Оглавление

1 Глава. Новые боги

Тилларина осторожно уложила лису на деревянные качели, чьи перекладины хранили тепло ласкового солнца. Её пальцы дрожали от напряжения, а в глазах читалась глубокая усталость.

Даррен, склонив голову, рассматривал необычное светило, окрашивающее небо в причудливые оттенки розового и золотого.

— Где мы? — спросил он, его голос звучал задумчиво.

— Мы на Анэтаре, — тихо ответила Тилларина, её голос был полон невысказанной грусти. — Этот мир создан мной.

Её плечи поникли под тяжестью воспоминаний, потеря Луи болью разливалась по венам.

— Всё-таки демиург, — произнёс Даррен, и в его голосе не было ни капли удивления.

Намара без лишних слов растворилась среди деревьев, оставив после себя только лёгкий шорох листвы.

— Мне нужно найти дуб, — бросила она на прощание.

Остальные лишь переглянулись и пожали плечами. «Надо так надо», — подумал дракон.

— Когда она очнётся? — спросила Тилларина, её взгляд был прикован к бывшему фамильяру.

Рэй опустился рядом с качелями, его глаза внимательно изучали состояние Лиары.

— Дай ей время, Тиль, — мягко произнёс он. — Ты без сил, отдохни немного. Я разбужу тебя, если возникнут какие-то изменения.

Вокруг царила удивительная тишина, нарушаемая лишь пением незнакомых птиц и шелестом листвы. Воздух здесь казался густым от магии, а сама природа словно дышала в унисон с бьющимся сердцем мира.

Тилларина прислонилась спиной к тёплому боку единорога, позволяя себе расслабиться. Её глаза закрылись, и она словно растворилась в окружающем пространстве. Сознание начало плыть, словно лодка по бескрайнему морю, уносимая мягкими волнами магии.

В какой-то момент она почувствовала присутствие чего-то… кого-то. Это было нечто настолько огромное и непостижимое, что все слова теряли смысл, пытаясь описать эту сущность.

— Ну здравствуй, говорящая с миром, — прошелестел в её сознании ласковый голос, от которого по спине пробежала дрожь.

Тилларина попыталась сформулировать вопрос, но, прежде чем её мысль успела оформиться в слова, услышала тихий, почти нежный смех.

— Верно, я — Анэтара. А говорящая с миром — это ты.

— Но я же демиург, — произнесла Тилларина, чувствуя, как удивление заполняет её разум.

— Ты можешь быть больше, чем одно воплощение, — ответил мир. — Тебе ведь не мешает одновременно быть драконом и демиургом. Почему бы не слышать мир?

Тилларина мысленно кивнула, принимая эту истину.

— Ты хочешь мне что-то сказать?

— Скорее попросить, — прозвучало в её сознании. — Мне нужна богиня смерти.

— Что?! — Тилларина едва не подскочила в реальности от изумления.

— Не нервничай и не кричи, пожалуйста, — голос мира звучал так, словно он действительно поморщился от её реакции. — Подумай сама: всё логично. Ты создала живых на этой планете. Всё живое рано или поздно погибает, души уходят на перерождение. Куда идти душам, если нет бога смерти? Кто за ними присмотрит?

Тилларина замерла, осознавая масштаб проблемы. Её мир, её творение нуждалось в балансе, в завершении цикла жизни. Она создала жизнь, но забыла о смерти — неотъемлемой части любого живого мира.

— Но я же не могу сама создавать богов, — расстроенно подумала Тилларина, чувствуя, как внутри нарастает паника.

— Не можешь, — согласился голос Анэтары. — Но ты принесла сюда подходящие души.

Одна из них годится для воплощения богини смерти. Она погибла насильственным способом, но не ушла на перерождение, испытала долгие часы мучений, но не потеряла внутреннего света. Она понимает, что такое страдание и позаботится о любом умершем создании.

Тилларина замерла, её сердце пропустило удар.

— Ты говоришь про бабушку? — тихо спросила она, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

— Я говорю про душу, что хранится в твоём кольце, — ответил голос, и в нём послышалось нечто похожее на сочувствие.

Тилларина открыла глаза и медленно поднесла руку к лицу, разглядывая кольцо, хранившее душу её бабушки. Это украшение она носила не снимая — оно было напоминанием об обещании освободить Элмару.

— Хочешь отправить на перерождение? — спросил дракон, сидящий неподалёку. — Тут действительно можно. Этот мир не отравляют черные силы жнецов.

Тилларина направила тонкий ручеёк силы, и из кольца серебристым туманом выпорхнула полупрозрачная душа. Но так как в этом мире еще не существовало грани, за которую можно было бы уйти после смерти, она зависла перед девушкой серебристым туманом.

— Здравствуй, бабушка, — прошептала Тилларина, роняя слёзы и глядя на родную фигуру.

Элмара огляделась вокруг, любуясь красотой нового мира, и с улыбкой повернулась к внучке.

— Ты стала куда могущественнее, чем я предполагала. Я так горжусь тобой, — сказала она. — Ты хочешь отправить меня на перерождение?

— Бабушка, Анэтаре нужна богиня смерти… — Тилларина запнулась, но затем решительно продолжила: — Но это только если ты согласна.

Душа Элмары задумчиво улыбнулась, её полупрозрачные черты словно осветились внутренним светом.

— Интересно… — протянула она. — Стать богиней смерти…

— Ты всегда выбирала заботу о других, даже когда сама страдала, — проговорила Тилларина, глядя в глаза своей бабушке. — Но, если ты устала или не хочешь брать на себя такую большую ответственность, я пойму. Не могу и не буду принуждать.

Элмара помолчала, словно взвешивая все «за» и «против». Её полупрозрачная фигура казалась почти нереальной в лучах необычного солнца Анэтары.

— Хорошо, — наконец произнесла она. — Я согласна. Я буду следить за тем, чтобы каждый умерший нашёл свой путь с миром и спокойствием.

Тилларина кивнула, чувствуя, как сердце наполняется теплом и гордостью за свою бабушку. В этот момент воздух вокруг души задрожал, и зеленоватое мерцание окутало фигуру Элмары, преображая её в нечто большее, величественное и прекрасное.

Свет становился всё ярче, заставляя всех зажмурить глаза. Когда слепящее сияние рассеялось, перед ними предстала прекрасная молодая женщина в белоснежных одеждах. Её лицо, хоть и сохранило черты Элмары, стало более утончённым, а в глазах появился глубокий, магический огонь. Печаль и доброта переплетались в её взгляде, создавая образ, полный мудрости и сострадания.

В этот момент все присутствующие ощутили, как дрогнул мир, приветствуя свою первую богиню. Земля под их ногами задрожала, а небо окрасилось в новые оттенки.

Магия Анэтары хлестнула еще более ощутимо.

Где-то в глубине волшебного леса реальность раскололась, открывая проход в новое измерение. Там, среди древних деревьев и мерцающих кристаллов, начали формироваться величественные чертоги — дом для новой богини смерти.

Кроны деревьев зашумели, и в порывах ветра показалось задорное личико стихии. Любопытная воздушная сущность прилетела посмотреть, что же тут происходит. Она ласково взъерошила волосы Тилларины, словно здороваясь с создательницей мира, а затем пощекотала нос спящей лисицы.

Лиса чихнула и сонно приоткрыла глаза. В этот момент произошло нечто невероятное — от её тела отделилась ослепительно сияющая золотом душа Лиары. Но вместо того, чтобы зависнуть в воздухе, она уплотнилась и приняла человеческий облик.

Перед ними стояла та самая девочка, какой Лиара была до перемещения ее души в тело фамильяра — юная, полная жизни и света. Её лицо озарилось счастливой улыбкой, и она бросилась в объятия Тилларины, заливаясь звонким смехом.

Тиль замерла, не веря своим глазам. Её опасения оказались напрасными — сестра была жива и узнала её, несмотря на то что она повзрослела. Лиара крепко обнимала сестру, а её золотисто-карие глаза сияли от счастья.

