Оглавление

Пролог

Нью-Йорк, штат Нью-Йорк

03:24

Тим Далтон проснулся от колокольного набата, смешанного с завыванием собаки и игрой на гитаре с пятью расстроенными струнами из шести. Вернее, так показалось спросонья. На самом деле звонил телефон. Обычный телефон. Тим зевнул, перевернулся на бок и послал звонящего в преисподнюю. Во сне он являлся Суперменом, спасающим город от надвигающейся опасности в виде инопланетной дряни, — какой, к черту, телефон?!

Ему удалось закрыть глаза и сделать вдох, когда раздался очередной звонок. Рядом беспокойно заворочалась жена.

— Милый, возьми трубку…

Тим поморщился. Город во сне останется без защиты. Бедных людишек уничтожат инопланетные черви. Ладно, Супермен в отпуске. Иногда надо отдыхать.

Он протянул руку к прикроватной тумбе, сбил лежащие на ней очки, после чего дотянулся до нарушителя спокойствия. Можно, конечно, сбросить вызов и выключить телефон. Он бы так и сделал, но рядом на кровати села жена, сонно протирая глаза.

— Тебя вызывают?

Тим пожал плечами.

— Говорят, на Белый дом напали гуманоиды…

— Чего?..

— Я сам в шоке.

Тим поднес трубку телефона к уху.

— Детектив Далтон?

Сбросить звонок, выключить аппарат, швырнуть его в канализацию, а вдогонку послать пару-тройку зажигательных зарядов захотелось вдвойне. Нет, в кубе. В десятой степени. Голос в трубке был низкий и хриплый. Самое худшее — он знал, кому тот принадлежал. Сержант Сэйсон, мать его!

— Далтон?

— Далтон сражается с инопланетянами…

— Очень смешно. — Тиму показалось, что он услышал в трубке звук работающего перфоратора. — Ты дома?

— Нет, на звездолете. Хочешь в гости?

Звук перфоратора не возобновился. Вместо него на том конце послышалось кряхтенье и шелест переворачиваемых бумаг. Тим поднялся на ноги, потянувшись. В спине хрустнули позвонки. Когда-нибудь, в одно подобное утро, наверняка защемит нерв, и он так и останется стоять, забросив руки за спину.

— Эй, ты еще там?

Тиму захотелось сказать «нет». И он сказал:

— Нет. Кто наш клиент?

Сэйсон крякнул, хрюкнул, а затем выдал:

— Джаред Кромвель, судя по всему. Во всяком случае, автомобиль его, а внутри два тела.

На этот раз крякнул Тим. Если это тот Джаред Кромвель, что из телика, а не другой, трубку телефона нужно было не спустить в канализацию, а закинуть прямо в космос.

— Тот самый? Террорист?

— Вообще-то, обвинения с него сняли…

Тим пожал плечами. И что? Для него он все равно террорист. Так удобней. Так интересней. Этот толстосум ведь все равно грабит простых людей при помощи своей корпорации. Значит, террорист.

— …но да. Тот самый. Джаред Кромвель, — продолжал сержант Сэйсон. — Патруль офицера Рубио. Пересечение Третьей авеню и Десятой улицы. Езжай. Я уже сообщил Саре. Она выдвигается.

Тим кивнул самому себе и отключился. Напарница все равно прибудет раньше, так что нет причин торопиться. Если человека приводят в экстаз убийства, от него лучше держаться подальше. В данном случае — от нее. От детектива Сары Чейз.

Съев тост с джемом и кусок сыра и запив завтрак горячим пойлом под названием кофе, Тим вышел на улицу. Город встретил его привычной серостью и враждебностью. Он вообще ненавидел Нью-Йорк. Спрашивается, зачем тут живет? Тим и сам не знал. Не знал также, зачем работает в полиции, поскольку и эту работу он ненавидел всей душей. Наверное, в душе он просто мазохист. По крайней мере, психолог намекала на что-то подобное. Ее он тоже ненавидел. Всей душой.

До Третьей авеню по ночному городу удалось добраться за двадцать минут. Неплохо, особенно если не спешишь. Припарковав автомобиль прямо на тротуаре, Тим вылез наружу. Холодный порывистый ветер заставил поежиться и запахнуть куртку. Справа часть дороги перекрывала желтая лента, отгораживая место преступления. Рядом, отсвечивая сине-красными огнями, отражающимися в зеркальной поверхности оставшейся после дождя большой лужи, стояла полицейская «Краун Виктория». За ней Тим приметил невзрачный серый «Форд». Хотелось, чтобы тот принадлежал убийце, поскольку он знал, чей это автомобиль. Есть такая заноза в заднице по имени Сара Чейз. Еще она детектив. И как, спрашивается, умудрилась?

Тим поморщился, когда с неба упало несколько дождевых капель. Он поднял голову. Тяжелые свинцовые тучи, казалось, насмешливо взирали сверху, полностью закрывая собой просвет между домами. Дерьмовая же сегодня ночь. И, судя по всему, обещает быть еще дерьмовей. Тим был уверен — она сдержит обещание. Черт, ну что, не мог Джаред Кромвель погибнуть, скажем, завтра?

Окинув взглядом обшарпанные, преимущественно четырехэтажные здания с грязными стенами и облупившейся штукатуркой — типичный пейзаж для Восточного Гарлема, — детектив поднял ворот куртки в попытке защититься от пронизывающего ветра и заспешил к месту преступления, пересекая улицу.

У желтой сигнальной ленты стоял молодой полицейский, нервно осматриваясь по сторонам. Его напарник маячил за лентой. Тим указал на жетон, висящий на груди.

— Детектив Далтон.

Полицейский кивнул и отступил вправо, поднимая ленту. Вообще-то, он мог проделать это и сам. Но спасибо. Правда, офицеру благодарность озвучивать не стал. Нечего. Пока еще молодой, тот должен понять, что мир полон жестоких и несправедливых людей и половина из них работает в полицейском управлении.

Приветственно махнув напарнице, Тим подошел к искореженному, обгорелому остову лимузина, от которого еще поднимался дым, заволакивая сизой пеленой окружающее пространство.

Так-так…

Детектив присел на корточки, заглянув в проем, где раньше находилось боковое стекло, напоминанием о котором служили крошево на асфальте и зазубренные осколки по бокам.

Что же тут произошло?

— Один труп внутри, предположительно сам Джаред Кромвель, и один на переднем сиденье. Похоже, водитель. — Рядом появилась Сара Чейз.

Тим скривился. В воздухе витал смрадный запах горелого мяса, а фигура на заднем сиденье автомобиля представляла собой не что иное, как угольно-черную головешку.

— Откуда идентификация? — Тим поднялся на ноги. — Лично я бы и мать родную в таком состоянии не узнал.

— Говорю же — предположительно. — Напарница последовала за ним вдоль лимузина, к передним дверцам. — Офицер Рубио кое-что нашел.

Сара достала из кармана пиджака пластиковый пакет для вещдоков. Тим прищурился, пытаясь разглядеть содержимое.

— Кошелек?

— Он самый.

Детектив перевел взгляд с дымящегося остова лимузина, изрешеченных пулями дверей, битого стекла обратно на пластиковый пакет. Кошелек? Хрень какая-то…

— Хочешь сказать, он принадлежит Кромвелю?

— Ага. Так и есть. — Сара развернула пакет и осторожно достала портмоне. Пальцы в белых перчатках резко контрастировали с темно-коричневой кожей. — Вот. — Она раскрыла вещдок, показывая водительское удостоверение на первой прозрачной странице-конверте.

Тим вгляделся. Так и есть. Знакомое лицо на фото, практически беспрерывно крутящееся по всем каналам уже около месяца, имя и фамилия, класс прав, дата и место выдачи. Без сомнений, удостоверение принадлежало Джареду Кромвелю.

— Ладно… — Тим указательным пальцем почесал переносицу. Сара захлопнула портмоне и убрала его обратно в пакет. — Как оно оказалось у Рубио?

— Говорит, лежало на асфальте…

— На асфальте… — эхом повторил детектив. — Лежало… — Или он дурак и перестал что-либо соображать, или… — Где Рубио?

— Вон. Прямо за тобой. — Сара кивком указала вперед.

Тим обернулся. У желтой ленты с внутренней стороны стоял невысокий коренастый мужчина с небольшим брюшком. В данный момент полицейский общался с напарником, периодически разражаясь хохотом и свинячьим хрюканьем, — похоже, их обоих не слишком волновали взорванный лимузин и пара обгорелых трупов. Впрочем, в этом он был с ними солидарен.

— Кто из вас Рубио?

Он подошел к полицейским, даже и не пытаясь придать лицу доброжелательное выражение. Он козел, пусть знают. Нужным человеком оказался тот, что ниже, с брюшком и без молодого пушка над верхней губой.

— Окей. — Тим оглянулся на лимузин. Сара продолжала осмотр. — Вам поступил вызов?

— Не-а.

Ответил не Рубио, головой мотнул молодой парень.

Детектив выжидающе поднял брови. Ответ «не-а» как-то не слишком прояснял ситуацию.

— Патруль. По графику, — пояснил Рубио. — Наткнулись, вот и все…

— То есть без вызова?

Молодой утвердительно промычал. Рубио сказал: «Без». Общительные, надо сказать, ребята. Им бы в журналисты. Пулитцер обеспечен.

— В каком состоянии обнаружили автомобиль?

— Еще горел, — объявил молодой.

— И дымил, — добавил старший. — Жуткий запах. Я сразу понял: внутри трупаки. Так и оказалось. Мы тут же сообщили в управление и огородили место. Затем приехала детектив Чейз. Следом вы. Ожидаем остальных.

Тим кивнул. Понятно, кого имеет в виду Рубио, говоря «остальных». Криминалисты, медэксперты, фотографы и, конечно же, журналисты с телекамерами. Настроение, и без того паршивое, пробило десятое дно.

— Хорошо. Что со свидетелями?

Рубио и молодой переглянулись. Спросил второй:

— Какие свидетели?

— Я тебя и спрашиваю, кретин!

Молодой обиженно поджал губу. Рубио покачал головой.

— Нет никаких свидетелей. Пустота. Даже прохожие отсутствуют.

Ну да, как же. Тим снова посмотрел на изрешеченный пулями лимузин. Когда расстреливают, а затем взрывают автомобиль, наверное, это как-то совсем незаметно. Особенно ночью. Нужно обязательно попробовать.

