Оглавление

Пусть все вращается вокруг тебя и вращает тебя.
То быстро, то медленно, то в беспорядке, то в полной гармонии.
И будешь ты то в безумстве, то в покое.
Но только в этом хаосе ты сможешь дышать и любить.

Часть первая. Мир вращается

Глава 1

Июнь не спешил дарить городу жаркие дни. Дождь моросил уже третий день, его редкие капли были холодными и едкими. Анна шла по улице, не укрывшись от дождя и вся скукожившись, было холодно, но шла она медленно. На остатки денег в кошельке она зачем-то купила новый шарф, хотя вполне могла прожить и без него. Но это была не единственная сотворенная ею глупость за последние дни. Согласившись начать процедуру банкротства, наивная девушка не могла и предположить, что столкнется при этом лишь с новым обманом. Финансовый консультант отложил встречу, а обещанное решение проблемы в течение месяца, который, к слову, уже давно прошел, превратилось в «может растянуться до полугода». Во время телефонного разговора адвокат второпях упомянул и о каких-то счетах, отправленных им на электронную почту, чтобы Анна не утруждалась приходить. Конечно, ему не нужно, чтобы она приходила, учитывая то обстоятельство, что он изрядно её облапошил, воспользовавшись абсолютным отсутствием у двадцатипятилетней девушки знаний в области судопроизводства. Изучив вопрос на интернет-форумах, она уже успела понять, что многое из сказанного адвокатом на их первой встрече шло совершенно вразрез с реальным положением дел. Недавно у Анны умер отец, и чем дольше затягивался процесс, тем вероятнее было то, что перспектива унаследовать родительскую жилплощадь выставит её скорее мошенницей в глазах законников, нежели нуждающейся. «Это все бессмысленно» — вздохнула она, убирая телефон в сумочку. Настроение было подавленное и, несмотря на то что Анна не курила, ей захотелось выкурить сигарету — нужно было занять чем-то руки, чтобы не чувствовать дрожь. «Почему я настолько бестолковая?!» — продолжала она корить себя за совершенные глупости: снова за покупку шарфа, за неразумный поступок с кредитом, за то, что попалась на уловки юриста.

Дождь начал усиливаться, и пришлось спрятаться под крышей на автобусной остановке. Куда дальше идти, девушка не знала, и на её глазах появились слезы. Ей всегда было сложно контролировать эмоции. Пытаясь скрыть заплаканное лицо от посторонних, Анна запрокинула голову вверх и смотрела на серое небо сквозь растекающуюся по стеклянной крыше воду. Судьба настолько же смурная и неясная, как это небо, и такая же переменчивая. Удача и неудача. Одно цепляется за другое и крутится перед ней. Они сцепились неимоверно крепко, и каждый раз, лишь стоит вкусить немного радости, почувствовать облегчение, все переворачивается с ног на голову и превращается в новую несуразную проблему. Одно за другое. Это похоже на разлинованное колесо удачи на аттракционе, настроенное при помощи магнитов так, что оно не может остановиться на выигрыше, а лишь предлагает все новые и новые глупые задания в качестве расплаты за проигрыш. Но если решиться попробовать убрать магниты, колесо может попросту раздавить. Остается только убеждать себя в том, что оно не остановится и в этот раз, все обойдется, и решение будет найдено с его очередным проворотом.

Анна смогла немного успокоиться, вытерла лицо новым шарфом и стукнула себя по лбу.

— Все! — тихо произнесла она вслух. — Надо собраться!

Раздался телефонный звонок.

— Возвращаясь домой, я видела, как они уходили. Дуй быстрее!

Это была соседка Катя, которую Анна была вынуждена подселить из-за плачевного финансового состояния. Жить пришлось в тесноте, ибо квартира представляла собой скорее коробку с перегородками, чем удобное жилье: комната всего десять квадратных метров, кухня — и вовсе не развернуться, малюсенькая прихожая и совмещенный санузел. Все было старым и периодически ломалось. Тем не менее девушки хорошо поладили между собой и быстро сдружились. Говорила же Катя о сотрудниках коллекторской компании, регулярно и настоятельно требовавших уплаты долгов, из-за чего Анна, выходя из дому, боялась вернуться до глубокого вечера. Получив «сигнал», она поспешила домой и с замиранием сердца пробежала на пятый этаж по узкой лестнице. Бедняга уже давно не пользовалась лифтом, а ходила пешком, рассчитывая просто пройти мимо на верхний этаж в случае, если коллекторы будут стоять у двери.

— Ну что? — прямо с порога спросила её Катя.

— Да ничего — отмахнулась та, затем повесила сумку на крючок и прошла на кухню.

Катька последовала за ней. Она была из такого сорта людей, которые не боятся говорить и спрашивать: открытой, честной и прямолинейной. В отличие от Анны, Катя решала проблемы еще до того, как они случались, чем вызывала её глубокое уважение. Анна иногда жалела о том, что не умеет быть такой же прагматичной и смелой, как Катька. Сама она чаще была стеснительной, терзалась сомнениями и легко поддавалась давлению.

— Что дальше? — продолжала расспрашивать Катя.

Анна лишь пожала плечами в ответ.

— Я его не видела, но дура ты, Анька!

Она говорила про бывшего парня Анны, который, собственно, и оставил её с долгами. Анна знала Сергея со школы, тогда они были хорошими друзьями, а его родители казались весьма приятными людьми. Несколько раз она ночевала у них дома, когда отец из-за алкоголя слетал с катушек. Сергей был неплохим и добрым мальчуганом, но все время витал в облаках: воображал себя то известным музыкантом, то космонавтом, то изобретателем, хотя учился спустя рукава. Потом они долго не общались, а полтора года назад случайно встретились и постепенно начали сближаться. Их связь оставалась исключительно романтической — у девушки просто не было времени на что-то большее, поскольку незадолго до встречи с Сергеем она взяла на себя обязательство заботиться о сводной бабушке.

Двоюродный дед Анны был неисправимым ловеласом и при этом не имел своих детей. На старости лет он умудрился жениться в третий раз на женщине по имени Нина, немногим моложе себя, профессоре государственного университета. Его избранница обладала твердым характером, но добрым нравом, она много читала, мало говорила и совершенно не любила спорить. Казалось, дедушка был счастлив с ней, но отношения с новоиспеченными родственниками у Нины не сложились. Скорее, по вине родителей Анны, которые считали её надменной и ни в какую не хотели принимать внезапную чужую кровь. Саму Анну мало заботило кровное родство, и примерно раз в неделю она навещала дедушку, а после его смерти не забывала и о бабе Нине. Старушка осталась одна, она страдала от постоянной боли в ногах и нуждалась в помощи. Анна распрощалась со съемным углом в общежитии и переехала в крохотную квартирку к пожилой женщине.