Остальные стояли в оцепенении, не понимая, что происходит и как такое возможно. Но внезапно на лице Даррена промелькнуло понимание. Он увидел небольшие белые крылья, появившиеся за спиной Лиары, и с благоговейным шёпотом опустился на колено:

— Богиня жизни… — произнёс он, склонив голову и прижав руку к сердцу.

Анэтара ликовала, приветствуя новую богиню. Весь мир словно ожил, наполнился новыми красками и звуками. Деревья склоняли ветви в поклоне, цветы раскрывали бутоны, а ветер пел торжественную песнь. Появились и вторые чертоги у водопада, что рассыпался радужными брызгами в глубине леса.

То, что произошло, было невероятно редким явлением во вселенной. Только когда самое светлое создание добровольно жертвует своей жизнью ради спасения другого столь же светлого существа, находящегося на грани мучительной гибели, может родиться богиня жизни.

Смерть Лиары, полная страданий и боли, стала катализатором этого чудесного преображения. Её чистая душа, наполненная любовью и невинностью, смогла преодолеть грань между жизнью и смертью, став чем-то гораздо большим. Но не только её жертва сыграла роль в этом великом событии.

Луи, чья доброта и готовность к самопожертвованию были безграничны, отдал своё воплощение ради спасения Лиары. Его безупречная сущность стала второй необходимой частью этого божественного уравнения.

Белые крылья за спиной Лиары сияли неземным светом, а её глаза излучали тепло и благодать. Она стала воплощением самой жизни, её защитницей и хранительницей.

Рэй, осознав происходящее, опустил морду в поклоне рядом с Дарреном. Даже сама природа склонялась перед новой богиней.

— Это величайшая честь для меня. — раздался голос Анэтары в голове Тиль.

Элмара, теперь богиня смерти, смотрела на своих внучек с гордостью и любовью. Две силы — жизнь и смерть — наконец нашли равновесие в этом мире, создавая идеальный баланс.

Тилларина, всё ещё не веря своему счастью, обнимала сестру. Её мечта о спасении Лиары осуществилась самым удивительным образом.

Взгляд Тиль переместился на застывшую фигуру лиса, в котором раньше находилась душа Луи. По её лицу скатилась одинокая слеза, оставляя влажный след на щеке. Казалось, что время остановилось, даже ветер не тревожил белоснежную шерсть.

Лиара, заметив состояние сестры, тревожно нахмурила лоб.

— Иль? — прошептала она, выбираясь из объятий Тилларины.

— Он был моим другом, — всхлипнула девушка, не в силах оторвать взгляд от неподвижного лиса.

Лиара подошла ближе и осторожно положила ладонь на пушистый мех. Её фигура замерцала мягким золотистым светом, и в этот момент произошло нечто невероятное.

— Тиль… магического звонка ещё не было. Рано на занятия… — раздался сонный голос Луи, а затем он резко оборвал фразу и подпрыгнул на все четыре лапы.

— Тиль! — воскликнул он, его глаза светились от радости.

— Луи! — воскликнула девушка, бросаясь к своему фамильяру.

Они встретились в объятиях, и Тилларина физически ощутила, как восстанавливается их духовная связь. Луи, пожертвовавший своим воплощением ради спасения Лиары, теперь вернулся к ней, целый и невредимый.

Все присутствующие не могли сдержать эмоций. На их лицах появились улыбки, а в глазах заблестели слёзы от столь трогательной сцены воссоединения.

— Первое чудо богини жизни, — вновь коснулся мыслей Тилларины голос Анэтары.

В этот момент на поляну вернулась Намара, держа в руках старинный деревянный сундук, украшенный замысловатой резьбой и внимательно глядя себе под ноги, чтобы не уронить ношу.

— Это откуда? — выгнул бровь Даррен, с любопытством разглядывая находку.

— Украла у архижнеца из кабинета, пока все за вами охотились, — невозмутимо ответила дриада.

— Но как сундук сюда-то попал? — удивлённо спросила Тилларина.

— Если я делаю тайник в дереве, то достать спрятанное могу в любом мире, — начала объяснять Намара. — Нужно только найти такое же дерево… Хорошо, что ты создала тут дубы… — она запнулась на полуслове, заметив новых обитателей поляны.

Её глаза расширились от изумления при виде Элмары и сияющей Лиары с белыми крыльями. Не говоря ни слова, дриада опустилась на колени, склонив голову в глубоком поклоне.

— Приветствую вас, великие богини, — произнесла она с благоговением. — Пусть процветает мир под вашей защитой.

— Поднимись, дитя леса, — произнесла богиня смерти. — Среди нас нет почитателей и почитаемых, мы все одинаково ценны и равны.

Все почувствовали, как напряжение покидает их тела.

Даррен, не теряя времени, задал вопрос:

— Что же находится в сундуке?

Намара, глубоко вздохнув, откинула крышку ларца. То, что предстало их взору, заставило всех затаить дыхание. Внутри, в специальных углублениях, покоились искрящиеся сердца убитых дриад.

Глаза лесной девы наполнились слезами, а тоска, исходящая от неё, была почти осязаемой.

— Я не хотела, чтобы их использовали жнецы, — прошептала она. — Всё бы отдала за то, чтобы их вернуть.

В этот момент воздух снова дрогнул. С небес спустилась сияющая волшебная лиана, формируя в волосах изумлённой дриады подобие короны. Её вены на мгновение вспыхнули, а одежда из мха окрасилась в золотой цвет.

Где-то в глубинах леса реальность снова раскололась, открывая путь к новым чертогам — теперь уже для покровительницы леса и его магических созданий.

— Скажи ей, — прозвучал голос мира в сознании Тилларины, — чтобы поместила сердца дриад в подходящие деревья. Они окрепнут и родятся снова.

Тилларина поспешила передать слова мира Намаре. Дриада, всё ещё не оправившись от преображения, медленно кивнула.

— Они вернутся к жизни? — прошептала она, не веря своему счастью.

— Да, — ответила Тилларина, улыбаясь. — Твой народ будет жить снова.

Так на Анэтаре появилась священная роща — место, где каждое дерево становилось колыбелью для новой души дриады. Золотые лучи солнца проникали сквозь молодую листву, наполняя рощу волшебным светом, а земля под ногами дрожала от пробуждающейся магии.

Тилларина наблюдала, как Намара, теперь уже богиня леса, с трепетом помещает сердца своих сестёр в стволы деревьев. Каждое посаженное сердце дарило жизнь новому древу, а вместе с ним — новой дриаде.

— Я вернусь, — пообещала Тиль, обнимая сестру. — Мы ещё увидимся.

Оставив Лиару на попечение бабушки и дриады, что теперь были самыми сильными, могущественными существами в этом мире, Тилларина приняла решение возвращаться.

Девушка забралась на спину единорога, Луи устроился у неё на коленях. Пространство вокруг них исказилось причудливыми складками, позволяя Рэю унести всю компанию на Даранир.

Анэтара была под защитой трех новорожденных богинь. Новый мир только начинал свой путь, обещая стать местом, где каждый найдёт свой дом и своё предназначение.

2 Глава. Ваал

Разъяренный рев демона сотряс древний замок до самого основания. Многовековые стены содрогнулись от мощи его гнева, а драгоценные витражи едва не рассыпались на тысячи осколков.

Вся прислуга, словно мыши, разбежалась по темным коридорам замка, стараясь держаться как можно дальше от источника этого чудовищного звука. Даже самые отважные стражники предпочли скрыться, лишь бы не попасть под горячую руку повелителя.

Ваал был не просто повержен — его вышвырнуло из Алиндора прямо в собственное тело. И это было только начало его бед. Зачарованный клинок девчонки оставил на его теле след, который не заживёт просто так.

Огромная рваная рана пересекала торс демона от плеча до бедра. Даже в истинном обличье, когда его тело должно было само восстанавливаться, рана лишь слегка затянулась, оставив уродливый шрам. Ещё немного — и клинок мог добраться до внутренностей, превратив могущественного демона в беспомощную развалину.

