. Спустя некоторое время из аудитории вышел его научный руководитель проф. Дж. Маршак (Jacob Marschak), внимательно посмотрел на Марковица и произнес: «Поздравляю Вас, доктор Марковиц!»[12] В этой частной ситуации все закончилось благополучным исходом. Что касается обсуждаемой проблемы в целом, то вряд ли можно с определенностью сказать, где находится граница допустимости усложнения математического аппарата и абстрагирования от реальных условий. Нужны чувство меры и понимание того, что любая математическая модель должна быть оправданной прежде всего с позиции экономики. Безусловно, упомянутая проблема математизации вряд ли имеет однозначное решение, однако всегда полезно иметь в виду, что «дикая» эконометрика и «математическое шарлатанство» (терминология лауреата Нобелевской премии М. Алле), проявляющиеся в построении искусственных и полностью оторванных от реальности математических моделей, недопустимы[13], что «моделирование, не имеющее явного отношения к реальному миру, есть нарциссизм в чистом виде»[14]. В рамках финансового менеджмента как раз и пытаются найти возможность адаптации математизированных моделей неоклассической теории финансов к практике финансовых операций, примирить «высокую математику» с «приземленной практикой».

Российская традиция

В России становление и развитие финансовой науки принято связывать с именами Ю. Крижанича (1617–1683), Г. К. Котошихина (ок. 1630–1667), И. Т. Посошкова (1665–1726), С. Е. Десницкого (1740–1789), Н. И. Тургенева (1789–1871), М. Ф. Орлова (1788–1842), И. Я. Горлова (1814–1890), В. А. Лебедева (1833–1909), И. И. Янжула (1846–1914), И. Х. Озерова (1869–1942), А. И. Буковецкого (1881– 1972) и др.

Новации в Россию, в том числе и в области науки и образования, приходили в Россию из Европы, в частности, через переводные книги. В числе первых книг, изданных в России, мы видим книги по арифметике и учету (бухгалтерии). Выбор направленности переводных книг не был случайным: это было прежде всего требование практики; книги по арифметике учили методам количественного обоснования хозяйственных операций (так называемым купеческим, или коммерческим, расчетам), книги по учету – искусству систематизированного учета, так необходимого для ведения хозяйства (бизнеса). Петр I был также сторонником перевода книг по юриспруденции.

Первые оригинальные работы русских авторов, имевшие отношение к финансовой тематике, были написаны Г. К. Котошихиным, И. Т. Посошковым и С. Е. Десницким[15]. Однако сочинения упомянутых авторов не могли оказать какое-либо значимое влияние на развитие российской финансовой мысли, поскольку стали известными широкой читательской аудитории лишь многие десятилетия спустя после написания. Гораздо более существенную роль сыграли труды иностранных авторов. Заметим, что первые переводные работы экономической направленности имели лишь косвенное касательство к науке и практике финансовых операций. Это были работы по бухгалтерскому учету, что вполне объяснялось логикой и динамикой развития хозяйственных связей с заграницей. Причем зачастую книги публиковались на русском языке без указания автора[16]. С начала XIX в. в России появляются и первые книги, имеющие большее или меньшее отношение к финансам. Это переводные работы Х. Шлецера (Christian von Schlötzer, 1774–1831), Г. Сарториуса (Georg Sartorius, 1765–1828), К. Рау (Karl Rau, 1792–1870), Ж.-Г. Курсель-Сенеля (Jean-Gustav Courcelle-Seneuil, 1813–1892), К. Эеберга (Karl Theodor von Eheberg, 1855–1941), Ф. Нитти (Francesco Nitti, 1868–1953) и др.[17]

Публикацией книг дело не ограничилось. Начала активно возрождаться практика общения российских и западных специалистов. Выпускники российских университетов направляются на стажировку за границу (прежде всего в Геттинген и Гейдельберг)[18], где слушают лекции ведущих специалистов в области финансов, а по возвращении в Россию готовят собственные учебные курсы, пишут монографии и учебники. Выход в свет трудов Н. И. Тургенева, М. Ф. Орлова, Ю. А. Гагемейстера (1806–1878), И. Я. Горлова и других как раз и свидетельствовал о зарождении российской финансовой школы[19].

