Сара Адам

В плену запрета

Мне Млечный Путь
укажет верный путь,
и звезды в небе синие
зажгутся.

Моя любовь, тебя
уж не вернуть…
Вот новый день –
и я уже проснулся.

Этот стих написан дорогим для меня человеком, который мечтал быть напечатанным. Сегодня его мечта исполняется.

15.09.1995

Глава 1

— Лиза! Ты дрянь! — Писклявый женский голос полон ненависти. Жена дяди влетает в помещение как злобная фурия, покрасневшая подобно спелому помидору. — Кто разрешал трогать мой крем для лица? Ты хоть знаешь, сколько он стоит?!

— Я ничего не трогала. — Спокойно открываю холодильник, чтобы отгородиться от мегеры Инессы. Нарочно долго достаю графин, затем отхожу и ставлю на стол, располагающийся по центру просторной кухни.

Дверца закрывается громче положенного, сотрясая все содержимое, потому что сноха агрессивно ее захлопывает и идет следом.

— Сюда смотри, это что, по-твоему? — со стуком швыряет открытую баночку. Та прокатывается по поверхности, останавливаясь возле меня, так как мы стоим по разные стороны друг напротив друга. Я спокойно разливаю вишневый сок по стаканам, она активно размахивает руками с длинным красным маникюром. — Ты втихую пользуешься моей косметикой, мерзкая девчонка. Смотри, смотри, она полупустая! Или хочешь сказать, что это Яночка? — кивает в сторону своей малолетней дочери, которая притаилась, сидя с бутербродом в руках.

— Да не трогала я твой крем, успокойся, — уже немного грубее отвечаю мегере с черными, как ночь, крашеными волосами. Я правда никогда не трогаю ее вещи и уж тем более косметику. Это ведь индивидуальные средства гигиены. Просто у кое-кого мания величия и преследования. Инессе все подружки завидуют и хотят подражать, потому что она царица всей планеты. Конечно же, в кавычках.

— Глаза свои разуй и смотри, там половины нету! Ты хоть представляешь, каких усилий мне стоило достать этот крем с алмазной пудрой из Кореи?!

— Надеюсь, не из Северной? — Выгибаю бровь, откатывая действительно полупустую банку обратно ее злобной хозяйке.

Милое чавканье доносится со стороны Яны. Я даже знаю, кто именно подворовывает косметику Инессы, но, конечно же, промолчу в очередной раз.

— Неблагодарная!.. Мерзкая!.. Нахлебница! — буквально выплевывает каждое слово, смотря на меня в упор. — Еще и лживая. Пригрели змею на шее!

Ретируется из кухни Инесса так же быстро, как и вошла, не добившись от меня признания. Полы ее атласного халата разлетаются во все стороны, когда ведьма рисует сквозняк, оставляя после себя неприятный осадок на душе.

Мне было десять лет, когда родители погибли и родной брат отца забрал сироту жить к себе. На тот момент они уже были женаты с Инессой и на руках у них была двухлетняя Яна.

Отношения со снохой не заладились сразу же, она меня невзлюбила с того самого момента, как я переступила порог дома, держа плюшевого медвежонка в руках. Помню этот серый и дождливый день, как сейчас. Я чувствовала себя такой брошенной, абсолютно никому не нужной и совершенно одинокой. Впрочем, с того момента особо ничего не изменилось.

Усугубляла все необъятная тоска по родителям. Я так сильно хотела, чтобы мама забрала меня домой, уложила в любимую кроватку, рассказала сказку на ночь. Чтобы папа, придя с работы, поцеловал в лоб, а на выходные сводил в парк на аттракционы.

В тот год я много и часто плакала, тоскуя. Отказывалась разговаривать и есть, чем сильно раздражала Инессу. Писалась под себя во сне по ночам от страха. В день аварии я была с родителями в той проклятой машине. Говорят, что чудом выжила, не получив сильных травм, в отличие от них…

Я понимаю мегеру. Кто захочет возиться с чужим ребенком, когда у тебя свой маленький? Еще я благодарна Инессе. За счет ее нападок я превратилась из тихой и скромной девочки в ту, которая может постоять за себя и не дать в обиду.

Мое одиночество скрашивала помощница по дому — тетя Валя. Добрая женщина, она в какой-то степени заменила мне мать. Именно Валя своими молитвами и святой водой избавила от испуга и отвадила писаться во сне. Она заплетала меня в школу, а когда я возвращалась, то садилась на кухне делать уроки. Валюша готовила ужин и параллельно помогала с домашним заданием.

На ней по сей день держится весь этот дом. Раз в неделю, по средам, у теть Вали выходной, поэтому на хозяйстве вместо нее я. Правда, она заранее все готовит, чтобы сильно нас не утруждать.

— Лиз! — Яна спрыгивает со стула и подходит, обхватывая маленькой теплой ладошкой мою, холодную. Я была в ее возрасте, когда попала в этот дом. — Я признаться хочу.

— В чем? — поворачиваю голову вбок, смотря сверху вниз на сестренку.

— Прости, это я взяла крем мамы, — тихо шепчет, заглядывая жалобно в самую душу.

— Зачем, Ян? — Не ругаю ее и уж тем более не виню, всего лишь хочу знать, для чего.

— Руки мазала… — уныло признается, грозясь вот-вот разрыдаться. — И помаду красную тоже я тогда брала, и карандаш для губ… и… тушь тоже я… — Ребенок решает сознаться во всех своих проделках, но я ни капли не удивлена.

— Ян, сколько раз говорила тебе, не трогай вещи мамы: она все равно заметит. Бери мои вещи, я разрешаю.

— Но ты же не красишься, у тебя нет косметики, — хмурит бровки, отворачиваясь с горьким выражением лица.

— Хорошо, я куплю, чтобы ты могла таскать у меня, но пообещай, что больше так делать не будешь.

— Обещаю, — бубнит, возвращаясь на место, к своему недоеденному бутерброду.

Вообще, дело не просто в косметике. Инессу во мне раздражает абсолютно все: как я хожу, дышу, говорю, существую. Она придирается к каждому шагу, поэтому грыземся мы с ней каждый день. Это уже стало традицией.

Дядя никогда не встревает в перепалки, ему это попросту неинтересно. Вадим Астахов занятой человек и все свободное время проводит в своей компании, занимающейся грузоперевозками.

Я люблю семью, в которой живу, и очень благодарна за то, что меня не сдали в детдом много лет назад, несмотря ни на что.

Буквально завтра мне исполняется восемнадцать, я стану совершеннолетней и смогу наконец съехать от родственников. Сегодня вечером поговорю с дядей и объявлю о своем решении. Не хочу больше сидеть на его шее, тем более Инесса не упускает возможности напоминать об этом каждый удобный раз, при том что сама ни дня в жизни не работала.

Следующие несколько часов я провожу в своей комнате, тщательно обдумывая каждое слово, которое скажу дяде. Продумываю интонацию, подбираю аргументы и еле сдерживаюсь, чтобы не записать отрепетированную речь на листочек.

Волнуюсь от предвкушения, словами не описать насколько.

Я счастлива, что стану свободной, никто меня больше не упрекнет, не будет устанавливать правила.

Камень в огород Инессы.

