Галина Саидова

Чудак

Пролог

Она как-то раз спросила у Него, отчего люди воспринимают поляриев по-разному: кто-то боится, кто-то немеет от восторга. Он не ответил, а лишь грустно пожал плечами. Люди такие странные. Они иногда боятся красоты, но благоговеют или преклоняются перед ужасным. Именно это приносит им несчастья.

Правда, и Он, и Она понимали, что ни один человек не способен разглядеть их, поляриев, такими, каковы они на самом деле. Верховный Совет отправляет своих посланцев на Землю уже много-много тысяч лет, а люди, которым удается заметить поляриев, видят лишь изумительное цветное мерцание, сопровождающее их прибытие. Сполохи были зеленые, фиолетовые, синие, голубые, желтые, оранжевые и даже красные. И это естественно: каждый из спускавшихся на Землю поляриев был и похож, и не похож на другого. Каждый светился своей гаммой цветов и имел свой ритм свечения.

За кого же принимали их люди? Одни полагали, что пылающие души умерших в таком обличье посещают мир живых, другие считали, что это горят волшебные факелы в руках прекрасных Валькирий, шествующих в мир мертвых. Немало было тех, кто думал, что красивые сполохи несут беду и несчастья. Были и единицы, научившиеся использовать крупицы энергии, которые распыляли полярии, – они становились обладателями необъяснимых способностей. Их называли колдунами и колдуньями, шаманами, предсказателями, телепатами.

После зарождения на Земле человечества посланцы поляриев являлись сюда сотни миллионов раз. Никто из людей так и не догадался об истинной природе цветных сполохов и тем более об их целях. Лишь спустя много веков их постепенно перестали бояться и даже нашли научное обоснование, сочтя порождением солнечного ветра.

Чаще всего совсем небольшие посольства поляриев приходили на Землю совсем ненадолго. Но каждые одиннадцать лет большие отряды спускались, чтобы задержаться и глубже оценить то, что происходит вокруг. Каждый раз эти посланцы оставляли после себя чудесные крупицы своего естества – иногда больше, иногда меньше. Это зависело от того, что они видели и ощущали на Земле.

– Ну, и что мы теперь будем делать? – спросила Она с тревогой, которую раньше никогда не испытывала. Он опять пожал плечами. Он тоже не знал.

В этот раз их посещение Земли затянулось. Произошло невероятное: у них родился ребенок. У поляриев вообще никогда не рождались дети. Они появлялись в своём Мире совершенно иным образом. Как такое могло произойти, они не знали, но не было никаких сомнений: именно они – родители крохотного дитяти.

Когда члены Верховного совета наконец поверили в произошедшее, родителям было приказано навсегда покинуть Землю – без права возвращения и без ребенка. На родине обоих подвергли редчайшей карантинной процедуре: их распыленные естества поместили для оздоровления в специальные пространства, чтобы через несколько лет вновь возродить из них настоящих поляриев.

А за ребенком, который остался на Земле, было приказано следить другим посланцам. Чего боялись полярии? Они и сами этого не знали. Удивительно, но также, как и люди, они часто боялись не того, чего надо бояться, а неизвестного…

Часть 1. С чего все начиналось

Глава 1. Чудак

Жил-был Чудак. У него не было другого имени. Хотя нет, конечно, было – просто он казался настолько непохожим на других людей, что, сколько он себя помнил, все вокруг звали его Чудаком.

И дело было вовсе не во внешности. Чудак словно видел насквозь людей и здания, улицы и парки, растения, рыб, птиц – в общем, все, на что падал взгляд его глубоких серых глаз.

Людям порой казалось, что он читает их мысли. На самом деле это было не так: он лишь видел по лицам таящееся за внешностью – то добро, то раздражение, то радость, то горе, то сомнение, то уверенность, то злорадство, то доброжелательность. И причины многих вещей.

Многие события и их причины, даже когда он был совсем маленьким, он видел совершенно не так, как другие дети или даже взрослые люди.