Как и на Западе, сформировавшееся в России к концу XIX в. научно-практическое направление, посвященное финансам, имело очевидную направленность на публичные союзы, главным образом государство. Что касается финансов предприятия, то еще в начале ХХ в. какого-либо систематизированного изложения этого направления, которое оформится в так называемый финансовый менеджмент (или корпоративные финансы) лишь после Второй мировой войны, попросту не существовало. Управление финансами на уровне предприятия осуществлялось на интуитивной основе, еще не сформировались значимые рынки капитала, по сути не было транснациональных корпораций, не было необходимости в формализации процедур оценки инвестиционной и финансовой деятельности. Отдельные элементы управления финансами хозяйствующего субъекта развивались в рамках бухгалтерского учета.

Тем не менее в России накануне революции 1917 г. существовали два самостоятельных направления – анализ баланса (в рамках балансоведения, т. е. науки о балансе как финансовой модели фирмы) и финансовые вычисления, которые в настоящее время входят в состав ключевых разделов современного финансового менеджмента. Оба эти направления развивались в основном бухгалтерами, а логика их формирования предопределялась запросами практики. Идея балансоведения пришла в Россию из Германии, однако вскорости разработки российских балансоведов (прежде всего это А. П. Рудановский (1863–1934), Н. А. Блатов (1875–1942), И. Р. Николаев (1877–1942), Н. А. Кипарисов (1873–1956)) стали доминировать над переводными работами[20]. Что касается финансовых вычислений, то это направление активно развивалось известным русским бухгалтером и финансистом Н. С. Лунским (1867–1956), университетский курс которого, по мнению современников, был на весьма достойном по европейским меркам уровне.

В годы советской власти в СССР оба упомянутых направления (а именно они в дальнейшем войдут ключевыми разделами в курс корпоративных финансов) были существенно принижены: балансоведение в 1930-е гг. было, по сути, уничтожено и заменено так называемым счетным анализом (анализом хозяйственной деятельности), в котором финансовой компоненте отводилась незначительная роль; что касается финансовых вычислений, то и они не получили соответствующего развития (в частности, в контексте временной ценности денег, стохастики и др.) и остались на уровне простейших расчетов, излагавшихся в программах учебных заведений среднего специального образования.

Собственно финансовая наука в СССР также развивалась весьма своеобразно. Поскольку предпринимательство, бизнес, частная собственность в плановой экономике не поощрялись, в эти годы в стране разрабатывались в основном вопросы теории и практики государственных финансов; проблематика финансовых рынков не существовала; финансовые аспекты деятельности предприятий, банков, страховых организаций и других рассматривались в контексте государственной собственности. Прибыль, а это основной целевой ориентир в рыночной экономике, формально не отвергалась, но имела весьма специфическую трактовку в плане формирования (имеется в виду специфика ценообразования) и свободы использования. Систематизация вопросов управления финансами хозяйствующих субъектов в русле неоклассической теории финансов началась в постсоветской России сравнительно недавно, в 90-е гг. ХХ в.

Современное состояние и перспективы развития финансовой науки в России

Влияние англо-американской финансовой школы все более активно сказывается на развитии финансовой науки в нашей стране. Постепенное становление фондового рынка, развитие сети коммерческих банков, бурное развитие частного сектора, либерализация международных экономических связей на уровне хозяйствующих субъектов, констатация необходимости внедрения международных стандартов финансовой отчетности в российскую бизнес-среду с неизбежностью приводят к необходимости заимствования и адаптации соответствующих методов и инструментов из западной практики. Можно надеяться, что этот процесс пойдет достаточно быстрыми темпами. Один из факторов – открытость книжного рынка и традиционно высокая тяга российских читателей (причем не только ученых, но и практиков) к публикуемым новинкам. По крайней мере в теоретическом плане с базовыми концепциями финансовой науки в трактовке западных специалистов можно ознакомиться как по доступным оригинальным монографиям, так и по переводным изданиям.