Не скажет, что я неблагодарная нахлебница. Прекратятся глупые обвинения в воровстве. Понимаю, возможно, я покажусь бессовестной, раз не ценю то, что меня приютили, вырастили, кормят. Но я хочу дышать свободной грудью, без напряженной обстановки вокруг, не чувствуя себя лишней в чужой жизни.

По правде говоря, я никогда ни о чем не прошу. Не беру деньги на карманные расходы, не выбираю дорогие брендовые вещи. Не трачусь на косметику. Мое единственное хобби, которое требует затрат, — вязание. Кофточки, юбочки и кардиганы с яркими принтами, связанные собственными руками, — слабость для меня.

Сентябрь подходит к концу, за окном устанавливается серая погода, что не может не угнетать. Нехватка солнца в Московской области сказывается на моем тоскливом состоянии, которое спасает единственная мысль: скоро я съеду в квартиру, которая осталась в наследство после родителей!

В мае я закончила школу с золотой медалью, поступила в университет на бюджет, правда, вынужденно на заочное отделение. С подачи Инессы на этом настоял дядя. Под предлогом, что не придется убивать ежедневно время на дорогу в обе стороны, так как дом дяди находится в пригороде. Мы живем в коттеджном поселке.

На самом деле, если бы я поступила очно, пришлось бы нанимать Яне няню, потому что Инесса не намерена заниматься делами для простых смертных. Она очень занята в течение дня прогулками с подругами по кофейням, ресторанам, занятиями пилатесом и кучей других важных дел. А лишних трат на персонал семья себе позволить не может. Или не хочет.

Я согласилась на заочку. Как можно отказать дяде, который приютил тебя и вырастил?

— Вставай! — Дверь распахивается без стука, являя на порог стройную фигуру Инессы. — Вадим звонил, с гостями едет. Важными. Стол накрыть надо. Шевелись, давай-давай, — бросает и уходит, по обыкновению, с недовольным лицом.

Поднимаюсь, тяжело вздохнув, и бреду на кухню. Разговор, похоже, откладывается, пока не уйдут гости. Вот всегда так: что-то да помешает, а я только настроилась. Хватит ли мне потом смелости?..

Примерно через час в гостиной накрыт стол. Такие неожиданные сборы происходят дома часто. В силу того, что дядя бизнесмен, он приглашает разных людей, владельцев других компаний, тех, с кем сотрудничает, для обсуждения бизнеса в неформальной обстановке и, скажем так, для сближения. Рука у нас с Валей набита к готовке быстрого и вкусного ужина, разных закусочек и тому подобное. Да и в холодильнике всегда есть замороженные заготовки на экстренный случай, поэтому дело плевое, сегодня справилась сама.

К приходу гостей Инесса тоже готовится, весьма тщательно. Она делает макияж, наряжается, строя из себя заботливую хозяйку и добрую матушку. Сейчас сами увидите спектакль одного актера. Каждый раз забавляюсь, наблюдая за ней со стороны.

— Есть кто дома? — доносится голос дяди из холла, и любимая мегера, чуть ли не отшвыривая меня в сторону, вылетает первой.

— Добро пожаловать! — сноха елейно приветствует гостей.

Инесса надела длинное темное платье в пол, идеально подчеркивающее красивую фигуру. Внешность у нее привлекательная, ухоженная. Жалко, что душа — полная противоположность.

Я же сегодня похожа на бледную поганку: светлые кудрявые волосы хаотично собраны заколкой наверху, одета в домашние джинсы на средней посадке и светлую футболку с принтом вишни. Переодеться не успела, да и ладно.

— Здравствуйте-здравствуйте! — Гостем оказывается не кто иной, как Влас Шведов, одна из важнейших фигур бизнеса. Он частенько бывает у нас, дядя обхаживает Власа как может. В какой-то степени можно сказать, что наши семьи дружат на взаимовыгодной основе. На этот раз мужчина не один, а со своим сыном — Демьяном.

Я тоже здороваюсь, открыто улыбаясь. Однако взгляд Шведова-младшего, который ловлю на себе, мне абсолютно не нравится. Смотрит так, будто перед ним стоит товар на продажу. Детально, с ног до головы, задерживается на фигуре слишком долго и лишь потом, мазнув взглядом по лицу, удовлетворенно отворачивается, потеряв интерес.

Придурок.

С Демьяном мы не поладили с самого первого дня знакомства. Он самый что ни на есть мерзкий тип с завышенной самооценкой и самомнением примерно как у Инессочки.

Мы учились в одной школе и с тех самых времен враждуем. Я часто говорю в лицо правду, все, что думаю о человеке, а ему это не нравится, привык, видите ли, что к его персоне относятся девушки совсем иначе. Однажды я при всех на перемене вынужденно осадила его после очередного слишком откровенного «подката», с тех пор Демьян заточил зуб.

— Прошу вас, проходите. Мы уже заждались, — откровенно лукавит мегера. Она терпеть не может, когда ее муженек вот так внезапно привозит гостей, без предупреждения.

Компания Шведова занимается месторождениями в сфере горнодобывающей промышленности, а недавно они выиграли крупный тендер на разработку медного карьера. Для дяди это тоже важный проект, ведь если он заключит контракт на грузоперевозку с компаний Власа, то как минимум на пять лет мы будем обеспечены бесперебойной работой. Однако Шведов подписывать контракт не торопится, постоянно находя отговорки. Конечно, все это я знаю не потому, что посвящена в дела Вадима Астахова, своего дяди. Иногда урывками слышу, как он обсуждает это с Инессой.

Мы все перемещаемся в гостиную, Янка прибегает поздороваться, но сразу мчится к себе наверх. Ужином я ее покормила заранее.

Мегера сегодня превосходит себя, пытаясь всем угодить. Она лепечет о том, как рада Власа видеть. Просит простить за скромный прием, без особой подготовки. В которой, кстати, вообще не участвовала.

— Кто готовил ребрышки? Они божественны, нигде такого не пробовал. — Шведов-старший смакует запеченное мясо, наслаждаясь.

— Ох, благодарю! — Инесса строит смущенное лицо. — Этот рецепт от моей подруги, она привезла его из Италии в прошлом году. Представляете, им с ней поделился шеф-повар ресторана со звездой Мишлена!

Я молча ем салат, едва не поперхнувшись от буйной фантазии женщины, и мысленно усмехаюсь ее выходке. Знала ли тетя Валя, когда мариновала вчера ребрышки, что они окажутся по рецепту из самой Италии?

— Поблагодарите подругу! Потому что сейчас я готов согласиться на что угодно, Вадим, — обращается к дяде, на что тот посмеивается, отпивая красное вино из бокала.

— Моя жена — прекрасная хозяйка, — без капли колебаний произносит Вадим, смотря на супругу взглядом, полным любви.

Сглатываю слюну, отворачиваясь. В груди что-то неприятно начинает скрестись. Дядя знает, что приготовила все я, но тем не менее подыгрывает Инессе, чтобы не расстраивать свою ведьму.

Ну и правильно сделал, иначе мегера скандал потом закатит, что он ее никогда не поддерживает. Знаем, проходили уже.

Вечер плавно идет своим чередом, от выпитого алкоголя мужчины добреют, разговоры становятся громче и дружественнее. Явный запах спиртного висит в воздухе, отчего голова начинает болеть.

