Глава 2

Не слишком разумной была мысль запивать алкоголем угрызения совести из-за Джексона – и это в ночь перед первым рабочим днем в офисе Сан-Диего.

Я приехала, взяв с собой лишь жилет, и после отметки о прибытии мне вручили личное оружие, документы и мобильный телефон. Меня определили в Пятый отряд, и я направилась к единственному пустовавшему столу, покинутому последним агентом, не поладившим со скандально известным помощником ответственного оперативного сотрудника, или, по-нашему, ПООС. В Чикаго я многое слышала о нем, но скверного характера мало, чтобы отвадить меня от шанса продвижения по службе.

В некоторых местах на столешнице пыли не было, наверное здесь стоял компьютер и личные принадлежности прежнего агента. Я поставила футляр с наушниками рядом с ноутбуком – вот и все мои вещи, унылое зрелище по сравнению с другими столами нашего отдела, заставленными фоторамками и всяческими побрякушками.

– Мрачновато, – раздался женский голос. Неужели я произнесла вслух свои мысли?

Рядом стояла женщина, молодая, но довольно грозная на вид. Она скрестила руки, оперев их о затянутую тканью перегородку размером четыре на пять – она отделяла мой бокс от основного коридора, который тянулся вдоль всего отдела. Блестящие волосы обычного русого цвета были собраны в низкий пучок на затылке.

– Не могу не согласиться, – сказала я, вытирая пыль со стола бумажным полотенцем.

Свой жилет – единственную вещь, которую я привезла из чикагского офиса – я уже повесила в шкафчик. Я приехала в Сан-Диего, чтобы начать все заново, поэтому не стоило выставлять напоказ прежнюю жизнь.

– Я не про пыль, – сказала девушка, посмотрев на меня исподлобья своими зелеными глазами.

Она была слегка круглолицей, но дело скорее в юном возрасте. Девушка определенно была в хорошей физической форме.

– Знаю.

– Я Вэл Тейбер. Не называй меня «агент Тейбер», иначе друзьями нам не бывать.

– Тогда я могу называть тебя Вэл?

Девушка состроила мину:

– Ну а как же еще?

– Агент Тейбер, – сказал высокий стройный мужчина, подходя к нам. Он ухмыльнулся, словно знал, что последует за этим.

– Иди на хрен! – прорычала девушка, выдернула папку у него из рук и посмотрела сначала на нее, потом на меня: – Ты аналитик разведданных? Лиза Линди?

– Лииз, – сказала я, поморщившись. Я уже устала всех поправлять. – Почти как «чииз» только с буквы Л.

– Лииз. Извини. Слышала, ты очень быстро получила перевод, – с легким сарказмом проговорила девушка. – Я бы сказала, чушь собачья, но ведь это не мое дело.

Она была права. Специализация в языках давала мне, женщине-федералу, высокие шансы на перевод, но я получила распоряжение не говорить никому про свою специализацию, пока мою кандидатуру не одобрит руководитель.

Я взглянула на его кабинет. Выглядел он еще более пустым, чем мой стол. Будет не просто получить одобрение от пустого кабинета.

– Ты права, – сказала я, не вдаваясь в подробности.

Чистой воды везение, что Пятому отряду понадобился специалист по языкам как раз тогда, когда я решила уехать из Чикаго. Повышенная секретность указывала на то, что проблема возникла внутри самого Бюро, но догадками сыт не будешь, поэтому я заполнила необходимые бумаги и упаковала вещи.

– Отлично. – Девушка передала мне папку: – Здесь Титул Три для расшифровки. Мэддокс также хочет получить ФД-три-ноль-два. В первом электронном письме в твоем внутреннем ящике должно быть приветствие, а во втором аудиофайл от Мэддокса. Опережая события, я принесла тебе копии файлов ФД-три-ноль-два и диск, пока ты не освоишься в нашей системе. Он хочет, чтобы ты принялась за работу незамедлительно.

– Спасибо.

Титул Три, известный Голливуду и широкой публике как телефонное прослушивание, составлял львиную долю моих обязанностей в Бюро. Я прослушивала запись разговора, переводила его и составляла отчет – известный как ФД-302. Файлы Титула Три обычно давали мне на итальянском, испанском или японском – языке моей матери. Если запись была на английском, тогда секретарь группы сам вел расшифровку.

Возможно, Вэл показалось странным, что аналитик записывает Титул Три, поскольку в ее глазах я заметила любопытство, а может, и подозрение. Но она ничего не спросила, а я ничего не сказала. Насколько мне было известно, лишь Мэддокс знал о моей истинной цели в Сан-Диего.

– Уже приступаю, – сказала я.

Девушка подмигнула мне и улыбнулась.

– Хочешь, позже проведу тебя по территории? Если ты упустила что-то во время экскурса.

Я на секунду задумалась.

– Как насчет фитнес-зала?

– Уж его я знаю. Часто бываю там после работы, перед тем как заскочить в бар.

– Агент Тейбер, – проговорила проходившая мима женщина с тугим пучком на голове.

– Иди на хрен! – вновь сказала девушка.

Я изогнула бровь.

Девушка пожала плечами:

– Наверняка им это нравится, иначе они бы со мной не разговаривали.

Я усмехнулась, пытаясь подавить смех.

Вэл Тейбер была занятной персоной.

– Первым делом утром у нас планерка. – Девушка задумалась. – Покажу тебе фитнес-зал после обеда. Он вроде как под запретом с одиннадцати до полудня. Босс не любит, чтобы его отвлекали, – прошептала девушка, театрально прикладывая ладонь к губам.

– В двенадцать тридцать, – кивнула я.

– А вот мой стол, – сказала Вэл, указывая на бокс рядом. – Мы соседки.

– А что еще за пушистый кролик? – спросила я, указывая на несуразного белого кролика с крестиками вместо глаз, который стоял в углу ее стола.

Аккуратный носик девушки сморщился:

– У меня на прошлой неделе был день рождения.

Я ничего не ответила, и ее лицо скривилось.

– Да иди ты!

Затем губы Вэл медленно расплылись в улыбке, она вновь подмигнула мне и завернула за угол, опускаясь за свой стол. Села в кресло и повернулась ко мне спиной, открывая почту на ноутбуке.

Я покачала головой, достала из футляра наушники и нацепила их на голову. Подсоединив их к ноутбуку, я открыла белую папку без каких-либо пометок и достала диск в пластиковом контейнере, после чего поместила его в дисковод.

Пока диск загружался, я создала новый документ. Мое сердце забилось чаще, когда я занесла руки над клавиатурой, приготовившись печатать. Было нечто интригующее в начинании нового проекта, в чистой странице, что вызывало во мне ни с чем не сравнимую радость.

В файле было указано, что говорящих двое, а также имелась краткая информация про них и почему пришлось обратиться к Титулу Три. Пятый отряд офиса в Сан-Диего специализировался на организованной преступности, и хотя я бы предпочла другую область насильственных преступлений, все же было довольно близко. Когда жаждешь сбежать, подойдет любая дверь.

В наушниках на итальянском заговорили два хорошо различимых глубоких голоса. Громкость я держала на минимуме. Забавно, но внутри правительственного агентства, созданного с целью раскрытия секретов, находились боксы четыре на четыре, не слишком способствующие сохранению таковых.

Я принялась печатать. Перевод и транскрибирование разговора – это лишь первые шаги. Затем наступала моя излюбленная часть. Этим я уже прославилась, и именно это доведет меня до Виргинии – анализ. Мне нравилось изучать насильственные преступления, и я бы очень хотела попасть в Национальный центр анализа насильственных преступлений в Куантико, штат Виргиния.

Вначале оба мужчины хвастались друг перед другом, сколько цыпочек каждый завалил за выходные, но вскоре разговор перешел на серьезную тему, и они принялись обсуждать мужчину, который скорее всего был их боссом, – Бенни.

Не переставая печатать, я мельком взглянула на файл, который дала мне Вэл, отмечая, сколько раз Бенни засветился в махинациях мафии, оставаясь порядочным игроком в Лас-Вегасе. Мне стало любопытно, как в Сан-Диего вышли на это дело и кто проводил разведку в Неваде. Чикагскому офису не слишком везло, если приходилось туда обращаться. Касалось ли это игроков, преступников или правоохранительные органы, Вегас всегда заставлял остальных попотеть.

После семи страниц я уже горела желанием взяться за отчет, но сперва еще раз прослушала запись, проверяя точность перевода. Это было мое первое задание для офиса в Сан-Диего, к тому же я зарекомендовала себя как квалифицированного специалиста именно в этой области, что, конечно же, обязывало. Мой отчет должен быть идеальным – по крайней мере, с моей точки зрения.

Время пролетело стремительно. Где-то через полчаса я поймала на себе взгляд Вэл – она смотрела на меня из-за невысокой перегородки, разделявшей наши боксы, и стучала ногтями по краю.

Ее губы зашевелились, но я ничего не услышала и сняла наушники.

– Не слишком хорошая подруга из тебя получается, – сказала она. – Опаздываешь на наш первый совместный обед.

Я даже не знала, шутит она или нет.

– Просто я… совсем потеряла счет времени. Извини.

– От извинений сытный чизбургер в моем желудке не появится. Пошевеливайся.

Я прошла вместе с Вэл к лифту, и она нажала на кнопку цокольного этажа. Оказавшись на парковке, мы прошли к ее двухдверному черному «Лексусу» и сели внутрь. Вэл нажала на кнопку запуска. Сиденье и руль подстроились под нее.

– Круто, – сказала я. – Наверное, тебе платят намного больше, чем мне.

– Машина не новая. Купила ее у брата. Он кардиолог. Еще тот засранец.

Я усмехнулась, и Вэл стала маневрировать по стоянке. Проехав здание, находившееся рядом с въездными воротами, девушка махнула рукой охраннику, затем направилась в закусочную.

– А рядом с офисом бургеры не продают?

Вэл с отвращением поморщилась:

– Продают, но бургеры «Фаззи»[2] просто объедение.

– Волосатые бургеры? Звучит совсем неаппетитно.

– Не волосатые! Бургеры от Фаззи. Доверься мне, – сказала Вэл, сворачивая направо.

Потом она повернула руль налево и наконец заехала на стоянку чудной с виду закусочной с самодельной вывеской.

– Вэл! – воскликнул мужчина за прилавком, как только мы зашли. – Вэл пришла! – крикнул он.

– Вэл пришла! – эхом отозвалась женщина.

Не успели мы дойти до прилавка, как мужчина передал небольшой круглый предмет, завернутый в белую бумагу, женщине в белоснежном фартуке, которая стояла за кассой.

– Бургер с сыром, горчицей и майонезом, – со знающей улыбкой произнесла женщина.