Поливает, допустим, кто-нибудь цветы, а он вдруг заявляет: «Не лейте! Они сейчас не хотят пить. У них в животике булькает вода». Или, например, расплачется малыш в коляске, мама сует бутылочку с молоком, а проходящий мимо мальчишка просит: «Вы его лучше увезите куда-нибудь, где тише! Он же плачет потому, что боится. Здесь очень шумят, ему заснуть хочется». И самое удивительное, что мальчишка всегда оказывался прав. Конечно, если к его советам прислушивались, а это бывало не так уж часто. Уж слишком необычно он себя вел. И в конце концов окружающие прозвали его Чудаком. Всё непонятное люди часто объясняют просто чудачеством. Со временем мальчик забыл своё настоящее имя (а может, просто не хотел его вспоминать) и всегда откликался на прозвище.

Приятели иногда замечали, что Чудак избегает сражений в шахматы. И ведь не то, чтобы играет плохо, удивлялись они, наоборот – всегда выигрывал! В чем дело-то?

Никто не знал, что Чудак чувствовал, на каких клетках удобнее стоять его фигурам, и поэтому нередко делал совершенно необъяснимые ходы. Он никогда не думал о том, как пойдет его соперник, а просто ставил фигуры туда, где они хотели стоять. Он знал, что шахматные фигуры сами хорошо понимают, как выиграть.

Никто, кроме Чудака, не умел чувствовать фигуры, так что ему было совестно обыгрывать других.

Когда мальчишки собирались погонять мячик, Чудак всегда оказывался на поле там, где было нужнее всего. Само футбольное поле и мяч подсказывали ему, куда побежать, чтобы быть первым у мяча. А быть вратарем у него выходило еще лучше. Ни один мяч не влетал в сетку, когда он защищал ворота. Чудаку предрекали прекрасную карьеру футболиста, но он и тут считал несправедливым применять свои необычные способности. И так было во всем. Никто не мог понять, в чем дело, и тем большим чудаком выглядел наш Чудак.

Сам он очень рано понял, как отличается от других – что сверстников, что взрослых. Это его не пугало, но и не радовало. И к тем, кто не обладал такими же способностями, как у него, он всегда относился доброжелательно и не сердился, когда они не могли понять, что и зачем он делает.

Чудак был единственным сыном в семье, вдобавок родившимся очень поздно. Его родители всем говорили, что в молодости много путешествовали и заводить детей им было некогда. Но была в его рождении какая-то тайна, о которой родители никому и никогда не рассказывали. Чудак ещё совсем маленьким мальчиком увидел эту тайну своим особым взглядом, но не мог понять истинную причину печали или тревоги, окружавшей ее. Мама с папой прятали эти чувства глубоко-глубоко. Чудака это очень удивляло: обычно ему удавалось легко проникать в души других людей. Он ни секунды не сомневался, что дома его очень любят. Но мама и папа всегда почему-то словно жалели его и почти никогда не делали замечаний, даже если им не нравилось его необычное поведение, и тем более никогда его не наказывали, как другие родители – своих детей.

Друзья семьи думали, что мама с папой балуют мальчугана, потому что он единственный и долгожданный ребенок. Однако сам он, ещё толком не научившись говорить, точно знал, что дело в чем-то другом. Ему тяжело было видеть, что родители о чем-то грустят и тревожатся, и он старался никогда их не огорчать. А еще Чудак немного жалел, что у него нет ни братьев, ни сестер. Ему бы завести кучу друзей и приятелей во дворе или в школе… но он, наоборот, часто сторонился других детей: стеснялся показывать свои необычные таланты.

Зато Чудак часто задавал вопросы – абсолютно неожиданные, странные, иногда вообще не связанные с происходящим вокруг. Ему, к примеру, ничего не стоило жарким летним днём спросить у мамы, нравится ли ей греться у камина, а ведь никакого камина никогда у них в жизни не было. Или поинтересоваться у учительницы физики, как ей идея прыгнуть в лужу, оставшуюся на тротуаре после дождя. Когда учительница ответила, что в лужу прыгать не стоит, Чудак задумчиво сообщил, что лужа мечтает стать небом, которое в неё смотрится, или хотя бы океаном, который ей приходится почти что родственником. Ей было бы так приятно, если бы кто-нибудь в нее улетел или хотя бы в ней искупался!

