Пальмира Керлис

 

Сияна. Вас разлучит смерть. Книга 1

 

© Керлис Пальмира

© ИДДК

Глава 1

 

Оживать было больнее, чем умирать. Ощущение прерванного полета, мельтешение блеклого неба над головой. Казалось, прямиком с него я и упала. Обратно на грешную землю, разбившись вдребезги. У сердца нестерпимо жгло, каждый вдох давался через силу. Тело будто вовсе не радовалось нашему воссоединению, успев за те три минуты стать куском мяса на костях, а тут опять я. Вернулась и предъявляю какие-то права, заставляя еще мне послужить. Оно не хотело, сопротивлялось.

Нет уж, родное, не смей меня предавать... Не для того мы проделали весь этот путь, чтобы он закончился так — у гиблых болот, в трижды проклятом лесу. Понятия не имею, проклинал ли его кто-то в действительности, но я бы охотно добавила!

К счастью, сухие деревья отдалились, исчезнув за густыми кронами обычных. Жухлая трава сменилась ковром сочной зелени, обступило живой пестротой Пустошей. Я перестала смотреть по сторонам: вжалась в мощную грудь Ивона, боясь свалиться с лошади. Она шла плавно, а все равно укачивало. Реальность распалась на куски, потом склеилась в расплывчатую картинку с дрожащими очертаниями.

Раньше, чем я задумалась, куда мы едем, поводья натянулись, останавливая лошадь. Впереди высилась громада пограничного гарнизона. Квадратные башни из черного камня на фоне утреннего неба. Сложно не увидеть даже сквозь мутную рябь.

— Иди туда, — указал Ивон на крепость и спустил меня на дорогу. — Тебя там вроде как знают.

Это не плюс... Лучше бы не знали.

— Что? — усмехнулся он, глядя сверху вниз. — Ты и на них произвела неизгладимое впечатление?

Будь я в состоянии, непременно бы поразилась услышанному. Не идеальная издевка, но человек делает успехи!

Куда более издевательски — прощаться со мной в нескольких сотнях футов от гарнизона и отчаливать. Во-первых, это моя лошадь. Ну, не совсем моя... Зато совсем не его! Во-вторых, откачавшему меня целителю прекрасно известно, что я едва стою на ногах.

— Справишься, — преуспел он вдобавок и в угадывании мыслей. — Для тебя же не существует невозможного, дойдешь.

— Сдрейфил ближе подъехать? — не удержалась я. — А Велизар где, блюдет максимально безопасную дистанцию?

Ивон помрачнел, словно его чудом проклюнувшийся распознаватель «сомнительного юмора» резко иссяк. Помимо этих, у меня было полно вопросов посерьезнее... Отвечать он, конечно, не собирался. Развернул лошадь в обратном направлении и ускакал. А сумку мою отдать?!

Ладно, невелика потеря. Ценного в ней нет, только всякое дорожное. А куда я теперь поеду...

Внутри все сжалось, воздух встал в горле комом. Натужно сглотнув, я запретила себе размышлять о том, как быть дальше. Не ко времени! Сейчас цель другая, простая и вполне выполнимая. Дышать непрерывно и размеренно, ни на что не отвлекаться. Идти, не спеша перебирая ногами. Остальное — подождет. Проблемы надо решать по очереди.

Ворота гарнизонной крепости рябили, но приближались — медленно, фут за футом. Стражи усиленного караула напряженно следили за мной и что-то кричали, но я толком не расслышала. Среди них был знакомый мне толстяк. Ему я в тот раз и предъявляла поддельные документы о распределении! Круг замкнулся...

— Вы меня помните? — выдавила я, замерев от них в паре шагов. Он подался ко мне, опасливо озираясь. Помнит. — Я у вас по весне терялась. Вот, нашлась.

Страж то ли прищурился, то ли нахмурился. Равновесие подвело, я качнулась и завалилась на него. Практически рухнула, молясь, чтобы он не принял это за попытку нападения. Повезло: полуобморочная девица не сошла за угрозу, меня неловко подхватили. Все поплыло, взорвавшись звоном и дребезжанием.

Дальнейшее отпечаталось в памяти невнятными отрывками. Колючая накидка под щекой, тиски поддерживающих рук. Отпертые массивные ворота, сырой неприветливый двор. Тусклые флаги на мощеной улице, унылая безликость одинаковых зданий. Люди, гомон, суета. Снова руки — мягкие, почти ласковые. Целебные чары на кончиках чужих пальцев, разрезанное облаками солнце. Померкший мир, провал в темноту. Она рассеялась, проявился бревенчатый потолок тесной комнатушки, окутало удушливым запахом трав.

Зашторенное цветастой занавеской оконце робко и неуверенно источало свет. В ушах уже шумело меньше, из-за порога доносилось сварливое:

— ...ишь, чего удумали! В темницу тащить девочку. Мне тоже прикажете сидеть с ней за решеткой, покуда не оклемается?

— По регламенту не положено ее оставлять у тебя дома, — возразил властный голос. — Эта ушлая особа пятый месяц в розыске и непонятно кто на самом деле такая, мало ли что учудит.

— Да ничего она не сделает, дышит-то еле-еле.

Дышалось вправду с трудом, жжение не утихало. Но вряд ли бы Ивон меня бросил, угрожай моей жизни опасность. При всей его личной ко мне неприязни, приказы начальства исполняет беспрекословно!

— Ты ей не нянька, и она облапошила тебя в числе первых, — продолжил авторитетный тип спорить с Цецилией. Невзирая на спутанное сознание, я не сомневалась, что за меня заступается именно главная целительница гарнизона. — Не запирать ее безответственно, особенно при текущих обстоятельствах.

— Значит, будет тут со мной под мою ответственность. Девочке надобно поправляться, и не под тем присмотром, какой ты рвешься устроить. Хочешь — пришли стражника, пускай проконтролирует. Прекрати быть упертым дурнем, ну! Северин ее столько искал, а вы угробите.

