Глава 1

За пять лет до этого

Настя

– Настен, подменишь меня? Сегодня Алинка прилетает, надо встретить ее в аэропорту.

Тимур, мой коллега, специализирующийся на восстановительном массаже, смотрит умоляюще.

– Конечно, езжай, встречай жену. Я все сделаю.

Я не массажист, но курсы заканчивала и даже практиковала какое-то время. Провести сеанс массажа для меня не проблема. Хотя обычно я этим не занимаюсь, моя специализация – ЛФК и аппаратные процедуры.

– Спасибо! Я твой должник.

– Даже не сомневайся, я тебе это припомню. А кто там у тебя, кстати?

– Иванов. Плановый сеанс общего массажа.

– Матвей? – выдыхаю я.

– Ага. Ладно, я побежал.

Тимур скрывается за дверью, а я сдавленно шепчу ему вслед:

– Подожди!

Матвей Иванов – последний из пациентов, кому я бы хотела делать массаж!

Он уже неделю ходит ко мне на процедуры, и отношения у нас, мягко говоря, не заладились.

Он злой, упрямый, рычит, а не разговаривает. И совершенно меня не слушается!

Но это все ладно. Я знаю, в чем причина такого поведения. Ему больно.

У него сложный перелом, который долго срастался. Штифты не прижились с первого раза, время было упущено. Он почти потерял возможность ходить.

Но сейчас все налаживается. Он попал в руки хорошего врача, ему сделали операцию, после нее кости срослись. И его направили в нашу клинику для завершения процесса восстановления.

Матвей злится на свою беспомощность. Поэтому рычит. И поэтому пашет на тренажерах, как проклятый. Стиснув зубы, до седьмого пота. Наплевав на мои предупреждения о негативных последствиях и на просьбы быть осторожнее.

И я готова закрыть глаза на его грубость и неповиновение.

Но есть кое-что, с чем справиться труднее. Еще в первый день, отпахав на тренажерах и схватившись за свою трость, он выдал:

– Может, поужинаем?

– Что? – опешила я.

– Я приглашаю вас на ужин. С продолжением.

Я чуть со стула не упала от такого заявления!

– Вы с ума сошли, – растерянно пролепетала я. – С каким еще продолжением?!

– Старый добрый секс. Без извращений. Разве что очень попросите.

Он стоял, опершись на трость, на его губах играла наглая ухмылка…

– Это вообще… ни в какие ворота!

Я возмущенно вскочила со стула.

– Только не говорите, что я вам не нравлюсь.

Вот наглец!

– Вы мой пациент. Я не ужинаю с пациентами. Тем более, с продолжением.

– Всегда возможны исключения.

– Нет, – твердо произнесла я.

И выставила его за дверь.

А потом упала на стул, обхватив горящие щеки ладонями.

Черт!

Чем я себя выдала?

Он заметил, как я пялюсь на его мощные бицепсы и трицепсы, когда он потеет на тренажерах? Или он поймал в зеркале мой взгляд, устремленный на его пятую точку, когда все великолепные мышцы напряжены во время проработки?

Это провал.

Это крайне непрофессионально!

И как раз в тот момент, когда я корила себя, сидя за столом и прижав ладони к пылающим щекам, дверь снова распахнулась и в нее просунулась голова моего пациента.

– Предаетесь развратным мечтам обо мне? – ухмыльнулся он.

Он угадал.

Я как раз вспоминала его потрясающую мужественную фигуру. И свой непрофессиональный интерес.

Я почувствовала, что вспыхнула до корней волос. И он это, конечно, заметил!

– Мечты легко можно воплотить в реальность, – выдал он.

И снова скрылся за дверью.

Нахал! Наглец! Самоуверенный павлин!

Я вскочила, закрыла дверь на замок. И сползла по стенке.

И как после такого дальше работать с пациентом?!

Я пыталась вести себя как ни в чем не бывало. На следующий день и все последующие дни была строгой, серьезной и требовательной.

Как профессионал.

А Матвей смотрел на меня раздевающим взглядом и ухмылялся.

Не во время работы на тренажерах, конечно. Там ему было не до этого. Но, когда я подключала к его телу электроды для лечебного воздействия током, или проводила сеанс ударно-волновой терапии, у него была масса возможностей.

Он мог коснуться меня как бы невзначай. Или заглянуть в мой вырез и восхищенно присвистнуть. Или сказать что-нибудь двусмысленное.

В общем, на сеансы с ним я шла на подгибающихся ногах, собрав в кулак всю волю и все самообладание.

А сегодня мне придется делать ему массаж. Всего тела. Это гораздо интимнее, чем прикосновения аппликатором…

Глава 2

Настя

– Раздевайтесь и ложитесь, – скомандовала я.

