C’est moi. Рекомендации
🌳 🌲 🍁 Увлеченно и познавательно , с любовью, восхищением, тонким юмором (отдельно оценила игру слов, например, «кронпринцы и кронпринцессы»).
Очень по-человечески про лес: планировать деторождение, дети идут в школу, долговязые подростки-лесята, правила приличия, разные способы коммуникации, построения общества и взаимодействия, пр.
Очень по-человечески про лес: планировать деторождение, дети идут в школу, долговязые подростки-лесята, правила приличия, разные способы коммуникации, построения общества и взаимодействия, пр.
Тайная жизнь деревьев. Что они чувствуют, как они общаются — открытие сокровенного мира
·
♥️ Интеллектуальная прелесть: с любовью к Санкт-Петербургу, истории. Неравнодушно, по-хулигански, авантюрно, человечно и просто очень симпатично. Объемные и самобытные персонажи, много любопытных деталей про реставрацию, вкусный и образный язык.
Душевно и увлекательно, однозначно рекомендую. А себе нового автора открыла.
✍️
«Но Петербург — особый сюжет. Когда я это осознала, работать стало гораздо легче.
— Почему особый?
— Да климат, знаешь ли, неподходящий, — развеселилась Лидия Владимировна, — руины плохо сохраняются. А если серьезно, в практическом отношении город у нас самовоспроизводимый, что ли. Относительно юный и, в сравнении с античными памятниками, очень-очень хорошо задокументированный. Уйма архивных материалов, авторских чертежей, обмеров, фотографий. А не можешь найти нужное на бумаге — пожалуйста, ищи в натуре. Аналогичные формы, типовые детали. Элементы тиражируются, повторяются многократно. Где копии, где оригинал, не разберешь. Заимствуй, компилируй, изобретай…»
«Типично питерский сплинок — угнетенность, повышенная раздражительность — та фоновая немощь, на которую не принято жаловаться. Сезонный дефицит витамина D, когда засыпаешь и просыпаешься в темноте.»
«В действительности «Сайгон» исполнял для ребят те же функции, что для вас сегодня — социальные сети. Познакомиться, найти кого-то, что-то узнать, заявить о себе. Понять, что ты, изгой в своей стране, не один.»
«Лидия Владимировна смотрела в окно, и ей казалось, что город зримо для нее обращается в пыль. Она видела, как просаживаются мостовые и крошатся перекошенные фасады, кренятся крыши и трескаются колонны, тускнеет позолота и выветривается с набережной гранит. Различала прах, витавший в воздухе, так ясно, словно могла бы, если б подставила ладонь встречному ветру, поймать его своей слабой, корявой рукой.»
Душевно и увлекательно, однозначно рекомендую. А себе нового автора открыла.
✍️
«Но Петербург — особый сюжет. Когда я это осознала, работать стало гораздо легче.
— Почему особый?
— Да климат, знаешь ли, неподходящий, — развеселилась Лидия Владимировна, — руины плохо сохраняются. А если серьезно, в практическом отношении город у нас самовоспроизводимый, что ли. Относительно юный и, в сравнении с античными памятниками, очень-очень хорошо задокументированный. Уйма архивных материалов, авторских чертежей, обмеров, фотографий. А не можешь найти нужное на бумаге — пожалуйста, ищи в натуре. Аналогичные формы, типовые детали. Элементы тиражируются, повторяются многократно. Где копии, где оригинал, не разберешь. Заимствуй, компилируй, изобретай…»
«Типично питерский сплинок — угнетенность, повышенная раздражительность — та фоновая немощь, на которую не принято жаловаться. Сезонный дефицит витамина D, когда засыпаешь и просыпаешься в темноте.»
«В действительности «Сайгон» исполнял для ребят те же функции, что для вас сегодня — социальные сети. Познакомиться, найти кого-то, что-то узнать, заявить о себе. Понять, что ты, изгой в своей стране, не один.»
«Лидия Владимировна смотрела в окно, и ей казалось, что город зримо для нее обращается в пыль. Она видела, как просаживаются мостовые и крошатся перекошенные фасады, кренятся крыши и трескаются колонны, тускнеет позолота и выветривается с набережной гранит. Различала прах, витавший в воздухе, так ясно, словно могла бы, если б подставила ладонь встречному ветру, поймать его своей слабой, корявой рукой.»