Упоминание бывшего коменданта крепости подействовало магически: раздались удаляющиеся шаги и скрип половиц, хлопнула входная дверь. Цецилия пробормотала себе под нос не самых цензурных выражений, будто намеревалась еще поругаться, а оппонент спасовал как-то преждевременно. После она прошаркала ко мне в комнатушку и склонилась над кроватью, или на чем я лежала, накрытая тяжелым покрывалом. Хотя, вероятно, оно лишь казалось тяжелым.

— Очнулась... — Цецилия уловила в моем взгляде некоторую осмысленность. — Не вздумай колдовать, береги силы.

— Не буду. — При нынешней концентрации, точнее ее полном отсутствии, любая магия получится двойной и «аномально» серебристой. Светить ею совершенно лишнее. — Спасибо.

— Как ты дошла до жизни такой, пропажа наша драгоценная? — Брови она сдвинула строго и грозно. Я не стала притворяться, что меня это проняло. Прежде изображала для нее скромную деву — на то были причины и актерский азарт. Обстоятельства изменились, пора познакомиться по-настоящему. — Одного нашего целителя споила, другого траванула... И зачем? Чтобы в патруль поскорее попасть? Наворотила дел! Чего молчишь? Сказать нечего?..

— Есть. — Я приподнялась, привалившись к стене. — Мора передала, что прощает тебя.

Цецилия изменилась в лице, опустилась на край кровати. Шумно и грузно, вопреки ее сухонькому телосложению. Увлажнившиеся глаза уставились на меня не моргая, узловатые пальцы заправили за ухо темную прядь с заметной проседью.

— Как?.. — спросила целительница враз севшим голосом. — Ты... про ведьму из Пустошей?

— Да. Виделась с ней вчера, она была при смерти.

Цецилия посмотрела с сомнением. Не с тем, когда подозревают во лжи. А когда не могут поверить.

— Мора попросила тебе сказать, я сказала, — пожала я плечами. — О чем речь, не знаю.

— На мне было... своего рода проклятие, — прохрипела она потерянно. — Справедливое.

Я протянула руку, накрыв ее ладонь своей. Просто хотелось почувствовать тепло. Или поделиться. Не зря же советуют при его недостатке греть того, кто рядом...

— Давно это произошло, — с каждым словом Цецилия бледнела и выглядела все отрешеннее. — Я совсем юная была, как ты. Своевольничала чрезмерно в центральной северной лечебнице, разругалась с начальством, перераспределили сюда... Правила гарнизонные в те года были не чета нынешним, отпускали одну за травами. Свела знакомство с парнишкой из диких — и завертелось. Встречи тайные, милование, что не отлипнуть друг от друга. Хороший был! Предлагал уйти жить к нему в племя. Согласие я дала, но уходить не торопилась. Все же боязно — вот так в неизвестность.

Она перевела дыхание, тихо всхлипнула. Я сжала ее ладонь, храня молчание. Моих слов пока и не требовалось.

— Однажды на нас наткнулся отряд стражников, — Цецилия поморщилась, — в момент, зрителей не предполагающий. Я испугалась — и осуждения, и вообще... Сделала вид, что не по моей воле это. Они его и прирезали. Быстро, за секунды. С собой потом меня увезли, утешали, а я не оттого рыдала. С тех пор ввели запрет кому-либо в одиночку по Пустошам разгуливать, даже у кромки леса. Через месяц я с ними поехала в патруль, свободных целителей не имелось. Глупая. Подкараулили нас колдуны и отомстили. Кроме меня, никто не выжил. Мора там была. Сказала мне: раз я предпочла эту крепость любимому, то здесь и останусь. Его дух ей поведал, что и как произошло. Суть ее слов вскоре открылась. Стоило нос из гарнизона высунуть, мигом озверевшее воронье слеталось стаями и любая тварюшка норовила напасть, будь то хоть сурок. А волки не чурались выбегать прямо на дорогу... Не стало мне отсюда выхода.

Она хватанула ртом воздух и, подавившись им, глухо кашлянула.

— Сочувствую. — Уж точно не мне было ее осуждать. — Легко наворотить дел, не оценив последствия.

— Наказала она меня, да. Но не сильнее, чем я сама. Все эти годы себя ненавидела за содеянное, а признаться никому не отваживалась до сего дня. Малодушие — страшный грех.

— Бывают и пострашнее, — вздохнула я, не понимая, болью жжет грудь или муками совести. — Предупреди патрули, что в лесах новая угроза. Нечестивые духи, выпущенные Культом.

Выборочная правда, но большего я бы сказать и не смогла.

— Во дела... — Цецилия вытерла выступившие слезы. — Это отступники энергией бахнули так, что небо сотряслось? Спозаранку переполох.

Я кивнула, надеясь, что гарнизонные отряды не полезут в самое пекло. У них ноль знаний в запретной магии, способной одолеть забарьерных тварей. А те непременно просочатся через проделанную брешь на территорию Пустошей — утолять многовековой голод. Ведьмы с колдунами из племен справятся с ними лучше, да и адепты заранее отрабатывали специальное массовое заклинание. Но тварей-то наверняка полчища, а граница подобна вязаному полотну: распусти главный шов — и постепенно оно осыпется везде. Вопрос времени!

В памяти как наяву возникли сотканные из пепла кошмарные силуэты, сознание помутилось. Цецилия подорвалась отпаивать — в горло полилась колодезная ледяная вода, смешанная с терпким травяным настроем.

— Успокоительное, — пояснила она, отняв кружку от моего рта. — Снадобья посерьезнее поостерегусь давать, недуга конкретного не вижу, одну изнурительную слабость. Восстанавливающих плетений на тебе изрядно, тревожить их нельзя, они цельные и не наши. В племени лечили?

Подумать так логичнее всего. Пропала я в Пустошах, в которые стремилась, знакома с Морой. Не исключено, что Цецилия приписала мне запретную любовь с кем-то из диких, оттого и поделилась сокровенным. Почуяла похожую историю? Не буду ни подыгрывать, ни опровергать.

— Зашлите про меня письмо в северный предел лорду Велимиру, — прошептала я, опуская тяжелеющие веки. — Мое имя Сияна, я у них была. Сообщите, что я в гарнизоне, его светлость все подтвердит.