— Вообще никого?

Рубио развел руками.

— Гарлем, что с него взять. Тут предпочитают ничего не видеть и не слышать.

Конечно. И как он забыл?

— Окей, Рубио. Кто обнаружил портмоне?

— Я.

— Чейз сказала, он лежал на асфальте?

— Да. — Рубио сделал несколько шагов к лимузину и остановился у желтого знака с цифрой «один», пока единственного. На асфальте белым мелом очертили круг. Вероятно, работа Сары. — Здесь.

— Ты уверен? — Тим ткнул пальцем в круг.

— Да. Я его не трогал. Детектив Чейз обозначила место улики, когда тот еще лежал на месте.

— Ясно.

Взглядом Тим оценил расстояние до лимузина. Выходило ярда три. Может, чуть меньше. Как портмоне миллиардера, если сам он находится внутри горящего автомобиля, могло оказаться здесь? Наверное, ключевое в вопросе слово — «если».

Тим хотел задать еще вопрос, когда сбоку послышался визг автомобильных шин, а по лимузину скользнули мощные лучи фар. Детектив обернулся. Рядом с полицейской «Краун Викторией» затормозили два черных внедорожника с включенными мигалками.

— Федералы? — изумленно спросила напарница, появившаяся из-за багажника лимузина.

Тим не ответил. Просто продолжал смотреть. Двери ближайшего внедорожника распахнулись. Оттуда появились трое: два мрачных типа в официальных костюмах и женщина в черном бронежилете с белыми инициалами бюро поверх голубой рубашки. Из второго «Тахо» вылезли еще четверо агентов. Женщина, а следом за ней и трое мрачных спутников направились к ним.

Тим скривился, сложив руки на груди. Он ненавидел Нью-Йорк, ненавидел работу, не питал особых чувств к напарнице, но еще больше ненавидел федералов, сующих нос во все мыслимые и немыслимые дыры. Еще со звонка ему казалось: день будет необычайно хреновым. Сейчас не казалось. Он знал.

— Спецагент Джулия Стайлз, — представилась женщина, тыча в лицо удостоверением. Рубио куда-то исчез, Сара отступила в сторону, Тим остался стоять на месте. — Это мои ребята, агент Каспер и агент Шеридан.

— Детектив Далтон, департамент полиции. — Тим не стал утруждать себя и показывать значок. — Мы приехали по вызову.

Агент Стайлз улыбнулась. Весьма натянуто. Так улыбались инквизиторы своим жертвам.

— Спасибо за работу, детектив. Дальше мы сами.

Не дожидаясь, пока он отойдет, женщина подалась вбок, подняла желтую ленту и скользнула внутрь огороженной территории. Два мрачных типа последовали ее примеру.

Тим перевел озадаченный взгляд с Сары на два «Тахо» ФБР, приближающихся других агентов бюро, а затем на изрешеченный лимузин. Банальное убийство, скорее всего, криминальными бандами — для Гарлема в порядке вещей, при чем тут федералы?

— Эй! — Он бросился за женщиной. Та уже отдавала указания своим людям:

— Каспер, пусть Милтон и Коэн зафиксируют все детали! Все. Каждое пулевое отверстие! Каждую гильзу! Шеридан, займись отпечатками! Мне…

— Эй! — Далтон оказался рядом с ней. — Никаких Шериданов, отпечатков и прочей хрени! Расследование ведет департамент полиции! А если быть точнее, детективы Далтон и Чейз, как его представители!

Женщина поморщилась. Он явно доставлял ей такое же наслаждение, как мокрица в загородном доме. Ничего, он не давал обещания нравится федералам.

— Уже нет!

— Что значит «уже нет»?

— То и значит. Преступление классифицировано как теракт. Поэтому дальше делом занимаемся мы. Все вопросы, недовольство и претензии — к капитану.

— То есть он в курсе?

Агент тряхнула светлыми волосами. Мол, ты идиот? Ну конечно он в курсе.

Детектив крякнул и отошел в сторону, пропуская к покореженному лимузину еще троих людей в черном. Сверху заморосили холодные капли дождя, швыряемые ветром прямо в лицо. Тим еще выше поднял ворот куртки.

— Здесь закончили? — Сбоку подошла Чейз, становясь рядом.

Тим тыльной стороной ладони вытер дождевые капли со лба. Здесь закончили. А он вообще закончил. К черту капитана, к черту полицию, к черту Нью-Йорк. Спасибо Джареду Кромвелю. Его столь несвоевременная гибель стала последним толчком.

Хлопнув напарницу по плечу, Тим поднял желтую ленту и вынырнул наружу. Для миллиардера ночь поставила жирную точку, дополнительно поджарив на огне, — для него же открыла новую страницу, хотелось надеяться — менее дерьмовую, чем прошлые, длиной в сорок лет.

***

Нью-Йорк, штат Нью-Йорк

Здание Федерального офиса им. Джейкоба К. Джейвитса

Федерал Плаза, 26

23-й этаж, местное отделение ФБР

19:24

Спецагент Йен Шилдс внимательно наблюдал за поведением свидетеля. Обычно человек, хочет он того или нет, выдает внутреннее состояние жестами рук, мимикой, глазами, дыханием и прочими малозаметными, если не выискивать специально, внешними проявлениями. Сейчас же перед ним сидел точно кусок камня — ноль эмоций. Ни единого жеста. Ровное дыхание. Расслабленные мышцы лица. Закрытая книга за семью печатями. Вот только рядом не было ангела, способного их снять.

Йен откинулся на спинку стула и глянул вправо, на зеркало, за которым располагалась смотровая комната. Там должны были находиться спецагент Стайлз и заместитель директора. Насчет первой он не сомневался, но вот что касается заместителя… А, не важно.

Йен перевел взгляд на человека напротив. Широкие плечи, мускулы, которые не скрыть даже под пиджаком, бритая голова, отбрасывающая блики в свете холодных люминесцентных ламп, сосредоточенное выражение лица и ледяные серые глаза. Когда десять минут назад Йен вошел в допросную, чтобы начать разговор, он едва не поежился под пристальным взглядом свидетеля. Из досье известно, что Майкл Брэдфорд, телохранитель жертвы, в прошлом проходил службу в армии, в том числе в элитном секретном подразделении под командованием майора Кромвеля. Потому неудивительно то хладнокровие, с каким он сейчас держался. Из армейских. Крепкий орешек.

— Итак, — Йен постучал пальцами по металлической поверхности стола и перевел взгляд на раскрытую папку с распечаткой маршрута свидетеля, — лимузин отъехал от особняка Ричарда Кромвеля в Хэмптонсе ровно в 18:00. Вы, как запечатлели камеры наружного наблюдения, вслед за мистером Кромвелем сели в автомобиль. Все верно?

Телохранитель кивнул. Безэмоционально. Как и на прошлые пять вопросов.

— Верно? — повторил вопрос Йен. Ответ свидетеля важно зафиксировать на записи. Кивок тут не подходит.

Майк Брэдфорд снова кивнул и сказал:

— Все так. Закрыв дверцу за Джаредом, я сел в лимузин с другой стороны.

— Хорошо. — Спецагент посмотрел на записи. — Что происходило дальше?

Телохранитель поднял озадаченный взгляд. Впервые за двенадцать минут. Хоть что-то.

— Не понимаю… В каком плане — дальше?

— Ваши действия. Вы сели в лимузин — и?

— Мы поехали.

Йен кивнул и приглашающе повел рукой.

— Джаред высадил меня на Кларендон-роуд, в Бруклине.

— Почему?

— Там живет мой отец. У нас была запланирована встреча.

Йен пометил информацию в блокноте.

— Получается, на Кларендон-роуд вы покинули автомобиль Джареда Кромвеля и с тех пор в течение дня не имели с ним контактов? Правильно?

— Нет. Не в течение дня. — Свидетель выбил двумя пальцами барабанную дробь. Почему? Важный момент? Волнуется? Непонятно. С ним вообще ничего не понятно. — До этого момента. Я не имел контактов с Джаредом до этой самой минуты. Вообще.

— Вот как… — Йен закусил нижнюю губу, делая вид, что думает над следующим вопросом. На самом деле он прекрасно знал, какой вопрос задаст. — Это нормально?

Вновь озадаченный, непонимающий взгляд. Хорошо, когда вопросом выбиваешь из зоны комфорта. Правда, в данном случае особых дивидендов получить не удалось. Может, здесь просто нечего ловить?

— Я имею в виду, учитывая ваш статус личного телохранителя Джареда Кромвеля, насколько в рабочих отношениях считалось нормальным ваше отсутствие? У него ведь нет другого телохранителя?

Майк Брэдфорд покачал головой.

— Нет. И нет.

Йен вскинул брови. Оригинальный ответ. Главное, все объясняет.

— Поясните.

— Столь длительное отсутствие не являлось обычной практикой. Или нормальной, как вы выразились. Зачастую я с ним находился едва ли не круглосуточно.

— Да, дворецкий сказал то же самое. Что же пошло не так в тот день?

— Больной отец. Утром он позвонил с просьбой о встрече. Я попросил Джареда отпустить до вечера. Он дал добро.

— До вечера. — Йен специально растянул слова. — Значит, вечером вы находились в лимузине?

Свидетель фыркнул, выражая свое отношение к вопросу. Эмоции — пусть и такие, но уже прогресс.

— Нет, разумеется.

— Хорошо, где вы находились?

— С отцом, в Кингс-Каунти, в госпитале. С десяток свидетелей подтвердят мое алиби, если вы об этом.

— Конечно, мистер Брэдфорд. Тогда пойдем дальше, хорошо? Скажите, кто мог желать мистеру Кромвелю смерти? И что он делал в Восточном Гарлеме ночью?

…Джулия отрешенно глядела сквозь смотровое окно в допросную, где ее коллега беседовал с телохранителем Джареда. Рядом в напряженной позе, точно сфинкс, застыл заместитель директора Рубин-младший. Тут же присутствовал и сам директор. Конечно. Событие номер один по важности. Нечасто находишь обгорелый труп одного из самых влиятельных людей страны в расстрелянном автомобиле.

— …Скажите, кто мог желать мистеру Кромвелю смерти? И что он делал в Восточном Гарлеме ночью?