Поднимаюсь с места, чтобы выйти подышать чистым воздухом, иначе подать десерт не хватит сил. Хоть сама не пью, но есть ощущение, что надышалась, и от этого меня саму повело.

Подхожу на кухне к стеклянной двери в пол, ведущей на заднюю часть двора, в порыве протягиваю ладонь, чтобы распахнуть ее, но замираю. Взгляд цепляется за собственное отражение. Прохожусь по внешнему виду с головы до ног и грустно вздыхаю. Ну на кого я похожа? Девочка-подросток, честное слово.

В то время как сверстницы имеют пышные формы, я на их фоне теряюсь: маленький рост, худенькая фигура, хоть и с красивыми изгибами, как у мамы. От нее мне передались и глаза. Голубые, как океан.

Снимаю заколку с головы, распуская длинную кудрявую шевелюру, откладываю предмет в сторону и растрепываю белые локоны у корней. Надоели эти завитушки: нормально не расчешешься, постоянно путаются — то и дело хочется взять ножницы да срезать их.

— Привет, красотка. — Медовый голосок Демьяна звучит за спиной. — Наконец одни.

Окосевший от алкоголя парень движется в мою сторону,

— К сожалению, — закатываю глаза, бросив на него короткий взгляд, но сразу отворачиваюсь.

— Почему на сообщения не отвечаешь? — Ах да, забыла рассказать, плюс ко всему Демьян еще и достает глупыми сообщениями, постоянно зазывая на вечеринки и какие-то тусовки. Он старше меня на два года, но тупее на целую ступень эволюции.

— Не интересно, — отвечаю сухо все в том же положении, разглядывая пожелтевшие листики деревьев в темноте.

— Я или сообщения? — В край обнаглев, хватает локоть и рывком поворачивает к себе лицом, чтобы добиться должного внимания. Слишком явная разница в росте дает о себе знать — приходится запрокинуть голову, чтобы ошалело взглянуть в светлое лицо.

— Все вместе. И руки свои распускать не нужно, — вырываюсь, убивая уничтожающим взглядом.

— Хорош ломаться, Лиз. — Делает неспешный шаг назад. По-хозяйски опирается поясницей на столешницу и с видом господина положения убирает руки в карманы брюк, пока я нервно приглаживаю растрепавшиеся волосы. — Все я про тебя знаю, раскусил.

— И что же? — Меня определенно начинают забавлять глупости, льющиеся из подвыпившего Шведова-младшего.

— Строишь из себя правильную недотрогу. Хочешь показаться не такой, как все, особенной. Зацепить, мол, чистотой, — ухмыляется, играя мимикой.

Не выдержав, начинаю смеяться. Демьян расценивает мой смех за согласие с его бредом и подается вперед, обвивая рукой мою талию.

— С ума сошел? Отпусти немедленно! — Мысленно вся подбираюсь. Еще никогда и никому не позволяла зажимать себя вот так откровенно. У меня не было и нет парня, я не целовалась и не подпускала близко мужской пол, потому что мне тупо это было не интересно. Учеба и только учеба. — Шведов, отпусти, я сказала, совсем обалдел? — Пытаюсь вырваться, упершись в твердую грудь.

— Давай подергайся еще, подогрей интерес к себе. — Самое ужасное происходит дальше: его наглая ладонь с поясницы опускается на мою пятую точку, нахально сжимая сквозь плотную ткань джинсов. — Хочу я тебя, понимаешь? Наигрался уже в эти кошки-мышки, не дети больше.

— Не смей! Я кричать сейчас буду! — Все тело начинает трясти от страха, ужаса, что сейчас кто-то может увидеть. Что Демьян не слышит слова и подталкивает к стене, что он бессовестно распускает руки и уже наклоняется для мерзкого поцелуя.

— Не надо, Лиз. Пошли наверх, накричишься, пока будешь раздвигать ножки. Обещаю, тебе понравится. Знаешь, как девкам хорошо со мной? И тебе будет, — выдыхает в мои губы, пока дергаюсь в насильственном захвате этого бабника, меняющего девушек как перчатки.

— Только в твоем гребаном сне это произойдет, понятно? — Собираю всю силу воли и подаюсь вперед, вынуждая Шведова отступить назад. Это дает моей ноге пространство, чтобы замахнуться и врезать коленом в его пах.

— Стерва… — Весь краснеет, мгновенно отпускает меня и хватается за место удара. — Ну подожди, я тебе устрою.

— Еще раз распустишь свои грабли, расскажу дяде, понял? И не смей мне больше писать! — Тяжело дыша, с бешено колотящимся сердцем отступаю к выходу, стараясь не перейти на бег.

— И что твой дядя сделает? Он на задних лапках перед нами прыгает, — злобно цедит Демьян, силой воли выпрямляясь. — Вот так пальцами щелкну, и он сам племяшку под меня подложит, лишь бы контракт подписать.

— Никогда этого не будет, — отрицательно мотаю головой, пока козел излучает волны агрессии.

— Уверена?

То, как произносит вопрос, переносит меня в школьные времена, когда я прекрасно знала его мстительную натуру. Еще никто и никогда не оставался безнаказанным за выпад в сторону нахального мажора. Шведов изощрен в своей мести и всегда идет до последнего, добиваясь цели.

— Уверена! — Не уступаю, хотя внутри прекрасно понимаю, что делаю это зря. Демьян прав: дядя действительно всеми силами пытается угодить их семье. Но он никогда не поступит со мной подобным образом, я же его родная племянница. Да, так и есть. Вадим не допустит этого.

Шведов возвращает самообладание над телом и сдвигается с места, идя в мою сторону. Отскакиваю, но он уверенно проходит мимо, даже не взглянув.

Чувствуя лютый подвох, чуть погодя иду следом, руки почему-то трясутся. Меня всю колотит, как перед экзаменом. Вхожу в гостиную как раз в тот момент, когда Демьян, наклонившись, что-то произносит практически на ухо своему отцу. Протираю вспотевшие ладошки о джинсы, с ужасом наблюдая за происходящим, как статуя на выставке.

— Лиза, — отдаленно слышу, что зовут. Но мне все равно в этот момент, потому что с ужасом встречаюсь взглядом со Шведовым-старшим. — Лиза, кому говорю! Чай! Быстрее! — Инесса нервничает, что приходится повторять несколько раз.

— Да… сейчас, — рассеянно отворачиваюсь и на негнущихся ногах возвращаюсь на кухню.

Пока чайник греется, нервно кусаю ногти. Демьян блефовал, сто процентов. Что это придурок мог сказать отцу? Хочу Лизу? Серьезно? Это бред сивой кобылы. Он всего-навсего решил поиграть на нервах, назло заставить переживать и волноваться.

Но почему Влас посмотрел на меня в этот момент?

Совпадение?

— Долго ты будешь возиться?! — Вошедшая мегера вырывает из раздумий. — Лиза! Гости заждались.

— Если заждались, возьми сама и налей, — цежу сквозь зубы. Между нами разница в возрасте всего девять лет. А учитывая, что ведьма достает меня ежедневно, бывает, срываюсь. Потом чувствую себя виноватой за слишком явную грубость, вот как и сейчас. — Пару минут, и принесу.

