Оглавление

1. Грэй
2. ПРОЛОГ
3. Часть первая. Школьница
4. 1. ХИТРОСТЬ АНТОНА
5. 2. ДАВАЙ ОСТАЕМСЯ ПРОСТО ДРУЗЬЯМИ!
6. 3. ПРЕДЛОЖЕНИЕ МАТВЕЯ
7. 4. ЗНАКОМСТВО С ЧЕРНЫМИ КОПАТЕЛЯМИ
8. 5. ЧЕРЕП С ДЫРКОЙ В ТЕМЕНИ
9. 6. КТО ТАКОЙ АЗАЗЕЛО?
10. 7. У МЕНЯ ЕСТЬ ГРЭЙ
11. Часть вторая. чернокнижница
12. 8. КАК ОТОМСТИТЬ ВРАГУ?
13. 9. РАСШИФРОВКА ПОДЛИННОГО ИМЕНИ ГРЭЯ
14. 10. СИЦИЛИЙСКИЕ ЗАКОНЫ
15. 11. ПОЗНАНИЕ КОНТРОЛЯ
16. 12. ЗНАКОМСТВО С ГОТАМИ
17. 13. ОГОНЬ, ВОДА, ВОЗДУХ
18. 14. ЗЕМЛЯ
19. 15. ЗАКЛЯТИЯ
20. 16. ИСТОРИЯ ГРЭЯ
21. ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ВЕДЬМА
22. 17. ТАЛИЙ
23. 18. ТРЯПИЧНАЯ КУКЛА
24. 19. РАЗГОВОР С КОРОЛЕМ
25. 20. КАББАЛИСТИЧЕСКАЯ ТЬМА
26. 21. НАЧАЛО РАСКОПОК
27. 22. КОНЕЦ РАКСОПОК
28. 23. БИТВА ИЛЛЮЗИЙ
29. 24. ОБУЧЕНИЕ МАГОВ
30. 25. ОСВОБОЖДЕНИЕ ГРЭЯ
31. 26. РАЗГОВОР С ДАВИДОМ
32. 27. КОНСЬЕРЖКА НЕ ПРИ ЧЕМ
33. ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ДЕМОНЕССА
34. 28. СНОВА ПИТЕР
35. 29. ГРЭЙ ЕЩЕ И РАЗГОВАРИВАЕТ
36. 30. МАЛЕНЬКАЯ ДЕВОЧКА ПОДНИМАЕТ ТРАКТОР
37. 31. БАЛЕТНАЯ ШКОЛА
38. 32. РАЗОБЛАЧЕНИЕ
39. 33. ТАНЕЦ
40. 34. НИКТО НЕ ОТНИМЕТ У МЕНЯ ГРЭЯ!
41. 35. БЕГ ПО КРЫШАМ
42. 36. «ОТЧЕ НАШ, ИЖЕ ЕСИ НА НЕБЕСЕХ…»
43. 37. ПОСЛЕ ГРЭЯ
44. 38. СОН СТАНТ БЕСКОНЕЧНЫМ
45. Выписка с сайта «Charlatan.net»
46. Заклятия Анны Звягинцевой
    1. Заклятие смерти
    2. Заклятие сна
    3. Заклятие боли
    4. Заклятие подчинения
    5. Заклятие лечения (снятия боли)
    6. ПОЯСНЕНИЯ

«И будет море роковое, Сиять в лазурной тишине. Я буду здесь всегда с тобою, В Аду как в самом лучшем сне…»

Анна Звягинцева

«Сияло солнце в небесах, Светило во всю мочь, Была светла морская гладь, Как зеркало точь-в-точь, Что очень странно — ведь тогда Была глухая ночь…»

Стихотворение «Морж и Плотник» из книги Льюиса Кэрролла «Алиса в Зазеркалье», Перевод Д. Г. Орловской

ПРОЛОГ

Маленькая Оля стояла на тротуаре рядом со своим отцом и с типичным детским любопытством рассматривала небольшие объявления на баннерном столбе. Тут же находились два больших, немного поцарапанных железных желтых ларька и товарищи из Средней Азии, которые предлагали в них, один овощи, а другой спиртное и сигареты. Отец Оли, Степан Игнатьевич, сухой сорокалетний мужчина в болоньевой куртке, в это время покупал продукты в одном из тех самых ларьков и неумело торговался там за виноград и яблоки. Девочка смотрела на столб, потом ей это надоело, и она стала уже рассматривать ларьки, наконец, повернулась и окинула взором поток машин, быстрых, словно суетливо торопящихся куда-то по своим делам огромных насекомых.

Внезапно рядом со вторым ларьком остановилась большая чёрная машина. Из неё немедленно, хлопнув дверями, грубой и решительной походкой вышли два мрачных субъекта, один в длинном красивом драповом пальто, а второй в спортивных штанах с полосками и ветровке. Эти «джентльмены» рванули за ларьки, в сторону рынка, а Оля разглядела в машине ещё трех человек. Затем, двое, что были на заднем сидении, также покинули машину и направились ко второму ларьку. Оля с удивлением увидела, что они связаны друг с другом наручниками, и что у одного из них, одетого в синюю форму, как у курсанта военного училища, жилистого крепкого молодого парня лет двадцати… черное как крыло ворона, оружие в кобуре под курткой. Снаружи торчали только рукоятка и курок.

Она сделала несколько шагов по направлению к этим двум господам, как вдруг… один из них, тот, другой, что был без оружия, обратил на неё внимание. Он посмотрел на девочку своими серыми глазами и улыбнулся. Оля никогда в жизни не видела более грустной улыбки. Это была улыбка обреченного человека, вымученная, словно выстраданная, но в то же время невероятно добрая. Он словно рассматривал ее и тихо плакал в душе.

Второй человек, тот, что был с оружием, выбирал товар и что-то ехидно обсуждал с продавцом, шутил и понтовался. Олю этот субъект не интересовал совершенно, а вот этот с такими грустными серыми глазами и такой обреченной улыбкой…

— Девочка, подойди ко мне, пожалуйста… — внезапно позвал он её.

Оля подошла поближе и рассмотрела человека. Это был мужчина лет сорока, с небритостью и узким серым лицом, красивым, но чисто по-мужски. Выдающиеся вперед скулы, грубые черты лица, маленькой подбородок. В плечах конвоируемый не был широк, а скорее наоборот. Росту — среднего, руки — серые, словно после работы, и на его левом запястье Оля ещё увидела жесткие следы от наручников, такие красные полосы, выдавленные в коже. Другая рука оставалась скованной с рукой стоявшего рядом бандита. Одет человек был в дорогое кожаное пальто, красивые клетчатые брюки и белую как снег рубашку.

«Это, наверное, фокусник» — почему-то подумала Оля. — «Он артист и работает в цирке»

— Девочка, подойди сюда. Я прошу тебя… — то ли сказал, то ли проплакал этот мужчина.

— Зачем? — спросил ребенок.

— Просто. Я хочу просто пообщаться с кем-то перед смертью. Хоть с тобой, например.

Оля изумилась и спросила:

— Ты скоро умрешь?

— Да, я скоро умру… Оля? Тебя зовут Оля?

— Да… откуда ты знаешь? — спросила изумленно девочка.

— Это несложно. Я много знаю… Я много знал и много грешил. А сегодня я скоро умру. За все свои прегрешения. Буду наказан. И ничего с этим не сделать… Скажи, сколько тебе лет?

— Семь… — осторожно ответила Оля.

— А мне сорок восемь, и меня зовут Александр. Саша.

— Очень приятно… — робко ответил ребенок.

— Ты удивилась, что я знаю твое имя. Это все просто. Дело в том, что я маг. Волшебник, Колдун. Я могу творить чудеса.

— Как ты можешь творить чудеса, если у тебя руки в наручниках?

— А всё равно что-то получится. Подойди ко мне поближе. Прошу тебя, возьми меня за руку.

Оля как загипнотизированная подошла и взяла этого странного человека за его вторую, свободную руку. Тот в ответ закрыл глаза и подумал несколько секунд.

— Ты очень способная девочка и очень умная. А ещё у тебя есть дар, который раскроется через пятнадцать лет. Ты тоже маг, как и я, но не такой сильный.

Потом он посмотрел на неё внимательно и улыбнулся:

— У тебя красивые каштановые волосы и зеленые глаза. В Средние века тебя бы приняли за ведьму… Но… ты не та девочка, которая спасет меня…

— А кто?

— Та, кто спасет меня?

И тут второй парень дернулся, внезапно увидев возвращающихся двух субъектов, тех самых, которые вышли первыми.

— Та, кто спасет меня, будет звать меня «Грэй», она родится через шесть лет после моей смерти… — скороговоркой произнес этот странный мужчина с серыми глазами.

В этот момент высокий мужик, в пальто, изумленно увидев их общение, показал рукой на Сашу, а второй, здоровый бык, что уже в спортивных брюках обалдело уставился на собеседников:

— Батя! Во, мля в натуре? Он уже успел тут с ребенком познакомиться… епать! Ты куда смотрел, балда? — Обратился он к конвоировавшему Александра бандиту в форме курсанта.

— А я ничего не слышал… Они, что познакомились?

— Ротозеи… — презрительно фыркнул человек в драповом пальто. — Положили бы сейчас всех, как пить дать! В машину!

— Я в натуре ничего не слышал… Маг, ты чё? Как ты меня провел? — обратился провинившийся бандит к Александру, а тот дернулся и обратился уже к главарю:

— Подожди! Ромов, прошу тебя…

— Просить скоро будешь у архангелов, а не у меня! — Ответил ему главарь. Потом он бросил взгляд на Олю, такой суровый и спокойный, как у волка, и та испуганно отошла на несколько шагов, взяв за руку отца. Ромов хмуро покачал головой, но ничего не сказал.

— Оля… запомни… меня звали Александр… — тихо сказал девочке уводимый в небытие человек. После чего он был грубо и бесцеремонно запихан внутрь машины бандитами.