Джулия не слушала ответ. Она сама знала ответ на вопрос. По крайней мере на первый. Кто мог желать Джареду смерти? Хм, смешно. Скорее кто не желал? Таких меньше. Скажем, многочисленные конкуренты по бизнесу — желали? Безусловно. Обиженные сотрудники, в том числе и из совета директоров, где за последний месяц он устроил глобальную чистку? На сто процентов. Таинственный Синдикат, чьи планы они с Джаредом порушили месяц назад? Без комментариев. Джулия была уверена: убийство Джареда — их рук дело. Стоит только вспомнить нападение на конвой ФБР, взрыв офиса Hoffman Security Group в Бруклине, ад, устроенный в Сан-Паулу и Багдаде, а затем добавить сюда расстрелянный и взорванный лимузин в центре Нью-Йорка. Грязно, вызывающе и при этом ноль следов — их почерк. Ни тебе отпечатков, ни свидетелей, ни работающих видеокамер. Пустота. Мрак. И самое наглое — сохраненное в целости портмоне, где, помимо визиток и водительского удостоверения, лежала их фотография, сделанная чуть больше недели назад. Для кого сохранили кошелек? Для чего? Инстинкт подсказывал: для нее. Предупреждение от таинственного Синдиката. Сунешься — закончишь так же. Один раз у них не вышло — вряд ли допустят осечку во второй.

Джулия поправила волосы, стараясь сосредоточиться на разговоре. Нет, Майк не мог назвать точные фамилии тех, кто мог желать Джареду смерти, и нет, он не знал, зачем тот отправился в Гарлем. Ожидаемо. Чуть меньше месяца назад они возобновили отношения шестилетней давности и за эти три недели стали близки настолько, точно прошло три года. Тем не менее она тоже не могла сказать, что же Джаред делал в Гарлеме. И, конечно, совпадение, но именно в ту ночь камеры видеонаблюдения начиная с пересечения Сто второй улицы и Третьей авеню не работали. Техническое тестирование — так заявили в соответствующем управлении. Да-да. Именно в то время. Именно на том отрезке. Всего лишь совпадение.

На плечо легло что-то тяжелое, и Джулия вздрогнула, обернувшись. Директор Кроу, положив руку, смотрел на нее печальными глазами.

— Стайлз, езжай домой. Тебе это сейчас необходимо. Мы закончим. Если появятся новые факты, я сообщу.

Джулия хотела возразить, сказать, что она в порядке и будет работать, но сил не было. На тело накатила дикая усталость, а в голове стало пусто. Она просто кивнула и медленно направилась к выходу из смотровой.

Джареда больше нет…

Нет того, кого она любила все шесть прошедших лет.

Разве есть дальнейший смысл в ее жизни?

Если только ради поиска тех ублюдков, кто посмел отнять его жизнь!

Она их найдет.

Обязательно найдет.

А затем…

***

Нью-Йорк, штат Нью-Йорк

Кладбище Грин-Вуд, Бруклин

11:31

Джек, опершись на капот спорткара, с тоской смотрел на сотни расходящихся людей, прибывших на кладбище, как и он, проститься с Джаредом Кромвелем. Вот только если для многих, а точнее — для подавляющего большинства, знакомство с Джаредом было мимолетным, а еще часть пришли ради приличия, то для него осознание потери давило на сердце гигантской плитой. Майор Кромвель, человек с несгибаемой волей, отвагой и силой духа, тот, кто никогда не оставит своих в беде, перестал существовать. Вот так просто. Такая смерть. Не на поле боя, не ради высшей цели, как он мечтал. Нет. Семь пулевых ранений и огонь сделали свое дело.

Джек поморщился. Мимо прошли два звездных генерала, обсуждающих субботний счет в крикет. Захотелось дать им в морду. Погиб прекрасный человек, а их заботит тошнотворная игра. Боже…

Он поправил солнцезащитные очки и подался вперед, завидев Джулию Стайлз. Та держалась, хотя и было видно, насколько сложно ей дается бесстрастное выражение лица. Кто действительно, как и он, а может даже больше, прочувствовал боль потери, так агент Стайлз. Конечно, в последний месяц они большую часть времени проводили вместе. Джек даже подтрунивал над другом, мол, добро пожаловать в семейную жизнь, мир ночных воплей и грязных подгузников. Джаред шуток не принимал. Теперь же…

Он видел, как к Джулии подошел Ричард Кромвель и положил руку на плечо. Так они стояли несколько минут — два человека, объединенных общим горем. Чуть в стороне, сложив руки на груди, застыл Майк. Неподвижное, словно маска, лицо, большие солнцезащитные очки, скрывающие выражение глаз, прямая спина. Может, тот и пытался спрятать эмоции, но напряженные мышцы выдавали внутреннее состояние. Да, для Майка Джаред был еще бо́льшим другом, чем для него, Джека. А что самое страшное — ведь Майк являлся его телохранителем. Тем, кто должен был предотвратить подобное. Кто должен был оберегать вверенную жизнь. Не уберег…

Джек тяжело вздохнул, обведя взглядом панораму кладбища. Бетонные плиты, склепы, памятники — трава, бетон, деревья, бетон. Крайне неуютное место.

Еще с минуту Джек глядел на три застывшие фигуры посреди мельтешащих вокруг людей — отца Джареда, агента Стайлз и Майка, — прежде чем к нему подошел Карл, держащий под руку Мари. Они встали рядом.

Молчание.

Долгое. Тревожное. Напряженное.

Конечно, что в такие моменты говорить?

Вспоминать, каким славным был Джаред? Сколько раз во время операций рисковал жизнью ради команды? Как защищал своих парней перед руководством? Как… Зачем? Они и так прекрасно помнили. Всё помнили.

Молчание прервалось лишь спустя десять минут, когда к ним подошла Джулия. Напряженное лицо, плотно сжатые губы, скорбная складка у рта.

— Спасибо, парни, за поддержку! — Голос женщины звучал глухо, немного надтреснуто, лицо исказила гримаса боли.

— Джули… — Мари обняла ее. Агент ФБР не отстранилась, положив голову ей на плечо. — Мне… мне очень…

— Знаю, Мари… — Джулия издала сдавленный всхлип. — Знаю… Спасибо вам!

Джек чуть сжал ее плечо.

— Мы найдем виновных! Обязательно найдем, Джулия!

Глава 1

Три года спустя

Российская Федерация

Балашиха, Московская область

Складской комплекс

14:11

Маршалл Хендрикс застыл в напряженной позе, уставившись невидящим взглядом поверх развернутого в полевых условиях пункта управления. Громадное помещение склада за два дня превратили в рабочий узел связи и мониторинга, откуда в ближайшее время предстояло вести координацию основных групп. Вдоль длинной стены тянулись рабочие ряды, заставленные мерцающими в полумраке мониторами; сбоку располагался белый экран с направленным на него проектором; за ним мерно гудели серверы, обеспечивающие бесперебойную работу аппаратуры при повышенной нагрузке; далее следовали столы с ксероксом, шредером и прочей оргтехникой; в дальнем конце склада, рядом с воротами, расположился передвижной мобильный пункт в виде двух фургонов для экстренной эвакуации и стояли несколько внедорожников. Все остальное — пыльный бетонный пол, голые металлические стены и точно такой же потолок, отличающийся лишь бурыми от ржавчины перекрытиями.

В данный момент в оперативном пункте царило оживление: сотрудники сновали туда-сюда, раздавались выкрики, окрики, приказы, просьбы, проектор менял картинку, кураторы ежеминутно выходили на связь с полевыми группами. Предварительная подготовка завершилась еще несколько дней назад, и операция выходила на финишный отрезок, накаляя атмосферу всеобщей нервозностью.

Маршалл посмотрел на наручные часы и быстро пересек пространство между центральной перегородкой с экраном и рабочими рядами. Рядом тут же оказалась высокая женщина в темных джинсах, светлой футболке и черном блейзере.

— Группы на местах. Готовность — сто процентов!

Генерал кивнул. Другого он и не ожидал. Операция представляла критически важный интерес для Синдиката, поэтому ошибок быть не должно. Ему на это намекнули. Три года назад, когда его работу на теневую организацию, иногда вопреки интересам страны, раскрыли, Синдикат не стал, как обычно, заметать следы, ликвидируя агента и окружающих его лиц. Теперь Маршалл понимал почему. Игра вдолгую. Шли дни, месяцы, годы — он работал с ФСБ, с ГРУ, СВР, Кремлем, сторонними структурами, но от Синдиката вестей не получал. Даже появилась мысль: «Может, забыли? Списали?» Очень наивно. Оказалось — не забыли и не списали. Просто ждали подходящего момента, когда его фигура окажется полезной.

Три месяца назад на него вышли. Обрисовали план, цели, сроки, предоставили ресурсы и список агентов Синдиката на территории России, с кем предстояло работать. Операцию Маршалл классифицировал как средней сложности. Поначалу. Потом выяснилось — ошибался. Казалось бы, всего-то выкрасть человека. Вот только «всего-то» вылилось в девяносто дней сумасшедшей подготовки, в которой пришлось задействовать напрямую или косвенно едва ли не всю структуру Синдиката в регионе. И вот настал день, когда он должен показать свою эффективность. Даже больше — свою незаменимость. Готов ли он? Ближайший час покажет.

Маршалл склонился над тремя мониторами, установленными друг над другом. За пультом управления в виде джойстика находилась молодая девушка с коротко постриженными волосами.

— Ольга, — генерал перешел на русский, который за три года стал едва ли не безупречным, — как обстоят дела с камерами наружного наблюдения?

— Под контролем, — ответила девушка, не отрываясь от экранов. — В нужный момент мы станем невидимы.

— Окей. — Маршалл похлопал ее по плечу и склонился над плечом мужчины азиатской внешности. — Что с частотами?

Тот хищно улыбнулся и вывел на экран звуковую дорожку.

— Мы в игре. Я подключил наших ребят. Десять минут назад они вышли на связь. Никаких казусов. Полицейские принимают нас за своих.

Маршалл поднял вверх большой палец и прошел дальше. Таймер на центральном экране вел обратный отсчет: 03:02, 03:01, 03:00…

Сто восемьдесят секунд.

Ровно столько осталось до начала активной фазы. До начала операции всей его жизни — без преувеличения. Экзамен, где провал будет означать конец существования генерал-лейтенанта Маршалла Хендрикса. По крайней мере в физическом мире. О духовном же ему думать совершенно не хотелось.

— Мы в воздухе! — Высокий блондин в наушниках указал на монитор, где медленно плыло изображение города. — Два дрона прямо над театром. Пять остальных сосредоточены вокруг здания, контролируя окружность в километр. Можем отключать камеры.