– Только после вас, – не мог не сострить мой самый проблемный пациент.

Я посмотрела на него грозным взглядом.

Он скрылся за ширмой. Я села за письменный стол и начала перебирать бумаги. Я вообще не видела, что на них написано!

Я повторяла про себя: «Я спокойна. Это просто пациент. Я просто сделаю ему массаж. Ничего особенного».

Нет, это было нечто особенное!

Матвей появился передо мной. В одних боксерах. Мощный, сильный и… дикий. Как тигр. И, безусловно, невероятно сексуальный.

Отрицать это невозможно.

Я очень старалась не отводить глаз и не смущаться, хотя это было сложно.

– Ложитесь.

– Мне нравится, как это звучит, – ухмыльнулся он.

– На кушетку! – скомандовала я. – Лицом вниз.

– Любите доминировать? Я тоже. Но иногда могу и уступить…

– Замолчите! – рявкнула я.

– Кляп? – предложил он. – Хлыст? Наручники?

– Если вы сейчас не заткнетесь, я точно найду кляп.

Так, а это уже непрофессионально. О вежливости забывать нельзя. Я медик, он пациент. Нельзя выходить за эти рамки.

Я накрыла его пятую точку сложенным махровым полотенцем. Так немного спокойнее. Массаж ягодиц я делать не буду! Но я должна уделить особое внимание его бедру. А это прям рядом с… В общем, в центральной части мужского организма.

Ладно. Справлюсь. Начну со спины.

Боже!

Это невыносимо.

Крепкие, прокачанные мышцы. Широкие плечи. Сильные руки. Невероятная мужская энергетика.

Запах мужчины.

Все это действует на животном уровне. Этому очень сложно сопротивляться.

Особенно, если у тебя полгода не было мужчины…

Со спиной все прошло более или менее нормально. Правда, Матвей иногда постанывал от удовольствия. И выдавал что-нибудь вроде:

– Какие у тебя нежные руки! Тимур меня мял, а ты гладишь. Это кайф! Продолжай, детка.

Да, он внезапно перешел на «ты». И начал произносить такие фразы, как будто мы тут неизвестно чем занимаемся. А я всего лишь делаю ему массаж!

Когда дело дошло до ног и, особенно, бедер, стало еще хуже. Он уже откровенно насмехался:

– Еще. Сильнее. Нежнее. Да, детка! Ты бесподобна. Не останавливайся!

Меня бросало то в жар, то в холод. Я чувствовала, что на лбу выступили капельки пота. Руки ослабли, и делать массаж было очень сложно.

А тем более – сохранять невозмутимость.

– Замолчи! – прикрикнула я на него несколько раз.

Тоже перейдя на «ты», забыв о профессионализме и субординации.

– Переворачивайся на спину, – скомандовала я наконец.

Выполнив лишь половину положенных массажных движений.

Он перевернулся. И я увидела… внушительную эрекцию!

– Черт, забыл вытащить из кармана свой пистолет, – ухмыляется он.

Я чувствую, что краснею. Просто заливаюсь пунцовым румянцем.

Блин! Это непрофессионально.

Это так неловко, что мне хочется убежать.

Или не убежать…

Желания меня одолевают такие неприличные, что мне стыдно перед самой собой!

Ладно, с ним все понятно. Мужик возбудился от манипуляций в непосредственной близости с центральным органом. Такое бывает. Поэтому я и не люблю работать с мужчинами… Особенно с такими.

А со мной-то что?

Почему у меня набухает грудь, а низ живота тянет, одновременно болезненно и приятно? Почему я ощущаю внутри вибрирующую пустоту, которую невыносимо хочется заполнить?

– Перестаньте… Прекратите это немедленно! – выпаливаю я.

– Боюсь, детка, это невозможно. Разве что ты мне поможешь снять напряжение…

Я шарахаюсь от него. Отхожу на максимальное расстояние.

– Не бойся, не укусит, – нагло улыбается Матвей, указывая глазами на свою эрекцию. – Он у меня ласковый.

Он садится на кушетке. Я продолжаю пятиться назад. Упираюсь спиной в стену.

Матвей встает и идет ко мне.

Прямо так – с торчащим в боксерах пистолетом.

Я не могу оторвать от него глаз. А сама вжимаюсь в стену. И нервно сглатываю.

В горле пересохло.

И я забыла все слова.

Нужно сказать ему… Нужно прекратить все это!

Матвей останавливается рядом со мной. Близко-близко. Но не касается меня, хотя я жду от него именно этого.

– Я своих желаний не скрываю, – произносит он.

И нагло топорщится в мою сторону своим орудием.

А потом берет меня за руку и тянет к себе.