Парадокс Тесея
·
18+
5K
Книга либо зайдет, либо нет. Мне понравилась, хотя периодически я терялась в бурном и бесконечном потоке мыслей автора. Илья явно владеет словом, играет, иногда заигрывается. Вещь получилась теплая, искренняя, с юмором. Настроенческая.
Если выбираться из этого потока слов, чтобы глотнуть воздуха, потому что не всегда тебя на нем плавно и лениво качает на матрасе, то кажется, что книга про возвращение внутреннего контроля. Через деятельный эскапизм, рутину, искренние и душевные контакты, работу руками, смену среды и привычек, отбрасывание старого и смену ритма, поиск причины, чувства дома, маленьких радостей, изменение мироощущения.
Читалось легко, но не быстро, делала паузы, чтобы эта космическая пыль изъявлений хоть немного оседала. Оседает она красиво :)
P.s. не поняла, зачем это предисловие, которое не только ненужное, но еще и зачем-то объясняет читателю смысл аллюзий и концепций в книге ДО ознакомления с ней.
pp.s. В аудио версии чтец периодически довольно оригинально ставил ударения, даже в каких-нибудь совершенно неожиданных словах, например, «на радостЯх».
Если выбираться из этого потока слов, чтобы глотнуть воздуха, потому что не всегда тебя на нем плавно и лениво качает на матрасе, то кажется, что книга про возвращение внутреннего контроля. Через деятельный эскапизм, рутину, искренние и душевные контакты, работу руками, смену среды и привычек, отбрасывание старого и смену ритма, поиск причины, чувства дома, маленьких радостей, изменение мироощущения.
Читалось легко, но не быстро, делала паузы, чтобы эта космическая пыль изъявлений хоть немного оседала. Оседает она красиво :)
P.s. не поняла, зачем это предисловие, которое не только ненужное, но еще и зачем-то объясняет читателю смысл аллюзий и концепций в книге ДО ознакомления с ней.
pp.s. В аудио версии чтец периодически довольно оригинально ставил ударения, даже в каких-нибудь совершенно неожиданных словах, например, «на радостЯх».
Запасный выход
·
Откладывала знакомство с Вирджинией Вулф, а зря. Первое для меня ее произведение. Снесло с ног.
Стилистически невероятно бурный поток сознания, фактически этот поток и является структурой романа. Какая изощренность, фактурность и образность языка, выпуклость персонажей, как главных, так и второго плана, да и любого попадающего в этот поток живого и неживого, множество точек зрения в сумасшедшей динамике и многослойности. Казалось бы, бессюжетность, всего один день из светской жизни Клариссы Дэллоуэй в послевоенное (Первая Мировая) время, но тебя оглушает насыщенность мыслей, эмоций, красок, звуков, происходящего.
P.s. ПТСР. Тогда его называли shell shock или battle fatigue. В Российской империи тогда называли военным или травматическим неврозом. А в современное России понятие ПТСР появилось лишь в 1995, много позже международной практики.
✍️
«с благородным негодованием Ричард Дэллоуэй сообщал, что порядочный человек не должен читать сонетов Шекспира, как не должен подсматривать в замочную скважину»
«Мир поднял хлыст. Куда падёт?»
«Первая половина дня с разлету врезалась во вторую. И толчок ещё отдавался в теле».
«Книги, она подумала, размножаются почкованьем. И никогда у неё не хватает на них времени».
Стилистически невероятно бурный поток сознания, фактически этот поток и является структурой романа. Какая изощренность, фактурность и образность языка, выпуклость персонажей, как главных, так и второго плана, да и любого попадающего в этот поток живого и неживого, множество точек зрения в сумасшедшей динамике и многослойности. Казалось бы, бессюжетность, всего один день из светской жизни Клариссы Дэллоуэй в послевоенное (Первая Мировая) время, но тебя оглушает насыщенность мыслей, эмоций, красок, звуков, происходящего.
P.s. ПТСР. Тогда его называли shell shock или battle fatigue. В Российской империи тогда называли военным или травматическим неврозом. А в современное России понятие ПТСР появилось лишь в 1995, много позже международной практики.
✍️
«с благородным негодованием Ричард Дэллоуэй сообщал, что порядочный человек не должен читать сонетов Шекспира, как не должен подсматривать в замочную скважину»
«Мир поднял хлыст. Куда падёт?»