Налив ароматный чай с бергамотом по фарфоровым чашкам с красивыми блюдцами, поднимаю поднос и иду, молясь, чтобы не споткнуться и не разбить посуду. Или, еще хуже, не облить кого-нибудь.

В гостиной что-то ощутимо меняется. Пока расставляю перед присутствующими чай, чувствую прожигающий взгляд Шведова-старшего. Мужчина изучает меня с интересом, будто пытается что-то понять. Затем, кивнув сам себе, одобрительно хмыкает.

Внутри трясется каждая клеточка. И это оправданно, потому что то, что произойдет дальше, в корне изменит мою жизнь.

— Бизнес — это хорошо, — расслабленно начинает Влас. — А когда семьи и компании объединяют между собой в одну мощь, еще лучше. Согласен, Вадим?

— Определенно, да, — дядя, по обыкновению, подхватывает, явно в хорошем расположении духа.

— Как насчет объединиться в эту самую мощь?

Нервно сглатываю, прекрасно понимая, к чему ведет выпивший Шведов.

— Как это? — Вадим по-дружески закидывает руку на шею Власа.

— У тебя племянница вон какая красавица выросла, — объясняет, а дядя активно кивает, смотря на меня и улыбаясь. Застываю с блюдцем в руках, на котором стоит чашка. — У меня сын, подающий надежды парень. Астахов, а давай мы их поженим?

— А давай! — улыбаясь во все тридцать два зуба, хлопает по столу дядя абсолютно без раздумий.

Блюдце из моих рук летит прямо на сидящую Инессу. Истеричный визг раздается в гостиной. То ли мой от ужаса, то ли мегеры — от кипятка на ее коже…

В эту ночь Демьян Шведов своим импульсивным желанием обладать Лизой запустил цепочку роковых событий. Все присутствующие об этом узнают позже, когда уже ничего нельзя будет исправить. Именно по его вине исчезнет одна из самых влиятельных и криминальных семей города, а судьбы будут поломаны…

Глава 2

— Ты что натворила?! — Визг Инессы сотрясает гостиную. Сноха соскакивает с места, вытирая салфеткой мокрый наряд, но всем не до нее. — Мое платье!

Какое платье! У меня жизнь рушится на глазах.

— Я не выйду за него замуж, нет, — отрицательно мотаю головой, грозясь вот-вот впасть в дикую истерику. — Ни за что в жизни.

— Все они так говорят! — Влас равнодушно отмахивается. Они с дядей начинают усмехаться, обсуждая, что нынешняя молодежь ничего не понимает. — Спасибо потом скажешь дядьке своему.

— Куда ты денешься? — Демид разваливается вальяжно на стуле, мол, смотри, вышло по-моему.

«Вот так пальцами щелкну, и он сам племяшку под меня подложит, лишь бы контракт подписать».

— Дядя, пожалуйста. — Дрожащий голос срывается на хрип; прочищаю горло, но комок размером со снежный шар мешает. — Двадцать первый век на дворе. Я не люб… я не люблю вашего сына. Разве вы не понимаете? — обращаюсь уже ко второму из мужчин.

Кажется, этот аргумент точно убедит присутствующих, они поймут, что это глупое решение, что я права. Но нет. Крупицы надежды растворяются в воздухе под грубый смех Власа Шведова.

— Любовь — иллюзия, Елизавета. В нашем мире ее не существует. Расчет и выгода.

Умоляюще смотрю на Вадима, он тоже смотрит, быстро и мимолетно. Но я не вижу и капли поддержки или понимания моих чувств. Поплывший взгляд перемещается с моей проблемной персоны на стоящую Инессу, на которую был разлит чай. Фарфоровая кружка валяется около наших ног на полу, расколовшись на много мелких осколков в темной лужице. Прямо как я сейчас.

Немой диалог происходит между Вадимом и мегерой, после чего она подхватывает мой локоть и силой утаскивает из гостиной.

Я сопротивляюсь, пытаюсь вырваться, но из-за шока не могу в полной мере сосредоточиться и освободиться. Как животное на убой.

— Отстань, — кряхчу, пытаясь отцепить руки ведьмы. — Я не выйду за него. Не выйду. Слышите? Никогда! — выкрикиваю, как умалишенная, постоянно оборачиваясь на по-прежнему спокойно сидящих за столом.

В этой ведьме столько силы!..

— Дура неблагодарная! — Оказавшись в коридоре, Инесса отпускает меня и гневно подается вперед: — Откуда такая наглость?! Что за поведение? Посмотри на себя, замухрышка, и на сына Шведова. Где он и где ты? Спасибо сказать должна, идиотки кусок!

— Я еще и благодарить должна? — выпучиваю глаза, тяжело дыша. — Ты в своем уме? За что благодарить? Он неадекватный, Инесса, он ко мне на кухне приставал! — выпаливаю, а потом понимаю, что сказала лишнего. Не поддержит, зато потом будет упрекать, что я зажималась по углам.

— Неадекватная здесь только ты. Ноги Вадиму должна целовать, что он вырастил тебя, что на шее его годами сидишь. Ты хоть представляешь, что за человек Влас? Какая власть в его руках помимо бизнеса? — Мегера агрессивно шипит, тихо, чтобы нас не услышали. Как змея. — Что не за какого-то алкоголика с завода замуж тебя выдает, а за сына самого Шведова! У тебя вот тут хоть что-нибудь есть? — тычет согнутым указательным пальцем в мой лоб. Нервно отшвыриваю холодную руку от себя.

— В отличие от тебя — да, есть, — не уступаю в агрессии. Вот-вот я сорвусь в бездну истерики. — И пока еще в своем уме, чтобы не выходить в семнадцать лет замуж.

Кому я говорю? Инесса сама выскочила за Вадима в таком возрасте. Для нее это абсолютно нормально.

Хочется пойти, закатить в гостиной грандиозный скандал, собрать вещи и демонстративно уйти из этого дома.

Но я не могу… не могу так поступить с дядей. Это будет подло, я предам его, подставлю с контрактом и лишу работы…

— Своим поведением ты опозорила Вадима и поставила под сомнение его мужское слово. — От Инессы жутко разит алкоголем. — Вернешься сейчас и извинишься при всех. Скажешь, что была не права и согласна.

— Да пошла ты! — Отталкиваю от себя ведьму и бросаюсь к лестнице наверх. Бежать. Первая мысль, порыву которой я следую. Добираюсь до своей спальни и закрываюсь внутри на ключ.

Извиниться? За то, что не хочу связываться с этим противным Демьяном? Он же меня потом всю жизнь, как Инесса, будет тыкать тем, что подобрал непонятно откуда. Попрекать и манипулировать. Ему не я нужна, а тело, чтобы обладать. Из принципа за отказ.

Сменить одну тюрьму на другую, еще хуже?

Нервно начинаю мерять шагами комнату.

Может, правда собраться и уйти? Сбежать? Не заставят же они меня силой выйти за него? Что значит власть в руках Власа? Он простой бизнесмен, как и Вадим. Да, судя по всему, более успешный, но тем не менее.

Демьян. Как же я тебя ненавижу!..

Зажравшийся мажор, который привык получать все, на что ткнет пальцем. А что будет со мной потом, когда Шведов-младший наиграется и найдет себе новую пассию? Вышвырнут?