— Славно! — Маршалл мельком глянул на часы. Они шли по графику. Секунда в секунду. Хороший знак. — Выводи картинку с дронов на отдельный квадрат. Эй, Виктор!

С дальнего конца рабочего ряда от экрана поднялась голова с гигантской кудрявой шевелюрой едва ли не радужного цвета.

— Меня?

— Тебя-тебя. — Заторможенность парня бесила Маршалла, но его талант хакера невозможно было пропустить мимо. — Мы видим картинку наших групп?

— Видим.

— Окей. Как только к полицейским поступит сигнал, подключайся к их камерам, понятно?

— Угу. — Радужная шевелюра повернулась обратно к экранам.

Ладно. Оставалось меньше минуты.

— Ольга, уходим в темноту!

— Поняла!

Пальцы женщины забегали по клавиатуре. На экране верхнего монитора красным цветом начали отмечаться сектора отключения видеокамер.

— Иван, Андрей! На вас атака транспортного управления. Захреначьте их вирусами по максимуму! Хелен! — Генерал махнул рукой куратору. Женщина отдала сотруднице распоряжение и поспешила к нему. — Выходи на связь с группами. — Он уставился на сменяющийся видеоряд в квадратиках на центральном экране. — Мы начинаем!

***

Российская Федерация

Новосибирск

Красный проспект

18:16

Федор посмотрел на красные цифры таймера, ведущего обратный отсчет, на наручных часах.

10… 9… 8…

Секунды. Осталось всего несколько секунд, прежде чем столицу Сибири тряхнет событие, какое вряд ли жители города забудут в ближайшие лет эдак десять…

Через плечо наемник глянул на голубоватый свет экранов внутри фургона. За ними сидел высокий и тонкий, как тростинка, парень с отметинами оспины на щеках и болезненно-бледным цветом кожи. Помимо него в фургоне находились еще двое: громилы с квадратными фигурами и выражением лица, коим вполне можно пугать детей на ночь. Хотя почему только детей?

Таймер пискнул. На экране замерли цифры «00:00». Время вышло. Операция началась.

Федор поднес руку к закрепленному в ухе наушнику.

— Мама, это Няня. Мы на позиции R2/1. Ожидаем сигнала о посылке. Готовность — сто процентов.

***

Российская Федерация

Новосибирск

Улица Депутатская

18:16

Таймер пискнул. У всех членов боевой группы на экранах, прикрепленных к рукавам формы, замерли одни и те же цифры: «00:00». Начало операции.

— Пошел!

Андрей махнул рукой. Водитель фургона утопил педаль газа в пол. В боковом стекле командир увидел, как второй последовал их примеру. В ухе зазвучал голос, несколько искаженный шипением:

— Альфа, мы приближаемся! Прием!

— Чарли, вижу вас!

Два таких же черных фургона въезжали на площадь перед театром со стороны параллельной улицы.

Мамаша с коляской не успела среагировать вовремя — фургон врезался в ярко-оранжевую коляску, отшвырнув ее на клумбу, а женщину вбок, на бетонные ступени. Раздались крики. Двое подростков на скейтах вильнули в сторону, пытаясь избежать столкновения. У одного получилось. Второй вместе со скейтом пролетел несколько метров, приземлившись на плитку, которой была вымощена площадь, прямо перед колесами затормозившего фургона. Парень вскочил на ноги и, позабыв о доске, с поросячьим визгом бросился в сторону.

Андрей поправил черную маску противогаза и махнул рукой.

— Открывай!

Один из боевиков закинул автомат за плечо и нажал на ручку двери, отодвигая створку.

— Пошел! — скомандовал Андрей.

Двое выскочили наружу, на ходу передергивая затворы оружия. Следом выпрыгнул он сам, а за ним — остальные пятеро, находившиеся в фургоне. На площади перед входом в оперный театр уже находились боевики группы Чарли, появившиеся двумя секундами ранее. На каждом ровно такая же униформа: черный защитный костюм, бронежилет, противогаз и шлем.

Откуда-то сбоку послышались испуганные крики, плач, за ними — визг тормозов и грохот смятого железа. Андрей быстро глянул влево. На Орджоникидзе внедорожник врезался в резко затормозивший автомобиль такси. Впрочем, водителей что одного, что другого транспортного средства, похоже, не слишком заботили полученные повреждения — оба смотрели в их сторону. Грузный мужчина, водитель внедорожника, потянулся за сотовым.

Андрей отвернулся и указал на центральный вход в театр.

— Вперед, парни! Работаем!

***

Российская Федерация

Новосибирск

Новосибирский театр оперы и балета

18:18

Ира не успела сразу сообразить, что происходит, а когда поняла — пришла в неописуемый ужас. Еще секунду назад оркестр исполнял музыку, на сцене кружилась принцесса, а сейчас зал наполнился дикими криками, плачем, выстрелами и окриками. Она сидела на третьем ряду партера, поэтому ей было хорошо видно, как сзади на сцену ворвались неизвестные люди, облаченные в черную форму, противогазы и с оружием в руках. Пятеро тут же кинулись к левому боковому проходу, обрушив очереди из автоматов на верхние ярусы. Ира вжалась в сиденье, не смея даже вздохнуть. Грузная женщина сбоку, напротив, вскочила на ноги и с диким воплем, поднимающимся с каждой секундой на октаву выше, бросилась вправо, к проходу. Двое боевиков одновременно вскинули оружие. Ира открыла рот в немом крике. Оба выстрела грохнули одновременно. Тело женщины подбросило в воздухе и кинуло на сиденье, прямо на колени пожилого мужчины в хорошем костюме.

В это время несколько боевиков спустились в оркестровую. Один из террористов ногой выбил из рук музыканта виолончель, а затем обрушил на нее сокрушительный удар ботинка. Музыкант подскочил со стула и тут же получил прикладом по лицу, отчего завалился назад, на своего коллегу.

Ира закрыла глаза, не в силах больше видеть творящиеся рядом зверства. Правда, для полного отрешения необходимо было зажать уши, чтобы не слышать визга, стонов, плача, криков. Вот только она боялась даже вздохнуть, не то чтобы сделать движение рукой. Двумя руками… Потому, не видя происходящего, Ира продолжала слышать крики и мольбы, каждую секунду ожидая почувствовать адскую боль и тепло сбегающей по груди крови.

…Андрей вбежал в главный зал вслед за тремя боевиками и чуть отступил в сторону, пропуская других. Как и задумывалось, пятеро тут же бросились наверх по боковому проходу. Еще двое спрыгнули вниз, к оркестру. Остальные заняли позиции на сцене, беря под контроль общую обстановку. Андрей поднес к глазу цифровой монокуляр, медленно переводя взгляд слева направо. Меньше десяти секунд понадобилось для обнаружения цели.

— Первый, вижу цель. Второй ряд партера. Восемнадцатое место.

— Второй, принял. Выдвигаюсь.

Трое оперативников тут же отделились от общей группы, рассредоточенной на гигантской сцене большого зала. Андрей переключился на другое. Красные цифры на мониторе таймера, прикрепленного к рукаву, оповещали о десятисекундном отставании от запланированного времени. Вроде мелочь, однако в подобных операциях даже секунда может сыграть важнейшую роль в итоговом результате.

— Пятый, приступаем ко второму действию!

…Николай стоял на самом краю сцены, напряженно водя автоматом из стороны в сторону. Хаос, воцарившийся в большом зале театра после их появления, уже утих. Трое охранников, пытавшихся проявить киношный героизм, поплатились совсем не киношной очередью в грудь. Народ затих, испуганно вжимаясь в кресла; кто-то продолжал всхлипывать, кто-то подвывать, но в целом ситуацию очень быстро удалось взять под контроль. Впрочем, разве могло быть иначе, когда от одного их вида подгибались колени. В наушнике, закрепленном в ухе, раздался несколько искаженный голос:

— Пятый, приступаем ко второму действию!

— Второй, принято!

Николай посмотрел вправо, поднял палец вверх и, подхватив черную сумку, лежащую у ног, двинулся влево, к спуску со сцены. Второй боевик направился к противоположному спуску.

Пройдя десять рядов, Николай остановился в проходе между двумя частями партера. Впереди и чуть выше находились ряды сидений, образующие полукруг, по центру — операторская, которую уже взяли под контроль, а над всем этим возвышались белоснежные скульптуры, полностью копирующие работы античных мастеров. Николай опустил сумку на пол. Его коллега на другом конце прохода проделал то же самое.

— Второй, я на месте.

— Хорошо. Приступайте, птичка в безопасности!

— Принято!

Николай поднял палец вверх и рубанул ладонью вперед. Коллега принял жест и, отсалютовав, двинулся к верхним ярусам. Николай же остался на месте. Расстегнув сумку, он достал оттуда пять гранат с усыпляющим газом. Установив на каждой таймер на десять секунд, одну за другой швырнул их на боковые места высокого партера. Раздались крики. Несколько человек поднялись с мест. Очень зря — тут же раздались выстрелы. Нарушители приземлились обратно на сиденья, с той лишь разницей, что теперь состояние их грудной клетки с каждой секундой смещало вероятность выживания туда, где ноль кажется вершиной Эвереста. Ну не идиоты ли? Сидели бы на заднице ровно — и через несколько часов забыли бы произошедшее словно страшный сон.

Еще три гранаты проследовали на партер, последние четыре — поровну: две вниз, две вверх. Воздух к тому времени уже заполнился голубоватым газом, полностью скрыв амфитеатр и первый ярус. В правом ухе затрещали статистические помехи, а следом раздался голос:

— Отлично! Выходим на финишные позиции и ждем сигнала снаружи!

***

Российская Федерация

Балашиха, Московская область

Складской комплекс

14:51

Маршалл ощущал, как с каждой минутой сердце увеличивает обороты, разгоняя кровь по венам. Картинка с дронов, зависших над оперным театром в Новосибирске, показывала, как площадь за какие-то полчаса превратилась едва ли не в военный полигон. Десятки полицейских автомобилей, еще столько же фургонов спецназа, скорой помощи, пожарных, автобусов и прочей спецтехники. Пространство перед театром огородили, а площадь Ленина полностью перекрыли. Еще бы, в захваченном театре более двух тысяч человек — на порядок больше, чем при захвате театрального центра на Дубровке или больницы в Буденновске. Генерал улыбнулся. Все шло по намеченному плану. Замечательно.

