Оглавление

ГЛАВА 1

— Коля, вставай! Долго я ещё буду тебя будить? Опоздаешь! — сказала мама и сдёрнула одеяло с сына.

— Мам, хватит, — пробормотал Коля, пытаясь поймать одеяло. — Всё уже. Скоро последний звонок, экзамены… — парень сладко потянулся. — Потом выпускнооооой…

— И армия, — закончила мать.

— Ну и ладно! И без высшего образования люди живут.

— Конечно, живут. На помойках.

Коля недовольно замычал, зарываясь лицом в подушку. Мать покачала головой и открыла окно, впуская в комнату свежий утренний воздух. Она была красивой женщиной с мягкими чертами лица и лучистыми серыми глазами. Её светлые волосы были аккуратно собраны в пучок на затылке. В свои сорок с небольшим Екатерина Ивановна постоянно училась: сначала школа, потом институт, затем бесконечные курсы повышения квалификации. И даже став главным бухгалтером на заводе, она продолжала грызть гранит науки, считая, что без образования человек никому не нужен.

Коля, сонно моргая, сел на кровати. Глаза слипались, отказываясь подчиняться. Он потёр их костяшками пальцев и прищурился, разглядывая мать сквозь пелену дрёмы.

— Мам, хватит преувеличивать! На каких помойках? Вон у Ирки папа без образования — работает и достаточно хорошо зарабатывает.

— Потому что бандит, — отрезала мама. — Вставай уже, завтрак стынет. — И вышла из комнаты.

— У тебя все бандиты, — пробурчал ей вслед Коля.

Сидя на кухне и сосредоточенно ковыряя вилкой яичницу, Коля размышлял о вечном. Из этого состояния его вывела мама, присевшая напротив.

— Сынок, послушай меня, пожалуйста… — начала она.

Коля закатил глаза и застонал.

— Ма-а-а м! Опять? Сколько можно?

— Коль, ты же должен понимать, что без образования сейчас никуда.

— Да почему? Вон сколько профессий. Водитель автобуса, например.

— Коль, ты серьёзно? — мать всплеснула руками. — Какой водитель автобуса, в самом деле?

— Обычный. Или он что, не человек?

— Причём тут это?

— Да при том. Вам с отцом лишь бы засунуть меня куда-нибудь, а на моё мнение плевать. Хорошо, что он сейчас на работе, а то я бы точно повесился.

— Ничего себе «куда-нибудь»! Институт у нас теперь так называется?

— Ладно, хорошо, допустим. В какой, например? — язвительно спросил Коля, отодвигая тарелку.

— Да в любой! Вон их сколько. Выбирай!

— Вот именно, что в любой! А я не хочу в любой! Меня от одной мысли, что я потрачу пять лет на какую-то ерунду, аж передёргивает!

Коля с раздражением швырнул вилку. Звякнув о край тарелки, она подпрыгнула и приземлилась на стол. Мать, невозмутимо проводив её взглядом, спокойно сказала:

— Так и не надо на ерунду. Кем хочешь стать, например?

— Да не знаю я, — опять застонал парень.

— Коль…

— Всё, мам, я понял! — он резко поднялся, быстро собрался. — Давай потом поговорим. Там Серёга ждёт. Опять ворчать будет.

— Серёжа — молодец. Вот с кого надо пример брать.

— Обязательно возьму, — чмокнув мать в щёку, он выскользнул за дверь.

Лучший друг Коли, Сергей, стоял около подъезда и крутил на пальце ключи. В другой руке он держал пакет с ручкой и единственной тетрадью для всех предметов сразу. Коля тоже предпочитал именно такой «набор школьника», считая, что этого вполне достаточно для окончания школы.

Ребята были не разлей вода с самого детства. Никогда не ссорились, в любой спорной ситуации всегда находили компромисс. Их родители тоже дружили, вместе отмечали праздники. Серёгин отец — адвокат, мать — судья, поэтому он собирался поступать на юриста. Коля же хотел в армию или просто не хотел учиться — он сам пока не понимал. Его родители работали на заводе: отец — начальник производства, мать — главный бухгалтер там же. Естественно, они хотели видеть сына с высшим образованием, но, увы, парню были до лампочки все институты, поэтому мама с отцом уже почти смирились.

Друзья были чем-то похожи: оба крепкие, спортивные. У Коли был разряд по плаванию, а также он занимался рукопашным боем. Эта секция была не для соревнований и получения разрядов, а для самообороны. Тренер, Василич, как его все называли, ездил по разным школам, отбирал лучшее, объединял в систему и преподавал своим ученикам. Парню это нравилось, и он серьёзно подходил к тренировкам. А ещё у него были права. Он очень хотел научиться водить, и когда в школу пришли представители ДОСААФ, предложив бесплатно их получить, он не раздумывал ни секунды.

Колины широкие плечи и пресс «кубиками» вызывали восхищение у женского пола, а короткая стрижка «ёжиком» делала его похожим на бандита, чем мать парня была крайне недовольна. Но сам он был очень скромным и в свои почти восемнадцать лет встречался только с одной девушкой.