– И тебе не советую скрывать свои, – эти слова он горячо шепчет мне в ухо. – Ты же хочешь меня. Я вижу.

Глава 3

Настя

Матвей держит меня за руку.

Его крупнокалиберный пистолет упирается мне в бедро. Он твердый и горячий. Он заставляет мою кровь кипеть…

– Признайся, ты хочешь меня, – слышу я шепот Матвея.

– Нет, – говорю я.

Мой голос срывается. Мое тело мне не подчиняется. Но я держусь.

Из последних сил…

– Хочешь, покажу тебе небо в алмазах? – продолжает мой невозможный пациент. – Ты забудешь, как тебя зовут… Будешь лишь стонать мое имя.

– Нет, – выдыхаю я.

– Уверена?

Он проводит кончиками пальцев по моей шее.

Я вздрагиваю и с моих губ срывается стон.

Его пальцы движутся к вырезу халата. Он касается чувствительной кожи груди.

Я хочу, чтобы он продолжал… Как я хочу этого!

Но я не должна. Я не могу. Я на работе!

В кабинет в любой момент может кто-нибудь зайти.

Эта мысль меня отрезвляет. И спасает от грехопадения.

– Пусти меня! – выпаливаю я.

– Я тебя не держу.

И правда, не держит. Он лишь касается моей шеи. И легонько сжимает запястье. Вызывая в моем теле дрожь невыносимого желания.

– Я не собираюсь тебя принуждать, – шепчет мне в ухо Матвей. – Ты сама меня попросишь.

– Ну уж нет!

– Ты будешь меня умолять…

– Ни за что!

– Спорим?

– Нет.

– Ты знаешь, что я прав.

Он наклоняется, и проводит губами вдоль моей ключицы. Я не знаю, касается ли он кожи. Кажется, нет. Или да…

Я чувствую его горячее дыхание, но не могу понять, ощущаю ли прикосновение. Или это просто волны желания прожигают мою кожу…

Я все же смогла сохранить остатки профессионализма. Смогла оттолкнуть Матвея и уйти из кабинета.

И я горжусь этим! Потому что это было реально сложно. Почти невозможно. Я была на грани…

Что на меня нашло?

Я чуть не отдалась пациенту на рабочем месте! Никогда еще моя медицинская карьера не была настолько близка к провалу.

Сейчас я дома. Сижу в саду. В беседке под раскидистой старой черешней.

Этот дом мне достался от бабушки, которая умерла два года назад. Он требует ремонта, тут все надо переделать. Но я его люблю.

А больше всего я люблю этот старый сад, неухоженный, частично одичавший, и этим прекрасный. Он всегда дарил мне покой.

Но сейчас я бесконечно далека от состояния покоя!

Я вся горю.

Наверное, это потому, что сегодня очень жарко. Уже вечер, почти ночь, а жара так и не спала.

Прохладный душ меня освежил, но ненадолго. Надо бы пойти в дом, включить сплит-систему – единственное новшество, привнесенное мной за два года. Но я не ухожу.

Я и так целыми днями дышу кондиционированным воздухом! Я почти не вижу лета – все время на работе, за стенами клиники. А сейчас мне особенно остро хочется его почувствовать.

Пахнет акацией, которая уже почти отцвела, и лилиями, которые так любила бабушка. Цикады трещат, как ненормальные. Совсем ошалели от жары…

А я ошалела от картин, которые мелькают у меня перед глазами.

Я не могу не думать… Не могу не представлять.

Что было бы, если бы я не оттолкнула Матвея? Если бы призналась, что хочу его до одури? И просто отдалась в его сильные и такие удивительно нежные руки.

Позволила бы ему сделать с собой все, что он захочет. Увидела бы небо в алмазах…

У него такое внушительное орудие! Неловко, стыдно об этом думать. Но я думаю. Я даже пытаюсь представить: каково это – быть с таким мужчиной.

С чего он вообще обратил на меня внимание? Как будто на курорте мало юных стройных красоток! Любая бы пошла с ним. Даже несмотря на хромоту.

Потому что он красив и богат. Он излучает мужскую силу и непоколебимую уверенность в себе.

Он хозяин жизни. Это видно с первого взгляда и слышно с первого слова.

Так почему он выбрал меня?

Я самая обычная. Уже не юна – мне двадцать семь. Не особо стройна – лишние килограммы имеются и их не скрыть. Я не красавица, хотя у меня и приятная внешность. Во мне нет ничего такого…

Разве что длинные рыжие волосы. Но это сомнительное преимущество перед двадцатилетними красотками с тонкими талиями и пухлыми губами.

Наверное, ему просто захотелось экзотики. Или все дело в том, что я все время маячу у него перед глазами.

