Оглавление

Пролог

Говорят, в глубине леса есть озеро, к которому ведут тропы.

Говорят, там живёт Лесной король — прекрасный и опасный, как сама ночь.

Говорят, он может полюбить лишь ту, что войдёт в его воды.

Но это всё — сказки.

Люди не знают правды.

Я — тот самый король. Когда-то моё сердце было живым и тёплым, но однажды его изранили так глубоко, что теперь в нём не осталось ничего, кроме холода.

Я стал черствея камня и неподвластен чувствам, что когда-то сводили меня с ума.

И всё же… красавицы, окрылённые легендами, всё равно приходят.

Они тянутся ко мне, как мотыльки к пламени, и, услышав мелодию моей флейты, забывают обо всём.

Они остаются здесь — навеки, вечно меня любя… даже если я не способен ответить им тем же.

Глава 1

В комнату вошла служанка, тихо прикрыв за собой дверь.

— Анна, милая, пора. Родители уже внизу, — сказала она, запуская тонкий луч утреннего солнца сквозь приоткрытую занавесь.

Анна, сидевшая за туалетным столиком, не спеша убирала прядь волос за ухо и ответила с явным раздражением:

— Аливия, почему именно я должна ехать? Я не хочу проводить всё лето в глуши, вдали от друзей. Это же кошмар.

— Не говори так, милая. Ты едешь не в какую-то глушь, — мягко улыбнулась служанка. — К тёте, в королевский замок. К самой королеве. Друзья никуда не денутся.

Анна фыркнула, сунула в карман шорт наушники, затем телефон — словно прощаясь с привычным миром.

— Там же ужасно, — проворчала она. — Ни интернета, ни телевизора, даже света порою нет — свечи вместо ламп. И кто вообще о нём знает? Это какой-то забытый уголок.

— Отдохнёшь от цивилизации, — пожала плечами Аливия. — Полезно иногда. Ну же, поторопись: отец сердится.

Анна вздохнула, встала и пошла вниз.

В столовой уже собралась вся семья: лёгкий гомон, запах свежего хлеба и чашки с чаем

Отец отложил ложку и, глядя на дочерей, произнёс спокойно, но твёрдо:

— Мы едем в Тарнвейл.

В комнате на мгновение повисло молчание. Элария только прищурилась от интереса, а Анна, едва скрывая раздражение, переспросила:

— Это… поселение? Или деревня?

— Маленькое королевство, — тихо ответила мать. — Наш родной дом. Мы навестим мою сестру — твою тётю.

Анна почувствовала, как внутри всё напряглось. Элария же только радостно улыбнулась: в её восприятии «королева» была чем-то прекрасным и тёплым, как волшебная сказка.

Завтрак тянулся недолго. Летнее эдинбургское утро было мягким: тёплый ветер играл с листиками уличных деревьев и казалось, что этот день ничего предосудительного не несёт. Когда они вышли на улицу, Аливия помогла девочкам отнести их сумки, мама ещё раз перечислила что Аливии нужно делать в наше отсутствие, а отец уже ждал у машины, проверяя бумаги и поглядывая на дорогу.

Чёрный автомобиль мягко выехал со двора их дома в Эдинбурге, плавно набирая скорость по утренним улицам города. За рулём сидел их отец — высокий мужчина с безупречно прямой осанкой и спокойным, уверенным взглядом. Мать расположилась на переднем сиденье, изящно поправляя перчатки, время от времени оборачиваясь к дочерям с лёгкой улыбкой.

Девочки, устроившись на заднем сиденье, жадно смотрели в окна. Сначала мимо проносились старинные улицы Эдинбурга — тёмные каменные дома, украшенные коваными балконами, узкие переулки и величественные шпили церквей.

Постепенно город остался позади, и автомобиль вышел на широкое шоссе.

Дорога тянулась через зелёные холмы и долины, переливающиеся всеми оттенками изумруда. По обочинам мелькали живописные деревушки, в которых дома стояли так близко друг к другу, что казалось, будто они шепчутся о чём-то своём. Пастбища с мирно пасущимися овцами чередовались с тенистыми лесными массивами, где в просветах между деревьями пробивались золотые лучи солнца. Вдалеке виднелись горные вершины, окутанные лёгким туманом, а над ними медленно проплывали тяжёлые облака.