Сергей же занимался пятиборьем, куда входили парусный спорт, гребля, бег, стрельба и плавание. Стрельбу Серёга особенно любил, иногда ходил на стрельбище «Динамо» и брал платные уроки — благо родители были обеспеченными и всё оплачивали. Он был чуть ниже друга, но очень жилистым. Светлые волосы сильно раздражали парня, он даже порывался покрасить их в чёрный цвет, но, понимая, что это ненадолго, бросал эту затею. В отличие от скромного Коли, Серёга умел и любил общаться с девушками.

— Я уже устал тебя ждать, — недовольно сказал Сергей, глядя на друга.

— Да ладно тебе, Серёг, не злись. Оглянись вокруг: тепло, всё зеленеет, красота.

— Эту красоту я уже минут двадцать разглядываю. Что так долго?

— С мамкой спорили: нужен институт или нет? — скривился Коля, как от зубной боли.

— Чего спорить? Надо поступать. Пошли вместе.

— Куда? — улыбнулся Коля. — У меня одни тройки, только физкультура и труд — пять. — Он немного подумал и весело выпалил, — А нет, ещё музыка. Как в анекдоте: «Этот дебил ещё и поёт».

Серёга, не удержавшись, хмыкнул.

— Так что, в армию, Серёга, в армиииюююю!

— Куда приписали?

— Пока никуда.

— Как так-то? Ты же пловец, разрядник, опять же на рукопашку ходишь. Говорил же, в морпехи приписывали.

— Приписывали, — глаза у Коли погрустнели, — потом варикоз нашли.

— Что нашли? — не понял Сергей.

— ВА-РИ-КОЗ, — по слогам произнёс он, — варикозное расширение вен. Говорят, бегать нельзя, прыгать нельзя, ходить нельзя… Зато служить можно, — подмигнул другу Коля и усмехнулся. — Так что, сказали, скорее всего, в автомобильные войска. Ну и ладно, наберусь опыта, приду, стану водителем.

— Может, тогда правда в институт со мной? — Сергей попытался ещё раз склонить друга к образованию.

— Отстань, Серёг, надоело. Мать с отцом каждый день — одно и то же, теперь ты.

До школы было рукой подать — всего два дома, но ребята уже полчаса не могли дойти. Конец года, выпускной класс, солнце греет, всё зеленеет, птички поют — уже ничего не хотелось.

— О, вот и Ирка твоя, — толкнул Серёга Колю локтем и показал рукой в сторону школы.

— Да какая она моя? Вроде встречаемся, а вроде и нет.

— Хватит врать, — фыркнул Сергей, — видел я, вы даже за ручку ходите.

— Вот именно, только за ручку.

— А чего теряешься?

— Веришь… боюсь её, — нехотя выдавил Коля.

— Да ладно!

— Серьёзно, а вдруг…

— Что вдруг? — перебил Серёга.

— Вдруг получишь по рогам, я ведь женщин никогда не обнимал, — пропел Коля. Серёга улыбнулся.

Ира, одноклассница ребят, училась хорошо, не была отличницей, но близка к этому. Стройная девушка с невероятно красивыми карими глазами, в которых Коля тонул неоднократно. Чуть вздёрнутый небольшой носик смешно морщился, когда она улыбалась. Густые тёмные волосы до плеч слегка завивались. Завершала образ ослепительная улыбка во все тридцать два зуба, сводившая с ума мужскую половину школы. Ира была невысокого роста, но это лишь добавляло ей шарма. Она излучала какой-то внутренний свет, который притягивал к ней людей. Коля не раз ловил себя на том, что украдкой наблюдает за ней на уроках, пытаясь разгадать, о чём она думает. Ему нравилось, как солнце играет в её волосах, как она хмурит брови, решая сложную задачу, как тихо смеётся над шутками одноклассников.

Девушка была одета в простое белое платье в мелкий цветочек, которое выгодно подчёркивало её юную фигуру. Лёгкая ткань струилась вокруг неё, создавая ощущение воздушности и грации. На ногах — изящные босоножки на тонком каблучке, золотистые ремешки которых обвивали щиколотки, добавляя образу лёгкости и непринуждённости. Несмотря на скромность наряда, в нём чувствовалась особая элегантность.

— Привет, ребята! От кого прячемся? — весело прощебетала девушка. — Я так понимаю, на историю уже не пойдём?

— Конечно, нет, — ответил Сергей. — Уже полчаса идёт. Эх, получим потом.

— Да кому мы нужны, Серёг, — Коля присел завязать шнурки, — пятое мая, всем уже плевать на нас, лишь бы выпустить.

Ира ловко подхватила парней под руки, увлекая за собой.

— Тогда приглашаю вас в «Риторику» есть мороженое.

Сергей удивлённо уставился на девушку.

— Ир, какая «Риторика»? Следующей парой алгебра. Да и закрыта она ещё, наверное.

— До алгебры ещё полтора часа, а «Риторика» в девять открывается. Успеем и мороженое съесть, и на алгебру твою. Пошли. — Ира озорно улыбнулась. — Там Янка уже ждёт.