— Мы контролируем движение конвоя?

Маршалл отошел от центрального экрана, направляясь по проходу между рядами сотрудников оперативного центра.

— Конечно. — Куратор махнула рукой. — Эй, Милош! — Она перешла на русский.

Высокий блондин поднял голову от мониторов.

— Где сейчас конвой?

— Секунду… — Его пальцы со скоростью света забегали по клавиатуре. Секунд оказалось на самом деле три. — На Ватутина. Сворачивают к Бугринскому мосту.

— Окей. Наши ребята?

— Следуют за ними в ста метрах. Мы ведем их в онлайн-режиме.

— Отлично.

Маршалл перевел взгляд с блондина на центральный экран. Итак, как изначально и планировалось, все внимание сейчас привлечено к захвату заложников в оперном театре — пожалуй, лучшее время для главных действий. Генерал посмотрел на куратора. Женщина правильно расценила немой вопрос:

— Думаю, пора. Мы полностью контролируем события у театра: объект у нас, частоты полицейских под контролем, дублеры ожидают сигнала — так что лучшего времени не найдем.

Генерал придерживался такого же мнения.

— Окей. — Он поднес руку к наушнику, закрепленному в правом ухе. — Папа, вызывает Эхо, прием!

***

Российская Федерация

Новосибирск

Въезд на Бугринский мост

18:53

— Папа, вызывает Эхо, прием!

Тадеуш, находящийся за рулем внедорожника, поднес руку к уху.

— Эхо на связи, прием!

— Папа дает зеленый свет, подтвердите, прием!

— Принято! Зеленый свет! Конец связи!

Тадеуш взял рацию.

— Кобра, выдвигайтесь навстречу! Как поняли?

Шипение, треск статистических помех, после:

— Принято, Эхо! Выдвигаемся. Через три минуты будем у контрольной отсечки!

— Вас понял, фиксирую три минуты! — Тадеуш установил на таймере обратный отсчет. — Воздух, вы готовы?

Вновь шипение.

— Воздух, говорит Эхо, подтвердите готовность!

Треск помех, затем искаженный голос:

— Готовность подтверждаю, прием!

— Отлично! Мы движемся к вам!

Тадеуш глянул на красные мигающие цифры таймера, перевел взгляд вперед, на длинный самогруз перед ними, потом на боковое зеркало: два внедорожника и фургон двигались следом. Отлично. Он поднял большой палец вверх, давая знак напарнику, сидящему рядом, и вдавил педаль газа в пол.

— Эй, парни, приготовиться! Мы начинаем!

***

Российская Федерация

Новосибирск

Бугринский мост

18:55

— Эй, Даня, я тут подумал…

Даниил не стал поворачиваться к напарнику. Они находились в кабине грузовика, а позади нее на платформе был установлен контейнер с радиоактивными материалами, в частности плутонием. Колонну сопровождали два полицейских автомобиля и два внедорожника без опознавательных знаков впереди и еще два таких же сзади, тем не менее поворачивать голову, отвлекаясь на болтливого напарника, Даниил не стал. В отличие от Саши он весьма серьезно относился к работе и той ответственности, которая ее сопровождала. Тут не кофе или водку перевозить, а материалы, какие мечтают заполучить едва ли не несколько сотен радикальных группировок. Да что уж там группировок — десятки стран могут выстроиться в очередь.

— Помнишь Машку? Ну, ту, к которой мы оба подкатывали в баре, у нее еще подружка была с разноцветными волосами… Так вот, я подумал, может, мне пригласить ее, скажем, в кино? А? Что думаешь?

Даниил не думал ничего. Ему было плевать. Маша, о которой вел речь напарник, из тех, кто вряд ли захочет продолжительных отношений. Саша же, при всей кажущейся легкомысленности, не принадлежал к категории любителей секса по дружбе. На выходе получаются две несовместимые субстанции.

— Ну? Чего молчишь-то? Может, мне ей написать? Или позвонить?

— Делай как считаешь нужным.

— Почему ты такой скучный? «Делай как считаешь нужным», «делай как считаешь нужным». Мрак! Нет чтобы поддержать — давай, мол, брат! Напиши! Позвони! Держу за тебя кулак!

— Так позвони…

— Да пошел ты…

Даниил усмехнулся. В этом весь Саша. Сам не знает, чего хочет на самом деле.

Они миновали электронное табло, показывающее ограничение скорости в шестьдесят километров в час, температуру воздуха, давление и прочую ерунду. Справа и слева тянулся однотипный пейзаж — высокое серое ограждение и зеленые деревья за ним. Автомобилей, особенно в их сторону, было довольно мало, что не могло не радовать. Даниил откинулся на спинку сиденья, безразлично глядя на проплывающий мимо пейзаж. Рейс по заданному маршруту он совершал каждый день, а с таким важным грузом — раз в две недели на протяжении вот уже трех лет. Всегда одно и то же: стандартная скорость пятьдесят километров в час, унылая картина за окнами, болтливый напарник и чуть больше часа пути. Разве сейчас могло что-то пойти не так? Даниил сильно сомневался. Как раз Саня завел очередную шарманку, на этот раз про тещу своего брата…

Они проезжали мимо серо-синей остановки справа. Впереди уже виднелся въезд под красный арочный свод моста. Гриша потянул ворот куртки, где находился закрепленный микрофон.

— Орел, все по стандарту, перестраивайся влево.

Тишина. Внедорожник впереди никак не отреагировал. Гриша покосился на напарника. Тот вопросительно поднял брови.

— Орел, как слышишь, прием?

Тишина. Наушник в ухе не подавал признаков жизни. Ни шипения, ни треска помех, ни пронзительного ультразвука. Вообще ничего. Только тишина.

— Эй… — Гриша почувствовал, как к горлу откуда-то изнутри подступает тревожный ком. — Вань, попробуй ты, может, у меня микрофон вышел из строя…

Гриша, конечно, понимал: дело не в микрофоне. Тем не менее хотелось надеяться на лучшее… Напарник убрал правую руку с руля и ухватился за ворот куртки.

— Орел, вас вызывает Ястреб! Пора перестраиваться влево, прием!.. Вы меня слышите?

Гриша напряженно переводил взгляд с дороги на напарника и обратно. Ничего. Иван покачал головой, автомобили впереди — что второй внедорожник, что полицейские машины — продолжали двигаться по центральной полосе.

— Дерьмо! — Гриша стукнул кулаком по передней панели и рывком обернулся назад, где находились три агента. Один из них уткнулся в экран ноутбука. — Тимофей!

Похоже, он гаркнул чересчур грозно, поскольку парень с ноутом подскочил на месте, едва не выпустив лэптоп из рук.

— Осмотреться! Осмотреться! Живо!

— Есть… — Пальцы парня забегали по кнопкам.

— Центр, вызывает Ястреб! Центр, прием! Центр! — Гриша не переставал предпринимать попытки выйти на связь.

— Эй, ты видишь это? — Иван толкнул его локтем.

— Где? — Гриша тут же подался вперед.

— Вон там! — Водитель чуть сместился влево, выдвигаясь из колонны. — У арки, гляди!

Гриша увидел. Машины впереди начали притормаживать. На полицейских автомобилях включились мигалки, ярко вспыхнули стоп-сигналы внедорожника. А в следующую секунду чудовищный взрыв подкинул полицейскую «Ауди» в воздух, швырнув ее на полосу встречного движения.

…Даниил вдавил педаль тормоза, даже слегка привстав с сиденья. Грузовик отозвался недовольным скрипом, напарника швырнуло на переднюю панель, отчего он разразился непечатной тирадой. Раздалось шипение сжатого воздуха, и автомобиль замер.

Мост впереди постепенно затягивался дымной пеленой, на глянцевой поверхности внедорожников, остановившихся прямо перед ними, играли блики, отбрасываемые горящей полицейской машиной.

— Какого…

Саша не успел договорить. Где-то вдалеке сверкнула вспышка, затем в воздухе промелькнуло что-то яркое, оставляя за собой белый хвост, и оба внедорожника на их глазах подлетели вверх. Один из них отшвырнуло вправо, и он, перевалившись, через барьерное ограждение, исчез из виду. Второй отбросило назад.

Даниил закричал, когда увидел горящий остов автомобиля, летящий прямо на них. Раздался глухой удар и противный скрежет. Кабину шатнуло, на лобовом стекле показалась тонкая паутина трещин. Откуда-то донесся стрекот пулеметов.

— Что за…

Даниил замолчал, увидев в боковом зеркале, как позади возникли темно-синий фургон и два внедорожника. Из последнего вылезли вооруженные люди в защитной форме, тут же открыв стрельбу по автомобилям тылового сопровождения.

— Вот дерьмо…

Даниил переключил передачу и что есть силы нажал на педаль газа.

— Валим! — заверещал рядом Саша непривычно высоким голосом. — Гони, Даня! Гони!!!

…Тадеуш выругался, когда грузовик с металлическим контейнером двинулся с места.

— По машинам! — замахал он рукой. — Быстро!

Через пару секунд они уже мчались вперед, нагоняя цель. Сбоку остались полыхающие остовы внедорожников и полицейских автомобилей. Перед ними, виляя из стороны в сторону, ехали две «Тойоты», пытаясь перекрыть три полосы и, соответственно, доступ к набирающему ход грузовику.

— Дима!

Напарник все понял. Передернув затвор, он высунул автомат наружу и спустил курок. Очередь ударила по правому внедорожнику, разбив ему фары. «Тойота» вильнула в сторону, прижимаясь к заградительным барьерам моста. Тадеуш воспользовался предоставленным окном. Педаль газа в пол — и «Тахо» рванул вперед, оказавшись между двумя автомобилями противников.

— Давай!!!

Дима развернул автомат.

ТРА-ТА-ТА-ТА-ТА!

Пули ударили практически в упор, превращая боковое стекло «Тойоты» в крошево. Тело водителя несколько раз дернулось, выбрасывая в воздух кровяную взвесь, автомобиль уперся в ограждение и, продолжая движение, начал заваливаться на бок.

Расслабиться не удалось. Вторая «Тойота» ударилась в борт. Тадеуш скрипнул зубами, внедорожник заболтало из стороны в сторону. По инерции Дима несколько раз нажал на спусковой механизм, посылая свинцовые заряды вдаль. Несколько, очевидно, нашли цель, поскольку белый автомобиль такси на центральной полосе резко подался влево и тоже наехал на металлическое ограждение. Тадеушу удалось справиться с управлением ровно в тот момент, когда они заехали под громадную арку моста.