— Ну что, — голос Урга сочился ядом, будто капли токсичной смолы. — Заполучил ещё одну уникальную душу для своей коллекции?

Мужчина стоял, скрестив руки на груди, и изучал демона взглядом, в котором смешались раздражение и холодное презрение.

— Я предупреждал. Говорил, что девчонка опасна. И что в итоге? Ты её недооценил.

— Я её уничтожу, — прошипел Ваал, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Его взгляд скользнул по следу от оружия — длинной, дымящейся линии, будто оставленной раскалённым клинком.

— Как? — Ург язвительно скривил губы. — Ещё несколько дней и она войдёт в силу на Даранире. Знаешь, что будет потом? Тилларина сама явится на Фанаар. Но уже не за тем, чтобы спасти сестру — за твоей собственной душой.

— Что можно сделать? — спросил Ваал, склонив голову в молчаливом признании правоты Урга. Его голос звучал глухо, будто эхо в пустоте между мирами.

— Сколько душ в твоём хранилище?

Демон усмехнулся, перебирая костяные чётки на запястье:

— Примерно двести тысяч. А что?

— Если вберёшь в себя их энергию… — Ург медленно поднял взгляд, и в его глазах вспыхнул холодный огонь расчёта, — …то сможешь ненадолго ускорить время на Фанааре. Месяцы… Может быть год, не больше. За этот срок ты обязан создать доминион на Алиндоре и поглотить магию того мира полностью.

— Ты предлагаешь мне лишиться сокровищницы? — рык Ваала снова сотряс стены, а тени вокруг сжались, будто испуганные звери. — Ты знаешь, сколько веков я собирал то, что имею?

— Выбирай, Ваал, — Ург бросил слова, как ножи. — Души ты соберёшь снова. Но второго воплощения… не будет.

Ваал подавил жгучую алчность, сжимавшую его сердце, и шагнул в зияющий мрак сокровищницы. Здесь, в липкой тишине, покоились кристаллы-тюрьмы — холодные гробы для тысяч душ. Ритуалы не требовались: достаточно было сжать мерцающий артефакт в ладони и вытянуть из него жизнь, обрекая пленников на вечное небытие.

Один за другим самоцветы гасли, превращаясь в мутные осколки. С каждым поглощённым духом сила демона разрасталась, пульсируя в висках сладкой дрожью всевластия. Он опьянел от этого, закинул голову и засмеялся — звук, похожий на треск ломающихся костей.

Когда последняя душа исчезла в его ненасытном нутре, Ваал вышел во двор. Кровавое солнце Фанаара ударило ему в лицо, но он лишь оскалился, ощущая, как время трепещет под его пальцами. Древняя песнь сорвалась с губ — гортанная, звериная.

Мировые потоки застонали, сопротивляясь, но демон вцепился в них когтями и перекрутил, заставляя изменить ход времени.

Ваал хрипло выдохнул, медленно поднимая взгляд на Урга. Его глаза, наполненные остаточной энергией поглощённых душ, светились неестественным багровым отсветом.

— Получилось? — голос демона звучал хрипло.

— Получилось, — кивнул Ург, не отводя взгляда. — Теперь у тебя есть несколько месяцев. Девчонка потеряла столь сильное преимущество.

Они вернулись в покои Ваала — мрачный зал с чёрными мраморными стенами, где даже воздух казался тяжёлым. Ург лениво налил себе вина из графина с рубиновыми инкрустациями, наблюдая, как его спутник в задумчивости сжимает кулаки.

— Будешь снова связываться с Бэднаром?

Ваал поморщился, будто почувствовал неприятный запах.

— Не уверен. Этот трус сбежал, едва появился второй дракон. Мне нужен кто-то… посильнее духом.

В этот момент пространство между ними дрогнуло. Воздух завибрировал, и прямо перед демонами начало формироваться портальное окно — не для перемещения, а для связи.

— Интересно… — прошипел Ваал, прищурившись. — Кто же тут такой смелый?

— Я такой смелый, — голос Рафата прозвучал ехидно, словно скользя по лезвию ножа.

— Ты! — рявкнул демон, и воздух вокруг него сгустился от ярости.

— Я, — покладисто согласился жнец, поправляя складки своей мантии с нарочитой медлительностью.

— Хватит! — Ург резко хлопнул ладонью по столу, и бокал с вином подпрыгнул, расплескав тёмно-багровую жидкость. — Что за балаган вы тут устроили!

Он резко повернулся к Рафату, и его взгляд стал холодным, как сталь.

— Говори.

Жнец неспешно провёл пальцами по ткани, словно наслаждаясь моментом, прежде чем задать вопрос:

— Я так понимаю, место архижнеца свободно?

Ваал онемел. В его голове пронеслись мысли, одна яростнее другой — как бы он разорвал этого наглеца, какие муки приготовил бы для него, как долго растянул бы его агонию…

Но Ург перехватил инициативу, не дав демону разразиться гневом.

— И чем ты можешь быть нам полезен? — спросил он, пристально изучая Рафата.

Тот улыбнулся, и в его глазах вспыхнул хищный блеск.

— Я могу выманить дракона… и предоставить его тело для временного воплощения Ваала.

— Это было бы полезно, — задумчиво проговорил Ург.

— Что хочешь взамен?

— Очевидно, место архижнеца, — Рафат принялся загибать пальцы. — Гарантии, что меня не убьют и не пленят душу. Ну и силу.

Ваал сверлил распоясавшегося жнеца злым взглядом. Однако он понимал, что особого выбора у него нет. Без поклоняющихся ему на Алиндоре, он туда не пробьётся. Смерив ярость, демон отрывисто кивнул.

— Ладно. Когда я сформирую доминион в твоей реальности, обещаю сделать тебя главой одного из домов. Будешь моим помощником со всеми привилегиями.

Глаза Рафата жадно сверкнули. И тут он испортил всё созданное о себе впечатление, спросив:

— Даёте слово?

Ваал едва не подавился вином, сначала решив, что ему послышалось.

— Конечно, обещаю, — недоуменно моргнув, ответил он.

Жнец кивнул и, не прощаясь, разорвал магическую связь. Демон и Ург растерянно переглянулись.

— Он совсем дебил? — спросил Ваал.

Мужчина пожал плечами.

— Прямо анекдот — просить обещание у демона на словах.

Тем временем возле одного из домов терпимости засияла еще одна арка призыва. Кто-то явно жаждал компании инкуба или суккуба. По иронии судьбы мимо проходил высший инкуб — как раз тот, что владел этим борделем.

Демон склонил голову набок, улавливая оттенки силы в призыве. Женщина. И не простая — в её зове чувствовалась властность, почти вызов.

«Что ж… Почему бы не пополнить коллекцию рабынь чем-то… интереснее?»

Его облик мгновенно преобразился: идеальные черты, гипнотизирующий взгляд, лёгкая улыбка, обещающая запретные наслаждения. Без колебаний он шагнул в мерцающий портал.

3 Глава. Асура

Асура откинула прядь волос со лба. Её пальцы скользнули по идеальным линиям пентаграммы, вычерченной смесью ладана и толчёного обсидиана. Наконец-то — никто не дёргал глупыми вопросами про похороны старого герцога, не лез с соболезнованиями, за которыми сквозило любопытство к её наследству.

— Время для чего-то… приятного, — прошептала она, облизнув губы.

Выпрямившись, Асура закинула голову и зачарованно произнесла заклинание — не по книге, а так, как научила её покойная тётушка-демонолог: растягивая гласные, будто предлагая демону попробовать каждое слово на вкус.

Пентаграмма полыхнула. Багровый свет вырвался из символов, фитили восковых свечей вытянулись в нити раскалённого золота, а защитный круг вспыхнул молниями — не хаотичными, а сплетёнными в ажурную клетку.

Синяя змейка-фамильяр подняла голову, её янтарные глаза сузились.