Машина тронулась, и Оля проводив её глазами внезапно поняла, что никогда больше не увидит этого человека. Потом ребёнка взял за руку отец.

— Александр… Его звали так. — Сказала девочка.

— Пойдем Оленька, нас ещё мама ждет.

— А кто эти люди, пап?

— Какие-то бандиты. Но это уже не наше дело…

— Ну, пап?

— С ним все будет в порядке, Оля! Это все просто игра. Они чуть-чуть поиграют, потом поедут домой.

— Игра??

— Взрослые дяди играют в свои игры. «Зарница», но только по-взрослому. С ним все будет в порядке. Это просто игра. Просто игра…

Машина, а это был «BMW» модели E34, ехала очень долго. Когда уже сворачивали с трассы у Лудони, притормозили и один из сидевших в ней людей, тот с кем у ларька был связан наручниками Александр, выскочил и, попрощавшись с остальными, пересел в стоявшую на самой своротке милицейскую «пятерку».

— Олег, бывай! Удачи тебе не желаю, но… работай! — Кивнул человек в драповом пальто.

— Малый, скока ещё ехать? — поинтересовался у водителя второй пассажир заднего сидения, перебрасывая наручники на себя и конвоируемого.

— Я не знаю, Серега, — ответил водитель, — Ты у чёрта нашего лучше спроси.

— Слышь, ведьмак, сколько ехать, напомни? — Прожевал презрительно Ромов.

— Тридцать километров, Тёмный, — вяло ответил Александр.

Авторитет кивнул, и машина тронулась дальше.

— Что-то ты грустишь, ведьмак? — полюбопытствовал Сергей, — видать силы тебя оставили? А это плохо…

Саша ничего не ответил, а Ромов мрачно бросил:

— Следи за метлой…

Через полчаса езды по лесной дороге машина остановилась, и из неё вышли трое: Ромов и оба пассажира с заднего сидения. Водитель остался.

— Пётр, в общем, ждешь нас, пока не обернемся. Будем примерно через час.

— Закапывать будете?

— Кого? — Подозрительно спросил Ромов.

— Ну, труп этот, лопату-то возьмете?

— А зачем? Канистры должно хватить.

— Бензин дорогой, бать, тратить на чёрта…

— Нормально, Малый. В Средние века с ними так и поступали. Отпускали все грехи и жгли потом. — Усмехнулся высокий человек. Затем встретился глазами с улыбающимся Сергеем.

— Пошли, ведьмак! Не озяб? Скоро согреешься! — весело протараторил Серый и дернул Александра за руку.

Ромов тем временем обошел машину и достал из багажника канистру на пять литров, но при этом наполовину пустую, а затем ещё зачем-то небольшую кирку, обычное кайло, которым часто работают на шахтах.

— В общем, ждешь нас и никуда не уезжаешь! — Приказал в последний раз Ромов, а потом кивнул второму спутнику — Пошли!

Шли они долго, почти сорок минут.

— Кругами ты нас водишь, что ли, ведьмак? — спросил Ромов.

— Нет… — пробормотал Александр.

— Давай, заканчивай туризм! Ближе к цели!

— Бать, а у него поджилки трясутся, натурально! Зябко, видать, в кожанке…

— Сколько ещё идти? — не реагируя на Сергея, спросил Ромов.

— Тут… тут осталось метров сто. Вы снимите по…

— Что!?

— Хочет, наверное, чтобы мы наручники сняли… — ответил за Александра Сергей.

Когда они подошли к месту, Александр опять попросил, чтобы с него всё-таки сняли наручники. Ромов помотал головой и немедленно извлек из-за пазухи пистолет, который тут же взвел.

— Иди, показывай место.

— Константин… Подожди… — приговоренный к смерти остановился.

— Что такое? Чего ждать? — спросил Ромов.

— Подожди… Прошу тебя.

— Ну что ещё?

— Дай мне шанс оправдаться.

— Сашенька, — стальные глаза Ромова уставились в упор на Александра, — тебе и так уже дали столько шансов оправдаться… Ни одному человеку так много не давали. А ты всё скулишь, как собака… Зачем? Какой тебе шанс ещё?

— Я иначе не покажу вам место.

— Что?? Что ты там прошипел, ведьмак? — Изумился Ромов.

— Я не дам вам места… пока…

Ромов в ответ схватил его за шею и сжал что есть силы.

— На колени, крыса… Знаешь, что будет с тобой, если ты сейчас не покажешь мне его? Тебя зароют, но уже по частям. Сначала руки… Потом ноги. Потом ещё полтуловища… А в завершение я сниму с тебя скальп. Вот так ты будешь умирать. Неторопливо. Понял?

— Оно перед тобой, Тёмный. Прямо перед тобой.

— И где?

— Здесь. Под твоими ногами.

Стальные глаза Ромова сузились в щелки.

— Не верю, ведьмак. Просто не верю.

— А ты поверь, — предложил Александр.

— Нет, Сашенька. Нужны ещё доказательства. Ты… ты поползай здесь немного… на карачках. Покажи мне точно. Веточку можешь воткнуть. А я уже обмозгую, что с тобой делать: сразу перекрестить, или время дать на исповедь.

— Сними наручники, прошу тебя…

Ромов хмуро кивнул, и его напарник снял с себя и пленника наручники, а затем взял в руки кирку и канистру. Последнее, правда, сразу поставил на землю, но кирку сжал в руке. Александр сделал несколько шагов, потирая правой рукой левое запястье, и развернувшись лицом к Ромову, произнес:

— Костя. Они здесь. Под моими ногами.

— Ты не юлонишь? — Спросил Ромов.

— Нет! Здесь всё…

— Сколько метров?

— Глубина?

— Да!!

— Пять метров…

— Врёт! — Крикнул напарник Ромова. — Как пить дать, врёт! Здесь не было никогда реки, и не могло намыть такой глубины по-любому.

— Тихо, Серый, остынь немного… — урезонил своего друга авторитет.

— Была река, она ушла сто лет назад. Сменила русло. — Пояснил Александр.

— А если даже так, то сколько там? Расплатиться хватит?

— Там в пять раз больше, чем я вам должен, просто по описи.

— Да врёт он, батя… — потянул Серый.

— Сам вижу. — Константин задумчиво посмотрел в глаза приговоренному человеку. — По глазам вижу, брешет, конечно. Накинь ему браслеты, так, чтобы были за спиной, и поставь исповедоваться.

— Сделаю! — Кивнул Сергей, выполняя приказ.

— Слы-ышишь меня, ведьмак… — потянул Ромов.

— Слушай лучше ты, — перебил его Александр. Авторитет крайне изумленно посмотрел на наглеца, а его собеседник продолжил. — Я хочу жить. Понял? Также как и ты. И даю тебе деньги за это. Много денег. Плачу за свою жизнь. И если ты не врун, а достойный и ответственный за свои слова человек, ты дашь мне шанс. Здесь всё. Прямо под моими ногами. На глубине пяти метров. Я это чувствую. Дай мне уйти и забирай всё, что тут есть.

— А иначе? — Ромов прокомментировал последнюю фразу. — Слова одного не хватает. Что будет, если у нас не срастется?

— А иначе? Тогда я тебе отомщу, Ромов. Через много-много лет, — Внезапно громким и четким голосом произнес Александр. — Время не имеет значения. Всё может кончиться для тебя очень плохо. Вот так, Тёмный. Это мои слова.

— Как ты станешь мстить, если будешь дохлым? — полюбопытствовал Ромов.

— Узнаешь, через много-много лет. Верь мне, Тёмный. Отпусти меня. И забирай все деньги. Мне оставь только жизнь.

Тёмный усмехнувшись, убрал пистолет в кобуру и вместо него достал складной нож с черепом на рукоятке. Александр, заметив эту рукоятку, на несколько секунд задумался о чем-то, словно не относящемся напрямую к текущей ситуации.

— Я тебе сейчас вырежу твои очи чёрные, чтобы не моргали и не смотрели на меня так нагло, Саша. — Вернул его в реальность Ромов.

— Кончай его, батя!

— А ты не скули. Тебе слова не давали! — Резко одернул Сергея главарь банды.

— Думай сам, — твердым голосом ответил Александр и повернулся к своим врагам спиной. — Думай сам. Думай… Решай… Ромов…

Ромов хмыкнул, покачал головой и отвернулся на секунду в сторону, и тут…

Сергей со всей силой ударил стоящего перед ним Александра киркой по голове.

— Дуранулся?! — проорал в ужасе авторитет.

— А какая разница? Нет никакого клада! Эта сука пудрит нам мозги!

— Это я здесь решаю, есть или нет…

Александр покачнулся, и по его лицу, а потом прямо на кожаное пальто потекла кровь. Много крови. Она залила глаза и покрыла щеки… Потом он закачался, что-то простонал и… усмехнулся. А затем рассмеялся…

Оба бандита изумленно посмотрели на убитого ими человека, который несмотря на страшную рану на голове продолжал как ни в чем не бывало стоять, да ещё смеяться.

— Батя… чёрт, на хер… — прошептал Сергей.

— Напрасно, Ромов, — Твердым голосом сказал Александр. — Ты дурак! Ты…

И в следующую секунду авторитет перерезал ему, стоящему на коленях и уже истекающему кровью, горло.

Спустя почти три часа два человека вышли, наконец, обратно, к машине.

— Что так долго? Обещали за час обернуться… А где этот… Ведьмак? Там остался?

— Ведьмак — всё. — Объяснил Константин и кивнул: — Тронулись!

— Чёрт остался без могилы! — Весело болтнул Сергей, и машина завелась.

— Совсем так оставили?

— Нет, пожгли чуток, и веточками прикрыли… — Константин задумчиво посмотрел куда-то вдаль. — Пожгли… Опознать думаю, никто не сможет. Документы все у нас. Да и кто его найдет?

— Батя, а почему всё-таки… — начал осторожно водитель.

— Бог не велел, Малый. — Ответил задумчиво Ромов, — Бог не велел таких хоронить. Потом поймешь.