«Первая половина дня с разлету врезалась во вторую. И толчок ещё отдавался в теле».
«Книги, она подумала, размножаются почкованьем. И никогда у неё не хватает на них времени».
Миссис Дэллоуэй
·
21.2K
Ох. Это большой труд: собрать, написать и прочитать. Книга поражает убористостью и плотностью информации, солидностью источников (30% объема). С каждой страницей страшное узнавание. Эти жуткие практики не умерли, а расцветают.
На слух мне было крайне сложно воспринимать: большое количество имен, названий документов (часто на немецком, в моем наборе иностранных языков он отсутствует). Поэтому, если вынужденно переключалась на аудио, после приходилось возвращаться и перечитывать глазами.
Страшная книга. И становится страшнее от осознания резонирующей актуальности. Медиа-диктатура и пропаганда, устрашение, контроль над писателями, издателями и всеми звеньями цепочки, цензура и самоцензура, удаление и уничтожение инакомыслящих и неудобных, вовлечение в гос машину и режим, политизация, политическое давление, законодательные драконовские меры, экспроприация изданий, национализация издательств, указания по содержанию и интерпретации событий (особенно в сфере географии и истории, например, в научных и учебных изданиях), просто страх (писать, издавать, читать что-то «не то»).
Страх. Стирание морали. Физическое уничтожение.
Будьте бдительны и осторожны.
✍️
«В подготовленной в Веймаре 23 октября 1936 года резолюции «Немецкая книготорговля за мир во всем мире» профессиональное руководство книжной торговли призывало запретить производство и распространение книг, «которые, злонамеренно искажая историческую истину, оскорбляют верховного руководителя страны или его народ и порочат институты и традиции, священные для народа».
«Томас Манн 27 мая в полном недоумении задался в дневнике вопросом: «Что у этих людей внутри? Если вернуться, будешь чужаком, не знающим, как себя вести. Так странно чувствовать, что пока тебя нет, твоя страна куда-то катится и никак ее не вернуть».
«нет никакой собственной политической теории» и что «идеологии, которые он использует или отвергает», были не более чем «технологиями господства», не воспринимались всерьез политическим руководством и использовались в чисто пропагандистских целях».
«новой «социальной формы», в которой «правящие группы прямо управляют остальной частью населения, без посредничества такого рационального, хотя и принудительного аппарата, который до настоящего времени известен как государство». Больше не существовало никаких ограничений для частных интересов, эгоизма, увеличения прибыли, коррупции, произвола, эксплуатации и террора»
«к беспрецедентной эрозии государственной власти и к уничтожению всех ранее действовавших принципов социальной этики»
На слух мне было крайне сложно воспринимать: большое количество имен, названий документов (часто на немецком, в моем наборе иностранных языков он отсутствует). Поэтому, если вынужденно переключалась на аудио, после приходилось возвращаться и перечитывать глазами.
Страшная книга. И становится страшнее от осознания резонирующей актуальности. Медиа-диктатура и пропаганда, устрашение, контроль над писателями, издателями и всеми звеньями цепочки, цензура и самоцензура, удаление и уничтожение инакомыслящих и неудобных, вовлечение в гос машину и режим, политизация, политическое давление, законодательные драконовские меры, экспроприация изданий, национализация издательств, указания по содержанию и интерпретации событий (особенно в сфере географии и истории, например, в научных и учебных изданиях), просто страх (писать, издавать, читать что-то «не то»).
Страх. Стирание морали. Физическое уничтожение.
Будьте бдительны и осторожны.
✍️
«В подготовленной в Веймаре 23 октября 1936 года резолюции «Немецкая книготорговля за мир во всем мире» профессиональное руководство книжной торговли призывало запретить производство и распространение книг, «которые, злонамеренно искажая историческую истину, оскорбляют верховного руководителя страны или его народ и порочат институты и традиции, священные для народа».
«Томас Манн 27 мая в полном недоумении задался в дневнике вопросом: «Что у этих людей внутри? Если вернуться, будешь чужаком, не знающим, как себя вести. Так странно чувствовать, что пока тебя нет, твоя страна куда-то катится и никак ее не вернуть».
