Оглавление

1. Время Луны — 2. «Возвращение»

Это утро ничем не отличалось от остальных. Все та же темнота, влажность и прохлада. Люди всегда зависели от погоды за окном. Большинство напрямую могли чувствовать прилив энергии с восходом солнца, общую усталость с пасмурным ветром или дождем. Морозов не было уже давно. После глобального потепления минимальная температура даже в зимние месяцы составляла всего минус два градуса.

Антарктида существовала отдельно, по-своему, не давая никаких катаклизмов. В мире, казалось, главенствовала не природа, а что-то другое или кто-то другой, настолько могущественный, что сумел обмануть конец света, легко справился со всеми неизлечимыми болезнями, лишил мир солнца, перевернул все вверх дном, готовя эту влажную и промозглую почву для себя любимого.

Бред? Ну кто же знает наверняка?

Знакомые Доната тоже не знали. Однако, если выбирать между правительственными новостями и теорией мункубов, то обычный человек больше доверял вторым. Все-таки, мункубы — такие же люди, но в разы умнее.

С утра Донат привел Девайс в глубь леса к реке, далеко от дома. Он взял ее за руку и попросил следовать за ним, ничего не боясь. Шли они около часа, лиственные деревья все не заканчивались, сухие ветки мешали проходу, а влажность затрудняла дыхание. Девайс несколько раз хотела спросить о назначении пути, но решила молчать. Она верила ему и знала, что, если они идут так далеко, значит, так нужно.

Приближался полдень, ноги гудели от постоянной ходьбы, хотелось поесть и отдохнуть. Донат как будто угадал ее мысли и, не дожидаясь вопроса, стал говорить первым.

— Сейчас я приведу тебя туда, где сам давно не был, но где меня знают и помнят, где всегда ждут и готовы помочь. Это немного необычные люди. Они, как и я, мункубы, но у них нет встроенных чипов, наличных денег, у них нет кофеварок и прочих технических приспособлений. Они живут на лоне природы, питаются тем, что выращивают сами, и каждый день обращаются с молитвами, но не к Богу, а к нашим предкам с Луны, к тем, кто их создал, внедрил особый ген, особое преимущество; к тем, кому большинство перестало быть благодарными и забыло о действительной миссии нашего дара, к сожалению, обогащающего здоровьем одних и разрушающего жизнь других. Девайс, там мои друзья, Союз Луны. Они называют себя Moon Union. Их цель — наконец поставить точку в этой негласной войне, обрести свободу.

— А что они хотят изменить? — осторожно спросила Девайс.

— Все просто. Через две с половиной недели день рождения известного нам Ивана Ровсона. Наши предки с Луны планируют второе вторжение, они хотят передать ген еще миллиону неродившихся детей. Если это произойдет, то человечество уже точно не сможет справиться с этой пандемией. Оно погибнет, а мункубы разрушат планету вместе с ее ресурсами, думая лишь о собственном насыщении. Когда питаться энергией человека не представится возможным, они возьмутся за все живое. Планета умрет только потому, что ген сильнее человеческого инстинкта выживания и затмевает обычный разум. Мункубов, которые могут контролировать себя, очень мало. Единственный шанс выжить, вернуть все назад, это вновь стать людьми.

— А как это сделать?

— Вспомни послание бабушки о солнечном свете, разрушающем ген; вспомни о программном обеспечении, позволяющем людям контролировать сновидения и не допускать утечки жизненных сил. Для этого они как минимум должны знать о существовании мункубов, чего Ровсон явно не допустит. Девайс, все проще, чем кажется. Ровсон и другие влиятельные мункубы — тоже люди, и, когда ген самоуничтожится, им все это не станет нужным. Будет солнце, будут здоровье и пища, будет жизнь. Пока наши предки в неведении, почему капсулы до сих пор вывозят на Луну и их планета гибнет, Ровсон занимается подготовкой Земли для себя и таких, как он. Иван заинтересован в том, чтобы предки быстрее сгинули вместе с Луной, тогда он избавится от контроля. Сейчас он их обманывает.

— Донат, а почему нельзя им сказать об этом? Если попробовать с ними договориться, то мы все вернем себе и будем жить. Люди ведь не знают до сих пор почему нет солнца. Люди вообще ничего не знают, это так ужасно. Теперь я понимаю, чего от меня хотела бабушка, за что отдала жизнь.

Вспомнив о бабушке, девушка тяжело вздохнула, но быстро оправилась и продолжила идти за Донатом.

— Все это время Moon Union пытается связаться с предками и донести до них правду, не дожидаясь пятидесятилетия Ровсона. Они хотят не допустить второго внедрения. Единственная возможность этого добиться — успеть поговорить с предками до того, как те внедрят очередной ген, слепо веря Ровсону.

— А почему они не могут сами прийти и увидеть ситуацию, они ведь могут быть невидимы?

— Да, но их организм не позволит остаться на планете более суток, за это время они только успеют внедрить ген. Потом они станут видимы и посеют панику среди людей, что может спровоцировать третью мировую войну.

— Откуда союзники Луны все это знают?

— Их верховный представитель — некогда уволившийся из правительства пресс-секретарь Пётр Васильев.

Имя было смутно знакомо Девайс. В памяти всплыли заголовки новостей.

— А, которого уволили за недвижимость за границей?

— Это предлог. У Петра никогда не было никакой недвижимости за рубежом. Просто он раскопал правду, а правительство не могло позволить, чтобы он все рассказал людям. Его хотели убить, но Пётр быстро догадался, какая участь его ждет, поэтому на совещании с правительством по поводу предстоящей пресс-конференции подал в отставку, якобы признавшись в покупке недвижимости своим родным за границей. Он понимал, что если сейчас не уйдет, то его уберут навсегда.

Девайс заметила слабую улыбку на лице Доната.

— Донат, ты что-то не договариваешь, — девушка пыталась заглянуть ему в глаза.

— Девайс, мы почти пришли, давай потом.

— Нет, я не сдвинусь с места, говори… Неужели это то, о чем я думаю… Донат…

— Да, ты на редкость догадлива…

— Донат… О боже… Он знал мою бабушку?

— Пришли Девайс. Тише…

* * *

Признаков того, что пункт назначения близко, совсем не было видно невооруженным взглядом. Единственное, на что Девайс обратила внимание, это сосна, одна на весь лес. Она гордо возвышалась над остальными деревьями, зеленая, красивая, с прямым стволом и мощными ветвями. Такое впечатление, будто ее посадили здесь специально. Она слишком контрастировала на общем фоне, как белая ворона в толпе черных птиц. В данном случае это бросалось в глаза не сразу, и, если бы Донат не сказал, что они пришли, то, скорее всего, Девайс не обратила бы внимания на эту сосну.

От необычного дерева Донат и Девайс прошли вправо еще метров сто, углубляясь в чащу леса. Донат словно считал шаги про себя, что-то невнятно нашептывая. Присев на корточки, он стал расчищать траву и листья на земле. После пары движений рукой Донат наткнулся на железную ручку. Поднять ее вместе с люком простому человеку было бы не под силу, даже очень сильному, но для Доната это не было проблемой. Он с легкостью поднял люк, аккуратно положил крышку рядом и включил фонарик.

Освещая узкую каменную лестницу, он попросил Девайс спускаться. Девушка с опаской оглядела ряды полуразрушенных ступенек и потихоньку пошла вниз. Донат последовал за ней, аккуратно закрыв крышку ладонями.

Лестница привела их к лесной тропке, похожей на те, по которым шли сюда, с одной только разницей, что теперь она проходила под землей. Спустя около получаса их путь перегородила еще одна лестница, на этот раз вверх. Поднявшись по ней, они вылезли через небольшую ямку. Невероятная красота озарила их. Девайс изумленно оглядывалась по сторонам, она уже видела это место на обложке одной из бабушкиных книг. Названия и автора девушка не помнила, но красочное изображение на переплете врезалось ей в память — та же поляна, деревья, дома из брусьев, огороженные забором, бегающие птицы и даже скот.

Вид был сказочный, особенно для 2050 года, мира цифровизации и искусственного интеллекта. Единственное, в бабушкиной книге все это охватывало красивое, как будто греющее с бумажной обложки солнце, а здесь, на поляне, к сожалению, было мрачно и темно. И тут Девайс догадалась, к чему были все эти туннели, подземные запутанные развилки, как в лабиринте, и почему Донат поворачивал так, словно шел по отпечатанной в памяти карте. Обычный человек, попавший сюда впервые, с большой вероятностью заблудился бы, не догадавшись пометить подручными средствами обратную дорогу. Девайс стало не по себе от таких мыслей, но ненадолго, ведь с ней был настоящий мункуб.

— Донат, как красиво! — восторженно сказала Девайс. — Я всегда мечтала оказаться в прошлой эпохе, хоть и века не прошло с тех пор, как люди спокойно жили именно так. Мне хорошо и страшно одновременно за то, что ждет человечество, как мы будем жить дальше и будут ли жить наши дети…

Радость Девайс была недолгой, и теперь прекрасный пейзаж вызывал в девушке грусть.

— Господи, вопросов у меня становится еще больше. Почему, почему в нашем мире, в городе, где мы живем, нет таких же лужаек, дворов, живности? Даже многодетные семьи уже давно в эпохе цифровизации и заказывают продукты на дом, хоть и живут на подобных территориях… Почему это все ушло? Почему мы должны есть искусственное мясо, пичкать себя биодобавками, бояться выйти на улицу, чтобы не подцепить тот или иной вирус, почему мы не видим солнца, которое дает людям не существование, а настоящую жизнь?!

Девушка прослезилась впервые за столь долгое время. Она обняла Доната и уткнулась головой в его плечо.

— Девайс, пойдем, — тихо сказал Донат. — Я хочу, чтобы это все у нас было. У нас и у наших здоровых, счастливых детей. Мы не должны останавливаться. Наш долг — идти только вперед, сделать все возможное и невозможное для достойной жизни на этой планете. Не плачь, прошу. Мне самому становится больнее, когда тебе плохо.

Он погладил ее по голове и нежно поцеловал.

— Пойдем! — Донат взял Девайс за руку, уверенно ведя за собой. — Сейчас ты побываешь, хоть и не в солнечной, но все же сказке, и, кто знает, может, солнце все-таки взойдет!

* * *

Молодые люди подошли к одному из домов, который находился в середине поляны и выделялся на фоне остальных символикой Луны вместо окошка на чердаке дома. Смотрелось красиво и таинственно. Из дома навстречу путникам вышел человек в капюшоне, лица было сразу не разглядеть. Он подошел к Донату, взял обе его руки и поприветствовал. Потом они обнялись.

— Донат, я не ждал, право, — голос незнакомца низкий и хрипловатый. — Думал, ничего в жизни такого у тебя не произойдет, что заставило бы тебя все бросить и к нам прийти. Теперь, я так понимаю, назад тебе закрыта дорога.

— Закрыта, Пётр, окончательно закрыта. Произошло то, что нас всех может очень скоро убить.

Пётр замер. В следующее мгновение плечи его напряглись, он выпрямился и отошел, пропуская Доната с Девайс в дом.

— Проходите.

Девайс послушно шла за Донатом и молчала, пытаясь разглядеть незнакомца и одновременно его дом. Первое впечатление от обстановки было неоднозначным. Девайс будто в самом деле очутилась в сказке: вокруг стоял невероятно приятный сухой запах дерева, было уютно и тепло. Посреди гостиной, куда они прошли, стоял круглый деревянный стол, вокруг которого расположились массивные стулья. Вместо современных встроенных гардеробных в углу находился большой комод, также, как и остальная мебель, сделанный вручную. Окно в этой комнате было одно, и хотя оно занимало примерно полстены, но света не прибавляло. На комоде стояла керосиновая лампа. Она не горела. Видимо, керосин был в дефиците. Это логично, где его можно было добыть, ведь сюда не просто попасть. Только если давние запасы, пользоваться которыми можно по особым случаям. Девайс прокручивала в голове мысли и предположения на каждую вещь, на каждый квадратный метр комнаты. Ей было хорошо, приятно, интересно, особенно на фоне вкусных и необычно-непривычных запахов пищи из соседнего помещения.