Время сделало бабушку капризной. Она тосковала по молодости, ушедшим друзьям и единственному сыну, живущему в другой стране. Часто старуха поминала родителей Анны дурными словами и не проявляла интереса к её жизни, в то время как девушка чувствовала себя заброшенной, никому не нужной, отчего мучилась непреходящей душевной хандрой. Да и отец не давал ей житья, без конца требуя денег. Он даже выписал дочку из квартиры, но, к счастью, баба Нина согласилась прописать её к себе. Уверенности в отношениях с Сергеем Анна не ощущала, но их встречи стали для неё отдушиной: появился повод улыбаться, хорошо выглядеть, выходить куда-то из дому, пропускать звонки отца.

После смерти бабы Нины в жизни Анны нарисовался прямой наследник. Сын почившей старушки был суетливым, жизнерадостным, неаккуратным, немного хамоватым, но добрым. Словом, носил на себе все черты упитанного средиземноморского жителя. Он спешил разобраться в юридических аспектах и вернуться к своей обычной жизни. Несколько раз был в миграционном центре, но возвращался оттуда раздраженный и злой, из чего Анна сделала вывод, что господин этот не имел российского гражданства и ничего не понимал в тонкостях местного налогового и имущественного права. Однако трудности в планах наследника по продаже недвижимости сыграли ей на руку: новоиспеченный хозяин квартиры решил, что проще на первое время договориться с теперешней квартиранткой, чем бороться с бюрократической машиной ради продажи старой «каморки». Приняв во внимание долгосрочную заботу о своей матери, он согласился не выписывать девушку и позволил ей не платить за проживание полгода. Но сообщил о желании получать небольшую оплату в дальнейшем. Запрашиваемая им сумма на самом деле была довольно скромной и, таким образом, они заключили договор на год. Получив от Анны денежный залог в размере полной полугодичной оплаты, неизвестный ранее сводный родственник пропал из её жизни так же стремительно, как и возник в ней. А вслед за его отъездом на пороге объявился Сергей с чемоданом и грустным лицом. Выяснилось, что из армии вернулся его младший брат и тут же задумал жениться, поэтому родители Сергея советовали ему жить отдельно, дабы освободить место молодым.

Незадолго до этого отец Анны стал чаще ей звонить, общался агрессивно, в его голове рождались какие-то параноидальные мысли о том, что дочь уже успела сколотить состояние. Он без конца требовал денег и грозился прийти к ней и «доказать» — только вот что именно он хотел доказать, оставалось неясным. Измученная этими угрозами Анна с радостью приняла Сергея в свой дом и старалась ради их отношений как могла.

Постепенно она начала понимать, почему родители её парня были столь «грубы»: он оказался не очень-то целеустремленным — это мягко сказано, а проще — настоящим лоботрясом. Один из тех неприкаянных людей, которые не знают, чего хотят, но ленятся делать то, что не хотят. В конце концов он заявил о намерении заниматься бизнесом и даже представил убедительный бизнес-план, но для этого требовался автомобиль. Анна же в то время поверила в благосклонность судьбы, в удачу, в добрых людей на своем жизненном пути и, погрузившись в надежды, заставила себя поверить и в своего лоботряса. Недолго думая, она согласилась взять кредит. А спустя пару месяцев все пошло прахом: фирма, в которой она работала, разорилась и закрылась с большими проблемами, не выполнив всех финансовых обязательств перед сотрудниками. И еще через непродолжительное время Сергей просто уехал из города на том самом автомобиле, прихватив с собой всю наличку. В довершение всего Анна узнала, что никакой работой он на самом деле не занимался, а на машине просто развозил друзей по кабакам. Денег у него тоже не было, поэтому по счетам он не платил. Несколько раз она звонила его родителям в надежде разыскать беглеца, но безрезультатно — они отказались с нею говорить.

Анна уставилась на потолок и устало растягивала слова:

— Знаю. Все равно платить надо. Как ни крути.

— Как ты могла не знать того, что он не платил?

— В договоре его телефон указан, а я много работала, домой приходила поздно. Сергей всегда находил что рассказать, точнее, наврать про свой бизнес. В последнее время встречал меня по вечерам, и я наивно полагала, что это проявление заботы, но он лишь пытался избежать моего столкновения с коллектором. Знаешь, наверное, где-то в глубине души я хотела, чтобы он ушел. Он все ныл и ныл, бесконечно ныл — так надоел! И я дала ему повод обмануть себя и сбежать.

— Ничего себе такой повод! Просто выгнать не могла?

— Боялась одна остаться. Все время боялась, что отец начнет приходить сюда. У меня была нормальная работа, белая зарплата, жить было где, да и знала я его давно… Я не предполагала, что останусь ни с чем.

Подруга только покачала головой — с её точки зрения все это было не просто нелогично, а на уровне безумия. Где логика, если Анна все равно осталась одна, да еще и в долговой яме? Кате были неведомы странные игры подсознания с разумом, она могла только посочувствовать несчастной, но не понять её.

Анна с видимым отвращением пыталась запихнуть в себя уже остывшие макароны.

— Иногда я думаю о том, что если бы он не сбежал, а действительно занимался делом, то мы могли бы жить хорошо.

— Если бы, было бы… То избавиться от него хотела, то хорошо бы с ним жила… А делать в результате что будешь?

— Не буду ничего делать. Они не смогут забрать у меня то, чего у меня нет. У меня же нет ничего…

— Смотри, как бы кости тебе не переломали!

— Да не случится такого, — не очень уверенно отмахнулась Анна. — Мне просто надо три месяца протянуть, а там смогу квартиру продать.

— Твой папаня наверняка тоже кучу долгов за коммуналку оставил! Пока не оплатишь — унаследовать её не получится.

— Я должна найти работу, — с натяжкой выдавила Анна.

Оказавшись брошенной и в долгах, она не собиралась сидеть без дела и довольно быстро устроилась работать секретарем в офис строительной компании. Первую зарплату на новом месте обещали выплатить лишь через два месяца с учетом испытательного срока, но Анна восприняла это как удачу — работа казалась хорошей и перспективной. Однако общение с новым начальником оказалось не столь приятным. Порой он приближался неподобающе близко, слегка постукивал пальцем по её плечу и постоянно начинал фразу со слова «девочка».

«Девочка, документы на подпись нужно подавать в раскрытом виде»; «Девочка, утренний кофе должен быть готов, когда я захожу в кабинет. И должен быть горячий»…

— Девочка, — по обыкновению заговорил он однажды в конце рабочего дня, — с документами, что ты приготовила, есть проблема. Задержись и пройди ко мне.

Испытательный срок подходил к концу, и на горизонте замаячило несправедливое увольнение. Сжав зубы, Анна приготовилась выслушать бессмысленную речь о собственной некомпетентности. Генеральный директор попросил вошедшую стажерку закрыть за собой дверь и сочувственно заговорил о том, что найти достойную работу ей будет нелегко, в то время как их фирма предоставляет неплохие перспективы, после чего принялся хвалиться своими влиятельными связями. При этом он хватал её за руки, а к концу своей речи прижался вплотную и без стеснения начал щупать её за бедра, полностью раскрыв свои истинные намерения. Впервые в жизни Анна столкнулась с таким мужским вероломством, она испугалась и, с трудом отбившись от напиравшей на неё все сильней горы человеческого тела, выскочила за дверь. В офис она больше не пришла и никаких денег, естественно, не получила.