— Дима, гранату! — крикнул он, видя, как боковое стекло неотступной «Тойоты» опускается и оттуда показывается ствол автоматической винтовки.

— Держи! — Боевик сунул ему в руку округлый предмет.

Дальше разум отключился, позволяя рукам проделать уже привычную работу: зажать между коленями, дернуть чеку, бросок. Граната вылетела одновременно с очередью с той стороны. Тадеуш успел долбануть по тормозам, и пули прошли прямо перед лобовым стеклом, граната же угодила через открывшийся проем точно внутрь салона.

Секунда.

Другая.

Изнутри полыхнуло огнем, в разные стороны брызнуло стекло. Следом еще одна вспышка — на этот раз взорвался бензобак. Внедорожник подбросило вверх, после чего он перевернулся и, следуя инерции, продолжил движение, скрежеща металлом по асфальту.

— Ух! — выдохнул Дима и поднял большой палец вверх.

Тадеуш совершенно не разделял его оптимизма. Дело еще не закончено. А учитывая, что оно пошло, мягко говоря, немного не по плану, большой вопрос, сколько у них еще осталось времени и успеют ли они закончить операцию до того, как окно, обеспеченное захватом заложников в театре, не захлопнется.

Тадеуш поднес руку с закрепленным на рукаве микрофоном к губам.

— Воздух, вызывает Эхо, вы на месте?

В правом ухе, где был вставлен наушник, тут же отозвались:

— Воздух, на связи. Мы на месте. Ожидаем посылку, прием!

— Окей. Движемся к вам! Конец связи!

— Вас понял, конец связи!

Тадеуш увеличил скорость, перестраиваясь на левую полосу. С обеих сторон возвышались металлические сетки, соединяющиеся с арочным пролетом.

— Игорь! Ваш выход! Давайте вперед!

— Принято! Выдвигаемся!

Практически сразу справа, по центральной полосе, мимо пронесся фургон, вплотную приближаясь к находящемуся в двадцати метрах грузовику.

— Открывай! — прокричал Михаил сквозь рев мотора. В лобовое стекло фургона было видно, как они вплотную приблизились к грузовику с голубым контейнером без каких-либо опознавательных или предупреждающих знаков. — Давай, открывай!

— Сейчас!

Верзила в черной форме с бронежилетом и в защитных очках потянул ручку двери. Та отъехала назад.

— Окей! — Приходилось напрягать связки по максимуму, так как теперь он был вынужден перекрикивать не только шум мотора, но и свист ветра вместе с ворвавшимися снаружи звуками города. — Держи фургон ровно! Я лезу!

Последние слова предназначались водителю. Игорь поднял палец вверх. Мол, понял я, понял.

Михаил кивнул, скорее сам себе, и высунулся наружу. Слева по полосе двигался потрепанный седан желтого цвета. Водитель, завидев его, открыл рот. Только зрителей не хватало. Во всяком случае, тех, кто мог разглядеть его в упор. И хотя на нем черная маска — все равно неприятно, когда со стороны наблюдают за каждым твоим шагом. Он не любил этого еще с детства. Две секунды — и в руках оказался пистолет. Еще секунда — и выстрел. Потом второй. На лобовом стекле седана появились две дырочки. Водитель упал на руль, зажав кнопку сигнала. С пронзительным визгом автомобиль развернуло поперек полосы, затем он с грохотом перевернулся и, увлекаемый инерцией, подпрыгнул на металлическом ограждении, разделяющим встречные потоки, перевалившись через него. Ехавший навстречу грузовик, резко сигналя, попытался затормозить. Ничего не вышло. На скорости он врезался в перевернутый седан. Тот перелетел через бетонный барьер и исчез за краем моста.

— Ты че творишь?! — заорали изнутри.

Михаил не ответил. Он уже ухватился за крышу фургона и подтягивал тело наверх. Рывок. Ногой упереться в боковую стенку. Еще рывок. Ногу на крышу. Вперед. Перекатиться. Первый этап позади. Окей…

Михаил поднялся на четвереньки. Ветер свистел в ушах, глаза начали слезиться от скорости.

— Я на крыше! — Он поднес руку с микрофоном в рукаве к губам. — Давай вперед!

Секунда — и фургон начал увеличивать скорость, вплотную подбираясь к грузовику. Дальше предстояло сделать нечто куда более сложное, чем вылезти на крышу движущегося автомобиля…

…Наташа раздраженно поджала губы, когда автобус начал замедлять ход. Ну что там еще? Она и так опаздывала, и задержка никак не входила в ее планы. Еще пять минут назад зеленая полоса в приложении свидетельствовала о свободном пути. Сейчас же автобус снизил скорость практически до пешеходной, едва заехав на мост.

Хрень какая-то…

Наташа посмотрела в окно. Справа находились металлические ангары, окрашенные в серо-стальной свет. За ними виднелась длинная желтая труба, уходящая назад. Девушка повернулась в другую сторону, глядя через салон автобуса в окно, выходящее на противоположную часть моста. Полная женщина, разинув рот, смотрела куда-то вдаль, неестественно выгибая шею. Два парня стоящие у окна в центре автобуса, толкали друг друга локтем, что-то бурно друг другу доказывая.

Непорядок… По какому поводу кипеж? Автобус теперь совсем остановился, в то время как онлайн-карта продолжала показывать наличие свободного проезда, да и навскидку она не видела критичного скопления автомобилей. Во всяком случае, со своей стороны.

Трое мужчин в хороших костюмах, сидящие на задних сиденьях, пересекли салон и, размахивая сотовыми, принялись тыкать в окно, пытаясь донести какую-то информацию до кондуктора. Из кабины показался водитель.

И правда хрень…

Наташа выключила на мобильнике музыку и сняла наушники. Мелодичный звон тут же сменился громким стрекотом. Звук проникал в салон откуда-то снаружи.

— …нужно убираться! — вопил мужчина в костюме, который не скрывал, а скорее подчеркивал свисающий живот. — Вы не понимаете? Вы видите? Вы…

Наташа переключила внимание на двоих парней у окна. Сквозь стрекот с трудом, но удалось разобрать:

— Слышь… ты это видишь?

— Хрень какая-то… Конечно, вижу!

— Бля, надо снять и залить в сторис…

Наташа поднялась с места. Если снаружи происходит нечто достойное сторис, она должна быть в теме.

Водитель тем временем открыл первую дверцу и вышел наружу. За ним последовали трое в костюмах, а следом еще несколько человек. В салоне запахло жжеными шинами. Наташа поморщилась: у нее предстоит встреча, и если кофточка провоняет дерьмом, то…

— Привет! — Она напялила на лицо приветливую улыбку и махнула прыщавым школьникам рукой.

Те лишь кивнули и слегка отступили в сторону. Обычно реакция на ее улыбку у парней, мягко говоря, иная: жадный взгляд на ее грудь как минимум. Ладно. Наташа ухватилась за поручень и приникла к окну.

— Твою же…

На противоположной стороне моста метрах в десяти над поверхностью завис огромный вертолет. Под ним Наташа увидела грузовик, на платформе которого орудовали четверо, зацепляя спущенные с вертолета крепежные тросы. Еще дальше, за грузовиком, валялся перевернутый внедорожник, из салона которого вырывались желтые языки пламени, а воздух затягивал черный дым. Сквозь него Наташа сумела разглядеть несколько фигур в защитной форме, с противогазами на лицах.

— Ты это видишь? — Прыщавый парень пришел в восторг. — Сука, у него автомат в руках!

Наташа отшатнулась от стекла, разглядев то же, что и парни. Неизвестные, помимо устрашающей формы, держали в руках оружие. Увидела она и еще кое-что. Один из боевиков направил автомат в их сторону. Она успела упасть на пол за мгновение до того, как к стрекоту вертолета прибавился другой звук. Брызнули осколки стекла. Завизжали пассажиры. Рядом с замершей на четвереньках Наташей упал тот самый прыщавый паренек со смартфоном в руке. Из его горла наружу толчками выплескивалась кровь, стекая по шее на пол автобуса. Наташа открыла рот, однако голосовые связки выдали лишь слабый, почти беззвучный хрип.

Снаружи раздался грохот. Затем опять. Автобус покачнулся. Позади послышался визг резаной свиньи. Потом еще кое-что: нарастающий, а спустя несколько секунд удаляющийся стрекот вертушки.

Улетают?

Наташа чуть подняла голову, выглядывая в проем окна. Черный дым полностью скрыл собой большую часть моста впереди. К горящему за грузовиком автомобилю прибавились фургон и еще один внедорожник. Однако не это привлекло внимание Наташи. Над мостом набирал высоту вертолет, а вместе с ним громадный контейнер, до того стоявший на платформе грузовика.

— Охренеть…

Наташа схватила смартфон. Секунда — снять блокировку. Еще секунда — включить камеру. Третья — начать съемку: сначала удаляющийся вертолет с закрепленным на тросах контейнером, следом горящие остовы автомобилей, кровь на лобовом стекле грузовика, расстрелянный автобус, мертвый парень, мельтешащие в панике люди… Наташа улыбнулась. Однозначно в ближайшие часы она станет звездой.

***

Российская Федерация

Балашиха, Московская область

Складской комплекс

15:12

— Папа, посылка в пути, — донеслось из динамика центрального экрана.

Генерал Хендрикс удовлетворенно кивнул, наблюдая за движением красной точки, отмечающей путь вертолета. Да, на мосту получилось гораздо грязней, чем планировалось, однако итог прощает все огрехи. До сих пор они ровно, без серьезных эксцессов шли по намеченному плану, и данное обстоятельство не могло не радовать. Теперь остается вторая часть: вывести объект из театра, а следом и посылку, и объект — из страны, после чего можно будет облегченно выдохнуть.

Маршалл коснулся закрепленного в ухе наушника.

— Принято, Воздух! Направляйтесь к выделенному сектору.

— Вас понял, Папа! Конец связи!

— Конец связи!

Маршалл отошел от экрана и прошелся вдоль рабочего ряда. Все сотрудники, не отрываясь от мониторов, следили за происходящим, время от времени стуча по клавиатуре. Каждый полностью контролировал свой сектор, именно благодаря этому, операция проходила без серьезных сбоев. По крайней мере пока.

— Стас!

От экрана оторвался блондин. Его челюсти, до того с усердием перемалывавшие чипсы, замерли.

