Мария Дмитриева

«В тихом городе»

 

 

«Крафтовая литература»

2025

1 ГЛАВА — 12 ЯНВАРЯ

 

«На второй день святок открывается тонкая завеса между нашим миром и их, и выходят бесы наружу да ходят по земле нашей невидимые глазу человеческому. Десять дней им бесчинства свои вершить и ходить от святого вечера до воды святой. Не убить бесов да не укротить — можно лишь не дать им собой овладеть да выдержать срок, отведенный им».

«Святочный бестиарий города М», раздел «История святочных гуляний», Климентий Бодунов

 

— Неужели умер? — удивленно спросила Ника, нависая над телом. Пожилой мужчина лежал на снегу с приоткрытыми глазами и неестественно вывернутой ногой. — Дядь Саш?

— У него все крыльцо в крови, не тупи, — скривился Ярослав и сделал несколько шагов назад, оглядываясь. Вокруг было пусто и тихо. Слишком тихо для их города в самый разгар святок, разве что не унималась привычная для этого времени метель. — Никто же нас не видел вроде, да? Шестой день святок, кому мы нужны, верно?

— Надо уходить отсюда, пока нас не заметили, — сказал Арс, тоже осматриваясь и оценивая обстановку. Заглядывал в окна соседних домов, отмечал, у кого горит свет, вышел ли кто на улицу. — Не смотрите так на меня и не трогайте его, — добавил он суровее, когда Ника потянулась к старику. — Не хватало еще оставить отпечатки, то-то отец порадуется.

— Мы же и раньше ступеньки водой поливали. — Ника продолжала рассматривать тело в надежде увидеть хоть какие-то проблески жизни. — Да и Александр Васильевич крепкий мужик. Может, не умер все-таки? Может, скорую вызвать? Игорь?

Это была их маленькая традиция на святки: поливать ледяной водой крыльцо бывшего учителя математики Александра Васильевича — в народе «дядь Саши». Делали они это, наверное, лет с десяти и даже готовились заранее: разливали воду не вечером перед гуляниями, а в обед, чтобы точно замерзла, и потом приходили еще как минимум пару раз, чтобы заледенело наверняка. Если поскользнется не дядь Саша, а кто-нибудь другой — все равно пакость будет исполнена.

Подобные «бесчинства», если уж называть это правильно, творили все, потому что это именно то, что делают на святки. Считалось, что таким образом можно отогнать бесов, которые бродят по улицам. Кикиморы, лешие, банники, упыри — в городе М верили в них и даже в некотором роде прославляли, потому что святки привлекали толпы туристов.

Как и все жители города М, Игорь и его друзья воспринимали святки как радостную данность и к двадцати годам даже не растеряли к ним интереса. Колядки, переодевания, запугивания людей на улицах, мелкие пакости вроде вылитой воды на крыльцо — город М этим всем жил и не мог по-иному существовать.

Дядь Саша исправно каждый год делал вид, что поскользнулся на ледяном крыльце, ругался пятиэтажным матом, иногда даже гонялся за бывшими учениками с ружьем, постреливая дробью в снег. Но после он всегда улыбался, смеялся и звал их в гости, чтобы напоить крепким чаем с лимоном (другой он не любил) и с конфетами «Птичье молоко», которые покупал для них с утра. Иногда по старой памяти давал решать какие-то математические примеры, изображая из себя сфинкса: за правильные ответы выпускал детей навстречу приключениям на их «вечно горящие от юношеского безделья пятые точки». Считал, что хоть так заставляет их мозги работать на благо чего-нибудь. Из всех учителей именно Александр Васильевич имел особую тягу к своим самым несносным подопечным: он говорил, что при должном пинке их нестандартное мышление может творить удивительные вещи.

В этот раз, как и всегда, друзья спрятались за забором и наблюдали за двором через давно сделанное отверстие между досками, которое дядь Саша все так же давно обещал заделать, «да никак руки не доходили». Правда, после этой фразы он всегда заговорщически подмигивал.

В этот раз, как и во множестве предыдущих, Александр Васильевич вышел на крыльцо и поскользнулся. Друзья замерли в радостном ожидании, потому что даже спустя столько лет не переставали смеяться с его совсем не театральных падений.

Игорь уже занес руку с перочинным ножом, чтобы сделать очередную зарубку как знак снова удавшейся шутки.

Но поводов для смеха не нашлось.

— Игорь? — чуть повысила голос Ника. — Почему ты никогда меня не слушаешь? Может, все-таки скорую? — спросила она нервно.

— Надо бы. — Игорь проигнорировал ее выпад: в жизни что угодно было важнее истерик его «благоверной», и особенно в сложившейся ситуации. Присел рядом с дядь Сашей и посветил фонариком в телефоне на рану. Проверил пульс и реакцию зрачков. Если признаки жизни в старом математике и были, то почему-то они оказались незаметны.

Или он так испугался, что не захотел их заметить?

— Но он возрастной, много крови уже потерял. Можем не успеть.

— А мы хотим успеть? — заговорил Яр и посмотрел на друзей. Ника уже набрала в грудь воздуха, чтобы, как обычно, картинно возмутиться, но промолчала.

Игорь не знал, что сказать. Сердцебиение близилось к стадии тахикардии. Решение вроде бы простое, кому нужен этот старик.

Но это же… Убийство?

Арс снова огляделся и скрестил руки на груди.

— Ты уверен, что скорая не поможет? У него пульс есть?

— Нитевидный, — вспомнил Игорь термин из учебника, снова приложил пальцы к сонной артерии дядь Саши. — Теоретически, если мы прекратим разглядывать тело, то шансы на жизнь у него есть, сейчас медиков в городе больше, чем полицейских. Но если он выживет…

— …то скажет, что поскользнулся, и расскажет, кто в этом виноват, — закончил за него Арс.

— Отец твой не замнет? — спросил Яр.

— Навряд ли. Еще порадуется, что подловил, — тихо сказал Арслан.

Игорю не нравилась перспектива. Если он послушает свою совесть и призовет друзей последовать за ним, тогда всю четверку повяжут — майор полиции не будет прикрывать сына-убийцу и его друзей. Тогда прощай медицинский Игоря, прощай киношкола Ники, прокурорская карьера Арса и театральное училище Ярослава. Прощайте все отдельно взятые и собранные вместе мечты. А Игорь вообще-то жениться на Нике хотел да от святок уехать подальше и навсегда.

Однако, если же Александр Васильевич успеет умереть, а они каким-то образом заметут следы, то у их ситуации появится сразу несколько менее печальных альтернатив. Хотя все равно не самых приятных.

Надо было сделать выбор.

А как сделать адекватный выбор, когда перед тобой лежит бывший учитель — скорей всего, уже мертвый, — а ты и твои друзья автоматически вот-вот станете главными подозреваемыми в его смерти? А так и будет, когда Игорь сам станет врачом? Придется делать выбор, кого спасать, а кого — нет? Дядя учил, что врач обязан спасать жизни. Тогда почему Игорь сомневается?

— Давайте уже что-то думать, — нарушил тишину Яр, топчась на одном месте, засунув руки в карманы куртки. — Дядь Саша меня вот никогда не любил и все время говорил, что я от папаши не сбегу. Так что пусть себе помирает.

— Яр! — шикнула на него Ника.

— Что? Что «Яр»? — Он подошел к ней. — Я же вижу, вы все об этом думаете. Наше будущее против мертвого старика.

— Он любил нас вообще-то, — продолжила Ника. — Почти всех, — уточнила она, проследив за вздернутыми бровями Ярослава.

— Хочешь в киношколу попасть? Как думаешь, там позитивно отнесутся к тюремному сроку? — накинулся на нее Яр. Ника замолчала. — Вот именно. Думаю, все присутствующие тоже хотят жить без отягчающих обстоятельств.