Роман с таким мужчиной… Нет, ни о чем подобном я никогда не мечтала.

А, собственно, почему нет? Я одинока. То есть… свободна.

Он точно не ищет отношений. Ну и я… допустим, не ищу.

Я могла бы просто… Просто… Просто забыть обо всем и немножечко сойти с ума…

Я не успела додумать эту крамольную мысль. Потому что услышала, как скрипнула калитка. Я резко подняла голову и увидела… Матвея!

Откуда он тут взялся? Из моих горячих мыслей? Как-то выяснил адрес, пришел… Неужели он действительно так сильно на меня запал?

Матвей с тростью, но двигается быстро и ловко. Как тигр. Координация явно улучшилась. Наше лечение идет ему на пользу.

Кого я обманываю! Я думаю вовсе не о его координации.

– Что ты тут делаешь? – спрашиваю я.

Хочу подняться, но ноги внезапно ослабели и не держат меня.

– Шел мимо, решил зайти, проведать тебя, – отвечает он.

Как всегда, с насмешливой ухмылкой.

Он входит в беседку, садится рядом. Нагло заглядывает в вырез моего халата. И произносит:

– Не напоишь усталого путника чаем?

– Сейчас, – я все-таки вскакиваю со скамьи.

Но Матвей меня удерживает. Резко тянет к себе. Я оказываюсь у него на коленях. И чувствую – он снова забыл вытащить из кармана пистолет.

О, боже!

Глава 4

Матвей

Я хочу эту Рыжую Кошку с первой минуты.

Люблю таких – с виду скромных, но с чертями в глазах. А в ее глазах черти отборные. Рыжие, горячие… Хотя она ведет себя так, как будто не подозревает об этом.

Образцовая медсестра!

Или как там она называется? На двери кабинета написано: «Литвинова Анастасия Евгеньевна, инструктор-методист по ЛФК».

Я смутно представляю, что это означает. Но с того момента, как я увидел рыжие волосы, дерзкие веснушки на вздернутом носике и халат, плотно натянувшийся в районе полновесной «четверки», меня не покидают сексуальные фантазии с участием развратной медсестрички.

И я твердо намерен воплотить эти фантазии в жизнь.

Очень твердо, ага.

Сейчас Рыжая Кошка ерзает у меня на коленях, заставляя мой пистолет с каждой секундой увеличиваться в калибре.

Эх, жаль на ней не белый медицинский халат! Как в моих фантазиях.

Но зато у этого легкого летнего халатика вырез поглубже. И, готов поспорить, под ним ничего нет.

Я вижу проступающие под тонкой тканью очертания сосков. Они нацелены на меня. Кошечка возбуждена, она выгибает спинку и что-то мурлычет.

Кажется, ругает меня. Но это она просто для вида. Считает, что приличная девушка должна немного посопротивляться.

А я не выдерживаю и расстегиваю верхнюю пуговицу ее халатика.

Кошка не кусается и не бьет меня по рукам. Она замирает и перестает дышать.

Вау.

У меня тоже перехватывает дыхание. От восторга.

В эту соблазнительную ложбинку хочется занырнуть с головой и потеряться там навсегда!

Нежная белая кожа. Совсем не загорелая, хотя Кошечка живет на море. Мой любимый четвертый размер. И при этом никакого силикона!

Люблю все натуральное. Это моя слабость.

Я провожу кончиками пальцев по шелковистой коже. Подбираюсь ко второй пуговице. Расстегиваю ее. Халат распахивается еще больше, и я вижу ареолы. Они бледно-розовые… и соски, наверное, тоже. Мой любимый цвет…

Одно движение – и я увижу их.

И обязательно попробую на вкус.

Кошечка точно не будет возражать. Она замерла, боится дышать, натянулась, как струна.

Я обхватываю ее грудь ладонью. Легонько сжимаю, ласкаю через ткань. Расстегиваю третью пуговицу…

Все. Рыжая Кошка попалась в лапы тигра. Уверен, она больше не думает о побеге. Или о приличиях. Она умирает как хочет, чтобы я продолжил!

Но я медлю.

Смотрю на ее приоткрывшиеся губы. В ее глаза с потемневшими зрачками, в которых плещется острое желание. И кайфую.

– Мы, конечно, можем просто поболтать и выпить чаю, – говорю я.

Настя издает то ли всхлип, то ли смешок.

– Ты серьезно?!

– А что? Ты не хочешь чаю?

– Я… нет.

Моя ладонь пробирается под халат. Я ласкаю нежный сосок, все больше твердеющий под моими пальцами.

Завожусь еще сильнее. Хотя и так был на пределе.

– А чего ты хочешь? – спрашиваю я.