— О, точно, Серёг! Давай тебя с Янкой познакомим? — Коля многозначительно подмигнул товарищу.

— С Янкой? Ещё одной прогульщицей? — Сергей сделал вид, что задумался.

— Ну, не без этого, — сказала Ира, — только сегодня у них химичка заболела.

— Вот бы у нас кто-нибудь заболел, — мечтательно проговорил Сергей и, повернувшись к Коле, спросил: — Хорошенькая хоть?

— Тебе понравится, — ответил Коля.

— А тебе? — Ира игриво наморщила носик.

— Мне? Нет, мне только ты нравишься, — Коля смущённо покраснел, отводя взгляд.

— Тогда живи пока, — кокетливо хихикнула девушка.

Кафе «Риторика» находилось недалеко, на проспекте Ленина. Там всегда было многолюдно. За столиками стоял гул голосов, сменявшийся смехом и приглушёнными разговорами. Официанты ловко лавировали между столами, неся подносы с дымящимися чашками и аппетитными десертами. Место было наполнено жизнью и энергией. Им нравилась эта атмосфера. Они частенько собирались здесь после уроков, болтали о пустяках, делились новостями и секретами.

Яна сидела за столиком и ела мороженое. Ира с Колей знали её давно: девушки вместе занимались танцами, а Коля познакомился с ней, когда встречал Иру с репетиции. Они давно хотели свести Серёгу с Яной, но всё никак не получалось.

Девушка выглядела эффектно: длинные чёрные волосы, собранные в высокий хвост, зелёные глаза, подчёркнутые умелым макияжем, точёная фигура в узком тёмном платье и чёрных туфельках на невысоком каблуке.

Ира подошла к подруге, облокотилась на стол и развернулась к парням.

— Привет, Ян! Познакомься, это Сергей, лучший друг Коли, — она улыбнулась и кивнула в его сторону.

Яна встала, протягивая парню руку.

— Приятно познакомиться.

Сергей смотрел в красивые глаза Яны и не мог сообразить, что положено делать в такой ситуации. Пожать руку? Поцеловать? Или… Нет…

— Очень, — выдавил он наконец и потряс руку девушки.

Яна сдержанно улыбнулась, а Коля с Ирой весело переглянулись. «Что очень?» — пронеслось в голове у Сергея. «Очень приятно?» «Очень красиво?» И, не сумев быстро найти ответы на вопросы, выбросил эту мысль из головы.

Яна, заметив его замешательство, деликатно сменила тему.

— На празднование Дня Победы пойдёте?

— Пойдём, конечно, — Коля поморщился. — Но вот опять, знаете, что раздражает? Как всегда, всех соберут и поведут строем. Показуха какая-то. Я знаю, что наши деды героически воевали против фашистской заразы, ценой своей жизни спасая мир. Я про это много читал, смотрел фильмы, от песен слёзы текут. У меня дед всю войну прошёл. Так он придёт к памятнику, положит цветы, а потом с однополчанами в лесопосадке бахнут по стакану и плачут.

— Да уж, — задумался Сергей. — Может, как раз для того, чтобы не забывали, и проводят такие мероприятия? Или я не прав?

— Да… наверное, — неуверенно почесал затылок Коля.

— Идти надо обязательно, — поддержала друзей Яна. — Чтобы весь мир видел и знал, что мы это помним и никогда не забудем.

— Слушайте, — Ира подалась вперёд, её глаза загорелись озорным огоньком. — А давайте найдём гимнастёрки, оденемся как раньше и на торжественное мероприятие придём — класс будет!

— Ага, класс. Даша тебе устроит «торжество», — хмыкнул Сергей.

— Да ладно, Серёж, мы что, голые придём? Наоборот, патриотично же.

Яна, не понимая, о ком речь, переводила взгляд с Сергея на Иру.

— Кто такая Даша? — не выдержав, спросила она.

— Классная наша, — Ира показала пальцем в небо. — Вечно ей всё не нравится. — «Никифорова, ты опять в школу накрасилась?» — кривляясь, спародировала учительницу Ира, а потом возмущённо продолжила: — Я вообще-то девочка и хочу выглядеть красиво! Да и крашусь немного. Но ей обязательно надо докопаться: то крашусь неправильно, то одета не так, то каблуки слишком сильно по полу цокают… — Ира аж задохнулась от возмущения, — а сама так губы накрасит, что все зубы красные…

— Всё, всё, Ир, мы поняли, — рассмеялась Яна, прерывая её. — Давай лучше к форме вернёмся. Идея-то классная, только где мы её найдём?

— Можно поспрашивать у кого-нибудь, — задумалась Ира. — Коль, у тебя же дед в пехоте воевал? — повернулась она к парню.

— Ага, — кивнул он.

— Так, может, спросишь у него?

— В принципе, можно. Я видел, у него в шкафу висит какая-то гимнастёрка. И друзья у него есть, думаю, получится.

— Договорились, — Сергей хлопнул Колю по плечу так, что тот крякнул. — А теперь пойдём прогуляемся в парк, чего здесь в духоте сидеть?

— Мы за! — хором ответили девушки.