— Оставим его, и все, — заговорил Арс, привыкший брать на себя роль лидера. — Яр прав, никому из нас проблемы не нужны. Проверьте, чтобы ничего тут не указывало на нас, и уходим. Засветимся в городе, чтобы хоть какое-то алиби было, дальше разберемся.

— Но мы же можем его спасти, — снова попыталась остановить всех Ника. — Даже если вы в чем-то правы, мы же… Игорь? — Она посмотрела на него с вызовом. — Кто там вещал, что поступил в медицинский, чтобы спасать людей?

Как обычно перевела стрелки и переложила ответственность.

— Хватит давить на меня. — Он скривился. — Я клятву Гиппократа еще не давал, — Игорь встал и отошел от тела. В ту секунду Нике показалось, что он стал выше, а привычно мягкие черты лица — острее, что делало его совсем суровым.

Рядом раздался хлопок.

И еще один.

Все тут же надели маски ряженых и обернулись. Рефлекс сработал как часы: как будто они уже не первый раз убивали людей на святки и специально участвовали в гуляниях, чтобы было удобно скрываться. Хотя в их случае маски скорей были опознавательным знаком. Если старшему следователю Сатаеву доложат, что рядом с местом преступления видели черного медведя, ярко-оранжевого кота, красную лисицу и серо-золотого волка, он безошибочно угадает своего старшего сына и его вечно попадающих в передряги друзей.

К крыльцу приближался человек в черном пальто и простой черной маске на половину лица и аплодировал.

— Я думал, вы будете ломаться дольше, но вы оправдали мои ожидания. — Мужчина широко и довольно улыбался. — Вы сильно не переживайте, хотя, судя по всему, вы не очень-то переживаете: он умер не из-за вас. Точнее, из-за разлитой воды на крыльце, конечно, но он не удержал равновесие из-за вывихнутой ноги.

Арс вышел вперед, прикрыв собой остальных и скрестив руки на груди. Он был высоким и крупным — спасибо генам, греко-римской борьбе и боксу — и часто этим пользовался.

— Вы кто? Это — частная территория. Уходите, пока я не вызвал полицию, мой отец — старший следователь Сатаев.

— Не доверяете мне, похвально. Я, можно сказать, всего лишь Аннушка, разлившая масло, — мужчина снова улыбнулся. — Я поясню.

Он щелкнул пальцами, и наступил день.

Тело Александра Васильевича исчезло, лед на крыльце больше не блестел. Ступеньки и вовсе выглядели сухими — после стольких лет невозможно ошибиться.

За спиной заскрипела калитка: во двор зашел вполне себе живой дядь Саша. В одной руке держал пакет с продуктами, в другой — телефон. А еще он хромал. Игорь тут же вспомнил, что неизвестный в маске говорил про вывихнутую ногу. Что это было за видение? Их успели чем-то напоить, накурить? Хотя в городе М обычно таким не промышляли — на святки всяческой дичи и без этого хватало.

— Вот не то чтобы я верю в приметы, Саныч, но, сам знаешь, черная кошка на святки… — Александр Васильевич осторожно, но уверенно шел по двору. — А она прямо передо мной дорогу перебежала, так еще нагло посмотрела на меня, я решил, точно нечисть какая, надо обойти. Иду себе в обход, все думаю про кошку эту и, представляешь, на ровном месте падаю! Ой, вот не надо мне про скорую! — возмутился он голосу в трубке. — Само пройдет, портвейна выпью, и все нормально будет. Ладно, все, я домой пришел. Бывай, Саныч, я занят, — оборвал он собеседника и, видимо, нравоучения о необходимости своевременного обращения в травмпункт.

После дядь Саша бросил телефон в карман куртки, покряхтел, поудобнее взял пакет и прошел сквозь Арса прямиком к крыльцу. Поставил ногу на первую ступеньку, немного проскользил носком, схватился свободной рукой за перила и поднялся в дом.

Снова наступила ночь, и все уставились на неизвестного в маске. Игорь несколько раз открыл и закрыл глаза, чтобы быстрее привыкли к темноте. Быстро повернулся к крыльцу — Александр Васильевич снова был мертв.

Если это такой приход, то он был как минимум странный. Мало того, что реалистичный, еще и достоверный. Дядь Саша был человеком науки и не потакал суевериям, но также он был жителем города М. А еще он не очень жаловал врачей и довольно часто об этом говорил, особенно на старости лет. Это в принципе была какая-то старческая особенность людей после шестидесяти — верить, что само пройдет.

Вот у Александра Васильевича и не прошло.

— Жаль, не могу вам показать сам момент вывиха у магазина, это было красиво. — Неизвестный в маске явно был рад происходящему. Он подергал плечами и в предвкушении потер руки. — Но для этого лучше присутствовать на месте происшествия. Вы ведь все поняли? Ваш любезный учитель чуть не проспал свой выход на крыльцо, поторопился, забыл про ногу, ступил ею на лед, не удержался, и вуаля!

Не хлопают люди в ладоши, рассказывая другим о чьей-то случайной неслучайной смерти.

— Ты что за отморозок? — громко и с наездом спросил Арс. Мужчина шагнул еще ближе, чтобы его было лучше видно в свете одинокого фонаря. Он сделал странное движение рукой, снимая маску, и Арс мог поклясться, что она растворилась в дымке. Лицо у незнакомца было бледноватое и вытянутое, нос — длинный и острый, глаза — слишком светлые для такого странного темного образа, чуть зауженные. Эдакий Джокер, даже улыбка казалась презрительно широкой.

— Действительно, я не представился, — мужчина протянул руку для рукопожатия. — Владимир Третьяков, одинокий — надеюсь, ненадолго — исполнитель воли Велеса и ваш будущий наставник.

Друзья переглянулись и нервно рассмеялись.

— Исполнитель воли Велеса? Наставник? — усмехнулся Яр, выглядывая из-за плеча Арса. — Мужик, ты бы шел отсюда. Давай мы тебе водки купим да разойдемся по-хорошему.

— Как вы это сделали? Это вы ему черную кошку показали? — Игорь вышел чуть вперед.

Владимир просиял.

— А ты догадливый. — Он снова улыбнулся. — Скажем так, я поставил этого человека перед выбором: идти привычной дорогой или отдаться на милость суеверию. Работа у меня такая: корректирую реальность, чтобы людей смущать. Наш прекрасный труп выбрал второй вариант, а дальше историю вы знаете.

— Убийство на нас повесить хочешь? — Арслан заговорил пугающе спокойным тоном, которому научился у отца. Сатаевы никогда не кричали, лишь немного меняли интонацию — ожидание страшнее любого крика.

— Всего лишь немного подталкиваю вас в нужную сторону, — Владимир заговорил другим голосом, более глубоким и скрежещущим одновременно, заставив Арса сжаться. — Но сейчас у вас есть проблемы поинтереснее. — Он прислушался к звукам позади: сосед вышел на шум.

— Эй, балбесы! — закричал тот. — Опять старика мучаете? Чего молчите? Доигрались там небось? Оставьте человека в покое, а то я полицию вызову! — Он угрожающе помахал кулаком, а потом тряхнул головой. — Васильевич, ты там один или нет, понять не могу!

— Ты чего раскричался, Михалыч? — ответил ему Владимир, который внезапно превратился в опять ожившего и вполне себе здорового дядь Сашу. — Нормально все, бездари в этом году наконец про меня забыли, — и посмеялся он совсем как Александр Васильевич.

— Ты все равно смотри аккуратнее, с ногой-то! — крикнул сосед. — А то, не дай бог, навернешься, и поминай как звали.

— Нормально все будет, Михалыч, — усмехнулся Владимир, помахал соседу рукой и коротким кивком поманил четверку в дом. Те, ошеломленные, тихо пошли за ним.

За порогом Владимир снова стал самим собой, потер руки, согревая их, и взял с плиты чайник, чтобы налить воды.