— Присядем, Девайс, — сказал Донат, и они втроем переместились за тот самый круглый стол.

Незнакомец сел, снял капюшон и молча посмотрел на девушку. Его лицо излучало зрелость, ум и мужскую силу. Красивые четкие скулы и подтянутый внешний вид говорили о хорошей форме, здоровье и присутствии физических сил, локальные морщины ведали о многих пережитых годах, об ушедшей молодости, а светлые густые волосы без седины как будто кричали «мы еще повоюем». Тот факт, что Пётр был мункуб, не заставил Девайс восхищаться его внешностью, несмотря на много прожитых лет. Ее больше волновала их связь с бабушкой, и знает ли что-нибудь о ней и ее загадочной смерти Пётр. Донат, заметив взгляд Петра, решил не откладывать предстоящий разговор. Он взял Девайс за руку и сжал ее, потом, посмотрев на девушку, кивнул так, что было понятно: он скажет и сделает все сам, а потом будет видно.

— Пётр, это моя невеста, Девайс, внучка Агнии.

Пётр не скрыл своего удивления. Его лицо заметно вытянулось, а взгляд был полностью устремлен на Девайс. Казалось, он хотел что-то ей сказать, но Донат сразу продолжил:

— Она получила от бабушки послание. Я сейчас его покажу тебе, потому что не знаю точно той информации, которой ты располагаешь. Потом станет ясно наверняка, что делать. Девайс, достань, пожалуйста, ноутбук.

Пётр внимательно слушал послание Агнии, но еще внимательнее он смотрел на нее. Девайс показалось, что в отражении монитора она увидела блеск в глазах Петра. Неужели это слезы? Ее просто разрывало остановить запись и начать спрашивать, спрашивать и еще раз спрашивать, но она что есть сил держала себя в руках.

— Все было бы намного проще, если бы эта гнилая бесконтрольная масса не начала высасывать все подряд из людей, — гневно проговорил Пётр, когда запись закончилась, — если бы хоть на минуту задумалась о будущем и о своем предназначении, а не о том, как скорее насытиться за счет чужих жизней. Боже, как же ошиблись наши предки, доверившие все Ровсону, и как же они вновь ошибутся, спустившись для второго внедрения. Кто бы мог подумать, что их дом, их планету разрушает их же создание, их же детище, но никак не люди, понятия не имеющие о том, что сейчас происходит, и о том, что их ждет в ближайшее время.

Пётр встал из-за стола, принялся расхаживать по комнате. Он был рассержен и крайне обеспокоен. Наконец, Пётр остановился и, переводя взгляд с Девайс на Доната, сказал:

— Донат, мне нужно подумать. Вы устали и голодны. Отдохните с дороги. Завтра я соберу Союз в полдень, вы с Девайс должны присутствовать. Будь готов к тому, что тебе придется говорить. Там в комоде в первом ящике одежда, накинете перед выходом. Верста, Верста! — Пётр крикнул в сторону открытых дверей. — Пожалуйста, накорми гостей, а после покажи им комнату для ночлега.

Из соседней комнаты появилась пожилая женщина. На ней было длинное платье и светлая косынка, завязанная вокруг головы. Она мило улыбнулась молодым людям и попросила последовать за ней. Когда Донат и Девайс сели за стол, они были просто ошеломлены от увиденного.

Небольшой угловой столик был застелен белой скатертью, расшитой узорами. На нем стояло две тарелки с какой-то непонятной горячей жидкостью красного цвета и чем-то внутри. Как потом рассказала Верста, это был борщ. Она рассказала о происхождении блюда, его истории, способе приготовления и описала все ингредиенты. На закуску лежал испеченный недавно теплый хлеб, рядом с тарелками стояли маленькие стаканчики с какой-то мутной жидкостью. Девайс поинтересовалась содержанием стакана. Верста попросила их сначала выпить и закусить, а потом обещала все рассказать. После того как они выпили этот неприятный на вкус напиток, аппетит заметно усилился. Девайс попросила добавки из борща и налить ей еще стакан. Донат лишь молча сидел и опять, как он это умеет, загадочно улыбался, глядя на девушку. Верста тоже с улыбкой взглянула на Доната, одновременно радуясь, что девушке становилось все лучше. Девайс чувствовала, как ее стало отпускать от напряжения, от всех проблем, которые навалились на нее в последнее время. Донат встал и прошептал ей на ухо, что сейчас придет. Они с Верстой переглянулись, когда он вышел. Девайс посмотрела на Версту внимательнее, уже не скрывая своего любопытства. Женщина села рядом.

— Ты сильная, необычная, добрая, я это вижу, — серьезно сказала Верста, глядя на девушку. — Я здесь очень давно живу и помогаю по хозяйству Петру. Я всегда восхищалась мункубами, их способностями. Ты уже заметила, что я такой же обычный человек, как и ты. Здесь мункубы совсем другие. Они разумные, они лучшие, они умные и добрые, отзывчивые, готовые помогать. Думаю, ты сама уже это поняла, когда полюбила Доната. А вот в сердце Петра всегда была только лишь одна женщина…

— Моя бабушка Агния? — осторожно спросила Девайс. Она вновь вспомнила, как Пётр смотрел на бабушку, когда они с Донатом включили послание.

— Да. Он мне почти ничего не рассказывал о ней или об их связи, но я всегда знала и видела, что Пётр больше никого не сможет полюбить так, как ее.

— А вы хотели видеть его рядом с собой?

— Нет, что ты, это не про нас, — Верста отмахнулась, улыбнувшись девушке. — Мой муж меня сюда когда-то привел. Он тоже был мункуб.

— А почему был, где он сейчас?

— Ты еще не знаешь, но мункубы в правительстве подозревают о том, что не все, в кавычках, соотечественники разделяют их мнение и планы на будущую жизнь. Они знают о тайных обществах, догадываются, что будут предприняты попытки связи с предками с Луны, чтобы это все прекратить, поэтому по своим каналам вычисляют и стараются уничтожить такие сообщества. Так мой муж попал к ним, когда в очередной раз выбирался в город за некоторыми запасами продуктов и керосина. Внешне нельзя было его отличить от общей массы, но существуют нюансы, по которым их службы вычисляют нас. Чипы у нас есть на этот случай. Можно расплачиваться по счетам, перемещаться по стране, даже за границу. Есть некоторая техника, если понадобится, но вот мало кто, например, интересуется керосином или батареями, или топливом для генераторов. Здесь его проработали и взяли. Долго держали непонятно где, пытали, чтобы он нас выдал, наше местоположение, численность, замыслы. Он не сказал. Никакие сыворотки на мункубов не действуют, а вот пытки… бедный мой муж…

Верста всплакнула. Девайс хотела было ее утешить, но она сама вытерла слезы, сказала, что все нормально, и продолжила свой рассказ.

— Он выдержал все, ничего не сказал… Потом мы его нашли всего изувеченного у лесополосы…

— Верста, не надо. Не надо плакать, пожалуйста, — Девайс с глубоким сожалением смотрела на бедную женщину. — Ваш муж — герой. Он погиб очень гордо, и память о его подвиге будет жива вечно.

Верста погладила Девайс по голове.

— Я знала, что не ошиблась, когда увидела Доната рядом с тобой. Ты замечательная девушка. И я даже не удивилась, узнав, что ты внучка женщины, навсегда завладевшей сердцем нашего Петра.

Девайс были приятны слова Версты. Но девушке не терпелось узнать больше информации о том месте, где они оказались.

— А Донат, как он к вам всем относится, откуда знает вас, пути к вам, что вас с ним связывает? — вопросы вырывались один за другим, но Девайс не могла остановиться.

— А это, девочка моя, ты у него спроси по случаю, — Верста улыбнулась. — Я вижу, что ты можешь контролировать свои сны, ты проницательна и у тебя отличная интуиция, свойственная только людям, скажем так, с необычными способностями.

— Да что вы, Верста, я обычная, просто…

— Ты все сама знаешь, Девайс. Если бы все люди могли противостоять мункубам так, как умеешь ты, может, и не страшно было бы это второе вторжение, как и все последующие.

Девайс внимательно посмотрела на Версту.

— Откуда вы все это знаете обо мне? Вы тоже обладаете чем-то, что не свойственно обычным людям, поэтому вы и полюбили, как и я, необычного человека?

— У меня нечто другое, это сейчас неважно, — отмахнулась Верста. — Ты будешь счастлива с Донатом, держись его и запомни сейчас мои слова, они пригодятся тебе в будущем, просто запомни, и все: его выделят глаза.

— Что это значит? — изумленно спросила Девайс.

— Узнаешь в свое время. Больше не спрашивай меня ни о чем. Иди, я приберу. Прямо по коридору через две комнаты тебя ждет Донат.

Комната для отдыха гостей выглядела весьма необычно. Девайс сразу обратила внимание на горящую керосиновую лампу, овечьи шкуры на кровати, теплую дровяную печь у изголовья и необычные, даже смешные, нательные вещи, висевшие рядом. Обстановка была весьма уютной и располагающей к близкому общению.

Донат смотрел на Девайс со свойственной ему загадочной улыбкой. Было понятно и без слов, что он специально оставил ее поговорить с Верстой. Сытость от вкусных блюд в сочетании с хмелем от необычного напитка успокоили и расслабили усталых путников. Теплые чувства к Донату захлестнули Девайс, а улыбка любимого вообще отбила желание произносить лишние слова. Девушка просто кинулась к нему, села на колени и заключила его в объятия. Что происходило дальше, догадаться несложно. Они просто любили друг друга, забыв обо всем на свете. Пускай завтрашний день принесет новые трудности, но сегодняшняя ночь принадлежала только им двоим.

* * *

Утром, когда Девайс проснулась, Донат сидел рядом. На нем была необычная одежда. Он протянул девушке накидку и попросил одеться. Вместе они вышли во двор.

Много народу собралось вокруг дома. Все были одеты в темные одеяния. В самом начале толпы у порога стоял Пётр. Его накидка, в отличие от всех остальных, была светлая. Девайс с большим удивлением заметила, что ее накидка имела тот же цвет. Она ощущала себя двояко: одновременно волнительно, так, что чувствовала удары сердца и пульсацию крови у висков, и так же ощущала ответственность за окружающих ее людей, вернее, людей будущей эпохи — более умных, не ущемленных в правах здоровых личностей.

Донат приобнял Девайс за плечо и повел в середину уже собравшегося круга. Пётр поднял руку, призывая к тишине.

— Приветствую вас, братья, союзники, самые преданные мои друзья и помощники!

Пётр обвел взглядом всех собравшихся. Воцарилась тревожная тишина.

— Сегодня мы собрались с вами, чтобы еще больше проявить правду, которую знаем; чтобы услышать то, чего мы еще не успели узнать, и, наконец, чтобы перейти к активным и решительным действиям. Нам уже давно пора заявить о себе, добиться справедливости, донести до наших предков, что уже долгие годы ими пользуются, что ими пренебрегают, что им неблагодарны. Не хочу быть многословным, потому сразу представлю вам моего очень хорошего друга, даже малость ученика, и просто верного и честного товарища. Друзья, поприветствуйте Доната! Я прошу внимательно выслушать то, что он и его невеста Девайс скажут вам.

Вокруг раздались хлопки в ладоши и приветственные фразы. Донат вышел в середину круга. Сердце Девайс стало колотиться сильнее. Она понимала, что сейчас, как никогда в жизни, нельзя спасовать и отступить назад.