Вэл повернулась ко мне:

– Гадость, да?

– Я буду то же самое, – проговорила я.

Мы взяли подносы с едой и сели за пустой столик в углу, рядом с окном.

Я закрыла глаза, наслаждаясь теплыми лучами солнца.

– Даже странно, что стоит такая чудесная погода, а ведь март только начался.

– Ничего странного. Это обалденно! Сейчас температура выше обычной для этого времени года, но погодка и так что надо. Если бы во всем мире стояла такая же погода, как в Сан-Диего, все стали бы счастливее. – Вэл макнула золотистую картошку фри в маленькую пиалу с кетчупом. – Попробуй фри. Боже всевышний, только попробуй. Как же вкусно! Иногда одинокими ночами я страстно мечтаю об этой картошечке фри – а происходит это чаще, чем ты думаешь.

– Я ничего не думаю, – сказала я, погружая фри в свою пиалу, потом сунула картошку в рот.

Вэл оказалась права, и я потянулась за добавкой.

– Раз уж такой разговор, у тебя есть парень? Просто любопытство.

Я покачала головой.

– Ну ты когда-нибудь…

– Что? Целовала девушку?

Вэл хихикнула:

– Нет же. Была в отношениях?

– А почему ты спрашиваешь?

– Ну… сложно объяснить. Мне надо это знать.

– Это совершенно не сложно.

– Послушай, – сказала Вэл, откусывая от своего бургера. – Я могу быть отличной подругой, но ты должна больше открыться мне. Не люблю общаться с незнакомцами.

– Сперва так и бывает, – сказала я, вспоминая моего прекрасного незнакомца.

– Да нет же, я не про Бюро.

– Почему бы тебе просто не прочесть мое досье?

– Это не смешно! Да ладно тебе, расскажи самое основное. Ты согласилась на перевод ради повышения или чтобы начать жизнь заново?

– И то и другое.

– Круто. Продолжай. Тебя достали предки? – Девушка тут же прикрыла рот ладонью. – Боже, только не говори, что они умерли.

Я заерзала на стуле.

– Э… нет. У меня было обычное детство. Родители любят меня и друг друга. Я единственный ребенок в семье.

Вэл вздохнула:

– Слава богу! Я чуть не задала еще один неприличный вопрос.

– Нет, меня не удочерили, – монотонно проговорила я. – Линди – ирландская фамилия. Моя мать – японка.

– А твой отец рыжий? – с ухмылкой спросила Вэл.

Я сверкнула на нее взглядом.

– Ты в первый же день умудрилась задать два неприличных вопроса.

– Продолжай, – отмахнулась от моих слов Вэл.

– Я окончила университет с отличием. Встречалась с парнем. Но ничего не вышло, – сказала я, устав от собственной истории. – Никакой трагедии: наш разрыв был так же скучен, как и сами отношения.

– И как долго?

– Сколько мы были вместе с Джексоном? Семь лет.

– Семь лет! И никакого колечка?

– Что-то вроде того, – скорчила я рожицу.

– Ясно. Ты замужем за работой. Бетти Бюро.

– Как и он.

Вэл издала смешок:

– Ты встречалась с агентом?

– Да. Он из отряда SWAT.

– Еще хуже. Как же ты так долго прожила с ним? И как он так долго терпел то, что был на втором месте?

– Он любил меня, – пожала я плечами.

– Но ты вернула кольцо. Ты его не любила?

Я снова пожала плечами и откусила бургер.

– Есть что-нибудь, что я обязана знать об офисе? – поинтересовалась я.

Вэл усмехнулась:

– Значит, меняешь тему. Классика жанра. Так… что ты обязана знать. Не зли Мэддокса. Он помощник ответственного оперативного сотрудника.

– Это я слышала, – сказала я, смахивая с рук соль.

– В Чикаго, что ли?

Я кивнула.

– Все слухи про него правда. Он просто огромный, нет даже гигантский засранец. Завтра на планерке сама убедишься.

– Он там будет? – спросила я.

Вэл кивнула.

– Он, конечно же, скажет тебе, что ты безнадежный агент, даже если ты лучшая из лучших – он захочет посмотреть на результаты твоей работы после того как подорвет твою уверенность в собственных силах.

– Это я смогу пережить. Что-нибудь еще?

– Агент Сойер не пропустит ни одной юбки. Так что держись от него подальше. И агент Дейвис. С ней тоже лучше не связывайся.

– Ясно, – сказала я, обдумывая ее слова. – Я не намерена завязывать служебных романов, особенно после истории с Джексоном.

Вэл улыбнулась:

– Я на своем опыте познала многое… так что и от меня тоже держись подальше.

– Ну а с кем тогда безопасно? – нахмурилась я.

– С Мэддоксом, – сказала девушка. – У него была какая-то неприятная история с матерью, к тому же он недавно обжегся. Он не позарится на твои сиськи, даже если будешь размахивать ими перед его носом.

– Значит, он ненавидит женщин?

– Нет, – задумчиво сказала Вэл. – Он просто решил с ними больше не связываться. Наверное, не хочет, чтобы его снова ранили.

– Мне плевать, что у него там за тараканы в голове. Если твои слова правда, я определенно не хочу с ним связываться.

– Уверена, у тебя все получится. Просто выполняй свою работу и живи полной жизнью.

– Работа и есть моя жизнь, – ответила я.

Вэл вздернула подбородок, не скрывая, что впечатлена моими словами.

– Ты уже одна из нас. Мэддокс жуткий тип, но и он это заметит.

– Так что у него за история? – полюбопытствовала я.

Вэл сделала глоток воды.

– Когда я приехала в Сан-Диего, он, конечно, серьезно относился к работе, но с ним еще можно было нормально общаться, однако около года назад все изменилось. Как я и сказала, он обжегся – из-за одной девушки в своем родном городе. Ее звали Камилла. – Вэл произнесла это имя так, будто оно источало яд. – Подробности мне неизвестны. Никто этого не обсуждает.

– Странно.

– Как насчет бокала вина после работы или даже пяти? – спросила девушка, потеряв интерес к теме, не связанной с моей личной жизнью. – В Мидтауне есть один классный паб.

– Я живу в Мидтауне, – сказала я, вдруг вспомнив своего соседа. Увижу ли я его вновь?

Она широко заулыбалась:

– Я тоже. Как и многие из наших. Мы можем вместе утопить твои печали в вине.

– Нет никаких печалей. Лишь воспоминания. Они испарятся сами собой.

Глаза Вэл вновь засветились от любопытства, но мне ее допрос совсем не нравился. Я не так уж сильно жаждала обзавестись друзьями. Мне, конечно, этого отчасти хотелось, но у всего есть рамки.

– Так что насчет тебя? – спросила я.

– Лучше поведаю тебе в пятницу вечером за бокалом вина и под громкую музыку. Так, значит, ты будешь отшивать всех парней? Хочешь найти себя? – с иронией спросила она.

Отвечать «да» я не собиралась, не было смысла. Вэл определенно пыталась надо мной подшутить.

– Не очень-то я преуспела в этом, – сказала я, вспоминая прошедшую ночь.

– Серьезно? – Вэл подалась вперед. – Ты же только приехала. Это кто-то из знакомых? Бывший одноклассник?

Я покачала головой, мои щеки залились краской. Воспоминания вспыхивали одно за другим – зеленовато-ореховые глаза Томаса, когда он смотрел на меня за барной стойкой, захлопнувшаяся дверь в мою квартиру, когда он завел меня внутрь, как легко он вошел в меня, как высоко были мои ноги, вздрагивая от каждого удивительного толчка. При одной мысли об этом мне пришлось сжать колени.

На лице Вэл расползлась широченная улыбка.

– Секс на одну ночь?

– Тебя это совсем не касается, но да.

– Ты его совершенно не знала?

Я кивнула:

– Вроде того. Он живет в моем доме, но это я узнала позже.

Вэл шокированно ахнула, потом откинулась на деревянном стуле.

– Я не сомневалась, – сказала она.

– В чем?

Она подалась вперед и, скрестив руки, положила их на стол.

– Мы с тобой подружимся!

Глава 3

– Кто такая Лиза, черт бы ее побрал? – По офису пронесся громкий раскатистый голос. – Лиза Линди.

Наступил второй день моего пребывания в офисе Сан-Диего, и я, как и дюжины других агентов, ждала начала утренней планерки. Все заметно нервничали до вспышки гнева нашего босса, однако теперь расслабились.

Я подняла голову, глядя на молодого помощника ответственного оперативного сотрудника, и чуть не лишилась дара речи. Это был он, мой незнакомец, по губам которого я истосковалась, мой сосед.

Желудок моментально скрутило от паники, но я справилась с собой.

– Лииз, – поправила его Вэл. – Как «чииз», только с буквы «Л».

Мое сердце готово было вырваться из груди. Босс ждал, чтобы кто-нибудь вышел вперед. Здесь я собиралась начать все с нового листа, а теперь моя жизнь станет еще более запутанной, меньше чем через три, две…

– Я Лииз Линди, сэр. Какие-то проблемы?

Когда наши взгляды встретились, он остолбенел, а меня накрыло волной ужаса. Я видела, что он тоже меня узнал и даже на долю секунды побледнел. Секс на одну ночь и без всяких обязательств превращался в запутанный комок, а мне сейчас хотелось лишь одного – повеситься.

Парень быстро пришел в себя. На секунду его злость улетучилась, но потом лицо напряглось, и он вновь стал самим собой, испытывая ненависть ко всему живому.

Свирепая репутация спецагента Мэддокса шла впереди него. Агенты по всей стране знали о его жесткой дисциплине и слишком высоких требованиях. Я знала, что мне придется нелегко под таким руководством, но вот чего я не ожидала, так это того, что окажусь под ним в прямом смысле.

Черт, черт, черт бы его побрал!

Босс моргнул и протянул папку:

– Этот ФД-три-ноль-два неприемлем. Не знаю, как вы работали в Чикаго, но в Сан-Диего мы не размазываем дерьмо по бумаге, называя это хорошей работой.

Его резкое замечание, высказанное прилюдно, заставило меня забыть о стыде и вернуться к роли Бетти Бюро.

– Отчет исчерпывающий, – с уверенностью сказала я.

Даже придя в бешенство, я не могла отделаться от мыслей о прошедшей ночи – о том, какое тело скрывалось под этим костюмом, как перекатывались мускулы на бицепсах моего босса с каждым яростным толчком, какими чудесными были его губы. Я вдруг с ужасом поняла, в какую яму угодила. Я не знала, в силах ли составить связное предложение, а тем более уж говорить с уверенностью.