— Вы садитесь, нам с вами многое стоит обсудить.

Игорь сначала хотел возразить, что им обсуждать нечего, но невозможно было сопротивляться растущему любопытству на грани с тревогой, страхом и общим шоковым состоянием. Как этот Владимир их нашел? Откуда он их знал? Как ему удалось обмануть соседа Александра Васильевича? Почему он решил им помочь? Кто он вообще такой?

Игорь смотрел на друзей и понимал, что они задавались теми же вопросами, поэтому и послушно сели и замолчали. Как строить беседу с таким человеком?

— Кто вы? — осторожно начал Арс, явно уже несколько раз пожалевший о том, что пытался угрожать Владимиру. Что-то подсказывало, что не стоило спорить с тем, кто только что выглядел как оживший труп старика на крыльце.

— Человек, — буднично ответил тот и поставил чайник греться. — Но и не совсем человек, как вы должны были заметить. — Он повернулся к ним и снова довольно улыбнулся. — Простите за сумбур, мне еще не приходилось передавать кому-то дела, немного волнуюсь. — Он сел во главе стола. — Если по-научному, то таких, как я, называют двоедушниками.

— Свят-свят-свят! — закричала Ника и перекрестилась, вжимаясь в Игоря. Он инстинктивно обхватил ее руками и про себя отругал за такую реакцию. Уж им-то не стоило поминать никаких святых духов.

— Не поможет. — Владимир наигранно покачал головой, разве что не потрепал по макушке, как нерадивых детей. Мерзость, лучше бы улыбался.

— Двоедушники ночами в зверей обращаются, — чуть напряженно сказал Арс.

— Правильно, пятерка, Сатаев, запишем в журнал, — продолжил Владимир, шутя. — Но я сегодня просто не засыпал. С годами научитесь. Важная ночь. Повторюсь: еще не приходилось мне выбирать себе преемников. Надеюсь, вы уже догадались, что мой выбор пал на вас.

— Почему? — Ника вцепилась в Игоря.

— Потому что вы верите. Чтите традиции.

— Под эти критерии каждый второй в городе подходит, — закатил глаза Игорь.

— Но не каждый второй из года в год поливает крыльцо старика и радостно ждет, что он поскользнется, — Владимир перестал улыбаться. — И даже не каждый десятый оставит своего бывшего учителя умирать, потому что верно рассчитал, что он никому не нужен.

— Это вы так намекаете на то, что мы ужасны настолько, чтобы стать… нечистью? — с нервной усмешкой спросил Яр.

— Нет, ни в коем случае, — Владимир оскорбился. — Вы — хорошие ребята! — рассмеялся он. — Но способны пересекать черту. Делать сложный для многих людей выбор. В нашем деле не нужны моралисты, но передавать силу маньякам тоже будет неправильно. К тому же удобнее сразу выбрать четверых друзей, а не искать по иголке в стоге сена в надежде, что команда впоследствии сработается.

— Не сходится, — заговорил Игорь. — Вы сказали, что вы один. Зачем вам четверо?

— Отлично подмечаешь детали, весь в… — Владимир осекся и быстро продолжил: — Двоедушников всегда четверо. Пропустим шутки про всадников Апокалипсиса, они неуместны и перестали меня радовать на году эдак шестом, — добавил он. — Но так вышло, что мои товарищи умерли, и я остался один. Отработал половину срока и попросился на пенсию. Но это все пока не нужная вам математика. — Владимир отмахнулся, как будто рассказывал скучные и обыденные вещи из мира стереотипных клерков и бухгалтеров. — Вы мне лучше вот что скажите… — Чайник закипел, и Владимир принялся искать кружки.

— В левом ящике сверху, — направил его Игорь, невольно задумавшись, что по привычному за много лет сценарию это дядь Саша должен был наливать им чай, кормить вкуснейшими конфетами и сетовать, что они никак не вырастут и не перестанут «чудить на праздники». Александр Васильевич был одним из тех, кто считал, что городу пора менять традиции. Где-то внутри екнуло, но очень коротко, как будто труп на крыльце никак не касался Игоря. Это так выглядит шок?

— Спасибо. — Владимир улыбнулся ему и разлил чай. — Вы же хорошо знаете легенду нашего города о сражении Велеса и Перуна?

— Велес изменил своему предназначению и начал сеять хаос на земле, Перун вызвал брата на бой, сразил, отправил под землю. Велес просил о помиловании, и Перун позволил ему и его слугам один раз в год на двенадцать дней появляться на земле, — будничным тоном ответил Игорь. Он даже не сразу сообразил, что ответил как-то на автомате: лучше него никто не знал все легенды города М, разве что его дядя Климентий, владевший книжным магазином и библиотекой с собранием редких книг о святках, бесах и славянской нечисти.

— Хороший ответ, но пятерку не поставлю, — Владимир улыбнулся. Игорь поежился: так часто улыбаются только психи или плохие актеры. — Как легко войти во вкус преподавания, даже не ожидал. Есть несколько уточнений. Во-первых, и это правда очень важно, вопреки расхожему мнению, сам Велес выйти не может: Перун оказался хитрым и поставил такое условие. Слуги его быстро поняли, что их никто не контролирует, и за одни святки оторвались так, что даже их хозяину стало стыдно. Тогда он начал создавать двоедушников. — Владимир отпил чай. — Раз в сорок лет он наделяет четверых людей вторыми душами и магическими способностями, чтобы держать своих подчиненных, так сказать, в ежовых рукавицах. Но, сами понимаете, никто не любит полицию. Поэтому тут нужны люди, которые не испугаются упырей и смогут в случае чего пойти на крайние меры. Иногда даже лешего можно успокоить только через отсечение головы. Я шучу, конечно, но на этой работе случается всякое.

— Это бред какой-то, — выдохнул Ярослав.

— Я тоже так думал, когда впервые услышал. — Владимир пожал плечами. — И вот я здесь. Но одному эту работу выполнять сложно, и я договорился с руководством, — он перешел на доверительный шепот, — чтобы меня отпустили на пенсию пораньше. Но я должен найти четверых себе на замену. Знаете, это примерно как когда банк прощает долг по ипотеке, если в срочном порядке самостоятельно продашь помещение.

Повисла пауза. Игорь даже схватился за чай, потому что нужно было просто что-то делать. Мало им было убийства, теперь они еще сидят в одном доме с нечистью.

— Я не обязываю вас согласиться, — как бы невзначай продолжил Владимир, — но вы должны сейчас же дать ответ. Либо все четверо, либо никто, мне нужен полный пакет, а не урезанный тариф. Просто напоминаю, что я замел следы с убийством вашего бывшего учителя.

— А вторая душа… — осмелела Ника, теребя косу, — это как в «Портрете Дориана Грея»?

— Неплохое сравнение. — Владимир задумался. — В некотором роде. Я бы сказал, что это как дополнительный загранпаспорт. Все грехи можно на нее записывать, а при прохождении райской границы нужный штампик поставят. Сможете делать все, что вам захочется. И никто не осудит.

— В чем подвох? — спросил Арс.

— Его нет. — Владимир говорил пугающе спокойно. — Это награда, а не проклятие. Но я понимаю ваше беспокойство. Такое надо переварить. Попробовать. А знаете что? — Он засиял лампочкой Ильича. — Хотите тест-драйв? Побыть двоедушниками до конца святок. Если поймем, что друг другу не подходим, — изменю вашу память, и вы все забудете. — Он открыл упаковку птичьего молока и надкусил одну из конфет. — Восхитительно, Александр Васильевич для вас все-таки самые дорогие и вкусные покупал, — добавил Владимир между делом, слизывая шоколад с пальцев.

— И что нужно сделать для этого тест-драйва? — осторожно спросила Ника, обескуражив друзей. — Кровью договор подписать?