— Приветствую, мои друзья и соратники, — начал Донат. — Если я где-то повторюсь, прошу вас не считать, что зря отнимаю ваше время. Все, сказанное мной, — связано, и мы с вами должны вместе решить, как нам быть дальше. Все мы знаем, какие плюсы нам дало электронное кладбище, как люди рады, что даже после смерти имеют возможность увидеть, поговорить и просто побыть рядом вместе с близким, некогда их покинувшим человеком. Мы десятилетиями развивались, прогрессировали, создавали себе комфортные условия проживания, придумывали лекарства от болезней, даже вот жизнь после смерти в виде этого кладбища придумали. И все бы хорошо, если бы мы умели быть благодарными тем, кто нас создал такими продвинутыми и умными, кто нам помог ощутить, что человек может многое сделать. Именно сделать, но не разрушить. Теперь буду конкретен.

Как вам известно, приближается дата рождения Ивана Ровсона и второе внедрение гена. Это значит, что наши предки придут на Землю на сутки, и у нас появится возможность все исправить. Ответить на вопрос, почему Иван Ровсон решил обмануть их и убить планету его создателей, несложно. Он просто не захотел возвращаться в образ обычного человека. Он не мог предугадать, что с ним стало бы через месяц после появления Солнца. Может, в образе человека он потерял бы силу, здоровье, пост. А зачем? Только лишь для того, чтобы эти обезьяны продолжали жить на своей Луне? Конечно, он выбрал другой путь: долго жить, убивать, быть у власти, вкушать и уничтожать Землю, зная, что ему на его жизнь ресурсов хватит, а параллельно его предки сдохнут от дыр в лунной почве. Он живет для себя, им движет исключительно эгоизм, Ровсон не думает ни о предках, ни о нас, не спрашивает мнения тех, кто его окружает. Для него никто не авторитет. Это ужасный, опасный и сильный мункуб, которого смогут уничтожить только его создатели, наши предки. Мы с вами не справимся с его возможностями, властью, потому и вынуждены бегать, бояться и скрываться в лесах без средств к существованию. Я предлагаю следующие меры борьбы.

Первое. Информировать человечество. Люди должны знать о мункубах, о нас, должны понять, что мы хотим все вернуть, что мы не представляем и не будем представлять для них опасности. Это сложно, но можно сделать, вернув людям солнце и став такими же, как они.

Второе. Не допустить повторного внедрения гена мункубации. Это лишняя и ненужная никому, кроме Ровсона, мера.

Третье. Создать программное обеспечение контроля сновидений, чтобы люди на этапе становления мункубов людьми могли защитить себя от тех, кто не может или не хочет себя контролировать. Люди не должны позволить отбирать свои силы, тем более это временная мера, если вернется солнце.

Ну и последняя, самая главная мера, не допустить захоронений капсул праха на Луне. Если мы донесем до наших предков правду, все вышеперечисленное решится само собой. Они уничтожат Ровсона, а заодно его приближенных, вернут людям солнце, уйдут спокойно жить к себе в родной дом; мункубы станут обычными людьми и смогут продолжать свой род, человеческий род.

Я прошу у вас помощи только в одном: помогите поговорить с предками, кто что знает, у кого какие мысли, планы. Это сейчас для нас всего главнее. Я знаю, вам нужно подумать и все осмыслить, потому перед тем, как вы вызовитесь помочь, я бы хотел, чтобы вы послушали еще одного человека. Это обычная девушка, не мункуб. Уверен, она поможет вам определиться. И еще я ее люблю и очень хочу от нее детей!

Донат улыбнулся, люди вокруг начали хлопать, соглашаться, предлагать помощь, как вдруг один мужчина в круге из Лунного Союза громко выкрикнул:

— А кто эти люди, кто эта чужая пара, почему мы должны им верить и рисковать собой?! Так мы еще проживем. С предками говорить опасно, они нас убьют, не задумываясь, быстрее, чем Ровсон, не став слушать. Подумайте, ради чего и ради кого? Ради людей, которые тоже увидят в нас опасность и будут уничтожать вместо благодарности?

Как никогда в жизни Девайс захотелось говорить. Ее разрывало от недоумения, обиды и противоречивых чувств. Не помня себя, она вышла в круг, подошла к человеку, кто был против, молча положила руку ему на плечо и, глядя прямо в глаза, громко сказала:

— Вы правы. Как и каждый из нас вы имеете свое личное мнение. И здесь, в отличие от нашего правительства, мы его уважаем и к нему прислушиваемся. Потому вас очень прошу, прежде чем решать, хотите вы помогать или нет, прошу вас меня только выслушать. Я вас уважаю, и все мы, мы услышали речь Доната, вашу речь. Прошу как гостья, как человек, у вас лично разрешения послушать и меня.

Все вокруг резко замолчали. Никто не ожидал от хрупкой молодой девушки такого вступления, еще и против известного заводилы в Лунном Союзе. На лице Петра впервые за дни ее пребывания проскользнула улыбка, а лицо Доната выразило узнаваемое только ей восхитительное любопытство. Она успела увидеть самые главные лица в ее двухдневной новой жизни в лесу на этой поляне. Она увидела и уверенный кивок Версты, и сыгравшее за нее смятение и недоумение лунного заводилы. Именно обратная реакция, прилюдное уважение его мнения, признание его правым, ввело его в смятение и дало ей преимущество перед только что зарождающейся самой главной в ее жизни речью. Этот прием она с точностью исполнила, взяв из одной переговорной методики, которую проходила накануне по учебе, еще будучи не знакомой с Донатом. Возникшая ситуация просто обязывала вспомнить и опробовать эту методику в деле, не взирая на все волнение и важность предстоящего события.

* * *

— В первую очередь я хочу вас поблагодарить за теплый прием, за возможность высказаться. Меня зовут Девайс. Я родственница, точнее, внучка человека, благодаря которому наравне с вами могу участвовать в такой важной миссии по спасению нашей планеты. Именно моя бабушка Агния Иванко донесла до меня те вещи, о которых я бы никогда не догадалась и даже не подумала самостоятельно. Благодаря ей я познакомилась с Донатом, она привела меня сюда, и вчера я неожиданно узнала о том, что она тоже всю жизнь любила и была горячо любима одним человеком. Он среди нас.

В толпе возникло волнение, восхищенные переглядывания, вопросы друг к другу. Интерес к речи Девайс заметно подогрелся.

— Я пока не стану говорить, кто он, пусть он сам решит, и пусть также простит меня за то, что я сейчас это сказала, но это нужно всем нам, так как я прошу вас помочь мне уехать в Эстонию, чтобы найти ее. Я знаю, она жива. Она знает больше, она поможет нам.

Толпа стала заметно волноваться, разговоры становились громче. Пётр не смог сдержать эмоций, а Донат был крайне обескуражен ее неожиданной просьбой.

Пётр вышел в толпу, поднял руку и попросил тишины.

— Прошу вас, дорогие союзники, дайте сказать. Не расстраивайте, а главное, не осуждайте эту девушку. Я много лет молчал, но настало время наконец открыться вам, и спасибо ей за то, что она набралась смелости и вывела нас всех на откровенный разговор. Девайс внучка Агнии Иванко и моя внучка тоже. Потому что я тот человек, кто любил, люблю и всегда буду любить Агнию. Она спасла меня еще тогда, когда я был в правительстве, предупредила о том, что мне не стоит открывать всего того, что я узнал тогда, на том совещании. Она дала мне возможность уйти оттуда живым, а сама взяла удар на себя. Они догадались, почему я ушел, но уже было поздно и меня было не найти, зато Агния уйти не успела. Ее убили. Подробностей я не знаю, потому что был в бегах и в розыске.

Вокруг стояла гробовая тишина. Пётр обратился к Девайс:

— Девайс, ты думаешь, Агния жива, но почему? И что она еще может знать, кроме того, что уже нам поведала?

— Бабушка не стала бы так просто ставить себя под удар, — уверенно ответила девушка. — Она была умна. Я считаю, что она подстроила это убийство, потому что до сих пор тело не опознано, чип сгорел, ДНК девяноста процентов тела не подлежало идентификации, только лишь волос, но его она могла там просто оставить. Могла положить туда. Все это выглядит жестоко и продумано. Я думаю, у нее был помощник, или она просто наняла кого-то, кто решил все эти вопросы. Мы многое не знаем. Возможно, этот помощник из числа окружения Ровсона, кто знал ее по работе, кто дал ей новый чип, кто помог все устроить и представить Ровсону так, как будто ее убили по его распоряжению. Этот человек был ей чем-то обязан и глубоко верил в нее. Просто так по службе такое не делают. Он знал, на что шел, обманывая такого, как Ровсон. Он тоже рисковал жизнью и до сих пор рискует. Она специально написала у себя в послании инициалы своего местонахождения, потому что только на родине своей прапрабабушки она могла спокойно прятаться.

Пётр держал руку на лбу, опустив голову.

— Это лишь догадки. Почему ты так уверена? — спросил Пётр.

— Потому что все логично, — пожала плечами Девайс. — Оставить в послании место, где заведомо быть не может мертвого человека. Про помощника тоже. Она не могла бы сделать все одна, а потом отчитаться за свое убийство. Этот человек до сих пор при Ровсоне, и за что-то он его не любит и мстит. Есть у вас мысли по этому поводу?

В толпе послышались одобрительные возгласы, Девайс удалось переманить людей на свою сторону.

Поблагодарив всех, Пётр прервал собрание. В итоге пришли к тому, что члены Союза согласились помочь и сделать все от них зависящее. Пётр пообещал держать всех в курсе дела и сказал, что для тех, у кого появятся идеи или предложения, двери его дома открыты в любое время суток.

Пётр попросил Девайс и Доната пройти с ним в дом. Сам Донат не скрывал восхищения. Он был приятно удивлен, что девушка, в которую он влюблен, одновременно была самостоятельным и столь умным, решительным человеком, способным выносить такие планы, решиться на отъезд, не спросив его мнения, и не связывать свои чувства и их отношения с общим жизненно важным делом. Он решил ничего не спрашивать по этому поводу, а только дать понять, что поддержит ее и всегда будет рядом. Это Донат скажет Девайс потом, когда они останутся одни.

Донат, Девайс и Пётр сели за стол в гостиной. Пётр начал говорить первым. Он был взволнован после собрания и считал нужным обсудить несколько возможных версий. Донат в это время держал Девайс за руку.

— Если мы разыщем этого человека, который помогал твоей бабушке, все станет проще, — сказал Пётр, обращаясь к Девайс. — Ты сможешь уехать за Агнией, он наверняка знает, где она, и держит связь с ней. Мы тут в это время подумаем, как суметь вызвать предков. Донат должен с ними поговорить.

— Это же опасно! — испуганно воскликнула Девайс. — Предки могут убить Доната, вернуть ему такой же облик, как и у них, за счет перестройки генов, даже не выслушав его. Вы же сами говорили, предки преуспели в развитии, они сильны ментально и очень умны, явно поумнее Ровсона. Я до сих пор не понимаю, почему они ему верят.

— Предки верят ему из-за своей слабости. Они не смогут скрыть свой истинный облик, оставаясь на Земле больше суток. Их слабое место — это их планета, их дом, Луна. Ровсон настаивает, что именно люди виноваты в происходящем с Луной, и пока существует человеческий род — Луну не спасти. Лунные мункубы верят ему. Они больше ничего не хотят слушать и в паническом страхе делают все, что скажет им Ровсон, для спасения Луны.

— Девайс, за меня не волнуйся, — сказал Донат. — Я буду жить ради нас, ради тебя. Кто же еще, если не я. Я знаю больше остальных здесь, я был и там, и тут, по разные стороны. Я должен попробовать.

— Но ты же подвергнешь свою жизнь опасности!

— Все мы сейчас в большой опасности. Пётр в опасности быть найденным, ты в еще большей опасности из-за планов найти бабушку и вернуть ее сюда, каждый их нас по-своему рискует. Все эти люди, которые сегодня были на собрании Союза, тоже в опасности — их могут убить, если нас обнаружат. Предки — меньшее из зол. Они наш шанс выжить, спасти остальных, уберечь всю планету от гибели.