– Сэр, – подала голос Вэл, – я с радостью взгляну на отчет и…

– Агент Тейбер! – сказал Мэддокс.

Я почти ожидала услышать от нее «иди на хрен».

– Да, сэр? – сказала Вэл.

– Я вполне могу сам решить, приму я отчет или нет.

– Конечно, сэр, – ровным голосом проговорила Вэл и сцепила ладони в замок.

– Агент Линди, вы способны выполнить поставленные перед вами задачи? – спросил Мэддокс.

Мне совсем не понравилось, как он произнес мою фамилию – будто ему на язык попало что-то омерзительное.

– Да, сэр. – Было нелепо называть его сэром. Это вызвало у меня ощущение некой покорности. В венах сразу же закипела кровь моих ирландских предков.

– Так сделайте это!

Я хотела работать в Сан-Диего, пускай мне даже придется попасть под прицел этого известного засранца – помощника ответственного оперативного сотрудника, Мэддокса. Все лучше, чем оставаться в Чикаго, связанной семилетними отношениями с Джексоном Шульцем. От этого имени омерзительный привкус оставался уже на моем языке.

Но я просто не могла смолчать.

– Я бы с радостью, сэр, если бы вы позволили.

Уверена, что услышала пару удивленных возгласов, пронесшихся по комнате. Глаза агента Мэддокса вспыхнули. Он сделал шаг в мою сторону. Высокий, излучающий опасность хищник – даже в его безупречном костюме. Да, он был выше меня на голову, а по слухам, еще и смертоносен, с оружием или без, но мои ирландские корни вынудили меня сощуриться и дерзко вскинуть голову, искушая своего нового босса сделать еще шаг вперед.

– Сэр, – сказал другой агент, переключая на себя внимания Мэддокса. Босс повернулся, и парень что-то шепнул ему на ухо.

Вэл наклонилась ко мне и скорее выдохнула, чем произнесла слова:

– Это Маркс. Он правая рука Мэддокса.

Мэддоксу пришлось слегка нагнуться, ведь Маркс был ненамного выше меня, однако широкоплеч и не менее опасен, чем наш ПООС.

Мэддокс кивнул, потом обвел всех присутствующих взглядом своих холодных ореховых глаз.

– У нас есть пара зацепок по Эбернати. Сегодня вечером Маркс встречается в Вегасе со связным. Тейбер, как обстоят дела с подручным Бенни, Артуро?

Вэл принялась озвучивать свой отчет, а Мэддокс в это время бросил мой ФД-302 на стол.

Когда Вэл закончила, босс сердито глянул на меня:

– Перешлите мне файл, когда у вас прибавится ума. Я взял вас в группу из-за рекомендаций Картера. Не делайте из него дурака.

– Агент Картер не щедр на похвалу, – без доли иронии сказала я. – Я очень серьезно к этому отношусь.

Мэддокс изогнул бровь, ожидая, что я договорю.

– Сэр. Я очень серьезно отношусь к его рекомендациям, сэр.

– Тогда к концу дня жду от вас более вменяемого отчета.

– Да, сэр, – сквозь зубы процедила я.

Агенты поднялись и один за другим покинули комнату. Я схватила со стола свой отчет и сверкнула взглядом на Мэддокса, который направлялся к выходу с агентом Марксом на хвосте.

Кто-то передал мне пластиковый стаканчик с водой, я приняла его и поплелась к своему столу, без всякого изящества плюхнувшись в кресло.

– Спасибо, агент Тейбер.

– Иди на хрен, – сказала она. – И ты уже труп. Он тебя на дух не переносит.

– Взаимно, – сказала я, делая новый глоток. – Этот офис всего лишь временная остановка. Моя конечная цель – должность аналитика в Куантико.

Вэл откинула назад длинные каштановые локоны, закручивая их в низкий пучок. Мои тонкие черные волосы чуть не потускнели от зависти, пока Вэл пыталась четырьмя шпильками побороть буйство своей шевелюры. Длинную челку она сбила набок, заводя пряди за левое ухо.

Вэл выглядела очень молоденькой, но в то же время неопытной ее было не назвать. Еще вчера она упомянула про несколько закрытых дел, которые оставила за плечами.

– Я тоже говорила себе, что Сан-Диего – это временно. И, как видишь, я еще здесь, четыре года спустя.

Она повела меня к стене, где находился уголок с напитками и кофемашиной.

Сотрудники Пятого отряда вновь вернулись к рутинным делам, защелкав клавишами компьютеров или повиснув на телефоне. Я наполнила кружку, взяла пару пакетиков сахара и сливок, а потом вернулась к своему черному креслу с высокой спинкой. Я старалась не сравнивать все со своим боксом в Чикаго, но в Сан-Диего новые офисы построили всего два года назад. Кое-где я еще могла уловить запах свежей краски. Офис Чикаго же был изрядно потрепан. До моего перевода он прослужил нам шесть с половиной лет. Старенькое кресло уже давно приняло форму моей спины, папки стояли на столе в том порядке, в каком нужно, перегородки между боксами были достаточно высокими, чтобы обеспечить хоть какую-то уединенность, а мой босс не опускал меня ниже плинтуса перед всей группой на второй рабочий день.

Вэл проследила, как я поставила на стол свою дымящуюся кружку, потом села на свое место.

Я взяла пакетик сливок и нахмурилась.

– Молоко со сливками у меня закончилось, но двухпроцентное еще осталось в холодильнике, – сказала она сочувственным голосом.

Я скривилась:

– Не надо. Ненавижу молоко.

Вэл изогнула брови, а потом уставилась в пол, удивленная моим тоном.

– Ну ладно. Значит, ты не фанат молока. Больше предлагать не буду.

– Нет. Я правда ненавижу молоко – всем своим существом.

Вэл усмехнулась:

– Ясно, значит, не надо идти к холодильнику. – Она глянула на мой пустой стол, на котором не было ни семейных фотографий, ни даже подставки для ручек. – Парень, работавший в этом боксе… его звали Трекс.

– Трекс? – переспросила я.

– Скотти Трекслер. Боже, какой же он был симпатяга. Он перевелся отсюда – в смысле из самой организации. Наверное, сейчас работает в другом агентстве. – Она вздохнула, словно увидев то, чего не видела я.

– Мне жаль, – сказала я, не зная, что и ответить.

Вэл пожала плечами:

– Я уже выучила урок – ни к кому здесь не привязываться. Мэддокс держит всех в ежовых рукавицах, и не каждый может это вытерпеть.

– Меня он не пугает, – сказала я.

– Я не передам ему твоих слов, иначе он и вовсе с тебя не слезет.

Я тут же вспыхнула, и Вэл, конечно же, это заметила и прищурилась:

– Ты покраснела!

– Нет, неправда.

– А теперь еще и врешь!

– Все из-за кофе.

Вэл пристально посмотрела мне в глаза:

– Ты и глоточка не сделала. Я сказала что-то, что тебя смутило. Мэддокс… не слезет…

Я заерзала под ее прицельным взглядом.

– Ты ведь живешь в Мидтауне.

– Нет, – сказала я, замотав головой. Я не собиралась отрицать, где живу, но она вот-вот обо всем догадается. Черт бы побрал этих друзей федералов, зарабатывающих на жизнь расследованиями!

– Мэддокс твой сосед, так?

Я затрясла головой и стала смотреть по сторонам.

– Вэл, нет… прекрати.

– Ну ни хрена себе! Ты шутишь! Мэддокс и есть твое ночное приключение! – воскликнула она, но, слава богу, шепотом.

Я закрыла лицо руками, а потом уронила голову на стол. Вэл перегнулась через перегородку.

– Боже, Лииз! Ты, наверное, чуть сквозь землю не провалилась, когда его увидела. Как ты могла этого не знать? И как он мог? Он же тебя нанял, черт побери!

– Понятия не имею, – сказала я, покачивая головой из стороны в сторону и впиваясь пальцами в край стола. Затем я поднялась, прикрывая веки. – Ну и вляпалась же я, да?

– По крайней мере, я теперь знаю, кто тебе помог.

Вэл поднялась, и бейджик на ее груди качнулся. Она ухмыльнулась, глядя на меня, и сунула в карманы свои тонкие кисти с длинными пальцами.

Я в отчаянии посмотрела на коллегу:

– Убей меня. Избавь от этого позора. У тебя же есть пистолет. Ты можешь это сделать.

– Зачем? За последнее время это лучшее событие в нашей группе. Мэддокс наконец с кем-то переспал.

– Ты ведь никому не расскажешь? Пообещай!

Вэл состроила рожицу:

– Мы же друзья. Конечно, я не стала бы этого делать.

– Верно. Мы друзья.

Девушка вытянула шею, глядя на меня.

– Почему ты разговариваешь со мной как с умалишенной?

Я заморгала и покачала головой:

– Прости. Сегодня самый ужасный день в моей жизни.

– Что ж, выглядишь ты очень даже ничего, – сказала она и удалилась.

– Ну спасибо, – сказала я самой себе, оглядывая комнату.

Никто не слышал нашего разговора, но осадок от того, что мой секрет был кому-то известен, остался. Я вновь откинулась на кресле и нацепила наушники, а Вэл вышла из отдела, скрываясь за дверьми с кодовым замком, ведущими в коридор.

Я прикрыла рот ладонью и вздохнула, чувствуя себя совершенно опустошенной.

Как я умудрилась так испоганить свою новую жизнь, не успела она еще толком начаться?

Мало того, что я переспала с боссом, но если узнают другие агенты, это поставит под угрозу шансы моего повышения под руководством Мэддокса. Будь у него хоть толика здравого смысла, он станет обходить меня стороной, чтобы правда не всплыла наружу. При данных обстоятельствах повышение будет выглядеть неблагоприятно для нас обоих, правда, это уже не важно. Мэддокс при всех заявил, что не впечатлен моей работой – отчетом, в котором я выложилась на все сто, а значит, он должен быть безупречен.

Я вновь просмотрела запись разговора и покачала головой. Перевод был очень точным, сам отчет исчерпывающим. Я пошевелила мышкой, наводя ее на кнопку «проиграть» и вновь прослушала аудио.

Чем больше двое итальянцев болтали про работу и чем нагляднее один из них расписывал прошедшую ночь, тем сильнее я закипала от злости. Я гордилась своими отчетами. Это было моим первым заданием в офисе Сан-Диего, а Мэддокс выставил меня перед остальными неумехой, показав себя не с лучшей стороны.

Вдруг мне вспомнилось, как за вчерашним обедом Вэл предостерегала меня насчет Мэддокса.

«Он, конечно же, скажет тебе, что ты безнадежный агент, даже если ты лучшая из лучших – он захочет посмотреть на результаты твоей работы после того как подорвет твою уверенность в собственных силах».