— Это старообрядчество, — хмыкнул Владимир, безуспешно пытаясь скрыть радость. — Нужно просто согласиться. Вслух. Ближе к Крещению снова поговорим, скажете, как оно вам. Но напомню, — он немного повысил голос, видимо, чтобы они точно осознали важность момента, — либо вы идете на это вместе, либо не идет никто. Одиночные заявки не принимаются.

 

2 ГЛАВА — 15 ЯНВАРЯ

 

«Проще всего бесам сманить того, кто стоит на распутье, какой бы сильной душа его ни была. Сильную душу присвоить почетнее, ибо человек с сильной душой ломается с громким треском, который слышно во всех обителях подземных».

«Святочный бестиарий города М», раздел «Основы бесовского влияния», Климентий Бодунов

 

Земля. Воздух. Ветер. Снег.

Я тяжело дышал после долгого забега в никуда. Кажется, бежал в лес. Или в город. Или мимо домиков в частном секторе. Я зарылся лапами в землю, пытаясь ощутить рыхлость снега и мерзлые комки под когтями.

Вдох.

Длинный выдох.

Снова вдох.

Сколько вокруг новых запахов.

Елки очень пахучие. И сосны. Дуб пахнет мудростью и сном. Сквозь снег чувствуется запах мертвой до весны земли.

В той сосне, в дупле, спят белки.

Родные запахи. Очень близкие, пусть и лишь отдаленно знакомые.

Медведь. Лисица. Дикий кот.

Звери других двоедушников еще совсем малыши, только что рожденные дети. Лишь пытаются понять, как им передвигаться, куда ходить, что делать и как. Первыми жертвами они выбирают лесных зверей. Наверное, я бы так же поступил, если бы не…

Запах костра. Кому-то подожгли поленницу.

Странно, что обычно святочные бесчинства творят в частных домах. Видимо, потому что в многоквартирных как-то потерялся сам дух бесовства. Бесу нужна воля, а не лестничная клетка.

Бесы.

Нечисть.

Как же ими кишит город, почему никто их не видит? Они же так ужасно пахнут, почему никто не чувствует этот удушающий запах?

Рядом кто-то закричал. Надо бежать. Кажется, меня заметили. Меня боятся. Но я же хочу вас спасти!

Интересное ощущение. Новое. Как будто давно дремавшее.

Сколько я спал? Столько лет ждал своего часа и даже не знал, что жду его. Как теперь все успеть и надо ли успевать?

Кикимора.

Упырь.

Сколько злых домовых.

Банники выбирают жертв попьянее.

Как же бесы воняют затхлостью.

Откуда я знаю их имена? Почему я вижу их так отчетливо, почему их запах для меня — такой яркий?

Вдох.

Сосны.

Как бы не запутаться.

Помни о цели, помни о цели.

Иди по следу, ты не следопыт, но это твоя работа, твои лапы приспособлены для бега по снегу, так беги, беги по следу!

Ну здравствуй.

Упырь следит из-за угла дома за девушкой. Мне плевать на нее, но не плевать на тебя, грязного, с сочащейся слюной, мертвого беса. Почему я чувствую, что только я могу тебя остановить, только я могу вонзить зубы в твою глотку?

Почему я так отчаянно этого хочу?

Провожу языком по острым клыкам.

В два больших прыжка я достигаю цели. Не сразу попадаю — я так долго спал, что отвык, — кусаю за плечо, но этого уже достаточно, чтобы остановить тебя. Больше оплошностей я не допущу, поэтому нападаю еще раз и в этот раз хватаю зубами твое горло.

Кровь упырей очень вязкая и насыщенная железом.

И это не конец.

Город пропах бесами и нечистью.

Теперь я вас вижу, чую, иду по вашему следу.

И вам от меня не спрятаться…

…Кровь вязкая. Снег рыхлый. Лапы не сразу привыкают бежать. Снег приятно щекочет нос.

Остатки мертвой плоти засыхают на морде. Приходится зарыться в сугроб, чтобы умыться. Кого я убил сегодня? Лешего?

— Игорь! — Ника ткнула его в бок. — Очнись уже, тут важный разговор вообще-то.

Игорь тряхнул головой, пытаясь осознать и вспомнить, где он находится. Точно. Они договорились встретиться утром в кафе. Почему так сложно привыкать к человеческому облику после превращений? Почему остальные выглядят так, как будто всю ночь не бегали по лесу? Он не мог быть в этом один, их же четверо!

Почему друзья молчат?

— Игорь! — Ника уже не на шутку разозлилась.

— Прости. — Он отмахнулся и отпил кофе. — Не выспался.

— И что же, извини, ты делал всю ночь? — возмутилась она.

— Просто плохо спал, Ник, — ответил Игорь сурово. Ему никогда не нравились эти уколы якобы ревности. — Вам как будто легче. Я почти не сплю с того дня, как мы согласие дали.

Он не сразу подобрал слова, чтобы не привлекать внимание окружающих и чтобы самому лишний раз не озвучить «с того дня, как мы связали души с адом». Если ад вообще существовал. В этом Игорь до недавних пор сомневался, несмотря на то что его дядя был из максимально религиозной семьи. Интересно, бабушка вертится в гробу, держась за крестик?

— Ну уж не знаю, что там происходит с тобой, брат, — заговорил Арс, — но я несколько ночей подряд спал как убитый, всегда бы так, даже снов не было.

Друзья переглянулись и замолчали. Игорь чувствовал, что каждый хотел задать вопросы, мучившие их последние четыре дня. А как спросить?

Вы помните, как мы убили Александра Васильевича?

Вы помните Владимира?

Он умеет изменять реальность?

А мы теперь?.. Как там, «двоедушники»?

Держать бесов в ежовых рукавицах по приказу Велеса?

Это правда БЫЛО?

Стоп, прошло уже четыре дня?

Наутро после встречи с Владимиром они делали вид, что ничего не случилось. Гуляли, веселились, танцевали, стояли в длинной очереди за пышками «бабы Стеши» — Степаниды Антоновны, пугали детей, колядовали, снова гуляли, смеялись. Не подходили к частному сектору.

Но что-то было не так. Иногда между ними повисала странная и недолгая пауза, заполнить которую очень хотелось всеми этими вопросами, но никто их так и не озвучил.

Все было как обычно, но не совсем.

Накануне их вызвали на допрос касательно смерти Александра Васильевича. Все в городе знали, что каждый год над ним шутят бывшие ученики — их не могли не вызвать. Как заверил Арс, они должны были пройти через эту процедуру, тогда их бы точно не заподозрили. Они рассказали общую заученную легенду: в этом году прошли мимо частного сектора, гуляли рядом, были в таких-то барах. Арс, тем не менее, удивлялся, как им удалось так легко соскочить, что даже отец практически сразу перестал доставать его расспросами.

Что-то точно было не так.

— А Владимир же нам не приснился, верно? — не выдержал Ярослав.

— Скорей всего, нет, — тихо сказал Арс и огляделся по сторонам. — Я слышал разговор отца с коллегами. — Он придвинулся ближе к друзьям и махнул рукой, призывая сделать то же самое. — Ему сказали, что крыльцо было чистое, без льда. Что дядь Саша напился и не удержался на вывихнутой ноге. Упал сам, умер сам. И никто не виноват.

— Думаешь, Владимир постарался? — спросил Игорь.

Арслан кивнул.

— Он же говорил, что меняет окружение под себя, — прошептала Ника, собрав длинные тяжелые волосы в хвост, который тут же принялась теребить и наматывать кончик на пальцы. — Он же изобразил дядь Сашу, видимо, и лед убрал со ступенек, когда полиция приехала. Интересно, а что сможем мы? — добавила она с энтузиазмом, постукивая ногтями по кружке.