Девайс молча сидела, сжимая в ладонях руку Доната. Она явно сильно переживала, но и он переживал ничуть не меньше.

— Кем может быть этот человек? — Пётр решил отвлечь внимание любящих сердец друг от друга. Сейчас им важно продолжить борьбу. — Донат, кому мог насолить Ровсон, да так, чтобы он сам этого не заметил, а человеку рядом было очень больно?

— Я не знаю, ведь я все время находился на работе, мне было подконтрольно только кладбище, — задумчиво ответил Донат. — Мои проблемы решались сами, без моего участия, я почти ни с кем не встречался. Лишь однажды мельком видел Агнию, когда меня за чем-то вызвали, но она с кем-то общалась, мы кивком поприветствовали друг друга, и все. Я так понимаю, у тебя, Пётр, больше простора для мыслей. Напрягись, вспомни, может, она что-то рассказывала или просто упоминала во время ваших встреч что-то необычное или волнующее ее…

Пётр недолго помолчал, вспоминая.

— Было… да. Однажды мы договорились увидеться после работы, еще до того времени, когда я узнал то, чего знать был не должен. Так вот, я ждал ее в машине, а она вышла на улицу с мужчиной, они о чем-то эмоционально говорили. Агния несколько раз пыталась положить руку ему на плечо, а он злобно ее убирал. Потом в итоге ей удалось его обнять. Он как будто всплакнул тогда, пока Агния его успокаивала, после резко оторвался от нее и вернулся в помещение. Я хотел выйти из машины и потребовать объяснений, во мне взыграла ревность, а когда открыл дверь, то услышал, как она вслед крикнула ему, что хорошо, она поможет, и что он может на нее рассчитывать. Агния села в машину явно не в духе и попросила вместо того, что мы запланировали, отвезти ее домой. Я начал спрашивать, что случилось, но она не хотела это обсуждать. Я тогда не стал настаивать. Зато в следующую нашу встречу я все-таки спросил еще раз, потому как она вновь была не в настроении, чтобы успокоиться. Агния сказала, что это неважно, только лишь добавила, что тем мужчиной был Глинков, я его не знаю, он ее коллега и друг, и что у него сын при смерти — такое часто случалось с немногими выжившими детьми мункубов. Ребенку срочно нужна была квота на дорогостоящую операцию, а Ровсон его не услышал или не захотел слышать. Вместо помощи он отправил Глинкова в служебную командировку, оставив бедолагу в отчаянном положении.

Я тогда спросил, причем тут она. Агния сказала, что у нее есть связи в этой области и она могла бы вместо него эту квоту выбить для ребенка, якобы Глинков ее об этом просил перед отъездом. Он тоже не мог тогда уволиться и боялся перечить шефу. После мы больше не общались на эту тему.

Донат с Девайс переглянулись. Все сходилось. Кажется, они нашли, кого искали.

— Значит, получается, что бабушка Девайс помогла сыну Глинкова, и благодаря этому его ребенок остался жив, — медленно заключил Донат. — Глинков остался на службе у Ровсона, явно не провоцируя конфликт с шефом, который вообще пропустил эту ситуацию, но явно затаив обиду и поняв, кто он и все остальные для шефа. Работу терять ему было невыгодно, а помощь Агнии он не забыл, ведь она фактически спасла жизнь его сыну, не отказав в помощи тогда, хотя могла и отказать, ее ведь это вообще не касалось, а она вынуждена была ездить, просить, оформлять все необходимые процедуры и так далее.

— А Глинков кем у Ровсона работал? — спросила Девайс у Петра.

— Девайс, да ты гений просто! — Пётр восторженно смотрел на девушку.

Донат тем временем что-то быстро печатал в своем смартфоне.

— Я нашел его, это Глинков, — сказал Донат, напряженно глядя в экран. — Он у Ровсона в службе безопасности заместитель начальника. Можно сказать, неофициальная правая рука в неординарных вопросах.

На лице Девайс в тот момент промелькнула неожиданная улыбка.

— Я кажется знаю, почему тогда не получила пулю в спину. Донат, ты помнишь, когда к нам домой приехали летмобили и мы выбежали через заднюю дверь? Те люди начали стрелять. Когда мы выбегали, и ты держал меня за руку, тянув за собой, я мельком оглянулась. Один человек в маске был совсем близко, он целился в нас и легко мог попасть, но выстрел раздался где-то в стороне.

— Нет, я не обратил внимания, — изумленно сказал Донат.

— Зато я обратила. Еще подумала, почему нас не смогли пристрелить на таком расстоянии, ведь они специалисты. Тебя потом только ранили, когда стреляли много и наугад сквозь кусты. Я просто промолчала тогда. Мне нечего было сказать, не было никаких мыслей, да и ситуация не располагала.

— Я только вспомнил, что нас было очень просто и быстро обнаружить, а они ушли и не искали аж до следующего дня. Мы же с тобой всю ночь были вне опасности, и ты меня спасала.

— Я и себя тогда спасала, — Девайс засмеялась. — Если это был Глинков, то он мог дать распоряжение не искать нас, найти повод и так далее. Когда он оставлял в моем доме человека, явно не мог предположить, что я вернусь.

— Какого еще человека? Девайс, ты о чем?

Девайс резко замолчала, видимо, поняв, что проговорилась. Она уже собиралась встать и уйти, но Донат удержал ее за руку. Пётр тоже с любопытством слушал.

— Говори, Девайс, что там было?

— Прости, ты тогда был ранен, послал меня за рюкзаком домой, — тихо проговорила Девайс.

— Да, помню, и что? — нетерпеливо ответил Донат.

— В общем, там меня ждали…

— Что… Девайс, что там было, говори! Он тебя обидел?! Кто это был?? Черт!

Донат опрокинул стул, резко встав из-за стола. Пётр успокоил Доната, заметив, что сейчас его эмоции уже не помогут. Девайс со слезами на глазах рассказала, как убила какого-то мужчину горлом от бутылки. Донат вновь сел и больше не двигался, словно оцепенел. Было видно, что эмоции зашкаливают, чувства просто бьют фонтаном, но Донат, как мог, сдерживался. Пётр их оставил, сказав, что вернется через несколько минут и они продолжат.

Донат вскочил и обнял Девайс что было сил.

— Девайс, прости, прости, что я не оказался рядом тогда, — бормотал он, гладя волосы любимой и целуя ее в макушку. — Это я виноват, не нужно было тебя посылать.

— Перестань, ты был ранен, никто этого не знал. И ни к чему тебя тогда было расстраивать. Ты должен был поправиться, иначе все то, что я сделала, не имело бы смысла.

Донат покраснел.

— Что с тобой? Донат, что случилось? — обеспокоенно спросила Девайс, глядя на Доната.

Он опять прижал ее к себе, как будто видел последний раз в своей жизни.

— Я каждый день узнаю тебя с новой стороны, я обескуражен и поражен от твоих поступков, — в голосе Доната слышались любовь и восхищение. — Ты как будто не молодая и хрупкая девушка, а просто обученный солдат особого назначения. Ты одновременна мила, нежна и сильна духом. Мои чувства к тебе словно лава вулкана, становятся все горячее, скоро я просто погибну от такой мощи и огня. Я не отпущу тебя больше никуда и никогда. Я если тебя потеряю, жить не стану.

Донат смотрел, как переплелись их пальцы. Сидеть так, в этом доме, чувствовать прикосновения Девайс, смотреть на нее, быть рядом — больше всего на свете он хотел, чтобы так было всегда.

— Девайс, ты просто… Я не могу тебе передать словами, как я люблю тебя и как ты мне дорога. Я восхищаюсь тобой, я тебя все…

— Донат, все это взаимно, — Девайс нежно провела рукой по его щеке. — Прости, что я так неожиданно, я не хотела, правда…

— Ты не должна оправдываться за себя, за свои поступки. Я никогда ни в чем тебя не ущемлю, ты для меня равна мне самому. Я всегда буду на твоей стороне и рядом с тобой.

Она заплакала. Донат стал ее целовать. Внезапно дверь открылась, вошел Пётр. Он негромко прокашлялся, обратив на себя внимание влюбленных.

— О-о-о, я смотрю, тут море чувств… Я не вовремя…

— Все нормально, Пётр.

Донат улыбнулся, Девайс тоже улыбнулась ему сквозь слезы и сказала, что они готовы продолжить.

* * *

— Итак, я думаю, что это Глинков, — сказал Пётр, сев напротив Доната и Девайс. — Он поспособствовал, чтобы вам удалось уйти подальше, помог Агнии уехать и, если брать за основу всю логическую цепочку, должен быть с Агнией на связи. Возможно, он не откажет нам в помощи.

— Как мы выйдем на него?

— Я пошлю человека. Верста…

Верста вошла в гостиную в весьма необычной одежде. На ней уже не было платья и платка. Ее волосы с проседью были убраны в тугой хвост. Плотные брюки, худи и рюкзак дополнили дерзкий образ человека современности.

— Ты куда-то собираешься? — удивленно спросил Пётр.

— Пётр, после собрания я заранее знала, что потребуется моя помощь, — с готовностью ответила Верста. — Ты же в курсе, я могу это знать. Пришло и мое время внести свой вклад, помочь нам всем. Я пойду. Должен же быть кто-то, кто пойдет туда. Без этого не обойтись.

— Верста, а если что-то пойдет не так, если тебя поймают, если заподозрят? Твой муж был мункубом, и на него сыворотка правды не действовала, а ты обычный человек.

— Не волнуйся за это. Если меня поймают, я уйду легко и быстро.

Она достала из кармана пузырек и показала его.

— Нет, Верста, нет!

— Пётр, прости. Если ты мне не позволишь, я уйду сама.

Девайс подошла и обняла ее.

— Ты только возвращайся, как же мы тут без тебя? — пробормотала Девайс, отходя от Версты.

Пётр попросил ее зайти через полчаса за инструкциями и за чипом для оплаты текущих расходов.

* * *

Верста без труда добралась до города, а потом до соседнего квартала недалеко от правительственного здания. К самому зданию подойти было невозможно, но это место оказалось единственным, мимо которого можно было выйти к парковке или направиться дальше, если человек не ездил на машине. В лицо Глинкова никто не знал. Из описания Петра, а он лишь раз видел его мельком, была взята к сведению только одна отличительная черта: мужчина был лысым. Единственная надежда была на то, что при правительстве это не являлось чем-то вроде разрешенного «дресс-кода». Верста очень волновалась, ведь вся эта авантюра могла быть ошибочной. Агния могла быть в самом деле мертва, а Глинков мог и не способствовать Девайс и Донату уйти как можно дальше, дав им время. Одного жеста руки Глинкова будет достаточно, чтобы Версту поймали, и тогда у нее не останется иного выхода, кроме как выпить содержимое пузырька и уйти вслед за мужем. В любом случае раздумывать уже поздно, необходимо действовать. Она или будет жить, или встретится с мужем. Оба выхода ее устраивали. Размышляя, Верста автоматически озиралась на всех прохожих из-под капюшона худи. Вдруг ее взгляд пал на мужчину, одетого в строгий костюм, он был лысым. Было видно, что он направлялся к парковке.

— Глинков! — выкрикнула Верста. Из-за волнения женщина покраснела. Мужчина на миг остановился, потом, недолго думая, направился к ней. Подойдя вплотную, он молча смотрел на нее, как будто ждал, что же она скажет дальше.

— Близится второе внедрение мункубации, мы хотим со всем этим покончить, покончить с обманом и Ровсоном, — быстро проговорила Верста, понизив голос. — Мы хотим жить нормально и свободно. Нам нужна Агния, нам нужны вы. Помогите, умоляю вас. Если хотите, убейте меня прямо тут и прямо сейчас. Я, как и многие, готова отдать свою жизнь ради жизни наших детей. Вам, как никому другому, должно быть это известно.