— А… ну ладно. Аминь, раз так! — кивнул Пётр, и машина медленно по грунтовке покатилась домой.

Прошло двадцать три года…

Часть первая. Школьница

1. ХИТРОСТЬ АНТОНА

Весна в этом году в Северной Пальмире оказалась на редкость спокойной и тихой. Без инея, без внезапных морозов под минус десять в марте и без холодного обжигающего ветра, рваного и колкого, как два года назад. Капли падали с крыш на землю прямо в лужи, а вороны важно расхаживали рядом с голубями, которых кормили мрачноватые бабули на лавках. Дети бегали и играли в песочницах, освободившихся от снега полностью и целиком, сразу и навсегда. Удивительно чистая, безморозная питерская весна. Прозрачный воздух и щебетание множества птиц, говорящих друг другу какие-то только им понятные вещи.

Вот проехали три иномарки, одна из которых огромный «Land Rover»… Вот прошагала семья с ребенком пяти лет, который все время смотрел на своих родителей и что-то спрашивал… И капли, капли, капли равномерно и тихо, как часы… Потом пройдет быстрым шагом высокая девушка в сиреневом драповом пальто. Кто это? Наверно, Камилла Хвостова из 9-го «Б». У неё математический склад ума и редкостные способности в программировании. Камилла хочет поступить на физмат, а затем вообще переехать в Москву, жить там и сделать карьеру. А куда она тогда спешит? Домой? А что её ждет дома? Наверное, мать-одиночка, которая лелея свою дочь, мечтает о её будущем в большой серьезной фирме, а пока только получает деньги от бросившего её десять лет назад гражданского мужа, банкира.

Потом мы увидим группу парней из 10-го «А» класса: Сергея, Матвея и Антона. Антон Павлинский тоже из богатой семьи, как и Камилла. Он высокий отзывчивый парень, совсем не грубый или испорченный, как большинство подобных ему сверстников. Его отец — директор одной солидной строительной фирмы. Умный человек, воспитавший отличного сына. Матвей Новосельцев любит всё преувеличивать, а ещё зависать в «F.E.A.R», и подписываться в скайпе «Emperor_universe». Сергей Рогов, коренастый и спортивный, в отличие от «слабохарактерного», как все считают, Матвея. Он задира и любитель поучать с важным видом «эксперта», особенно когда рассказывает что-то про политику или «дела в Рашке». Но они не пройдут мимо, а остановиться у ларька. Зачем? Может просто поговорить, а может подождать кого-то…

Дальше мы увидим хорошо одетую пару: мужчину лет пятидесяти, в белом костюме под пальто, с английской тростью в руке и красивую стройную женщину в норковой шубке с жемчужным ожерельем на длинной шее. Они важно прошагают мимо, обсуждая какие-то только им одним понятные дела в неком «Братстве».

Ещё пройдет несколько невзрачных персонажей, на которых обычно никогда не обращаешь внимания. Затем группа каких-то таджиков или просто очень мрачных бородатых людей, спешащих с утра на стройку в соседнем районе.

И вот, наконец, мы увидим её, Аню Звягинцеву, худенькую девочку с длинными черными волосами, заплетенными в косу, карими глазами, одетую в фиолетовую курточку и синие рваные джинсы, ученицу 9-го «Б» класса, одноклассницу Камиллы Хвостовой. Но она не идет по улице… нет, она просто стоит на остановке, словно ждет кого-то. Кого? Может быть, Антона, с которым познакомилась полгода назад, когда тот пригласил её на день рождения? Но нет… не его. Она просто погружена в свои мысли и думает о чем-то, только одной ей известном.

Антон, который, несмотря на заморозки, был только в дорогой кожаной курточке, без свитера под ней и без шапки на голове, оторвался от разговора с друзьями и подошел к Ане.

Он посмотрел на неё, улыбнулся, но она не заметила его, потому что смотрела прямо на дорогу, на проезжавшие машины и остановившийся автобус. Антон задумался, а потом резко подскочив, сел рядом с ней на скамейку.

— Привет!!

— Ух, ты! И как же ты здесь оказался? — ответила Аня, словно выйдя из какого-то медитативного транса.

— Так, просто иду. Смотрю и вижу ты… Одна? Кого ждешь? Автобус?

Аня улыбнулась и ехидно ответила, словно всю жизнь ожидала этого вопроса:

— Да нет, тебя.

— У… смотрю, у тебя какие-то новые джинсы. Серьезно стала относиться к вопросу одежды?

Аня испуганно посмотрела на свои ноги, туфли и джинсы, а потом села рядом и удивленно спросила:

— Хмм… Ну, ты даешь! Тебя джинсы мои интересуют?

— А почему нет? Тоже, кстати, тема для разговора. История джинс, эволюция джинс… Целая история связана с предметом одежды. Ты знаешь, что джинсы изначально были одеждой мексиканских крестьян и делались совсем не из такой тонкой материи?

— Как ты забавно сказал «тонкая материя». Как это может соотноситься с одеждой?

— Это что! Начиная с античных времен, джинсы… пардон, одежда являются частью философии людей. Например, в Риме нельзя было простолюдину носить пурпурные тоги. Ты знаешь, почему?

— Нет, наверное, расскажи.

— Пурпурные тоги могли носить только аристократы. На каждую тогу уходило до десяти тысяч моллюсков, из которых вытягивали особую субстанцию для покраски…

— Это очень интересная история, откуда ты её знаешь? — резко прервала парня Аня, словно решила разом прекратить разговор об одежде.

— О! Я очень много знаю. Я, например, знаю, что ты не любишь Ктулху.

— Хм-м-м. А кто это?

— Это такой важный монстр. Он обитает под водой, на самом дне океана и влияет на судьбы мира. Каждая личность, что начинает общаться с Ктулху, обретает от него силу и знания, но в обмен отдает часть души.

— Ты его сам придумал?

— Конечно, нет. Это придумал сэр Лавкрафт. Американский писатель двадцатого века.

— Американский? А почему тогда «сэр»?

— А потому что ему дали звание лорда за его произведения и приняли в Бирмингемском дворце.

Аня посмотрела на Антона очень внимательно. Потом её губки сложились легкой усмешкой.

— Ты почему так плохо оделся? — внезапно спросила она.

— Просто хочу рассказать тебе про него…

— Нет, ты смотри, ты весь дрожишь. Тебе холодно?

— Нет… Нет конечно! Порядок, путем…

— Не ври. Ты…

Она взяла его за руку и осторожно поцеловала лоб.

— Бог мой, ты вообще думаешь о чем-то, кроме Ктулху?! Скорее пошли домой!

— К тебе?

— Ну конечно. Ты, что… Хочешь простыть? Слечь с воспалением легких? Бежим быстрее!

— Ну как скажешь! — притворно удивился юноша.

Они вскочили, Аня взяла свою сумку, а Антон кивнул друзьям мол «всё в порядке, система работает!». Друзья, тут же что-то проворчав друг другу, лихо двинули в сторону Третьей Линии, где у Матвея была комната в многокомнатной квартире, оставшаяся от бабушки, место для непрерывных зависания в компьютерные игры и отдыха с пивом. Антон вдруг внезапно для девушки остановился и рванул в цветочный ларек.

— Ты куда? — изумленно спросила Аня.

— Ань, сколько тебе выбрать цветов?

— Я… сколько… Черт! Ну почему парни думают о такой ерунде? Ты весь промерз до пяток, и тебе нужно идти прямо сейчас греться.

— Но я не могу заявиться к тебе без подарка. Джентльмен так не поступает.

— Ну, хорошо! Выбери тогда пять роз.

Уже в ларьке Антон переговорил с продавщицей и бросил Ане:

— Выбирай сама одиннадцать штук!

— Ты что? Зачем такие расходы? Я выберу пять!

Они быстро пошагали по 1-ой линии в сторону Аниного дома на Тучкова11.

— Допустим, а что ты можешь рассказать про этого Ктулху. Какой он? — Внезапно спросила девушка. — Что у него в душе? Он любит людей или ненавидит? С какими чакрами он связан, с добрыми или злыми?

— Ну, я думаю…

— Ты не должен думать, ты должен знать, если начинаешь об этом разговор. Всё заранее знать. А я должна только слушать тебя, раскрыв рот. Так, как будто никто и никогда мне больше ничего такого не расскажет. Тогда я буду понимать то, что ты говоришь. И ещё, почему ты спросил про мою одежду? Я так и не поняла.

«Потому что только ты можешь так нелепо одеться: джинсы с разрезами поверх колготок» — весело подумал Антон, а вслух произнёс:

— Просто понравилось, как ты одета. Никогда так прогрессивно не одевалась.

— Мужчина вообще не должен думать об одежде, если он мужчина. А оделась я так, потому что мама мне их вчера купила. Сделала мне подарок и захотела, чтобы я непременно именно сегодня их и надела.

— Смешно!

— Нет, скорее грустно.

Дома, когда они пришли, Аня сразу же заметила, что под курткой у Антона только рубашка. И ещё, что мальчик дрожит, буквально как в судороге.

— Господи… Скорее в ванну! Я наберу тебе воду прямо сейчас. Как ты мог так безобразно одеться? Ты что, не слышал по радио, какая будет погода?

— Да… что-то я прокололся… Знаешь, думаешь утром об одном, потом — бах! И погода меняется.

— Не сочиняй! Погода весь день и уже всю неделю прохладная. Ладно! Черный чай, лимон, горячая ванна!

— Цветы…

Аня задумчиво взглянула на друга…

— Цветы сейчас не важно. Важен ты. Брось их в кухне, я потом займусь.