— Дай на главный экран картинку с дронов.

— Секунду! — промычал парень. Вернее, хотел промычать. На деле из набитого химической дрянью рта вышли неясные звуки.

Несколько мгновений — и карта с красным пульсирующим кругом сменилась панорамой площади Ленина с высоты птичьего полета. Внизу хорошо можно было разглядеть здание театра, а перед ним со всех сторон — красно-синие огни мигалок спецмашин.

— Приблизь! — Маршалл ткнул пальцем в образующее кордон расположение автомобилей вдоль площади.

— Так-так… — Пальцы Стаса забегали по клавиатуре. Изображение плавно растянулось, приближая запрошенный фрагмент. — Еще?

— Хватит!

Генерал внимательно разглядывал скопление спецмашин и снующих между ними людей. Отлично. Все внимание сконцентрировано на этом участке. Как и предполагалось.

— Окей, продолжай наблюдение.

Маршалл выпрямился и зашагал в обратную сторону.

— Хелен! — Куратор, стоящая рядом с сотрудницей, обернулась. — Дай сигнал нашей группе! Мы выходим на финишную прямую!

***

Российская Федерация

Новосибирск

Красный проспект

19:17

Федор был готов, когда в наушнике раздался механический, искаженный голос:

— Мама, вызывает Папа, прием!

— Мама на связи! Прием!

— Необходим сигнал, как поняли? Прием!

— Подтверждаю, прием!

— Готовность — пять минут! Прием!

— Есть готовность пять минут!

Федор на автомате выставил на таймере заданный интервал.

— Конец связи!

Федор повернулся на сиденье, заглядывая вглубь фургона.

— Гриш, отдавай команду! Необходимо начать штурм!

На болезненном, изъеденном оспинами лице парня, сидящего за экранами, появилась улыбка. Федор мысленно досчитал до пяти, стараясь не блевануть.

— Штурм так штурм… — Голос Гриши больше походил на комариный писк или напрочь расстроенную скрипку. — Сейчас все будет.

Он проделал несколько манипуляций на клавиатуре, а затем протянул наушники сидящему слева громиле.

— Давай, Костя. Мы в эфире. Представь, что ты командир спецназа — ну, ты понял… Вот текст! — Гриша указал на лист бумаги. — Читать-то хоть умеешь?

Громила натянул наушники, взял бумагу, а парня стукнул по ребрам. Гриша пискнул едва ли не ультразвуком. Федор улыбнулся и повернулся обратно на сиденье, принявшись разглядывать заградительный кордон полицейских впереди, перед въездом на площадь.

Чудесный день…

***

Российская Федерация

Новосибирск

Площадь Ленина

19:20

Фил пристально смотрел вперед, нервно барабаня по рулевому колесу. Они находились на улице Орджоникидзе, и в лобовое стекло просматривалось здание оперного тетра. Слева располагалась стена с арочными проходами, соединяя два здания; справа — красный трехэтажный дом, спуск в метро и рекламный щит, где транслировалась афиша ожидаемой голливудской новинки. Впереди же сгрудились десятки полицейских автомобилей, машин скорой помощи и пожарных, бронетранспортеры спецназа, автомобили без опознавательных знаков и спецфургоны — такие же, как и тот, в котором находились они: черный бронированный грузовик с голубой полоской и надписью «ФСБ России». В фургоне ждали команды пятнадцать человек в полной экипировке спецназа, задачей которых было участие в штурме театра с целью вывода из красной зоны интересующего объекта. Того, ради кого, собственно, и затевался захват здания. Оставалось только дождаться условного сигнала, чтобы присоединиться к реальным силам ФСБ.

И они дождались. Из закрепленной на передней панели рации донесся мужской голос, отдающий приказ о начале штурма. Приказ, который Фил знал наизусть. Каждый из участников операции знал наизусть. Спутать невозможно — им сигнализируют о начале финального этапа.

Фил взял в руки вторую рацию, предназначенную для связи внутри команды.

— Так, приготовиться! Мы выдвигаемся!

Вставив рацию в гнездо на передней панели, он переключил передачу и надавил на педаль газа. Мотор взревел, грузовик покачнулся и нехотя начал набирать скорость. Перед кордоном толпились десятки, если не сотни зевак, часть из которых крутили над головой камеры, пытаясь запечатлеть происходящее внутри оцепления. Фил недовольно поджал губы и включил спецсигнал. Толпа расступилась, направляя камеры на их автомобиль. Полицейские тем временем оперативно убирали заграждения, пропуская грузовик ФСБ внутрь. Филипп усмехнулся и сильнее утопил педаль газа, едва не снеся стоящего вплотную к оцеплению пузатого мужчину с телевизионной камерой на плече. Тот шарахнулся в сторону, натолкнувшись на женщину с микрофоном. Началась возня.

Заехав за кордон, Фил направил грузовик прямо, пересекая Красный проспект. Большая часть спецмашин направилась к центральному входу, еще одна колонна, состоящая из двух грузовиков ФСБ, трех «Фалькатусов», трех полицейских автомобилей, двух пожарных и едва ли не десятка машин скорой помощи, направилась к боковым выходам из театра со стороны Депутатской. Их же цель — один из входов с Орджоникидзе.

Они уже наполовину пересекли Красный проспект, когда справа перед ними вырулил идентичный грузовик, с надписью «ФСБ России», а следом за ним два «Фалькатуса». Последние затормозили, намереваясь пропустить их машину. Фил махнул рукой, давая знак, что уступает. Бронеавтомобили взревели и, визжа шинами, свернули на Орджоникидзе. Фил последовал за ними. Передний грузовик проехал перекресток с Мичурина и остановился перед въездом в железные ворота. Два «Фалькатуса» свернули чуть раньше — снесли шлагбаум и въехали на территорию театра.

Фил не стал следовать их примеру. Им необходим другой вход. Как раз там, где остановился грузовик ФСБ. Чуть поддав газу, он преодолел оставшиеся метры и круто завернул в снесенные первым грузовиком ворота. Агенты службы безопасности уже высыпали из фургона, занимая позиции перед боковыми дверями. Фил затормозил, становясь параллельно грузовику-собрату, и бросил в рацию короткое:

— Выходим!

Прикрепив рации как внутренней, так и внешней связи к поясу, он надел на голову шлем с затемненным забралом и вылез наружу. Вся команда из пятнадцати человек была в полной боевой готовности. Сбоку раздался громкий хлопок. Фил резко обернулся, вскидывая оружие. Группа спецназа взорвала дверь — ту самую, в какую необходимо попасть его группе. Двое бойцов тем временем, пригнувшись, кинули внутрь гранаты со слезоточивым газом.

Командир выждал секунду и закричал:

— Пошел! Пошел!

Спецназ струйкой потек внутрь.

— За ними! — скомандовал Фил и бросил взгляд на бегущие красные цифры секундомера.

Они не опаздывали — даже скорее опережали график. Что, впрочем, тоже не слишком хорошо. Будет ли посылка на месте к тому времени, как они доберутся до указанной позиции? Хотелось надеяться на положительный ответ.

Внутрь здания они ворвались следом за группой спецназа. В воздухе витало серое облако слезоточивого газа, и Фил увидел, как пространство впереди прорезают тонкие красные лучи лазерных прицелов.

— Ускоряемся! — шепотом бросил он в рацию внутренней связи. Команда тут же перешла на бег.

Длинный коридор, дальше поворот и еще один коридор. С проблемой необходимо разобраться до поворота.

Секунда… Две… Пять…

Фил нагнал трех бойцов спецназа, замыкающих отряд, и чуть сдвинулся в сторону, давая пространство для своих людей, двигавшихся позади.

— Огонь! — крикнул он и, вскинув автомат, выпустил обойму в спины шедших впереди солдат.

Его команда проделала то же самое. Бойцы спецназа дернулись и повалились на пол. Фил не отпустил спусковой крючок, переместив оружие чуть правее.

Тра-та-та. Один из спецназовцев взмахнул руками и начал заваливаться вперед.

Тра-та-та. Еще одного отшвырнуло к стене. Он сполз по ней на пол, оставляя красный кровавый след.

Тра-та-та. Спецназовец попытался выстрелить в ответ, но очередь свинца ударила ему в грудь, и пули ушли в потолок, выбив мраморную крошку.

Пятнадцать секунд понадобилось на уничтожение отряда в двадцать человек. Они же потеряли всего троих. Вот он — фактор неожиданности.

Фил посмотрел на секундомер и перевел цифры на обратный отсчет. У них оставалось три минуты, не больше.

— Вперед! — крикнул он, указывая автоматом дальше по коридору.

…Андрей в очередной раз взглянул на таймер, когда за поворотом раздались выстрелы.

Отлично. Значит, эвакуационная группа на подходе. Он переглянулся с тремя боевиками, составляющими эскорт пленного, и указал вперед.

— Идем навстречу!

Пленник, седой мужчина в хорошем костюме, попытался оказать сопротивление, ухватившись рукой за выступающую колонну. Ну разве не глупо? Андрей ударил его прикладом в бок. Мужчина захрипел и согнулся пополам. Двое тут же подхватили объект под руки.

Стрельба за поворотом тем временем прекратилась, и Андрей замедлил ход.

— Стой! — приказал он своим.

Те мгновенно выполнили указание. Двое замерли, продолжая поддерживать хнычущего старика. Третий поднял винтовку, обводя проход по дуге. Андрей последовал его примеру, беря коридор под прицел. Перестрелка закончилась, но каков исход? Вообще, понятно какой. Но мало ли? Перестраховка еще никому не мешала.

Секунда — два удара сердца.

Еще — те же два удара.

Из-за поворота показалась группа, по виду идентичная спецназу ФСБ. Андрей сделал шаг в сторону, прикрываясь пленником. От группы тут же донеслось:

— Свои! Не стрелять!

Андрей расслабленно улыбнулся. Эвакуация. Правда, в следующую секунду, когда в глаза ударил красный лазерный луч, мышцы вновь напряглись, а руки инстинктивно подняли оружие, но было слишком поздно. Грохнул выстрел, и в голове разорвались миллиарды разноцветных огней, тут же сменившиеся оглушительной темнотой. Тело еще летело к полу, однако Андрей уже понимал: он мертв.

***

Российская Федерация

Новосибирск

Красный проспект

19:33

— Мама, вызывает Гвардия, прием!

Федор поднес руку к закрепленному наушнику.