Глинков молча достал стикер из своего кармана, что выглядело поразительно, почти дико. Все было всегда в электронном виде, а тут бумага. Написал что-то и дал Версте.

— Пусть придут завтра! — отчеканил Глинков с непроницаемым видом. — Ее родителей убили, передай! Они отдали за нее свою жизнь!

После сказанного, не останавливаясь, мужчина быстро направился по направлению парковки. Верста развернула бумагу и увидела какие-то цифры, похожие на координаты. О времени ничего не было сказано, понятно только, что прийти следовало после окончания рабочего дня Глинкова.

Убрав клочок подальше в рюкзак, Верста еще долго сидела на скамейке, думая о том, как сказать Девайс про смерть родителей и когда это лучше сделать. Немного погодя она направилась домой в Союз. По пути Верста часто оглядывалась, не веря в то, что все оказалось так просто, но слежки за собой не заметила. Вернулась она уже глубоко под ночь. В гостиной, как будто и не покидая ее, сидели Донат, Девайс и Пётр. Верста молча протянула им бумагу и сказала, что, похоже, мужчина был искренен. Поблагодарив Петра за доверие в таком важном деле, она пожелала всем доброй ночи и ушла к себе, понимая, что сегодня ее помощь уже не требуется. Передать Девайс трагическую весть о родителях женщина решила следующим утром. Уж лучше пускай девушка поедет подготовленная и успеет хоть как-то успокоиться, чем узнает все на месте от Глинкова.

* * *

Координаты, согласно карте на экране ноутбука, указывают на колесо обозрения в парке аттракционов. Решили, что к Глинкову поедут Пётр и Девайс, а Донат останется на подстраховке в случае, если Глинков их обманул и им уготовлена засада. Такой вариант нельзя было исключать. Донат мункуб, а потому у него в случае срыва плана были хоть какие-то возможности их спасти. Успокаивало только то, что сказала Верста накануне: Глинков писал координаты сразу и наизусть, как будто давно ждал чего-то подобного. Девайс была рада, все это укрепляло ее веру в бабушкино спасение.

Ранним утром Верста постучалась в комнату к молодым людям. Она зашла, мягко села на край их кровати и посмотрела на Доната так, будто просила его сейчас быть особенно чутким и внимательным.

— Простите меня, что так рано и неожиданно, — сказала Верста, делая глубокий вдох перед тем, как продолжить. — Я не могла больше ждать. Они отдали жизнь за тебя, Девайс! Прости меня, милая… Твоих родителей больше нет, крепись, будь сильной…

Верста встала и вышла из комнаты, понимая, что она сейчас там точно лишняя. Петру она сказала накануне ночью, чтобы он тоже успел переварить информацию и был готовым к пересмотру решений на предстоящий день, если потребуется.

Девайс долго сидела неподвижно, ее лицо не выражало эмоций, лишь взгляд лихорадочно перескакивал с одного предмета к другому, ни на чем на долго не останавливаясь, словно она отчаянно пыталась ухватиться за реальность, но та от нее ускользала. Говорил только Донат, одновременно обнимая ее на случай истерики. Он просил ее держаться, объяснял, что все было слишком серьезно и на кону целая цивилизация, что Ровсон сделал это от трусости, злобы и досады, что сейчас он насторожен и особенно опасен, и что Глинков очень рискует… Он говорил девушке о том, что она была самым главным в жизни родителей, и каждый родитель, не задумываясь, отдаст жизнь за своего ребенка, что они героически погибли за нее и за ее правду, что они пытались уберечь, спасти, не только потому, что любили ее, но и потому, что были уверены в исключительности Девайс, что они понимали: если их дочь ищут, значит найти не должны ни в коем случае. Донат убеждал девушку не сдаваться и приложить еще больше усилий, чтобы уничтожить убийцу ее родителей, что она обязана им жизнью и должна оправдать их надежды, их веру. Лицо Девайс не менялось. Она закрылась подушкой, но не плакала. Донату казалось, она плачет внутри, просто слез у нее уже не осталось. Он решил больше ничего ей не говорить, а просто быть рядом и молчать. Девушка долго ворочалась, потом он не слышал никаких звуков, видимо, от стресса и волнений ей удалось ненадолго уснуть. В очередной раз он был удивлен и поражен ее необычной реакцией на такую новость, но он знал: внутри нее слез так много, что если дать им волю, то Девайс просто не выдержит, сломается. Она скорбит внутри, но не дает этой боли завладеть ею полностью, сейчас она как никогда твердо настроена на дальнейшую борьбу. Он осторожно гладил ее волосы, вновь убеждаясь, как сильно ее любит.

Позже, утром, он услышал от нее вопрос:

— Ты же найдешь доступ? Я смогу с ними поговорить, я смогу всегда, когда только пожелаю их увидеть? Видимо, все было подстроено как несчастный случай, их похоронили правильно, за счет государства, я знаю. Он ждет, что я захочу их увидеть, что я приду на кладбище. Да, я обязательно приду, но сначала сдохнет он сам, — твердо сказала Девайс. — Донат, ты добудешь доступ.

— Девайс, сейчас он этого и ждет. Нам нужен доступ к коду, чтобы закончить ПО для контроля сновидений, а он был только у умершего президента и, возможно, есть у твоей бабушки. Ты должна сейчас не поддаваться эмоциям, а думать о поездке к Агнии. Она жива, любимая, та, кого ты считала мертвой, жива. Я обязательно добуду доступ, я даже вернусь на свою работу, я для тебя сделаю все. Мы будем хоронить капсулы здесь, в земле, а с рассветом солнца навещать всех своих умерших и живых близких, всех, кого хотим, будем говорить с ними и рассказывать о них своим детям. Я готов все за это отдать, я отдам все за тебя и за эту жизнь, милая моя, я понимаю твое горе, у меня не было матери, и я потерял отца, только потерпи еще чуть-чуть. Не давай Ровсону то, чего он так ждет, не показывай ему своей слабости.

Девайс понимала, что Донат прав. И, хоть ей было тяжело, она попыталась собраться.

— Да, прости. Эмоции ни к чему сейчас. Когда мы с Петром выходим?

— Девайс, ты уверена, что тебе сейчас это нужно? — осторожно спросил Донат. — Ты знаешь, Глинков работает на Ивана, он может быть причастен, но он нам нужен, вдруг ты…

— Я в порядке, — как можно спокойнее ответила девушка. — У нас есть цель, и я не позволю чувствам все испортить. Все будет хорошо. Когда мы с этим покончим, я смогу оплакать своих родителей. Донат, пожалуйста, скажи Петру, что я сейчас буду готова. Только оденусь.

* * *

Спустя полчаса Девайс и Пётр вышли из дома и направились к подземелью, чтобы выйти в лес, а затем поехать в город. Девайс так или иначе находилась под действием скорбных чувств, и ей не хотелось молчать, тем более с Петром она впервые осталась наедине, а бабушка, единственный ее родной человек, который еще жив, их крепко связывала. Она решилась чуть разрядить обстановку, тем более путь им предстоял неблизкий.

— Пётр, ты хочешь, чтобы моя бабушка вернулась? — спросила Девайс лишь затем, чтобы прервать затянувшееся молчание.

— Я очень этого хочу, — честно признался Пётр. — А вот захочет ли она? Столько лет прошло, Агния как-то там жила все это время, там родина ее предков, а здесь только мы с тобой.

— Возможно, она тоже хочет вернуться, но просто боится подвергнуть нас еще большей опасности.

Пётр кивнул. Он надолго задумался, прежде чем заговорить вновь.

— В любом случае, как бы ни закончилась эта борьба, если я останусь жив, я найду способ ее увидеть, даже если мне потребуется переехать к ней, с ее позволения, конечно. Я ее до сих пор люблю. Ты на нее чем-то похожа.

Девайс улыбнулась.

— Я, глядя на тебя, все время думаю о ней. Нам нужно узнать последнюю информацию о связи Глинкова и Агнии, нужно отправиться туда к ней, если потребуется. Глинков может помочь выйти на предков. Девайс, соберись. Скоро приедем и нам нужно его уговорить помочь. Главное, чтобы он пришел, не передумал, и чтобы он нас не предал.

— Пётр, а этот код для ПО, о котором говорит Донат… Кто автор этого программного обеспечения?

— Разве он не говорил тебе? Его сделал сын Доната.

— Да, возможно и говорил…

Пётр с сочувствием посмотрел на Девайс:

— Понимаю, тебе в последнее время нелегко. Слишком много всего, а ты лишь молодая обычная девушка, и понятно, что всю информацию держать в голове сложно, когда вокруг такое. Оставь это Донату, нам, сосредоточься на другом, все вместе мы обязательно справимся.

* * *

Стоял полдень, а на колесе в парке, впрочем, как и везде, было промозгло и пасмурно. Парки, конечно, посещали родители ради детей, для их развития и хоть какой-то радости, но ажиотажа, толпы и очередей очень давно не наблюдалось. С потерей солнца люди уже потеряли часть своей энергии, а мункубы их только окончательно добивали. Человечество жило, потому что жизнь еще хоть как-то давалась им, они работали, чтобы питаться, а питались, чтобы не умереть. Девайс часто задумывалась над смыслом жизни, когда в очередной раз зубрила онлайн-теорию, чтобы получить образование, чтобы работать, чтобы жить. Она задумывалась, зачем ей это, если ничего все равно не изменится. Болезни и темнота не исчезнут, компьютеры и псевдодрузья на экране тоже. Глядя на своих родителей, она думала, что выйдет замуж за очередного друга из Cети, родит ему ребенка в инкубаторе и будет дальше ходить или, может, ездить на работу, мешать в машинке свои коктейли до тех пор, пока в один из таких дней она не зацепит какой-нибудь вирус, который обяжет ее практически не выходить из дома до самой смерти, и все, чего ей будет хотеться, так это чтобы ее ребенку не было еще хуже, чем ей. Тогда она не понимала, что такое жизнь, так отчетливо, как сейчас, когда она любит и любима, когда она хочет своим детям и всем людям вокруг здоровья, пищи и солнца, когда у нее есть цель и шанс хоть что-то изменить. Сейчас Девайс хотела жить, она черпала энергию, много больше энергии из пасмурных прохладных дней, потому что была цель, были желания, были чувства.

В одной из кабинок колеса обозрения Пётр и Девайс заметили одинокого лысого мужчину. Когда кабинка опустилась до края платформы, они шагнули внутрь и сели напротив него. Колесо стало медленно поднимать их вверх. В темных глазах Глинкова сквозила апатия, грусть и усталость. Не дожидаясь, когда его начнут расспрашивать, он сам начал говорить:

— Мой сын в коме, уже давно. Операцию сделали успешно, но прогнозов нет. Я работаю, потому что вынужден содержать врачей и оборудование. Пока я жив, я буду бороться за жизнь своего ребенка. Моему работодателю все равно до моих и чьих-либо еще проблем. Я не показываю вида, играю, хожу как в маске, чтобы не потерять работу, но ничего не меняется. Еще не так давно я вспомнил о Боге, о том, что он даровал жизнь людям и так же быстро может ее забрать. Даровал именно людям. Люди не просили у него этот сверхген, люди не просили, чтобы он даровал силу одним, а смерть другим, люди должны всегда были быть равными, рождаться, жить, умирать своей смертью. И тогда я понял, что мне как раз-таки Бог ничего не должен, я получил здоровье, которым не могу поделиться со своим бедным ребенком, поэтому Бог ничего не должен моему сыну. Может, если он увидит, что я делаю добро людям, окружающим, приношу пользу вокруг, может, тогда мой сынок вышел бы из комы, — голос Глинкова дрогнул, но он мгновенно взял себя в руки. — Потом я реально понимаю, что этому не бывать, пока я работаю на таких, как мой шеф, приказываю убивать и приносить боль. Мой сын умирает.