У географа Чудак пытался узнать, почему карта мира похожа на лоскутное одеяло, может, не хватило одной краски? А в ответ на объяснение, что разные государства на карте показаны разными цветами, мальчик пожал плечами: было бы намного красивее, заметил он, всё на карте закрасить одним цветом. Учитель попытался объяснить, что каждый народ хочет иметь своё государство со своим правительством, президентом или королем. Нет, упёрся Чудак, единый мир намного удобнеё: не надо пересекать границы, людям будет легче общаться друг с другом. А править в таком мире должен Верховный совет самых уважаемых.

Больше всего он любил сидеть у себя в комнате и строить из конструктора разные замки. Даже когда к нему домой заглядывали одноклассники, он продолжал своё строительство под их болтовню, а на предложения побегать или поиграть в парке только качал головой. Постепенно дети перестали приходить: если человеку неинтересно, кто захочет навязываться? Ведь Чудак действительно любил своё одиночество, которое на самом деле одиночеством не было.

Свои замки он никогда не собирал по инструкции. Это были города-царства – с домами, улицами, парками. В каждом царстве всегда стоял главный дворец – самый красивый и самый причудливый. Все замки были разными, не похожими друг на друга, но одинаково загадочными. Казалось, фантазии мальчика не было границ.

А иногда, когда Чудаку было особенно грустно, замки оживали. Чудак видел людей, снующих по улицам, слушал их разговоры и музыку, доносившуюся из крошечных окон, узнавал удивительные истории. Тогда-то к нему в комнату и проскальзывала через оконное стекло воздушная девочка с большими глазами, длинными, разноцветными, слегка волнистыми волосами и загадочной улыбкой. Её он ждал всегда.

Глава 2. Чудак и Радуга

Девочку звали Радуга. Так она представилась при первой встрече, и Чудаку тут же понравилось это имя. Да и сама девочка казалась ему знакомой, словно он её уже когда-то видел. Она вся переливалась разными цветами, и было совершенно непонятно, светилась она сама или то, во что она была одета.

Мальчик назвал ей своё имя, не настоящее, а вот это – Чудак, и она понимающе улыбнулась:

– Как здорово. Но, может быть, когда-нибудь ты захочешь сказать, как тебя зовут по-настоящему…

Чудак хотел ответить, что его по-настоящему зовут Чудаком, но промолчал. На самом деле он, конечно, помнил своё имя. Но почему-то пообещал себе, что назовет его только тому человеку, для которого это будет очень-очень важно. Не как в школе для журнала, а как для мамы с папой, которые, конечно же, называли его всегда только настоящим именем.

Родители отвели мальчику самую большую комнату в доме. Но и её не хватало для замков, которые он строил из бесчисленных конструкторов. Поэтому даже кровать пришлось сделать подвесной – и мальчик взбирался на нее и спускался вниз по специальной лесенке. Даже письменный стол, за которым он делал уроки, торцом был плотно прикреплен к стене и опускался на две складывающиеся при подъеме ножки только при необходимости. На полу стояло лишь белое пианино, на котором Чудак иногда играл. И замки… Множество разных замков – деревянных, пластмассовых, металлических…

Как только воздушная девочка появлялась у Чудака в комнате, вместе с ней приходила еле слышная чудесная музыка, от которой одиночество сразу куда-то исчезало. С ней он мог не только наблюдать за жизнью в замках, но и вместе попадать в свои маленькие королевства. Становились ли дети меньше или замки больше – как знать… Но они с Радугой то и дело гуляли по улицам и площадям сказочных городов, любовались зданиями, слушали шум города и общались с жителями.

Радуга была единственной, кто всегда внимательно слушал и, главное, понимал Чудака. К его огромному сожалению, она сразу же исчезала, как только кто-то заходил в комнату или звал его.

Иногда ему ужасно хотелось познакомить Радугу с родителями. Но в глубине души он знал, что никто, кроме него, не сможет увидеть девочку. А может, она специально исчезала при появлении других людей? По непонятным для него причинам она доверяла только ему.