На этом её злоключения не закончились. На следующем собеседовании вместо обещанной должности администратора в отеле ей предложили работу по развлечению клиентов. Обычная практика для фривольных заведений — заманивать работниц безобидными с виду объявлениями о найме. Но Анна впервые столкнулась с подобным и была не просто возмущена, вместе с тем она испытала унижение и стыд.

«Как можно предлагать ЭТО приличным людям?! Они и вправду считают, что любая согласится ублажать мужчин ради заработка?» — недоумевала она по дороге домой и даже допустила мысль о том, что к этому досадному случаю приложил руку её предыдущий руководитель.

В потоке происходящих событий внезапная смерть отца могла бы принести облегчение, но похоронные услуги стоили дорого. Сбережения утекали не по дням, а по часам, Анна совсем обессилела и впала в апатию. Ей удалось продержаться до сегодняшнего дня лишь благодаря крохотной сумме, хранившейся на депозитном счете, который она закрыла тотчас после того, как узнала о кредите.

— Ты же медик, неужели нет работы? — удивлялась подруга.

Анна вздохнула и посмотрела в окно. Работа в сфере медицины её совершенно не привлекала.

— Тоска, — тихо и протяжно выговорила она.

Катька резко подскочила:

— Только не вздумай брать еще один быстрый займ! На панель пойдешь, дура!

— Не буду я! — обиженным голосом пообещала Анна.

— Зачем ты вообще согласилась на банкротство?

— Они как цыгане — запудрили мне мозги.

На самом деле Анна приняла решение сходить к адвокату, чтобы выяснить, возможно ли и как правильно привлечь Сергея к выплате по закону. Но идти с этим вопросом в полицию было стыдно, а адвокат по определению не может унижать клиента, как бы ни обстояло дело. Молодой же сотрудник юридической конторы с избыточным количеством геля на голове утверждал, что полиция займется розыском только в том случае, если его объявить пропавшим, однако это не является правдой, поскольку близкие родственники Сергея с ним на связи. Но даже если получится его отыскать — проблема не решится. С точки зрения закона обязать его вернуть долг невозможно, лучше подать на банкротство.

— Обещали сразу избавить от долгов, но на самом деле все совсем не так. Я купила подделку у уличного торговца.

— Шулеры, — задумчиво протянула Катя, — профессиональные.

— Как думаешь, я могу сейчас отказаться от заявления?

Катя пожала плечами — она тоже в этом мало что понимала.

— Хорошо хоть этот мужчина меня не обманул, — вымолвила Анна, имея в виду сына бабы Нины.

За все это время хозяин квартиры позвонил ей лишь однажды — попросил забрать у нотариуса некие документы и отправить ему службой доставки. Ни о чем не спрашивал и ничего не говорил о будущих перспективах их соглашения.

— Да, но год уже прошел, — серьезно проговорила Катя. — Со дня на день он возникнет на пороге с новым предложением или выгонит тебя. Ему может не понравиться мое присутствие, например. Потребует больше денег.

Немного помолчав, она добавила:

— Может, переехать в отцовскую квартиру?

Мысль о той квартире еще больше вгоняла Анну в тоску. Но определенная логика в переезде была, ведь неизвестно, как обстоят дела с квартирой отца. Что, если объявится кто-то с завещанием или дарственной? Кто знает, как жил её отец последние семь лет, с кем пил и какие с кем дела у него были? Если бы в любой ситуации хватало духа проявлять упрямство, бороться с остервенением за свою собственность… Но у неё не было нужной силы характера. Как и всегда, Анна могла только надеяться на лучший исход.

— Съездишь со мной туда? — спросила она подругу.

— Конечно.

Постепенно девушки перешли к обсуждению менее злободневных тем. У Катьки на работе завтра планировалось важное совещание, и она ушла спать еще до полуночи, а Анна осталась одна на кухне в раздумьях: «Три месяца. Надо было просто продержаться три месяца, а не слушать адвоката». Но теперь деваться было некуда, она сама поставила себя в более сложную ситуацию. А если на самом деле отказаться от идеи с банкротством и переехать? Но от долгов так просто не убежишь. И зачем только Катька сказала про сломанные ноги! Эта глупая фраза не выходила у Анны из головы. Учитывая также то, что проценты росли в геометрической прогрессии, приемлемое решение нужно было искать немедленно.

Утром она дождалась, пока соседка уйдет, и нашла в интернете данные о коллекторской компании, которой теперь была должна. Переписала на листок адрес, телефон и имя генерального директора: Михайлов Константин Николаевич. Баба Нина часто твердила: «Если хочешь чего-то добиться или получить, иди сразу к главному. Не веди переговоры с батраками».

В свое время у неё были деньги, статус и уважение, она часто принимала участие в социальных проектах. Куда утекли сбережения бабы Нины в конце её жизни, Анна не знала. Может, отдала на благотворительность или отправила сыну, а может быть, и потратила большую часть, пытаясь бороться с болезнью, еще до того, как сводная внучка переехала в её дом и приняла на себя все тяготы заботы о больной.

«Нужно держать голову прямо! Это — переговоры! Я не должна выглядеть попрошайкой! Мне просто нужна отсрочка», — бормотала Анна, вытягивая багровый рукав из разноцветного комка перемотанной меж собой одежды.

Она была довольно хорошенькой: среднего роста, стройная, длинные светлые волосы, ясные голубые глаза, пухленькие губы и острый носик. Но сама она предпочитала не замечать своей красоты. В повседневной одежде Анна ценила элегантность, строгость и вместе с тем простоту. Она практически не пользовалась косметикой и собирала волосы в пучок. Сегодня же Анна провела у зеркала почти десять минут: нанесла тональный крем, осторожно подвела глаза и подкрасила ресницы, помаду положила в сумку. Надела свое выходное платье с глубоким вырезом и подчеркнула ложбинку на груди любимым кулоном.

На улице было прохладно, но солнечно. От вчерашней смурной погоды не осталось и следа, лишь небольшие лужицы поблескивали вдоль дороги, а солнце играло в них, оно играло на стеклах машин, на лицах людей. Солнце плясало перед всеми, и прохожие непроизвольно морщились и улыбались ему — день обещал быть хорошим. Вместо завтрака Анна купила по дороге стакан крепкого кофе, она не любила его горький вкус, но кофеин действовал на неё мгновенно: опьянял словно алкоголь, придавал бодрости и смелости. «Я справлюсь с этим, во что бы то ни стало. Я должна!» — продолжала твердить себе пропавшая в долгах девушка.