Не просить же писать принцу, он на севере тайно. Так или иначе, Герману передадут обо мне весть, и ему не придется затевать поиски.

— Устрою, — пообещала Цецилия, уложив меня назад на подушки. — Спи, лишь это тебя исцелит.

Я послушно закрыла глаза, противиться не было сил. Вместе с успокоительным она явно подмешала сонное зелье...

Чувства притупились, обволокло густой тишиной. Покой, похожий на забвение. Нырок в самую глубину, беспробудная темнота. Она текуче сменилась обычной, стелющейся за окном, словно я всплыла на поверхность или меня вынесло туда мягким течением. Усталость не ушла: шевелить языком было тяжко, не то что руками и ногами. Цецилия помогла мне обмыться и переодела в мое же простенькое платье, оставшееся у нее с весны. Я вытащила из кармана грязного дорожного костюма игральную карту.

Некогда тлеющая роза из колоды света и тьмы, по-прежнему различимая на куске потрепанной плотной бумаги, казалась почти черной. В классических партиях она меняет масть последней выложенной карты со светлой на темную и наоборот. Сама по себе, без просчитанной комбинации, не ценна. Но не для меня...

Я положила ее за пазуху, поближе к сердцу. Ужасных я наворотила дел или не очень — положительное есть, отныне адепты с проклятиями Герману не угрожают. Смысл в его смерти для Культа отпал, чинить реликвию больше не нужно.

В коридоре ко мне попытался пристать с вопросами стражник, все-таки присланный контролировать, стану ли я чудить. Цецилия рявкнула на него, что я еще плохо соображаю и разговаривать со мной бесполезно. Упомянув вскользь про отправленное в северный предел письмо, проводила меня в комнату, в которой я у нее в прошлый недолгий «приезд» и жила. Иронично... Откуда сбежала, туда и вернулась.

Как и во всем доме, здесь царили чистота и домашний уют. Шторка с милой вышивкой вместо двери, подоконник заставлен южными растениями. Выращивать их в местном суровом климате — сродни подвигу. На прикроватной тумбе сидел, лениво вылизываясь, знакомый котяра. Уже не такой ободранный, как в дворовую бытность. Холеный, прилично раздавшийся в боках.

— Прожорливый, гаденыш, — посетовала Цецилия, будто он откормился на ее харчах самостоятельно. — Регулярно захаживает с той ночи, когда пролез в форточку и раздербанил мои запасы трав из-за тебя.

— Извините, — не потрудилась я спрятать улыбку, — это было специально.

— Да поняла уж!

Неубедительно ворча, она уложила меня отдыхать, не забыв напоить сытным отваром, от которого моментально срубило. Радикальные у нее меры предосторожности...

Проснулась я на рассвете, под крики петухов. Самочувствие было сносным, в груди зудяще саднило, словно там затягивалась рана. Цецилия принесла мне на завтрак новый отвар — прямиком в постель, кот улегся в ногах, утробно мурча. Едва я осушила миску, заскрипела входная дверь, а затем и половицы. По ним запросто отслеживаются перемещения в доме. Отодвинулась шторка, порог переступил весьма неприятный маг. Заурядной, в общем-то, наружности, но его губы под жидкими усами кривились на редкость гнусно.

— С пробуждением, — заговорил он, и я узнала голос вчерашнего визитера, жаждущего запереть меня в менее комфортных условиях. — Сияна, или как ты нынче назвалась.

— Да, — проигнорировала я этот выпад. — А вы...

— Румен, комендант крепости.

Новый глава гарнизона, слово которого решающее. Номинально, по крайней мере. Не стоит с ним ссориться: если разозлю, Цецилия может и не защитить. Беда! Юлить в нынешнем положении не вариант, прорываться с боем наружу тем более.

— Что за твари шныряют по лесу и откуда ты обо всем прознала? — обошелся он без прелюдий. — Выкладывай.

— Из того леса к вам пришла, в Пустошах и прознала.

При попытке мысленно проговорить «это духи из-за границы» к горлу подкатило, и я замолчала. Захлебнуться кровью не пойдет на пользу моему выздоровлению.

— Мне мешает клятва. — Культа, но сошлюсь и на другую. — Данная тайной службе. Я из личной охраны императорской семьи.

— Ну конечно, — скептически ухмыльнулся Румен. Я сохранила непреклонное выражение лица, последовал издевательский комментарий: — Поди, ты и доохранялась, раз обоих принцев прикончили адепты.

— Младшего рано хороните, — скупо сказала я, не имея ни права, ни желания делиться подробностями. — А информации о потусторонней угрозе у меня мало. Я заметила жутких духов издалека и чудом сумела добраться до гарнизона.

— Что ты вообще забыла в Пустошах?

— Не могу распространяться об этом. Но меня туда отпустили.

— Спрошу иначе. — Он в два шага уничтожил расстояние до кровати и устрашающе навис надо мной. — Какого хрена ты делала на запретной территории сейчас и зачем проникла в крепость весной по поддельным документам, устроив тут саботаж?

Кот зашипел, вздыбив шерсть на спине. Выпущенные когти впились в одеяло.

— Вы вправе злиться, но отчитываться я буду перед своим начальством, — молвила я в перекошенную гневом рожу, хотя тянуло повторить за котом. — Сомневаетесь в том, кто я? Подождем ответа лорда Велимира.

— Подождать ты можешь и за решеткой.

— Как вам будет угодно, — кротко отозвалась я, поскольку таким только повод дай подоказывать власть. — В любом случае я благодарна за оказанную мне в вашем гарнизоне помощь.

Румен не шелохнулся, я тоже. Смиренный взгляд против колючего и откровенно агрессивного. И похуже бывало! Не реагировать, внимать совету Келлара. Раз — глубокий вдох. Два — ровный выдох. Три — опять вдох... Досчитала до десяти, ни мускулом не дрогнув.

— Про что, помимо этого, тебе нельзя говорить? — осклабился он. — О том, сколько в Пустошах культистов?