Но даже Чудак никогда не мог взять её за руку или прикоснуться к ней, слишком уж прозрачной и воздушной была Радуга. Зато ему очень нравилось, что она переливается разными цветами. А самое главное – Чудаку было с ней уютно и тепло. Со временем он стал про себя называть подругу Радой, потому что одно её появление дарило радость. Радуга – Радость – Рада… Он был счастлив с ней.

Чудак старался научить её всему, что умел сам: видеть то, что находится внутри вещёй, чувствовать ощущения не только живых существ, но и неживой природы. В редкие мгновения, когда у девочки всё же получалось заглянуть внутрь обычных вещей и усмотреть в них что-то необычное, восторгу обоих не было предела. Но и сама Радуга тоже многому учила своего друга: видеть мир во всём многообразии его цветов, мечтать. Ей не нравилось, что он избегал других ребят, она хотела, чтобы он преодолел своё одиночество.

– Почему ты сторонишься сверстников? – как-то спросила она у Чудака. – Я бы с удовольствием общалась с подругами и друзьями, но мне не суждено: меня никто не видит.

– Мне хватает общения в школе, – задумчиво ответил мальчик. – Я даже скучаю по своему одиночеству, которое на самом деле вовсе не одиночество. Когда я один, я общаюсь сам с собой. – И улыбнувшись, он шутливо добавил: – Знаешь, вроде неплохой собеседник.

Девочка недоумённо пожимала плечами. Ей, которая действительно осталась бы одна на свете, если бы не встретила этого мальчика, было трудно понять его.

Музыка не только сопровождала Радугу. Девочка и сама умела чудно играть на пианино и часто садилась за инструмент у Чудака в комнате. На фоне белого пианино цветная Радуга была особенно очаровательна. Казалось, что она почти не касается клавиш и её тонкие пальцы летают над ними, каким-то волшебством заставляя их звучать.

Когда Чудак смотрел, как она играет, в его голове невольно возникали стихотворные строки:

Плавно двигаются руки,
Пальцы быстро побежали,
Потрясающие звуки
Извлекая из рояля…

Даже когда Радуги не было рядом, он часто слышал отголоски её особой музыки, и от этого на душе становилось легко и тепло.

Дни шли за днями, недели за неделями, месяцы за месяцами. Однажды наступил день, когда Радуга сказала Чудаку:

– Ты знаешь, скоро мы с тобой расстанемся и, возможно, навсегда!

Чудак растерялся.

– Я тебя чем-то обидел?

– Нет, что ты! С тобой очень здорово. Но… ты, наверно, уже давно понял, что я не просто девочка. Я сейчас не могу рассказать тебе всего, это очень опасно. Скажу только главный секрет: я обладаю доброй волшебной силой. Каждый цвет в моих переливах – это способность к магии. Сейчас я знаю семь основных заклинаний, которые мне передали родители. Одно из них делает так, что я могу путешествовать по миру невидимой для большинства людей, – это голубая магия. Другое заклинание позволяет проходить сквозь любые препятствия и появляться так, как я появляюсь у тебя, – это зеленая магия. А ещё я, если очень сильно захочу, могу сделать то, что очень нужно в сложной ситуации, – это фиолетовая магия. Но я знаю, что способна на большее. Потому что каждый цвет, которым я свечусь, на самом деле имеет много оттенков, а ещё при перемешивании цветов образуются новые.

Я очень долго искала того, кто сумеет меня увидеть и услышать. Кроме тебя, в твоём мире этого никто не смог. Но я вправе навещать тебя, только пока мы дети. Как только мы подрастём, у меня не получится больше приходить, а произойти это может в любой момент. Я знаю, почему так будет, но не знаю, что надо сделать, чтобы мы после неизбежного расставания встретились снова. Моей волшебной силы пока слишком мало, чтобы понять всё то, что происходит со мной сейчас и произойдет потом. Я предвижу только часть из своего будущего: знаю, что я буду жить в каком-то замке с высоченными стенами, из которого для меня нет выхода.

– Я всё равно найду тебя, чего бы это ни стоило! – воскликнул Чудак и увидел бусинки слёз на глазах у Радуги.

– Я оставлю тебе что-нибудь на память о себе, – едва слышно прошептала она. Больше всего в этот момент она старалась не расплакаться...