В частности, наиболее полное представление о неоклассической теории финансов, ее структуре и содержательном наполнении можно получить из работы Т. Коуплэнда и Дж. Уэстона[21]. К сожалению, на русском языке опубликованы лишь несколько теоретических работ по современной теории финансов, в частности, упомянем о монографиях профессора Свободного университета в Берлине Л. Крушвица (Lutz Kruschwitz) и известной работе лауреатов Нобелевской премии Ф. Модильяни и М. Миллера[22].

Современное состояние финансовой науки в России, логика ее структурирования, трактовка базовых разделов, категорийного и научного инструментариев изложены в учебно-методических работах, вышедших в последние годы под редакцией Л. А. Дробозиной, М. В. Романовского, О. В. Соколовой и др. Что касается собственно финансового менеджмента (корпоративных финансов), то его признание в России датируется началом 1990-х гг. и связано с публикацией на русском языке ряда фундаментальных работ представителей англо-американской финансовой школы, прежде всего Ю. Бригхема, Р. Брейли, Дж. Ван Хорна, У. Шарпа и др.[23] В последние годы начинает появляться и оригинальная русскоязычная литература; в частности, с различными подходами к трактовке, структурированию и содержательному наполнению разделов финансового менеджмента можно ознакомиться по работам таких специалистов, как И. А. Бланк, И. Я. Лукасевич, Л. Н. Павлова, Е. С. Стоянова и др. Курс финансового менеджмента, в течение многих лет входящий в число базовых дисциплин в ведущих западных университетах, в последние годы уже читается и в российских экономических вузах.

Ближайшие перспективы. Новации в российской экономике, осуществляемые с 1990-х гг. в рамках перевода ее на рыночные рельсы, в частности кардинальное изменение банковской системы, внедрение новых форм собственности, трансформация бухгалтерского учета и тому подобное, вновь сделали актуальным управление финансовыми ресурсами и отношениями на всех уровнях управления. Тенденции в развитии финансовой науки в общемировом контексте указывают на:

• безусловную перспективность исследований в рамках неоклассической теории финансов, концентрирующуюся в основном на формализации закономерностей и операций на рынках капитала;

• признание перспективности дальнейшего развития прикладных аспектов неоклассической теории финансов – финансового менеджмента (или корпоративных финансов);

• необходимость дальнейшего структурирования и решения проблем глобализации международных финансов и финансовых рынков;

• все большее взаимопроникновение бухгалтерского учета и прикладных финансов (корпоративных финансов) как ответ на естественный процесс интернационализации экономических отношений и необходимость их информационного обеспечения;

• необходимость и общее желание финансистов и бухгалтеров решить проблему гармонизации бухгалтерского учета в международном контексте, подразумевающую идентификацию и нивелирование различий между национальными и международными стандартами бухгалтерского учета, а также признание унифицированных стандартов фондовыми биржами – совместный проект Международной федерации бухгалтеров (International Federation of Accountants, IFAC), Совета по международным стандартам финансовой отчетности (International Accounting Standards Board, IASB) и Международной организации комиссий по ценным бумагам (International Organization of Securities Commissions, IOSCO);

• относительно меньшее внимание централизованным финансам; поскольку подобное не может продолжаться бесконечно, в ближайшем будущем, безусловно, следует ожидать повышения внимания к теоретическим исследованиям в этой области;

• существенную актуализацию значимости исследований в области финансовой политики государств и международных финансовых организаций по мере ускорения процессов глобализации финансов;

• признание проблемы переосмысления роли рыночных механизмов в международных и национальных финансовых системах (уместно в связи с этим напомнить, что в 2001 г. Нобелевская премия была присуждена американским ученым Дж. Акерлофу, М. Спенсу и Дж. Стиглицу именно за разработку принципов влияния несовершенства и асимметричности информации на все аспекты рыночной экономики, в том числе и рынки капитала; в своих теоретических построениях новые нобелевские лауреаты подвергли сомнению стереотипные тезисы о самодостаточности рыночного механизма, приоритетности, целесообразности и эффективности политики невмешательства государства в дела бизнеса).