Не знаю почему я в это так уперся, но я просто горю желанием услышать, что она меня хочет. Эта неприступная медсестричка, которая неделю прикидывалась недотрогой… Которая краснела от моих намеков и строго поджимала губы…

Я хочу, чтобы с ее губ сорвалось признание!

– А, пожалуй, я все же принесу чаю, – внезапно выдает Настя.

И пытается встать с моих коленей.

Я не выдерживаю и начинаю хохотать.

– Ладно, признаю, ты меня уделала!

Сажаю ее обратно. Окончательно распахиваю халат. Тянусь языком к левому соску, нежно прикусываю его. Правый пока подождет…

– Я хочу забыть, как меня зовут, – стонет моя рыжеволосая нимфа.

– Это я тебе гарантирую.

Моей нежности надолго не хватает. Я хочу грубо. Хочу сильно. До звона в ушах, до сдавленных хрипов и стертой кожи.

После этой гребанной аварии, которая чуть не сделала меня инвалидом, у меня три месяца не было женщины.

Я изголодался, как дикий волк холодной зимой. А сейчас я возвращаюсь к жизни. Я чувствую себя живым!

Я хочу зубами впиваться в эту белую плоть. Хочу, чтобы Рыжая Кошка расцарапала мне спину до крови. Чтобы она молила о пощаде, чтобы стонала и кричала…

Я сажаю ее на стол в центре беседки. Халат болтается на одном плече. Я срываю его. Под ним ничего нет.

Я в одну секунду освобождаюсь от своих шорт.

Мой голый пистолет нацелен в мягкие зовущие складочки. Но сначала я собираюсь почувствовать, как она меня хочет…

О, да!

Она истекает соком. Она влажная и зовущая. Я погружаю в нее один палец. Потом два.

Она плотно обхватывает их, и мои яйца отзываются звоном. Такая узкая!

Я еще немного медлю. Потому что боюсь опозориться. Я сейчас кончу как пацан, от одного прикосновения!

Возня с презервативом немного ослабляет напряжение. Кошечка нетерпеливо выгибает спину. Тянет меня к себе.

Черт.

Я в жизни не видел ничего более сексуального!

Ее белая кожа, сияющая в лунном свете. Рыжие волосы, разметавшиеся по плечам. Высокая полная грудь, призывно торчащая вверх и ноги, раздвинутые в ожидании…

Я врываюсь в нее. Она громко стонет. Прижимается ко мне. Впивается ногтями в спину… Кайф!

Дикий, невероятный, нечеловеческий кайф…

Глава 5

Настя

Это больно.

Хотя я готова. Я хочу его так, что если он вдруг остановится… я просто умру!

Мне нужно, чтобы этот мужчина был во мне. Мне жизненно необходимо ощущать его сильные ладони на своих ягодицах, его обжигающее дыхание на своем плече и… конечно, его огромное орудие внутри себя.

Это настолько сладкая боль, что мне даже хочется ее усилить. Я никогда не была мазохисткой…

Но сейчас я – вообще не я.

Сходить с ума – так на всю катушку!

До того, как в нашей клинике появился Матвей, я не знала, насколько мне не хватало секса. Ну нет и нет. Вроде бы, я совсем не страдала от его отсутствия.

Я никогда не чувствовала себя особо сексуальной. Это же не главное. Главное – чувства и отношения.

Мне, скорее, не хватало сильного плеча рядом… Ну, я так думала.

Теперь я знаю – мне не хватало именно этого. Огромного орудия внутри. Прознающего меня. Срывающего все преграды. Причиняющего сладкую боль.

Но боль уже ушла. Я открылась ему полностью.

О, боже!

Я откидываюсь назад, упираюсь спиной в шершавую деревянную балку, торчащую из центра стола в беседке. Матвей удерживает меня на напряженных вытянутых руках. А потом опускает спиной на стол.

Это что-то невероятное. У меня искры перед глазами, всполохи жара по всему телу.

А во мне… пульсирует, нарастает, готовится взорваться наслаждение.

В этой позе его пистолет касается самых потаенных мест. Он как будто изнутри трется о мою чувствительную горошину… Я даже не знала, что такое возможно!

Я вообще никогда не испытывала оргазм без дополнительной стимуляции. Я считала себя почти фригидной…

Оказывается, мне просто нужен был правильный пистолет!

– Да! – срывается с моих губ.

– Тебе нравится? – хрипло шепчет Матвей.

– О-о-о! – только и могу произнести я.

Потому что он увеличивает темп.

Я глохну, слепну и забываю, как меня зовут.

Выпадаю из реальности. Кажется, я на грани обморока. Но успеваю отметить, что цикады, оглушительно стрекочущие весь вечер, внезапно замолчали. Похоже, они тоже в обмороке…

Нет ничего. Только нарастающая пульсация, только волны удовольствия, стекающиеся в одну точку.