Коллекторская компания находилась в одном из спальных районов города, в обшарпанном здании бывшего дома культуры, построенного еще в 50-х годах прошлого века, но именуемое ныне гордо «офисный центр „Престиж“». В комнате сидел невысокий мужчина в форме, чуть дальше располагалась секретарская стойка, из-за которой торчали две женские головки. Анна спокойно прошла мимо охранника и поравнялась с секретарями. Незнание дальнейшего маршрута к кабинету генерального директора привело к тому, что все присутствующие обернулись на неё.

— Что вы хотите? — лениво подняв голову, спросила молоденькая круглолицая девушка.

— Я хотела поговорить с директором, — тихо сказала Анна, стараясь не привлекать к себе ещё больше внимания со стороны охранника и второго секретаря.

— Почему с директором? Что у вас там за проблема? — зевнув, снова спросила девушка.

— Только с директором! — Анна не хотела сдаваться, хоть и понимала, что выглядит глупо.

Охранник чуть напрягся и придвинулся ближе, секретарша нахмурилась, Анна набрала воздух в грудь… Вот-вот должен был разгореться скандал, но из двери слева появился высокий худощавый мужчина, на вид ему было лет сорок, и безразлично спросил:

— Что тут?

В глазах секретарши появился легкий испуг:

— Очередной неплательщик, — она указала на Анну.

«Да уж, — подумала Анна, — как ни старайся, выше головы не прыгнешь».

Глаза мужчины скользнули по ней сверху вниз, слегка задержались где-то в районе груди, он нахмурился, уткнулся взглядом в пол, отвернулся и тихо сказал, уходя обратно за дверь:

— Проходите.

Анна, не взглянув на остальных, быстро просочилась в кабинет за человеком, который лишь с вероятностью 50% был генеральным директором, но выбора не было: её уже трясло от страха, а ноги подкашивались, — кофеин предательски покинул её кровь.

— Садитесь, — услышала она спасительное за спиной, выдвинула стул и осторожно опустилась на кожаное сиденье.

Предполагаемый директор сел за стол напротив. На столе стоял компьютер, а вся остальная поверхность была закидана документами.

— Слушаю, — сухо сказал он, уткнувшись в свои бумаги.

— Я по поводу своего долга… — тихо пролепетала девушка.

— Долги платить надо, а не ходить туда-сюда, — сохраняя отсутствие интереса, проговорил мужчина.

— Я заплачу, но мне бы отсрочку.

— Какой номер?

— А?

— Номер плательщика.

Анна впопыхах достала долговое извещение, быстро пробежалась по нему глазами и, найдя номер, продиктовала его. Мужчина быстро набрал номер на компьютере, уткнулся в монитор, при этом он потирал лоб пальцами, и Анне казалось, слегка улыбался.

— Я смотрю, вы и в суд успели сходить…

— Да. Но я передумала, хочу забрать заявление.

— Что так? — издевательски спросил он.

— Мне просто нужна отсрочка.

— Только один платеж, и тот неполный, — проговорил мужчина. — У вас в итоге сумма штрафа превысила сам кредит, вы это понимаете?

— Простите…

— Вам были нужны деньги на лечение или что-то вроде того? — не давал он ей продолжить.

— Нет, — тихо пробормотала Анна. Врать она не умела, да и могут спросить доказательства, — кредит брала, когда с парнем жила, на машину.

— Продайте машину.

— Она на него была зарегистрирована.

— И?

— Он уехал.

Директор заулыбался во всю ширину лица, откинулся на спинку стула и смотрел на Анну как на забавного зверька.

— И вы пошли к адвокату, чтобы судиться с нами, а не с ним?

Анна не знала, что говорить — как ни старайся, перед кредитором с этой историей жертву обстоятельств из себя не представишь.

— Вы понимаете, — продолжал человек напротив, — что адвокаты и суды не сделают вашу жизнь проще? Для них вы просто источник дохода, и чем дольше тянется ваше дело, тем им лучше.

— Как интересно, — задумчиво произнесла Анна, — у меня нет никакого дохода, но я для всех источник.

— С глупыми людьми подобное случается, — отрезал кредитор.

Возразить тут было нечего, но должница продолжила зачем-то оправдываться:

— Дело в том… я не знала, что он не платил. Я думала, все в порядке, и только…

— Ответственность. — прервал её собеседник.

— Что?

— Есть такое слово, знаете его значение? Вы взяли кредит на свое имя, поэтому именно вы должны были следить за тем, чтобы счета оплачивались. Вы, а не кто-то другой! Нечем платить? Зачем брать, если нечем платить?

Анна лишь покорно опустила голову, позволяя кредитору продолжать отчитывать её.

— Допустим, вы узнали о неуплате спустя какое-то время, но я не вижу регулярных платежей на данный момент. Почему?

— Фирма, в которой я работала, внезапно разорилась. Вдобавок мне приходилось отдавать деньги отцу.

— Приходилось?

— Он недавно умер.

— Мне очень жаль, но прошедшее время — здесь существенный фактор. К тому же меня это все не интересует, меня интересует ваш долг по кредиту. Итак, вы должны мне почти 500 тысяч, что будем делать?

— Об этом я и хотела сказать, — затараторила Анна, — дело в том, что у отца осталась квартира, я смогу её унаследовать через три месяца и продать. Тогда выплачу весь долг. Поэтому можно мне отсрочку получить? А то штрафы несоразмерно большие.

— Процесс наследования и продажи может занять куда как больше времени, чем ты думаешь, и ты хочешь отсрочку на все это время? — строго спросил он, беспардонно перейдя на «ты».

Анна молчала, не смела даже поднять глаз, лишь бросала на человека напротив беглый взгляд и тут же опускала голову. Она чувствовала, что вот-вот разревется. «Позорище! Просто ходячее позорище!»

— Сделай милость, — продолжал кредитор, — прекрати маяться ерундой, расхаживая по адвокатам, и искать способы не платить долг, а просто возьми себя в руки. Сколько ты зарабатываешь?

— У меня нет работы. Именно поэтому и прошу отсрочку. Как только я устроюсь, сразу начну платить регулярно, а решится вопрос с квартирой — выплачу все разом.

В течение всего разговора он продолжал смотреть на неё с интересом, без доли раздражения, слегка отклонившись вправо, прикрыв рот ладонью и потирая щеку указательным пальцем.

— Бог с ним, с процентом! — сдалась должница под этим взглядом, но нужно было добиться хоть чего-то, раз пришла и пережила весь этот унизительный разговор. — Просто попросите людей не приходить, мне перед соседкой неудобно. Я никуда не денусь.

— И когда работу найдешь? — с ухмылкой спросил директор.

— Я пытаюсь найти, правда, — на глазах несчастной появились слезы, сдерживаться уже не было сил.