Она примерно минут пятнадцать набирала воду, а Антон в это время осматривал гостиную. Двухкомнатная квартира Звягинцевых, была отделана в брутальном стиле «позднего совка». Дремучая советская мебель, «чешский гарнитур» 90-ых годов, три шкафа с книгами, сервант… На противоположной стене часы с кукушкой, а чуть ниже фото родителей Ани, сделанное где-то на море: мать — улыбающаяся светловолосая молодая женщина, а рядом отец — такой крупный веселый коротко постриженный человек лет сорока. Чуть ниже фотография где самая маленькая Звягинцева в красной курточке с букетом хризантем и гладиолусов в руке, идет в первый класс. Павлинский задумался и перевел взгляд на сервант, а там увидел снова фото отца в форме подполковника милиции, а рядом ещё фотографию голенькой Ани, меньше годика, лежащей на животике, улыбающейся и таинственно смотрящей на зрителя. Антон не решился достать фотографию девушки из-за стекла, однако присмотрелся и заметил сделанную наискосок красным фломастером надпись: «спасибо тебе, пап!». Юноша почему-то вздрогнул, прочтя это, потом огляделся вокруг. Еще в комнате были старый транзисторный телевизор «Sony» с диагональю 21 дюйм, а на подоконнике стояла весьма потертая большая серая магнитола «Panasonic RX» с двумя наклонными треугольными колонками, тоже времен 90-ых. Он глянул на соседний стеллаж и увидел там огромную коллекцию CD-дисков, популярных западных композиторов и рокмузыкантов, причем сама подборка говорила о довольно развитом вкусе неизвестного меломана.

— Это все папа, он собирал, — услышал Антон из-за спины и вздрогнул от неожиданности.

— Отец?

— Да… Мы ничего не трогали с того времени. Всё так и осталось.

Антон обнял девушку за талию, а та пару секунд смотрела на стеллажи. Затем резко встрепенулась и убрала его руки.

— Всё, готово! — воскликнула она.

Антон зашел в ванную и Анна резко приказала:

— Так, раздевайся полностью, одежду я потом заберу. Попробуй воду локтем.

— Блин, а она горячая! — ответил Антон, потрогав воду.

— Так надо, не спорь.

Антон начал расстегивать рубашку. Аня замялась, смотря на юношу.

— Когда разденешься, позовешь меня, и я заберу брюки и рубашку. Положу на батарею, согреть.

Спустя пятнадцать минут она постучалась в дверь.

— Антон…

— Что? Путем, заходи, если хочешь?

Девушка замялась, не решаясь войти.

— Заходи, не бойся!

Аня осторожно посмотрела в щелку, потом вошла. Антон сидел в ванне, обхватив колени руками.

— Тебе хорошо? Ты уже оттаял? Не вставай! Не вздумай вставать! — испуганно прервала она его попытку пошевелиться и даже зажмурила при этом глаза.

— Да ладно! Я просто сижу…

— Антон, принесла тебе чай. Очень горячий, пей осторожно. Ещё приготовила на кухне поесть и глинтвейн.

— Ты умеешь делать глинтвейн?

— Я ещё много что умею. Мы уже десять лет живем с мамой одни, — сказала Аня и, поставив на табуретку чай, забрала одежду юноши.

Спустя примерно час, Антон сидел на кухне в бархатном халате аниного отца и пил глинтвейн. Девушка расположилась напротив и смотрела на своего друга.

— У тебя, Ань… нормальная хата… — задумчиво произнес «золотой мальчик».

— Ты шутишь?! У тебя в пять раз больше. А у твоих родителей ещё больше. Они тебе машину ещё не купили? У меня такой ужас…

— Да не… вообще нормальная хата. — Ответил Антон, переведя взгляд на букет цветов, стоявший на подоконнике. Там было тринадцать бордовых роз!

— Зачем такие расходы, Антон? — спросила Аня. — Я не понимаю. Ты потратил на меня просто так две тысячи рублей.

— Забудь! Ерунда!

— Для тебя может быть ерунда, но мы… В нашей семье не привыкли к такому дикому расточительству.

— И с какой стати оно «дикое»?

— А зачем ты вообще стал говорить со мной о Ктулху там, на остановке? — решила переменить тему девушка.

— А почему ты вообще там сидела на остановке?

— Я всегда там сижу после учебы. Мне нужно. Понимаешь. Это мне необходимо. Не могу объяснить. Просто нужно и всё.

— Да ладно, прости… Просто спросил…

— Скажи, Антон. А зачем все-таки эти цветы и почему их… тринадцать?

— Мне подумалось… Мне показалось просто, что тебе понравится такое число.

Аня улыбнулась.

— Я угадал? — спросил юноша, почувствовав паузу.

— Да! Молодец! Но ещё хорошие числа: двадцать три и семьдесят два.

— Двадцать три демона в ближнем окружении Люцифера и семьдесят два отряда армии «повелителя мух» — согласился Антон.

Аня ещё более изумленно и даже немного восторженно посмотрела на юношу.

— Ты это в интернете прочел?

— Да нет, в книге.

— Ты знаешь, как понравиться девушке, — ответила она задумчиво.

Антон довольно откинулся на стуле к стене, а затем решил «усилить впечатление»:

— А знаешь, кого ты мне напоминаешь? — спросил он.

Аня сразу же сжалась в комочек как мышка, почувствовавшая опасность. Антон, уловив напряжение девушки, тут же объяснил:

— Из актрис Голливуда ты больше всего похожа на Кристину Риччи!

— Что?! Спасибо… — поперхнулась Анна. — Да уж…

— Нет, я о другом. На маленькую Кристину Риччи.

Аня ещё раз поперхнулась.

— Уэнзди Аддамс, — закончил Антон свое объяснение.

— На неё?? Правда? — в шоке произнесла девушка.

— Черная отшельница…

— Спасибо! Но когда ты говорил о Ктулху, я понимаю, ты хотел просто произвести на меня впечатление… Прошу тебя, больше никогда не читай статей из википедии. Их авторы совершенно ничего не знают и пишут всякую чушь.

— А ты знаешь?

Аня улыбнулась и начала быстро говорить, словно читать стихи:

— Аббадон, Абигор, Адрамалех, Агварес…

Азазель, Аластор, Асмодей, Ахерон…

Барбатос, Бегемот, Бельфегор, потом Бес…

Ваал…

— Бес, по–моему, просто бес, а не личное имя демона?

— Нет, не так! Это рассыльный Ада. На вроде Гермеса в античной мифологии.

— Не знал…

— Валафар, Велиар, Вельзевул, Верделет…

Гласиалаболас, Гомори, Дагон, и Дюббук…

Залпас, Зепар, Инкубус…

— Хватит!

— Что «хватит»?

— Хватит «стихов»! Лучше расскажи о каком-нибудь из них, отдельно.

— И о каком тебе рассказать? — таинственно спросила «черная отшельница».

— Ну о последнем. Как его… Инкубуде…

— Инкубусе! А это и есть тот демон, который соблазняет нас, женщин.

— И как же это у него получается?

— Тебе лучше знать, — улыбнулась Аня.

В комнате у Ани находились кровать, столик, два шкафа с книгами. Вся мебель старая, «совковая», в понимании молодых людей.

— Сколько же у тебя книг? Ты все их читала?

— Да! По большей части.

Антон присмотрелся и увидел на полках корешки самых разных эзотерических или мистических книг.

— Блаватская, Папюс, Зенковский, Паральцес… Жан-Батист Виллермоз … — зачем тебе такие манускрипты?

— Я знаю, мое увлечение выглядит странно, но просто поверь мне, что…

— А это что?! — пораженный Антон увидел на столе у Ани, рядом с ноутбуком толстенную книгу в твердом переплете «Дьявол. История сношений человека с дьяволом», питерского издания. Удивленно раскрыл её и начал читать, как будто увидел что-то совершенно ужасное и чудовищное…

— Прошу тебя. Не надо, прекрати. Закрой. Антон!

— Да ладно…

— Я не хочу, чтобы ты смотрел эту книгу. Посмотри, пожалуйста, что-нибудь другое.

— Да ладно, я не буду смотреть.

Аня задумалась, а потом вдруг внезапно прильнула к телу юноши и обняла его за пояс. Антон был выше Ани примерно наголову. Он смотрел на её черные волосы и через халат чувствовал все напряжение девушки. Тут она посмотрела ему в глаза, а он в ответ спросил:

— Хочешь, могу подержать тебя на руках? Тебе понравится.

— Да, наверное, — согласилась Аня, и Антон чуть присев, принял девушку на руки. Затем поднял, и они чуть покружились вдвоем.

— Ты такой сильный, я не ожидала!

— Да нет, это не я «такой сильный». Это просто ты такая легкая, — ответил Антон.

Они медленно опустились на кровать, и юноша поцеловал девушку в щеку. Она села рядом с ним, и её спутник предложил сыграть в игру «послушай мое сердце!». Игра вызвала у Ани восторг, она с радостью сунула руку под халат Антону и с наслаждением прислушалась к его сердцебиению.

— Как оно стучит? Я даже не думала, что сердце мужчины стучит так громко.

Она не выдержала, распахнула халат юноше до пояса и послушала, уже прильнув ухом.

— Какое сильное сердце. Тум! Тум! Тум! Как поступь какого-то большого дикого животного.

— Дашь теперь послушать твое?

— Конечно… — Аня замялась, — нет, не сейчас.

— Чего?

— Обещай, что ты будешь держать себя в руках!

— Конечно, о чем речь.

— Ты у меня дома впервые, и ты мой первый мальчик. Не забывай об этом.

— Ань, мы уже полгода встречаемся, и я думаю, что некоторые…

— Я знаю. Просто я пока не готова для серьезных отношений. Пока.

— Понятно, конечно. О чем разговор! Просто дашь послушать твое сердце. Игра есть игра.

— Игра есть игра… Конечно.

Аня приподняла кофту, оголив живот до лифчика. Антон посмотрел на неё и потрогал волосы на затылке и спускавшиеся по плечам у девушки. Аня даже немного задрожала от волнения.

— Давай, слушай меня! — внезапно попросила она, не выдержав его взгляда.

Юноша нагнулся и послушал сердце девушки, прямо под лифчиком. Он слушал её сердце и смотрел на её животик и аккуратный маленький пуп посреди животика.

— И как тебе?

— А у тебя как зайчик отбивает дробь: «тук-тук-тук-тук!»