Взрыв.

Я падаю куда-то назад, Матвей меня ловит, крепко прижимает к себе… И тоже начинает пульсировать.

Амплитуды наших содроганий совпадают, наслаждение становится еще более полным, если это вообще возможно.

Я с трудом цепляюсь за плечи Матвея ослабевшими руками.

– Помнишь, как тебя зовут? – шепчет он мне на ухо.

– Не помню… – хриплю я.

Слышу его смешок, утыкаюсь лицом в его влажную от пота грудь, вдыхаю мужской запах…

Цикады проснулись и снова стрекочут.

Луна светит в лицо.

Этот момент отпечатался в моем мозгу навсегда.

Меня обнимают жадные сильные руки. У меня кружится голова от пережитого взрыва удовольствия, от запаха, от лунного света. От близости этого невероятного мужчины.

Я закрываю глаза. И слышу его голос:

– У тебя есть кровать?

Матвей

– Что? – лепечет Рыжая Кошка.

– Кровать, – говорю я громко и раздельно. – Такая штука с матрасом.

– Кровать… – повторяет она. – Конечно, есть!

Настя пытается сползти со стола, я удерживаю ее, подхватываю на руки.

– Говори, куда идти.

– Пусти меня, – просит Настя.

Я молча иду по направлению к дому.

– Пусти, говорю! – брыкается она.

– Да в чем дело?

Она сползает с меня и встает ногами на землю.

– Тебе нельзя носить тяжести, – выпаливает Настя.

– Ты не тяжесть. А я не инвалид!

Да, идти с ней на руках было больно. Но терпимо. Я бы спокойно ее донес. Не надо тут выставлять меня беспомощным и жалким!

Я был таким три месяца. Больше не хочу.

Настя идет вперед, к дому.

– А, пожалуй, так даже лучше! – выдаю я.

Зрелище, и правда, потрясное. Грудью я уже налюбовался, теперь передо мной шикарная попа. Невероятно крутые бедра, тонкая талия, подчеркивающая все это великолепие…

Настя застывает. Оглядывается. Понимает, что абсолютно обнажена. Смущается…

Но деваться некуда. Прикрыться нечем.

– Ты офигительна, – выдыхаю я.

И она вдруг улыбается такой улыбкой… Как будто говорит: а пошло оно все! Какой смысл смущаться после того, что у нас только что было?

И гордо идет дальше. Походкой от бедра, рисуя ягодицами крутые «восьмерки», легким движением откинув волосы назад…

А я быстро возвращаюсь, чтобы забрать брюки, в кармане которых лежит упаковка презервативов.

Когда мы оказываемся в спальне, я сразу бросаю кошку на кровать. Именно бросаю. Во мне снова просыпается дикое животное желание обладать до полного изнеможения.

Я переворачиваю ее на живот, подтягиваю ближе, заставляю встать на четвереньки и выгнуть спину…

Это охренеть какое прекрасное зрелище!

А ощущения… просто космос.

Если в первый раз я еще как-то сдерживался, боясь кончить слишком быстро, то теперь – никаких тормозов. Я яростно вдалбливаюсь в нежную плоть Рыжей Кошки. В бешеном темпе, под ее хриплые стоны. То ласкаю ее грудь, то шлепаю по попе… Мне хочется всего и сразу!

Так, а теперь попробуем другую позу…

– Пациент Иванов, я вам категорически не рекомендую такие сумасшедшие нагрузки! – внезапно выдает Настя.

Тоном строгого врача.

Я офигеваю.

Смеюсь.

Шлепаю ее по попе сильнее.

– Заткнитесь, доктор. И получайте удовольствие.

– Нет, я… я настаиваю!

– На чем?

– Я буду сверху. А ты отдохнешь.

– Я не устал! – рычу я.

– Мне виднее, устал ты или нет.

Она собирается тут играть в доктора? Ну, если наденет белый халат, я таки быть, позволю ей немного покомандовать…

Глава 6

Матвей

Она все же оседлала меня. Но не сразу. Сначала я довел ее до очередного взрыва. Которых в ту ночь было… Много их было, черт возьми!

Я выплеснул в Рыжую Кошку всю накопившуюся за три месяца страсть. Я снова почувствовал себя живым…

Мужиком.

А не жалким куском плоти, подвешенным на вытяжку.

В пылу страсти Кошка призналась, что у нее тоже давно никого не было. Целых полгода! Да она меня переплюнула.

Теперь понятно, почему она такая дикая и необузданная. Мы с ней два сапога пара.

Правда, мне совершенно непонятно, почему она одна… Где вообще глаза у местных мужиков?