Так Чудак проводил детство с замками и Радугой. Разумеется, была еще и школа, где он совсем неплохо учился, иногда удивляя учителей умением нестандартно мыслить и находить необычные решения для любой, даже самой трудной задачи. Были родные, которые любили его, а он любил их, были знакомые, с которыми он не без удовольствия общался. Но всё же, взрослея, Чудак все больше и больше отдалялся от людей – ему казалось, что его по-прежнему слишком часто не понимали даже самые близкие.

Наступил день, когда Чудак перестал строить детские замки. Именно тогда он вдруг ясно понял, что Радуга действительно уже больше никогда не проскользнет через окно в его комнату. Перед тем как исчезнуть в последний раз, она сказала:

– Я чувствую, что это последняя наша встреча. Возможно, мы когда-нибудь встретимся ещё. Иногда мне кажется, что это возможно. Но всё будет зависеть только от тебя. Только от тебя… Только от тебя… Мне не дано знать, что ты должен сделать или что должно случиться, загадку можешь разгадать только ты. Только ты… Только ты… Должно произойти что-то необычное, что не свойственно обычным людям. Потому что я тоже необычная девочка. Злые силы используют магию, которую я пока не могу победить. Я очень хочу, чтобы ты построил храм…

Некоторые её слова повторялись, словно она уже была где-то далеко. Раньше такого не было никогда.

– Какой храм? – спросил недоумевавший мальчик, но Радуга только пожала плечами. Уже исчезая, она вдруг впервые за все эти годы дотронулась до руки Чудака, и он почувствовал её прикосновение, от которого дрожь пробежала от макушки до пят.

Как она, совсем прозрачная, сумела это сделать? На то Радуга и была немного волшебницей. От её касания вокруг как будто разлился фиолетовый свет – и всё вокруг словно осветилось. Чудак почувствовал, как какая-то новая, непривычная сила вошла в него. И ещё он понял, что стал уже почти взрослым.

А потом Чудак долгие-долгие дни и месяцы скучал по Радуге. Очень. Он ещё больше замкнулся в себе, что печалило его родителей, которые не могли взять в толк, что случилось. Но Чудак никому и никогда не рассказывал о волшебнице Радуге, ставшей тайной его детства. Ему почему-то казалось, что, рассказав, он предаст эту тайну и даже навредит своей подруге.

А ещё он никому и никогда не рассказывал, что вскоре после исчезновения Радуги нашёл в своей комнате сложенный конвертиком листок желтой бумаги, на котором витиеватыми ярко-оранжевыми буквами было написано:

Пришла, как Радуга дождя,
Под цвет меняя настроенье,
И так же радостно ушла,
Отдав осколочки себя,
Надежду к жизни, к возрожденью.

Чем воздушная девочка могла написать эти строки? Разве что дыханием…

Когда Чудак разворачивал золотистый листок, ему внезапно послышалась чудесная негромкая музыка, под которую было удивительно легко читать написанное. Он словно вновь видел Радугу, сидящую за белым пианино и напевающую.

Он спрятал листок так, чтобы его никто другой не мог найти. Почему-то он знал, что этот листок очень важен, что его должно хранить, как зеницу ока. И в самые грустные минуты одиночества он доставал этот листок и вспоминал вечера, проведённые вместе с чудесной девочкой Радугой.

Глава 3. Радуга

Большеглазая воздушная девочка сама не знала, откуда она появилась и как это вышло. Вдруг в один прекрасный день ей стало понятно, что она есть и умеет видеть небо и всё, что на небе: облака и солнце, луну и звёзды. А также землю и всё, что бывает на земле: горы, океаны, моря, реки, озера, пустыни, леса, города и дороги.