— Это, наверное, потому что я замерзла, — ответила Аня, улыбнувшись.

Но тут Антон увидел, что девушка и вправду дрожит, и понял, что «массированную атаку пора сворачивать». Он и так продвинулся очень далеко и если чуть переборщить, то…

Он поднял на неё глаза, и они поцеловались, нежно прижавшись друг к другу.

— Ты очень хороший, добрый. У нас всё будет. Обещаю тебе, — сказала девушка, когда Антон уходил.

— Ань, а когда в следующий раз пересечемся?

— На следующей неделе. Да! Я думаю, в четверг. Приходи, но прошу тебя, не надо больше цветов.

— Это почему?

— Не хочу смотреть, как они умирают. А потом их надо выкидывать, как мусор или как старый веник.

2. ДАВАЙ ОСТАЕМСЯ ПРОСТО ДРУЗЬЯМИ!

На следующий день Антон уже хвастал первыми результатами атаки на «неприступную».

— Ну и как тебе Среда? — спросил своего друга Матвей.

— Вообще цитадель! Максимум, что удалось за полгода, это поцеловать в щечку пару раз. Не давалась… вообще! Но вчерашняя методика оказалась верной. Ты молодец, правильно всё подсказал.

— Таки пала или нет? — лениво поинтересовался с другого конца Серый.

— Кто?

— Крепость, «цитадель»?

— Нет, пока только идут переговоры о сдаче. Но это было нечто! Каждый шаг под огнем, пригибаешься. Идешь, петляешь. Перебежками, в общем.

— Ну, бартан, желаю удачи! — посмотрел на него с завистью Сергей.

— Книг у неё дома… Я в жизни столько книг не видел.

— Умная, наверное?

— Нет. Тут другое. Половина книг из той литературы, что в жизни не раскрыл бы.

— Философия, что ли? — Презрительно спроси Серый.

— Хуже. Сатанизм. Причем настоящий, отборный, фирменный. Имена одно к другому. Дьявол, черти, ужасы… Целая полка романов ужасов. Эверс, Лавкрафт, Блох. Впервые увидел все тридцать томов Кинга в одном месте!

— Слушай, старик, ты, наверное… — затянул Сергей.

Прозвенел звонок, и ребята увидели Звягинцеву в потоке народа, направляющегося в классы. Она шла, погруженная вся в себя, словно медитирующая. Девушки из параллельного класса, поймав взгляд Антона на Аню, начали перешептываться. Тут Звягинцева подняла глаза и, увидев Антона, нежно улыбнулась. Юноша попытался сделать шаг вперед, но девушка испугалась и резко ускорила свое движение в сторону аудитории, а две девчонки из того же класса, в том числе высокая блондинка, просверлили Аню злобными взглядами. Звягинцева прошла мимо, но дернулась, слово почувствовала агрессию своих сверстниц на себе.

— Ну-у-у, друг, что могу тебе сказать… — потянул Сергей, — Сила! Ты взялся за такую крепость.

— Тоша, а «оно» надо тебе? — внезапно спросил Матвей.

— А тебе, что, завидно?

— Нет, просто Среда… Она не совсем в реале. Да и это её увлечение злыми стихиями, чертями и сатанизмом…

— Выветрится, когда подрастет маленько! — отмахнулся Антон, но словно сам не поверил в свои слова. Он проводил глазами девушку и увидел, как Аня вошла в аудиторию одна из последних. — А откуда у неё кликуха эта, «Среда»?

— Да пошло так… — ответил Матвей, — ты, кстати, не обозвал её случаем Кристиной Риччи?

Спустя месяц Антон снова сидел в ванне у Ани, а она терла пальцами голову.

— Ну ты, давай полегче, а то не трёшь, а выдираешь!

— Терпи! Я хочу, чтобы ты был чистым. А голова — это самое важное у любого мужчины.

— Голова?

— Конечно, а ты что подумал?

Она натирала голову юноше бальзамом и одновременно осторожно разглядывала его наготу. Широкая шея, покатые плечи, ровная спина трапецией, красивые грудные мышцы и маленькие сосцы. Ниже шел идеальный пресс в виде восьми аккуратных кубиков, затем — ноги, колени, стопы и ещё «это». Поначалу Аня боялась смотреть на «это», но потом успокоилась, тем паче, что мальчик совершенно не возражал и вел себя как истинный джентльмен. У Антона было красивое, как у атлета из Древней Греции, тело. Аня наслаждалась, разглядывая полную наготу своего друга, сама удивлялась тому, сколько положительных эмоций она получает от этого. Затем её друг вставал и вытирался сам, а девушка передавала ему халат и плавки.

Встречались они всё равно только один–два раза в неделю. Антон ещё пару раз приносил цветы, конфеты, а однажды купил ей книгу Анри Папюса. Анна внимательно слушала юношу, рассказы про его увлечения, подвиги, а также рассуждения о том, как все вокруг живут неправильно и насколько жалкими являются «99% населения». Улыбалась, иногда спорила, указывала на ошибки. Затем непременно переводила разговор на демонов и рассказывала очередную страшилку про очередного барона тьмы или ужас из другой сферы, например, про страшные места на карте мира, или сюжет какого-нибудь хоррор-рассказа. Антон слушал и ухмылялся.

Поговорив о черных силах, они шли в комнату, где садились вместе на кровать. Аня спускала Антону халат до пояса, после чего натирала спину тайским бальзамом с ментолом. Затем Тоша накидывал халат обратно, и начиналась игра «послушай мое сердце!». Сначала Аня слушала сердце юноши, а после он — уже её, норовя при этом чуть приподнять лифчик. Иногда при этом Тоше удавалось услышать бурчание в анином животе.

Девушка смущалась и напоминала, что она «дева» по гороскопу. На что «лев» Антон делал вид, что все нормально и для него проблем нет, а если и есть проблемы тот они могут возникнуть только у «раков» или «овнов». В ответ Анна иронично отвечала:

— Папка шутил, что я его персональная «ошибка 2000», и ещё интересно, что я родилась одиннадцатого сентября того года.

— Правда? А что случилось в этот день?

— Ну как? Через год…

— А-а-а… Это знак, Ань!

— Какой?

— Понятия не имею, время покажет… Ань, кстати, скажи, а за что ты ему благодарна?

— Что?

— Ну, на фотографии «спасибо, пап»?

— А это… Да! За жизнь. Я благодарна ему, что он дал мне жизнь…

— Да…

— Да! Мы каждый год отмечаем день его рождения. С мамой. Вместе сидим. Мы даже сохранили его халат. Он сейчас на тебе.

— Спасибо! Не знал об этом… — растерянно отвечал Антон. Затем продумывал следующую стадию своей «операции».

Поначалу Антон резво рассказывал девушке про новости в мейнстриме, но вскоре оказалось, что Аня абсолютно в этом не разбирается и для все эти новости как хроники жизни марсиан. Обсуждать с ней музыкальные или киношные темы тоже было неинтересно. Ей нравилась старомодная преснятина на вроде Оливера Шанти и «Энигмы» или же «Алисы» и «ДДТ» из числа отечественных. Когда Антон поставил ей «Ленинград», Аня ругнулась: «что за ужас?». Антон почесал затылок… Он прозондировал девушку по другим направлениям и оказалось, что взгляды и представления о вещах у юной поклонницы демонов были почти старушечьи. Когда он предложил ей курнуть «план», Аня едва не выгнала его из дому. Предложил сходить в модный ночной клуб, в ответ девушка робко попросилась в кино.

Пару раз они смотрели вечером фильмы по интернету на Анином ноутбуке. Но как только Антон начинал гладить свою пассию под футболкой, та в ответ начинала дрожать мелкой дрожью и убегала на кухню или в уборную.

Убедившись окончательно, что быстрое взятие цитадели невозможно, Антон начал выбирать пространство постепенно. Он отбросил планы «приручения к спиртному» или «секс у телевизора», но вернулся к играм.

Следующая игра после «слушанья сердца» называлась «потаскай меня!»: юноша брал на руки Аню и носил по комнатам и коридору. Иногда Антон даже сажал девушку себе на плечи.

Дальше шла игра: «угадай число!»: оба садились друг напротив друга, и по очереди должны были угадать задуманное другим число. Чтобы всё было честно, число заранее писалось на бумаге.

Иногда добавлялась игра «нарисуй на мне что–то»: они по очереди рисовали на обнаженном торсе друг друга знаки или писали слова, а тот, на ком рисовали, должен был угадать, что это рисуют или пишут. Антон поразился тому, что Аня безошибочно угадывала, всё, что писали на ней. Даже когда он написал у нее на спине японскими иероглифами «горная деревня», Аня поняла и сказала:

— По моему… так звали героиню одного фильма… Да! Я знаю это сочетание! Ямамура!

— Что?? — изумленно произнес Антон.

— Онрё — это тоже хорошая тема в ужасах, — пояснила его пассия.

Павлинскому только оставалось, что признать свое поражение, поскольку сам он, даже с подсказками Ани ничего угадать не мог.

И наконец, устав играть, они ложились рядом на диван и начинали друг друга ласкать, целоваться и нежиться. Но полностью Аня никогда не раздевалась. Она давала себя погладить и поцеловать живот, колени или ступни и только. Когда юноша спрашивал почему, Аня объясняла это тем, что стыдится, боится боли, что у неё месячные, ещё рано и многим-многим другим…

15 марта на перемене после третьего урока, перед химией, когда Звягинцева уже хотела войти в класс, ей преградил путь самый крупный из парней 9-го «Б», Алексей Петровский и коротко объяснил:

— Среда, слышь? Дело есть для тебя.

— Какое? Ты что? Пусти меня!

— С тобой Стела хочет побалакать. Ты не против?

— А зачем?

Спустя минуту.

— Что, Среда? Думаешь вцепилась в моего парня, как мартышка, и тебя уже не отодрать? — спросила Камилла Хвостова, которую кликали Стела.

— А кто это «твой парень»?