Наверняка она никого к себе не подпускает. Почему-то мне кажется, что у нее была какая-то печальная история. Встретила мудака, разочаровалась, как это обычно бывает.

Интересно, что там…

Да нет, не интересно! Я тут пробуду еще три недели. А потом уеду.

Навсегда.

Поэтому – мне неинтересно, кто у Насти был до меня и кто будет после. Это просто офигенный секс. Секс, который я никогда не забуду.

Потому что после перерыва… После того как я сначала чуть не сдох, а потом чуть не стал инвалидом, ощущения просто охренительно острые.

Острее, чем в самый первый раз!

Первый раз был отстойным, если честно.

Зато сейчас… Дикая Рыжая Кошка – лучшее лекарство для тигра, который возвращается к жизни.

Вчера мы уснули в разоренной кровати, на скомканных простынях и разбросанных подушках.

А сегодня я проснулся один… Вообще один во всем доме! Настя успела уйти на работу.

Я потянулся до хруста в суставах, почувствовал, как кайфово ноет все тело после вчерашнего. Нагрузочка была неслабая! Не хуже, чем на этих пыточных тренажерах, которыми заведует моя секси-медсестричка.

Ускакала на работу, тренирует там кого-то еще…

О, она оставила мне завтрак! Каша, сырники и записка. «Закрой дверь и положи ключ под коврик на крыльце».

Какая прелесть! Кто-то еще кладет ключ под коврик. Тут что, домушников нет? Просто благословенный край.

Я схватил сырник, прошелся по дому. И понял, что красть тут особо нечего. Дом старый, мебель прошлого века. Лишь на кухне есть кое-какие обновления. Да в спальне и гостиной висят сплит-системы.

Да… небогато живет Рыжая Кошка. Скорее всего, дом ей достался в наследство. А, может, она вообще его снимает. Я же о ней ничего не знаю…

Я сварил кофе в турке, прихватил тарелку с сырниками и выбрался в беседку. Красота!

Свежий воздух, деревья, цветочки. Птички поют, цикады стрекочут. Пахнет чем-то южным, не знаю точно, чем.

Вот только беседка разваливается. Удивительно, что вчера, когда мы ее раскачивали, как сумасшедшие, на нас не рухнула крыша. И забор покосился. И вообще… тут явно не хватает мужских рук.

Но это все меня не касается. Я тут просто кофе пью. Отдыхаю. Восстанавливаюсь. Возвращаюсь к жизни.

Кстати, у меня же процедуры в двенадцать. Опаздывать нельзя.

Меня там кошка ждет!

Настя

– Тимур, можешь сегодня меня подменить?

– Без проблем. А ты куда намылилась?

– Да, надо там… кое-что забрать из мастерской, – ляпнула я первое, что пришло в голову.

Почувствовала, что краснею, и быстро вышла из комнаты.

Эта моя привычка краснеть по любому поводу… Это просто кошмар!

Это у меня с детства. Рыжие волосы, белая кожа, веснушки и дурацкий румянец – все это досталось мне от отца. Которого я почти не помню.

Он погиб в аварии, когда я была совсем ребенком.

Мама у меня блондинка. Худенькая и хрупкая. Не то что я… И почему нельзя выбирать гены, которые тебе достаются?

Я всегда стеснялась своего тела. В школе у меня у самой первой выросла грудь. Мальчишки доставали, а я готова была сквозь землю провалиться.

Потом другие девчонки тоже начали носить лифчики, но я все равно была самой пышногрудой. И попа у меня всегда была немаленькая…

В общем, я далеко не тростинка. И не красотка.

Но вчера… Вчера я чувствовала себя красавицей. Матвей так смотрел на меня, говорил такие вещи… неприличные, но дико приятные. А что он делал…

Боже, я не могу об этом думать. Это бесстыдно. Это безумно. И это мне страшно нравилось…

Вчера я решила: сходить с ума, так на всю катушку.

Раз уж этот поразительный мужчина выбрал меня, раз его, правда, заводят мои формы… то я не буду сдерживаться.

А сегодня я сгораю со стыда.

Утром я была счастлива, что Матвей еще спит. Я плотно прикрыла дверь спальни, оделась, сварила кашу и нажарила сырников.

И убежала на работу, хотя было еще рано.

А теперь я сбегаю и отсюда. Потому что не знаю, как после всего, что было, смотреть в глаза своему пациенту…

Я прогулялась по набережной, посидела в кафе. Слопала два любимых пирожных «Картошка», уговаривая себя, что вчера потратила уйму калорий.

Надо возвращаться на работу.

Тимур вместо меня позанимается с Матвеем, но всех пациентов он взять на себя не может. У меня график. Меня ждут.