Войдя в мировое экономическое сообщество как равноправный его член и принимая складывающиеся правила игры, Россия, равно как и представители ее в сфере науки и практики, безусловно, будут вынуждены следовать в рамках описанных тенденций в отношении развития финансовой науки. Традиции дореволюционной российской школы финансов и бухгалтерского учета, а также считающаяся достаточно эффективной технология подготовки специалистов высшей квалификации в системе высшего образования дают основание надеяться на то, что сложившееся к настоящему времени по объективным причинам определенное отставание в развитии исследований в сфере финансов будет преодолено.

В. В. Ковалев
ФИНАНСОВАЯ НАУКА В РОССИИ (XVII–XIX ВВ.)

С давних времен искусство управления финансами является одним из самых необходимых качеств любого предпринимателя. Вместе с тем превращение этого искусства в науку произошло по меркам исторического развития относительно недавно, в середине XVIII в. Именно в эти годы в Европе оформился в самостоятельное научное направление блок знаний и практических навыков, поименованный впоследствии как классическая теория финансов.

Предыстория. Элементарные зачатки финансовой науки можно найти еще в Древнем Египте, Ассирии, Вавилонии, Древней Греции и Риме. Так, в ассирийской и вавилонской теократиях (примерно 2000 г. до н. э.) были не только огромные бюрократические и военные организации, но и проводилась активная внешняя политика, развивались достаточно совершенные денежные институты, существовали кредит и банковское дело. В исторической литературе упоминается о работе Poroi, написанной Ксенофонтом (431–355 до н. э.) и представляющей собой развернутый трактат о государственных финансах Аттики. Древнегреческие ученые Платон (427–347 до н. э.) и Аристотель (384–322 до н. э.) активно разрабатывали фундаментальные теории денег; в работах Аристотеля встречаются и некоторые рассуждения о проценте, хотя попытки построить теорию процента он так и не предпринял. Имеются свидетельства о наличии в Древнем Китае (примерно 300 г. до н. э.) высокоразвитого государственного управления, регулярно занимавшегося аграрными, коммерческими и финансовыми вопросами; более того, у китайцев были методы денежного регулирования и контроля над товарообменом, которые предполагали определенный анализ[24]. Некоторый вклад в развитие финансовой науки был сделан и в эпоху феодальной цивилизации; вспомним, в частности, о работах знаменитых схоластов Фомы Аквинского (St. Thomas Aquinas, 1225–1274) и Н. Орезма (Nicolas Oresme, ок. 1320–1382), однако первые системные шаги по структурированию и научному объяснению финансового сектора государства были предприняты все же позднее, в эпоху реформации (XVI в.), и связаны с именами таких известных мыслителей, как Д. Карафа (Diomede Caraffa, 1406–1487), Н. Макиавелли (Niccolo Machiavelli, 1469–1527), Ж. Боден (Jean Bodin, 1530–1596), Дж. Ботеро (Giovanni Botero, 1530–1596), М. де Бетюн (Maximillian de Bethune, 1560–1641) и др. Финансовая компонента деятельности государства рассматривалась ими как исключительно важная, требующая особого внимания как в теоретическом, так и в практическом аспектах; например, Боден называл финансы нервом государства.