— Я столкнулась с двумя. Велизаром... — от произнесенного имени по спине прокатился озноб, — и еще одним. Вероятно, их больше.

— И они тебя не тронули?

— По моему состоянию так кажется? Я должна быть мертва!

Да. Должна. Велизар получил, что хотел. Обвел вокруг пальца дурочку переходящую, сотворив все ее руками, и убил. Готово, сделано!.. Нет же, вернул к жизни. Хитрый рискованный план, куча мороки. Ради чего? Что ему еще от меня нужно?!

Нервы сдали, крупно затрясло. Кот втянул когти, жалобно мяукнув.

— Птицы до северного предела долетают быстро. — Румен выпрямился и сложил руки на груди. — Возможно, до полудня придет ответ. А до тех пор... Сунешься за порог дома — пеняй на себя.

— Не сунусь, — уверила я, морщась от саднящей боли.

Он грозно зыркнул напоследок и удалился, прибежала Цецилия. Напичкала меня — а лучше бы их коменданта — успокоительным, прогнала кота и ушла в кладовую заниматься травами. Дрожь унялась, и я кое-как привела мысли в порядок. В голове не укладывались ни великие цели Культа по обретению магами свободы, ни масштаб грядущего бедствия из-за нечестивых порождений, но то, что я жива, радовало гораздо сильнее, нежели пугало. Я свободна от влияния границы! Разобраться бы, чревата ли для меня чем-то смерть, пусть и трехминутная...

Я валялась в постели долгие часы, тщетно прислушиваясь к себе и не находя ничего критичного. Закономерное изнеможение, постепенно отступающее. Но облегчения это не приносило. Оправлюсь, попробую колдовать — тогда и удостоверюсь, что все в норме.

Минул обед, в окне засияло полуденное солнце. Улица отчего-то опустела, сменившийся стражник шастал туда-сюда по коридору. Ответного письма из владений лорда Велимира, видимо, пока не было. Уж не сгинула ли почтовая птица в дороге?.. Края здесь опасные, потеря писем — обыденность.

Я успела досконально изучить потолок, несколько раз провалиться в сон и хорошенько нагладить навещающего меня кота. В преддверии заката тревога возросла, и требовательный стук в дверь прозвучал как гром среди ясного неба. Она со скрипом отворилась, я тотчас села на кровати. Странная пауза, невнятный бубнеж стражника, сдавленное аханье Цецилии. Шаги, рывком отдернутая шторка. За ней стоял Северин, и в его синих глазах явственно отражалась безудержная ярость, которую не способно вместить ни одно письмо. Такие слова высказывают только лично...

 

Глава 2

 

Секунда, две, три, и время утратило счет, как в песочных часах, перемолотых в труху. Ни щепок, ни осколков, ни песчинок. Лишь пыль. Направленный в меня взгляд прошивал насквозь, сердце билось о ребра беспощадными, но ровными ударами. Не стук — тяжелые толчки крови, ощущаемые всем телом. Она рванула к вискам, зашумела в ушах, разлилась металлической горечью на языке. Я сглотнула и ее, и подкатившую следом тошноту. Успокоительный отвар лучше держать внутри!

Северин застыл на пороге, не отпуская впечатанную в стену шторку. Смятая ткань в пестрый цветочек, хруст натянутых до упора петель. Еще немного, и треснут по шву.

— Живая... — констатировал он таким тоном, словно мне стоило об этом пожалеть, и, не оборачиваясь, бросил мельтешащему сзади охраннику: — Выйди.

Послушалась даже Цецилия, хотя была у себя дома. Судя по скрипу половиц и хлопку двери — оба оставили нас молниеносно, наверное, от греха подальше. Я и сама бы охотно вышла, но мне вроде как запрещено! Причем действующим комендантом крепости.

Стараясь не ежиться, я села прямее. Смотреть снизу вверх было невыносимо, а встать не хватало сил. Северин выглядел сурово, но до изнеможения бледно. Ему бы срочно прилечь, целители настаивали на постельном режиме. Но нет, примчался! Очевидно, письмо не потерялось. А ведь из северного предела надо было выехать с рассветом и преодолеть сотни миль. Обнадеживает одно: колдовать господину высшему магистру в откат нельзя, так что я не получу боевым импульсом по шее.

— Сияна, какого...

Финальная фраза где-то застряла, будто он не мог подобрать слова. Воздух уплотнился, давя на плечи. Я вздрогнула. Слишком много всего навалилось.

— Что. Ты. Натворила, — отчеканил Северин с намеком на вопрос, усилием воли выраженный цензурно.

— Что я натворила? — вздернула я подбородок.

Понятия не имею, о чем ему доложили. Да и слабо представляю последствия сотворенного...

Он рвано выдохнул, явно теряя самообладание, и на миг прикрыл глаза.

— Давай я скажу за тебя, — пришла я на выручку. — Стоит только отвернуться, как меня, бессовестной, уже и след простыл. Но на этот раз я не сбегала! Рада и Герман были в курсе, куда я еду.

— То есть знали двое, — кивнул Северин, став еще злее. Ему-то сообщить не удосужилась. — Верна себе, проворачивая все за моей спиной. Зато именно мне опять вытаскивать тебя из той задницы, в которую ты угодила.

— Не вытаскивай. А что уехала без спросу... Ты бы меня не отпустил.

— Конечно, нет! И тогда всю Империю не шарахнуло бы магическим выплеском, а по Пустошам не бродили бы смертоносные потусторонние твари, сожравшие сегодня мага из гарнизонного патруля.

Сунулись героически в лес. А я предупреждала...

— Ты хоть понимаешь, что ты сделала?

— В общих чертах. Эти духи обитали за...

«...границей» — увязло на онемевшем языке, в носу булькнула кровь. Клятва, чтоб ее! Ни предостеречь, ни объясниться.

— Проклятым лесом и гиблыми болотами, — прохрипела я в надежде, что сойдет за подсказку, и вытерла потекшую на губы струйку. — Я...