— Кто пытается, тот находит! — Мужчина достал газету из выдвижного ящика стола. — Вот, — кинул он газету на край стола, ближе к должнице, — попробуй позвонить хотя бы в одно место. Если при мне найдешь работу, я соглашусь дать отсрочку до первой зарплаты без дальнейшего начисления процентов.

— Прямо сейчас?

— Давай-давай, звони! — уже с явной издевкой произнес директор.

Анна смущенно листала газету. А что, если этот человек вовсе никакой не директор, а мелкий сотрудник, который решил просто поиздеваться над бедной девушкой? Но попробовать стоило — других шансов в настоящем не предвиделось. Она достала телефон и стала набирать номер.

Вдруг в кабинет зашел молодой парень, на вид — типичный представитель золотой молодежи, в джинсах и черном пиджаке. Его стиль был нарочито небрежным, а карие глаза горели юношеским задором. Он был того типажа людей, что сразу притягивают к себе взгляд и вызывают легкую зависть: уверенный в себе, смотрящий на других с наигранным снисхождением. Грозный собеседник Анны перевел внимание на посетителя, и она прервала бессмысленное штудирование газеты, замерев, как притаившаяся мышь в углу.

— О! У тебя посетитель. Извиняйте! — громко и весело произнес парень, обратившись к хозяину кабинета.

— Не обращай внимания. Что ты хотел?

— Хотел поговорить о практике.

Директор же перевел взгляд в сторону Анны:

— Я не слышу, чтобы ты звонила, — сурово сказал он.

Она вновь стала судорожно набирать номер.

— Ты еще кого-то усыновил? Я должен об этом знать, — не меняя свой задорный тон, продолжал молодой человек.

— Не говори глупости. Что насчет практики?

Послышался разговор Анны — речь явно шла о сетевом маркетинге.

— Мне её жалко, — молодой человек кивнул в сторону несчастной девушки.

— Не обращай внимания, сказал же!

— Я хотел, чтобы ты помог с делом, которое мне дали, — перевел он взгляд на директора. — Пожалуйста.

— Сам не хочешь?

— Да знаю я… Я все сделаю сам, ты только посмотри, сделал ли я достаточно.

— Ладно. На выходных сойдет?

— Спасибо. Спасибо! Я почти готов тебя обнять, — заулыбался парень, но, уловив строгий взгляд своего собеседника, тут же стушевался. — Все, пока. Желаю ей удачи, — и, уходя, снова посмотрел на Анну как на бездомного щеночка.

— Ну что? — строго спросил директор, когда закрылась дверь за гостем.

— Один сетевой маркетинг, но я бы могла устроиться через биржу, — хныкала Анна.

— Боже, что ты ревешь, как девственница перед свадьбой?! — только теперь в его голосе послышалась нотка раздражения, он достал телефон и набрал номер. — Алло, привет. Как идут дела? Хорошо. Тебе еще нужна официантка? Я пришлю одну, но без привилегий. Увидимся.

Директор, отложив телефон, написал на листке адрес и протянул ей со словами:

— Держи. Ступай туда незамедлительно. Скажи, от Константина. Но учти, если не придешь, я лично завтра явлюсь к тебе домой за своими деньгами, и поверь: сам я намного страшнее тех студентов, которых присылаю.

Анна испугалась. Личный визит — это явная угроза от подобного рода людей, поэтому просто молча взяла листок. В этот момент она посмотрела прямо на кредитора и увидела его глаза — злые глаза, пугающие.

— Там точно ищут официантку? — вырвалось из уст неплательщицы.

Директор уставился на нее, проявление строптивости окончательно вывело кредитора из себя:

— Чего? — повысил он тон, и взгляд его сделался еще злее.

— Да, я пошла, — осознав свою ошибку, вымолвила Анна и пулей выскочила вон.

Быстро пролетев мимо работников к входной двери и очутившись на улице, она почувствовала, что ей не хватает воздуха. Перед глазами темнело, а ноги стали словно ватные. Пытаясь немного успокоиться и собраться с силами, Анна села на корточки и вспомнила, что по данным из интернета директора как раз зовут Константин — Константин Николаевич Михайлов, а значит, она говорила с нужным человеком.

Прочитав адрес на бумаге, девушка встала, поправила подол платья и направилась к автобусной остановке.

Глава 2

По дороге Анна изрядно потрепала себе нервы, предполагая различные сценарии дальнейших событий: это ведь не столько помощь, сколько кабала. Могут ли действительно кредиторы заставлять должников работать на себя в качестве уплаты долга, как в кино? Могут ли заставить делать что-либо против воли? В сложный период её мысли всегда летали как сумасшедшие, от самых пугающих предположений к самым обнадеживающим. Они были последовательны, но в то же время противоречивы, боролись друг с другом, и в этих баталиях почти невозможно было найти компромисс. То пытаясь отключиться от навалившихся проблем, то глотая антидепрессанты, Анна боролась с окружающим её миром, как могла. Всей душой она хотела найти человека, способного всегда быть рядом, в любой ситуации крепко держать её за руку и принимать решения за двоих. Но в итоге первые отношения закончились новыми неприятностями, с которыми приходилось разбираться в одиночку.

И вот теплым солнечным днем одинокая девушка шла по узкому тротуару богом забытой кривой улочки, уводящей неизвестно куда. Чтобы найти её, потребовалось воспользоваться навигатором в телефоне, поскольку начало улицы скрывалось между двумя криво поставленными домами. И как только Анна проскользнула меж этими домами, с обеих сторон девушку окружили обшарпанные стены почти без окон, а на тех редких окнах, что имелись, висели тяжелые решетки. От этого пейзажа на душе становилось все тягостнее. Наверное, именно по таким улочкам ночью ходят потерянные призраки. Она и сама была сейчас лишь призраком — никем не узнанная, не согретая, никем не любимая, запутавшаяся в обстоятельствах где-то между светом и тьмой, между тоской и разочарованием, между одиночеством и надеждой. Как и призраки, она не знала: что ей делать в этом мире, где её цель? Никто не волновался о ней, никто не ждал, она может просто пропасть. Ей представилось, будто она тянется к магнитам с обратной стороны колеса удачи, оно накренилось, адски скрипело и в любой момент могло размазать её хрупкое тело, как масло, по металлическим прутам.

Впереди показалась вывеска бара «Кощей». Прибавив шаг, Анна подошла ближе и остановилась, чтобы рассмотреть изображенного на ней сказочного героя с крючковатым носом: на картинке Кощей Бессмертный держал костлявыми пальцами полную кружку пива и широко улыбался. Дверь была не заперта, хотя на ней и висела табличка «закрыто». Вокруг же никого не было, кроме одного мужчины, стоявшего напротив, с другой стороны дороги. Вид у него был растрепанный: светлые взъерошенные волосы, у куртки закатаны рукава, из-под них свисали манжеты рубашки, рубашка также торчала из-под подола куртки. Он склонил голову и как-то странно улыбался, словно насмехался или ему открылась некая великая истина. Этот тип смутил девушку своим видом, Анна попятилась и решила пройтись еще немного с целью настроиться на очередной нелегкий разговор.