Надеюсь, когда я доберусь до своего рабочего места, Матвей уже уйдет. Я специально не буду торопиться.

Конечно, бегать от него все оставшиеся три недели я не смогу. Хотя… может, взять отпуск и уехать?

Что за дурацкая идея!

Нет, я не уеду. Завтра я возьму себя в руки и буду вести себя как ни в чем не бывало. Сегодня это слишком сложно. Воспоминания о прошедшей ночи слишком свежи.

Я все еще ощущаю руки Матвея на своем теле. Я чувствую его в себе…

Телефонный звонок. Тимур.

– Слушай, твой Иванов так и не пришел.

– Как не пришел?

– Так. Не явился на процедуры. Я позвонил девочкам на ресепшен, мне сказали, он не ночевал в номере.

– Вот как… – пролепетала я.

– Видно, загулял мужик, – хохотнул Тимур.

Еще как загулял!

– Нашел себе местную красотку и отжигает, – продолжил мой коллега. – Похоже, мы его неплохо подлечили.

Ага, просто отлично. Он вчера был даже слишком активным. Я переживала за его бедро…

И кое в чем ты, Тимур ошибся. Наш сбежавший пациент зажигал не с красоткой. Он был со мной.

Но куда он подевался? Неужели еще спит? Время-то уже обед…

Я начинаю волноваться!

Глава 7

Настя

До вечера я была как на иголках. Какие только мысли не приходили мне в голову! Матвею стало плохо, и он лежит у меня дома, беспомощный и страдающий. Он по дороге попал под машину. Он встретил другую женщину и продолжил развлекаться с ней…

Первый вариант – вообще не вариант. У Матвея крепкое здоровье. Подлечить ногу – и можно хоть завтра отправлять в космос. Под машину… ну, тоже вряд ли. А вот по поводу другой женщины… Да нет, какая женщина! Он теперь неделю будет восстанавливаться.

Вчера он показал мне небо в алмазах… не знаю, наверное десять раз. Ну ладно семь. Не меньше!

И да, мне тоже нужна неделя, чтобы прийти в себя. Чтобы забыть все это…

Да кого я обманываю? Вчерашнюю дикую безумную ночь я не забуду никогда. В моей скучной жизни никогда не было ничего подобного…

Матвей был таким неистовым! Таким яростным! Моментами мне казалось, что он меня замучает насмерть. И это будет самая сладкая смерть…

Но потом он становился нежным. Ласкал меня осторожно, смотрел в глаза, чутко реагировал на каждый мой вздох и каждое движение. В такие моменты мы были одним целым. Он точно знал, что мне нужно и щедро это дарил…

Повторю в сотый раз: в моей жизни никогда не было ничего подобного.

Так, все хватит! Я не буду об этом думать!

Я работаю.

Я профессионал, и во время работы сосредоточена на пациенте…

Подходя к дому, я чувствовала дрожь в коленях. Потому что Матвей так и не появился в клинике. Я узнавала.

Но он все же позвонил администратору и сообщил, что с ним все в порядке и курс лечения он продолжит завтра.

Я могла бы выяснить номер его телефона и позвонить…

Но сначала надо убедиться, что он не остался у меня. Это было бы странно. Да нет, этого просто не может быть!

За всеми своими смущениями и волнениями я забыла об одной вещи: Матвей не привык к таким условиям, в которых я живу. Наверное, утром он проснулся и испугался…

Я уже два года коплю на хороший ремонт. Я неплохо зарабатываю в нашей элитной клинике и экономлю на всем. Но до сих пор еще не набрала сумму, которой хватит, чтобы сделать все сразу. А делать ремонт по частям, жить в вечном бардаке, я не хочу.

Я подхожу к калитке. Еще не открыв ее, слышу какой-то стук. Он доносится из моего сада. Что там происходит?

Распахнув калитку, я вхожу. И вижу…

Матвея с карандашом, заправленным за ухо и с молотком в руках.

Кучу новых досок, инструменты, стремянку, еще какие-то предметы, которых раньше не было в моем саду. Но кое-чего, что тут раньше было, я не наблюдаю.

Я даже моргаю несколько раз, чтобы убедиться, что мне не почудилось.

– Куда ты подевал мою беседку? – ошарашенно спрашиваю я.

– Мы вчера ее здорово потрепали. И она развалилась.

– Когда я утром уходила, она стояла на месте!

– А когда я пил в ней кофе, она заскрипела и рассыпалась. Так что я вывез обломки и начал строить новую.

– Что ты начал? – растерялась я.

– Я сделаю тебе новую беседку.

– Но… почему?

– Потому что принимал активное участие в уничтожении старой.

Матвей бросил молоток на землю, достал из-за уха карандаш и взял со стр