— Тебя серьезно это волнует? — удивился Игорь. — Конечно, радостно, что на нас не повесили убийство, — заговорил он шепотом, склонившись к центру стола. — Но вас вообще не смущает, на что мы подписались? А вдруг это ловушка какая-то? Ни в одной из книг моего дяди не написано, что двоедушники бесов в узде держат. Вдруг нас заставят людей убивать? — спросил Игорь едва слышно. — Нехорошо это.

— Что-то твое «нехорошо» недавно очень быстро испарилось, — Арс посмотрел на него снисходительно. — Ты ж спасать жизни хотел, а в итоге как себя повел?

Хуже всего, что Арслан был прав. В критической ситуации Игорь сделал выбор в пользу своего будущего и будущего своих друзей, вместо того чтобы спасти человека. Теоретически они ведь могли его спасти. Великолепный задаток для будущего врача, ничего не скажешь.

— Тогда не читай нам мораль, что хорошо, а что — нет, — подытожил Арс.

— Парни, угомонитесь, — вздохнул как всегда более легкомысленный Яр. — Владимир же сказал, что это тест-драйв, — пожал он плечами. — Значит, надо тестировать. Игорян, разве тебе не интересно? Он же обещал суперсилы.

— Яр, мы не супергерои, — скривился Игорь. — Хоть кто-нибудь понимает, что это контракт с Велесом?

— Ты драматизируешь, — Арс закатил глаза. — Сказок дяди своего начитался. Тебя спасают от тюрьмы и предлагают нечеловеческие способности с возможностью отката — да мы как будто в лотерею выиграли. Мы все равно согласились все вместе, значит, тебе тоже интересно, — он ухмыльнулся. — Мы только недавно обсуждали, что нам уже скучно на святки. А это может оказаться весело, да еще и для города полезно. Потом, если что, забудем. Что скажешь? Когда еще выпадет такой шанс.

Тоже интересно.

Может оказаться весело.

Для города полезно.

Забудем.

Шанс?

Игорю не нравилось, как Арслану так легко удавалось убедить его. Была у него эта противная вездесущая харизма. Арс всегда располагал к себе людей, не прикладывая особых усилий, несмотря на пугающе высокий рост и богатырское телосложение. Игорю было странно использовать при описании друга именно слово «богатырское», учитывая то, что внешне он больше походил на какого-нибудь печенега — и никогда на это сравнение, к слову, не обижался, — но мускулатура у него была как у Ильи Муромца.

Этот печенег-богатырь знал, как правильно улыбаться, находить правильные слова и переманивать на свою сторону так, что ты уже и забывал, что хотел поступить как-то иначе.

Игорю нравилось то, что им давали возможность «откатиться». Это значило, что они могли делать все, что угодно, и он за это зацепился. Пожал руку Арса в ответ, как будто даже радуясь.

Может, они и правда сделают что-то хорошее?

— С чего начнем? — Ника заерзала, покусывая губы от предвкушения. — Это же, наверное, надо дождаться темноты? Когда там у нас бесы наружу выходят, господин эксперт по нечисти? — она обратилась к Игорю.

— Кто как, на самом деле, — он задумался. — Походим по городу, посмотрим, может, встретим кого. Не очень представляю, как вообще бесов искать, если честно. — Игорь пожал плечами.

— Значит, пойдем по стандартному плану, — подытожил Арс, — пройдемся по ярмарке с песенным отрядом, а потом к Пашке в «танцы» зайдем.

— А можно отказаться? — застонал Игорь и тут же прикрыл рукой ребра, за секунду до того, как туда прилетел такой предсказуемый удар от Ники. Игорь танцы не любил как минимум потому, что очень плохо танцевал. Как максимум, потому что Ника пыталась его заставить ходить на всяческие парные занятия, но он быстро придумал отмазку в виде дополнительных смен в магазине дяди, из-за чего они часто ругались. Тем не менее Игорь обещал хотя бы раз за эти святки пережить танцевальную пытку, а дядя Клим учил слово держать.

К концу праздников город шумел, но уже не так, как после Рождества. С каждым днем празднование становилось камернее. Все меньше людей гуляло на улицах и все больше — в «избах»: специально построенных для гуляний домах. В одной кормили, в другой — танцевали, в третьей — искали себе женихов и невест, в четвертой — пели песни, в пятой — гадали. Всего таких «изб» в городе было шестнадцать, и каждый год в них менялись тематика, украшения и даже вводились правила на вход. В один год, например, в песенную избу можно было зайти, только спев тайную песню, а на танцы можно было попасть, только если гость надел что-то красное.

В этом году друзья обещали поддержать Пашу и его «бесовской перформанс»: не привычные всем народные танцы или смесь старославянских мотивов с каким-нибудь техно, а, как обещал Паша, настоящую бесовскую дичь. В танцевальную избу пускали только в масках ряженых.

Чем ближе было Крещение, тем меньше следили за происходящим в избах. Первые дни праздновались максимально канонично: колядки, гуляния, гадания, ярмарка. Чем дальше святки уходили от Рождества, тем больше жители пускали в дома и сердца настоящих бесов.

И позволяли себе больше.

Свет был приглушен, работали дым-машины, расстилая туман под ногами. Избу украсили костями и скелетами животных, расписали славянскими рунами. Культ Велеса в городе М, конечно, старались держать в узде, но, как говорится, дьявол кроется в мелочах. Маленькие изображения, статуэтки, надписи на стенах на старославянском — лишь бы подчеркнуть, что город стоит на бесовской земле и живет ею.

Паша хотел, чтобы в этот раз не было репетиций и заученных движений — только танец в потоке и подчинение животным инстинктам. Конечно, у них была схема — как же Игорь ее ненавидел, потому что Ника буквально впечатала ее ему в мозг, — но лишь с перемещением пар по площадке.

Все, что происходило дальше, было отдано на откуп участникам.

Звери выли, рычали, издавали гортанные звуки, пели и читали на старославянском, растягивали те же колядки, которые зачитывали у дверей жителей города. Музыка то ускорялась, то замедлялась, задавая темп, заставляла участников меняться местами, падать, подниматься, прижиматься друг к другу, а потом распадаться на части некогда единого целого. Звери кричали и пели среди полумрака, призывая настоящих бесов, которые и так уже гуляли по городу.

Но, как гласит предание города М, если прикинуться одним из них, тебя не тронут.

«Или можно не прикидываться», — заговорил внутренний голос.

Игорь впервые за долгое время захотел отпустить ситуацию и попробовать забыть, кем он на самом деле был.

Если поймать темп и двигаться вслед за Никой, то кажется, что они действительно вместе, словно единый организм.

Они уже почти забыли, каково это.

Когда хочется быть не рядом, не внутри, а везде и сразу.

Музыка снова ускорилась, окончательно вытесняя из сознания все адекватное человеческое.

Игорь следовал за Никой, ее движениями, позволял себе раствориться в них и не думать о том, получается ли у него что-то складно.

Когда ты кого-то любишь, ты об этом не думаешь: ты собираешь ее жар, проводя кончиками пальцев от плеча до ладони, ловишь губами ее вздох, прижимаешься к ней со спины, чтобы почувствовать единое сердцебиение.

Только вот сердца в унисон не бились.

Время остановилось.

Вдох.

Длинный выдох.

Снова вдох.

Сколько вокруг новых запахов.

Изба срублена из сосны и еще немного отдает смолой.

Пахнут еловые ветки, развешанные по углам.

Дым. Кто-то курит не сигареты.

Бес.

Нечисть.

Тут тоже?

Запах противный, ужасный, но манит, потому что это его — их? — суть, находить этот след. Сейчас запах еще не такой затхлый, как будто этот бес еще немного жив.

Кто?

Где?

«Близко».

Вместо запаха пота — легкая гниль.

Мерзость тянет магнитом, заставляя обнажить клыки и коснуться кожи.

Игорь завис над Никой, держа ее одной рукой у самого пола. Их лица были друг к другу ближе, чем бывали обычно за последние пару лет.

Только вместо привычного желания или похоти он увидел в ее глазах промелькнувший страх.