— Не ворчи, — Асура щёлкнула пальцами, заставляя змейку свернуться в клубок. — Ты же знаешь — я всегда проверяю границы.

Багровый свет пентаграммы сгустился в вихрь, и из него появился — нет, не просто инкуб. Существо в центре круга, было выше, тоньше и… неестественно совершенным. Его крылья, словно сотканные из теней и лунного света, медленно расправились, а в глазах вспыхнули вертикальные зрачки, горящие как расплавленное золото.

— «Ох, какая прелесть…» — прошептала Асура, чувствуя, как мурашки пробежали по спине.

Демон окинул её взглядом — оценивающе, словно гурман, рассматривающий редкое вино.

— Ты звала? — его голос звучал как шёпот тысячелистника, обжигающий и сладкий одновременно.

Змейка резко подняла голову и зашипела, но Асура лишь рассмеялась:

— Звала. Но, кажется, мне достался не просто инкуб, а кто-то куда более… амбициозный.

Демон прикрыл веки, делая вид, что скромничает, но уголок его губ дрогнул:

— Амбиции — мой второй язык, милая. Первый… — он сделал шаг вперёд, и защитный круг треснул, как тонкое стекло, — куда интереснее.

Асура не ожидала, что демон окажется настолько силён. Защитный круг, выжженный в дубовом паркете серебряной амальгамой, должен был сдержать любого инкуба — но этот шагнул сквозь пылающие руны, будто сквозь дымовую завесу. Девушка резко отпрянула.

Инкуб замер, ноздри тонко дрогнули. Сладкий аромат её возбуждения — ваниль и тёплый воск — теперь перебивала резкая нота страха.

— Не бойся, — прошептал он, и его голос обрёл странную глубину, будто звучал одновременно в ушах и под кожей.

Лезвием клыка демон разрезал запястье. Капли крови упали на паркет, и там, где они коснулись дерева, мгновенно проросли крошечные чёрные розы.

— Клянусь не причинять тебе вреда… — он намеренно сделал паузу, наблюдая, как зрачки Асуры расширяются, — …в любом уголке этого мира.

Девушка пропустила оговорку мимо ушей. Её взгляд скользнул по торсу инкуба, где под перламутровой кожей перекатывались мышцы — слишком идеальные, чтобы быть человеческими. Внизу живота закрутилась спираль, но теперь к теплу примешивалось другое — лёгкое покалывание, будто кто-то водил по её позвоночнику кончиком раскалённой иглы.

Губы Асуры дрогнули под прикосновением — холодным, как воды зимнего озера, но странно притягательным. Инкуб не просто целовал её. Он вкушал: каждую дрожь, каждый прерывистый вдох, каждый стук крови в висках. Его пальцы скользнули вдоль её шеи, и девушка почувствовала, как под ними вспыхивают крошечные звёзды боли — ровно на грани между мучением и наслаждением.

— Ты боялась признаться даже себе… — его голос прозвучал прямо в сознании, обнажая потаённые фантазии. — Как же это… трогательно.

Он усилил давление, и ногти впились в её кожу ровно настолько, чтобы оставить алые полосы. Асура вскрикнула — но в этом крике не было ужаса. Только яростное, животное возбуждение.

Фамильяр метнулся к ним, превратившись в синий кинжал, но демон лишь щёлкнул пальцами. Змейка застыла в воздухе, обвитая чёрными лентами его силы.

— Не мешай хозяйке получать то, о чём она действительно мечтала…

Острые зубы сомкнулись на её ключице. Боль, такая сладкая, ударила в живот, заставив Асуру выгнуться.

Инкуб методично обнажал самые потаённые уголки души Асуры, словно разворачивая свиток запретных фантазий. Каждое прикосновение его пальцев оставляло на коже девушки невидимые руны — они жгли, но боль растворялась в волнах нарастающего блаженства.

— Ненасытная…

Он ловил каждый её вдох, вытягивая жизненную энергию тонкими серебряными нитями. Асура и сама не заметила, как её тело начало отвечать демону на языке страсти

— выгибаясь, цепенея, снова выгибаясь.

— Ты могла бы затмить любую аристократку Фанаара, — губы скользнули по её бедру, оставляя след, похожий на ожог от льда. — Представь… целый мир, где боль становится песней, а стон — молитвой.

— Всего один шаг… — демон разомкнул объятия, давая ей передышку, но его глаза светились как угли — и ты узнаешь, что значит быть по-настоящему… свободной.

Приворотные чары сжимали разум Асуры всё сильнее, но где-то в глубине теплился огонёк сопротивления.

— Ты… боишься? — инкуб намеренно замедлил движение, заставляя её жадно потянуться навстречу.

— Опасаюсь… — её голос сорвался на полустон.

— Но я же обещал… — он исчез из поля зрения, чтобы в следующее мгновение оказаться между её бёдер, — …не вредить.

— Я согласна.

Тишину спальни разорвали крики — смесь боли и наслаждения, отчаяния и восторга. Снова… И снова… И снова…

Демон протянул руку и Асура, всё ещё не оправившись от их близости, неуверенно вложила свои дрожащие пальцы в его ладонь. Вместе они шагнули в центр пентаграммы, где линии всё ещё пульсировали тёплым алым светом.

— Пойдём? — его шёпот был похож на шелест опавших листьев под ногами грешника.

Он притянул её ближе, и Асура почувствовала, как её тело откликается на этот контакт — кожа покрылась мурашками, сердце забилось чаще.

— Отпускай меня, — прошептал инкуб, касаясь губами её шеи. Этот поцелуй был обещанием и угрозой одновременно. — При таком контакте ты отправишься со мной.

Асура замедлила дыхание, но кивнула. Губы демона растянулись в улыбке, обнажив острые клыки.

Лёгкий взмах руки — и вектор призыва сместился. Магический вихрь взревел, подхватывая их, закручивая в спираль энергии.

В последний момент, когда мир уже начал расплываться, что-то холодное скользнуло по запястью Асуры. Фамильяр.

Пейзажи Фанаара разворачивались перед Асурой как кошмарный гобелен: кроваво-красное солнце бросало длинные тени от остроконечных скал, напоминающих оскаленные клыки. Воздух был густым и тяжёлым, пропитанным запахом серы и металла. Громадный замок вдали казался вырезанным из единого куска обсидиана, его шпили пронзали бордовое небо.

Инкуб трансформировался на её глазах — его черты стали резче, а в глазах загорелись красные искры истинного демона. Улыбка теперь была холодной и расчётливой.

Щелчок пальцев.

Магический ошейник сомкнулся на её шее с металлическим лязгом. Асура почувствовала, как все её силы исчезают. Она судорожно ухватилась за холодный металл, но ошейник в ответ сжался, перекрывая дыхание.

Фамильяр взметнулся на её плечо, шипя.

— Заткнись, — демон бросил ледяной взгляд на змейку, — или следующей клеткой для тебя станет желудок одного из моих подчинённых.

— Ты… клялся… на крови… — её голос прерывался. Асура с трудом ловила воздух.

— Не причинять вреда, — он провёл когтем по её щеке, оставляя тонкую красную полоску, — в твоём мире, глупышка. Здесь другие правила.

Осознание ударило Асуру с новой силой — её глаза наполнились слезами, но демон лишь брезгливо отстранился, когда первая капля упала на его руку.

В этот момент из замка вышли двое стражей — их силуэты искажались в мареве, будто они были сотканы из самого кошмара.

— Ты пришла добровольно, — прошипел инкуб, хватая Асуру за руку. — Добро пожаловать в твой новый дом.

4 Глава. Пророчество

— Ой.

Осознание ошибки пришло к Тиль одновременно с тонким хрустом фарфора — под перламутровым копытом единорога рассыпалась на сотни осколков та самая ваза, подарок ректора академии магии. Острые обломки разлетелись по ковру её личной комнаты, отражая блики света.

— Тиль, ну ты серьёзно? — Рэй склонил голову набок, а его голос звучал так сладко, что им можно было глазировать пряники.