Я сорвала с головы наушники и схватила свой отчет. Затем помчалась прямиком к кабинету ПООСа в дальнем конце офиса.

При виде ослепительной красотки, которая сторожила вход в кабинет Мэддокса, я остановилась. На табличке я прочитала имя «Констанция Эшли»[3], что очень подходило ее образу – волосы цвета пепельный блондин падали на плечи мягкими волнами, отлично сочетаясь с фарфоровой кожей. Девушка глянула на меня из-под густых ресниц, потом удивленно захлопала ими.

– Агент Линди, – слегка гнусаво сказала она, – отличительная особенность южного акцента. Румяные щеки Констанции, ее самообладание и приветливость были притворными. Девушку выдавали холодные голубые глаза.

– Мисс Эшли, – кивнула я.

Она приторно улыбнулась.

– Просто Констанция.

– Просто Лииз.

Я пыталась скрыть свое раздражение. Девушка вела себя довольно мило, но мне не терпелось поговорить с Мэддоксом.

Она прикоснулась к крошечному прибору в своем ухе, потом кивнула.

– Агент Линди, боюсь, спецагент Мэддокс сейчас не у себя. Могу я назначить вам встречу?

– А где он? – спросила я.

– Это закрытая информация, – все с той же сладкой улыбкой проговорила девушка.

Я постучала пальцем по своему бейджику.

– К счастью, у меня есть доступ к секретному уровню. – Констанцию это не позабавило. – Мне нужно с ним поговорить, – стараясь не опускаться до мольбы, произнесла я. – Он ожидает моего отчета.

Девушка вновь коснулась крошечного пластикового прибора и кивнула:

– Он вернется после обеда.

– Спасибо, – сказала я, разворачиваясь на каблуках и удаляясь прочь.

Но вместо того чтобы вернуться в свой бокс, я вышла в коридор и огляделась в поисках Вэл. Она находилась в кабинете агента Маркса.

– Можно тебя на минутку? – спросила я.

Она взглянула на Маркса и поднялась.

– Конечно. – Она прикрыла за собой дверь и прикусила губу.

– Извини, что прервала вас.

Вэл скривилась:

– Он уже полгода как за мной ухлестывает. Теперь Трекс не стоит на пути, и Маркс решил, что у него есть шансы.

Мое лицо напряглось.

– Неужто я перевелась в клуб одиноких сердец? – Я тряхнула головой. – Забудь. Мне нужна твоя помощь.

– Так скоро?

– Где обычно обедает Мэддокс? У него есть излюбленное место? Или он остается здесь?

– Фитнес-зал. Он там каждый день в это самое время.

– Ах да, точно. Ты упоминала об этом. Спасибо, – сказала я.

– Но он ненавидит, когда его прерывают! – крикнула она мне вслед. – Всем своим существом!

– Да он ненавидит всех и вся! – проворчала я еле слышно, нажимая на кнопку вызова лифта.

Я спустилась на два уровня, потом прошла по переходу в западное крыло.

Новенький офис в Сан-Диего состоял из трех огромных корпусов, и еще пару недель здешняя территория будет для меня точно лабиринт. Мне очень повезло, что Вэл показала мне дорогу в фитнес-зал днем ранее.

Чем ближе я подходила туда, тем больше ускоряла шаг. Я прислонила бейджик к квадратной панели, выступавшей на стене. Раздался писк, потом щелкнул замок, я открыла дверь и увидела зависшие в воздухе ноги Мэддокса. Лицо босса было красным и блестело от пота, пока он ритмично подтягивался на перекладине. Он не удостоил меня вниманием, не отрываясь от своей тренировки.

– Нам нужно поговорить, – сказала я, поднимая в воздух отчет, который помялся в моей ладони. Увидев это, я разозлилась еще сильнее.

Мэддокс отпустил перекладину, его кроссовки с глухим стуком коснулись пола. Парень тяжело дышал. Горловиной своей серо-лиловой футболки с надписью «ФБР» он вытер пот с лица. Низ майки приподнялся, обнажая кусочек идеально очерченного пресса и краешек V-образной линии косых мышц живота, о которой я фантазировала с тех пор, как увидела.

Ответ Мэддокса вернул меня к настоящему:

– Вон отсюда!

– Зал для всех сотрудников, не так ли?

– Не с одиннадцати до полудня.

– Это кто так решил?

– Я. – Его желваки перекатились под кожей, а взгляд остановился на папке в моей ладони. – Доработали свой ФД-три-ноль-два?

– Нет.

– Нет?

– Нет, – чуть ли не прошипела я. – Запись разговора и перевод крайне точные, а сам ФД-три-ноль-два исчерпывающий, как я уже и сказала.

– Вы ошибаетесь, – грозно глядя на меня сверху вниз, сказал Мэддокс.

Но за его гневом скрывалось нечто еще, что я пока не могла расшифровать.

– Может, объясните, чего там не хватает? – спросила я.

Мэддокс отвернулся и пошел прочь, футболка у него под мышками и на спине насквозь пропиталась потом.

– Простите, сэр, но я задала вопрос.

Босс резко обернулся:

– Ко мне не приходят с вопросами. А следуют приказам. Я уже сказал переделать отчет так, чтобы он меня устраивал.

– И что же для этого нужно сделать, сэр?

Мэддокс мрачно усмехнулся:

– Разве в Чикаго ваш начальник делал за вас работу? Видите ли, в…

– Я в Сан-Диего, знаю я это!

Мэддокс сощурился:

– Значит, вы не подчиняетесь дисциплине, агент Линди? Разве не затем вас сюда прислали – быть под моим руководством?

– Вообще-то вы сами меня вызвали, припоминаете?

На его лице по-прежнему было непонятное выражение, которое совершенно сводило меня с ума.

– Я вас не вызывал, – сказал он. – Я вызывал нашего лучшего эксперта в области языков.

– Значит, это я, сэр.

– Простите, агент Линди, но после прочтения вашего отчета я не совсем уверен, что вы так хороши, как заявляете.

– Я не могу предоставить вам оперативную информацию, которой там не было. Может, скажете, что хотите получить от этого Титула Три?

– Вы намекаете, что я заставляю вас лгать в отчете?

– Нет, сэр. Я намекаю, что вы могли бы сказать, чего ожидаете от меня.

– Чтобы вы выполняли свою работу.

Я стиснула челюсть, пытаясь остудить свою ирландскую кровь.

– Я с радостью выполню свои обязанности, сэр, чтобы вас это устроило. Что не так в моем отчете?

– Все.

– Не слишком-то это помогло.

– Очень жаль, – самодовольным тоном сказал Мэддокс и вновь отвернулся.

Мое терпение было на исходе.

– Да как вас вообще повысили до ПООСа?

Мэддокс остановился и резко развернулся, слегка подался вперед, словно не верил своим ушам.

– Что вы сейчас сказали?

– Простите, сэр, но вы меня прекрасно слышали.

– Агент Линди, сегодня второй день вашей работы. Вы считаете, что можете…

– И возможно, он станет последним, но я здесь, чтобы работать, а вы стоите у меня на пути.

Мэддокс долго и пристально смотрел на меня:

– Думаете, тогда бы у вас получилось лучше?

– Вы чертовски правы.

– Отлично. Теперь вы руководитель Пятого отряда. Передайте отчет Констанции для оцифровки, а потом переносите свое барахло в новый кабинет.

Мой взгляд замельтешил по залу, я пыталась осознать, что сейчас произошло. Мэддокс только что дал мне повышение, на которое я в ближайшие четыре года не рассчитывала.

Босс отошел от меня, скрываясь за дверью в мужскую раздевалку. Я учащенно дышала, даже сильнее, чем он после тренировки.

Я развернулась и увидела толпившуюся возле стеклянной двери группу людей. Они напряглись и тут же рассыпались по сторонам, поняв, что попались. Я открыла дверь и вышла в коридор, потом пересекла переход, двигаясь как в тумане.

Я вспомнила, что видела рядом с кофемашиной пустую коробку, взяла ее и поставила на свой стол. Положила туда ноутбук и папки, которые лежали в ящиках.

– Все прошло так ужасно? – спросила Вэл, глядя на меня с искренней тревогой.

– Нет, – все еще потрясенно ответила я. – Он повысил меня до руководителя группы.

– Ой, извини. – Она усмехнулась. – Ты, кажется, сказала, что ты теперь руководитель.

Я подняла на нее глаза:

– Именно.

Брови Вэл высоко взметнулись.

– Он смотрит на тебя с большей ненавистью, чем на агента Сойера, а это о многом говорит. Хочешь сказать, что разок дала ему отпор и он тебя повысил?

Я огляделась по сторонам, стараясь придумать правдоподобную причину.

Вэл пожала плечами:

– Он, видимо, вышел из себя и сказал невпопад. – Она тыкнула в меня пальцем. – Знай я, что для повышения нужно перестать подчиняться и сделать что-нибудь против правил, то давно бы устроила ему разнос.

Я сделала глубокий вдох и подняла коробку, а потом вошла в пустой кабинет руководителя. Вэл последовала за мной.

– Он пустует с того момента, как Мэддокс стал ПООСом. Кстати, он самый молодой ПООС в Бюро. Ты об этом знала?

Я покачала головой и поставила коробку на свой новый стол.

– Если у кого-то и могло это получиться, так точно у Мэддокса. Он на короткой ноге с директором, могу поспорить, что он и до ООСа очень быстро дорастет.

– Так он знает директора? – спросила я.

Вэл усмехнулся:

– Он часто ужинает с директором. В прошлом году Мэддокс отмечал День благодарения у него дома. Он любимчик директора, и не только в офисе Сан-Диего. И не в Калифорнии. А во всем Бюро! Томас Мэддокс – золотой мальчик. Он может получить все, что захочет, и он это знает. Все знают.

Я скривилась:

– У него что, нет семьи? Почему он не поехал домой на День благодарения?

– Кажется, это связано с его бывшей, я так слышала.

– Как он вообще стал водить дружбу с директором? Он угрюмый как барсук.

– Может, и так. Но он предан своему кругу, а они ему. Будь внимательной, что ты говоришь про него и кому. А то от внезапного повышения до внезапного перевода рукой подать.

Ее слова заставили меня замереть.

– Ладно… мне нужно здесь немного обосноваться.

Вэл прошла к выходу и задержалась возле двери.

– Сходим сегодня вечером выпить?

– Опять? Кажется, ты сказала, чтобы я держалась от тебя подальше.

Девушка улыбнулась:

– Не слушай меня. Я известна тем, что даю ужасные советы.

Я поджала губы, пытаясь подавить улыбку.

Даже учитывая мою гигантскую ошибку, может, все здесь будет не так уж плохо.