Он замер, словно наткнулся на невидимую стену.

— Все хорошо?

— Ты хотел меня укусить, что ли? Я тебя прибью, если след на шее останется. — Ника поднялась и прижалась к нему.

Конечно, чтобы остальные не заподозрили, что что-то не так. Это же «идеальная Ника Авакова», никто не должен знать, что в ее жизни вообще что-то — все — может быть не так. Наверное, она боялась этого больше, чем отцовского ремня, но знал эту изнанку ее души только Игорь.

Он провел языком по клыкам.

Ему понравился ее страх?

— Увлекся, — тяжело дыша, ответил он и убрал маску с лица. Одежда прилипла к коже, ее хотелось снять и сжечь.

— Ты какой-то другой.

— Ты тоже, — длинным выдохом ответил он. Не выдержал и поцеловал ее, прижимая и удерживая за шею. Едва нашел силы, чтобы остановиться. — Ты безумная, ты в курсе?

Обычно Ника отвечала «Ты тоже», но в этот раз промолчала.

— Ребятки, держите себя в руках, — встрял Ярослав. Игорь еле сдержался, чтобы демонстративно не поцеловать Нику еще раз и в очередной раз не показать Яру, что его безответная любовь такой и останется.

— Прекратите, — шикнула Ника. — Ты вообще что творишь? — она с укором посмотрела на Игоря.

— А что такого? Поцеловать тебя нельзя?

— Потом поговорим, не здесь, — она скрестила руки на груди и поправила маску. — Еще не конец, помнишь?

Игорь не успел ничего ответить, потому что Паша взял микрофон и сообщил, что для следующего танца нужно поменяться партнерами. Настроение у Игоря пропало тут же, потому что Ника сбежала, моментально выбрав себе кавалера.

Игорь жмурился, кусал губы, облизывал их, усиленно гримасничал, чтобы успокоиться. Как же его бесило, когда Ника вела себя так, будто она главная, будто последнее слово только за ней, будто она лидирует в их отношениях, а Игорь — так, стоит рядом.

— Ты чего замер? У нас же программа, — одернул его подошедший Пашка.

— Пойду подышу, — огрызнулся Игорь. Паша уже набрал воздуха, чтобы возразить, но только сделал шаг назад, предупреждающе выставляя руки.

Игорь выскочил на улицу без верхней одежды, несмотря на начинавшуюся метель. Если бы вокруг не было столько людей, уже прыгнул бы в сугроб. Все тело распирало от жара, гнева, злости, ярости, остатков похоти и голода. Эмоции закипали внутри и бурлили. Ужасное описание, очень по-русски литературное, но другое Игорю в голову не пришло.

А потом все потухло.

Как будто кто-то забрал это все из Игоря и куда-то выбросил.

Игорь очень хотел бы, например, вспылить и допрожить эти эмоции, да не получалось. Он дышал так ровно, словно спал, а не собирался пять минут назад загрызть свою девушку. Очень непонятное состояние, незнакомое. Игорь и раньше умел быстро взять себя в руки, но чтобы так резко — никогда. Это же несвойственно людям, верно?

С другой стороны, он теперь и не совсем человек.

«Не теперь, — поправил себя Игорь. — Еще ничего не решено. Не теперь».

Игорь пинком разворошил сугроб, но не испытал никакого эмоционального выброса. Просто механическое движение ноги по снегу. Словно выброс и не нужен.

Может быть, это его способность? Оставаться спокойным?

— Брат, у тебя все хорошо? — Арс вышел вслед за Игорем и отвел его в сторону.

— Ника взбесила, — спокойным тоном ответил Игорь, пожимая плечами. — А потом… Пуф, — он взмахнул рукой, — и разбесила.

— Шутишь так? — Арслан протянул ему парку. — Замерзнешь.

— Не шучу, — пожал он плечами и оделся. — Странное ощущение. Как будто злость по щелчку выключилась.

— Может, ты у нас хладнокровный двоедушник теперь? — усмехнулся Арс.

— Не знаю, может быть, — Игорь коротко рассмеялся в ответ. — Но оставляет неприятное ощущение незавершенности. Яр с Никой? — спросил он, посмотрев в сторону избы.

— Без понятия.

— Брешешь.

— Конечно, с Никой, а ты как хотел?

— Я хотел свалить из этого города. Жениться на ней и свалить.

— Свалить — желание похвальное, женитьба на Нике… — Арс покачал ладонью перед собой и поморщился.

— Вроде бы пора, разве нет? Мы с седьмого класса вместе.

— Яру ее отдай, пусть перебесятся. Может, ты заодно поймешь, что она тебе не сдалась. Переспит с ним разок, угомонятся.

— Было уже, не угомонились. — Игорь снова пнул ногой снег, но снова ничего не всколыхнулось внутри. Почему он так спокойно об этом говорил?

Арс удивленно уставился на него, но не успел узнать подробности, потому что позади послышался знакомый смех. Ника и Яр наконец вышли. В обнимку. Этот смех Игорю не понравился — и намного больше, чем их чрезмерная близость. Он знал, как смеется Ника, и обычно этот смех ничего хорошего не сулил, только то, что Ника опять напортачила, но не поняла этого. Если вообще стремилась понять.

— Вы чего так долго? — спросил Арс.

— В отличие от некоторых, — Ника покосилась на Игоря, — мы остаемся до конца. Но раз уж вы сбежали, решили выйти. Но дело вообще не в этом, — она отмахнулась. — Чуть не пришлось с Юркой из «Б» класса танцевать, помните его? — Ника снова засмеялась. — Дурак такой, ей-богу, почти сжалилась.

— И над кем еще ты «почти сжалилась»? — поджал губы Игорь. Он ненавидел эту Никину легкомысленность. А еще то, как она не считалась с собственными обещаниями. Например, не вертеть задницей перед другими парнями в формате «я все равно им не дам».

— Да угомонись уже, — как всегда недовольно ответила она. — Это же Юрка. Я ему честно сказала, что если где еще и потанцуем, то в моем ночном кошмаре, — она хихикнула.

— У тебя эмпатия напрочь отбита, — покачал головой Игорь. И ведь угораздило его Нику и такой любить. Хотя и он сам, и многие вокруг не раз задавались вопросом, как ему это в принципе удается, у Игоря всегда был один ответ. Как-то стыдно не продолжать любить, когда вы вместе с седьмого класса и распланировали будущее на пять лет вперед.

— Игорь, хватит мне грубить, сколько раз… — она не договорила и замолчала. — Слушайте, а вы спать не хотите?

Двоедушники удивленно переглянулись и кивнули. Это было странно, но всем действительно очень сильно захотелось спать. Они успели только обсудить, что, видимо, внутренние звери на волю просятся, посмеялись над этим и разошлись по домам.

Близилась полночь. Снег усилился.

Внутренним зверем Игоря был волк, это он уже точно понял — хватило увидеть отражение в витрине. Той ночью Игорь снова не спал, но существовал в его теле отдельно, словно наблюдающий паразит. Волк злился. Очень сильно злился. Волк рычал и драл кору деревьев. Волк искал. Бегал по городу и искал, принюхивался, привыкал к новым запахам и искал те самые. Запахи затхлости, плесени, застоя. Смерть пахла очень неприятно. Это был запах абсолютного ничего, потому что движения жизни в том теле уже нет, и одновременно повсеместного гниения.

Волк был очень зол, и ему было необходимо эту злость сбросить. Как только он нападал на след, словно собака — «ужасное сравнение, Игорь!» — он без разбора бросался на жертву и убивал ее. Плевался вязкой кровью. Не ел бесовского мертвого мяса. Но всегда доводил дело до конца и не бежал за следующей жертвой, пока не был уверен, что больше очередная кикимора на ноги не поднимется.

Игорь не понимал, что пугало его больше: сама ситуация или его спокойное к ней отношение.