Фамильяр закатил глаза, но тут же фыркнул от смеха.

Тилларина спрыгнула со спины магического существа, пространство вокруг тут же снова пошло причудливыми складками. Единорог исчез, оставив после себя лишь лёгкое мерцание в воздухе.

Комната внезапно стала очень тихой.

Тиль опустилась на ковёр, вцепившись пальцами в его узоры. Слишком много всего за один день: спасение Лиары, дриады и бабушки, их превращение в богинь, исчезновение и возвращение фамильяра… Даже осознание, что всё закончилось хорошо, не смягчило эмоционального удара. Слёзы хлынули сами собой — её плечи дёргались в немых рыданиях.

Белый лис беспокойно кружил вокруг девушки, его пушистый хвост мягко обвивал её плечи, а тёплый нос нежно тыкался в мокрые от слёз щёки.

— Тиль… — голос Луи прозвучал тихо, словно шорох листьев. Он осторожно положил лапку ей на колено. — Ну чего ты? Всё же хорошо закончилось. Лиара с Элмарой теперь богини, я цел и невредим…

— Хорошо?! — Тилларина резко подняла голову, её голос дрожал от подавленных рыданий. — Ей было так больно, Луи! Они убили её! Если бы не твоя жертва…

Лис прижал уши и свернулся клубком у неё на коленях, его пушистая шерсть впитывала капли слёз.

— Но теперь всё позади, — пробормотал он, но тут же почувствовал, как дрожащие пальцы вцепились в его шерсть.

— Ничего не закончилось! — Тиль вытерла лицо рукавом, голос внезапно стал твёрдым. — В теле архимага была чужая душа. Я чувствовала это. Они пресмыкались перед ним, словно перед самим Ваалом. Зачарованный клинок лишь отправил его обратно — и он вернётся… это лишь вопрос времени.

Белый лис беспомощно повёл ушами, его пушистый хвост обвил запястье Тиль.

— Ну вернётся… Ты сделала всё, что могла. Мир должен спасать свой демиург. Или боги.

Горький смех девушки разбил тишину комнаты.

— Боги? — её пальцы сжались в кулаки. — Они исчезли, когда Алиндору больше всего нужна была их помощь. Если бы хоть один оставался… А демиург… Даррен ведь говорил — он пропал ещё до вторжения жнецов Ваала.

Луи прижался мордой к её ладони, но Тиль резко встала, заставив фамильяра спрыгнуть с колен.

— Но ТЫ не его демиург! — взвизгнул лис, шерсть на загривке встала дыбом.

Девушка подошла к окну, где за стеклом раскинулся двор академии.

— Если не я… то кто, Луи? — её отражение в стекле казалось призрачным. — Где эта зараза появится потом? На Даранире? На Анэтаре? Я просто НЕ МОГУ ничего не делать, пойми.

В воздухе запахло озоном и прямо посреди комнаты, разорвав пространство, появился ректор Ульмер. Его обычно спокойные глаза пылали холодным гневом.

— Ты всерьёз полагала, — его голос звучал как скрежет льда, — что временная привязка скроет от меня твой уход за пределы мира?

Тиль замерла. Губы её дрожали, а в глазах стояли слёзы, готовые пролиться в любой момент.

— Папа… — только и смогла выдавить она, прежде чем спазм перехватил горло.

В следующий миг она уже вцепилась в отца, пряча лицо в складках его одежды. Все слова, все объяснения — всё растворилось в этом порыве.

Ярость Ульмера мгновенно сменилась тревогой. Его руки, ещё секунду назад сжатые в кулаки, теперь осторожно обняли дрожащие плечи дочери.

— И все-таки, что заставило тебя нарушить данное мне слово и покинуть Даранир? — спросил Аарик, когда истерика Тиль пошла на убыль.

Девушка шмыгнула носом и начала подробно пересказывать события с момента, как открыла медальон и увидела, что портрет Лиары затягивает черная пелена. Ректор хмурился, но терпеливо выслушал до конца.

— Что же… — проговорил он. — Эта скверна, поглощающая твой мир, возможно, угрожает и остальным. Я соберу совет демиургов и попробую уговорить их вмешаться.

В глазах Тиль вспыхнула надежда, но отец лишь грустно вздохнул:

— Не рассчитывай сильно на их помощь. Большинство демиургов — древние. Они давно не создают новые миры, предпочитая наблюдать за сформированными и стабильными. Но мы попробуем.

Аарик покинул комнату дочери, направляясь в свой кабинет тяжёлыми шагами. Его возвращение в академию было вызвано не только исчезновением Тиль из мира — прямо перед этим к нему прибыл магический вестник от Нариды. В послании говорилось, что мать Катины подала срочный запрос на внеплановое зачисление в академию её названного сына.

Проблема заключалась во второй ипостаси мальчика, с которой местные маги не могли справиться — их знаний не хватало для такого сложного случая. Теперь Амина с сыном ожидали аудиенции в приёмной ректора, и Аарик чувствовал, как тревога сжимает его грудь. В воздухе витал слабый запах озона — верный признак, что в академии активировались защитные чары.

Дверь кабинета бесшумно распахнулась, пропуская двух посетителей. Впереди шла ещё молодая женщина с огненно-рыжими волосами, уложенными в строгую причёску. За ней следовал высокий юноша — или, скорее, уже молодой мужчина лет двадцати. Его волосы цвета белого золота мягко поблёскивали в свете магических светильников, а глаза цвета летнего неба холодно оценивали обстановку.

— Доброго дня, ректор, — вежливо поздоровалась Амина, слегка склонив голову. — Приношу извинения за столь внезапный визит, но ситуация не терпит отлагательств. Она сделала шаг в сторону. — Позвольте представить моего сына — Дамиана.

Молодой человек учтиво кивнул, но в его взгляде читалась откровенная скука — будто он считал эту встречу пустой тратой времени.

— Ректор Ульмер, — представился Аарик, изучающе разглядывая гостей. — Чем могу быть полезен?

Амина нервно сжала руки.

— У нас сразу две неожиданные проблемы. Дамиан обладает способностью путешествовать в другие миры, создавая там магические проекции. — Она бросила взгляд на сына. — Но способность проявляется по большей части спонтанно, а на Галее нет специалистов по врождённой межпространственной магии, наш ректор передал все имеющиеся знания и мы добились лишь пары осознанных путешествий. Однако спонтанные все также имеют место быть.

— А в чём заключается вторая проблема? — спросил Аарик, замечая, как пальцы Дамиана непроизвольно сжимаются.

— Покажешь? — тихо спросила Амина.

Дамиан пожал плечами, огляделся в поисках свободного места и шагнул в центр кабинета. В следующий миг его фигура вспыхнула ослепительным светом — и вместо молодого человека перед ректором предстала боевая форма высшего демона с переливающимися тёмной энергией крыльями.

Демонические миры обычно рождались в сознании демиургов, частично потерявших рассудок, либо становились результатом полного подчинения магического мира хаосу. Их обитатели славились беспощадностью и коварством. Поэтому, когда Дамиан принял свою истинную форму, Аарик мгновенно сковал его заклинанием оцепенения.

— Нет! — голос Амины прозвучал резко, как удар хлыста. Она шагнула вперед, закрывая сына собой. — Он не похож на других. Я вырастила его с пелёнок, Аарик. Дай ему шанс объясниться.

Ректор поднял руку, и в воздухе повисла тишина.

— Я понимаю твою материнскую любовь, — его голос звучал устало, — но демоны — мастера обмана. Они могут годами притворяться…

— Во имя Света! — Амина сжала кулаки, её рыжие волосы вспыхнули в лучах заката. — Мы нашли его младенцем. Он плакал, пускал пузыри и пачкал пелёнки! Разве это похоже на тысячелетнего интригана?

Её щёки пылали, а глаза блестели от ярости.

Аарик вздохнул и рассеял заклинание. Дамиан содрогнулся, его демоническая форма

растворилась, оставив после себя лишь лёгкий запах серы.