Девайс с трудом сохраняла молчание, она на миг опустила голову, чтобы он не увидел ее выражение лица. Глинков продолжил:

— Девайс, я знаю тебя с момента приказа Ивана вас разыскать и уничтожить, я также знаю твою бабушку и не забуду, что она сделала для моего сына. Я знаю и тебя, Пётр, видел с Агнией. Когда ты уволился и подался в бега, я тайно восхищался тобой. Девайс, об убийстве твоих родителей я узнал случайно от Ровсона. Он в этом деле задействовал другие свои службы. Слава богу, я не имею к этому никакого отношения. Не держи на меня зла. Я сделал для тебя и Доната все что мог. Если бы я сделал более, то вызвал бы подозрение и тогда уж точно больше ни на что не был бы способен. Я и сейчас рискую жизнью, встречаясь с вами. Не станет меня, и о моем сыне некому будет позаботиться, моя жена умерла при родах. Она была обычным человеком и просто хотела семью. Я не смог ее переубедить.

— Вы знаете когда и куда придут предки? — спросила Девайс.

— Все здесь, я приготовил лист бумаги. Я люблю писать сам, ручкой, на обычных листах, как в давние времена, — Глинков улыбнулся и протянул лист Петру.

— Здесь дата, время и место встречи с предками. Также ниже есть другие координаты. Это Эстония. Там находится Агния. Когда некоторое время назад мы с ней связывались в последний раз, слава богу, мои каналы еще не просматривают, так вот, она просила присмотреть за тобой, Девайс, по мере возможности. Что я могу еще для вас сделать?

Девайс изменилась в лице. Она прониклась к этому человеку, и было видно, что она искренне желает добра его сыну.

— Я знаю только вашу фамилию, — сказала Девайс, с благодарностью глядя на Глинкова, — как вас зовут?

— Я Руслан. Руслан Глинков.

— Вы никогда не думали о том, что если предки не станут внедрять ген, узнают правду и спасут свою планету, вернут нам солнце, то ген мункубации у вашего сына пропадет? Тогда у него появится шанс на жизнь, пусть и в какой-то иной физической форме, но на жизнь, радостную и счастливую, с вами рядом?

— Ты смотришь в точку, — согласно кивнул Глинков. — Да, я постоянно думаю об этом, но я не так смел, как оказалось. Может, из-за боязни оставить сына одного, я не могу открыто начать бороться, потому с боязнью в сердце помогаю вам лишь таким образом. Простите.

— Вам не за что просить прощения. У всех свое горе, — Девайс покраснела, думая в этот момент о родителях.

— Берегите себя и сына. Прощайте. Еще раз спасибо.

— Девайс, стой. — Руслан как будто долго думал, но все же решился на этот шаг. Он протянул ей сенсор: — Не рискуй. Не надо тебе уезжать. Даст бог, и так скоро свидитесь. Вот мой сенсор, его локацию не вычислить. Это отдельный, никому не известный канал связи с Агнией. Возьми, пользуйся. Не надо тебе ехать, это опасно.

Девайс крепко обняла Руслана, Пётр пожал ему руку, и они ушли.

— Как думаешь, этот сенсор не ловушка для взятия нашего Союза? — сказал Пётр, когда они ушли из парка. — Представляешь, какая работа — взять всех и сразу? Он же опытный работник СБ в правительстве. Они умеют ввести в заблуждение. Не похоже на Ровсона, чтобы он не заметил такую фигуру рядом с собой и допустил столь существенную утечку.

— Пётр, я ему верю, — уверенно ответила Девайс. — Но если хочешь, давай проверим прямо сейчас, пока мы тут с тобой вдвоем. Выйдем на связь с бабушкой здесь. Ты убедишься в том, что он не врет, и мы не подвергнем риску других.

Пётр на миг задумался. Было видно, что больше всего на свете ему хочется вновь увидеть Агнию, но эмоции боролись в нем вместе со страхом быть пойманными.

— Девайс, это опасно, — все-таки ответил Пётр. — Здесь везде камеры, глаза и уши. Мало ли кто нас мог с ним видеть. Нам нужно уходить. Я склонен тебе верить. Не помню, чтобы ты ошиблась хоть раз за время нашего знакомства.

— Но ведь все ошибаются, а тут столько людей нас ждет, они доверяют нам свою жизнь, свое будущее.

— Я тоже поверил Глинкову, он говорил искренне. У него горе, он держится как может и ждет чуда. Поедем скорее.

* * *

По приезде в Cоюз, Девайс сразу кинулась Донату на шею.

— Донат, у нас есть шанс связаться с бабушкой без поездки в Эстонию! Руслан Глинков нам помог. Вот, проверь устройство, нужно вызвать бабушку.

Девайс протянула Донату сенсор, который дал ей Глинков. Ей не терпелось увидеть Агнию, удостовериться, что она правда жива.

— Долго рассказывать, — перебила Девайс Доната, когда тот только раскрыл рот, чтобы что-то спросить, — и еще он расписал день, время и координаты прибытия предков.

— Я рад, что все получилось. Давай посмотрим.

Пётр, Девайс и Донат сели за стол. Донат принялся рассматривать сенсор. В нем был только один контакт под названием ESTI. Донат ввел универсальный код бесплатного доступа для связи через спутник, оставшийся в его памяти еще с работы. Код был принят. Ровсон не вдавался в такие рабочие детали и не контролировал тогда Доната настолько, чтобы разбираться в устройствах так же хорошо и ловко. Юзер он был так себе, поэтому Донат не выдавал никому свои маленькие секреты. Зачем знать лишним людям о том, что можешь знать только ты. Сейчас, правда, он даже не имеет представления, что происходит на электронном кладбище и кто занял его место. Этот момент он оставил на потом. Планы вернуться к работе никогда не покидали Доната, несмотря на все происходящее, ведь электронное кладбище почти полностью было его детищем, именно Донат создал проект и занимался его разработкой. Там идеально все: идея, возможности, структуры, за исключением места захоронения капсул с прахом, но это легко поправимо, потому что самое главное еще впереди.

Положив экран перед собой и сев рядом, все приготовились к вызову Агнии. Пошел гудок. На экране появилось изображение женщины. Она выглядела ухоженной, моложе своих лет. Каштановые волосы без намека на седину развевались от легкого ветерка, лицо практически без морщин, за исключением, конечно, носогубных складок; точеный нос, взгляд серьезный и теплый. Агния была красива! Увидев по ту сторону сенсора все три лица, она широко улыбнулась, из ее глаз потекли слезы.

— Как я рада, я очень рада! Внученька, Девайс, бедная моя девочка, прости меня, — с горечью произнесла Агния. — Я потом много раз жалела, что доставила тебе столько неприятностей с этим посланием, много думала, может, не стоило тебя, такую молодую и хрупкую, в это впутывать, но у меня не было выбора, прости меня.

Девайс, как и Агния, не смогла сдержать слез.

— Бабушка, я так рада, что ты жива, я знала. Я очень рада. Бабушка, если бы не ты, я бы с Донатом не познакомилась…

— Здравствуйте! — помахал в экран Донат.

— Здравствуй, Донат! Когда я видела тебя еще на работе, почему-то запомнила. Еще подумала, делают ведь таких красавцев, — Агния застенчиво улыбнулась. — Береги ее. Я вижу любовь в ваших глазах. Все ваши начинания, ваши отношения и все, что вы решите, я одобряю.

— Бабушка, ты уже знаешь про маму?..

Агния кивнула.

— Девайс, Руслан связался со мной накануне, до вашей встречи. Я знаю все в общих чертах, и я готова поделиться информацией. — Тут взгляд Агнии упал на Петра и на ее лице засияла улыбка: — Пётр, здравствуй!

— Агния! Дорогая, я так много хочу тебе сказать, но понимаю, что сейчас не время. Если я останусь жив, то обязательно приеду к тебе. Хочешь ты или нет, я буду рядом.

— Пётр, ты просто теперь обязан выжить, потому что я буду ждать, — нежно сказала Агния. — Просто знай, что я буду ждать. Я буду ждать вас всех к себе в гости. Много эмоций, так сразу… Но надо вернуться к делу. Я сейчас вам донесу важную информацию, пока есть связь. Все это случилось почти одновременно с моим увольнением и смертью президента, когда я донесла до него все, что узнала. Оказалось, он догадывался, даже начал какие-то подвижки с одним из разработчиков ПО в Соединенных Штатах. Там уже все было готово, чтобы помочь людям контролировать сны. Он рассчитывал, что ему удастся выжить, но не успел. Ровсон выпил из него все, что было только можно. Он умер, так и не проснувшись.

— Агния, это мой сын, тот разработчик.

Возникла пауза.

— Признаться, удивлена, Донат… Весьма даже озадачена. Он не должен был говорить, с ним заключено соглашение о тайне.

— Агния, он и не говорил никогда, я только понимал, что это его инициатива, и он…

— Донат, не надо, теперь это неважно. Главное, что человек свой, твой сын. Мы уже вообще все стали как одна семья, — грустно улыбнувшись, Агния вновь одернула себя, пытаясь сосредоточиться на деле. — Донат, Пётр. Я так понимаю, объяснять мне многое уже нет необходимости, это очень хорошо. Принимайте код доступа от президента для активации ПО. Ровсон его убил, можно сказать, вовремя, код я получила за день до своего увольнения, когда еще могла свободно посетить президента на электронном кладбище. Хорошая, конечно, штука, интуиция…

— У Девайс это от вас, Агния, — Донат с нежностью взглянул на Девайс. Щеки девушки порозовели.

На экране появился листок бумаги с целой строкой, состоящей из латинских букв, символов и цифр.

Пётр переписал код. Донат с тревогой взглянул на время в нижнем углу экрана.

— Простите, Агния, мы должны сейчас прерваться. Общение по данному каналу более пятнадцати минут и чаще, чем раз в неделю, может дать утечку.

— Донат, я знаю, Руслан говорил.

Агния напоследок обвела взглядом каждого, словно хотела запомнить их лица как можно точнее, сохранить их в памяти.

— Прощайте, мои дорогие, вернее, до свидания. Я очень буду беспокоиться, я буду ждать. Предки придут быстрее, чем вы сможете мне позвонить.

— Агния, ничего, — Пётр потянулся рукой к экрану, будто хотел дотронуться до нее, — если все получится, мы позвоним и раньше, без всякого уже опасения. До встречи!

— Благослови вас всех Господь! — Агния перекрестилась. Донат прервал связь, экран погас.

* * *

Через три дня предки должны были появиться, согласно координатам Руслана, на окраине города, в точке заброшенного стадиона — ныне бесхозной промзоны. Недалеко располагался мусороперерабатывающий завод, потому отсутствовали жилые кварталы. Завод построили сразу после того, как официально власти оповестили о практически полном отсутствии солнечного света. Люди постепенно перестали заниматься спортом, стадион признали недействующим.

Во встрече с предками было целых две опасности. Во-первых, их пугающий вид в случае, если они останутся на Земле дольше, чем будет действовать невидимость. Но это еще не самое страшное. Они и так могут покинуть невидимую оболочку раньше срока, если в этом возникнет необходимость, но такого не было за все пятьдесят лет с момента первого внедрения. Вторая опасность в их неземной ментальной силе — они могли практически все. Убить человека на расстоянии было их меньшей способностью. Хуже — это залезть и вывернуть его мозг, поломать кости, совершить много мучительных действий. Проблема предков была только в их малой численности. Трехвековые долгожители размножались всего лишь по пять на век, а через триста лет умирали. Условия для жизни подходили намного больше лунные, чем земные, потому они минимизировали свои появления и полностью доверили все планы мункубированным созданиям по типу Ровсона. К тому же там будет Ровсон со своими охранниками. Он просто так не позволит взять и рассказать правду. Убьет, не думая, а предки и не спросят зачем. Нужно было что-то придумать. Слишком сложно справиться обычным людям, даже если среди них мункубы, с командой Ровсона и предками. Риски совсем не оправданы.