Глава 4

– Только посмотрите, кто здесь, – сказал Энтони и положил пару салфеток перед двумя пустыми барными стульями.

– Спасибо, что предупредил прошлой ночью, – проговорила я. – Мог бы и сказать, что я ухожу со своим боссом.

Вэл прыснула со смеху:

– Ты позволил ей уйти отсюда с ним? Без всякого намека? Это жестоко!

Энтони сдвинул губы набок:

– Он ведь не был тогда твоим боссом… пока. К тому же я знал, что ничего не будет.

Я сощурилась:

– Но ты знал, что он скоро им станет. И ты, кстати, ошибся.

– Мэддокс? – потрясенно спросил Энтони. – Нет, милашка, ты, наверное, что-то себе нафантазировала.

– Не стоит так удивляться, – сказала я. – Это грубо.

– Просто… он… – Энтони перевел взгляд на Вэл: – Я столько раз видел, как он отшивал женщин. Я удивился уже тогда, когда он позвал тебя с собой.

Вэл покачала головой и усмехнулась:

– Я же сказала. Он решил больше не связываться с женщинами.

– Что ж, Святой Томас нарушил клятву, – сказала я.

Энтони стал рисовать в воздухе маленькие круги пальцем.

– У тебя там вуду какое-то?

Вэл скорее крякнула, чем засмеялась.

– А может, и так! – с притворной обидой сказала я.

На лице Энтони появилось раскаяние, будто он говорил: «Только не убивай меня».

– Ты права. Я должен был тебе намекнуть. Первый бокал за мной. Друзья?

– Хорошее начало, – сказала я, опускаясь на стул.

– Да-да, – сказал Энтони, глядя на Вэл. – А она вредина.

– Подожди, вот дойдет до Мэддокса слух о том, что ты знал о ее работе.

Энтони приложил руку к груди, по-настоящему испугавшись.

– Боже Всевышний, ты же ему не расскажешь, да?

– Могла бы, – сказала я, покусывая ноготь на большом пальце. – С сегодняшнего дня лучше тебе быть на моей стороне.

– Клянусь! – воскликнул Энтони, поднимая в воздух три пальца.

– Брось эту хрень. Ты никогда не был бойскаутом, – сказала Вэл.

– Привет, – раздался мужской голос, потом парень нагнулся, чтобы поцеловать Вэл в щеку, и занял пустой стул с ней по соседству.

– Привет, Маркс. Помнишь Линди?

Маркс подался вперед, мельком глянул на меня и вновь отстранился.

– Ага.

Вэл скорчила рожицу:

– Что не так?

Парень сосредоточился на большом телевизионном экране над нашими головами, игнорируя вопрос, но Вэл толкнула его в руку:

– Святые угодники! Что за хамство!

– Да что такое… за что ты меня бьешь? – сказал он, потирая руку. – Я просто решил держаться подальше от неприятностей.

Я закатила глаза и посмотрела на Энтони.

– Как обычно? – спросил он.

Я кивнула.

– Значит, как обычно? – спросила Вэл. – И как часто ты здесь бываешь?

Я вздохнула:

– Это третий раз.

– За равное количество дней, – добавил Энтони. Он поставил коктейль «Манхэттен» на салфетку. – Хочешь сегодня поболтать со мной?

– Тебе повезло, что я уже говорю с тобой, – сказала я.

Энтони кивнул, признавая свою вину, и посмотрел на Вэл.

– Даже закажи она один напиток, я бы запомнил. Как думаешь, чей это бар?

Вэл повела бровью:

– Энтони, это не твой бар.

– Мой, – сказал он, ставя перед ней невысокую рюмку. – Ты здесь видела еще кого-нибудь, мать твою? – Он обвел рукой заведение.

– Ну ладно.

Вэл усмехнулась, а Энтони принял заказ Маркса. Я привыкла к более обходительному поведению, лучшим манерам. Но мне нравились остроумие и грубоватость здешнего бармена – никаких обид или серьезности. После рабочего дня это было как глоток свежего воздуха.

Дверь зазвенела, я мотнула головой и увидела Мэддокса. Проследила, как он прошествовал к бару и сел рядом с Марксом. На долю секунды наши взгляды встретились, а потом он поздоровался с другом. Не успел Мэддокс сесть и ослабить галстук, как Энтони поставил перед ним бутылку пива.

– Расслабься, – прошептала Вэл. – Он надолго не задержится. Больше одного напитка не заказывает.

– Рада, что никогда не работала под прикрытием. Похоже, мои мысли и чувства окружены прозрачными стенами и к тому же снабжены субтитрами, как будто и того мало.

Вэл помогла мне включиться в почти нормальный разговор, но потом Мэддокс заказал еще один напиток.

Лицо Вэл перекосилось.

– А вот это на него не похоже.

Я пыталась вспомнить, пил ли он больше одной бутылки в нашу первую встречу.

– К черту! – прошептала я. – Лучше я пойду домой.

Я махнула Энтони принести мне счет, а Маркс подался вперед.

– Ты уходишь? – спросил он.

Я лишь кивнула.

Казалось, мое молчание его обидело.

– Так теперь ты не разговариваешь?

– Лишь помогаю тебе держаться подальше от неприятностей.

Я подписала клочок бумаги, который принес Энтони, оставила чаевые за все три ночи, а потом перебросила сумочку через плечо.

Мягкий ночной вечер просто умолял меня пойти в противоположном от дома направлении, но я все же завернула за угол, пересекла улицу и взошла на крыльцо. Оказавшись внутри, я процокала по кафелю и остановилась напротив лифта.

Хлопнула входная дверь, и рядом остановился Мэддокс, взглянув на меня.

– Наверх? – спросил он.

Я равнодушно глянула на него, он же осмотрелся по сторонам – он казался потерянным, будто не верил, что сморозил такую глупость. Все-таки мы были на первом этаже.

Двери разъехались, задорно звякнув, и я зашла внутрь. Мэддокс не отставал. Я нажала на кнопки пятого и шестого этажей, не в силах забыть, что Мэддокс жил прямо надо мной.

– Спасибо, – сказал он.

Мне показалось, что он пытался смягчить свой суровый начальственный тон.

Пока лифт ехал на пятый этаж, напряжение между моим боссом и мной росло вместе со светящимися цифрами над дверьми.

Лифт прибыл на мой этаж, я вышла и наконец выдохнула. Повернулась кивнуть Мэддоксу, но он ступил в коридор, не успели двери закрыться.

Как только он оказался на пятом этаже, то, видимо, пожалел об этом.

– Разве твоя квартира не…

– На следующем этаже. Да, – сказал он. Мэддокс посмотрел на мою дверь и сглотнул.

Глядя на ободранную голубую краску на своей двери, я вдруг подумала, не нахлынули ли на него те же стремительные и яркие воспоминания.

– Лииз… – Он замолчал, подбирая слова. Потом вздохнул: – Я должен извиниться перед тобой за первую ночь нашего знакомства. Если бы я знал… Если бы серьезнее отнесся к делу и внимательно изучил твое досье, никто из нас не оказался бы в таком положении.

– Мэддокс, я уже большая девочка. Я с таким же успехом беру ответственность на себя.

– Я повысил тебя не из-за той ночи.

– Ну уж надеюсь, что так.

– Мы оба прекрасно знаем, что твой отчет безупречен, к тому же у тебя больше мужества, чем у многих мужчин нашего отдела. Еще никто так смело не противостоял мне. Я искал такого агента в руководители.

– Значит, ты поставил под сомнение мою репутацию, только чтобы посмотреть, буду ли я тебе противостоять? – с сомнением и обидой спросила я.

Мэддокс задумался, а потом сунул руки в карманы и пожал плечами:

– Ага.

– Ну ты и мерзавец.

– Знаю.

Мой взгляд сам собой замер на его губах. На пару секунд я растворилась в воспоминаниях о том, как здорово в его объятиях.

– Что ж, теперь мы все выяснили. Мы просто неудачно начали. Нам необязательно быть врагами. Мы вместе работаем, так что ради блага отдела лучше наладить наши отношения.

– Боюсь, учитывая все произошедшее, стать друзьями не слишком хорошая мысль.

– Не друзьями, – быстро поправила его я. – Что насчет… взаимного уважения – в качестве коллег?

– Коллег… – ошарашенно проговорил он.

– Профессионалов, – сказала я. – Разве ты не согласен?

– Агент Линди, я всего лишь хотел прояснить – произошедшее между нами было ошибкой, и хотя, возможно, это лучшая ночь с моего возвращения в Сан-Диего… мы… мы не можем снова совершить подобную ошибку.

– Я в курсе, – лишь ответила я.

Я пыталась пропустить мимо ушей его замечание о том, какой потрясающей была та ночь, поскольку я и сама так думала:  потрясающая – это еще слабо сказано, – но больше такого не повторится.

– Спасибо, – с облегчением выдохнул Мэддокс. – Я и не ожидал такого разговора.

Мой взгляд скользил по сторонам, избегая Мэддокса, потом я достала ключи из сумочки.

– Спокойной ночи, сэр.

– Просто… Мэддокс, если мы не в офисе. Или… Том… нет, Мэддокс подойдет.

– Спокойной ночи, – повторила я, вставляя ключ в замочную скважину и поворачивая его.

Закрывая дверь, я увидела, что Мэддокс поворачивается к лестнице с раздраженным видом.

Вокруг моего дивана стояли груды коробок. Белые стены и отсутствие штор на окнах создавали неуютную, холодную атмосферу, хотя на улице было довольно тепло. Я прошла прямиком в спальню и упала на матрас, глядя в потолок.

Завтрашний день будет долгим, ведь нужно привести в порядок мой новый кабинет и понять, на какой стадии находится расследование по делу в Вегасе. Мне предстоит разработать собственную систему, чтобы отслеживать прогресс своих подчиненных, отмечая, насколько они уже выполнили свое задание и чем займутся дальше. Это был мой первый проект в качестве руководителя, тем более я работала под началом ПООСа, который требовал всего-то совершенства.

Я устало вздохнула.

В углу на потолке я заметила разводы и задумалась, не Мэддокс ли переполнил свою ванную, а может, все дело было лишь в протечке труб. Сквозь перегородку между нашими квартирами доносился слабый стук. Мэддокс был наверху, возможно, шел в душ, а это означало, что он разделся…

Черт побери!

Я узнала его не только в качестве босса, и теперь было сложно не вспоминать того соблазнительного мужчину, которого я встретила в баре и по губам которого изнывала, как только он покинул мою кровать.

Только злость и ненависть помогут мне пережить мое пребывание в Сан-Диего. Придется научиться ненавидеть Томаса Мэддокса, и что-то подсказывало мне – будет это ой как непросто.