— Какой помощи вы ждёте от академии? — спросил ректор, потирая виски.

— Возьми его учеником, — Амина положила руку на плечо сына. — Научи контролировать силу. Его боевую форму… Он не желает никому вредить.

Дамиан молча кивнул, его глаза были серьёзными.

— Хорошо, — Аарик скрестил руки на груди. — Но если я заподозрю хоть тень злого умысла…

— Договорились, — перебила Амина.

Амина и Дамиан скрылись за массивными дверями кабинета, оставив за собой лишь лёгкий шлейф серного аромата. Они отправились на Галею — собирать вещи для предстоящего обучения. Уже завтра юный демон должен был вернуться в академию, но теперь в статусе ученика старших курсов.

Тяжёлая тишина кабинета была нарушена глухим стуком кулака по дубовому столу.

— Как всё это некстати… — сквозь зубы процедил Аарик, разминая переносицу.

Его пальцы нервно пробежали по стопке пергаментов, выбирая те, что помечены знаком срочности. Один за другим магические вестники оживали в его руках — свёртки закручивались сами собой, перевязывались серебряными шнурами и исчезали в клубах сизого дыма.

— Совет Демиургов… — пробормотал он, наблюдая, как последний вестник растворяется в воздухе.

Но в глубине души ректор понимал — шансы ничтожны. Эти древние консерваторы скорее будут наблюдать, как мир поглощает тьма, чем нарушат свои драгоценные «принципы невмешательства». Особенно когда речь идёт о культе Ваала — проблеме, которая беспокоит не их миры.

Через несколько часов, после отправки приглашений на совет, мраморные стены зала отражали холодный свет магических кристаллов. Двенадцать бесстрастных лиц, двенадцать отказов. Ни один из древних не счёл угрозу уничтожения магии Алиндора достаточной причиной для вмешательства.

— Ты просишь невозможного, Аарик! Это нарушение равновесия между мирами…

— Именно в Алиндоре равновесие уже нарушено! — перебил ректор, сжимая ручки кресла до хруста.

— Где доказательства?

— Прогуляйтесь и убедитесь сами!

— Если там так опасно, зачем нам рисковать? — В ответ раздался смешок одного из демиургов.

Внезапно хлопнувшая дверь привлекла всеобщее внимание. Нарида стремительно вошла в зал:

— Простите за вторжение… но в архивах я нашла то, что необходимо услышать всем присутствующим.

Все взоры устремились к пожелтевшему пергаменту, что держала в руках ведьма, на котором пульсировали кроваво-красные руны.

«Когда чаша мироздания склонится под грузом дисбаланса, явится дитя с душой незапятнанной. Одарённое силой демиурга, оно пройдёт испытание души. Устояв — обретёт голос миров. Но истинное испытание придёт, когда ненавистная возлюбленная будет спасена тем, кто изменит свою природу. Храните чистую душу, ибо с её гибелью умрёт всё сущее.»

Голос Нариды, пронизанный древней магией, замер в воздухе, оставив после себя лишь дрожащее эхо. Пергамент в её руках вспыхнул синим пламенем, подтверждая истинность пророчества.

— И почему мы должны верить, что твоя Тиль — избранная? — Моара выгнула бровь и её губы искривились в усмешке. — В бесчисленных мирах рождаются тысячи «чистых душ» каждый день.

— Мы не станем рисковать ради сомнительного пророчества, — прозвучал голос Норада.

Один за другим демиурги поднимались, их фигуры начинали мерцать, исчезая в персональных порталах.

Аарик сжал кулаки, наблюдая, как последний из совета растворяется в спирали телепорта. В зале остались лишь он и Нарида.

5 Глава. Дамиан. 20 лет назад по времени Галеи

— Чара! — Голос Стэна дрожал от паники, заставив девушку сорваться с места.

Она ворвалась в зал, и её глаза сразу же приковала погасшая пентаграмма призыва. В центре магического круга, вместо ожидаемой суккубы, лежал краснолицый младенец, заливающийся криком.

— Какого чёрта? — вырвалось у Чары.

— Я не знаю… — Стэн растерянно развёл руками. — Я всё сделал по ритуалу! Должна была появиться суккуба, а не… это. — Он умоляюще посмотрел на подругу. — Сделай что-нибудь!

— Да что я могу сделать? — Чара резко выдохнула. — Отправляй его обратно!

— Не могу! — Стэн едва сдерживал слёзы. — Призыв оборвали с той стороны. Нет даже следов, чтобы определить мир происхождения.

Чара зажмурилась, потирая виски:

— Так… — Она сделала глубокий вдох. — Я иду за профессором Аминой. Сами мы с этим не справимся.

Стэн застыл как вкопанный, не сводя глаз с младенца. Каждая секунда ожидания растягивалась в мучительную вечность, пока в подвале наконец не раздались торопливые шаги — Чара вернулась с профессором Аминой.

— Профессор… — голос юноши дрожал, как осиновый лист, — клянусь всеми святыми рунами, я выполнял ритуал строго по инструкции! — Его пальцы судорожно вцепились в край мантии. — Я бы никогда… не стал воровать детей… — последние слова застряли в горле.

Амина молча шагнула вперед, игнорируя деактивированную пентаграмму. Не говоря ни слова, профессор подняла ребенка и начала его укачивать, стараясь успокоить жалобный плач. Малыш мгновенно замолк.

Пока Амина успокаивала младенца, ее глаза сузились в попытке поймать хоть намек на координаты исходного мира.

— Любопытно, — ее голос прозвучал задумчиво. — Следы зачищены с ювелирной точностью. — Она повернула ребенка лицом к свету. — Это не ошибка ритуала. Его отправили. Намеренно.

Амина решительным шагом вошла в кабинет ректора, прикрыв за собой дверь.

— Мириан! — воскликнула она, поправляя сбившуюся прядь волос.

— Только не говори, что собралась в декрет, — мужчина оторвался от бумаг, ошарашенно уставившись на неё.

— Ты что, больной? — Амина на мгновение запнулась, затем резко махнула рукой. — Я что, по-твоему, девять месяцев скрывала беременность иллюзиями, чтобы в безумной жажде работы рожать прямо в аудитории? Стэн вместо суккубы призвал… вот его!

Она бережно положила ребёнка на диван, откинув край одеяла. Две пары глаз — ректора и её собственная — пристально изучали малыша.

— Исходных координат считать не удалось? — напряжённо уточнил Мириан.

Амина молча покачала головой.

Ректор протянул руки над ребёнком, и ласковые волны магии окутали малыша.

— Хм… Неплохой потенциал к огненной магии и демонологии, — пробормотал он. — И что будем делать?

Амина замялась, затем твёрдо кивнула:

— Раз уж его судьба в моих руках — усыновляю.

Брови Мириана взметнулись вверх.

— А Зоран?

— С каких это пор мой муж делает не то, что я хочу? — женщина лукаво улыбнулась.

Вечерние тени уже заполняли гостиную, когда Зоран, скинув мантию в прихожей, замер на пороге. Его супруга, уютно устроившись в кресле у камина, держала на руках младенца, внимательно изучая странный медальон на его шее. Огонь в камине играл на металле, отбрасывая причудливые блики.

— Объяснишь? — Зоран опустился в кресло напротив, не сводя глаз с неожиданного гостя. Его пальцы нервно постукивали по подлокотнику.

Амина подняла взгляд, её изумрудные глаза блестели:

— Сегодняшний сюрприз от вселенной. Кто-то намеренно забросил его в наш мир, намертво запечатав обратный путь. — Она нежно провела пальцем по розовой щечке. — Поздравляю, ты ведь всегда хотел сына? Знакомься — Дамиан.

Зоран нахмурился:

— Мина, а спросить меня не хотела, согласен ли я…

— Ой, — женщина сделала большие глаза, её нижняя губа предательски задрожала, — значит теперь я должна спрашивать разрешение?

— Ты из меня верёвки вьёшь, — мужчина не смог сдержать улыбку. — Имя сама придумала?