Парк встретил их прохладой тенистых аллей и пением птиц. Они неспешно шли, наслаждаясь компанией друг друга. Сергей рассказывал забавные истории из своей жизни, Ира с Яной смеялись, а Коля поддакивал, вставляя меткие комментарии. Свернув на узкую тропинку, ведущую вглубь парка подальше от шумной аллеи, они присели на старую деревянную скамейку.

— Как же здесь хорошо, — вздохнула Яна, закрыв глаза от удовольствия.

Ира достала из сумки пачку жевательной резинки и предложила всем. Ветер играл её волосами, а в глазах плясали озорные искорки. Коля тихонько наблюдал за ней, стараясь не привлекать внимания. Ему нравились её живость и непосредственность, но он боялся показаться навязчивым.

Вечером Коля зашёл к деду в комнату. Иван Степаныч сидел в кресле, уставившись в телевизор, где транслировали хоккей. Дед у Коли был настоящим героем. Войну он начал под Москвой осенью сорок первого года рядовым, помощником пулемётчика — «вторым номером», как тогда говорили. В одном из боёв первый номер был убит, и дед занял его место. Он успешно поддерживал пехоту огнём, а когда немцы перешли в контратаку, не оставил позицию, сорвав их планы. За это его наградили медалью «За боевые заслуги». Позже был тяжело ранен и два месяца провёл в госпитале, где, по его словам, и встретил их бабушку. В часть Иван Степаныч вернулся в начале сорок второго уже младшим сержантом.

Дальше был Сталинград, где он получил орден «Красной Звезды» и очередное звание — сержанта. Курская дуга, где был удостоен медали «За отвагу» и звания старшего сержанта. Снова тяжёлое ранение, на сей раз — угроза потерять ногу. Но опять вернулся в строй. Освобождал Польшу. Закончил войну в Кёнигсберге уже лейтенантом, командиром роты.

— Дедуль, привет! Скажи, у тебя ведь есть гимнастёрка?

— Конечно, это моя память. А тебе зачем? — Дед прищурился и искоса посмотрел на внука.

— Понимаешь, мы хотим с ребятами на девятое мая выглядеть, как раньше, чтобы помнили, что бы… — Коля замолчал, пытаясь подобрать слова.

— Чтобы выделиться, ну и повыпендриваться заодно, — улыбнувшись, закончил дед.

— Нет, нет, — Коля опустил глаза, — хотя… наверное, так и будет выглядеть, да, дедуль?

— Думаю, да.

— Знаешь, хотелось бы как-то это прочувствовать, что ли. И я бы очень хотел тоже быть героем, как ты.

Дед помолчал. Встал. Прошёлся по комнате. Остановился и посмотрел на внука так, словно впервые его видел. Потом заговорил нервно, постепенно повышая голос:

— А ты думаешь, как это происходит? Дали винтовку, крикнул «Ура!» Два раза пальнул — и фашисты все разбежались? И ты такой красивый, в чистой форме, на награждении. Командир жмёт тебе руку перед строем, благодарит за службу и вешает орден на грудь. Так? — Парень пожал плечами. — Не-ет, мил человек! Так не бывает! Война — это горе, грязь, слёзы, потеря близких и друзей! Голод, холод! Отказ от нормальной жизни! К той, к которой ты привык и считаешь, что иначе и быть не может. А также от естественных потребностей человека: сна, еды, туалета. Когда нет бумаги, а артиллерия долбит, чёрт бы её побрал, а тебя страсть как приспичило! Да вши, наконец! Которые везде! И избавиться от них никак не получается. Они везде, понимаешь! Когда ешь, спишь, идёшь в атаку, сидишь в окопе — везде, — закончил дед эмоционально. Немного успокоившись, он продолжил: — Ты должен хотеть, чтобы ЭТО никогда не повторилось! Это страшно! Ты знаешь, сколько молодых парней погибало в первую минуту боя? А тоже, наверное, мечтали стать героями. Это только в фильмах, главный герой всё переживёт, пули его не берут, и ему всегда везёт. А там… — дед почему-то указал пальцем назад. — Вот ты знаешь, будешь ты в жизни в главной роли или в эпизоде? И выстоишь или погибнешь в первую минуту? — Коля покачал головой. — Вот, а ты — героем. — Иван Степаныч минуту молчал. Потом повернулся к внуку и закончил. — Постарайтесь, чтобы этого не повторилось. Вот задача вашего поколения.

— Хорошо, дедуль, я понял, спасибо, — Коля повернулся, собираясь выйти из комнаты, но дед его окликнул.

— Погоди, дам я тебе форму, чтобы по-настоящему. И сапоги с портянками.

— А портянки зачем? — удивлённо спросил Коля. — Я в носках.

— Ты же хотел по-настоящему, или передумал? — насмешливо спросил Иван Степаныч.

— Нет, конечно, давай. — И, помешкав, спросил: — А… больше формы нет? А то мы с друзьями хотели…

— И сколько вас?

— Четверо: Серёга, Ира, я и Яна.

— Понятно. С Ирой-то у вас как дела? — дед прищурился с улыбкой.