За меня некому заступиться…

Па, почему ты так рано ушел? Ты бы этого никогда не допустил…

Мечусь по спальне, как зверь в клетке, заламывая руки и кусая ногти. Хочется все вокруг крушить и ломать, но я не имею на это права. Ведь не сама покупала.

Останавливаюсь и замираю, услышав гул голосов снизу. Крадусь к двери, тихо открываю и, высунув голову, прислушиваюсь к каждому слову, наивно надеясь, что Шведовы передумали.

— В пятницу тогда подробно в моем офисе все обговорим. — Командный голос Власа эхом разносится по дому.

— Добро, добро. — Довольный и покладистый — дяди.

— Спокойной ночи! — Двуличный — Инессы. Как только дверь за ненавистными гостями закрывается, маска спадает, даже голос у ведьмы меняется. — Иди поговори с ней. Нет, ну ты слышал, как она разговаривала? Нахалка. Смеет еще возражать, — возмущенно вздыхает. — Ты это дело так не оставляй, разберись со своей племянницей, я с ней уже не справляюсь, Вадим.

— Завтра, — отмахивается дядя от жены.

Слышу приближающиеся к лестнице шаги — подслушивать опасно, но я позорно продолжаю это делать.

— Она поставила твой авторитет перед Шведовыми под сомнение. Не оставляй это безнаказанным. Приютил, отмыл, откормил, а она вон как за добро отплатить решила. Если плакать и умолять начнет, не слушай. Бизнес важнее, не забывай про контракт, слышишь? — науськивает мегера.

— Инесса, завтра, — устало отрезает Вадим, и я быстро закрываю дверь, рискуя быть разоблаченной.

Сердце колотится в груди, чуть-чуть, и вырвется наружу. Несмотря на слова Вадима, что сейчас на разборки он не настроен, почему-то быстро сбрасываю кеды на ходу и забираюсь под одеяло, укрываясь по самую шею. Притворюсь спящей.

Почему бы не пойти и не поговорить с ним самостоятельно сейчас? Пока не поздно отменить это все? Вдруг смогу отговорить?

Страшно разочароваться.

Страшно, что не получится.

Страшно не увидеть поддержки в родных глазах.

Нет, рубить с горяча не буду. Нужно подготовить речь и аргументы, попросить не отдавать меня за Демьяна. Расскажу, как он приставал и подговорил отца чисто из детской и глупой мести за отказ.

Скажу, что съеду, больше не буду сидеть на их шее. Начну себя содержать и никогда не побеспокою. Пожалуйста, пусть не отдает в руки Демьяну с наклонностями извращенца. Меня воротит от одного его присутствия.

Начинаю анализировать ситуацию, походящую на капкан и ловушку. Шведов сказал про встречу в пятницу. Сегодня среда, значит, у меня есть завтра один день переубедить Вадима.

Получится ли?..

Стрелки настенных часов отбивают свой монотонный ритм, раздражая с каждой секундой все сильнее. Психуя, откидываю ногами одеяло, собирая его в ногах. Слишком жарко, и подушка неудобная. Ударяюсь о нее нервно несколько раз головой, чтобы улечься поудобнее, но в итоге хватаю и кидаю на пол. Заколка тоже дурацкая! Зачем я обратно на кухне потом надела? Оттягиваю ее вместе с волосами до боли, снимаю и швыряю в сторону.

Сон ни в какую не идет, ворочаюсь во все стороны. Я уже успела выпить несколько снотворных таблеток примерно час назад. Раньше помогали, но сегодня они не хотят пойти мне навстречу.

Выпиваю еще одну, чтобы наконец отключиться, но эффекта ноль.

Я часто страдала бессонницей, обычно перед важным событием или экзаменом, но в последнее время этот недуг прошел. Сегодня вернулся. Еще бы. Не просто школьные или вступительные экзамены беспокоят. Тут моя жизнь и свобода стоят на кону.

Все еще не могу поверить, что дядя так легко согласился. В голове не укладывается.

Мне же всего семнадцать… а нет, уже восемнадцать. Часы перевалили за полночь, значит, наступило двадцать второе сентября. Мой день рождения.

В детстве родители приходили ночью в комнату и поздравляли. Говорили много приятных слов, целовали, обнимали, и я счастливой засыпала. А наутро, когда просыпалась, обнаруживала украшенную повсюду квартиру и гору игрушек по центру моей спальни.

Теперь я лежу и встречаю совершеннолетие с камнем на сердце, думая о том, зачем вообще родилась. Точнее, не так. Зачем выжила? Погибнуть с родителями в той аварии было бы лучше. Намного лучше. Причем для всех. Не пришлось бы вклиниваться в семью Вадима и нервировать его жену. Без моего присутствия их жизнь была бы счастливее и проще.

И Шведов бы подписал контракт без условий… и Демьян не портил бы мою жизнь.

Какой еще брак в нашем возрасте? Тупо по прихоти сынка Шведова.

Страшное осознание, что сидело на задворках подсознания, настигает: у меня нет никакого права отказаться. Так почему я лелею надежду? На что рассчитываю? Что приду к Вадиму в слезах, а он откажется от крупного контракта, которого так долго и упорно добивался?

Не будет этого, наивная и глупая Лиза.

Наивная и глупая…

Дядя приютил меня и вырастил. Разве могу я таким образом отплатить ему? Даже если получится уговорить? Как потом жить, зная, что в моих руках была возможность помочь единственному родному человеку, что остался на этой земле?

Бессовестная… самой от себя тошно…

Компания Вадима идет ко дну, и сотрудничество со Шведовым станет настоящим спасением, поможет всплыть наружу. Я должна, обязана согласиться. Помочь тому, кто помог мне.

Неужели я неблагодарная, как говорит Инесса? Раз пытаюсь увильнуть от брака и не хочу помогать дяде, получается — да.

Чувство вины и жалость к себе разрывают меня изнутри на две части.

Соглашусь. Я соглашусь, другого выхода нет. Вадим дал мне все, что сейчас имею.

Я стану женой Демьяна Шведова…

Тошнота подкатывает к горлу, прикладываю холодную ладонь к шее, чтобы отогнать мерзкое чувство. Не хочу думать об этой семейке. Вообще ни о ком думать не хочу.

Хочу душевного спокойствия, чтобы меня оставили в покое и не трогали. Дали свободы. Она необходима, как глоток свежего воздуха.

Почему сон ни в какую не идет?! Психанув, зачерпываю рукой еще таблетки и запиваю теплой водой, взяв стакан с прикроватной тумбочки. Стараюсь отключить мозг, не думая ни о чем, и спустя время понимаю, что сознание ускользает. Тело приятно расслабляется, наливается свинцом.

Наконец-то!

Глава 3

— Елизавета! — Такое странное чувство, знаете, точно парю в облаках. — Елизавета, вы меня слышите? — Мужской голос, как в фильмах, с каждой секундой слышится все ближе, громче, отчетливее.

Хочу ответить: «Слышу!», но не выходит, выдавливаю еле слабое мычание. Что происходит?..

Пытаюсь открыть глаза, однако веки ощущаются весом с целую тонну. Приходится приложить максимум усилий для простого действия. С горем пополам открыв глаза, сначала часто-часто моргаю из-за слишком светлых оттенков вокруг, со временем взгляд с трудом проясняется.