— Скажу за тебя, — вернули мне недавнюю любезность. — Ты съездила к Велизару и выполнила то, чего он изначально от тебя хотел.

— Я ехала не к нему! Планировалась отлучка в дикие племена, туда и обратно. Мы с ним случайно... столкнулись.

— Действительно. Какая неожиданность. Ему было предельно ясно, где тебя ловить и что ты сподобишься припереться в одиночку. Полностью оправдала ожидания.

Шторка под его пальцами затрещала, норовя лопнуть у карниза и сорваться. Я отвела глаза. Пальцы предательски подрагивали, в окне горел закат. Красно-желтые всполохи, слитые с полумраком тени, и тускнеющий в комнате свет. Жалкие его остатки.

— Столько раз удирать от фанатиков, чтобы в конечном счете сыграть им на руку. Ты свихнулась? — как издалека доносился обвиняющий голос. Я отрицательно мотнула головой. — Считаешь, это нормально? Свести на ноль десятилетия борьбы с ними, превратить тысячи жертв в напрасные... Выпустить древних тварей! Как ты на такое пошла?

— Мне жаль, — процедила я, — что мой дар достался не тебе. Миру не повезло! Ты бы пожертвовал жизнью, преисполнившись чувства выполняемого долга. А я умирать не собираюсь.

— Вместо этого ты решила загнать в гроб каждого в Империи.

— У Культа какой-то другой план.

— Ты себя слышишь вообще?.. Твое безумие вышло на новый уровень?

Сморгнув закатные блики, я обернулась. Северин сверлил меня уничижительным взором и, похоже, не нуждался в моих ответах, хотя вопросы сыпались из него безостановочно.

— Ты всерьез им поверила? В их великую цель?

— Не очень, — дернула я плечом. Что бы ему ни казалось, я не заодно с адептами и никогда не буду. — Высокие идеи меня не волнуют.

— Да лучше бы волновали, — скривился он с нескрываемым презрением. — Выходит, ты подставила всех исключительно ради спасения своей шкуры.

— Не смей! Ты не знаешь, каково оно!..

Несчастная шторка выскочила из захвата, Северин прислонился к дверному косяку и надломленно обронил:

— Так просвети.

— Бесполезная трата слов, — выпалила я. И раз мы перешли на личности, тоже поделюсь непрошеным мнением! — Не пытайся поставить себя на мое место. Тебе не приходилось зубами выгрызать крохи нормальной жизни и даже саму возможность жить. Весь мир был перед тобой на блюдечке с золотой каемочкой.

— Передо мной? — уточнил он угрюмо и с неким удивлением.

— Перед тобой, — взбешенно припечатала я. — С твоими статусом, родителями-лордами и привилегиями, которые мне и не снились. Если ты не заметил, наше общество построено для мужчин. Особенно распрекрасных магов с амбициями и сильным даром. Чего недоставало? Строй карьеру и радуйся! Нет же, и близко не ценил. Надо было вестись на манипуляции полудохлой принцессы и год там с ней страдать, потом нарасследовать ее смерть так, чтобы угодить в изгнание. Выпал второй шанс, но ты и его спустил в нужник, спасая пропащую деву.

— Тогда уж и третий шанс, — блекло усмехнулся Северин.

— И какой это уровень безумия? Когда не доходит ни с первого, ни со второго раза! Ты не вправе меня отчитывать и тем более судить о ценности моей... шкуры.

— На судьбы жителей Империи тебе плевать, ладно. — В его интонациях вперемешку со злостью сквозило разочарование. — Но то, что ты устроила, обнулило абсолютно все, включая твои собственные усилия. Был прогресс: признала, что без союзников Велизара не одолеешь. А в итоге осознанно улизнула в Пустоши одна. Поздравляю. Это позорное возвращение к началу и чистейший идиотизм.

— Катись ты к нечестивым духам. Тут недалеко, буквально в лесу!

Северин отшагнул прочь, исчезнув в коридоре. Порог-то он так и не переступил...

Спустя пару мгновений бахнула входная дверь. На пустой улице стелились сумерки, комнату заволокло мглой. Меня обняла удушливая тишина. Холод в груди вместо саднящей боли, мерзкие рвотные позывы. Толчки сердца как резкие удары, оцепенение во всем теле. От частого, судорожного дыхания сохли губы и горло, а потянуться за водой не получалось, лишь смотреть на подтаивающие очертания стакана.

Вскоре он погрузился в темноту, в дом вернулась Цецилия. Принесла мне на тумбу горящую лучину, села рядом со мной на кровать и спросила:

— Чего в темнотище сидела?

Я наконец смогла пошевелиться. Всхлипнула и, закрыв лицо ладонями, разрыдалась. Сперва в них, затем уже в Цецилию. Беспорядочные хрипы, в клочья разрывающие нутро, словно там оставалось что-то уцелевшее. Она утешала меня, поглаживая по спине и бормоча про «наладится, образуется». Не преуспев, сдалась и напоила отваром, от которого кончились и рыдания, и всхлипы, а на смену истерике пришло блаженное забытье. До утра, залившего с трудом продранные глаза ярким светом.

Как в тумане я доковыляла до уборной, после по зову хозяйки дома на кухню — завтракать. По ее уверениям, мое состояние это позволяло. Усевшись за накрытый стол, я поняла, что в коридорах чего-то не хватает... Кого-то. Контролирующего стражника!

— А где охрана? — поинтересовалась я.

— Отозвали еще вчера на ночь глядя, — победно улыбнулась Цецилия, наливая мне травяного чая. — У коменданта к тебе претензий более не имеется, Северин подтвердил, что ты из тайной службы и отвечаешь только перед высочеством принцем, а про случившееся весною сказал: не чужого ума дело.

Стало тошно. Так, что кусок намасленного хлеба не полез в рот. Я поцедила чаю из кружки, слушая наказы целительницы — пить укрепляющую настойку, не тратить понапрасну силы и воздерживаться от колдовства, дабы не третировать ослабленный организм. Буду себя беречь — постепенно оправлюсь. По ее мнению, насчет своей магии переживаю напрасно. Энергетические узлы не повреждены, выгорание внутренних каналов мне не грозит. А вот концентрация, скорее всего, станет подводить, пока не восстановлюсь полностью. Да уж, действительно, до этого момента лучше не колдовать!