— Не-а, — Амина весело ткнула пальцем в медальон, где при свете камина теперь явственно читались руны общего языка.

Зоран снова задумчиво постучал пальцами по ручке кресла, оставляя на полированном дереве едва заметные следы магической энергии.

— Как думаешь, как нам преподнести эту новость девочкам? — спросил он, наблюдая, как Амина поправляет одеяльце на спящем Дамиане.

— Ой, — женщина легкомысленно махнула рукой. — С учётом временного разрыва с Дараниром, когда Катина и Лира в следующий раз появятся здесь, нашему мальчику будет уже лет двенадцать. Вот тогда и познакомим.

Прошли годы…

К моменту приезда Катины на практику, а после и на каникулы, Дамиан действительно превратился в высокого светловолосого юношу с тлеющими искорками в глазах. Он предпочитал уединённые уголки библиотеки шумным играм со сверстниками, а его любимым занятием было изучение древних фолиантов по демонологии.

Первая встреча сводного брата и сестер прошла неожиданно гладко. Катина, к удивлению родителей, сразу нашла общий язык с замкнутым юношей. Они даже договорились, что в будущем Дамиан переведётся в её академию магии — его потенциал в огненной магии и демонологии был настолько велик, что профессора пророчили ему уровень архимага.

Сегодня Дамиан ворочался в постели, простыни холодными складками обвились вокруг его дрожащего тела. Внутри бушевал странный шторм — то невыносимый жар раскалял каждую клеточку, то ледяной холод сковывал мышцы. Его пальцы впились в матрас, когда внезапно…

Реальность поплыла. Сначала в ушах возник нарастающий гул, будто тысячи пчел роем кружили в черепной коробке. Потом — оглушительная тишина, словно кто-то выдернул штекер из вселенной.

Мальчик моргнул. Вместо знакомого потолка спальни — кроны незнакомых деревьев, пропускающих лунный свет. Где-то рядом плескалась вода. Дамиан инстинктивно потянулся к звуку, но его ноги не оставили следов на влажной земле. Рука, протянутая перед собой, была… прозрачной.

У озера стояли трое в странных одеяниях. Дамиан попытался крикнуть — голос застрял в горле. Он был словно призраком в собственном кошмаре.

— Это не сон, Дамиан, — произнёс ректор Мириан, когда обеспокоенная Амина привела к нему сына. — Ты обладаешь даром астрального странника — способностью проецировать сознание в другие миры.

Мальчик почувствовал, как по спине пробежали ледяные мурашки, а медальон на его шее внезапно стал тёплым.

— За последние три тысячи лет в архивах зафиксировано лишь пять подобных случаев, — продолжил ректор, проводя рукой над хрустальным шаром, в котором замелькали чужие миры. — Увы, среди наших профессоров нет специалистов по этой дисциплине. Даже мои знания… — он сделал паузу, — ограничены лишь базовыми принципами.

В следующие несколько лет Мириан лично занимался с Дамианом. Научил распознавать астральные ловушки и защищаться от них. Концентрироваться и переноситься уже осознанно.

Первые попытки были мучительными — Дамиан то терял сознание от перегрузки, то вовсе не мог продержаться в новом мире и мгновения. Но через годы тренировок он смог осознанно перенестись в соседний мир — всего на десять секунд, но это был настоящий прорыв.

— Мама, мне важно, чтобы ты меня правильно поняла, — Дамиан крепче сжал материнские руки, его пальцы слегка дрожали, он сделал паузу, подбирая слова. — Я бесконечно благодарен тебе и папе за всё. Но… — его голос дрогнул, — мне нужно узнать правду о себе. Почему меня отправили именно сюда? Кто они — те, от кого я произошёл?

Амина закусила губу, чувствуя, как по её спине пробежали мурашки. Она провела большим пальцем по его костяшкам — этот жест всегда успокаивал Дамиана, когда он был маленьким.

— С помощью астрального дара я могу найти их, — продолжил он, оживляясь. — Хотя бы увидеть, в каком мире они живут, какие они…

Амина глубоко вздохнула. Да, она была ему приёмной матерью, но каждая клеточка её существа кричала, что это ЕЁ сын. Однако она понимала — этот поиск для него важен.

— Хорошо, — наконец сказала она, поправляя его растрёпанные волосы.

Дамиан буквально расцвёл:

— В архивах я нашёл дневник астрального странника! Там описан ритуал — можно почувствовать родственную душу и создать проекцию. Мам… — он вдруг замялся, — побудешь со мной, пока я схожу «в гости»?

Амина улыбнулась:

— Конечно.

Дамиан не стал медлить. Пальцы юноши вывели в воздухе сложные руны, каждая линия вспыхивала его собственной магической силой. Закрыв глаза, он нащупал незримую нить — самую прочную из всех возможных связей, ведущую к самому сильному из кровных родственников.

Погружаясь в транс, он позволил сознанию скользнуть по астральным путям. Лесная поляна возникла перед ним внезапно, заставив на мгновение потерять концентрацию. Это было словно страница из древней легенды:

Черный дракон, чья чешуя переливалась миллиардами звезд, развернул крылья — и из-под них вышла девушка неземной красоты. Сиреневые глаза, черты лица, будто выточенные мастером-скульптором, белые цветы в волосах. На лице — смесь боли и злости.

Дамиан едва не забыл, зачем пришел, но вовремя опомнился. Его взгляд скользнул по поляне, выискивая… отца? Мужчина стоял спиной к нему. Внезапное движение — заклинание, брошенное в сторону девушки, и мгновенный ответ: легкий взмах руки, и магия рассеялась. Затем…

— Нет! — беззвучный крик вырвался из груди Дамиана, когда катана сверкнула в воздухе, вспарывая тело, а мужчина рухнул на землю, выпуская душу.

— Как? Она убила… — ярость накрыла красной пеленой. — Ненавижу… — прошептал он, в последний раз встретившись взглядом с убийцей, прежде чем исчезнуть, возвращаясь в свой мир и свое тело.

6 Глава. Враг

Катина ворвалась в комнату Тиль, запыхавшаяся, с румянцем на щеках и искрящимися глазами.

— Привет! Ты не поверишь, что случилось! — выпалила она, едва переводя дух.

— М-м? — Тиль обернулась, а Луи поднял голову. Оба уставились на подругу с одинаковым любопытством.

— Помнишь, я рассказывала про сводного брата? Его сегодня зачислили на старшие курсы! Завтра он уже будет здесь — мама только что прислала вестника. Они всё обсудили с ректором Ульмером!

— О, Кат, это же чудесно! — Тиль всплеснула руками, но на мгновение её взгляд потускнел. «Рядом у неё и сестра, и брат…» Мысль о собственной семье, оставшейся на Анэтаре, кольнула больнее, чем она ожидала. Богини не могли покинуть мир, к которому привязаны.

Катина резко присела на край кровати, её пальцы впились в край одежды Тиль.

— Ты почему ещё не готова? — её голос дрогнул, когда она заметила припухшие веки подруги. — Что случилось?

Никто не знал. Никто, кроме ректора Ульмера и Рэя. Временной артефакт стёр все следы — для мира Тиль никогда не покидала Даранир.

— Ох, Кат… — Тиль сжала кулаки, ногти впились в ладони. Перед глазами снова встали алтари и залитые кровью, пустые глаза матери… — Я… не знаю, с чего начать.

Луи, свернувшийся у её ног, вдруг поднял голову и тихо заскулил.

— Мама и Эрик погибли, — выдохнула она, словно вытаскивая из груди осколки. — Бабушку, Намару и Лиару спасли.

Катина вцепилась в угол платка зубами. Сначала — от ужаса за подругу. Потом — от странной, колючей радости: «Её мир теперь полностью живой. Её близкие — богини и в полной безопасности».

В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только потрескиванием магического светоча.

— Я… так тебе соболезную, Тиль… — её голос дрогнул, пальцы нервно теребили платок. — Может, вообще всё отменим?