Девочки прижимались к окнам, стараясь не пропустить ни одной детали. Впереди дорога уходила в мягкие изгибы холмов, словно маня их к тайнам, скрытым за каждым поворотом.

Воздух за стеклом казался чище, прозрачнее, а лёгкий ветерок, проникавший в салон, приносил аромат свежей травы и цветущего вереска. В какой-то момент дорога сузилась, виляя между каменными заборами и уходя вглубь старого леса. Здесь стало темнее, и солнечные лучи проникали сквозь густые ветви лишь тонкими золотыми полосами.

— Как красиво… — тихо произнесла младшая из девочек, не отрывая взгляда от окна.

Машина мягко скользила по ухоженной дороге, петляющей среди густых, почти старинных дубов и елей. Листва над дорогой смыкалась, образуя зелёный коридор, в котором мягкий солнечный свет прорывался сквозь листву золотистыми пятнами. Далеко впереди, за поворотами, постепенно начал вырисовываться силуэт замка.

Сначала виднелись лишь верхушки башен — серые, величественные, с остроконечными крышами, покрытыми тёмной черепицей. С каждым метром, когда автомобиль поднимался по пологому склону, открывалась всё большая часть этого величественного здания. Толстые каменные стены, в которых века будто запечатали дыхание истории, мощные ворота с резными гербами над аркой, высокие узкие окна, похожие на глаза, следящие за каждым приближением.

Девочки невольно замолчали, прижавшись лицами к стеклу. Замок, окружённый ровом с тихо поблёскивающей водой, казался не просто домом — он стоял как хранитель, старый и мудрый, возвышаясь над землёй. На въезде по обе стороны дороги высились статуи каменных грифонов, будто готовых расправить крылья в любой момент.

Когда машина пересекла мост, лёгкий холодок пробежал по коже — не от страха, а от величия момента. Замок словно встречал гостей с немой строгостью, требуя уважения к его старинным стенам и тайнам, что они хранили.

— Ну что? — спросил отец, обернувшись к ним через плечо. — Как вам? Здорово, правда? Настоящий королевский замок! Тут, кажется, время остановилось…

Огромные стены, сложенные из темно-серого камня, уходили высоко в небо, а на зубчатых башнях трепетали старинные выцветшие флаги. Узкие окна, похожие на бойницы, прятали в себе темные тени, а резные деревянные ворота казались вратами в прошлое.

— А тут… живут привидения? — спросила шепотом Элария, будто боялась, что, если они и правда здесь есть, то услышат её.

Отец засмеялся, а мать, обернувшись к ним, мягко улыбнулась:

— Возможно… но они добрые. Вы ведь их потомки. Так что вперёд.

Элария восторженно засияла глазами, а вот Анна не разделяла её энтузиазма. Она неторопливо вышла из машины, достала из кармана шорт телефон и, повертев его в руках, с легкой досадой заметила:

— Ну вот… связи нет.

— Ничего страшного, — спокойно ответил отец, захлопывая дверцу. — Это вам только на пользу пойдёт.

И, подхватив чемоданы, они все вместе направились по мощёной камнем дорожке к дверям замка, которые медленно распахнулись, будто приглашая их войти в мир старинных тайн.

Внутри замка их сразу окутала прохладная, слегка влажная тишина, наполненная запахом старого камня, полированного дерева и тонких благовоний. Высокие своды коридоров терялись в полумраке, и казалось, что свет старинных канделябров и бра, закреплённых на стенах, только подчёркивает тени, а не рассеивает их.

Полы были выложены крупными плитами тёмного мрамора, блеск которого приглушался ковровыми дорожками глубокого бордового цвета с золотым узором. На стенах висели старинные гобелены с изображениями охоты, гербов и сцен из истории рода, которому принадлежал замок.

В нишах между массивными дубовыми дверями стояли мраморные бюсты и высокие вазы с засушенными ветками, придающими обстановке почти музейный вид. Потолки украшали деревянные резные балки, а местами — роспись с выцветшими, но всё ещё величественными сюжетами.