«нет никакой собственной политической теории» и что «идеологии, которые он использует или отвергает», были не более чем «технологиями господства», не воспринимались всерьез политическим руководством и использовались в чисто пропагандистских целях».
«новой «социальной формы», в которой «правящие группы прямо управляют остальной частью населения, без посредничества такого рационального, хотя и принудительного аппарата, который до настоящего времени известен как государство». Больше не существовало никаких ограничений для частных интересов, эгоизма, увеличения прибыли, коррупции, произвола, эксплуатации и террора»
«к беспрецедентной эрозии государственной власти и к уничтожению всех ранее действовавших принципов социальной этики»
Литературная политика Третьего рейха
·
В основе книги дуальность, мое впечатление также двойственно.
Как сказано в аннотации, нам представляют препарирование брака: 2 перспективы, темные секреты и боль, что скрывается за зеркальной поверхностью отражения другого человека и взаимоотношений, отражения, которые мы видим, потому хотим видеть и/или хотят, чтобы мы видели.
Книга четко разделена на 2 части: судьбы - история с точки зрения Лотто, фурии - с точки зрения Матильды. Вот вторая часть 🔥, залечила мои раны (почти), нанесенные первой, но разбила сердце.
Теперь про раны.
Перевод ужасен. Если не сверять с оригиналом (а я открыла этот ящик Пандоры, прочитав про «ливерпульский Тоттенхем», отсебятина, убогий выбор слов и конструкций, включая, простите, кличку собаки «Божка» - wtf?! - в оригинале God, просто бог, окей, можно было бы Божок или Богиня, хотя гендер не указан в книге, продолжая аллюзию с древнегреческой мифологией, которая сквозным образом проходит через историю), то будешь просто наталкиваться не некоторые эпатажно вброшенные отдельные слова, типа «авантажность» (переводчица выпендрилась, занялась украшательством), то можно смириться.
Секс. Боже, давно я не читала так много и так дурно написанных сцен секса. В первой части их много, очень много. Для справки: книга была номинирована в категории «Худший секс в беллетристике». Не выиграла. К сожалению. Но участие было явно достойным. Крепитесь, дорогие читатели.
Итого: рекомендую, но лучше в оригинале. А переводчицу Эвелину, эту повелительницу тьмы мира перевода и владения слов, я отметила.
Как сказано в аннотации, нам представляют препарирование брака: 2 перспективы, темные секреты и боль, что скрывается за зеркальной поверхностью отражения другого человека и взаимоотношений, отражения, которые мы видим, потому хотим видеть и/или хотят, чтобы мы видели.
Книга четко разделена на 2 части: судьбы - история с точки зрения Лотто, фурии - с точки зрения Матильды. Вот вторая часть 🔥, залечила мои раны (почти), нанесенные первой, но разбила сердце.
Теперь про раны.
Перевод ужасен. Если не сверять с оригиналом (а я открыла этот ящик Пандоры, прочитав про «ливерпульский Тоттенхем», отсебятина, убогий выбор слов и конструкций, включая, простите, кличку собаки «Божка» - wtf?! - в оригинале God, просто бог, окей, можно было бы Божок или Богиня, хотя гендер не указан в книге, продолжая аллюзию с древнегреческой мифологией, которая сквозным образом проходит через историю), то будешь просто наталкиваться не некоторые эпатажно вброшенные отдельные слова, типа «авантажность» (переводчица выпендрилась, занялась украшательством), то можно смириться.
Секс. Боже, давно я не читала так много и так дурно написанных сцен секса. В первой части их много, очень много. Для справки: книга была номинирована в категории «Худший секс в беллетристике». Не выиграла. К сожалению. Но участие было явно достойным. Крепитесь, дорогие читатели.
Итого: рекомендую, но лучше в оригинале. А переводчицу Эвелину, эту повелительницу тьмы мира перевода и владения слов, я отметила.
Судьбы и фурии
·
18+
2.5K
💔 «Куда, куда вы удалили день грядущий?»
Блэкаут. Без отзыва. Вместо него цитаты («облегченные», без многоточий и лишних пробелов, а также без тех, где про 3 буквы, которых, на самом деле, 5).
‼️Дальше цитаты-спойлеры. Dive at your own risk.