Лежать было невмоготу, и я подрядилась помогать Цецилии с травами в кладовой, отгоняя от особо ароматных пучков прибежавшего кота. Убедилась, что меня не шатает при ходьбе и не тянет падать в обморок. В обед удалось нормально поесть, энергии прибавилось. Целительница отправилась вздремнуть, а я помыла посуду и, накинув висевшую в коридоре шаль, покинула дом.

Улица была пугающе безжизненной. Ни души, в домах наглухо завешаны окна, а то и закрыты ставни. Из звуков — лишь завывания ветра и щебет птиц, облепивших одинокие ящики в переулке. Казалось, все жители вымерли... Особенно зловеще это смотрелось на фоне голубого неба, в котором ослепительно сияло солнце. Тепла, впрочем, оно не дарило. Что начало весны, что конец лета — та же пронзительная прохлада.

И где искать Румена? Стучать в двери в надежде, что откроют, и спрашивать — перебор... Но в карауле точно кто-то есть. Должны подсказать. Я направилась вдоль крепостной стены к воротам, чтобы не заплутать на безликих улочках. Проходя мимо храма Высших Сил, вылитого сарая, услышала хор голосов — нестройное бормотание молитв. Ну да... Самое время уверовать.

Осторожно толкнув хлипкую, украшенную черно-белыми лентами дверь, я протиснулась в заполненное до отказа помещение. Горели десятки свечей, народ толпился у чаш, ломящихся от подношений. Чего в них только не лежало: угощения, цветы, блестящие цацки. Господина коменданта среди прихожан не было, как и стражей. Всматриваясь в лица молящихся, я ненароком толкнула женщину, по макушку укутанную в платок. Она повернулась, и я узнала разговорчивую поломойку Анну.

— О, Невьяна, — прошептала она, стараясь не мешать собравшимся, — ты и вправду отыскалась...

— Да, — я выдавила вежливую улыбку, — мне нужен Румен.

— С ночи до обеда на башне дежурил, теперь отдыхает. В таверне глянь. Люди либо в храме, либо там. Ну, из оставшихся. — На последней ее фразе я вопросительно изогнула бровь, Анна пояснила: — Большинство свалило, наплевав на имперские правила, и многие хотят, но боятся ареста или того, что эти твари вылезут из леса и по дороге сожрут. Мне вот и первое, и второе не по душе. Конечно, есть те, кто в домах закрылся, будто туда точно не пролезет никакая нечисть. Пф-ф-ф...

Ожидаемый расклад, мало кто пожелает торчать в гарнизоне при таких обстоятельствах. Наказание за дезертирство сдержит не всех, а идейных личностей обычно можно пересчитать по пальцам.

Наш разговор неминуемо привлек внимание. На меня недружелюбно покосились София и Витан, немножко отравленный мной в прошлую встречу, и я поспешила убраться из храма, бросив Анне на прощанье:

— Да хранят нас Высшие Силы.

— Да хранят, — вторила она.

Таверну я нашла по памяти, все же ранее провела в ней ночь и пару вечеров. Из общего зала доносились гогот, бренчание расстроенных инструментов и коллективное пение. Ничто не ново — в патовом положении одни молятся, другие прячутся, третьи надираются... Посетители сдвинули столы гусеницей и топили печаль с паникой в дрянном пойле. Основательно заливался и целитель Аарон, тоже полгода назад отведавший моего нехорошего зелья. Меня он не узнал, что немудрено, глаза у него были в кучу. Я спросила самых трезвых про коменданта, мне указали наверх.

Поднявшись по лестнице, я сразу приметила приоткрытую дверь, а за ней — небольшое сборище стражей, обсуждающих потустороннюю напасть. Не заметно, что отдыхают. На обеденном столе, вокруг которого они расположились, была разложена не еда, а карта с обильно воткнутыми булавками и кипы бумаг. То ли им удобнее устраивать собрание в таверне, чем в какой-нибудь казарме, то ли они решили быть поближе к потенциальным дебоширам. Отдельный отряд для присмотра за питейным заведением нынче не выделишь.

— ...да не сработали наши охранные амулеты, — сетовал мой знакомый толстяк из стражи, — потрещали и лопнули.

— Оккультные чары мимо, говорю же, — раздался нервически повышенный голос Румена, — и изгоняющие заклинательские не действуют. Насчет обычных нейтрализующих — непонятно.

Незапертая дверь говорила в пользу того, что собрание не очень приватное, и я не стала стучать. Юркнула внутрь, но, не таясь, подперла стену рядом со столом. Увидела в числе собравшихся и Северина, выводящего магические формулы на плотно исписанной бумаге. Разумеется, он при деле, кто бы сомневался! Полные надежд взгляды все кидали именно на него, словно Румена здесь не было. Учитывая паскудный характер нового коменданта, не удивлюсь, если старого чтут аки посланника Высших Сил.

— Что непонятного, провалилась нейтрализация, — доложил усатый и крепко сбитый страж. Из бывалых, насколько я помню. — Борко кучу всего колданул и в тварюк метнул перед тем, как... — Его передернуло. — Лишь проявились из пустоты черной жутью. А так без толку!

— Не факт, — возразил Северин, отложив перо, — что-то их сдержало, раз вы выжили. Надо разобраться что. До тех пор ничего нельзя исключать — ни по отдельности, ни вместе. Сдерживающий эффект мог быть совокупным.

— Хилый был эффект, беднягу-то выкосило, — вздохнул страж в желтой мантии заклинателя. — Сдержали, называется... Неприменима тут нашенская магия. Вон подоспевшие потом дикие колдуны одну тварюку при нас уничтожили, сообща запустив искристой сетью. Как волнами разошлось, аж воздух сотрясся! Знают от них заклинание.