Потом волк ушел в лес и просто лег на землю. Выдохнул. Отдышался. Поднялся и разворошил мордой снег, смывая кровь. Обратил внимание, что повредил лапу — мелкий бес поцарапал. Лизнул рану и поморщился — защипало. Заживет, на Игоре даже шрама не останется.

Волк мотнул мордой. С каких пор он заботится о человеке?

Отчего-то он помнил, что раньше такого не было. Раньше он не был так тонко настроен на человеческую душу. Просто забирал все дурное, потому что сам по себе дурной. В этот раз что-то было не так. Как будто ему приходилось переживать что-то вместе с этим Игорем. Откуда он вообще знает его имя? И какое «раньше» могло быть у волка, если он начал свое существование всего несколько дней назад?

Запахло утром. Приближался рассвет. Ночная метель постепенно пошла на убыль, и снежинки перестали щекотать нос. Волк сделал глубокий вдох, свернулся клубком и положил голову на лапы. С рассветом он засыпал. Даже если солнца было почти не видно, как тогда.

Вперед, человек, твое время пришло.

 

3 ГЛАВА — 16 ЯНВАРЯ

 

«Бойся в святки исполнителей бесовских, ибо страшнее они хозяев своих, ведь они средь людей прячутся, потому что сами когда-то людьми были».

«Святочный бестиарий города М», раздел «Исполнители бесовской воли», Климентий Бодунов

 

Игорь проснулся и снова не почувствовал, что хоть сколько-то выспался. Кажется, он вырубился на пару часов после того, как заснул волк, но настоящим сном это было трудно назвать. Все тело ломило, как будто Игорь сам всю ночь носился по городу и грыз всяких демонических тварей. Лицо в зеркале в ванной выглядело не лучше: худое, осунувшееся, под глазами появились темные круги, непонятного цвета волосы между блондом и темно-русым торчали во все стороны. Опять пора идти стричься. Отрастил бы подлиннее, чтобы не париться, да Клим запрещал. Игорь привык считать, что это в нем говорили старые замашки сына священника.

— Все нормально? — спросил дядя, внимательно разглядывая помятого Игоря, практически выползшего на кухню. — Ты где ночью был?

— Дома, — хрипло ответил тот, доставая первую попавшуюся большую кружку и нажимая на кнопку кофемашины. Аппарат неприятно загудел: это говорило о том, что в нем закончилась вода. — Твою мать.

— Не выражайся, — спокойно обрубил его Климентий и подошел, чтобы помочь страждущему племяннику. — А если честно? — Он отодвинул Игоря, залил воду, проверил есть ли зерна и снова запустил кофемашину.

— По лесу бегал и нечисть искал, — огрызнулся тот.

— Ага, конечно, — хмыкнул Климентий и поставил кружку на стол.

— Что-то не так? — хрипло и недовольно спросил Игорь, делая большой глоток. Горячо, зараза.

— Да весь ты не так. Выглядишь паршиво, врешь еще хуже.

Игорь закатил глаза и промолчал, только рыкнул.

— Чего скалишься? Как будто звереныш какой-то, ей-богу, — Клим покачал головой. — Много кого поймал, охотник на нечисть?

— Кикимору, парочку леших и упыря, — Игорь наигранно улыбнулся. — Успокойся, сплю плохо, вот и все. Извини. — Он сел за стол и оперся на руку, наблюдая за темной жижей в кружке и буквально моля о том, чтобы она его поскорее взбодрила. Игорь не любил такие вымотанные состояния, потому что всегда радел за максимальную ясность ума.

Дядя выглядел так, словно хотел что-то спросить, но в последний момент передумал. Странно: обычно Климентий говорил все, что было на душе, да еще и сразу, а спрашивал еще быстрее, особенно если это касалось Игоря. Но в итоге он грустно пробурчал что-то себе под нос и оставил племянника одного. Игорь решил, что разберется с этим после, тем более что Ника прислала уже семь сообщений-напоминаний о том, что они все договорились встретиться «уже через полчаса, Игорь».

Кофе подействовал, но очень ненадолго. Поэтому когда Игорь зашел в кафе и нашел глазами столик, за которым его уже ждали друзья, то тихо застонал: они все выглядели ужасающе бодро и настолько свежо, что Игорь от злости и усталости стиснул зубы. Как же ему хотелось, чтобы хоть кто-то из них уставал так же, как и он. Они все стали двоедушниками, почему тогда только Игорь страдал от бессонницы? Если это было его способностью, то он уже был готов отказаться и все поскорее забыть. Лишь бы поспать.

— Чтоб вы знали, я вас всех ненавижу. Всех до единого, — сказал Игорь и сел рядом с Никой, дежурно поцеловав ее.

— Ты чего это? — нахмурилась она, чуть отстранившись, чтобы разглядеть его получше. — Плохо спал?

— Проще сказать, вообще не спал. — Игорь развалился на диванчике, подложив под шею одну из подушек и вытянув ноги. Минимальное удобство, но на долгое сидение с прямой спиной он еще не был готов даже морально.

— Ты хоть дома был? — ухмыльнулся Яр.

— Конечно, дома, — огрызнулся Игорь. Со вчерашнего дня Ярослав бесил больше обычного, но у Игоря не было сил даже особенно на него злиться.

— А чего тогда не спал? — спросил Арс. — Мы как раз обсуждали, что вырубились, как только домой приехали.

— Мне срань какая-то снилась, — скривился Игорь. — Бесы всякие, — с небольшой паузой добавил он. Почему-то решил, что не стоит рассказывать остальным, что именно он видит ночью.

«Правильно, — заговорил внутренний голос. — Лучше держи меня при себе. Не поймут».

С каких пор у внутренних голосов есть свое мнение?

— Кошмар, что ли, приснился? — хохотнул Ярослав.

— Ты прям нарываешься, — сощурился Игорь.

— Боже святый, очень страшно. — Яр рассмеялся.

— Прекратите. — Арс повысил голос. — Ты уверен, что все в порядке? Ты единственный из нас плохо спишь с момента встречи с Владимиром.

«Соври».

— Может, моя человеческая душа сопротивляется демонической, — устало усмехнулся Игорь, но не увидел в друзьях адекватной реакции на иронию. — Честно, не знаю. Наверное, мозг так переваривает происходящее.

— А мне и правда кошмар приснился! Очень реальный и жуткий! — чуть громче и веселее, чем ожидается в приличном обществе, заявила Ника, ерзая на стуле. — Вы никак не даете мне и слова вставить! — тут же сказала она в ответ на недоуменные взгляды друзей. — Моя ночь точно прошла лучше всех вас вместе взятых! И я была одна, не смотри так на меня, — сказала она Игорю, хотя он даже не собирался что-либо ей говорить. Задумался о том, что еще совсем недавно поругался бы с ней из-за этой ремарки, а теперь стало как-то плевать.

Он отсел и оценивающе оглядел ее. Такая восторженность была ей не к лицу, потому что, как и смех накануне вечером, не обещала ничего восторженного.

— Никак я на тебя не смотрю, Ник, — устало протянул Игорь. — Вот я выгляжу как человек, которому приснился кошмар, — он показал на себя. — Ты выглядишь так, как будто сбылась твоя мечта стать актрисой.