Мы все учились понемногу
Без принужденья
Хранить молчанье
А темный ум
Не скоро утихнет
А нынче все в мы в тумане
И торжествует сон вечный
Да унылый эгоизм
Страх втайне искажал язык
Я к вам пишу - чего же боле?
Что я смогу еще
Молчать
Тут непременно
До гробовой доски
Какой-нибудь злодей
Рад важно врать
Что же?
Сам ужас жизни
Лежит необозрим
И все равно: надежда
Лжет детским лепетом своим
Опыт мужички-то
Гребут лопатой
Утраты
И снится чудный сон Татьяне.
Будто поля в гробах
Но гибельный поток остановился
Сажают прямо
Бурно
Душно, дурно;
Сквозь зубы и тишком
Тряслися все
и наш тиран
Недуг новейших россиян
Его тревожит бездна счастья
Так как чума,
И повреждение ума,
И в мире казни
Без боязни
Куда, куда вы удалили
День грядущий?
Теперь он клон и бот души
Сегодня он чином от ума избавлен
Все хорошо, но дело в том,
Что там кой-где
День насильствен
В закон вменяя произвол безумных дней
О люди!
Непрестанно
Запрет вам подавай:
А без того вам рай не рай
Блэкаут. Без отзыва. Вместо него цитаты («облегченные», без многоточий и лишних пробелов, а также без тех, где про 3 буквы, которых, на самом деле, 5).
‼️Дальше цитаты-спойлеры. Dive at your own risk.
Мы все учились понемногу
Без принужденья
Хранить молчанье
А темный ум
Не скоро утихнет
А нынче все в мы в тумане
И торжествует сон вечный
Да унылый эгоизм
Страх втайне искажал язык
Я к вам пишу - чего же боле?
Что я смогу еще
Молчать
Тут непременно
До гробовой доски
Какой-нибудь злодей
Рад важно врать
Что же?
Сам ужас жизни
Лежит необозрим
И все равно: надежда
Лжет детским лепетом своим
Опыт мужички-то
Гребут лопатой
Утраты
И снится чудный сон Татьяне.
Будто поля в гробах
Но гибельный поток остановился
Сажают прямо
Бурно
Душно, дурно;
Сквозь зубы и тишком
Тряслися все
и наш тиран
Недуг новейших россиян
Его тревожит бездна счастья
Так как чума,
И повреждение ума,
И в мире казни
Без боязни
Куда, куда вы удалили
День грядущий?
Теперь он клон и бот души
Сегодня он чином от ума избавлен
Все хорошо, но дело в том,
Что там кой-где
День насильствен
В закон вменяя произвол безумных дней
О люди!
Непрестанно
Запрет вам подавай:
А без того вам рай не рай
Евгений Онегин. Блэкаут
·
18+
477
Книга теплая, фактурная. Читается легко. Даже главы про исламскую революцию, все те ужасные события и факты получились как бы завернутыми в пуховое одеяло, звучат приглушенно, мягко, да, мы видим их глазами девочки-подростка, но вопрос именно в языке. Поэтому у тебя нет ожидаемой напряженности, шока, боли, которую ты ощущаешь при прочтении иных книг (например, читая Нафиси). Или у меня произошла атрофия эмпатии за последние годы.
Мое недоумение об отзывах, где все про чай с пахлавой и рис с шафраном, игнорируя всю жесть (казни, пытки, , растворилось в том же самом чае с пахлавой. Возникает когнитивный диссонанс, но его можно объяснить смещением фокуса: в центре семья, любовь, забота, поддержка, построение связей. Все события показаны именно через призму семьи, детали быта и повседневность. (Ох, как же меня часто бесят наши переводы. В оригинале название «Together tea», конструкция некорректная с точки зрения языка, но ставит смысловой акцент на общности).
Второй фокус на взаимодействии культур, разделении, адаптации, слиянии и принятии. Когда тебя определяет тот самый дефис в слове «ирано-мериканка». «Куда больше ее интересовал вопрос, как сохранять равновесие, балансируя на короткой черточке дефиса в слове, которое одновременно и определяло, и отрицало са́мую ее сущность. Ирано-американка. Она не чувствовала себя ни тем, ни другим, ее место было посередине, то есть на том самом дефисе, небуквенном орфографическом значке, который в одних справочниках назывался соединительным, а в других – разделительным. Только там Мина могла сохранять память и о стране, в которой появилась на свет, и о своей новой родине, где ей непременно нужно преуспеть. Дефис был тонок, словно натянутый под куполом цирка канат, и так же коварен, однако она знала, что ей придется учиться сначала сидеть на нем, как на барном табурете, потом стоять, а затем и ходить по нему подобно акробату, балансируя между двумя частями нелепого слова, обозначающего несуществующую национальную принадлежность.»