Первые камералисты. Переломным в плане становления и развития науки о финансах считается XVIII в. Именно второй половиной XVIII в. многие ученые датируют появление систематизированной финансовой науки как самостоятельного направления; в эти годы начался так называемый научный, или рациональный, период в ее развитии[25]. Хотя толчок этому был дан работами физиократов, первые представители систематизированной финансовой науки были специалистами в области камеральных наук. К камеральным относили науки, тем или иным образом связанные с государственной казной и прежде всего в части пополнения доходов для нужд государства; т. е. обычно имелись в виду три отрасли хозяйственного управления: а) хозяйственные науки (торговля, лесоводство, горное дело и др.); б) наука о полиции (меры обеспечения безопасности и благосостояния); в) собственно камеральная наука (т. е. финансовая наука как учение о собирании и расходовании государственных доходов). Камералистика возникла не на пустом месте: как отмечает Й. Шумпетер (Joseph Schumpeter, 1883–1950), схоласты и философы естественного права преподавали экономическую науку в составе курса права и моральной философии, обучение государственных чиновников велось в университетах Неаполя, Оксфорда, Праги, Кракова, Вены, Саламанки уже с XIII–XIV вв., а в XVI в. в Марбурге, Кенигсберге, Вюрцбурге и Граце подготовка чиновников уступала по важности лишь подготовке священнослужителей[26].

Подчеркнем, обращение внимания на финансы в ведущих европейских странах было настоятельным требованием времени – это отчетливо понимали прежде всего ученые. Профессор Казанского университета Д. М. Львов (1850–?) привел весьма любопытное замечание немецкого экономиста И. Ф. Пфайфера (J. F. von Pfeiffer), автора известного в те годы сочинения «Антифизиократ» (1780), о том, что «древний грек, будучи перенесенным в наш цивилизованный мир, удивился бы не нашим телеграфам, железным дорогам, мануфактурам, науке и литературе – он удивился бы нашему равнодушию к вопросам финансового хозяйства страны»[27]. Немецкие камералисты Г. Конринг (Hermann Conring, 1606–1681), Л. фон Зеккендорф (Ludvig von Seckendorff, 1626–1692), И. Юсти (Johannes Justi, 1720–1771), Й. Зонненфельс (Joseph Sonnenfels, 1732–1817) и другие как раз и сделали первые шаги по систематизации и научному объяснению принципов построения финансов страны. Уместно упомянуть о том, что в эти же годы в России профессор С. Е. Десницкий (1740‒1789) размышлял о природе финансового хозяйства страны и неотложных действиях по его переустройству примерно в таком же ключе, как и немецкие камералисты.

Финансовая практика оформляется в научное направление. Одним из ключевых признаков появления научного знания является предъявление учеными некоторых теоретических обобщений имеющихся практических навыков. Эти обобщения должны иметь явные перспективы в контексте постановки проблем и возможных вариантов их решения. Считается, что заслуга превращения разрозненных финансовых практик в финансовую науку принадлежит немецким ученым-камералистам, в особенности И. Юсти и Й. Зонненфельсу. По мнению профессора Петербургского университета В. А. Лебедева (1833–1909), именно они заложили рациональные основания нового знания; этой же точки зрения придерживался и академик И. И. Янжул (1846–1914), считавший их первыми представителями финансовой науки. Выход в свет трудов Юсти и Зонненфельса рассматривается историками как отправная точка в зарождении и оформлении финансовой науки.

В своей работе «System der Finanzwesens» (1766) Юсти рассматривал сущность финансовой науки в довольно широком аспекте, поскольку привел в ней учения о доходах государства, его расходах, об управлении камеральными делами, о кредите. Именно Юсти впервые предложил определенные правила для разработки налоговой политики (в дальнейшем большую известность получат правила, или максимы, сформулированные А. Смитом[28]): 1) налоги не должны вредить человеческой свободе и промышленности; 2) налоги должны быть справедливы и равномерны; 3) налоги должны иметь основательные поводы; 4) не должно быть очень много касс и много служащих по взиманию налогов[29]. Заслуга Юсти и в том, что в отличие от большинства камералистов он уделял существенное внимание не только пополнению казны, но и государственным расходам и предлагал следующее руководящее правило: расходы должны сообразовываться с доходами и всем имуществом, а также приносить обоюдное благо для государя и его подданных. С работой Юсти перекликается работа Зонненфельса «Grundsatze der Polizei, Handlung und Finanz» (1765), трактовавшего финансовую науку как собрание правил для взимания государственных доходов наиболее выгодным способом[30]. Зонненфельс особо обращал внимание на умеренность сборов с подданных, кроме того, в отличие от Юсти, который отдавал предпочтение доменным доходам нежели налогам, он ратовал за налоги, считая их нормальным источником доходов государства.