— Мама на связи, прием!

— Посылка у нас. Двигаемся к точке эвакуации. Можно приступать к завершающему этапу! Повторяю: внутри чисто, можно приступать к завершающему этапу, как поняли?

— Вас понял. Запускаем протокол ликвидации. Конец связи!

Федор отнял руку от уха и развернулся на сиденье.

— Гриша, ты как, готов к фейерверку?

Парень оскалил зубы. Улыбка орангутанга раз так в сто обаятельнее.

— Можно запускать?

— Да, запускай, и сваливаем отсюда, на хрен!

Тонкие пальцы айтишника забегали по клавиатуре со скоростью спринтера. Федор отсчитал десять секунд, прежде чем тот оторвался от монитора.

— Готово!

— Давай! — Федор повернулся обратно, внимательно глядя вперед, на площадь Ленина.

Сначала послышался гул — глухой, точно из-под земли. Затем в движение пришла сама земля — из стороны в сторону закачался фургон, жалобно заскрипел фонарный столб, покосился установленный сбоку на тротуаре рекламный щит, предлагающий отдых в райском уголке Земли. Затем полыхнуло огнем. С их стороны, где находился припаркованный фургон, здание театра закрывал пятиэтажный корпус университета, однако даже имеющегося ракурса хватило, чтобы увидеть взмывший вверх огненный шар. В следующую секунду из бокового здания наружу брызнуло разбитое стекло, а фургон едва ли не отшвырнуло взрывной волной в противоположную сторону. Сзади заверещал Гриша, послышался мат Кости. Федор мотнул головой, вцепившись в рулевое колесо.

Ну и хренота…

Площадь Ленина впереди полностью заволокло темно-серой пеленой пыли, прорезаемой желто-красными отсветами. Сквозь разбитое стекло в кабину уже проникал запах гари, а вместе с ним — жуткий вой сотен голосов.

Сплюнув наружу, Федор врубил передачу и вывернул руль, разворачивая фургон.

Нужно убираться отсюда. И как можно скорее.

***

Из доклада отцам-основателям Синдиката:

«Совершенно секретно

Только лично

Экземпляр единственный

…Согласно предписаниям, все сотрудники низшего и среднего звена, принимавшие участие в операции «Спектр 2.0», ликвидированы. Вероятность угрозы анонимности Организации, как и выхода на членов высшего руководства, задействованных в операции, колеблется в пределах статистической погрешности. На данном этапе мы можем сделать вывод, что «Спектр 2.0» завершен с положительным балансом. Объект №1 перемещен в Эдем, где дожидается дальнейших указаний. Объект №2 успешно доставлен на аукцион. Наш агент получил все необходимые инструкции для перехвата груза.

Исходя из общих данных, считаем допустимым переход на следующий этап раньше планируемых сроков. Мы не видим потребности подключать к проекту «Тишина» дополнительные кадры, как обговаривалось ранее…»

***

Вашингтон, округ Колумбия

Институт мировой политики

10:23

— Итак…

Джулия прошла от кафедры влево, давая слушателям возможность видеть экран, где транслировалась картинка презентации. В данный момент это была карта с границами, выделенными красными контурами с одной стороны и синими с другой.

— В последнее время все чаще и чаще в новостных лентах мы встречаем название двух стран, до недавних пор мало кому известных и в совокупности занимавших в мировой экономике доли процента. Потому вполне закономерно, что, когда посреди ночи раздаются звонки с вопросом: «А где находится Аль-Сахра? В Африке?» — с лекционных трибун послышались смешки, — я, как правило, отвечаю: «В Антарктиде».

Новый смех. Джулия улыбнулась.

— А если серьезно, то те страсти, что охватили сейчас Ближний Восток, заставляют обратить внимание и на страны, привлекавшие прежде внимание лишь узкопрофильных специалистов. Взгляните на экран. — Джулия взяла лазерную указку. — Синим отмечена территория Северной Аль-Сахры, красным — соответственно, Южной. До 2011 года страна была единой, со столицей в Хамаде, нынешней столице Северной Аль-Сахры, но в результате потрясений, затронувших, в частности, Ливию, Сирию, Тунис, Египет и другие известные вам государства арабского региона, Аль-Сахра разделилась на Северную и Южную. Причиной стала смерть короля Хусейна ибн Азиза, правившего страной почти полвека. Король не оставил четких распоряжений по поводу престолонаследия, и на освободившийся трон претендовали не один десяток наследных принцев. По главному закону страны в случае отсутствия завещания короля престол переходит к первенцу. Однако наследники плевать на него хотели и затеяли между собой серьезную драку.

На экране сменяли друг друга кадры разрушенных домов, горящих полицейских автомобилей, раненых солдат. Джулия продолжала:

— Хаос в стране продолжался в течение полугода, после чего южные территории взяли под контроль военные, заявив о создании отдельного государства. На оставшейся части, а это более 62 процентов бывшей страны, власть перешла к третьему сыну Хусейна ибн Азиза. Почему третьему? Первые двое к тому времени были убиты. Таким образом, мы имеем… — Джулия щелкнула пультом, и половину экрана занял портрет бородатого мужчины в белой арабской куфии. — Мухаммад ибн Хусейн ибн Азиз, король Северной Аль-Сахры, и, соответственно… — на второй половине появилось изображение широкоплечего мужчины в военной форме, с жесткими чертами лица, — генерал Абдул-Фаттах Ибрахим Хусейн Мансур, нынешний президент Южной Аль-Сахры. И все бы ничего. Учитывая происходящее в Ливии, Сирии, Йемене, мировому сообществу было не до беспорядков, происходящих в небольшой по меркам арабского мира стране, не имеющей выхода к морю. ООН признала оба государства, наша страна имеет дипломатические представительства как в Северной, так и в Южной Аль-Сахре, но более двух лет назад — вернее, почти уже три — генерал Абдул-Фаттах занял жесткую происламскую и вместе с тем антиамериканскую позицию, устраивая различные провокации как с дипломатами нашей страны, так и на границе с Северной Аль-Сахрой, метя в дружеский нам режим в лице короля Мухаммада. Таким образом, сейчас градус напряжения между двумя странами, я имею в виду Северную и Южную Аль-Сахру, возрос до взрывоопасного. Любая неосторожность как с одной, так и с другой стороны может привести к реальной войне, а она, в свою очередь, вполне может зажечь фитиль во всем арабском мире, что никак не благоприятствует нашим интересам…

— Можно? — студентка в платке, сидящая на третьем ряду, явно мусульманка, подняла руку.

Джулия кивнула.

— Конечно.

— Вы отметили, что политика генерала Абдул-Фаттаха изменилась три года назад. Учитывая приход генерала к власти в 2011 году, получается, что более семи лет он проводил вполне лояльную нам политику. Немалый срок. Что же изменилось?

— Хороший вопрос. Спасибо. — Джулия подошла обратно к кафедре. — На самом деле — и я попрошу зафиксировать это если не в записях, так в уме, на будущее — у нас нет однозначного ответа. Это странно и опасно. Как одну из причин аналитики отмечают резкое сокращение запасов нефти на территории Южной Аль-Сахры. Данное предположение не лишено смысла, поскольку основные месторождения до разделения находились как раз в северной части страны. Так, запасы нефти в месторождении Эр-Зулуф оцениваются почти в тридцать пять миллиардов баррелей, и это лишь один из трех бассейнов. В Южной же Аль-Сахре самым крупным считался Фердоус с запасом в три с половиной миллиарда баррелей еще в 2011 году. Прошло десять лет, и лишь в прошлом году появилась информация об открытии нового месторождения примерно с такими же запасами. Неплохо, и все же до уровня запасов черного золота северного соседа, мягко говоря, не дотягивает. Таким образом, изменение политики генерала Абдул-Фаттаха аналитики объясняют желанием оккупировать территорию соседней страны, а вместе с ней и завладеть нефтяными запасами, что по понятным причинам нас не устраивает.

Джулия сделала небольшую паузу и продолжила:

— Вторую причину изменения курса Абдул-Фаттаха видят в жесткой исламизации внутри страны, начавшейся как раз три года назад. Если король Мухаммад в Северной Аль-Сахре придерживается в религии разумных пределов, по большей части переориентировав государство в светское русло, по крайней мере по меркам арабского мира, то генерал пошел по пути радикализации религиозных настроений. Сначала процесс был не слишком интенсивным, но три года назад, когда во главе правительства встал имам Айяд аль-Джабури, все изменилось. В течение месяца в стране закрылись все увеселительные заведения: кинотеатры, бары, рестораны и даже немногочисленные гостиничные комплексы. За следующие полгода закрыли огромное количество некоммерческих организаций, институтов, по тем или иным соображениям не соответствующих новому идеологическому курсу. Ну а затем начались репрессии против журналистов, выдворение иностранцев, политические казни — в общем, все, что обычно происходит, когда в стране отсутствует даже намек на демократию, а у руля стоит диктатор, для которого права человека — пустой звук…

Джулия замерла, уловив, как в наверху открылась дверца, и в лекционный зал вошел мужчина в черном костюме. Новый посетитель поймал ее взгляд и указал пальцем на часы, одними губами произнеся: «Срочно».

Джулия кивнула.

— Хорошо. На сегодня достаточно информации. К следующей лекции попрошу каждого из вас приготовить краткосрочный прогноз по развитию ситуации в данном регионе…

Студенты начали расходиться, а Джулия принялась убирать оборудование, задействованное в лекции.

— Джулия Стайлз… — раздался рядом с ней мужской голос, когда она впихивала ноутбук в сумку. Непонятно было, прозвучал вопрос или утверждение.

Джулия подняла голову. Рядом с ней стоял тот самый посетитель, в черном костюме, черных туфлях и с черными солнцезащитными очками в переднем кармашке. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, с кем имеешь дело.

— В Лэнгли пожар?

Мужчина скривился.

— Можно и так сказать. Ситуация срочная. Заместитель директора приказал немедленно доставить вас в штаб.

— Даже так? — Брови Джулии взметнулись вверх. — Заместитель? У нас что, одиннадцатое сентября?

Агент покачал головой.

— Боюсь, кое-что похуже…

Глава 2

Вашингтон, округ Колумбия

Белый дом

— Пол, как предлагаешь отреагировать?

Они находились в Овальном кабинете: госсекретарь и директор ЦРУ на одном диване, министр обороны, председатель Объединенного комитета начальников штабов, советник президента