Через три минуты она вышла на оживленный проспект — отсюда за пятнадцать минут можно было дойти до городского вокзала.

— Тетенька, тетенька! — послышалось за спиной сквозь шум машин.

Эти слова показались Анне знакомыми. Оглянувшись, она увидела, как ей улыбается невысокая, черноволосая, совсем юная девчушка, на ней было милое зеленое платье в горошек и розовая кофточка.

— Вы меня помните, тетенька?

«Тетенька» смутилась, но в её голове начал проявляться некий сюжет из прошлого.

— Я была у вас в гостях, помните? — не отставала девчушка.

И тогда Анна целиком восстановила в памяти историю, случившуюся с ней примерно три года назад. В тот период она работала администратором в стоматологической клинике и снимала комнату в общежитии. Как-то вечером, направляясь после работы домой, Анна увидела на остановке плачущую девчушку, на вид ей было лет 13–14. Девочка куталась в шарф и дула себе на руки, пытаясь согреть их, её куртка была чистой, но чересчур тонкой для осеннего дождя. Замерзшая и растерянная, она, высматривая что-то на асфальте, не издавала ни звука, ни всхлипа, но по розовым щекам катились слезы. Анна сразу вспомнила, как сама иногда убегала из дому в любую погоду, и не смогла пройти мимо этого ребенка. Она присела рядом и наклонилась ближе к горемычной:

— Эй, ты в порядке?

Девочка в ответ лишь помотала головой.

— Что случилось? Где ты живешь? Ты же совсем замерзла!

— Я сбежала.

— Сбежала? Не рано ли тебе из дому убегать, да еще и в дождь? — Анна держала шутливый тон, стараясь не спровоцировать своей речью море слез в ответ.

— Я не из дому сбежала, — тихо произнесла девочка.

— Не из дома? А откуда?

Наконец девочка подняла голову и посмотрела на Анну огромными карими глазами.

— У меня нет дома. Я из приюта сбежала.

— Ааа, вот оно что.

Анна отдавала себе отчет в том, что детдомовские дети совсем другие. Они не доверяют взрослым и часто врут, для них ложь — не просто защитный механизм, а способ выживания. Тем не менее Анна не могла оставить этого ребенка мерзнуть на улице.

— И давно сбежала?

— Сегодня утром. Четыре часа ехала.

— Четыре часа? Далеко!

— Ай, — махнула та рукой и перевела взгляд обратно на землю, — завтра вернусь.

— Голодная?

Сирота кивнула в ответ.

— Пойдем, я куплю тебе чай и что-нибудь поесть, хоть согреешься, — Анна указала на блинную напротив.

Девочка снова посмотрела на неё:

— Меня Мара зовут.

Анна представилась в ответ, встала и, взяв беглянку за руку, повела её за собой через дорогу, чтобы накормить.

В блинной было много народу, но места все же нашлись, повеселевшая Мара с аппетитом уплетала блины с клубничным вареньем и говорила:

— Вам не стоит волноваться, я туда вернусь завтра. Просто там есть ребята, они меня иногда задирают. Я стараюсь не влезать в неприятности и обычно прячусь от всех. У нас в доме есть уборщик, милый старик, он разрешает мне отсиживаться в его кладовой. Он заболел вчера, и я сбежала. Мне нельзя влипать в неприятности.

Последнее предложение она проговорила с тоской в голосе и вздохнула. Расправившись с блинами, Мара повернулась к окну, оперлась подбородком о ладонь и стала смотреть на прохожих.

— Можно ведь немного посидеть здесь, если мы заказали? — спросила она.

Девочка выглядела несчастной и казалась искренней, и Анна прониклась к ней душой, сама не понимая почему.

— Хочешь остаться на ночь у меня? — сказала она, уступив своей природной сострадательности, но тут же несколько разумных опасений завертелись в голове: «А если девочка украдет что-нибудь? Может, она наркоманка?»

— А можно? — с придыханием спросила девочка, обернувшись к доброй девушке.

Её наполненный слезами и благодарностью взгляд подкупил Анну окончательно, и она не смогла пойти на попятную.

— Ты будешь хорошо себя вести? У меня много соседей, надо быть послушной и тихой.

Анна соврала: из соседей были только молодая пара и один парнишка, который вечно где-то пропадал.

— Я буду очень хорошо себя вести! — обрадованно вскричала Мара. — Я уеду утром на вокзал. Наш детдом находится в Приютино, четыре часа, — выставила девочка вперед руку, согнув большой палец, — я говорила.

— Договорились!

И пока девочка собирала свои вещи, которые со свойственной любому ребенку непринужденностью разбросала вокруг — курточку на соседний стул, рюкзак на пол, шарфик на подоконник — Анна пыталась вспомнить какую-нибудь информацию о названном поселке, но ничего конкретного на ум не пришло.

Ни одно из опасений Анны не подтвердилось в ту ночь. Девочка вела себя прилежно, она уселась у телевизора и смотрела весь вечер различные передачи, так и уснула рядом с телевизором. «Наверное, в детдоме ей не дают спокойно посмотреть», — подумала Анна, укрывая пледом её хрупкое тельце. Встала девочка рано, собралась и дождалась пробуждения своей благодетельницы.

Открыв глаза, Анна увидела сироту возле зеркала, девочка рассматривала шкатулку с украшениями. Дорогих вещей в шкатулке не было, только бижутерия.

— Хочешь что-нибудь? — спросила гостью хозяйка.

Но девочка помотала головой:

— Наоборот, — и она протянула Анне маленькую металлическую коробочку, — намеревалась подарить тебе одну вещь.

Внутри лежал довольно крупный и необычный камень: по краям ровный, но поверхность его была похожа на пенные волны и переливалась черно-красным цветом с отблеском серебра. Анна никогда такого не видела.

— Необыкновенно красивый! Он не дорогой?

— Дорогой. Но это не в деньгах измеряется. В деньгах он ничего не стоит.

— А в чем?

— Просто не потеряй! Береги его.

— Может, оставишь его себе?

— Мне он не нужен, там все равно украдут и будут новые неприятности. А у тебя будет храниться и принесет удачу.

— Позавтракаем? — спросила Анна, отложив коробку с камнем.

— Нет. Я только возьму у тебя немного печенья, — девочка показала своим худеньким пальцем на упаковку сладостей, лежащую на столе. — Я иначе опоздаю.

Первое время Анна не знала, что делать с подарком. Носить не хотелось — возможно, беспризорница его украла, но, вспоминая глаза девочки и просьбу сохранить эту вещицу, выбросить рука не поднималась. Камень пролежал в коробке почти год, пока баба Нина не вставила его в золотую оправу ко дню рождения внучки, и всякий раз, когда Анна надевала кулон, выходя из дому, все обращали на него внимание, отмечали оригинальность и красоту камня. Анна полюбила носить это украшение и практически не расставалась с ним. Испытав сильные материальные трудности, она подумывала отнести кулон к ювелиру и продать золотые элементы, но пожалела.