В дальнейшем работа по идентификации нового научного направления значительно интенсифицировалась; уже к середине XIX в. главным образом усилиями представителей немецкой экономической школы сложилось вполне однозначное толкование термина «финансы» и сформировалась структура одноименного научного направления. Произошло окончательное оформление финансовой науки как свода административных и хозяйственных знаний по ведению камерального, т. е. дворцового, а в широком смысле государственного хозяйства.

Предмет и сущность классической теории финансов. Изначально предметом науки являлись государственные финансы, под которыми понимались средства государства, полученные в виде денег[31], материалов, услуг, т. е. его доходы. Поскольку средства собирают с вполне определенными целями, включая и намерение их потратить целесообразным образом, вполне естественно, что предмет финансовой науки позднее был расширен путем включения в него государственных расходов. Идея расширения изначально была обоснована И. Юсти и позднее поддержана другими финансистами, в том числе и в России: так, С. Е. Десницкий считал «двумя главными частями финансов издержки государства и доходы оного»[32]. Далее в орбиту интереса финансистов-теоретиков были включены проблемы организации финансового хозяйства, финансового администрирования, правового обеспечения, кредита и другие, а потому финансовая наука и предмет ее изучения – финансы – стали пониматься в довольно широком аспекте. В известной работе одного из авторитетных экономистов дореволюционной России И. Н. Шилля (?–1870) можно найти такое определение: «Под выражением “финансы” следует разуметь не суммы доходов и расходов, а ту часть вещественных и невещественных сил народа, которою правительство может и должно, как в обыкновенных, так и в экстренных случаях, пользоваться и употреблять для достижения целей государственной жизни»[33]. Весьма образное определение можно видеть у графа Е. Ф. Канкрина (1774–1845), министра финансов России в период с 1823 по 1844 г.: «Говоря здесь вообще о финансах, разумеем мы общественный сундук, общественную кассу вообще. <…> Финансы – это большое зло, тяготеющее над обществом, не потому, что как никак, а они все-таки должны существовать; но по причине естественного их несовершенства и потому, что они почти на каждом шагу затрудняют свободное движение общества»[34]. В упомянутый «сундук» Канкрин относил как государственные, так и муниципальные финансы. Трактовки понятия «финансы» в работах других известных российских ученых и практиков XIX–XX вв. В. А. Лебедева, С. Ю. Витте (1849–1915), Ф. Б. Мильгаузена (1820–1878), И. Х. Озерова (1869–1942), И. И. Янжула и др. по своей сути если и отличались от вышеприведенных, то весьма незначительно[35]. Кроме того, если поначалу финансовая наука ограничивалась обобщением проблематики государственных финансов, то в дальнейшем предмет был расширен включением в него финансов публичных союзов. Таким образом, цель науки была определена как систематизация и развитие методов управления финансами государства и публичных союзов.