* * *

Полки пустовали, но пыли на них не было. Я получила в свое распоряжение огромное пространство, на которое даже не рассчитывала, о таком кабинете можно было только мечтать. И в то же время казалось, будто следующая перекладина на моей карьерной лестнице только что проломилась.

Для кого-то моя мешанина из фотографий, карт и ксерокопий была хаосом, но так я могла видеть, кто отвечает за какое задание, какие зацепки следует проверить в первую очередь и над чьим делом поработать. Одно имя все время попадалось мне на глаза – бывший игрок в покер по имени Эбернати, который стал никому не интересен. Его дочь, Эбби, так же мелькала на нескольких черно-белых снимках с камеры наблюдения, хотя я не увидела в отчетах информации о ее причастности к делу.

В кабинет вошла Вэл и с благоговением проследила, как я закрепляю потертую красную нить на последней кнопке.

– Ничего себе, Лииз! Как долго ты этим занимаешься?

– Все утро, – сказала я, с восхищением глядя на свой шедевр. Я слезла со стула, поставила руки на бедра и выдохнула: – Потрясающе, да?

Вэл набрала в легкие воздуха, не в силах передать своих эмоций.

В дверь постучали. Я повернулась и увидела, что к дверному косяку прислонился агент Сойер.

– Доброе утро, Линди. Мне нужно обсудить с тобой пару вопросиков, если ты не занята.

Сойер не был похож на мерзавца, каким его описывала Вэл. Аккуратная стрижка, не слишком длинная или короткая, но выполненная руками мастера. Может, он наносил слишком много геля для волос, но прическа как у Джеймса Дина ему шла. Квадратная челюсть, белые ровные зубы и ярко-голубые глаза – довольно красивый мужчина, но было в его взгляде что-то подлое.

Вэл скривилась.

– Сообщу уборщице, что у тебя в кабинете мусор, – сказала она, проходя мимо парня и задевая его плечом.

– Я агент Сойер, – представился он и сделал пару шагов вперед, чтобы пожать мне руку. – Я хотел представиться еще вчера, но меня задержали в суде. Долгий был денек.

Я прошла за свой стол и принялась сортировать стопку бумаг и папок.

– Знаю. Чем могу помочь, Сойер?

Парень сел в одно из парных мягких кресел из простеганной кожи, которые стояли напротив моего огромного дубового стола.

– Присаживайся, – демонстративно проговорила я, указывая на то кресло, куда он приземлился.

– Я так и планировал, – проговорил он.

Я медленно опустилась в свое гигантское офисное кресло, не отрывая взгляда от синих, как океан, глаз. Из-за высокой спинки мне казалось, будто я сижу на троне, а этот хитрый шут пытается выкинуть трюк при моем дворе. Я смерила его взглядом, как жалкую дворнягу.

Сойер положил папку на мой стол, открыл ее и указал на фотографию, обведенную ярко-оранжевым маркером.

– Я уже показывал это Мэддоксу, но теперь у нас появился свежий взгляд…

Вдруг в мой кабинет ворвался Мэддокс.

Сойер вскочил с кресла как подстреленный.

– Доброе утро, сэр.

Мэддокс лишь кивнул ему на дверь, и парень заторопился прочь без единого слова. Босс захлопнул дверь так, что задрожала стеклянная перегородка.

Я откинулась на своем троне и скрестила руки, одновременно страшась и предвкушая едкое замечание, которое слетит с безупречных губ Мэддокса.

– Как вам новый кабинет? – спросил босс.

– Что, простите?

– Ваш кабинет, – сказал он, проходя внутрь и касаясь ладонью пустых полок. – Вы им довольны?

– Да?

Взгляд Мэддокса устремился на меня:

– Это вопрос?

– Нет. Я довольна кабинетом, сэр.

– Хорошо. Если что-нибудь понадобится, дайте мне знать. И… – Он указал на стеклянную перегородку. – Если этот скользкий подонок будет вам докучать, вы сразу же придете ко мне, ясно?

– Я сама могу справиться с Сойером, сэр.

– Как только он… – чуть ли не прошипел Мэддокс, – … сделает колкое замечание, поставит под сомнение ваш авторитет или станет с вами заигрывать, немедленно идите в мой кабинет.

Станет заигрывать? Кого он пытается обмануть?

– Зачем вы назначили его на это дело, если терпеть не можете?

– В его области ему нет равных.

– Но вы его не слушаете.

Мэддокс раздраженно потер глаза большим и указательным пальцами.

– То, что я мирюсь с поганым характером Сойера ради его талантов, не означает, что вам надо делать то же самое.

– Я кажусь вам слабой?

Мэддокс свел брови вместе:

– Что?

– Вы пытаетесь подорвать мою репутацию? – сказала я, выпрямляя спину. – В этом ваша игра? Я все пыталась понять, в чем дело. Конечно! Намного лучше выставить меня капризной и некомпетентной, чем спускать на меня всех собак.

– Что? Нет! – растерянно проговорил он.

– Я в силах справиться с Сойером. Как и со своей новой должностью. Я прекрасно могу руководить этой группой. Есть ли у вас еще что сказать, сэр?

Мэддокс понял, что стоит с разинутым ртом, и поспешил закрыть его.

– На этом все, агент Линди.

– Отлично. Меня ждет работа!

Мэддокс открыл дверь, сунул руки в карманы брюк, кивнул и ушел, направляясь к двери с кодовым замком. Я взглянула на часы и поняла, куда именно он идет.

Вэл вбежала внутрь, округлив глаза.

– Матерь Божья, что это было?

– Понятия не имею, но собираюсь выяснить.

– Вчера он в спешке покинул паб. Он проводил тебя домой?

– Нет, – сказала я, поднимаясь.

– Врешь!

Я проигнорировала коллегу.

– Мне нужно выпустить пар. Хочешь присоединиться?

– Фитнес-зал в личное время ПООСа? Черта с два! Лииз, лучше его не провоцировать. Я понимаю, что у вас двоих что-то вроде соревнования, но он известен своим вспыльчивым нравом.

Я подняла с пола спортивную сумку и перебросила через плечо.

– Если он так хочет, будет ему ответ.

– И куда это вас приведет? К крайностям?

Я задумалась:

– Он только что ворвался сюда и распсиховался из-за Сойера.

Вэл пожала плечами:

– Сойер придурок. Он кого угодно достанет.

– Нет, мне определенно показалось, что Мэддокс… понимаю, как это прозвучит, но он вел себя как ревнивый бывший парень. Если дело не в этом, тогда он дал мне эту должность, чтобы выставить меня некомпетентной. Это сходится с тем, что ты говорила про него раньше и что он сделал до моего повышения.

Вэл порылась в кармане и достала маленький пакетик с крендельками. Кинула один в рот и прожевала, совсем как бурундук.

– Я больше склоняюсь к теории, что Мэддокс ревнует, но это просто невозможно. Во-первых, он ни за что бы не стал ревновать к Сойеру. – Ее лицо скривилось. – Во-вторых, Мэддокса это больше не интересует, та девушка заставила его ненавидеть всех, у кого есть вагина.

Я хотела напомнить, что до меня он давно ни с кем не спал, а значит, мне хотелось, чтобы он ревновал – но это было вовсе не так.

– С чего ты решила, что это ее вина? – спросила я.

Вэл замерла:

– Он любил ту девушку. Ты была в его кабинете?

Я покачала головой:

– Теперь полки пустуют, а раньше там стояли ее фотографии. Все знали, чего ему стоило выполнять свою работу и при этом любить ее так, как, по его мнению, она заслуживала. Теперь об этом никто не говорит – не потому, что он сделал что-то не так, а потому, что она разбила ему сердце. Никто не хочет, чтобы он страдал еще больше.

Я пропустила слова Вэл мимо ушей.

– Вэл, я аналитик разведданных. Мне свойственно складывать вместе кусочки информации и строить теории.

Девушка поморщила носик:

– А это тут при чем? Я лишь пытаюсь опровергнуть теорию о том, что он ревнует тебя к Сойеру.

– Я этого не говорила.

– Но тебе хочется, чтобы это было так.

Вэл не сомневалась в своей правоте. Меня это ужасно бесило.

– Я лишь хочу знать, не ошиблась ли на его счет. Действительно ли он пытается втоптать меня в грязь. Я хочу снять верхний слой и посмотреть, что кроется под ним.

– Боюсь, тебе это не понравится.

– Посмотрим, – сказала я, проходя мимо Вэл и направляясь к двери.

Глава 5

Мэддокс поднимал туловище из положения лежа, когда вдруг увидел меня и замер.

– Не может быть!

– Может, – сказала я, направляясь в женскую раздевалку.

Он откинулся на скамью, на которой сидел, согнув ноги в коленях и упираясь ступнями в пол.

– Ты хочешь, чтобы мы друг друга возненавидели? – спросил он, глядя в потолок. – Мне почему-то так кажется.

– Ты сам не слишком-то отстаешь, – ответила я, проходя сквозь двери.

Я достала из спортивной сумки одежду для тренировки, сбросила темно-синюю юбку-карандаш, расстегнула бледно-голубую блузку, а следом поменяла свой бюстгальтер третьего размера на спортивный. Удивительно, как из-за небольшого клочка материи мои изгибы менялись от скромных, но красивых форм до телосложения двенадцатилетнего мальчика.

В комнате, где вдоль стен стояли шкафчики и висели мотивационные постеры, совсем не воняло сыростью и грязными кроссовками, как я ожидала. В воздухе стоял запах хлорки и свежей краски.

Когда я подошла к ближайшей беговой дорожке, Мэддокс заканчивал упражнения на пресс. Мои кроссовки «Адидас» скрипели при каждом соприкосновении с резиновым полом. Я ступила на дорожку и продела край своей белой футболки с надписью «ФБР» сквозь безопасную застежку.

– Но почему сейчас? – спросил Мэддокс через весь зал. – Зачем приходить сюда во время моего обеденного перерыва? Разве ты не можешь заниматься утром или вечером?

– Ты видел этот зал до и после этого времени? Все тренажеры заняты. Чтобы полноценно потренироваться и избежать уймы потных тел, лучше всего приходить в твой час, потому что тогда сюда никто не сунет носа.

– Правильно, я не позволю.

– Значит, попросишь меня уйти? – проговорила я, глядя на него через плечо.

– В смысле, прикажу?

Я пожала плечами:

– Понимай как знаешь.

Мэддокс остановился взглядом на моих узких легинсах, обдумывая это, а потом перешел на брусья, поднимая ноги почти до уровня груди. Если он тренируется в таком духе пять раз в неделю, то неудивительно, что у него идеальный пресс. По лицу парня струился пот, а весь торс блестел.