…Узнав в юной девушке ту самую беспризорницу, подарившую ей милый подарок, Анна радостно воскликнула:

— Мара! Это ты?!

— Да! Только, если честно, моё имя не Мара, а Настя. Мне и паспорт дали.

Девочка порылась в своем маленьком кожаном рюкзаке, и достав оттуда паспорт, быстро приставила к лицу Анны его разворот в доказательство своих слов: — Вот! — гордо заключила она.

Аня не успела ничего разглядеть в документе, как та, так же резко, убрала паспорт обратно.

— Настя? А почему… — зачем-то спросила Анна.

— А, это, — махнула уже не девочка, а девушка рукой. — Так меня дети дразнили. И когда мы встретились, я испугалась, вдруг ты позвонишь в детдом и расскажешь им, что я сбежала, сами-то они и не заметили. А ты поверила, что меня по-настоящему зовут Мара? — хихикнув, спросила она, и состроила надменную гримасу, — Я же не ведьма какая-нибудь на самом-то деле!

Анна смутилась, почувствовав досаду от этих слов — она никогда не считала себя глупой, и не видела причин смеяться над собой за проявленное доверие к бедной девочке. Мало ли кто как детей называет! Недавно, например, она прочла в новостях статью о неких новоиспеченных родителях, возжелавших назвать свое чадо Люцифером, а госслужащая отказалась записать имя сатаны (по её представлению) в документы, в итоге все переросло в общественный скандал… И, поскольку, в принципе, Анна не была суеверным человеком, то, как и имя «Люцифер» для нее скорее было именем одного из персонажей древнегреческих мифов и не имело никакого отношения к правителю ада, так и, услышав имя «Мара», она даже не подумала ассоциировать его с какой-нибудь нечистью.

И, может, ей и было бы сейчас интересно узнать, почему дети дразнили свою «подругу» по детдому, но от обиды Анне захотелось поскорее закончить разговор.

А девочка, очевидно, почувствовав её настроение, решила сама попрощаться первой:

— Ладно, тетенька, не буду вас задерживать. Мне еще нужно найти одного человека, — Мара-Настя махнула рукой и быстро пропала в толпе.

«К чему я ее встретила сейчас?» — мелькнуло у Анны в голове. И неожиданно в ней проснулась вера в провидение: «Если так подумать, первая встреча с ней принесла мне удачу, может, и сейчас все наладится». Девушка подняла глаза к солнцу, и на её лице появилась легкая улыбка. Верить в доброе провидение — единственное, что ей сейчас оставалось, чтобы улыбаться. «Ай! Не сказала про камень! — и она машинально прикоснулась к груди, где под шарфом прятался кулон, — ей бы было приятно».

Прибавилось немного решимости: кто знает, может, и в этот раз все изменится к лучшему? Вернувшись к бару, Анна не обнаружила напугавшего её человека. Еще немного посмотрев на вывеску — было в этом портрете нечто зловещее и в то же время забавное, — и посчитав в уме до трех, девушка толкнула тяжелую деревянную дверь.

Бар оказался просторным, заставленным дощатыми столами и лавками по сторонам, по центру был свободный проход к барной стойке. На стенах, облицованных кирпичом, много полок со всевозможным хламом: настольные игры, книги, старая печатная машинка, куклы и прочее. Как и положено в подобных местах, общее освещение было приглушено, но у каждого столика на стене располагался светильник, который можно было зажечь по желанию клиента. На всех столах стояли емкости со специями и основное меню.

За барной стойкой немолодой мужчина протирал стаканы. Высокий, плечистый, гладко выбритый, короткие седые волосы были слегка приподняты.

— Простите, я насчет работы официанткой, — проговорила Анна с порога.

— Ты от Константина? Откуда его знаешь?

— Я пришла к нему просить отсрочку по долгам. Мне срочно нужна работа.

— Да ты что? Наш капитан, видать, сегодня в добром духе, — мужчина сделал паузу, увлеченно рассматривая что-то в сухом стакане. — Я тебя возьму, если будешь работать хорошо. Платить буду мало, но накормлю, и чаевые твои. Влад, — и он протянул руку для пожатия.

— Вы меня берете? — спросила Анна, пожимая его руку в ответ.

— Что просит Костя, я всегда делаю! — и Влад задорно подмигнул ей.

— Как будто вы тоже ему должны. — попыталась она завуалировать под остротой свое любопытство.

— Типа того… В общем, бар открыт с четырех часов дня до последнего посетителя, это примерно до двух ночи, плюс-минус. Сегодня приходи к шести, разрешаю. Ты где живешь?

— На Благовещенском.

— Ясно. Автобус ходит до часу, если будешь оставаться дольше, я тебя отвезу после работы или вызову такси.

Анна согласно кивала головой.

— Бояться нечего, — продолжал Влад, — посетители у нас в основном хорошие, постоянные. Всякое, конечно, бывает, но редко.

Хозяин бара с первого взгляда произвел хорошее впечатление, показался ей добрым и порядочным, однако предыдущий неудачный опыт в поиске работы не шел у неё из головы. Она немного замялась, но, осознавая свое невыгодное положение, решила обозначить границы заблаговременно и повторила вопрос, заданный ранее кредитору:

— Это правда работа официанткой, ничего такого?

— Чего «такого»? — насмешливо переспросил бармен.

Конечно, он понял, о чем спрашивала девушка, и Анна видела это в его ироничной улыбке, отчего сконфузилась, расценив такое поведение бармена как ответ на её обидные подозрения.

— Не знаю, — пролепетала она.

— Может, иногда туалет попрошу помыть. У нас есть уборщица, но всякое случается. Это все.

«И не надоест же позориться перед чужими людьми!» — самокритика в последнее время стала для неё привычным делом. Анна посмотрела бармену прямо в глаза и выдавила улыбку, чтобы хоть как-то улучшить первое впечатление о себе.

— Я приду в шесть.

— Трудовую возьми, у нас все официально! — и Влад сделал жест в сторону выхода.

«Мне везет» — радовалась девушка тому, как все сложилось. Придя домой, она первым делом разделась и залезла в ванну. Шум воды успокаивал, заглушал неугомонные мысли, и волнение словно уходило в пелену вместе с самими неприятностями, породившими его. Вся жизнь была просто сном где-то там — по ту сторону голубой пластиковой занавески с рыбками. Колесо провернулось, и на смену неудачам пришло нечто хорошее, немного благоприятных стечений обстоятельств и добрые люди. Если один человек предает, тут же появляется кто-то другой и открывает новую дверь, запуская в твою жизнь каплю света. Осталось продержаться совсем немного, и она выплывет из пучины событий в тихую гавань.

Катя вернулась с работы рано и застала подругу перед зеркалом.