— Ну, дед…

— Ладно, ладно, проехали. Дело молодое, — он понимающе улыбнулся. — Так, с вами, пацанами, всё просто, а вот девчонкам юбки нужны. Хорошо, пойду завтра по сослуживцам пробегусь, надеюсь, что не я один сберёг.

Вечером следующего дня дед принёс четыре комплекта формы с сапогами и портянками: два мужских и два женских.

— А где погоны? — удивлённо спросил Коля, осматривая форму.

— Вот же, петлицы, — дед показал на воротничок. — Это форма до сорок третьего года была. Погоны потом пошли.

— А это что? — Коля показал на треугольник.

— Этот треугольник обозначает звание — младший сержант, командир отделения. Это, кстати, моя гимнастёрка. Когда мне присвоили звание младшего сержанта, довольный был — страсть! — Иван Степаныч закрыл глаза, вспоминая. — И когда потом нам выдали новую форму, я эту сохранил. И через всю войну пронёс.

— Во, это моё будет! — довольный Колька накинул гимнастёрку.

— Всё-таки выпендрёжник, — покачал головой дед.

— Ещё бы награду какую-нибудь, а?

— Награду заслужить надо, это не просто медальки, люди за них кровь проливали, — дед сурово глянул на внука.

— Извини, пожалуйста, — потупился Коля.

— Ладно, забыли, — проговорил он, помогая Коле повесить форму в шкаф. Тёплая рука провела по голове внука. — Молодцы! — и, улыбнувшись, Иван Степаныч пошёл к себе в комнату. А Коля так и остался стоять, размышляя над смыслом слова «Молодцы». Что дед имел в виду?…

Сегодня собирались на лавочке в парке. Девчонки ели мороженое, ребята щёлкали семечки. Ветер, тёплый и ласковый, шелестел листвой.

Сергей, как всегда, рассказывал очередную душещипательную историю.

Ира мечтательно смотрела в небо, а Яна сосредоточенно облизывала клубничный рожок, стараясь не запачкать новое платье. Мимо проходили пары, держась за руки, и мамы с колясками.

Осилив наконец мороженое и не испачкавшись, Яна перевела взгляд на друзей.

— Ну что, граждане алкоголики, тунеядцы и бездельники, может, в кино?

— Я за! — откликнулся Сергей.

— И мы за! — подхватила Ира, ловко взяв Колю под руку. — Правда же? — и заглянула ему в глаза.

Коля покраснел и выдавил:

— К-конечно…

Ира рассмеялась, вытянула руку в сторону ДК и скомандовала:

— Вперёд!

В преддверии девятого мая показывали военный фильм про разведчиков, но Коле было не до фильма: он сидел рядом с Ирой, ощущая лёгкий аромат её духов, тепло ладони, которая сжимала его руку. Наконец он решился и обнял девушку, но положил руку не на плечо, а на спинку кресла, и замер. Ира повернулась к нему и улыбнулась, её глаза сияли. «Фух», — отлегло у Коли, он аж вспотел, боялся, что девушка отстранится. Не к месту опять вспомнились частушки «Сектора Газа», он даже напел про себя: «Как бы мне её обнять, эх, боюсь, едрёна мать, я ведь женщин никогда не обнимал…» Пронесло! И Коля положил уже руку на плечо девушки, она чуть подалась к нему. Счастье.

Кино закончилось, наши победили, но Коля не помнил сюжет: разведка, немцы, наши — он сейчас был на седьмом небе. Тёплый вечер, рядом идёт Ира, Иришка, Ирочка, цокает каблучками. Красота. Проводил до дома, ещё долго стояли, разговаривали, смеялись, уже и не вспомнить, о чём.

Около подъезда остановилось такси.

— Привет, молодёжь, домой не пора? — статный, довольно высокий мужчина подошёл к ним.

— Ой, папка, привет! Познакомься, это Коля. Коль, это мой папа, Владимир Михайлович.

— Здравствуйте, очень приятно, — парень пожал крепкую мужскую руку.

— Ну что, ребята, зайдёте? Чай попьём, чего около дома стоять?

— Может, правда? — спросила девушка и посмотрела на Колю.

— Нет, Ириш, поздно уже, неудобно. Спасибо, Владимир Михайлович.

— Ну нет, так нет, заходи как-нибудь. Давай, Ириш, прощайся с кавалером и домой, — с этими словами отец Иры зашёл в подъезд.

— Ну, пока, — Ира привстала на носочки и чмокнула парня в щёку. — До завтра.

— До завтра, — тихо проговорил Коля.

Он смотрел, как Ира, весело звеня ключами, скрывается за дверью подъезда. В груди было странное ощущение — смесь восторга и лёгкой грусти: восторг от её близости, от этого мимолётного прикосновения, и грусть от предстоящей разлуки, пусть и всего лишь до завтра. Нужно было идти домой, но ноги словно приросли к асфальту. Он стоял и смотрел в ту сторону, где только что исчезла Ира. Вспомнилось их сегодняшнее свидание: кино, потом прогулка по парку, смех, разговоры ни о чём и обо всём сразу. Ира умела создать вокруг себя атмосферу лёгкости и радости, и Коля чувствовал себя рядом с ней по-настоящему счастливым. Наконец он оторвался от своих мыслей и довольный двинулся в сторону дома.