— Она не знает? — изумленно произнесла подруга Стелы, Вера Костарева.

— Не юлонь, Среда! Ты знаешь, о ком я.

— А с чего он твой? Может, он такой же и мой?

— А с того, что будешь за ним бегать, тебя так разрисуют, что мама родная не узнает. Распишут, как индейца. Всё поняла?

— А я… — Анна запнулась, потом исправилась и ответила твердо, глядя прямо в глаза Стеле, — я может и хочу стать индейцем. Может это и есть мое. А самое главное, ты не учла, что я могу от этого только выиграть, а не проиграть.

— Это как? — изумленно спросила Камилла.

— Что ты хочешь со мной сделать? Избить меня, до полусмерти, изрезать ножом мое лицо? А знаешь, что будет потом, рассказать?

— Хм… — удивился Леха Петровский. — а это уже…

— Ты что ей поддакиваешь? — в гневе посмотрела Камилла на своего помощника, затем обратилась к Среде: — ну-ка, ты расскажи, что будет потом?

— Значит, ты изобьешь меня или разукрасишь, как индейца, так что родная мама не узнает. Так? А потом меня увидит Антон и он поймет, что я пострадала из-за него. И он тогда забудет про тебя на веки вечные и будет ходить ко мне в больницу, приносить мне цветы и фрукты, каждый день. Поняла? Он полюбит меня, и мы создадим с ним семью. Нарожаем детей и въедем в шикарную квартиру, похожую на дворец. И, может, поселимся в каком-нибудь райском уголке на Земле, а что касается тебя, тогда…

— Что-что?

— Да, тебя. То ты будешь долго сожалеть, что превратила меня в «индейца». Кусать локти за свою глупость. Свяжешься с бандитами и станешь…

— Кем?

— Сама думай, кем. И жизнь твоя кончится в нищете, где-нибудь в подворотне. А я буду смотреть на тебя и благодарить за то, что ты изрезала мне лицо ножом. Поняла? Вот, что будет.

— А… неплохо звучит, — заметил, стоявший рядом Лёха, — ценю за правдоподобие и реализм…

Камилла зашипела, сжав зубы, хотела было вцепиться в «мерзкую тварь», прямо в волосы, но…

— Девочки, кунг фу займетесь после уроков! — Строго заметил Леха. — Уже пять минут прошло. Выговор будет всем.

— Хорошо! Ладно! Но тогда знай, раз такая гордая! — ответила Стела, — ты права, он действительно такой же мой, как и твой. И бегает за тобой, но не потому что тебя любит, а потому что ему нужна «победа». «Победит» тебя и забудет. И никогда к тебе в больницу не придет. Вот.

Аня ничего не ответила, просто проводила взглядом свою типа «лучшую подругу» и задумчиво пошла вслед за ней в аудиторию.

На следующий день Антону удалось достигнуть максимума в их отношениях: снять с Ани лифчик! Внезапно девушка уступила своему другу, но так и осталась лежать на кровати в задумчивости и самопогруженности. Все попытки Антона — добиться её активности — не привели к результату. Девушка просто лежала полуобнаженная, смотрела в потолок и о чем-то думала. Юноша поцеловал её и даже покусал маленькие как пуговки соски, затем погладил животик у пупка и даже чуть ниже. Аня улыбнулась — и только. Затем попросила ещё нежностей и приподнявшись поцеловала юношу в губы… но… Антон сам что-то уже утратил пыл и предложил заняться другим.

Аня подумала, затем накинув на себя футболку, схватила с полки карты Таро и начала гадать.

— На что ты гадаешь?

— Какой знак гороскопа станет моим мужем. У тебя «лев»?

— Ага! 19 августа.

— Отлично! Смотри: «Сила» и «Повешенный» ушли налево, теперь «Колесница» и «Отшельник» направо. Здесь мы кладем «Луну» и под неё падает… о как интересно, «маг»! А «маг» это у нас… «овен». Странно… И тут ещё «Смерть» рядом с ним… — изумленно завершила гадание девушка.

— Попробуй ещё раз!

— Хорошо! Это я гадала на мужа, а теперь кто будет моим первым мужчиной…

— «Рак»! — подавленно произнесла девушка, — а почему не «лев»? Кто у нас «рак»?

— Я не знаю? У тебя есть знакомые «раки»?

— У Матвея день рождения… Господи, как смешно, — Аня хихикнула!

— А «Лев»? Лев-то есть где-нибудь?

— Среди отверженных карт… — окончательно смешалась в своих чувствах его пассия.

Антон ругнулся и начал собираться домой.

— Ты куда? — изумленно спросила Аня.

— Бредятина все эти гадания! Чушь для суеверных.

Аня хотела было с ним поспорить, но результаты гадания оказались настолько странными и неожиданными…

Когда Антон ушел, она перегадала ещё пять раз… Результаты оказались идентичными! В изумлении и гневе Анна достала из колоды «льва» и потребовала, чтобы он выпал под Луной. Напряглась, закрыла глаза и пошептала над картой заклинание… «Лев» так и остался в «отверженных».

— И, правда, чушь! — Сказала Аня вслух, а затем сгребла карты в кучу и раздражённо закинула их за ноутбук.

18 марта была годовщина смерти Звягинцева Игоря Сергеевича, полковника милиции, погибшего в этот день десять лет назад на Северном Кавказе. Аня Звягинцева и её мама, Алина Станиславовна, посетили воинский участок Северного кладбища города Санкт-Петербурга. Они постояли у мраморного обелиска, потом мама положила цветы и пошли домой. По пути Алина Станиславовна спросила дочь про то, как у неё развиваются отношения с Антоном, и планируют ли они что-то в ближайшее время. Аня конечно ничего не сказала ни про лифчик, ни про гадание на Таро, но просто спросила у мамы, что та думает по поводу её друга.

— Понимаешь, девочка моя, всё дальше будет зависеть только от его намерений, и от того насколько они серьезные. Если он и в правду тебя полюбил, то забудет про всё на свете и улетит за тобой, куда пожелаешь!

— А если нет?

— Тогда он будет играть с тобой некоторое время, а вскоре ты просто ему надоешь. Станешь неинтересной. Он такой парень, мне так кажется…

Аня изумленно посмотрела на маму, но ничего не сказала.

— Главное сейчас узнать чего он хочет? Ты спроси у него, какую он ставит цель. — Предложила Алина Станиславовна

Ночью Ане приснился длинный и поначалу хороший сон, в котором она ехала в экипаже вместе с Антоном и свитой. Затем на их конвой напали разбойники, и им пришлось бежать. Антон, отстреливаясь из пистолетов и махая шпагой, убил несколько бандитов и спас Аню… но…

Уже в лесу на них напали серые волки и сожрали юношу, оставив Ане возможность понаблюдать за этим действием с дерева…

На следующий день Антон пришел без цветов и подарка, но потребовал от Ани немедленных ласк и снова, как в прошлый раз, раздел её до пояса. Только в этот раз не нежно, а грубо и резко. Анна не возражала, но пожаловалась, что ей немножко холодно. На это юноша раздраженно предложил согреться уже под одеялом, а Аня уже заметила, что он какой-то суетливый и очень нервный. Она отвергла это предложение и спросила напрямую: любит ли он её или нет?

— Ну, ты прямо как Блаватская, все допытываешься и допытываешься. Да, люблю и всю жизнь любил! И всегда буду любить. Всё ясно?

— А чем тебе Блаватская не нравится? — испуганно спросила Аня.

— Да дура она, напичканная знаниями. Знания есть, ума нет. Такое тоже встречается.

— Как так?

— Что не так? С чем не согласна?

В ответ Аня предложила попить чаю на кухне. Там Антон внезапно завел свою любимую пластинку про то, что 99% людей на планете Земля ничего не стоят и, наверное, не должны даже жить, а Аня в ответ поинтересовалась, что Антон планирует по отношению лично к ней самой. Антон заявил, что не против самых серьезных отношений и пообещал девушке «уикенд на Мальдивах». Это Анну расстроило окончательно и она, подумав…

…сказала ему прямо и четко, что их отношения развиваются слишком быстро, и нужно чуть притормозить.

Антон был в шоке!

— Я что-то не так сделал, что-то сказал не то?

— Нет, все в порядке!

— Ну почему тогда, ответь, Ань?

— Дело не в тебе. Ты все делаешь правильно! Тут дело во мне.

— Ну, не знаю… Давай я сделаю тебе какой-нибудь подарок, что-ли?

— Нет! Не надо подарков!

— Ну, хотя бы кулон с топазами. Топазы полезны для умных женщин.

— Нет! Никаких топазов. Не надо, не обижайся, пожалуйста. Просто я хочу, чтобы мы… остались просто друзьями.

Ни одна женщина или девушка на земле не представляет себе, какой силой эта фраза обладает для мужчин. «Остаться друзьями» — это все равно что «замри и сдохни!». Это как удар плетью по спине или стакан воды в лицо!

— Но почему? Что я все-таки такого сделал? Объясни, пожалуйста.

— Ты ничего совершенно не сделал, и дело совсем не в тебе, а во мне.

— Может, я напрасно ругнул Блаватскую?

— Какая ерунда!

— Ну, я не понимаю, тогда, как так? Объясни мне? Мы полгода встречались, и всё было нормально. Играли, три раза сходили в кино. Тебе всё нравилось. Анна, что на тебя нашло?

— Антон, дело не в тебе, а во мне. Я не готова ещё к серьезным отношениям.

— Вот как? А то, чем мы занимались последний месяц, разве это не «серьезные отношения»?

— Ты что, хочешь снять меня? — внезапно спросила Аня, — «одержать победу»? Зачем я тебе, скажи, объясни?!

— Как зачем? Я ведь люблю тебя!

— Ах, так?! Любишь, значит? А почему ты меня любишь? Что во мне такого? Я некрасивая, худая, коротконогая. У меня в голове такие тараканы, что ты представить себе не сможешь. А знаешь, что мне снится по ночам? Мне снится, как тебя рвут в лесу черные волки. Разрывают на куски. Ты понял? Я не твоя девушка, Антон. Прости меня и не сердись.