— Ты куда? — спросила она.

— Устроилась на работу, официанткой, — не вдаваясь в подробности, ответила Анна.

— Официанткой? Паршиво…

— Мне сейчас любая сгодится. Надо было раньше искать работу попроще, а не строить из себя специалиста.

— А не лучше ли медсестрой? У тебя же диплом!

— Нет. Платят и того меньше, а работа ничуть не легче, наоборот, тяжелее.

Катька пожала плечами, запрыгнула на свою кровать прямо в той одежде, в которой пришла и, уткнувшись взглядом в экран смартфона, пожелала подруге удачи.

Вечером бар был почти пуст: интеллигентного вида старичок сидел с небольшим графином беленькой, а в глубине — оживленная молодая пара, они рассматривали экраны телефонов, громко говорили и смеялись. Старичок поглядывал на них искоса, но с улыбкой, наливал из графина в стопку, выпивал, а затем накалывал на вилку кусочек закуски с тарелки и отправлял её в рот. За стойкой стоял молодой человек с русыми вьющимися волосами чуть ниже мочки уха и приветливо улыбался, оглядывая посетителей.

— Простите, а Влад здесь? Я новая официантка, — обратилась к нему Анна.

— Да, он меня предупредил. Босс подойдет через минуту и все тебе покажет и расскажет.

Через минуту в баре появились новые посетители, они сели за стол и, подняв руку, позвали официанта, так что шанса получить инструктаж от нового начальника не представилось. Влад без лишних слов вручил Анне блокнот и ручку:

— Просто прими заказ. Разберешься со всем по ходу.

Анна сняла с плеча сумку и отдала её молодому бармену, тот подмигнул ей:

— Я помогу, не переживай!

Спустя пару часов в баре появился сам Константин Николаевич, он подошел к стойке и уселся напротив Влада, тот поставил перед ним бокал и налил директору коньяку.

— Уже работает? — посмотрел Константин в сторону Анны, крутящейся возле столиков.

— Вроде старается. Ты её что, пожалел?

— Сам не знаю. Разревелась, — директор постучал по стойке пальцем в знак того, чтобы бармен налил ему еще.

— Мягкосердечный ты все-таки, и общительный, — нарочито ласково проговорил Влад.

— Ну, скажем так: нынче от людей меньше воняет.

— Фу на тебя! Умеешь же романтику испортить!

Директор только усмехнулся в ответ и добавил:

— Да и есть у неё кое-что…

— Что?

— Не важно. Я не уверен.

В бар зашел крупный мужчина в полицейской форме с погонами и прошел к самому дальнему угловому столику, Константин Николаевич недовольно покосился на него.

— Давай еще, — сказал он, выпив вторую порцию.

— Какой у неё долг? — спросил Влад, наливая.

— Тебе что за дело?

— Просто интересно.

— Большой.

— Разрешишь отсрочку?

— Зарплату её сразу мне отдашь.

— Чаевые не всегда дают…

— Знаю. Будут давать много — и их заберу.

— Да ладно тебе! Может, девчонке просто не повезло в жизни?

— Полгода не работает. Как думаешь, почему?

— Нет, есть тут какая-то запись…

Влад нахмурился, разглядывая её трудовую книжку — зрение его уже подводило. Константин выхватил трудовую, посмотрел и бросил обратно.

— Безответственная, — заключил он.

— Молодая еще, почти ребенок.

— Давно уже не ребенок! Пора бы и поумнеть.

К ним подошла Анна, она поставила на стол поднос, поправила фартук и сказала заискивающе, как только могла:

— Добрый вечер! Вы позволите мне отсрочку?

— А ты не уволишься завтра? — с усмешкой спросил директор.

— Нет.

— Не-ет, — передразнил он ее. — Зарплату он будет мне отдавать, — указал кредитор кивком на Влада, — а если вздумаешь уволиться, никаких поблажек по процентам не будет!

В один момент настроение можно испортить с прекрасного на отвратительное. На ласковый прием она и не надеялась, но бесцеремонность директора обижала и возвращала к тому факту, что хозяин бара работает в интересах кредитора. Условия были жесткие: в этом городе чаевые — скорее сенсация, чем обыденность, но следует быть благодарной хотя бы за это.

— Спасибо, — только и пролепетала она в ответ и оставила мужчин одних.

— Боже, как же трудно быть снисходительным! — съязвил Константин, закатив глаза.

— Тебе зачтется, — усмехнулся Влад.

— Шутки не смешные у тебя, — зыркнул тот на Влада, затем опять покосился на сидевшего в дальнем углу полицейского: — Мерзкий тип, но ничего не поделаешь, — и хлопнул бокалом по столу: — Мне хватит!

Константин Николаевич встал и отправился к столику, за которым сидел полицейский. Не протянув руки, он просто сел напротив и вопросительно уставился на него.

Анна взяла наполненный поднос и собралась идти к столикам, но Влад схватил её за руку:

— Больше ни о чем его не проси! Не испытывай судьбу!

Конечно, он хотел как лучше, но словно разворошил веткой осиное гнездо. «Наверное, Михайлов — опасный человек. Все верно: люди, занимающиеся подобной деятельностью, не живут в соответствии с буквой закона. У таких свои правила и своя власть. Сделает со мной что-то, если я не буду отдавать ему деньги?.. Это он с полковником полиции говорит?.. Полковник, точно полковник», — рассматривала Анна погоны, убирая соседний столик.

Константин Николаевич слегка насмешливо улыбался и спрашивал полицейского:

— И зачем мне это?

«Стоп. Почему я этим интересуюсь? Не стоит ничего слушать, не дай бог впутаться во что-то!» — и девушка быстро ушла, а через несколько минут заметила, что обоих уже не было на месте.

Остаток вечера посетители в бар почти не заходили, и Влад смог рассказать новой сотруднице все тонкости работы. В начале первого часа ночи он отпустил её домой. Особой усталости Анна не чувствовала и, лежа в своей кровати, еще долго не могла уснуть. Из-за нервозности она часто мучилась бессонницей и теряла аппетит.

Стрелки настенных часов отсчитывали секунды, и с каждой секундой надежду в сердце вытесняло смятение из головы. Анну беспокоило, что кредитор намерен регулярно приходить в бар и держать её под своим контролем. Он вызывал у неё боязнь — не конкретных действий или вещей, а боязнь саму по себе, как страх ребенка перед темнотой. Тем паче, что сегодняшнее добродушие Влада и остальных сотрудников может оказаться лишь ширмой, скрывающей истинное положение дел.

«Будет ли мне хватать чаевых на жизнь? С ума сойти! Угораздило же вляпаться в такую историю!» Свет уличных фонарей проникал в комнату и создавал причудливые узоры на потолке. Она рассматривала их, и постепенно они увели её от тревожных мыслей: «Эта тень похожа на лошадь. Забавная лошадь». Так она уснула. Это был хороший день.

Глава 3

Спустя пару недел