На следующий день ребята сидели в беседке у озера. Коля торжественно обвёл взглядом друзей, произнёс:

— В общем, есть у нас форма на всех, дедуля постарался.

— Ура! — девчонки вскинули руки вверх.

— Класс! — Серёга показал большой палец.

— Она, конечно, не новая, где-то потёртая, заштопана, но это, я думаю, то, что нужно.

— Согласен, — Сергей поддержал друга.

— Ребята, пошли на лодке покатаемся, а? — Яна с мольбой посмотрела на друзей.

— Ян, погоди, давай решим, как завтра всё будет, где встретимся.

— Серёж, чего решать? Зайдём к Коле, там оденемся и пойдём, а сейчас пошли на лодку, ну, пожалуйста, — Яна сложила руки на груди.

— Ладно, Янка права, — Коля поднялся. — Что мы, правда, обсуждаем? Завтра соберёмся и посмотрим.

Погода стояла отличная: лёгкий ветерок ласкал кожу, светило солнышко, шелестели листья. Лодка тихо скользила по озеру, только был слышен всплеск вёсел. Серёга греб, Яна сидела спереди и, облокотившись спиной на нос лодки, закрыв глаза, раскинула руки в стороны. Ира с Колей сидели сзади, парень нежно обнял девушку. Серёга, хоть и сосредоточенно греб, но постоянно оглядывался, бросая взгляды на Яну, любуясь её безмятежным лицом, освещённым мягким светом.

— Смотри, как Серёга на Янку смотрит, — шепнула Ира Коле.

— Влюбился, наверное, — ответил тот.

— Я всё слышу, — цыкнул на них Сергей.

Коля с Ирой рассмеялись.

— И я тоже, — не открывая глаза, лениво протянула Яна.

На этот раз расхохотались все.

ГЛАВА 2

Девятое мая. Тёплое солнце нежно касалось мостовых, пробуждая город от утренней дрёмы. В воздухе витал лёгкий аромат свежей зелени и распускающихся цветов. Повсюду развивались алые знамёна. По улицам медленно шагали ветераны. Одни — в сияющих парадных мундирах, другие — в скромной походной форме, но у всех на груди блестели ордена и медали. В их глазах читалась глубокая усталость прожитых лет. Многие двигались с трудом, опираясь на трости или бережно поддерживаемые заботливыми родственниками. Они пришли сюда, чтобы почтить память павших и разделить со всеми великую радость Победы. Знакомый аромат полевой кухни, развернутой на нескольких крупных площадках, где любой желающий мог выпить кружку крепкого, горячего чая и отведать дымящейся солдатской каши, разносился по всему городу.

Друзья собрались у Коли. Серёга примчался первым. Девчонки, как всегда, задержались, наводя последние штрихи красоты. Переодевшись, Серёга оглядел себя и друга и восхищённо присвистнул:

— Здорово! Как настоящие солдаты! — воскликнул он. — А это у тебя что за треугольник? — показал он на петличку.

— Это моё звание, — с гордостью ответил Коля, расправляя воротник. — Младший сержант, командир отделения. А ты, — он ткнул друга в грудь, — ты, рядовой, мой подчинённый. Ну-ка, солдат, — Коля принял важный вид. — Ровня-а-айсь! Смир-р-рно! — пробасил он, едва сдерживая улыбку.

— Есть, товарищ младший сержант! — Сергей мгновенно вытянулся по струнке и лихо, хоть и не совсем по уставу, приложил руку к виску.

Ребята громко засмеялись.

— А вот и мы! — Девушки появились неожиданно.

Парни замерли, открыв рты. Первый пришёл в себя Сергей.

— Ух ты!.. — выдохнул он, не сводя восхищённого взгляда с подруг.

— Какая же ты… — начал было Коля, глядя на Иру, но тут же запнулся, заливаясь краской. — Красивая! — закончил он, смущённо опуская глаза.

— Спасибо, — застенчиво улыбнулась девушка.

Девчонки действительно выглядели шикарно в форме: ладные и стройные они были безумно привлекательны.

Яна решительно подошла к Коле, схватила его за воротничок и внимательно вгляделась. Затем её взгляд переместился на Сергея, оценивая его форму. Развернувшись к подруге, она театрально нахмурилась и произнесла:

— Всё, расходимся, нас обманули.

Ира непонимающе уставилась на неё.

— Куда?

— Да хоть куда, — Яна подмигнула подруге, её губы тронула лукавая улыбка. — Посмотри, Ириш, сами себе с красненькими штучками форму добыли, значки какие-то повесили. У Коли, — она кивнула в его сторону, — ещё и треугольник есть. А нам, видишь, что подсунули? — Яна взяла пальцами свой воротничок, демонстрируя его Ире, и снова развернулась к ребятам. — Кто за это ответит, а? — громко и сурово произнесла она.