Я сделала вид, что не замечаю Мэддокса, и нажала на кнопку, включая беговую дорожку. Полотно медленно поползло вперед, и я ощутила знакомую вибрацию под ногами. Я надела наушники, ища спасения в музыке, – мне не хотелось думать о Мэддоксе, который за моей спиной совершенствовал и так совершенное тело. Потом я увеличила скорость, сосредотачиваясь на беге.

После нескольких кругов я вытащила из уха наушник, и тот повис на моем плече. Я повернулась, глядя на зеркала слева от себя и обращаясь к отражению Мэддокса.

– Кстати, я тебя раскусила.

– Правда, что ли? – пыхтя, ответил Мэддокс.

– Будь уверен.

– И что это, мать твою, значит?

– Я не позволю тебе осуществить задуманное.

– Ты всерьез думаешь, что я пытаюсь саботировать твою работу? – с иронией спросил он.

– А разве нет?

– Я уже сказал, что нет. – Через пару секунд он уже стоял рядом с беговой дорожкой, положив руку на поручень.

– Линди, знаю, что произвел на тебя не самое лучшее впечатление. Признаюсь, что поступил так намеренно. Но я стремлюсь к тому, чтобы сделать своих агентов лучше, а не рушить их карьеру.

– Ты и про Сойера так считаешь?

– У агента Сойера за плечами багаж, о котором ты ничего не знаешь.

– Так просвети меня!

– Не мне рассказывать эту историю.

– Вот как? – ухмыльнулась я.

– Я тебя не понимаю.

– Ты не разрешаешь ему разговаривать со мной из-за чьей-то истории?

Мэддокс пожал плечами:

– Мне просто нравится вставать у него на пути.

– Да уж, твоя вспышка гнева после ухода агента Сойера это объясняет. Превосходно!

Мэддокс покачал головой и отошел. Я хотела вернуть наушник на место, но босс вдруг вновь направился ко мне.

– Значит, я козел, потому что пытался уберечь тебя от такого кобеля, как Сойер?

Я нажала на кнопку, и дорожка остановилась.

– Мне не нужна твоя защита, – фыркнула я.

Мэддокс хотел что-то сказать, но потом вновь ушел. На этот раз он скрылся за дверью мужской раздевалки. Через восемь минут, окончательно разозлившись из-за его поведения, я спрыгнула с тренажера и зашагала в том же направлении.

Зайдя внутрь, я увидела, что Мэддокс стоит возле раковины и чистит зубы. Его волосы были влажными, а наготу скрывало лишь полотенце.

Он сплюнул, прополоскал рот и постучал щеткой по раковине.

– Чем могу тебе помочь?

Я переступила с ноги на ногу:

– Может, твои чары и действуют на начальство, но я тебя раскусила. Даже не сомневайся, что я вижу тебя насквозь. Я никуда не исчезну, так что прекрати играть в свои игры.

Босс бросил щетку в раковину и подошел ко мне. Я отступила назад, ускоряя шаг. Вдруг спиной я уперлась в стену и ахнула. Мэддокс поставил руки по обе стороны от меня, над моей головой. Его лицо было всего в паре дюймов от моего, а кожу еще покрывали капельки воды.

– Агент Линди, я повысил тебя до руководителя. Почему ты решила, что я хочу избавиться от тебя?

Я вздернула подбородок:

– Твоя идиотская история про Сойера идет вразрез с остальным.

– Что ты хочешь услышать? – спросил Мэддокс.

Я уловила идущий от него аромат мятной пасты и геля для душа.

– Правду.

Мэддокс подался вперед, проводя носом по моему подбородку. Мои колени чуть не подкосились, когда он дотронулся губами до моего уха.

– Ты можешь получить то, что захочешь.

Он отстранился и опустил взгляд на мои губы.

У меня перехватило дыхание, но я быстро взяла себя в руки. Мэддокс приблизился и прикрыл глаза, останавливаясь почти у моих губ.

– Ну же, скажи, – прошептал он. – Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал.

Я прикоснулась пальцами к его животу, проводя по рельефным мышцам и собирая капельки воды, пока наконец не достигла края полотенца. Каждая клеточка моего тела жаждала сказать «да».

– Нет.

Оттолкнув босса, я вышла из комнаты. Я снова встала на беговую дорожку, выбрала самый быстрый режим и вставила наушники в уши, меняя мелодии до тех пор, пока не наткнулась на какую-то оглушительно громкую песню.

Через сорок пять минут, потея и тяжело дыша, я замедлила шаг и поставила руки на бедра. За пять следующих минут я приняла душ, оделась и забрала влажные волосы в пучок.

Вэл поджидала меня на другом конце перехода.

– Как все прошло? – с искренней обеспокоенностью спросила она.

Вэл последовала за мной к лифтам. Я изо всех сил старалась расслабиться, приняв непринужденную позу.

– Я бегала. Все было здорово.

– Врешь!

– Вэл, отстань.

– Так ты просто… бегала? – растерянно спросила она.

– Да. Как прошел твой обеденный перерыв?

– Захватила с собой бутерброды с арахисовым маслом и джемом. Так он кричал на тебя?

– Нет.

– Пытался выставить тебя за дверь?

– Нет.

– Тогда я… не понимаю.

Я усмехнулась:

– Что тут понимать? Он не такой уж огр. Вообще-то в данной ситуации он может решить, что огр – это я.

Мы вместе вошли в лифт, я нажала на кнопку нашего этажа. Вэл шагнула в мою сторону, и мне даже пришлось отступить.

– Но он все-таки огр. Он злонравный, жестокий и орет на других, когда те пытаются войти в фитнес-зал во время его часа, даже чтобы забрать забытую кроссовку. Я знаю. Сама через это проходила. Он ужасно взбесился, накричал на меня, а ведь я всего лишь хотела забрать эту хренову кроссовку, – последние слова она произнесла медленно и отчетливо, будто выступала с матерными стихами перед аудиторией.

– Может, он изменился.

– С момента твоего появления? За три дня? Нет!

Меня рассердил ее непреклонный тон.

– Ты говоришь о нем слишком пафосно.

– Театрально?

– Ага.

– Это моя манера.

– Говорить театрально?

– Да. Перестань меня оценивать и послушай, что я пытаюсь сказать.

– Хорошо.

Дверцы лифта разъехались, и я вышла в коридор.

Вэл проводила меня до двери с кодовым замком.

– Джоэль настоял, чтобы я съела свой сэндвич в его кабинете.

– Кто такой Джоэль?

– Агент Маркс. А теперь внимание. Он прислал мне вчера вечером сообщение. Сказал, что Мэддокс странно себя ведет. Его младший брат женится в следующем месяце – в смысле женится заново. Нет, это тоже не совсем верно сказано.

Я скривилась:

– Может, они вновь дают друг другу клятвы?

Вэл тыкнула в меня пальцем:

– Точно.

– Почему ты делишься со мной этим?

– И тогда он увидится… с ней.

– С той, которая разбила ему сердце?

– Именно. Когда он в прошлый раз уехал домой и встретился там с ней, то вернулся новым человеком. – Вэл поморщила нос. – И вовсе не в хорошем смысле. Он был опустошен. Страшное зрелище.

– Понятно.

– Он волнуется из-за поездки. Он сказал Марксу… это, черт побери, важно, ты слушаешь?

Я пожала плечами:

– Выкладывай.

– Он сказал Марксу, что вроде даже рад твоему переводу.

Я зашла в свой кабинет и адресовала Вэл слабую улыбку, приглашая коллегу внутрь. Она стремительно промчалась мимо меня. Как только дверь захлопнулась, я плотно закрыла ее и развернулась, прижимаясь спиной к жесткому дереву, холодившему мою кожу сквозь блузку.

– О боже, Вэл! Что же мне делать? – прошипела я, изображая панику. – Значит, он вроде рад? – Я состроила самую кислую рожицу, на которую была способна, а потом часто задышала.

Вэл закатила глаза и рухнула на мой трон.

– Иди на хрен!

– Ты не можешь грубить мне, сидя в моем кресле.

– Очень даже могу, если будешь надо мной издеваться. – Вэл подалась вперед, и ее брюки заскользили на черном кожаном сиденье. – Я же говорю тебе, это важно. Он себя так не ведет. Ничему не радуется, ни на чуточку. Мэддокс ненавидит все и вся.

– Ладно, Вэл, но это неразумно. Даже если его поведение нетипично, ты бьешь тревогу из-за слабого огонька.

Вэл повела бровью:

– Говорю же тебе, ты разожгла пламя.

– Вэл, кажется, тебе есть чем заняться. И мне тоже.

– Выпьем сегодня вечером?

– Мне нужно распаковать вещи.

– Я тебе помогу и принесу заодно вина.

– Заметано, – сказала я, и она удалилась из моего кабинета.

В новом кресле было очень удобно. Отсюда я видела весь отдел, моя спина оставалась защищенной, а руки лежали на подлокотниках, находившихся на уровне талии. Я застучала по клавишам, и в белом окошке для пароля появились черные точки. Я вспомнила, как впервые вошла в систему, и мой пульс тут же участился при виде эмблемы ФБР. Некоторые вещи неизменны.

Мой почтовый ящик был забит письмами, пришедшими от всех агентов по поводу их прогресса, разных вопросов и зацепок. Взгляд остановился на сообщении от Констанции, и я нажала на него.

Агент Линди,

ПООС Мэддокс назначил с вами совещание на 15.00, чтобы обсудить успехи по делу. Пожалуйста, уточните свое расписание.

Констанция

Черт!

Каждая последующая минута тянулась мучительнее, чем прогулка до фитнес-зала. Без пяти три я закончила свое текущее задание и вышла в коридор. Когда Констанция заметила меня, то захлопала длинными черными ресницами и вновь прикоснулась к уху. С ее ярко-красных губ тихо и неразличимо соскользнули какие-то слова. Она слегка повернулась к двери в кабинет Мэддокса. Светлые пепельно-русые волосы мягкой волной легли ей на спину. Наконец девушка вернулась к реальности и улыбнулась мне:

– Пожалуйста, проходите, агент Линди.

Я кивнула, подмечая, что Констанция неотрывно смотрит на меня, даже когда я прошла мимо ее небольшого стола. Она была не просто ассистентом Мэддокса, а его сторожевым псом в теле миниатюрной блондинки.

Я сделала глубокий вдох и повернула матовую никелевую ручку.

В кабинете Мэддокса я увидела мебель из красного дерева и роскошные ковры, но полки были такими же пустыми и безнадежными, как и мои: никаких семейных фотографий или безделушек, которые хоть как-то намекали на жизнь вне Бюро. Стены хранили его самые дорогие воспоминания: почетные грамоты и награды, а также снимок, где он жал руку директору.