— Где я? — Не узнаю свой охрипший голос, будто сорвала или долго кричала. Внутри все жжет. Я же засыпала в своей спальне. Почему сейчас лежу в другом месте?

— Ты в больнице. Ничего не помнишь?

В больнице?

Последнее четкое воспоминание, как я не могла уснуть, а потом наконец получилось благодаря снотворному. Непонятное ощущение, словно есть что-то еще, упорно пытающееся ускользнуть от меня.

«Лиза, Лиза! Лиза, очнись! Инесса, вызывай «Скорую»!» — Голос дяди всплывает в голове, как и чувство, что меня кто-то тряс и бил по щекам. Детский плач… Яна?

Дальше все резко обрывается. Следующее, что помню, — как мне насильно вливали какую-то жидкость, после которой все содержимое желудка выходило наружу вместе со рвотой. Долго и мерзко. Как в каком-то дурном сне. Поэтому горло болит!..

Последнее перед кромешной темнотой — звук сирены «Скорой помощи», и как меня куда-то везут.

Ужас, неужели я переборщила со снотворным и получила передозировку?..

Безалаберная… Как так можно было?

— Доктор, к Астаховой посетители. Впускать? — Перевожу пустой взгляд на вошедшую девушку в белом медицинском халате и шапочке на голове.

— Да, пусть проходят.

Голова слегка кружится, не могу нормально осмотреть помещение вокруг. Плюс ко всему еще не до конца осознаю происходящее, кажется, моргну — и это окажется сном.

В мою руку воткнута игла, рядом с постелью стоит белый штатив с капельницей, отвожу взгляд, сразу же почувствовав ее в вене. Бр-р.

В палату входят помятый дядя, следом Инесса, цокая каблуками. Стук обуви отдается гулом в ушах. Таким сильным, что я, не сдержавшись, морщусь.

— Добрый день. — Вадим останавливается возле постели по другую сторону от врача. Мегера не спешит проходить, остается в дверях.

— Почему я здесь? — Звучу, как осипшая алкоголичка. Да, я отравилась, но почему в больнице, а не дома? Разве все настолько серьезно?

— А то ты не помнишь? — Стервозный голос снохи полон насмешки.

— Инесса, — Вадим бросает осуждающий взгляд, та сразу же умолкает.

— Желудок мы промыли, вы в курсе. Сейчас капаем, очищая организм. Интоксикация снотворным — не шутки, но жизни вашей племянницы ничего не угрожает. Пока будем наблюдать. Чуть позже займется психолог. — Так и не дождавшись вопроса от родственников о состоянии пациентки, доктор рассказывает все сам и тактично удаляется, оставив нас наедине.

— Зачем психолог? Не понимаю… я просто не могла…

— Не понимает она! Нет, ну ты посмотри на эту наглую! — Инесса не дает мне договорить, грубо перебивая, пока мечется у входа, раскачивая сумочку в руках. — Да у Яночки из-за тебя теперь психологическая травма! Ребенок перепугался до смерти!

— Я ничего не делала… — пытаюсь объяснить, сказать, что не могла заснуть.

— Ничего она не делала! Нет, Вадим, это выше моих сил. Давай сам, я с этой амнезией в кавычках возиться не собираюсь. Лучше ребенком своим займусь. — Ведьма выскакивает наружу, громко хлопнув дверью. В помещении воцаряется давящая тишина. Подмечаю про себя, что это отдельная палата, где лежу я одна, без соседей.

— Как ты? — Дядя придвигает стул на темных металлических ножках ближе к постели и опускается на него. Накинутый белый халат поверх пиджака смотрится странно. Как в телевизионных сериалах.

— Горло болит, и голова кружится…

— Лиз, как ты себе это представляла? Что я спокойно продолжу жить после того, как племянница покончила с собой в моем доме?

Покончила с собой. Психолог.

Пазл подозрительно начинает складываться.

Боже, они думают, что я намеренно отравилась снотворным. Попыталась убить себя!..

— Да я не… — Хочу сказать, что все было не так, но Вадим перебивает:

— Очень эгоистичный поступок с твоей стороны, Елизавета. — Хмурится, осуждает, в голосе чувствуется огорчение. — Яна действительно испугалась, когда пришла среди ночи, а ты не откликалась.

Малышка…

— Мне жаль… — говорю искренне, пряча взгляд на бледных костяшках пальцев.

— Смерть — это не выход. Так проблемы не решаются.

— Я не хочу за Демьяна. — Первое, что приходит в голову, и озвучиваю. Искренне и от души.

— Не все в этой жизни так, как мы хотим, — хмурит светлые брови. Внешне дядя очень напоминает папу. При мысли об этом сходстве глаза мгновенно наполняются слезами. Папа бы такого не допустил.

— Правда, не хочу… он… он приставал вчера ко мне, а когда я дала отпор, решил отомстить, — шепчу сквозь ком в горле, хочу передать всю боль дяде, но он избегает взгляда. Смотрит куда угодно, но не на меня. — Я же человек, не игрушка, не вещь, которой можно расплатиться.

Эгоистично говорить это? Засыпая, я осознала всю степень ответственности и вроде смирилась с замужеством ради спасения семьи. Сегодня снова накатило.

— Другого выхода нет, Шведов согласен подписать контракт с условием брака. Мне нужен этот проект, Лиз, иначе мы обанкротимся. Это последний шанс спасти компанию.

Компания дороже родной крови. Хотя логично, и глупо было бы считать, что наоборот.

Почему настолько тяжело смириться с суровой реальностью?..

— Я так сильно хотела учиться в университете, но ты попросил поступить на заочное, и я согласилась. Теперь говоришь выйти замуж ради спасения компании. — Лишь после этих слов он поворачивает на меня лицо. — Я сделаю это, выйду. Из благодарности и уважения к тебе, дядя, помогу спасти компанию. При одном условии, иначе…

Не знаю, откуда во мне берется наглость и уверенность в том, что Вадим и Шведов согласятся на условия?

— Говори. — Кажется, он не удивлен моим спокойствием и ждал выдвинутых условий. Или опасается, что якобы снова попытаюсь с собой что-то сделать?

— Вы позволите мне отучиться в университете. Очно. Ты договоришься со Шведовыми, что свадьба состоится только после того, как я получу диплом, — произношу и трусливо перестаю дышать. Я думала, Вадим перебьет, рассмеется и скажет, что это невозможно. Но дядя внимательно слушает, и я продолжаю: — Вы позволите мне прочувствовать настоящую студенческую жизнь. Ходить на пары, заводить подруг, жить в общежитии. Мне нужен глоток свежего воздуха перед вечными узами, пожалуйста.

— Лиза…

— Меня интересует учеба и знания, не более, клянусь. Это мои условия. После я безропотно выйду за Шведова.

Две недели спустя

Это были самые сложные две недели в моей жизни. Время тянулось бесконечно долго. Сначала в ожидании вердикта от Шведовых, а после, как выписалась из больницы, муки усилились предвкушением момента, когда смогу съехать в студенческое общежитие.

Все получилось!

Впервые в жизни дядя отстоял мои интересы и заступился. Это можно так называть?

Он передал выдвинутые условия Шведовым, правда, они их моментально отмели. Вадиму пришлось надавить, ссылаясь на мой характер, и сказать, что если они не согласятся, то ситуация с таблетками повторится.