Девайс, Донат и Пётр в очередной раз собрались вместе, напряженно думая, как одолеть Ровсона и добиться внимания предков. Вдруг Девайс вскрикнула:

— У меня есть идея! Надеюсь, что сработает. Донат, нас слишком мало, нам не справиться с Ровсоном. Но мы можем схитрить. Нам нужен проектор.

— Что? Это же древность, да и зачем?

— Потом скажу. Пётр, есть у вас? У вас же здесь много всего, что уже считается старым и несовременным. Главное, чтобы он хорошо работал.

— Девайс, не переживай, найдется. Год назад мы все любили собираться раз в неделю, и весь Cоюз смотрел фильм. Потом фильмы закончились…

Пётр задумчиво смотрел на Девайс. Через пару мгновений догадка озарила его лицо.

— Девайс, я кажется все понял, — он даже засмеялся. — Ты умница! У нас есть три дня, чтобы снять кинохит для предков!

Они ударили друг друга в ладоши, Пётр еще раз улыбнулся. Он добавил, что он и его люди тоже не против сняться в кино. Работа закипела. Нужны были такие кадры, чтобы сразу услышать самое основное, суть, захотеть досмотреть фильм до конца, обратить на него все внимание. Только после этого оставался хоть небольшой шанс выйти на диалог с предками, выжить.

* * *

Весь предшествующий день и день следующий шли приготовления к диалогу с предками, снимали фильм. Все люди из Cоюза произносили речи на камеру, а самое главное, была смонтирована и заснята главная речь, речь Доната. Целью было обратить внимание предков на реальную ситуацию, которая сложилась на планете. Потом сняли массовку, где все люди Лунного Союза говорили, что уважают и почитают предков, не используют их в своих целях и не обманывают, как Иван Ровсон, что они все заинтересованы в спасении Луны. Было еще достаточно текущей работы по подбору техники, настройке проектора, выбору примерного угла запуска фильма, расположению всего этого и прежде всего маскировке. На карте, растянутой во весь стол в гостиной Петра, были строго отмечены места, где следовало находиться членам Союза во время прибытия предков. Впереди всех, выделенные красным цветом, поставлены точки, обозначающие Доната, Девайс и Петра — чтобы, если понадобится, в нужный момент вступить в борьбу.

До пришествия предков оставалось чуть менее двенадцати часов. Все это время обитатели поляны практически не спали. Пётр, Донат и Девайс в который раз обсуждали детали плана, сидя в гостиной, когда в дверь постучали. Это был дежурный. Он очень запыхался, тяжело дышал. Еле выговаривал слова.

— Монинг, что случилось? А где Ляпис? — обеспокоенно спросил Пётр, вставая навстречу дежурному. — Вы же вдвоем на посту должны были быть.

— Пётр, беда, — переводя дух, ответил Монинг. — Вокруг везде рыщут, надо уходить. Мы как обычно караулили подземный вход недалеко от сосны и слушали приемник, как вдруг нам в глаза стали светить лазером, они были повсюду, со всех сторон. Ляписа сразу застрелили, я кинулся бежать. Еле ноги унес. Когда все утихло, я сразу побежал к подземелью. К счастью, его не нашли. Мы выигрываем время пока что. Если они задействуют вертолеты, нас найдут очень быстро, нужно уходить. Бедный Ляпис, бедный. Благо родственников нет, сообщать никому не нужно.

— Монинг, он будет похоронен по всем правилам на электронном кладбище, — твердо сказал Пётр, положив ему руку на плечо. — Мы обещаем. Спасибо вам, спасибо. Передай всем: режим чрезвычайный, быстрые сборы и уходим.

— Пётр, там перед этим по радио кое-что передали, поэтому Ляпис и задумался, не успел быстро среагировать на атаку, потому его и убили. В общем, сказали там, что Глинков погиб, утонул в результате несчастного случая, и что подозревают, будто это было самоубийство.

— Собираемся, все собираемся, уходим быстро!

Пётр выбежал на улицу, чтобы оповестить остальных. Девайс испуганно взглянула на Доната:

— Донат, что же случилось, почему Ровсон рвет и мечет? Все было так тихо.

— Девайс, все было подозрительно тихо, — напряженно ответил Донат. — Я сомневаюсь, что такой человек, как Иван, не смог заметить перемены в настроении Глинкова. Мы, мункубы, обладаем очень хорошей интуицией. Ты одна из немногих людей, кто нам в этом не уступает. Возможно, поэтому у тебя и есть способность контролировать свои сны. Скорее всего, за Русланом следили. Если бы вашу встречу видели, то вряд ли бы вы ушли оттуда живыми, и Руслан вряд ли сам прыгнул в воду. Он бы не оставил сына.

— А если его сын умер, и он решил свести счеты с жизнью?

— Это мы потом обязательно проверим. Скорее всего, его сын жив, Руслана пытали, потом скинули в воду, а сейчас армия прочесывает все леса. Ровсон подозревает, что это с нами связано и что одним нам было бы не выжить, поэтому логично, что он нас ищет в одном из таких тайных союзов. Главное, Глинков ничего не сказал, достойно погиб, иначе они уже были бы здесь. Скорее, собирайся.

— А как же встреча с предками? — обеспокоенно спросила Девайс, хватая вещи и складывая их в рюкзак.

— Девайс, не волнуйся. Встреча состоится. Потому Ровсон так спешит и все громит. Предки не выходят на связь дважды. Если встреча была назначена, то даже Ровсон ничего не может изменить.

Девайс вновь вспомнила их встречу с Глинковым. Тогда, в парке, он сказал ей, что не считает себя достаточно храбрым, но все же смело отдал свою жизнь.

— Руслана жаль, он нам так помог, погиб за нас, даже сына оставил.

— Всех жаль, Девайс, и твоих родителей, и Ляписа. Сына он оставил в надежде на то, что с появлением солнца тот сможет выжить, в надежде на нас. Иначе его сын все равно бы умер, а так у нас всех остается шанс на спасение.

В этот момент в дом вернулся Пётр. На улице слышался шум, члены Союза собирались покинуть поляну.

— Донат прав, Девайс. Теперь нам нужно быть втройне осторожнее. Ровсон будет тщательно прочесывать территорию вокруг места встречи, проверять. Он напуган и задействовал все ресурсы. Мы на пороге гибели. Одна надежда, что мы успеем все донести до предков, и они не сотрут нас с лица земли раньше, чем услышат хоть что-то. Бежим скорее. Оборудование уже успели припрятать.

— Его же могут найти…

— Вряд ли. Будут искать живых по тепловизорам, сидеть в засадах с прицелами. Он не догадается, что мы задумали. Оборудование не найдут.

* * *

В Лунном Союзе царило нервное возбуждение. Поляна осталась далеко позади. Люди тихо переговаривались между собой, тайными ходами направляясь к месту встречи. Скоро их будущее будет решено.

— Ребята, нам нужно через пять минут, как только Ровсон выйдет на линию, включить проектор. Все окружено, — Пётр шел с Донатом и Девайс впереди всех, в голове он раз за разом прокручивал план, хотя уже давно знал его наизусть.

— Пётр, я пойду на переговоры. Там сзади, в рюкзаке, я взял кое-что, проверь! Это поможет тебе дойти до проектора живым, ты должен успеть по времени.

Пётр на ходу расстегнул клапан на рюкзаке Доната и вытащил из него небольшой сверток.

— Донат, глазам не верю. Это же костюм Гилли[1], настоящий! Я думал, в ваше время такого уже нет.

— В наше, может быть, и нет, — усмехнулся Донат. — Вообще-то, это ваше имущество… Я нашел на чердаке вчера.

Пётр засмеялся. Это заметно разрядило обстановку, и, казалось, ненадолго все забыли о том, что начнется через пять минут. На самом деле, нужно было просто сохранить самообладание.

— Одевай скорее, — поторопил Донат. — Как раз это время ты выиграешь, пока упыри Ровсона допрут, что происходит.

Пётр надел костюм. Было непривычно смотреть на себя, как будто на часть самой природы, сливаться с ней, ведь до сих пор он делал то же самое, только в человеческом обличии. Для полной маскировки он обмазал лицо соком травы. Ощущения непередаваемые. Пётр почувствовал себя еще более значимым, сильным. Вся былая закалка и прошлый опыт боевых действий вернулись, как будто он и не покидал поле боя со времен командировки из тогда еще России в Сирию. Одновременно его мысли занимала Агния. Он не имел права после всего, что они пережили, оставить ее одну. Пётр добирался перебежками, ползками, сердце громко стучало, адреналин зашкаливал.

Ровсон стоял на линии, высокий, крепкий, будто излучающий внутреннюю силу и энергию украденных жизней. Его со всех сторон окружали охранники с винтовками. Донат сжимал руку Девайс, сидя в укрытии. Они считали секунды. Остальные члены Лунного Союза молча молились, прячась в самодельном окопе неподалеку и ожидая хоть каких-то признаков начавшейся борьбы или изменений. Вдруг раздался громкий неожиданный звук, Петру удалось запустить фильм.

«ВЫ ДУМАЕТЕ, ЧТО, ВНЕДРЯЯ ГЕН, СПАСАЕТЕ ЛУНУ? ЭТО НЕ ТАК. ЛУНА И БЕЗ ТОГО ДАВНО СПАСЕНА. ЛУНА ВООБЩЕ НЕ ПРИЧАСТНА К ТОМУ, ЧТО СЕЙЧАС ПРОИСХОДИТ. ВАС ВВОДЯТ В ЗАБЛУЖДЕНИЕ. ЗЕМЛЯ НЕ ОГРАНИЧЕНА В РЕСУРСАХ ЗАХОРОНЯТЬ КАПСУЛЫ. ЗЕМЛЯ ЕЩЕ МОЖЕТ МНОГОЕ, НО ВАС ИСПОЛЬЗУЮТ. ИВАН РОВСОН НЕ ХОЧЕТ ВОЗВРАЩАТЬСЯ К ВАМ И ЗАВЕРШАТЬ ТО, ДЛЯ ЧЕГО ВЫ ЕГО СОЗДАЛИ. ОН ПОГУБИТ ЗЕМЛЮ И ЖДЕТ, ПОКА ВЫ СВОИМИ РУКАМИ ДОДЕЛАЕТЕ ТО, ЧТО ОН ЗАПЛАНИРОВАЛ. РОВСОН ОБМАНЫВАЕТ ВАС!

ВАША ПЛАНЕТА В БЕЗОПАСНОСТИ! НИ ОДИН ЧЕЛОВЕК НА ЗЕМЛЕ НЕ ЗНАЕТ, ЧТО ЗАХОРОНЕНИЕ КАПСУЛ ВОЗМОЖНО, БЕЗОПАСНО И ДОСТУПНО. ЗАТО ЭТО ЗНАЕТ РОВСОН. ОН ЛЖЕТ ВАМ, ОН ПОЛЬЗУЕТСЯ ВАМИ, РАДИ СВОЕГО БЛАГА, РАДИ ТОГО, ЧТОБЫ ЖИТЬ В СВОЕ УДОВОЛЬСТВИЕ И НЕ ПРИНИМАТЬ СНОВА ВАШ УЖАСНЫЙ И УРОДЛИВЫЙ ОБЛИК, РАДИ ТОГО, ЧТОБЫ СНОВА К ВАМ НЕ ВОЗРАЩАТЬСЯ!»

Ровсон с охраной принялись в панике оглядываться по сторонам, кричать и стрелять вокруг. Задул сильный ветер, похожий на ураган. Проектор сразу перестал показывать, видно было, что все сдуло силой этого могущественного ветра, Ровсон и его мункубы еле держались на ногах.