По мере того как они шли всё дальше, коридоры становились уже, свет — мягче, а воздух — теплее, словно замок постепенно открывал им более личные, обжитые пространства. Где-то вдали раздавался отдалённый перезвон часов, а в витражных окнах мерцали отблески заходящего солнца.

Дворецкий, что встретил их у входа, шёл впереди уверенным, но неторопливым шагом. Его длинный чёрный сюртук мягко колыхался при каждом движении, а в руках он держал тонкую серебряную трость, хотя опоры в ней явно не нуждался — это был скорее знак статуса.

Они миновали высокие резные двери, и перед их взором открылся главный холл — просторный, с каменными сводами, уходящими высоко вверх, где на массивных цепях свисала огромная люстра с десятками свечей, отливающих мягким золотом. Пол был выложен тёмным мрамором, а вдоль стен стояли величественные доспехи, каждый — в боевой позе, словно охраняя покой замка.

По коридорам тянулись тяжёлые ковры с гербами, гобелены, изображавшие сцены из старинных сражений, и портреты суровых предков, чей взгляд будто следил за каждым шагом гостей. Здесь пахло старым деревом, воском и лёгким ароматом лавандового масла, которым, видимо, пропитывали ткани.

Когда они поднялись по широкой лестнице с выточенными балясинами, свет из высоких окон ложился на ступени, окрашивая их в янтарный оттенок. На втором этаже было тише, и воздух казался теплее, мягче.

— Вот ваши комнаты, — сказал дворецкий, остановившись у резной дубовой двери, украшенной металлическими накладками в форме виноградных лоз. — Устройтесь с дороги. Позже хозяева будут рады вас видеть.

Слуги бесшумно внесли чемоданы внутрь, а за дверью открылись покои, в которых витал тот же дух старинного величия, что и во всём замке.

Комната девочек оказалась просторной и уютной, но при этом сохраняла строгую, старинную атмосферу замка.

У противоположной стены стояли две широкие кровати с резными деревянными спинками, застеленные мягкими, пухлыми одеялами кремового цвета и покрытые вышитыми покрывалами. Между кроватями находился небольшой тумбовый столик с бронзовой лампой, чей тёплый свет придавал комнате мягкое сияние.

У стены слева возвышался массивный платяной шкаф из тёмного дуба, с дверцами, украшенными тонкой резьбой в виде переплетающихся виноградных лоз. На полу лежали толстые ковры с замысловатым восточным узором, приглушавшие шаги и создававшие ощущение тепла.

Главным украшением комнаты было большое окно с тяжёлыми бархатными шторами глубокого бордового цвета. Они были раздвинуты, и из окна открывался вид на бескрайний лес, тёмно-зелёные верхушки деревьев колыхались на ветру, словно шептались между собой. Далеко внизу тянулась узкая дорожка, теряясь среди густых деревьев, а над горизонтом уже сгущались вечерние сумерки, окрашивая небо в золотисто-розовые тона.

— Ого! — выдохнула Элария, и глаза её сразу засверкали, как две ровные капли янтаря. Она подбежала к окну, раздвинула бархатную штору и, прижав ладони к холодному стеклу, долго смотрела на море тёмных кро́н, где в ветках леса что-то шептало и шуршало, будто приглашая войти. — Мы как будто попали в сказку, — прошептала она, и в голосе слышалась искренняя радость.

— Ага, — отозвалась Анна, сдержанно улыбнувшись и не скрывая раздражения. — Сказка без интернета, без связи и без электричества. Посмотрим, как тебе будет радостно через пару дней.

Она не стала спорить — только твердо бросила: «Мы тут не надолго. Как только родители вернутся из своей деловой поездки, поедем домой». В её голосе сквозила не только упрямая уверенность, но и тонкая усталость: Анна уже мысленно считала часы до возвращения привычного ритма жизни, до телефонов, встреч и тех мелочей, которые делали её собой.

Анна подошла к своей кровати, оперлась на изящную резную спинку и, не снимая туфли, медленно упала на мягкое покрывало. Покрывало приняло её к