Она видела птиц, животных, людей – взрослых и, конечно, детей. Но попытавшись подойти к ним, неожиданно поняла: её саму не видит никто. Птицы не улетали, как при приближении других детей. Животные не убегали и не подходили ластиться. Люди – и взрослые, и дети – смотрели на неё как на пустое место. Точнее, они смотрели сквозь неё, даже не подозревая о её присутствии. А ей так хотелось поговорить, поиграть с ребятами – она ведь была ещё совсем маленькая. Зато скоро выяснилось, что из тех, кто ей попадался, кроме птиц и насекомых – всяких там бабочек, стрекоз, комаров и разных мошек, – никто больше не может летать. Сама она прекрасно летала, и это было так просто и так здорово. Потом она поняла, что никто вообще не умеет и проходить сквозь другие предметы: стены, горы, животных или людей. Она-то могла – конечно, только если хотела, а то бы ей пришлось всё время проваливаться сквозь землю. А так получалось очень удобно: не надо огибать препятствия и терять время, а улицу можно переходить как вздумается – прямо сквозь машины, даже если они едут на большой скорости. Для неё это было совершенно безопасно, не то что для других детей, которым обязательно нужно дожидаться, когда на светофоре для них загорится зелёный свет, а для машин – красный.

Сама невидимая девочка могла увидеть своё отражение в реке или в озере. Ей нравилось его разглядывать и понимать, что она похожа на других людей. Она была такая же, как они, и одновременно совсем другая: какая-то воздушная, лёгкая и вдобавок светящаяся разными цветами.

Дома у девочки не было – да он ей и не был нужен. Она все время путешествовала, а спала – скорее дремала – в кронах деревьев. Она могла бы спать и на скамейке в любом дворе, но боялась, что на неё кто-нибудь может нечаянно сесть. Ведь люди её не видели. И она выбирала места, где точно никого нет и быть не может. А может, она и не спала, а просто погружалась в дрёму? Она не могла ответить на этот вопрос, но знала точно – так она отдыхала. Девочка не ощущала ни холода, ни жары. Больше всего она любила время сразу после дождя, когда хотелось летать, кружиться и смеяться. Обычной одежды она не носила. Зачем, если её окутывало такое изумительное светящееся разноцветье?

Но все-таки было очень обидно, что люди её не замечают. И вот однажды, когда тёмным вечером девочка сидела в промерзающем парке, откуда все гуляющие давно уже разбрелись по домам, рядом с ней присел непонятно откуда появившийся седой старик.

– Скучаешь? – спросил он.

– Да, – ответила она, не отрываясь от своих невесёлых мыслей. И вдруг вздрогнула, резко обернувшись. Это был первый человек, который увидел её и заговорил с ней. Немного испугавшись, Радуга на всякий случай отодвинулась подальше от незнакомца.

– Меня никто не замечает. Я не знаю, что с этим делать.

Может быть, жаловаться нехорошо, но глаза у старика оказались такими добрыми и печальными, что удержаться было невозможно.

– Я знаю, – ответил старик. – Ты не обычная девочка. Сейчас ты немного волшебница, но, когда вырастешь, можешь стать Великой Доброй Волшебницей.

– А кто мои мама и папа? У всех детей есть папы и мамы. А я своих не знаю! Кто я такая? Как меня зовут? Я ничего про себя не знаю, – малышке хотелось задать этому старику, знающему её тайны, сто миллионов тысяч вопросов. Но он сказал:

– Потерпи. Сегодня я тебе расскажу только то, что могу. Возможно, когда-нибудь мы встретимся ещё, и тогда ты узнаешь больше.

Девочка уселась напротив старца, обхватила коленки, чтобы не подпрыгивать от нетерпения, и приготовилась слушать.

– Твои родители прилетели на эту планету из другого мира, который невозможно увидеть в телескоп, потому что для людей с Земли он выглядит просто как пространство, то есть пустота. Твои родители были посланы на Землю Верховным советом поляриев – именно так называется твой народ, – чтобы изучать здешнюю жизнь. Им пришлось пробыть на этой планете достаточно долго, потому что изучать надо было много, а их было всего двое. И так случилось, что у них появилась ты. Но они не знали, что если их ребёнок появится на свет на Земле, то они не смогут забрать его с собой. Это стало ясно после твоего появления. Они поняли, что если заберут тебя с собой, то ты погибнешь. Ты не такая, как твои родители, потому что у тебя оказалось много общего с жителями Земли, и только наполовину ты похожа на своих родителей.