Друзья переглянулись и хотели начать оправдываться. Но, заметив, как девчонки едва сдерживают смех, расслабились.

— Блин, Янка, — покачал головой Сергей, — я вроде чувствовал подвох, но ты так серьёзно это говорила…

— Похоже, мне стоит пробовать себя в кино, — усмехнулась Яна. — Ну что, выдвигаемся? — Она вопросительно посмотрела на ребят.

— Да, пора. — Коля взял Иру за руку и направился к двери.

На школьном дворе царил хаос: дети носились взад-вперёд, учителя с озабоченными лицами пытались собрать кричащие классы в колонны для шествия к могиле Неизвестного Солдата. И тут появились они. Четвёрка в поношенной, но аккуратной военной форме мгновенно приковала к себе взгляды всех присутствующих. К ним потянулись не только одноклассники, но и ребята из параллельных классов; даже малыши то и дело подбегали, осторожно касались пальцами грубой ткани гимнастёрок и, перешёптываясь, уносились обратно.

— О, а вот и наша Дарья Сергеевна бежит, — с ноткой обречённости вздохнул Сергей, наблюдая за приближающейся фигурой классной руководительницы. — Сейчас начнётся…

Ира демонстративно одёрнула гимнастёрку.

— Ну и ладно, мы что, пьяные пришли или ведём себя непотребно?

— Да ей всё равно! — неожиданно резко вырвалось у Коли.

Классная быстрым шагом подошла к ребятам. Её оценивающий взгляд медленно прополз по каждому. Оглядев их с ног до головы, она почти прокричала возмущённо:

— Саблин, Никифорова, Малыгин, что это вы на себя напялили? А это кто ещё с вами? — Она небрежно кивнула на Яну, даже не потрудившись посмотреть в её сторону.

— Дарья Сергеевна, это Яна, она из пятнадцатой школы. А форма… это же патриотично! Как наши деды раньше, это же праздник Великой Победы… — пытался оправдаться Коля.

— Малыгин! — довольно грубо перебила она. — Тебе что было сказано? Белый верх, чёрный низ! Марш переодеваться! И вы двое тоже! — И, не желая дальше ничего слушать, отвернулась от них, уставившись на Яну: — А ты, девочка, иди к себе в школу, у вас там наверняка тоже собираются.

Коля насупился, опустив голову, но при этом не мигая смотрел на классную.

— Не пойду!

— И я тоже, — Сергей решительно шагнул вперёд.

Дарья Сергеевна упёрла руки в боки, склонила голову и ехидно процедила:

— Ах, не пойдёте? — От возмущения она поперхнулась, но, откашлявшись, продолжила: — Вы, наверное, думаете, что всё, школа закончилась? Надеетесь, что тройку в аттестат и так поставят? — Её голос звучал всё громче. — Ошибаетесь! Это я буду решать, поставить вам тройку или на пересдачу отправить. Понятно?

Секунду помолчав и собираясь с мыслями, она повернулась к Ире:

— Я не пойму, Никифорова, ты-то куда лезешь? Этому раздолбаю всё равно, что получить, — она, не глядя, махнула в сторону Коли. — Он в армию собирается, а вы с Саблиным, — тыкнула она пальцем в Сергея, — по-моему, в институт. Или я ошибаюсь? Не пойдут они, смотри-ка?

Дарья Сергеевна кипела, как чайник.

— Вон, посмотрите вокруг, — она обвела рукой площадь у школы. — Все, значит, пришли, как полагается, а им, видите ли, выделиться захотелось.

— Не выделиться, — пробормотала Ира себе под нос.

— Что ты сказала? — Классная резко развернулась к ней. — Повтори!

— Ничего, — потупилась девушка.

— Вот и молчи тогда, раз сказать нечего! — Дарья Сергеевна уже собиралась снова обрушиться на парней, но, заметив приближающегося директора, мгновенно преобразилась. Она подтянулась, а на лице расцвела широкая улыбка. — Здравствуйте, Степан Андреевич!

— Дарья Сергеевна, что здесь происходит? — Директор подошёл к ним, вставая между учительницей и группой учеников. — Вас из раздевалки было слышно.

— Да вот, посмотрите, — классная недовольно кивнула на ребят. — Было ведь сказано: белый верх, чёрный низ. А они… И девочка из другой школы.

Директор, оглядев друзей, произнёс:

— Ну и что? Посмотрел. Молодцы, ребята! Так держать! — Немного подумав, добавил: — Пойдёте в первых рядах. — И, обернувшись к классной, сказал: — А вам, Дарья Сергеевна, советую почаще поддерживать разумную инициативу учеников. А то мы их совсем думать разучим. — Не дожидаясь ответа, он кивнул ребятам и пошёл дальше.

Классная проводила его испепеляющей улыбкой, развернулась к друзьям и прошипела:

— Так, вы четверо — вперёд! — Она недовольно сморщилась, закусив губу, но с собой справилась.

— Обиду, наверное, затаила, — шепнул Сергей другу.

— И ладно, месяц остался, — возразил Коля. — Как-нибудь протянем.

