Несовершенная публичная сфера. История режимов публичности в России. Сборник статей
Вопреки сложившимся представлениям, гласность и свободная полемика в отечественной истории последних двух столетий встречаются чаще, чем публичная немота, репрессии или пропаганда. Более того, гласность и публичность не раз становились триггерами серьезных реформ сверху. В то же время оптимистические ожидания от расширения сферы открытой общественной дискуссии чаще всего не оправдывались. Справедлив ли в таком случае вывод, что ставка на гласность в России обречена на поражение? Задача авторов книги — с опорой на теорию публичной сферы и публичности (Хабермас, Арендт, Фрейзер, Хархордин, Юрчак и др.) показать, как часто и по-разному в течение 200 лет в России сочетались гласность, глухота к политической речи и репрессии. Сборник включает в себя более двадцати исследований, позволяющих реконструировать богатую историю трансформации режимов публичности в дореволюционной, советской и постсоветской России. Анализируя разные формы публичности — от имперского двора до художественных выставок и дебатов в социальных сетях — авторы стремятся объяснить, почему в одни исторические периоды обращенные к обществу высказывания имеют значительный резонанс и способны определять ход событий, а в другие — оставляют аудиторию равнодушной и жестко подавляются властями.
Дәйексөздер 432
Для некоторых людей в России быть оглупленными (endarkened) — это сознательный выбор. Они активно и намеренно участвуют в процессах медиаоглупления через свои привычки медиапотребления, отказ участвовать в социальных изменениях и нежелание узнавать о событиях в политике, экономике и общественной жизни. Некоторые объясняют свой выбор самосохранением и заботой о себе, имея в виду, что знание проблем и участие в общественной жизни могут вызвать стресс, тревожность и даже психические заболевания (как говорится в русской пословице, «меньше знаешь — лучше спишь»).
1 Ұнайды
Хотя цензура сократила ее, купюры были не настолько существенными, чтобы читатели не смогли получить представление о политической программе подсудимых. Публика с жадностью поглощала эти материалы: газеты продавались по пятьдесят копеек за экземпляр — то есть в десять раз дороже обычного576
Тем не менее были и исключения из этого правила, когда у государства создавалась иллюзия, что оно может использовать публичную сферу в собственных интересах. Поразительно, но стенограмма процесса над народовольцами, причастными к убийству Александра II, была напечатана в «Правительственном вестнике».