Земля оказалась очень сильной планетой и подарила тебе, их ребенку, свои черты. Но, к счастью или к несчастью, многое ты унаследовала и от них. Это всё, что отличает тебя от обычных людей. Ты невидима для землян, как любой полярий. Ты умеешь летать и проходить сквозь земную материю так же, как и они, ты светишься. Родители назвали тебя Радугой. Они очень любят тебя и очень скучают, но встретиться с тобой и взять тебя к себе пока не могут… А может быть, и не смогут никогда, – совсем тихо закончил старик.

– Раз я осталась здесь, то я хочу, чтобы меня видели люди!

– Это возможно. Когда идет дождь, постарайся взобраться по его струям как можно выше. В тот момент, когда тебя коснутся лучи солнца, люди увидят тебя. Ты это сразу поймешь, потому что все будут смотреть на тебя и звать по имени – Радуга, – ответил ей старик. – Но такой, как ты отражаешься в воде, тебя не увидит никто. Они разглядят только семицветную сияющую дугу.

Старик провел рукой в воздухе, изображая что-то вроде мостика.

– Но они не смогут взобраться ко мне наверх. Я уже знаю, что люди не могут летать! Хочу играть с ребятами!

– Мне жаль. Мне очень жаль, но это почти невозможно. Я говорю «почти», потому что есть маленький шанс, очень маленький, что ты встретишь какого-нибудь необычного человека, который умеет смотреть на мир изнутри и видеть настоящую сущность явлений. Вот он тебя и разглядит, – старик нахмурился. – Есть ещё кое-что важное. Твои родители, изучив всё, что происходит на Земле, поняли, что Темные силы – даубары на нашем языке – каким-то образом резко усилили своё влияние на этой планете и решили превратить её в царство Тьмы. Верховный совет, пославший сюда твоих родителей, решил не вмешиваться в это, хотя они настойчиво предлагали уничтожить силы Тьмы. Мы легко могли бы это сделать с самого начала, потому что обычное их оружие – почти ничто перед силой Добра, которой жители нашего мира наделены с рождения. Страшнее всего другое. Даубары умеют проникать в голову… нет, в душу человека. Забравшись внутрь, даубар превращает свою жертву сначала в преданного слугу, а со временем в такого же даубара, как он сам, часть большой Тьмы. Чтобы победить Тьму, пришлось бы уничтожить множество людей, внутрь которых они к этому времени успеют вселиться. Такого решения Верховный совет принять не мог. Мы не имеем права лишать жизни другие живые существа, это противоречит смыслу нашего существования.

До того как покинуть Землю, твои родители смогли разбросать по Земле маленькие крупицы своих сил Добра. Они оставили на Земле всё, что смогли, сохранив у себя только то, что позволило им вернуться назад. Эти крупицы сил Добра помогают людским душам бороться с силами Тьмы, оттягивая победу даубаров. Оттягивая, но не отменяя, ведь крупиц слишком мало для такой большой планеты. Если ты понаблюдаешь внимательно, то увидишь, как часто во многих душах внезапно, словно в приступе болезни, усиливаются зло, зависть, ненависть, вражда, что сеют и проращивают в душах людей силы Тьмы. Конечно, в людях есть и доброта, и любовь, которые усиливаются крупицами сил Добра, помогающими им бороться с тьмой. Но там, где побеждают даубары, начинаются войны. Люди убивают друг друга. Это очень печально.

– А что можно с этим сделать? – спросила Радуга, распахнув огромные глаза.

– Пока ты маленькая – ничего. Но когда ты вырастешь, существует вероятность, что ты сможешь помешать силам Тьмы. Возможно, ты унаследуешь способности твоих родителей и других поляриев создавать и рассыпать крупицы Добра. Сейчас никто наверняка не знает, но я чувствую, что так, скорее всего, и случится. Силы Тьмы пока не знают о тебе, потому что сила твоего волшебства, к твоему счастью, ещё очень и очень мала. Они тебя просто не замечают. Но если, когда ты вырастешь, твои способности творить добро станут сильнее, даубары быстро поймут, что на Земле для них снова появилась угроза. Можно не сомневаться, что они будут охотиться за тобой. Это очень опасно. Тебе надо готовиться к этому. Ты ведь не сможешь покинуть планету, как твои родители. Земля теперь – твой дом, и тебе придется либо победить, либо погибнуть. Я так боюсь за тебя…

– А ты кто? Почему ты беспокоишься обо мне?