В общем, рекомендую, с оговорками. Книга явно женская, «сладкая», да простят меня феминистки, обложка говорящая.
✍️
«Бывали минуты, когда Дария почти стыдилась своей тоски по родине. Как можно тосковать о месте, где правят жестокие законы и царят подавленность и уныние? Но проходило время, и она снова начинала сознавать, что ее страна – это не только исламская диктатура и террор. В Иране по-прежнему жили ее отец и сестра. В саду их дома по-прежнему росли лимоны и гранаты. Никуда не исчезла персидская поэзия, которая ей так нравилась. Ее предки – много, много поколений предков – строили на этой земле цивилизацию, создавали культуру, и все это они завещали ей, передали в наследство, которое не облагалось никакими налогами, кроме одного – налога верности. Иран был ее домом.»
«В последние несколько дней новости были полны сообщениями о смертях. Нет, люди перестали гибнуть на улицах – кровавая Революция завершилась. Убийства совершались за закрытыми дверями – тайная полиция расправлялась с теми, кто был близок к шаху, кто оставался приверженцем западных ценностей и западного образа жизни, с теми, кто был слишком похож на расхожий образ шпиона, с тагутами[18], с монархистами, со слишком высокими или слишком полными, со слишком богатыми и слишком шумными… причина могла быть любая. Убийства, или «казни», становились все более массовыми, и конца этому было не видно. Мина даже думала, что все в стране перемешалось, встало с ног на голову и что Революция эволюционировала в нечто совершенно иное. Не то чтобы она хорошо разбиралась в политике, но она умела слушать, а ее родители частенько разговаривали о том, как резко ее братья изменили свои взгляды и каким безнадежным кажется им сложившееся положение.»
«понятия «хорошее» и «плохое» способны изменять свой смысл и наполнение в зависимости от того, в чьих руках находится власть, и что тот, кто контролирует информацию, рисует и раскрашивает мир по своему произволу.»
Мое недоумение об отзывах, где все про чай с пахлавой и рис с шафраном, игнорируя всю жесть (казни, пытки, , растворилось в том же самом чае с пахлавой. Возникает когнитивный диссонанс, но его можно объяснить смещением фокуса: в центре семья, любовь, забота, поддержка, построение связей. Все события показаны именно через призму семьи, детали быта и повседневность. (Ох, как же меня часто бесят наши переводы. В оригинале название «Together tea», конструкция некорректная с точки зрения языка, но ставит смысловой акцент на общности).
Второй фокус на взаимодействии культур, разделении, адаптации, слиянии и принятии. Когда тебя определяет тот самый дефис в слове «ирано-мериканка». «Куда больше ее интересовал вопрос, как сохранять равновесие, балансируя на короткой черточке дефиса в слове, которое одновременно и определяло, и отрицало са́мую ее сущность. Ирано-американка. Она не чувствовала себя ни тем, ни другим, ее место было посередине, то есть на том самом дефисе, небуквенном орфографическом значке, который в одних справочниках назывался соединительным, а в других – разделительным. Только там Мина могла сохранять память и о стране, в которой появилась на свет, и о своей новой родине, где ей непременно нужно преуспеть. Дефис был тонок, словно натянутый под куполом цирка канат, и так же коварен, однако она знала, что ей придется учиться сначала сидеть на нем, как на барном табурете, потом стоять, а затем и ходить по нему подобно акробату, балансируя между двумя частями нелепого слова, обозначающего несуществующую национальную принадлежность.»
В общем, рекомендую, с оговорками. Книга явно женская, «сладкая», да простят меня феминистки, обложка говорящая.