Племена дают забарьерным духам отпор... Собственным умом додумались или их великодушно научили адепты? Судя по описанию, это те самые массовые чары, неоднократно подсмотренные мной в Культе на тренировочной площадке. Выучила их наизусть в двух вариантах: и светлом, и темном. Но показывать поостерегусь. Во-первых, вряд ли гарнизонные маги осилят сложнейшее плетение без подготовки, которую им негде взять. Во-вторых, Цецилия не велела использовать магию до выздоровления. Мне уже хватило последствий из-за нарушенного правила колдовать в откат. Повторять этот опыт, мягко говоря, не хочется.

— В любом случае это заклинание запретное. — Румен воззрился на высказавшегося подчиненного с откровенной угрозой. — Ты бы помалкивал, что хорошо его рассмотрел.

— Помереть лучше, что ли? — возмутился заклинатель и покосился на Северина. — У нас беспрецедентная ситуация, требующая крайних мер.

— Это решать не вам и не мне, — отрезал тот и, кивнув на преемника, добавил: — И не ему.

— Вот-вот, — поддакнул господин комендант и вдруг с гневным прищуром уставился на меня.

Мол, чего пришла и развесила уши?

— Здравствуйте. — Я отлипла от стены. — Мне передали, что у вас ко мне более не имеется претензий. Рада этому и хочу уехать.

— Уехать? — отреагировал Северин, будто я к нему обращалась. — Лишних лошадей нет.

Немудрено, что, пока я валялась у Цецилии, всех «лишних» разобрали удирающие дезертиры. Но...

— Ни одной не найдется? — не сдалась я. — Ты-то намерен возвращаться в северный предел?

— Нет, — ответил он на все разом. Румен и не подумал перечить. — Либо что полезное скажи, либо не лезь с глупыми вопросами и не отвлекай.

— Что ж. Доберусь как-нибудь сама!

Обругав его мысленно всеми бранными словами, я вылетела за дверь. Чуть спокойнее спустилась во двор, вспомнив, что при таверне была конюшня. На поверку она оказалась пустой. Отпертые стойла, куцый стог сена в углу и брошенные на полу ржавые вилы. М-да... Очевидно, предусмотрительная стража попрятала лошадей, и мне никак не удостовериться, сколько их осталось. Хитростью в гарнизоне транспортным средством передвижения не обзаведусь, а умыкать не вариант. Идти пешком? В моем состоянии это самоубийство: до ближайшего населенного пункта топать миль двадцать. Быстрее будет разыскать Ивона в Пустошах и стребовать свою лошадь обратно! Конечно, если не нарвусь по пути на нечестивую тварь.

Сзади настигли шаги, заставив обернуться. К створке ворот прислонился Северин, припечатывая меня прожигающим взглядом к тому месту, на котором я стояла, как к расстрельной площадке.

— Прекрати дурить, — бросил он в приказном тоне. — Сейчас совершенно не до твоих выкрутасов!

— Изо всех сил жажду избавить тебя от своего присутствия, — не погрешила я против истины. — Мне нужно вернуться к Герману, пока его не забрали в столицу.

— В ближайшее время не заберут. Позапрошлой ночью император лично прибыл в северный предел.

Ого! Должно быть, ему не терпелось поскорее попасть к сыну. Единственный наследник остался, и не было никакой уверенности в том, что он жив. Кто же тут будет долго ждать... В результате совпало, что правитель Империи очутился недалеко от эпицентра «магического выплеска».

— Его величество и высочество осведомлены о происходящем, письма были отправлены на рассвете, — сообщил Северин практически официально. — Ждем указаний ответным посланием и пытаемся собрать побольше данных об этих тварях, духах — или кто они там.

— Порождения, — произнесла я, не встретив сопротивления клятвы. — Велизар называл их так.

— Порождения чего? — последовало резонное уточнение. Я передернула плечами. — Чего-то из-за границы, полагаю. Теперь не настолько уж закрытой.

Догадался! В конце концов, стремление Культа открыть границу было одной из теорий тайной службы. Наравне с возрождением некой мощнейшей магии. А я надавала жирных подсказок. Прискорбно, что сама знаю ничтожно мало. Что это за порождения? Откуда они взялись? У нас ни внятной исторической справки, ни исследований — ничего.

— Адепты тренировали от них чары в крепости, — осторожно поделилась я, — похожие на те, что описывал ваш страж. Маги древности умели...

Возможности безнаказанно болтать о прошлом не оказалось. Голова закружилась, из носа капнула кровь. Поспешно вытерев ее, я опустила глаза и спросила:

— Как эти твари убивают?

— Сходи в мертвецкую полюбуйся.

— А можно?

— Давно тебя останавливают запреты? — хмыкнул Северин.

И правда!

Он ушел, я порассматривала ржавые вилы на полу и отправилась туда, куда послали. Мертвецкая находилась недалеко. Приземистый домишко дальше по улице, в котором мы с господином высшим магистром и свели знакомство... Дверь была не заперта, в коридорах и лаборатории я никого не встретила. Беспрепятственно спустилась по крутым щербатым ступеням в ледяной подвал, захватив с вешалки стеганый плащ.

Комнатку со сводчатым потолком насквозь пропитала сырость, в воздухе отчетливо распознавалась примесь сладковатого запаха разложения. На каменном возвышении кто-то покоился — точнее, то, что от него осталось. Сухой скрюченный труп. Обтянутый серой кожей череп, впавшие глаза, корка грязи вместо волос. Ясно, почему выжившие стражи сумели притащить его из заварушки: довольно легкий...

Я содрогнулась, из неприметной боковой дверцы высунулся Нестор, обладатель блестящей лысины и густой бороды.

— Дева, ты чегось тут забыла?

Не вспомнил меня, что неудивительно в столь преклонном возрасте. Ответила бы, что мне разрешили, но это не совсем так, да и неуместно ссылаться на Северина. Формально он здесь никто, считай, в гости приехал!

— Хочу поизучать, трогать не буду, — сказала я как есть. — Хуже ведь никому от этого не станет?

— Куда уж хуже, — буркнул Нестор и исчез в своей подсобке.