Картина, которую они увидели, повергла всех в шок. Перед ними стояли предки, не прячась, в своем настоящем обличии. Иван не видел их уже пятьдесят лет. Его охрана онемела. Это было только начало.

Донат вышел из укрытия и, преодолевая воздушное препятствие, подошел ближе к предкам.

Стрельбы вокруг не было, предки разобрались с этим. Было понятно, что они ждут объяснений.

— Мы только просим вас выслушать, не более того, — громко сказал Донат, оказавшись у всех на виду. — Все, что вы слышали, — чистая правда. Можете потом забрать мою жизнь, если мне не поверите. Иван ничего не делал все эти годы для спасения Луны. Наоборот, он хочет, чтобы вы погибли и над ним больше никто не властвовал. Мы, мункубы, не хотим войны и разрушения Земли. На Земле полно места хоронить капсулы, а Иван ничего для этого не делает.

— Жалкое подобие мункуба! — завопил Ровсон. — Предатель! Кто ты вообще такой, чтобы обвинять меня? — Он сделал шаг вперед. Ровсон боялся ярости предков, но голос его был тверд, когда он обратился к ним: — Создатели! Не слушайте его! Я уже почти добился своей цели и сделал перестановки в правительстве. Наши люди, мункубы, становятся у власти, и скоро мы сможем заставить людей не вывозить капсулы. Вы знаете меня столько лет, создали меня, курировали. Я жив благодаря вам. Не верьте этим жалким гадам, которые только и умеют, что прятаться в лесах. Мы, мункубы, скоро уничтожим всех людей, и ваша Луна вернется к вам!

Неожиданно рядом с Донатом образовалась отдельная ветровая воронка. Мини-смерчь засосал молодого человека. Его след просто пропал. Девайс, увидев это, онемела. В состоянии шока девушка вышла из засады и направилась к предкам. Те стояли неподвижно. Она подходила все ближе. Ровсон было кинулся к ней, чтобы убить, но был отброшен одним движением руки впередистоящего предка. Не помня себя, она подошла вплотную к одному из них. Выражение ее лица показывало бесстрашие, гнев и равнодушие одновременно. Незаметно пришли и встали за ней все мункубы Лунного Союза. В первом ряду стояла Верста. Девайс никого не видела и не слышала. Трясущимися губами, она стала буквально вырывать слова из своего горла. Уже почти не принадлежащую ей физическую оболочку трясло от волнения.

— На вас положили жизнь мои родители, мункуб Руслан Глинков погиб ради вас, а его сын при смерти, убили мункуба Ляписа, муж моей наставницы и подруги Версты погиб из-за вас и еще много хороших людей и мункубов стали жертвами по вашей вине. Моей бабушке пришлось скрываться в другой стране, она потеряла дочь, рисковала своей жизнью, с болью в сердце ей пришлось подвергнуть опасности меня, ее внучку, и для чего? Чтобы я смогла донести до вас, что даже такие, как вы, умные, сильные, хозяева Вселенной, можете ошибаться! Вы не услышали моего жениха и отняли его жизнь. Я не останусь жить, хоть вы трижды примите решение меня помиловать, не надо, уже поздно. Вы доверились алчному, своенравному, жестокому эгоисту, который все эти годы сосал жизнь из рода человеческого и дырявил наглым образом вашу Луну, чтобы вы сдохли там, а он дожирал все живое здесь. Из-за вас мы страдаем. Мы живем без нормальной пищи и солнца. Я и все люди не видели тепла и не вкушали настоящей жизни. Вы превратили половину общества в монстров, которые никогда не захотят вам помочь, и уж тем более не будут вам благодарны! Ваш удел разрушать жизнь! Так чего же вы хотите, чтобы люди перестали разрушать Луну? А вы их, людей, хоть раз спрашивали, знают ли они о том, что происходит с вашей планетой? Нет, они не знают! И никогда не знали! Ни о вас, ни о ваших генотворениях, ни о том, кто отнял у них жизнь, и кто отнял у них солнце!

Девайс, немного придя в себя, оглянулась и увидела, что все члены Лунного Союза стояли за ней и, как и она, были готовы принести себя в жертву ради правды, потому что дальше их не ждало ничего, кроме потерь, пустоты, болезней и разочарования. Рядом с Верстой она увидела и Петра.

— А теперь смотрите: я и все, кто стоит перед вами, и тот мункуб, кого вы у меня забрали вместе с моей жизнью, мы готовы подтвердить еще раз, что вашу планету уничтожает Иван Ровсон, а не мы!

Ровсон успел подняться и подползти ближе.

— Не верьте ей, она сумасшедшая, — заискивающе проговорил Ровсон. Теперь он вовсе не походил на грозного правителя, вся его ничтожность отразилась в его облике. Он подобострастно склонил голову перед предками, боясь взглянуть на них.

Тут впервые все услышали настоящий голос предков. Он был невероятно громкий, страшный, как будто сами небеса заговорили, и когда он замолчит, Землю взорвет! Все без исключения мункубы и люди полностью онемели, онемели и их тела, услышав этот голос.

— ЧТО ТЫ МОЖЕШЬ ПРЕДЛОЖИТЬ, КРОМЕ ВАШИХ ЖАЛКИХ ЖИЗНЕЙ, ЧТОБЫ ДОКАЗАТЬ СВОИ СЛОВА?

Девайс собралась с силами.

— Мы изменим правительство; переформируем корпус захоронения капсул под закопки на Земле на специально выделенных территориях; закончим создание ПО, оно почти готово, чтобы люди могли защитить себя во сне, пока гены мункубов перестраиваются под обычных людей; по всем каналам связи мы проинформируем людей о том, что было на самом деле, что есть сейчас, и что будет потом. С вашего на то позволения, вернем людям солнце, а вместе с ним пищу и жизнь! Только этот фактор заставит их поверить. Мы сделаем все, чтобы спасти и вашу, и нашу планеты. Мы все хотим мирно жить дома!

— ТЫ ЖЕ НЕ ГОТОВА ЖИТЬ БЕЗ НЕГО?

— Я и не буду, — спокойно ответила Девайс. — Только выполню данное вам обещание, ради других людей и их детей, кто уже родился, кому предстоит выздороветь и начать жить. Я вас искренне ненавижу за Доната, но все сделаю, чтобы жили другие.

— А ТЫ, ИВАН, ЧТО СКАЖЕШЬ, НА ЧТО ТЫ ГОТОВ, ЧТОБЫ ДОКАЗАТЬ, ЧТО ОНИ ВРУТ НАМ?

— Я готов, готов, — пролепетал Ровсон, содрогаясь от голоса предков. — Уже завтра, после внедрения, первые капсулы будут захоронены на Земле и впредь тоже.

— ЕСЛИ ТЫ ТАК УВЕРЕН В СЕБЕ И В СВОИХ СИЛАХ, ПОЧЕМУ СТОЛЬКО ЛЕТ ТЫ НЕ ДЕЛАЛ ЭТОГО?! — голос предка становился все сильнее и злее. Он схватил Ровсона и разорвал его пополам. Все отшатнулись. Картина была не из приятных. Куски мяса разлетелись по земле.

— И ТАК БУДЕТ С КАЖДЫМ, КТО ЕЩЕ РАЗ ХОТЬ КОГДА-НИБУДЬ ПОСМЕЕТ ОБМАНУТЬ НАС. ВНЕДРЕНИЯ НЕ БУДЕТ. МЫ УХОДИМ ДОМОЙ. ЕСЛИ В НАШЕЙ ПОЧВЕ ПОЯВИТСЯ ЕЩЕ ХОТЬ ОДНА ДЫРА, МЫ УНИЧТОЖИМ ВАШУ ПЛАНЕТУ И БЕЗ ЭТИХ ВСЕХ ВНЕДРЕНИЙ, ОДНИМ РАЗОМ, ПОВЕРЬ, ДЕВОЧКА. ТЫ ХОЧЕШЬ СОЛНЦА И СВОЕГО ЖЕНИХА? ТОГДА НА, ЗАБИРАЙ ЕГО, НАЙДИ ЕГО ЗДЕСЬ, ЕСЛИ ТЫ ТАКАЯ ЛЮБЯЩАЯ, ТАКАЯ САМООТВЕРЖЕННАЯ, ТАКАЯ СМЕЛАЯ. ИДИ ИЩИ! — Предок стал громко хохотать. Он отошел в сторону, чтобы Девайс смогла пройти к остальным предкам.

Девайс шла медленно и думала только об одном, чтобы ее не стошнило там же, на месте. Зрелище было жуткое. Со всех сторон ее обступили огромные, страшные слизни, покрытые шерстью, но с зомбически-человеческим силуэтом, с горящими глазами. У некоторых отсутствовали части тел. Она держалась как могла, понимая, что от этого зависит все на свете. Обойдя всех, так и не решившись пристально рассмотреть каждого из них, она оглянулась на толпу членов Союза, про себя уже прощаясь и извиняясь за то, что не выдержит такого, что не сможет. Ее взгляд упал на Версту, как вдруг она вспомнила ее последнее знамение: «его выделят глаза». Девушка выпрямилась и с новыми силами стала проходить мимо предков и смотреть в глаза каждому мерзкому чудовищу. Пройдя их всех, она увидела в дальнем углу еще одного предка, кто не смотрел на нее, а просто лежал, согнувшись. Видимо, он не хотел, чтобы она нашла его, чтобы вынуждена была принять таким. Она присела на корточки, положила трясущуюся руку на плечо монстра, взглянула ему в глаза. Они были тусклыми, по его щеке скатилась слеза.

— Вот он. Это мой Донат, — прошептала Девайс. — Она поднялась и сказала уже громче: — Верните мне его! Вы обещали.

— БЕРИ! — предок захохотал еще громче. — БЕРИ, ЕСЛИ ПРИМЕШЬ ТАКИМ!

Реакция Девайс была непредсказуема. Такого никто не ожидал, даже самый главный предок, который говорил за всех и за всех принимал решения.

— Беру, принимаю! — с вызовом бросила Девайс предку. — Он не вещь, он человек! И он мой, а я его навсегда! Вам никогда не достанется Донат!

Она кинулась к изогнутому монстру, стала крепко обнимать его и целовать. Ей уже было все равно, что он выглядел ужасно, что от него пахло слизью. Девайс ничего не видела и не слышала вокруг. Сколько она так просидела, не помнит. В какой-то момент мир словно перестал существовать. Девайс потеряла сознание. Открыв глаза, она увидела обнимавшего ее Доната. Парень был в своем теле и молча гладил ее по голове. На безымянном пальце его правой руки Девайс увидела старинное кольцо. Все стало сразу понятно. Вокруг сидели члены Союза, видимо, уже не Лунного, а Земного. Верста смотрела на Девайс и улыбалась, конечно, уже зная, что они обязательно поженятся после того, как все, что было запланировано для людей, будет сделано всеобщими усилиями.

* * *

Он стоял на берегу Балтийского моря. Был прохладный, но приятный и безветренный летний день. Она чувствовала, что он рядом, но не решалась или боялась обернуться.

— Агния!

— Здравствуй, Петя! — она бросилась к нему в объятия. — Наконец-то! Я впервые за столь долгое время по-настоящему счастлива!

Агния и Пётр долго разговаривали, гуляя по набережной и держась за руки, а сквозь тучи наконец пробилось теплое cолнце летнего заката!

[1] Маскировочный костюм Ghillie (Гилли) — универсальное средство маскировки для снайперов и боевых разведчиков. Изготавливают такой камуфляж, как правило, под конкретную местность и время года, а еще чаще — для конкретного задания, которое необходимо выполнить. В отличие от камуфляжной пятнистой или пиксельной униформы, которую мы все привыкли считать классической маскировкой, маскировочный костюм Ghillie предназначен для размытия очертания фигуры стрелка и скрытия его на местности за счет слияния с окружающей растительностью.