Одно из наиболее коротких и емких определений нового научного направления дал профессор Павийского университета (Северная Италия) Л. Косса (Luigi Cossa, 1831–1896), труды которого в области финансов были весьма популярны в Европе в конце XIX – начале XX в.: «Финансовая наука есть теория государственного имущества. Она обучает лучшим правилам, по которым следует составлять его, управлять и пользоваться им»[36]. Более развернутое, но, естественно, идентичное по сути определение можно видеть в работах другого авторитетного ученого тех лет – профессора Неаполитанского университета Ф. Нитти (Francesco Nitti, 1868–1953): «Наука о финансах исследует, какими способами государство и местные учреждения самоуправления добывают необходимые для их существования и деятельности материальные средства и как они их расходуют, т. е. изучает экономическую деятельность самого государства и низших или промежуточных коллективных органов, например, общин, областей, департаментов, графств и т. д.»[37]. Профессор Эрлангенского университета (Бавария) К. Эеберг (Karl Theodor fon Eheberg, 1855–1941) определил финансовую науку как учение об общественном хозяйстве, подразумевающее «систематическое изложение принципов, по которым ведется и должно вестись финансовое хозяйство, по которым государство, область, община должны добывать и расходовать потребные для своих целей материальные блага»[38].

Весьма развернутые и четкие определения базовых финансовых терминов в контексте классической теории финансов были даны одним из лучших специалистов дореволюционной России в области финансового права профессором В. А. Лебедевым: «Все вообще средства, которые государство может иметь для выполнения своих целей, – будут ли эти средства заключаться в личных услугах граждан или в разных вещественных материалах, капиталах, денежных сборах и пр., – все они могут быть названы финансами. Хозяйственная деятельность государства, направленная на приобретение материальных средств, составляет финансовое хозяйство. Правила финансового хозяйства, облеченные в известные законодательные нормы, будут финансовым законодательством или финансовым правом. Теоретическое исследование всех этих основных понятий, т. е. финансов, финансового хозяйства, финансового права, составляет финансовую науку»[39].

Подобное понимание роли и значимости знания о финансах сохранилось и впоследствии. Так, одна из наиболее приметных трактовок места и сущности финансовой науки начала ХХ в. дана замечательным петербургским ученым Л. В. Ходским (1854–1919). Он полагал, что «в состав финансовой науки должны входить: 1) изложение теоретических оснований различных видов государственных доходов, включая сюда и доходы местных общественных союзов; 2) изучение действующего финансового законодательства и его исторического развития, или финансовое право в тесном смысле; 3) изучение и критическая оценка фактического материала, относящегося к государственному хозяйству; 4) установление рациональных основ для ведения всех частей государственного хозяйства (финансовая политика)»[40]. Заметим, что проходящие красной нитью тесная связь и взаимоувязка финансовой науки (как экономического знания) и финансового права в определенной степени предопределялись тем обстоятельством, что в дореволюционной России финансовая наука сформировалась и развивалась на юридических факультетах университетов. Эта традиция пришла из Германии, и сложилась она там в ходе осознания того обстоятельства, что для занятия должностей на государственной службе одних только знаний в области права недостаточно. В подтверждение В. А. Лебедев приводит высказывание известного немецкого юриста, профессора Гейдельбергского университета Роберта фон Моля (Robert von Mohl, 1799–1875): «Бессмысленно требовать от финансового чиновника знания одних только юридических наук: ему нужно знать гораздо больше и особенно надо иметь обстоятельные сведения по политической экономии»[41]. Как результат – появление камеральных отделений на юридических факультетах[42]. Тем не менее экономическое наполнение программ было недостаточным, а потому объединение юриспруденции и экономики имело очевидные последствия, как положительные (выпускники университетов, намеревавшиеся в дальнейшем стать профессиональными экономистами, финансистами, обладали основательной юридической подготовкой, что является одним из необходимейших условий для профессионального вхождения в любой сектор рыночной экономики), так и отрицательные (выпускникам давали лишь самые общие знания в области экономики, они вместе с тем не получали специальных коммерческих знаний, например, в области банковского дела, учета, финансовых вычислений; не случайно Ходский полагал, что в стране назрела необходимость учреждения финансово-коммерческого института). Любопытна аргументация профессора И. Т. Тарасова (1849–1929) об указанной взаимосвязи финансов и права: «Ошибочно отделять от науки финансового права науку, или теорию финансов, так как теория эта неизбежно будет по содержанию своему тою же наукою финансового права, но с неправильным названием, или же она будет несамостоятельною составною частью политической экономии»[43].