— Mother fucker… — пробормотал Антон в тихом шоке и начал быстро собираться.

— Пожалеешь, дурында! — сказал он ей на выходе.

— Антон, не сердись на меня, пожалуйста, я хочу с тобой дружить, но просто дружить. Без последствий.

— Oh my God… Да на фиг! — Антон криво усмехнулся и быстро ушел на лестничную площадку.

3. ПРЕДЛОЖЕНИЕ МАТВЕЯ

В ту ночь Анна немного поплакала в подушку, а потом долго думала об Антоне и сомневалась в своем поступке. Она прочесывала в голове весь их диалог перед уходом Антона, и ругала себя, за такую черствость и грубость. Повернув дело с одной стороны, замечала, что всё-таки была права, поскольку ей так и остались непонятны истинные намерения «идеального мальчика». С другой стороны находила, что повела себя грубо и неосмотрительно. Хотя… если он её любил, то к чему тогда все эти «уикенд на Мальдивах» или «кулон с топазами»? Разве такое предлагают, когда любят по-настоящему? Такое предлагают скорее, когда хотят «одержать победу», как это называют мужчины. А зачем ей это? Мутные были намерения у Антона, хотя, как кавалер, он вроде бы вел себя безупречно.

В конце концов, Аня твердо решила, что поступила правильно. Она промаялась с закрытыми глазами больше часа. Затем сосчитала до двухсот, и наконец, заснула…

Ей приснился не Антон, а красивый мужчина сорока лет, с грубыми скулами и трехдневной щетине на лице, с серыми глазами и широкими плечами. Это был не юноша, а именно взрослый человек. Все последние годы она часто видела его во сне. Иногда он сидел в баре, а она разносила еду, работая там простой официанткой. А иногда дело происходило как на диком Западе, и он сидел в большой шляпе стетсон, которую бросал на стол, где уже лежали пояс с двумя кольтами и широкий нож. Вокруг сидели другие бандиты или ковбои, с которыми он вел свои дела или играл в карты. В других вариантах сна она видела его в кафе со стройной высокой блондинкой или на улице, садящимся в кэб, или с «Томмиганом» в руке на подножке «Форда» в Чикаго. Или дело было на испытаниях какого-то нового реактивного самолета, с серебристым шлемом в руке.

Но он никогда не смотрел на неё и никогда с ней не разговаривал, хотя Аня была всегда рядом. Он словно не видел её, будто она была прозрачной. Не спрашивал ни о чем, даже когда Аня подносила ему бифштекс или пиво в баре на диком Западе, или когда передавала ему папку с документами на аэродроме. Он всегда просто брал это, не глядя на руку, которая ему всё приносила. Больше всего на свете она хотела, чтобы он её заметил, увидел… Но он не видел её… никогда.

От одного запаха его пота, сурового взгляда в сторону, голоса, такого ровного и при этом хрипловатого, Аня замирала внутри, как зайчик перед тигром. Кто он такой, она не знала. Просто необходимо постоянно видеть этого человека во сне.

Сначала Аня думала, что это её отец, сам или его дух, но вскоре поняла, что совсем иной человек, никак с их семьей не связанный. Она стала называть его «демон», а потом даже придумала имя. И назвала его «Грэй». Почему? Ей казалось, что это имя больше всего подходит к его облику. Романтичное, и одновременно суровое. Сон этот снился ей постоянно вот уже десять лет, все десять лет, что она прожила с мамой после смерти отца.

— Ну и как поступишь, Павлинский? — спросил Матвей.

— Нет, я так это не оставлю! Она ещё десять лет будет реветь и думать, какая я «дура», что отказалась. Черт, да на фиг. Бабы дуры! Что ей надо было, ты можешь мне объяснить? — Горячился Антон.

— Да конечно, дуры, это без вопросов! Что им надо, только одному Вельзевулу известно.

— Какому Вельзевулу? Чушь не неси, идиот! — огрызнулся Антон. — Другое объясни: почему она так себя повела? Со мной повела, заметь!

Антон резко достал пачку «Парламента» и нервно закурил сигарету. Матвей ничего не ответил.

— Тоша, ты успокойся. Ты уже про Среду целую неделю бубнишь. Ну, не дала, ну и к лешему. — Присоединился к разговору Сергей. — Ты что, в неё ушел с ушами?

— Да нет… А что такого? — Антон сделал затяжку и пару раз кашлянул, — нет, уши и макушка остались.

— А то, что смысла нет охотиться на странных баб. Они тебя не стоят. Ты посмотри на себя в зеркало. Во! — Сергей насильно подвел своего друга к отражению в стене киоска. — Что ты видишь?

— Себя вижу. Рожу свою противную вижу.

— А я вижу своего друга. Классного парня! С деньгами, с родаками и с такими возможностями, что… Забудь! В нашем классе на тебя очередь расписана… Пойдешь в ВУЗ… нет, сначала в армию!

— Вот именно, в армию и пойду. Первым делом. Знаешь, я кстати понял, чего мне не хватает. Я «гламурный мальчик». Сын богатого папика. Сам ничего не сделал. Вот поэтому она меня и отшила. И правильно сделала, между прочим!

— Брось, вот это уже чушь совершенная! — Ответил Сергей. — Что она, кстати, сказала тебе?

Антон замялся, скривился и выдавил из себя.

— Говорит, что «волки меня грызут в её страшных снах». Вот так.

— А-па на! — протянул Матвей, — а по-моему, она «наша девочка».

— Это ты о чем?

— Геймерка! Ну, как из игры. Натуральная Альма Вельд.

— Ты всё в своих играх пребываешь? Реальности ещё местами не поменялись?

— Не-е, я о другом. Ей нужен драйв. Хоррор. Ужасы. Она в них живет.

— И что с того?

— А то, старик, что ты прекрати быть красивым мальчиком. Лучше стань монстром и убийцей. Да таким, что напугает её, — уловил мысль Матвея уже Сергей. Ребята засмеялись, а потом увидели Аню. Она шла по улице со своим ранцем.

— Отличница чертова! — Ругнулся, увидев её Антон, и отвернулся в сторону. — Да и какая она отличница? Хорошистка с натяжкой. Ноги у неё куриные и сисек нет ва-абще.

— А остальное не посмотрел? — полюбопытствовал Рогов.

— Не дала…

— Сурово, братан!

Аня прошла мимо в своем трансе и не заметила ребят, смотревших на неё.

— Старик, забудь лучше Среду! Тебя тут Стела спрашивала. — Заявил Сергей.

— Это которая?

— Камилла Хвостова! Блондинка с километровыми ногами. Забыл?

«Только блондинок мне не хватает!» — усмехнулся про себя Павлинский.

— У меня есть план, — предложил Матвей. — Познакомлю Аньку с одним геймером.

— Кто такой?

— Из параллельного. Он связан с Мазепой.

— А Мазепа, это что за чёрт?

— Взрослый мужик, сорок пять лет. Борода! Черный копатель на нашем языке. Среде понравиться. Отвезет её на раскопки и покажет там настоящих демонов. Может, она и о тебе тогда подумает.

— А если этот «борода» прямо там и трахнет её на раскопках? Может, он её так заведет, что она забудет про меня окончательно и на веки веков?

— А вот тогда, старик, — злорадно поддержал идею Матвея Сергей, — Она будет реветь в подушку всю свою оставшуюся жизнь. А ты выберешь самую шикарную бабу. Был золотник, да весь стерся. Не о чем жалеть. Через пару лет увидишь Аньку и при встрече посмеёшься над её непростой и отчаянно глупой судьбой… Хороший план, старик! Доверься нашим!

Павлинский усмехнулся и прокрутил в голове обе мысли: Аня, испытав ужас, возвращается к нему и Аня, испытав ужас, остается у старого чёрта женой или просто любовницей. Обе мысли показались ему одинаково сладкими и замечательными, так что он мечтательно посмотрел куда-то за горизонт через Неву и кивнул:

— Заметано! Делай!

На следующий день, на перемене Матвей Новосельцев подошел к Ане и сделал ей, своего рода, предложение, от которого «сложно отказаться».

— Нет, я тебе не вру! Там такие люди! Ты там такое узнаешь за пару недель.

— Хорошо, — сказала Аня. — А ты в другом не врешь? Болтнул сейчас, потом забудешь?

— Нет. И тут не вру, всё по-настоящему.

— Когда они собираются?

— Через месяц у них группа в район Лудони.

— Кто начальник партии?

— Большой мужик, а умный… Рашидом зовут. Кличка «Мазепа». Кандидат наук, в общем.

— Какой он «Мазепа», если у него имя Рашид?

— Это для прикрытия, к тому же к неньке имеет отношение. Папик у него из крымских татар.

— Ладно, я согласна. Записывай! Но только… ты не обмани меня?

— Что? Среда, это серьезные люди. Что я напрасно тебе болтаю? Весь бюджет прописывается заранеё. Так что, если что, это уже мне за тебя отвечать.

— Давай, записывай! Я никогда не вру.

Дома Аня сообщила своей маме Алине Станиславовне «ужасающую новость», что через месяц едет на раскопки в район реки Лудони и города Порхов. Мать была в шоке.

— Да ты с ума сошла, девочка моя! Это же настоящие бандиты.

— Нет, не бандиты. Там все будут приличные люди. Археологи. Начальник партии — доктор наук. — Аня непроизвольно повысила в звании Мазепу.

— Ну даже если так, то зачем тебе это?

— Мне нужно. Просто нужно и все! Я не хочу сидеть здесь, как в колбе. Я хочу общения. Хочу познакомиться с нормальными людьми. Увидеть свет. Мир. Познать его. Это мой шанс.

Они спорили весь вечер, но Аня настояла на своем.