Тиль отвернулась к окну, где за стеклом мерцали огни академии. Луи, почуяв её состояние, прыгнул на колени и уткнулся холодным носом в ладонь.

— Ты… не обидишься? — прошептала она, сжимая кулаки так, что ногти впились в кожу. — Я правда не в состоянии сейчас…

— Ты что! — Катина резко встряхнула головой, едва не заставив веснушки прыгать на переносице. — Конечно нет! Но! — она внезапно ткнула пальцем в воздух, — В следующий раз отметим за два года сразу. Ты меня поняла?

Уголки губ Тиль дрогнули в слабой попытке улыбнуться.

Через пять минут дверь тихо закрылась. Катина, обычно такая шумная и напористая, на цыпочках удалилась, оставив подругу наедине с горем. Луи свернулся калачиком у её ног, прикрыв пушистым хвостом нос.

Первые лучи утреннего солнца едва пробивались сквозь тяжёлые бархатные шторы, когда магический кристалл в артефакте связи вспыхнул сиреневым светом. Тиль, ещё не до конца проснувшись, машинально провела пальцем по холодной поверхности.

— Привет, Колючка, — подмигнул Тод, его изображение мерцало в зеркале. — Знаю, знаю, пропустить твой день рождения — преступление. Но у меня железное алиби.

Его голос неожиданно раздался сразу с двух сторон — из зеркала и… из-за двери? Тиль одним прыжком оказалась у входа и распахнула дверь, чтобы тут же врезаться в мощную грудь старого друга. Тод, не дав ей опомниться, подхватил её на руки и закружил по коридору, вызывая возмущённые взгляды редких прохожих.

— ТОД! — фыркнула она, когда тот наконец поставил её на пол, оставив громкий чмок на лбу. — Ты что тут делаешь?!

— Вообще-то рассчитывал на более тёплый приём, — обиженно надул губы парень, поправляя сбившийся плащ. — С сегодняшнего дня я ваш новый профессор по специализации «Магия перевертышей». Ректор лично просил — участились случаи рождения оборотней-магов.

Тиль скрестила руки на груди:

— А как же стая? Отец разрешил?

— Уговорил старика ещё немного посидеть на троне, — он небрежно махнул рукой.

Тод замер, его взгляд пристально изучал каждую черточку лица Тиль, словно пытался прочесть в выражении ее лица ответ на невысказанный вопрос. В его кошачьих глазах смешались надежда и обречённость, отчего в груди девушки заныло предательское чувство вины.

— Тод, я… — начала она, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Не надо, — резко перебил он, подняв ладонь. Голос дрогнул, выдавая боль. —

Просто… оставь мне хоть крупицу надежды, что когда-нибудь ты все же ответишь согласием на мое предложение.

Тиль вздохнула, её черные пряди взметнулись от резкого движения:

— Но я не хочу, чтобы ты ставил свою жизнь на паузу! Что, если это «когда-нибудь» так и не наступит?

Уголки губ Тода дрогнули в упрямой улыбке:

— Тогда это будет мой выбор — ждать тебя вечно. Даже если для кого-то это выглядит безумием.

Щёки Тиль вспыхнули — то ли от гнева к его непробиваемому упорству, то ли от смущения. Луи, свернувшийся на подоконнике, ехидно фыркнул, разрывая напряжённую тишину.

В то же время, на другом конце академии, тяжелые двери кабинета ректора бесшумно закрылись за Дамианом. В просторном помещении, освещенном мерцающими магическими светильниками, царила напряженная тишина.

— Вызывали, ректор Ульмер? — вежливо склонил голову Дамиан.

— Присаживайся, — жестом указал Аарик на кресло напротив. Его голос звучал ровно, но в глубине ледяных глаз читалось настороженное внимание. — Я даю каждому шанс доказать свою… ммм… благонадежность. Но согласись, разрешить демону свободно перемещаться среди студентов — решение неординарное.

— Я никогда не давал повода… — начал было Дамиан, сжимая кулаки.

— Если бы дал, — резко прервал его ректор взмахом руки, — этого разговора бы не состоялось. Я хочу верить в твой контроль над… своей демонической природой. Но должен успокоить всех остальных.

В воздухе между ними вспыхнули руны клятвы.

— Клятва на крови, — продолжил Аарик. — Пока ты здесь — ни действием, ни бездействием не причинишь вреда обитателям академии.

— А что будет после выпуска? — сквозь зубы процедил Дамиан.

— Тогда ты свободен покинуть Даранир, если пожелаешь. Клятва уже не будет иметь над тобой власти.

Молчание повисло в воздухе, пока Дамиан тянулся за ритуальным кинжалом. Лезвие блеснуло в свете магических огней, когда он провел им по предплечью. Капли черной крови упали на пергамент, вспыхнув синим пламенем.

— Если ты нарушишь клятву, то развоплотишься. — проговорил Аарик, прежде чем за демоном закрылась дверь.

Он шел по коридору, гадая, не совершил ли ошибку, доверившись ректору Ульмеру и отказавшись, пусть и временно, от значительной части своей силы.

— Привет, Дамиан! — Катина с присущей ей стремительностью повисла у брата на шее. Её глаза сияли от радости, а голос звучал так звонко, что несколько прохожих обернулись. — Я так рада, что теперь и ты учишься здесь! А ты?

— Наверное, — сдержанно кивнул парень, стараясь скрыть свои истинные чувства. — Пока не определился.

— Ой, не будь букой и улыбнись! — Катина игриво дёрнула его за кончик светлых волос, и её собственное лицо озарилось улыбкой. — Пойдём, познакомлю тебя с моей подругой Тиль. Она наверняка уже в столовой.

— Тина, мне, если честно, пока не до новых знакомств, — Дамиан потёр переносицу, словно пытаясь избавиться от назойливой мысли.

— Но есть-то ты должен, — сказала девушка, и в этот момент её слова были подкреплены громким урчанием в животе брата. — Вот, а заодно и познакомишься с моими друзьями.

Дамиан вздохнул, но сопротивление было бесполезным — когда Катина что-то задумала, её невозможно было остановить.

Девушка просияла и, схватив брата за руку, потянула его в сторону столовой. Её рыжие волосы развевались от быстрого шага, а на лице играла радостная улыбка. Дамиан невольно отметил, как она изменилась с тех пор, как они последний раз виделись. Сестра стала более уверенной в себе, более самостоятельной.

— Тиль — замечательная, — щебетала Катина по пути. — Она очень умная и красивая, и талантливая. Вы точно понравитесь друг другу!

Когда они вошли в столовую, Катина мгновенно заметила подругу и, не скрывая радости, взмахнула рукой. Тиль, словно почувствовав её взгляд, подняла голову и ответила тёплой улыбкой.

В этот момент время будто замедлилось для Дамиана. Его взгляд невольно скользнул по изящной фигуре незнакомки. Белые цветы в волосах Тилларины, точёные черты лица — всё было прекрасным, даже идеальным. И вдруг… эти глаза. Сиреневые глаза, такие же, как у убийцы его отца. Не такие же… Это и была убийца его отца.

Внутри Дамиана что-то надломилось. Демонические искры в его глазах вспыхнули с неистовой силой, ярость поднялась волной, готовой захлестнуть его целиком. Он почувствовал, как когти рвутся наружу, как кровь закипает в венах. Жжение клятвы на крови — единственное, что удержало его от спонтанного оборота.

— Какие сомнительные знакомства ты водишь, сестра! — прошипел он сквозь зубы, и две пары недоумённых глаз уставились на него.

— Ненавижу! — прорычал Дамиан, развернувшись, он ринулся к выходу, его шаги эхом отражались от стен столовой.

— Я… не понимаю! — Катина расстроенно смотрела вслед брату, её голос дрожал. — Прости… может, он просто перенервничал? Это совсем не похоже на Дамиана.

Тиль застыла, её брови сошлись на переносице. Она словно пыталась что-то вспомнить, рассеянно кивая в ответ на слова подруги, погружённая в свои мысли.