✍️
«Бывали минуты, когда Дария почти стыдилась своей тоски по родине. Как можно тосковать о месте, где правят жестокие законы и царят подавленность и уныние? Но проходило время, и она снова начинала сознавать, что ее страна – это не только исламская диктатура и террор. В Иране по-прежнему жили ее отец и сестра. В саду их дома по-прежнему росли лимоны и гранаты. Никуда не исчезла персидская поэзия, которая ей так нравилась. Ее предки – много, много поколений предков – строили на этой земле цивилизацию, создавали культуру, и все это они завещали ей, передали в наследство, которое не облагалось никакими налогами, кроме одного – налога верности. Иран был ее домом.»
«В последние несколько дней новости были полны сообщениями о смертях. Нет, люди перестали гибнуть на улицах – кровавая Революция завершилась. Убийства совершались за закрытыми дверями – тайная полиция расправлялась с теми, кто был близок к шаху, кто оставался приверженцем западных ценностей и западного образа жизни, с теми, кто был слишком похож на расхожий образ шпиона, с тагутами[18], с монархистами, со слишком высокими или слишком полными, со слишком богатыми и слишком шумными… причина могла быть любая. Убийства, или «казни», становились все более массовыми, и конца этому было не видно. Мина даже думала, что все в стране перемешалось, встало с ног на голову и что Революция эволюционировала в нечто совершенно иное. Не то чтобы она хорошо разбиралась в политике, но она умела слушать, а ее родители частенько разговаривали о том, как резко ее братья изменили свои взгляды и каким безнадежным кажется им сложившееся положение.»
«понятия «хорошее» и «плохое» способны изменять свой смысл и наполнение в зависимости от того, в чьих руках находится власть, и что тот, кто контролирует информацию, рисует и раскрашивает мир по своему произволу.»
В стране чайных чашек
·
Эта книга не оказалась бы на моем радаре, если бы не усердные потуги «социально ответственных и гиперактивных граждан». Чтение превратилось в азартную игру, успеть до того, как будет изъята (поэтому слушала нон-стоп). «Собственную трусость и подлость доносчик выдаёт за что-то вроде долга». Варлам Шаламов
Вместо отзыва просто будут цитаты (акценты в книге я расставляла по-своему, конечно, любопытно, что роман написан в 1969):
«Патриотизм на планете Гетен — это не любовь к родине. Это страх. Боязнь всего иного, чем ты сам, чем то, что окружает тебя. И знаете, страх этот не просто поэтическая метафора, он скорее носит политический характер и проявляется в ненависти, соперничестве, агрессивности.»
«Я боюсь лжецов, я боюсь трюкачей, но больше всего я боюсь горькой правды. Именно поэтому я столь успешно правлю своей страной. Только поэтому. Ибо мной самим правит страх. Да, страх. И нет ничего сильнее страха. И ничто в этом мире не вечно. Вы тот, за кого себя выдаете, и все же вы всего лишь чья-то шутка, фокус трюкача. Там, меж звездами, ничего нет, там лишь пустота, ужас и тьма; и вы прилетаете оттуда совершенно один, и еще пытаетесь испугать меня. Я и так уже достаточно напуган, хоть я и здешний король. Но настоящий правитель здесь — страх!»
«Оказалось, что зваться предателем тяжело. Даже странно, до чего это тяжело, ведь так просто назвать предателем кого-то другого. Это слово прилипает к тебе навечно и звучит очень убедительно. Я и сам наполовину поверил в то, что стал предателем.»
«Врагом в Кархайде считается не чужеземец, а захватчик. Любой иностранец, откуда бы он ни явился, считается гостем. Врагом же чаще бывает ближайший сосед.»
«Если цивилизации и можно что-то противопоставить, так это войну. Так что либо то, либо другое. Но не то и другое вместе.»
«Перед ним была конкретная и ясная цель, и он шел к ней по самому короткому и проверенному пути. Чтобы превратить народ Кархайда в граждан единого государства, в единую нацию, он избрал путь войны. Его идеи, разумеется, были недостаточно четко сформулированы, однако звучали весьма убедительно. Второй способ столь же быстрого создания единой нации или всеобщей мобилизации людей — это насаждение в государстве новой религии; однако таковой под рукой не оказалось, и Тайб предпочел путь милитаризации.»
«Мой король боялся Посланника; эти люди боятся друг друга».
«Чтобы стать в Сарфе высокопоставленным лицом, необходимо, как мне кажется, обладать определенным комплексом или, точнее, комплексной формой глупости.»
«Узнать, какие вопросы не имеют ответа, и не отвечать на них; это искусство более всего необходимо во времена смуты и тьмы.»