— Экзамены ещё сдать надо, и не как-нибудь, а она валить будет, — не унимался Сергей.

— Сдадим, — Коля улыбнулся и подмигнул приятелю. — Пусть валит.

— Тебе хорошо говорить, ты в армию собрался. А мне в институт…

— Серёг, отстань, а? — перебил друга Коля. — Всё нормально будет.

К парку шли торжественной колонной. Друзья гордо шагали впереди и ловили восхищённые взгляды людей. Одни улыбались им вслед, другие хлопали в ладоши, третьи одобрительно поднимали большой палец. У могилы Неизвестного Солдата, когда они возлагали цветы, к ним подошёл ветеран. Он был очень стар, с трудом держался на ногах; на груди висела одна-единственная награда — Золотая Звезда Героя. Он долго тряс руки ребятам, а по его морщинистым щекам текли слёзы.

Коля, тронутый до глубины души, наклонился к другу и тихо спросил:

— Интересно, что надо совершить, чтобы получить Героя?

Серёга пожал плечами.

— Подвиг, наверное. Настоящий. Как Александр Матросов, например. Грудью закрыть вражеский дот.

— Это понятно, но Матросов погиб… — Коля понизил голос почти до шёпота. — А так чтобы… ну, живым остаться?

— Коль, ты серьёзно думаешь, что, совершая подвиг, кто-то размышляет о собственной жизни? Просто делают то, что должны. И всё.

Коля промолчал, не зная, что ответить другу.

Всё прошло отлично: цветы возложили, послушали речь мэра, истории ветеранов. После официальной части начинался концерт — песни Великой Отечественной войны. Ребята, устав от толкотни, немного отошли в сторону. На сцене появился первый исполнитель и запел:

«День Победы, как он был от нас далёк,

Как в костре, потухшем таял уголёк…»

— Куда пойдём? — Яне всё хотелось куда-то идти, бродить, смотреть.

— Погоди, Ян. — Коля стоял, вглядываясь в зелёную полосу деревьев за площадью. — Мне кажется, где-то там, в этой посадке, собираются мой дед с фронтовыми друзьями. Может, найдём их? Поздравим!

— Конечно, надо, — сразу согласилась Ира, как всегда мягко взяв Колю под руку. — Пошли.

Парень никак не мог привыкнуть к этим нежным прикосновениям. Каждый раз он смущался и вздрагивал, когда это происходило, но ему было очень приятно.

Немного зайдя в лесопосадку и пройдя по тропинке, Коля вытянул руку, показывая куда-то в сторону деревьев:

— Вон они сидят.

— Где? — Сергей покрутил головой.

— Вон они, я их тоже вижу, — Яна упёрлась Сергею в спину и подтолкнула. — Пойдём, я тебя провожу.

Сергей ловко вывернулся, перехватил девушку и мгновенно обнял её.

— Ну, пойдём, красавица!

Яна улыбнулась, обхватила парня за руку и положила голову ему на плечо.

Иван Степанович оживлённо беседовал с товарищами, но, заметив приближающихся ребят, поднялся им навстречу, широко раскинув руки:

— О, вот и наши доблестные воины Рабоче-крестьянской Красной Армии пожаловали! — громко проговорил он. — Подходите, не стесняйтесь! Сейчас я вас со своими однополчанами познакомлю.

Вместе с дедом их было пятеро. Иван Степаныч по очереди представил всех. Среди них выделялась пожилая женщина. Взгляд, устремлённый на ребят, был полон тихой печали и той мудрости, что знает цену жизни. Её руки, исчерченные глубокими морщинами, слегка подрагивали. Каждая складка на лице была похожа на шрам, оставленный не временем, а войной. На плечи был небрежно накинут китель, выгоревший на солнце и выстиранный до белизны. На нём, как звёзды на ночном небе, сверкали боевые награды. Во всём её облике читалась непоколебимая гордость за свою страну и народ, победивший в той страшной войне.

— Эх, — тихо вздохнула она, окидывая ребят взглядом, — прямо как мы тогда. Словно вчера это было.

Ребята потупились, не зная, как реагировать. Разрядил обстановку Колин дед:

— Ну что, солдаты, проголодались, небось? — он сделал приглашающий жест. — Прошу к столу.

На импровизированном столе, сделанном из кирпичей и фанеры, стояли алюминиевые тарелки, лежали такие же ложки. В самом центре красовался большой котелок с кашей. Рядом примостилась бутылка водки, а вокруг неё небрежно расположились железные кружки и лежал хлеб с луком. «Перловка, что ли?» — подумал Сергей, окидывая взглядом скромное угощение.

— Присоединяйтесь, пожалуйста, — дед обвёл рукой стол. — Чем богаты… Водку, естественно, не предлагаю, рано вам ещё, а в остальном…

— Нет, спасибо, — девчонки едва заметно сморщились.

— Ну конечно, вам бы всё шоколад да жвачку с газировкой, — он улыбнулся. — Не хотите, как хотите.

— Иван Степанович, — обратилась Яна к деду, — у вас у всех столько много наград, а не расскажете, за что они?

— Да-да, пожалуйста! — дружно закивали ребята.