14 апреля на «день рождения» Игоря Сергеевича Звягинцева как и всегда бывало в прошлые годы пришли его старые боевые друзья: Олег Иванович Токманцев, полковник милиции, Семен Владимирович Сухоруков, генерал-лейтенант внутренних войск и Надежда Юрьевна Колосова — подполковник таможенной службы. Алина Станиславовна испекла большой пирог с вишнями и миндалем. Горячим блюдом была горбуша с картошкой, баклажанами и тушеными овощами. Аня занималась салатами, нарезала овощей, сыра и колбасы, и разносила все это на стол, бегала, бегала и бегала. На столе стояли бутылка французского коньяка, которую поставил Семен Владимирович, а рядом бутылка красного полусухого испанского вина для дам и апельсиновый сок для «ребенка». Когда расселись, то поздравили «именинника», затем выпили молча, не чокаясь в его память и всех других ушедших товарищей. Затем перешли к общим разговорам. За столом говорил в основном Олег, он разливал и двигал тосты. Внезапно его перебил старший по званию:

— Игорь был непростой человек, сложный, часто вспыльчивый, — говорил Семен Владимирович, — но он всегда говорил правду. И мне и другим. Точно и по существу.

— Да брось! Он был прекрасным парнем. Он тогда с Надюшей под Шатоем три дня провел в окружении «чехов», ни слова никому не сказал, — заметил Олег.

— Я не об этом. Я о том, как мало в наше время сильных парней. Таких как Игорь. Таких как Иван Игнатенько, таких как Эдик Фиршман, да и многих других…

За столом мог возникнуть спор, а Аня вспомнила про себя историю, которую рассказывала ей мать, как отец резко ответил Семену Владимировичу в свою первую командировку в Чечню, и как вся его карьера повисла после этого. Аня грустно усмехнулась. затем она внезапно обратила на себя внимание:

— А я скоро еду на раскопки!

— Куда? — изумился Олег.

— В Порхов, это Псковская область. На места боев.

Все сильно удивились и начали обсуждать это «необычайное» событие. Алина Станиславовна объяснила, как долго отговаривала «ребенка» от этого мероприятия, но, к сожалению, не смогла уговорить. Аня улыбалась, не встревая в дискуссию и вскоре убежала за горячим. В это время Семен заметил, что девочка сильно выросла, а Олег поинтересовался, кто инициатор идеи «раскопок». Мама ответила, что некто Рашид, доктор наук.

— Это… не Муратов случаем? — подозрительно спросил Олег.

— Я не в курсе. А что с того?

— Кто такой Муратов? — поинтересовался Семен.

— Один шибзик. Копает и продает. Я его вел пять лет назад, но он отбрыкался.

— По какой статье?

— Да нет, там статьи не было, так подозрение только. Контрабанда. Передал дело Шуманову, а тот слил.

— Думаешь, что напрасно? — спросил генерал.

— Думаю, что да. Напрасно. Очень скользкий тип. Хитрый. Аньке не стоит ехать.

— У Шуманова какой был позывной?

— У Шуманова — «Дальний», у меня — «Соловей» и у Игоря — «Чернокнижник». Все втроем служили. Только Володька ушел сейчас во внутренние и с концами.

— Да, я знаю. Сколько лет сейчас Ане?

— Шестнадцать. Вырос ребенок…

— Ну, Муратов, если пальцем её тронет, даже мокрого места не будет, — заметил Семен.

— Если это конечно он. Да… Думаю не тронет! Ане нечего бояться.

Затем разговор перешел на другие темы, и Надежда спросила, чем сейчас увлекается Аня?

— Ничем, книжки читает и только, — ответила мама.

— А балет уже нет?

— А балет уже всё. Прошло.

— Как же так? У неё были такие способности. Её ставили первой в группе?

— А теперь уже нет, сказала, что ей это не интересно. Не хочет. Не понравилось. Но я молчу.

Когда Аня вернулась, Надежда стала расспрашивать её про балет и про увлечения. Аня сначала отвечала спокойно, а потом вспылила:

— А что мне толку от этого балета? Я всё равно не смогу прыгнуть выше головы и фуэте не выходит. Время трачу. Да и школа была так себе. Полулюбительская.

Надя сильно удивилась, по её мнению у Ани были идеальные данные.

— Пять лет провела и хватит! — ответила грубо девушка.

Тогда Надя поинтересовалась, как у Ани идут дела в школе? На что «ребенок» ответил:

— Да нормально! — затем насупилась и решила показать себя взрослой:

— Был даже один, ухажер недавно. Бегал за мной целый месяц!

— И что? — изумленно спросила Надя.

— А ничего! Мы расстались уже. Он, правда, обещал мне кулон с топазами, Мальдивы…

— И это правильно, Антютка! Зачем нам такие?! — обрадовалась Надежда Юрьевна.

— Выпьем за наше будущее! — предложил Олег.

— Да, за наших детей! — согласился Семен.

Поздно вечером, когда всё ушли, Анна начитавшись перед сном книг про магию и колдовство, легла на кровать и вязла в руки подставку с листом ватмана. Она стала рисовать Грэя, так, как видела его в своих снах. Мужчину в ковбойской шляпе, с суровым строгим лицом, трехдневной щетиной и серыми глазами. И ещё два кольта обязательно. Затем изобразила отдельно один кольт, сделав отличный, буквально как из учебника по стрелковке Жука, рисунок оружия. Задумалась и добавила к оружию такую морщинистую и жилистую руку.

Аня посмотрела на кольты, улыбнулась и вдруг её озадачило вдохновение. Почему-то в голове стали звучать слова, которые немедленно сложились строки:

Записала она и с удивлением посмотрела на эти наивные детские строки, которые ей показались невероятно красивыми и сильными. Потом она подумала и изменила вторую строку:

«Сиять в лазурной тишине»

Аня улыбнулась, так ей показалось намного лучше. Она встала и несколько раз прочла это четверостишье сначала про себя, а затем и вслух. Села и задумалась.

«Странно. Я никогда не писала стихи. Как же они возникли? Сами по себе?»

Поразмышляв несколько минут, она сняла домашнюю одежду, надела пижаму и прилегла в кровать. Затем положила один рисунок, тот, что был с пистолетом, на стол, а второй, уже с лицом Грэя, себе на грудь. И заснула с ним, забыв даже выключить свет.

Спустя час в комнату вошла Алина Станиславовна. Хотела выключить свет у ребёнка, но перед этим она взяла рисунок из рук Ани и долго удивленно его рассматривала.

«Надо их показать Артемьеву из Репинки. Если у Аньки и вправду талант, то, может, это и есть её стезя? Если с балетом не получилось… Обязательно покажу. Завтра!» — подумала она.

Прошли две недели…

Первого мая Аню разбудил звонок телефона.

— Кто? Ну, кто? — спросила она лениво.

— Ты что, Анька? Ты что? Мы же договаривались.

— А сколько уже? Матвей?

— Да время уже нормально. Уже полседьмого.

— Можно ещё поспать чуть-чуть?

— Ну… ты даешь! Пять минут на сборы. В семь часов внизу чтобы была! Всё ясно?

— Всё…

— Давай, быстро как штык. Ноги в руки!

Аня выключила телефон. Подумала и вязала свой альбом с рисунками. Ощущения были волнующие и интересные. Как странно… Через пару минут ей предстоит отправиться в свое первое взрослое путешествие. Аня никогда не выезжала из своего города, без мамы, а тут… Ей казалось, что воздух пронзился мягкими сиреневым цветом. Цвет неба и словно самой значимости момента. Всё дышало сиренью. Она прочувствовала свое состояние и тихо потянулась. Было ощущение наслаждения и тоски. Купания в самом лазурном пространстве. Она вздохнула тихо и быстро вскочила с кровати, заправила и побежала в ванную приводить себя в порядок.

— Ты не передумала? — услышала она через дверь голос матери.

— Нет, мам. Так надо! Я еду.

— Ну, будь осторожна там… смотри, чтобы никто к тебе не приставал. Если что, то сразу же связывайся со взрослыми.

— С начальником партии?

— Конечно!

Мама суетливо организовывала свою дочь на сборы. Требовала всё проверить. Объясняла, что нужно надевать каждый день, дабы не простудиться. Кутаться и кутаться. Особенно ночью. Доверять только взрослым.

— Мам, ну подожди! Дай я сама оденусь.

— Да что ты, доченька. Разве я тебе мешаю?

— Нет, ну просто твоя забота иногда переходит грань разумного.

На улице уже стоял старенький УАЗ «Патриот», в котором сидело пять человек. В итоге Аню посадили на колени к Давиду. Серьезному мужчине с сухим лицом, лет тридцати пяти. Рядом сидел Матвей и ещё один пацан, которого Звягинцева не знала. Давид понравился Ане. Такой солидный, с черной бородкой, а вот водитель не приглянулся совершенно! Коротышка, пузатый, с окладистой лопатой большой бороды, но при этом все время матерящийся. Хитрый, мелькает глазами. Много шутит, и все шутки одна пошлей другой, всё про секс и про половые органы.

«Дурак какой-то!» — подумала девушка.

Когда поехали, Аня наклонилась к плечу Давида и спросила:

— Скажите, а как зовут нашего водителя?

— Водителя? Как?! А… Рашид!

— Как, Рашид?!

— Ну, так. Имя такое есть у людей. Рашид. Рашид Абильдинович Муратов.

— У него ещё другое имя есть. — Шепнул со стороны, улыбаясь, Матвей. — Это наш «борода», Мазепа.

Даже не стоит описывать, какой испытала Аня шок!

— Это и есть Рашид? Как странно…

Водитель повернулся в её сторону и оценил метким взглядом старого бывалого кабана. Ане сразу стало не по себе от этого взгляда, словно по ней бульдозер проехал, а потом ещё развернулся на месте. Рашид в ответ подмигнул ей, улыбнулся и опять пошутил нижепоясно.

«Господи, это Мазепа!» — подумала девушка в ужасе.

В сиденье пассажира, рядом с Мазепой, находилась женщина лет тридцати с пепельными волосами в платке, иногда она прерывала водителя, иронично делая замечания, либо что-то объясняла или спорила.