— Я просто люблю хорошие хорроры, — снисходительно улыбнулась Ника, хотя комплимент, конечно же, не пропустила, а как обычно приняла как данность. — Короче! — Она села поближе к столу и выпрямилась, приготовившись рассказывать. Игорю все еще не нравился ее энтузиазм. — Помните, я Юре вчера про танцы в кошмаре сказала? — Все кивнули. — Мне это и приснилось! Все так реально было, я не сразу сообразила! В общем, — она выдохнула и чуть успокоилась, — мы с Юрой танцевали в избе у Пашки. Только темно было, как в подвале. Все вокруг словно неживые были и похожи на зомби. Стояли тихо и молча. Потом Юрка посмотрел на меня, и я как в замедленной съемке увидела, как у него глаза от ужаса округляются. — Ника раскрыла ладони у своего лица. — Он кричал, чтобы я его отпустила, а я крепко держала! Вцепилась в его руки, у меня из-под ногтей текла кровь, — продолжала Ника все с большим восторгом. — И я говорю ему: «Я же обещала тебе танец в ночном кошмаре!» Мне еще потом подумалось, а почему остальные не танцуют, — и все зомби принялись покачиваться и танцевать! Музыка еще была такая…

— Зловещая? — усмехнулся Яр, имитируя устрашающий голос рассказчика какой-нибудь заведомо плохой страшилки. Как обычно поддакивал ей, лишь бы обратила внимание.

— Тягуче-драматичная, — Ника мечтательно задумалась. — По стилистике очень похоже на «Суспирию» Гуаданьино. Помните? Жуть! Причем… — она оглянулась, — стоило мне во сне о чем-то подумать, оно тут же появлялось. Та же музыка, зомби эти танцующие, свет, прожекторы! Мне такого раньше не снилось никогда. Юра был просто в ужасе.

Ника вдохновенно смотрела на друзей, закончив рассказ. Игорь по очереди бросил взгляд на Арса и Ярослава: они, как и он, явно не очень представляли, как реагировать. Конечно, они давно знали, что Ника помешана на фильмах ужасов и что практически ничто не способно ее напугать, но такой энтузиазм в ее глазах они видели разве что после просмотра ее любимого «Заклятия». Первой мыслью Игоря было то, что его девушка сошла с ума. Возникло ощущение, что этот кошмар буквально ее взбодрил и воодушевил присутствием их несчастного бывшего одноклассника.

— Вы чего застыли? — напомнила о себе Ника, немного повысив голос и придав ему острые нотки женского психологического давления.

— А ты не думала, что это неспроста показалось очень реальным и управляемым? — тихо спросил Арс.

— О, я даже не задумывалась об этом! — Ника просияла. — Было бы классно, правда? Вдруг это моя способность — чужие кошмары создавать? Надо найти Юру и расспросить!

«Да она у тебя ненормальная», — хмыкнул внутренний голос. Игорь мысленно с ним согласился. Конечно, Ника была очень своеобразной девчонкой, но сегодня она казалась совсем другой.

— Если твоя способность — создавать кошмары, то это странно и глупо, — продолжил Арс. — Владимир говорил, что мы будем бесов в узде держать, а не людям головы морочить. Может, это просто совпадение? Эти способности должны быть людям во благо, разве нет?

Снова наступила тишина, потому, что по сути, Арслан был прав. Владимир сказал, что двоедушники защищают город от бесов, не дают им творить зло. Как они тогда будут помогать людям, если в итоге только вредят?

— Предлагаю не надумывать, а использовать имеющиеся факты, — снова заговорил Арс. — Которых у нас нет. Надо Юру найти и аккуратно расспросить.

— Ты слишком часто трешься у отца в отделе, — Ярослав закатил глаза. — Но соглашусь, без Юры ничего не докажем. Разделимся?

— О нет, обычно с этого в фильмах начинается лажа, давайте останемся вместе! — взмолилась Ника. — Как только герои разлучаются, кто-то обязательно умирает. — Для верности она сильно сжала руку Игоря, непрозрачно намекая, что он должен ее поддержать. Игорю даже не пришлось подсказывать: он к этим знакам внимания уже настолько привык, что отрабатывал их, как собака Павлова.

— Может, и правда не стоит разделяться, — как всегда деликатно начал он. — Мало ли что случится, или у кого-нибудь способность проявится. Мы даже не знаем, чего ждать друг от друга.

Арслан недовольно поморщился, но, на удивление, опустил привычную тираду о том, что у Игоря в присутствии Ники почти всегда пропадало собственное мнение, — чему Игорь был несказанно благодарен. Он и без того понимал абсурдность ситуации, но до сих пор не придумал, как обернуть ее в свою сторону.

На самом деле Игорь согласился с Никой, потому что не хотел оставлять ее наедине с такой «кошмарной» способностью. Ника в своих увлечениях была неуправляема и очень импульсивна, всегда сначала делала, а потом думала и заставляла Игоря разгребать последствия.

Искать Юру до вечера было бессмысленно: первую половину дня жители города М проводили с семьями или на работе, а после собирались на гуляниях и в избах. Игорь как обычно ушел один, потому что магазин Клима находился в другой части города, а Арслан мог по пути завезти Нику и Яра домой, а сам поехать в отделение помогать отцу разгребать какую-нибудь черновую работу. Раньше Игорь ездил с ними, чтобы проводить Нику до дома, но после понял, что это не ценит никто, даже он сам. Тем более Ника однажды сказала, что они уже не в тех отношениях, когда он обязан всегда быть при ней, они и так вместе, нечего уже доказывать.

Тогда Игорь почему-то расценил это как необходимость срочно что-то изменить. Например, жениться. Он даже разговаривал с отцом Ники и получил от него предварительное благословение и разрешение свататься по всем канонам святок в обмен на добропорядочное поведение. Под этим будущий тесть подразумевал, что больше не найдет вскрытую пачку презервативов в мусорном ведре.

Но почему-то с того дня, как они убили — Игорь решил напоминать себе об этом почаще — Александра Васильевича, он по-другому смотрел на Нику. В ней зарождалось что-то новое, что в нем не находило отклика. Она с таким вожделением рассказывала про ночной кошмар Юры, словно напиталась его страхом. А если их обманули? Что, если двоедушники — такие же бесы? Игорь же по ночам убивает нечисть, а вдруг на самом деле это люди? Что, если они теперь будут вредить жителям города и туристам?

Нет, решил для себя Игорь. Он точно никому не навредит и не позволит друзьям этого сделать. Следовало лишь дождаться вечера и надеяться, что Юра не тронулся умом после ночи. Почему-то Игорь был уверен, что Ника действительно ему снилась и что ничем хорошим это не закончится.

— Чего подвис? — спросил дядя, наблюдавший за словно отсутствующим в реальности племянником последние минут десять. — Тебя как за смертью посылать.

— А? — Игорь обернулся на его голос и понял, что стоял с книгой напротив стеллажа. Судя по взгляду Клима, стоял долго. — При чем тут смерть? Я это… Задумался. Прости. — Он поставил книгу на положенное место.

— У тебя точно все в порядке? — Климентий нахмурился и взял книгу с полки. — Уже который день странно себя ведешь. Я вообще-то попросил принести это к кассе, а не обратно поставить.

— Да говорил же, просто не выспался. Затяжная хандра после дня рождения, наверное, как обычно. — Игорь натянуто улыбнулся и посмотрел на дядю, взглядом умоляя задать любой наводящий вопрос из тех, что так невпопад задают близкие люди. У Клима это всегда отлично получалось, любой родитель скрипел бы зубами от зависти. Он бы задал вопрос, и Игорь обязательно бы ответил. И выдал бы все, что есть на душе, все страхи и переживания, особенно за последние несколько дней.

Но дядя Клим ничего не спросил. Лишь велел быть внимательнее. Игорь почувствовал горькую обиду, которая довольно быстро растворилась, даже слишком быстро для такого сильного чувства. Он достал наушники и вернулся к работе. Он обещал дяде проверить дальние стеллажи и перебрать книги для починки, если потребуется. Игорь был равнодушен к книгам как таковым, но монотонная работа успокаивала мысли. Можно было, например, не думать о Нике, их нарочито развивающихся отношениях и о том, какие способности достались ему и Арсу с Яром. Хотя откуда-то Игорь уже знал, что он — единственный двоедушник, который может причинить вред другой нечисти. Даже в этом он оказался белой вороной в шкуре паршивой овцы.

 

...