Иную позицию занимал И. И. Янжул. Размышляя о месте финансового права в системе экономических наук, Янжул придерживался определения этой науки, данного немецким ученым И. Гофманом (Johann-Gottfried Hoffmann, 1765–1847): финансовое право есть «совокупность законодательных постановлений о финансовом устройстве и финансовом управлении государства». Таким образом, видно и различие между финансовым правом и финансовой наукой, состоящее в том, что «финансовое право изучает на основании опыта, как государство добывает в действительности свои материальные средства, а финансовая наука на основании финансового права и законов народного хозяйства вырабатывает общие правила о том, как государство должно добывать их». По мнению Янжула, две эти науки очень близки, по крайней мере они имеют один и тот же предмет исследования – финансовое хозяйство государства, однако способы исследования различны: финансовое право имеет задачей юридически догматическое изучение финансовых законодательств в их историческом развитии или современном состоянии, а финансовая наука изучает влияние их с экономической и юридической стороны и представляет собой ряд обобщений из данных финансового законодательства. Финансовое право имеет в виду преимущественно прошедшее и настоящее время государственной жизни, а финансовая наука – будущее время, так как стремится создать такие нормы, которыми правительство могло бы руководствоваться в будущей политике[44]. Сходную позицию занимал С. И. Иловайский (1861–1907), полагавший, что финансовая теория отвечает на вопрос: «Как должно идти финансовое хозяйство сообразно с современным миросозерцанием?», тогда как финансовое право отвечает на вопрос: «Как идет в действительности хозяйство того или иного государства?»[45]

Дискутировался вопрос и о соотношении финансовой науки с политэкономией. Например, известный ученый и администратор М. Н. Капустин (1828–1899), ссылаясь на английских ученых, рассматривал финансовую науку как один из разделов политэкономии[46]; эта позиция подверглась обоснованной критике со стороны ряда ученых. Так, С. И. Иловайский полагал, что политэкономия – это наука о частном хозяйстве, тогда как финансовая наука изучает общественное или публичное хозяйство[47]. По мнению В. А. Лебедева, политическая экономия не поглощает финансовую науку, у каждой свои задачи: «… политическая экономия изучает общие законы народного хозяйства; финансовая наука, опираясь на нее, изучает строй государственного финансового хозяйства, его средства и способы удовлетворения государственных потребностей»[48].

Нельзя не упомянуть и о еще одном важном обстоятельстве: этических, нравственных мотивах, сопутствующих организации финансового хозяйства в стране, и теоретическом обосновании необходимости принятия их во внимание. Как уже отмечалось, изначально в основу науки о финансах было заложено учение о доходах, однако позднее стала активно обсуждаться проблема обоснованности и целесообразности расходования собранных доходов. Пристальное внимание этому аспекту финансовой науки стало уделяться прежде всего в контексте справедливости причин, выдвигаемых властями в обоснование тех или иных сборов. Заметим, что целесообразность включения государственных расходов в предмет финансовой науки изначально разделялась далеко не всеми учеными того времени, причем причины выдвигались разные. Противники такого включения, аргументируя свою позицию, утверждали, что расходы – это «факт, который надо удовлетворить», а потому это дело политики государственного управления, но никак ни финансовой науки. Одним из ярких выразителей такого подхода был французский ученый П. Леруа-Болье (Pierre Paul Leroy-Beaulieu, 1843–?), опубликовавший в 1876 г. курс финансовой науки (это сочинение многократно переиздавалось во Франции). По его мнению, вопросы изучения государственных расходов вообще следует отнести к политэкономии, а «задача финансовой науки состоит лишь в том, чтобы указать, каким образом государство может добывать нужные

...