«Человек, который не отвергает плохое правительство своей страны, глуп.»
«Огонь и страх хорошие слуги, да плохие хозяева.»
«Страх очень полезен. Как темнота; и как тени. <…> Забавно, что одного только света недостаточно. Нужны тени, чтобы знать, куда идти.»
«Если один чужак — всего лишь диковинка, то двое — уже вторжение.»
Вместо отзыва просто будут цитаты (акценты в книге я расставляла по-своему, конечно, любопытно, что роман написан в 1969):
«Патриотизм на планете Гетен — это не любовь к родине. Это страх. Боязнь всего иного, чем ты сам, чем то, что окружает тебя. И знаете, страх этот не просто поэтическая метафора, он скорее носит политический характер и проявляется в ненависти, соперничестве, агрессивности.»
«Я боюсь лжецов, я боюсь трюкачей, но больше всего я боюсь горькой правды. Именно поэтому я столь успешно правлю своей страной. Только поэтому. Ибо мной самим правит страх. Да, страх. И нет ничего сильнее страха. И ничто в этом мире не вечно. Вы тот, за кого себя выдаете, и все же вы всего лишь чья-то шутка, фокус трюкача. Там, меж звездами, ничего нет, там лишь пустота, ужас и тьма; и вы прилетаете оттуда совершенно один, и еще пытаетесь испугать меня. Я и так уже достаточно напуган, хоть я и здешний король. Но настоящий правитель здесь — страх!»
«Оказалось, что зваться предателем тяжело. Даже странно, до чего это тяжело, ведь так просто назвать предателем кого-то другого. Это слово прилипает к тебе навечно и звучит очень убедительно. Я и сам наполовину поверил в то, что стал предателем.»
«Врагом в Кархайде считается не чужеземец, а захватчик. Любой иностранец, откуда бы он ни явился, считается гостем. Врагом же чаще бывает ближайший сосед.»
«Если цивилизации и можно что-то противопоставить, так это войну. Так что либо то, либо другое. Но не то и другое вместе.»
«Перед ним была конкретная и ясная цель, и он шел к ней по самому короткому и проверенному пути. Чтобы превратить народ Кархайда в граждан единого государства, в единую нацию, он избрал путь войны. Его идеи, разумеется, были недостаточно четко сформулированы, однако звучали весьма убедительно. Второй способ столь же быстрого создания единой нации или всеобщей мобилизации людей — это насаждение в государстве новой религии; однако таковой под рукой не оказалось, и Тайб предпочел путь милитаризации.»
«Мой король боялся Посланника; эти люди боятся друг друга».
«Чтобы стать в Сарфе высокопоставленным лицом, необходимо, как мне кажется, обладать определенным комплексом или, точнее, комплексной формой глупости.»
«Узнать, какие вопросы не имеют ответа, и не отвечать на них; это искусство более всего необходимо во времена смуты и тьмы.»
«Человек, который не отвергает плохое правительство своей страны, глуп.»
«Огонь и страх хорошие слуги, да плохие хозяева.»
«Страх очень полезен. Как темнота; и как тени. <…> Забавно, что одного только света недостаточно. Нужны тени, чтобы знать, куда идти.»
«Если один чужак — всего лишь диковинка, то двое — уже вторжение.»
Левая рука тьмы
·
Левая рука тьмы
Милейшая, душевная, добрая и тонкая вещь, полная нелепостей и игры слов, которая тебя обнимает и улыбает. Получилась комедия положений с чудиками из специальной школы и чудиками «нормальными».
P.s. Рождественская пьеса - это шедевр. Ржала в полный голос до слез.
Pp.s. несколько раздражал утрированный детский язык. Хотя периодически попадались словечки («говносос» и т.п.), которые совсем не детские. В послесловии автор объясняет идею этой нетипичной для него книги. В общем, рекомендует читать всем, всем семьей :)
P.s. Рождественская пьеса - это шедевр. Ржала в полный голос до слез.
Pp.s. несколько раздражал утрированный детский язык. Хотя периодически попадались словечки («говносос» и т.п.), которые совсем не детские. В послесловии автор объясняет идею этой нетипичной для него книги. В общем, рекомендует читать всем, всем семьей :)
Ужасно катастрофический поход в зоопарк
·