Я склонилась над трупом, стараясь сосредоточиться на остатках ауры несчастного. Но ее не было. Энергии вообще не было! Ни капли. Ее высосало досуха, скукожив человека из плоти и крови до состояния иссохшей оболочки.

В глазах помутилось, горло сдавил тошнотворный ком. Велизар обещал, что мир изменится, — пожалуйста! Раньше такое в самом кошмарном сне привидеться не могло. И как эти нечестивые твари приведут магов к свободе и спасут даже плененных адептов?.. Подчиненные им, отправятся штурмовать темницы Надзора? В чем состоит его великий план?!

 

Глава 3

 

Под вечер гарнизонная крепость казалась еще более вымершей, чем днем. Небо затянуло тучами, птицы улетели, а в окнах, несмотря на наступившую смурь, не зажигался свет. Исключением был дом Цецилии: ни задернутых штор, ни мрака, ни нарочитой необитаемости. С подоконников мерцали огоньки лучин, во дворе вылизывался кот. Островок жизни среди руин...

Хозяйка встретила меня в коридоре — упертыми в бока руками и строгим упреком:

— Ты где была, а? Умотала куда-то!

Я вопросительно выгнула бровь. Грубить не хотелось. Все-таки мне помогли, заступились и не желают плохого. Она привыкла выговаривать живущим под боком юным девам за все подряд, а весной я ей не перечила, придерживаясь роли недалекой дурехи.

— Нет, ну надо же, я прилегла, она — за дверь, — распалялась Цецилия под звук заморосившего дождя. — Нашла время для прогулок!

— Меня не ограничивают в передвижениях по крепости, — сказала я спокойно и в меру холодно. — Спасибо за заботу, но в опеке я не нуждаюсь. Как ты уже в курсе, документ о своем распределении я тогда подделала. Надолго не задержусь. Если я доставляю тебе неудобства, могу переехать в таверну, пока жду письма от принца.

Она осеклась, глядя на меня так, словно впервые увидела. Сложив ладони вместе, сменила линию поведения, но не тон:

— Ишь... Да ходи, где хочешь, что я, запрещаю? Предупреждай только. А в таверну переезжать нечего! Там нынче сплошные безобразные попойки.

— И полно стражей, которые изучают потустороннюю угрозу из Пустошей. Почему ты не рассказала мне о том, что творится в гарнизоне?

— Потому! Тебе вредно волноваться, не ускоряет выздоровление. Ты о той угрозе знала, первая нас и предупредила. Так чего кипишевать, в храме потолкаться охота? Иль ставни закроем? Коли тварюки нагрянут, это поможет?

Точно нет. Но что-то помогать должно! Велизар упоминал, что древние маги успешно отбивались от них и у обычных людей тоже выходило. Значит, помимо творимых в минуту опасности чар, были припасены специальные амулеты и защитные контуры. Вопрос в том, как их создать и насколько эта магия могущественная...

— Ты можешь уехать, — напомнила я аккуратно, — проклятия Моры больше нет.

— Ехать мне давно некуда и не к кому. — Цецилия махнула рукой. — Здесь мой дом. Лучше пойду... готовить ужин.

Пошла и я — помогать ей. Было отчасти умиротворяюще — строгать овощи в котелок, потом тушить их на медленном огне. Монотонные бездумные действия и никаких неприятных сюрпризов. Если не забывать помешивать, конечно.

Поужинав, я поняла, что вдоволь належалась за прошедшие два дня. Потолок над кроватью опостылел и напоминал захлопнутую крышку гроба. Не для того я чудом выжила и окончательно потеряла Дарину, чтобы хорониться в четырех стенах, пусть и на короткий срок! Тянуло на улицу — к бездонному небу и сырой после дождя земле, за любыми ощущениями, подтверждающими факт моего существования. Реальность, какой бы она теперь ни была, гораздо приятнее небытия, в котором я провела те ужасные три минуты. Кто бы что ни говорил, смерть ни разу не избавление. Это просто конец.

Самочувствие не располагало к прогулкам, и я решила где-нибудь посидеть, желательно в тепле. Цецилия посоветовала западную башню: под ее крышей комфортно и открывается отличный вид на закат. Поворчала из-за шали, пропитавшейся запахами мертвецкой, и снабдила меня накидкой, похожей на одеяло с дыркой для головы и прорезями для рук. Зато кутаться удобно.

Лестница на крепостную стену не охранялась, наверх в башню вело множество ступеней. Я не осилила сразу забраться под крышу — сделала передышку между этажами, прильнув к окну. Небо пылало оранжево-красной громадой, низко висели разорванные в клочья облака. Воздух кружил голову первозданной свежестью и душистым ароматом трав. Бодрило, наполняя желанием дышать полной грудью, смотреть широко распахнутыми глазами. Дорогу перед воротами также было видно неплохо: высокую насыпь, боковые канавы, скопление приближающихся повозок и всадников. Кто это?!

Тревога и любопытство вмиг прибавили сил, и до верхнего этажа я долетела резво. Даже доносящиеся оттуда голоса не смутили. Народа под крышей было прилично — любителей заката, расположившихся вдоль каменного ограждения. Не обращая на них внимания, я высунулась наружу. Стража встречала гостей спокойно, явно не адепты пожаловали. Кажется, в карауле царило радостное оживление. По идее, в Пустоши обязаны прислать какую-то оперативную группу — выяснять, что случилось. Границу шарахнуло мощно, отголосками накрыло всю Империю. Три дня достаточно, чтобы вычислить место магического выплеска, собраться и приехать. А где еще остановиться, как не в гарнизоне? Тут можно разжиться и кровом, и информацией...

— Господа маги и прочие специалисты подоспели, — прокомментировала сзади незнакомая женщина. Мелодично, почти нараспев. — Могли бы и пораньше!

— Это вряд ли, путь к нам заковыристый.

Интонации ответившего я узнала. Целитель Витан... Повернувшись, я столкнулась с ним лицом к лицу. Его супруга София стояла рядом и сверлила меня не менее хмурым взором.

— Что же ты из храма днем так быстро убежала, — цокнула

...