Липовая ситуация. Да, я намеренно умолчала о том, что все вышло случайно и я не собиралась отправлять себя на тот свет. И мне ни капли не стыдно, сама вселенная впервые оказалась на стороне Лизы Астаховой.

Для пущей убедительности пришлось отправить пару сообщений горе-жениху. Я в красках расписала, что если он не примет мои правила игры, начатой самим Демьяном, то вместо невесты получит труп. Но по-другому бы не получилось.

До сих пор не понимаю, почему Демьян до последнего голосует за брак. Рядом с ним куча девушек! Неужели настолько решил идти до конца со своей тупой местью?

Ладно, главный итог таков: Шведовы согласились! Я добилась свободы, хоть и временной…

В душе теплится надежда, что за годы учебы Демьян передумает и отстанет, хотя верится в это очень слабо. Если этот псих себе что-то вбил в голову, то добьется.

До сих пор не осознаю, что смогла отсрочить неизбежное.

Не знаю, как мне в тот момент в больнице пришла идея про университет. Честное слово, заранее не планировала. Отравление снотворным оказалось ужасной безалаберностью и чистой случайностью. Не собиралась я себя убивать, но ситуация определенно сыграла на руку. В сотый раз прокручиваю в голове произошедшее и, как дурочка, улыбаюсь.

Сегодня тот самый день, когда водитель дяди привез меня в студенческое общежитие со всеми вещами. Вадиму пришлось немного подсуетиться, чтобы в октябре месяце его племянницу перевели с заочной формы обучения на очную все так же на бесплатной основе, да еще и заселили в общежитие. Все-таки остались у него рычаги давления и полезные знакомства при угасающем бизнесе.

Несмотря на радость отъезда, на душе скребутся кошки от тоски по тете Вале и Янке. Мы долго обнимались и плакали, словно никогда больше не увидимся. Я их обеих успокаивала, говоря, что буду приезжать домой на каникулы и, возможно, на выходные. В последнем сомневаюсь. Видеть лицо мегеры Инессы, которая не вышла попрощаться, совершенно не хочется.

Вздыхаю, осматривая новое жилище — небольшую комнату в общежитии. Староста этажа провел мне час назад небольшую экскурсию, показав, где находятся кухня, душ с туалетом и постирочная. Я была слегка в шоке, когда увидела, в каких спартанских условиях придется жить, и даже тяжело вздохнула, вспомнив дом дяди. Но, как говорится, с милым рай в шалаше. Правда, вместо милого у меня свобода. Какая разница, где жить, если я предоставлена сама себе на целых четыре года! Четыре года, представляете?! Хочу петь, танцевать и кричать от безграничного счастья.

— Так почему ты передумала заочно учиться? — Соседка по комнате сидит на своей кровати, сложив ноги по-турецки.

Таня весьма милая девушка, с русыми волосами, красивой стройной фигурой и дружелюбной улыбкой. Она тоже учится на юридическом, но на втором курсе.

Немного переживаю, ведь уже октябрь месяц, я отстаю от однокурсников по программе.

А завтра еще и мой первый учебный день. Так волнительно!

— Семья сначала была против, потом согласилась, — в какой-то степени говорю правду.

— Я, по правде, расстроилась, когда сказали, что подселят соседку, привыкла жить одна. Но ты мне нравишься. Думаю, будет весело. А ты какие фильмы любишь? Может, посмотрим вместе? У меня чипсы есть. — Таня болтушка, говорит много, быстро и сразу.

— Без разницы, все подряд смотрю, главное, чтобы интересный, — пожимаю плечами, задумавшись, и понимаю, что нет определенного жанра, который я предпочитаю.

— Может, тогда сериал? Мне тут посоветовали пацаны из соседней комнаты про копов, говорят, классный. Посмотрим?

— О, давай, — соглашаюсь и перемещаюсь на кровать к соседке. Уверена, мы подружимся.

Смотря на обстановку вокруг, понимаю, что об общежитии я знала только приукрашенную информацию из популярного телевизионного сериала про студентов. В жизни все немного по-другому.

Комната, в которой я теперь проведу весь учебный год, для двух студентов, с двумя деревянными кроватями друг напротив друга, встроенным шкафом, письменными столами и стульями. На стенах персиковые обои не первой свежести, а потолок просто побелен в белый цвет. Скромно, но в защиту хочу сказать, что уютно. На окнах висит симпатичный тюль и шторы. Таня говорит, что при свете дня открывается очень красивый вид на центр.

Огромный плюс: студенческий городок с общежитием примыкает к университету, время на дорогу тратить не нужно будет.

Все в новинку и очень непривычно, но это мелочи. Самое главное, что я вне зоны видения Инессы. Последние недели рядом с ней оказались самым настоящим испытанием. Напоследок мы грызлись несколько раз на день, она доставала и упрекала в том, что я, бессовестная, попыталась себя прикончить и манипулирую дядей, что смею еще права качать.

А в день отъезда пожелала, чтобы я сдружилась с тараканами в общаге, якобы это мой уровень. Я, в свою очередь, продиктовала ей фамилию психолога, который проводил со мной беседы в больнице и посоветовала обратиться за квалифицированной помощью, но добавила, что «случай тяжелый и будет не просто».

Конечно же, в переезде есть жирное «НО».

Без условий со стороны семейки Шведова меня бы не отпустили.

Все эти годы я должна буду поддерживать ежедневую связь с Демьяном, встречаться и общаться с ним. Он же мой жених! Фу, аж тошнит от одного этого слова. Может быть, этот придурок надеется, что я влюблюсь в него и передумаю?

Никогда в жизни!

Дядя буквально умолял вести себя нормально со Шведовым-младшим, чтобы не дай боже его бизнес не пошел ко дну. Хоть желанный контракт на грузоперевозку подписан, Вадим попросил быть благоразумной.

Я буду. Точнее, постараюсь…

Глава 4

— Мы проспали! — Резко сажусь на постели от взволнованного голоса, раздавшегося как гром среди ясного неба. — Вставай быстрей! Бли-и-ин, у меня же коллоквиум по административному праву!

Пока я пытаюсь сфокусировать мутный ото сна взгляд и осознать, что происходит, куда мы проспали и что такое коллоквиум, Таня соскакивает с постели и бежит быстро закидывать в кожаную сумку тетрадки со стола.

Вчера мы настолько залипли на сериал, что не заметили, как просидели до двух часов ночи.

— Я будильник даже не слышала… — Откидываю одеяло и встаю на прохладный линолеум босыми ногами. Сквозняк сразу же заставляет трусливо поджать пальцы. Сажусь на корточки и достаю закинутые под кровать теплые тапочки.

Первым делом мы бежим в общую и единственную ванную комнату на этаже, как два продрогших суслика, прихватив принадлежности для умывания. По словам Тани, нормальные студенты уже в университете, и одни мы носимся по коридору туда-сюда.

Собираемся весело, подтруниваем друг над другом, хоть и понимаем, что получим нагоняй, особенно Таня.

Чувствую себя безалаберной: первый день — и проспала! Хочется поругать себя и стукнуть по голове, но это такие глупости по сравнению с тем, что я свободна!

Рядом нет постоянно недовольной и ворчащей Инессы, нет мыслей о том, что я нахлебница и чужая в доме дяди. Нет переживаний о том, что Демид добился своего.