– Не могу тебе сказать. Не имею права. Но я очень люблю тебя. Без разрешения Высшего совета я появился здесь на очень короткий срок, потому что твоим родителям это просто запрещено. Я не знаю, сумею ли прийти к тебе ещё раз, но предупредить тебя я был обязан. Хорошо, что чем старше ты становишься, тем легче мне узнавать, что с тобой происходит. Твоя волшебная сила явно растёт и позволяет мне чувствовать, где ты находишься. Я не мог найти тебя раньше из-за того, что ты была очень мала и твоя сила была мизерна. А в будущем, может быть, я сумею даже разговаривать с тобой на расстоянии. Это зависит от того, как много силы ты унаследовала от родителей. Но если всё так, как я думаю, то однажды ты сможешь мысленно позвать меня – и я сразу это почувствую.

– Если ты такой же, как мои родители, то почему выглядишь, как обычные люди? – спросила девочка.

– Ты слишком умна для своего возраста, – сказал старик, задумчиво глядя на Радугу. – Возможно, когда-нибудь я расскажу тебе и об этом. Но сейчас не время. Просто знай, что для других жителей этой планеты я невидим и неслышим.

– А как тебя позвать, если будет очень нужно?

– Зови меня просто Дедушка Свет, – сказал старец и, улыбнувшись какой-то очень светлой и тёплой улыбкой, внезапно исчез.

После встречи со старцем жизнь девочки обрела смысл. Конечно, Радуга пока была маленькой и смутно понимала, что означает борьба сил Добра и Зла. Для начала она решила во что бы то ни стало найти того человека, кто может её видеть. Она кружила по разным странам, часами летала по улицам городов, заглядывала в дома и лица людей, но прошло немало времени, прежде чем человек ответил немного удивленным взглядом на ее улыбку. Нет, ошибки быть не могло: мальчик с глубокими серыми глазами обратил внимание именно на неё, смотрел на неё, а не сквозь неё. И даже, как ей показалось, немного внутрь. Он был такой же, как и другие мальчики его возраста, и все же в его лице было что-то такое, что заставляло её с неподдельным интересом и завороженным взглядом смотреть и смотреть на него. Удивительно, но в толпе других детей именно он обращал на себя внимание, как будто никого больше рядом не было. Встретившись взглядом, незнакомец и девочка удивленно разглядывали друг друга, и через какое-то время Радуге стало казаться, что перед ней самый красивый мальчик на свете.

– Ты умеешь летать? – спросил мальчик.

– Откуда ты это знаешь? Я же на земле стою…

В ответ чудесный мальчик пожал плечами и зашагал своей дорогой как ни в чем не бывало. Радуге показалось, что он тут же забыл о её существовании, а мысли его отправились явно куда-то далеко. Но так просто отпустить его Радуга не могла. Она прекрасно помнила слова Дедушки Света: это мог быть её единственный шанс подружиться с живым человеком, который мог её видеть.

Радуга летела высоко, следуя за ним, пока мальчик не зашёл к себе домой, и запоминала дорогу. Он не видел её, так как не смотрел вверх, а сосредоточенно о чём-то думал. Хотя его дом ничем особенным не отличался от других домов, но для Радуги он был особым. Ведь в нём жил мальчик, который мог её видеть!

Несколько дней Радуга наблюдала за мальчиком издалека, стараясь быть незаметной. Она обратила внимание, что он редко выходит из дома после школы и почти не играет с другими детьми. Пройти сквозь стену прямо в чужой дом она стеснялась, да и не хотела испугать мальчика. Только спустя неделю Радуга решилась как-то вечером заглянуть в его комнату через окно.

Мальчик сидел на полу и сосредоточенно строил замок из разноцветных деталей. Это был целый удивительный город – с многоярусными площадями и затейливыми фонтанами, огромным дворцом и уютными домиками вдоль ровных улиц. Радуге замок сразу ужасно понравился.

Наконец две