Я предоставлена сама себе. Такое странное чувство, не испытывала его никогда. Оно опьяняет, воодушевляет, заставляет крылья за спиной распахнуться.

Однако, несмотря на хорошее настроение, внутри живота постепенно начинает стягиваться тугой узел волнения и предвкушения. Как меня примут одногруппники? Смогу ли найти подруг? Какие будут преподаватели? В школе меня часто недолюбливали за длинный язык и слишком развитое чувство справедливости, я абсолютно всегда заступалась за тех ребят, к которым относились плохо, обижали. Как можно пройти мимо, когда ты видишь, как тихого мальчика или девочку шугают сверстники намного сильнее или выше положением? Или когда преподаватель намеренно занижает оценку ученику, который ему не нравится.

— Тань, а что такое коллоквиум? — прерываю молчание во время сборов.

Незнакомое слово засело в голове, отказываясь уходить. Чувствую себя глупой дурочкой, не понимающей систему обучения.

— Что-то вроде экзамена, зачета. Проверяют наши знания, в общем. — Соседка наспех проводит кисточкой туши по ресницам. — А ты чего не красишься?

— А у меня нет косметики, — отмахиваюсь, быстренько надеваю заранее приготовленную длинную джинсовую юбку с большим разрезом сбоку от середины бедра, топик и короткий вязаный кардиган розового цвета из толстой пряжи. Стараюсь делать все быстро и максимально прикрываться одеждой. Немного стесняюсь показываться перед кем-то в нижнем белье.

Порой сама себя не понимаю. Как во мне могут уживаться две личности? Одна — скромная стесняшка, другая — дерзкая бунтарка.

Нужно было на психолога поступать, а не юриста. Так хоть в своей дурной голове разобралась бы. Усмехаюсь собственному умозаключению.

— Как это нет? Дома, что ли, забыла? Ну возьми мою, вон, — тычет указательным пальцем на край кровати с кислотного цвета косметичкой. — Поторопись, через пять минут выходим. — Смотрясь в зеркальце, аккуратно красит губы карандашом.

— В следующий раз, спасибо, — тактично отказываюсь: не хочу тратить на это время.

Не привыкла пользоваться косметикой, но, наверное, в университете это понадобится, чтобы не выглядеть бледной поганкой на фоне других студенток. С одним кремом для лица и блеском для губ я далеко не уеду.

— Вот это видок! — Закончив, Таня разглядывает меня с ног до головы. — Где кофточку такую красивую купила?

— Сама связала, — придирчиво осматриваю себя. — Слушай, я не переборщила с внешним видом?

— Шикарно выглядишь, все пацаны факультета — твои! — хитро подмигивает, а я заливаюсь румянцем, потом быстро прихожу в себя, вспоминая о Демьяне. — Серьезно, сама связала?

— Да, это мое хобби. — Наклоняюсь головой вниз и встряхиваю распущенные кудри, чтобы придать им более или менее человеческий вид, а то торчат во все стороны, как у той обезьяны из мультфильма.

— Красотища какая! Вот это я понимаю, руки откуда надо растут. А дашь поносить? А давай я пряжу куплю, и ты мне точно такой же свяжешь? — Резво натягивает джинсы, следом джемпер, совсем не стесняясь наготы. Неловко отвожу взгляд в сторону, заметив красивый кружевной комплект на соседке. У меня такого никогда не было.

— Конечно, без проблем, — соглашаюсь, улыбаясь, и новая подруга уже тянет меня к выходу из комнаты. Хватаю сумочку, и снова два суслика бегут по коридору, на этот раз уже к лифту.

Обычно на шопинг мы ходили с теть Валей. Дядя вручал ей банковскую карту и давал указание покупать мне одежду по необходимости. Выбирала я, конечно, сама, но теть Валя — женщина старых нравов, и не всегда наши мнения о современной моде сходились. Покупали в основном на ее вкус. Однако я никогда не жаловалась. Хотя, смотря на модных одноклассниц, красивую одежду хотела всегда и тихо мечтала о таких же шмотках. Отслеживая странички моделей в социальных сетях, я стараюсь по максимуму стилизовать свой внешний вид из базовых вещей под тренды.

— Блин блинский, вечно он тормозит. — Таня психует, тыча кнопку вызова миллион раз.

— Может, по лестнице будет быстрее? — Как только я произношу эту фразу, металлические створки раскрываются.

Счастье длится недолго. По ощущениям, вниз мы едем целую вечность. Спуститься ножками было бы действительно быстрее, эффективнее и полезнее для здоровья.

— Тупая железяка. — Таня нервничает, топая ногой, я не отстаю от нее. Каждая мышца в теле напряжена от волнения. Первый день — и такой косяк с моей стороны в виде жесткого опоздания. Изначально я хотела прийти заранее, познакомиться с одногруппниками, со старостой.

Неужели это проклятие Инессы преследует меня? Вместо тараканов вот это все?

С невеселыми мыслями мы выбегаем на улицу, миновав недоумевающего дяденьку-охранника на выходе из общежития. На улице стоит холодное октябрьское утро, запахиваю кардиган плотнее. Нужно было накинуть сверху куртку, балда. От переживаний и холода я не рассматриваю обстановку вокруг, тупо быстро шагаю рядом с Таней.

Покинув территорию студенческого городка, огибаем гигантский главный корпус вуза и входим внутрь через массивные старинные деревянные двери.

На секундочку сердце пропускает удар.

Не верится: я самая настоящая студентка одного из лучших университетов столицы нашей Родины!

Я была здесь, когда поступала, но не испытывала подобных трепетных чувств, как сейчас, ведь думала, что буду учиться заочно.

— Тебе в какую аудиторию? Если нам в одну сторону, проведу, если нет, объясню, куда идти, а то у меня коллоквиум. Преподша — настоящая жаба. — Прикладывает ладонь ребром к шее, мол, ей конец.

Быстренько достаю из сумки заранее распечатанное расписание на текущую неделю с предметами и нумерацией аудиторий.

— Вроде четыреста седьмая. — Из-за плохой краски в картридже текст на бумаге бледный, приходится вглядываться.

— Мне на этом же этаже, побежали.

Поднявшись на лифте (который работает нормально) на четвертый этаж, мы реально бежим, опаздывая на целых двадцать пять минут. Со стороны кажется, что пустяки, но это большое количество времени, на мой взгляд.

Таня ориентируется в здании отлично, уверенно ведет нас коридорами, больше напоминающими не университет, а старинную усадьбу. С массивными двустворчатыми дубовыми дверьми и паркетом в цвет на полу.

— Вижу нужную аудиторию, — на ходу озвучиваю, приметив цель.

— Точно, ну все, давай, удачи! Если что, пиши. — Соседка показывает на сотовый телефон в руках, я благодарно киваю. Вчера вечером мы добавились друг к другу в друзья в социальных сетях.

Руки немеют, когда ладонь ложится на прохладную ручку двери. «Давай, Лиза, ты сможешь, — мысленно подбадриваю трусливую часть себя. — Теперь это твоя реальность, не дрейфь!»

Как назло, дверь открывается тяжело и с характерным скрипом, сигнализируя о прибытии опоздавшей. В аудитории гигантских размеров воцаряется гробовая тишина, и полный зал прису