На столе, в шахматном порядке и лицом от меня, стояли три фоторамки. Меня нервировало, что я их не вижу. Вдруг там изображена она?

Мэддокс, облаченный в темно-синий костюм, стоял возле огромных окон своего шикарного кабинета и смотрел вдаль.

– Присаживайтесь, Линди.

Я послушно села, и босс повернулся.

– Думаю, вы могли бы помочь мне с одной дилеммой.

С его губ могла слететь сотня других слов, но этих я не ожидала.

– Простите, сэр, какой именно?

– Чуть ранее у меня была встреча с ООСом, и он полагает, что ты можешь быть решением недавно возникшей проблемы, – проговорил Мэддокс, садясь в кресло.

Сквозь жалюзи в комнату проникали яркие лучи полуденного солнца, отражаясь от глянцевой поверхности стола. За ним поместилось бы шесть человек, и казался он таким тяжелым, что его не могли бы поднять двое мужчин. Я поддела пальцами ног ковер, ощущая его мягкость. Потом выдохнула: теперь я чувствовала себя «на якоре», и, что бы ни вывалил на меня Мэддокс, я бы устояла.

Босс бросил на стол папку, и та проехалась до самого края. Я подняла ее, держа в руках пачку бумаг, но открывать не торопилась: я все еще находилась под впечатлением слов Мэддокса.

– Спецагент Полански, наш ООС, считает, что я – это решение проблемы, – с подозрением проговорила я.

Либо я всерьез недооценивала свою значимость, либо Мэддокс любил приукрасить.

– Просто прочитай, – сказал он, вновь вставая и подходя к окну. Судя по суровому лицу и напряженной позе, Мэддокс нервничал.

Я открыла толстую картонную папку и просмотрела первую страницу, затем пролистала дальше, изучая многочисленные отчеты ФД-302, фотографии слежки и список погибших. В одном отчете содержались обвинения и запись судебного процесса по делу паренька из колледжа по имени Адам Стоктон. Он был в каком-то смысле организатором, и его приговорили к десяти годам тюремного заключения. Я окинула взглядом почти весь отчет, но Мэддокс, очевидно, ждал, что я найду нечто иное.

Несколько снимков запечатлели мужчину, чем-то похожего на Мэддокса – того же роста, но со стрижкой под «ежик» и татуировками на руках. На других фотографиях он был с симпатичной девушкой лет двадцати, однако в ее взгляде таилась мудрость, не свойственная столь юным годам. Кое-какие снимки изображали их поодиночке, но большинство – вместе. В этой девушке я узнала ту, чьи фотографии висели на моей стене, – дочь Эбернати. Очевидно, парень с «ежиком» и Эбби встречались, но их объятия говорили о новизне отношений и страсти. Казалось, их связывают очень сильные чувства. Почти на всех кадрах парень словно защищал Эбби, она не отходила от него, однако запуганной не выглядела. Интересно, замечал ли он, что ведет себя так рядом с ней.

В папке говорилось о студентах из Университета Истерн. Я прочла о пожаре, который разрушил одно из зданий в студенческом городке и унес жизни ста тридцати двух подростков – в ночное время. Мне хотелось спросить, что такая толпа студентов забыла в подвале университетского блока, но я перевернула страницу и нашла ответ – ринг для подпольных боев и подозреваемый – парень, похожий на Мэддокса.

– Господи, что это? – спросила я.

– Дочитай до конца, – сказал босс, по-прежнему стоя ко мне спиной.

Тут мой взгляд зацепился за два имени – Мэддокс и Эбернати. Еще через несколько страниц все встало на места, и я подняла взгляд на босса.

– Твой брат женат на дочери Эбернати?

Мэддокс не обернулся.

– Ты издеваешься надо мной?

Босс вздохнул и наконец повернулся ко мне:

– Если бы… В конце следующего месяца они вновь дадут друг другу клятвы в церкви Святого Томаса… в присутствии родных. Их первая свадьба состоялась в Вегасе почти год тому назад…

Я подняла папку в воздух.

– Через несколько часов после пожара. Смышленая девчонка.

Мэддокс медленно подошел к столу и снова сел. От его неусидчивости я нервничала даже больше, чем он сам.

– С чего ты решила, что это ее затея? – спросил он.

– Кажется, он не из тех, кто позволит девушке себя спасти, – сказала я, вспоминая защитную позу парня на фотографиях.

Мэддокс усмехнулся и опустил глаза:

– Он никому не позволит себя спасти, поэтому все так и сложно. Спецагент Полански считает, что я нуждаюсь в поддержке, и мне придется с ним согласиться.

– Поддержке? В чем?

– Я собираюсь рассказать все брату после церемонии.

– То, что она вышла за него из-за алиби?

– Нет. – Босс покачал головой. – Возможно, Эбби вышла за моего брата по определенной причине, но причина эта в том, что она его любит. – Мэддокс нахмурился. – Сердце брата будет разбито, если он узнает правду, даже если Эбби действительно пыталась его спасти.

– Ты всегда делаешь то, что лучше для твоих братьев?

Он посмотрел на фотографии, скрытые от моих глаз.

– Ты и представить себе не можешь… – Мэддокс вздохнул. – Я сделал все возможное после пожара, но ты же видишь список погибших и должна понимать, что приговора в десять лет для одного Адама будет недостаточно. Его обвинили в двухсот шестидесяти четырех случаях непредумышленного убийства – по двум пунктам на каждую жертву.

– И как это удалось окружному прокурору? – спросила я.

– Адама осудили по двум разным статьям. Убийство по преступной неосторожности и уголовный проступок.

Я кивнула.

– У меня были связаны руки, – проговорил Мэддокс. – Я не мог помочь брату, пока не рассказал все Полански, что сделало меня самым молодым ПООСом в истории Бюро. У меня появился доступ к тому, что им было нужно. Сперва мне не поверили. Мой младший брат встречался, а потом женился на дочери человека, интересного нам по одному из крупнейших дел – Мика Эбернати. Я уговорил Полански – конечно, с одобрения директора – снять с Трэвиса обвинения, если брат согласится с нами сотрудничать, но это дело может занять больше времени, чем его предполагаемое заключение.

– Он будет предоставлять ценную информацию? – спросила я.

– Нет.

– ФБР его завербует? – потрясенно спросила я.

– Да. Просто он этого пока не знает.

Я скривилась:

– Зачем говорить ему на свадьбе?

– Я скажу не на самой свадьбе, а наутро после нее, до моего отъезда. Я должен сделать это лично, но не знаю, когда увижусь с братом в следующий раз. Я больше не езжу домой.

– А что, если он не согласится?

Мэддокс тяжело вздохнул – видимо, эта мысль причиняла ему боль.

– Он отправится в тюрьму.

– А я тут при чем?

Мэддокс слегка повернулся в кресле, по-прежнему сидя в напряженной позе.

– Просто… выслушай меня. Это на все сто процентов идея ООСа. И он прав.

– Так в чем дело? – Мои мысли путались, а терпение было на исходе.

– На свадьбу мне необходима пара. Нужно, чтобы кто-нибудь еще из Бюро присутствовал при нашем разговоре. Я не знаю, как брат отреагирует. Женщина-агент будет отличным подспорьем. Полански считает тебя идеальной кандидатурой.

– Почему именно меня? – спросила я.

– Он сам упомянул твое имя.

– Что насчет Вэл? Или Констанции?

Мэддокс поморщился, потом уставился на свой палец, которым нервно стучал по столу.

– Он предложил подходящего агента.

– Подходящего, – растерянно повторила я.

– Двое из моих братьев влюблены в женщин, которым не хватает… деликатности.

– Значит, мне не хватает деликатности? – громко сказала я, тыкая пальцем себе в грудь. – Издеваешься, мать твою? – Я повернула голову набок. – Ты забыл Вэл?

– Вот видишь? – проговорил Мэддокс, указывая на меня ладонью. – Именно так бы отреагировала Эбби… или Камилла, девушка Трента.

– Девушка Трента?

– Да, моего брата.

– Брат Трент… И Трэвис. А ты Томас. Кого я пропустила? Тайгера и Тоудстула?

Мэддокс не был настроен шутить.

– Тэйлор и Тайлер. Они близнецы. Родились между Трентом и мной.

– А почему все имена на букву «Т»? – спросила я, но меня уже утомлял наш разговор.

Мэддокс вздохнул:

– Это популярно на Среднем Западе. Не знаю почему, Линди, мне просто нужно, чтобы ты поехала на свадьбу моего брата вместе со мной. И чтобы помогла уговорить его избежать тюрьмы.

– Вряд ли твоего брата будет так сложно убедить в этом. Бюро намного лучше, чем тюрьма.

– Но ему придется работать под прикрытием. И ничего не рассказывать жене.

– И что?

– Он очень сильно любит жену.

– Как и другие наши агенты под прикрытием, – фыркнула я, не испытывая ни капли сочувствия.

– У Трэвиса на этот счет целая история. Его отношения с Эбби всегда были зыбкими, и Трэвис поклялся быть честным в браке.

– Мэддокс, ты меня изводишь. Наши агенты под прикрытием просто говорят своим дражайшим половинам, что не могут обсуждать работу, и точка. Почему он не сделает того же?

– Он ничего не может ей рассказать. Трэвис будет работать по делу, в котором замешан отец Эбби. Это определенно может стать серьезной проблемой в их семейных отношениях. Он не станет рисковать, если из-за этого потеряет жену.

– Он привыкнет. Мы снабдим его простым и понятным алиби, которого он будет придерживаться.

Мэддокс покачал головой:

– Лииз, в этом деле нет ничего простого. Придется быть очень изобретательными, чтобы Эбби не догадалась, что к чему. – Он вздохнул и посмотрел на потолок. – У этой девчонки ум острый как лезвие.

Я прищурилась, глядя на босса. Меня насторожило то, что он назвал меня по имени.

– Значит, ООС хочет, чтобы я поехала. А ты?

– Идея вовсе не плохая.

– Значит, друзьями мы быть не можем, а вот притворяться парой все выходные – пожалуйста!

– Трэвис, он… это трудно объяснить.

– Думаешь, он поведет себя агрессивно?

– Даже не сомневаюсь.

– Полагаю, ты не захочешь, чтобы я в таком случае выстрелила в него?

Мэддокс сердито глянул на меня.

– Ну а в тебя можно выстрелить? – спросила я. Он закатил глаза, и я подняла руки в воздух. – Я лишь пытаюсь понять свою роль во всем этом.

– Трэвис не слишком хорошо собой владеет, когда у него нет выбора. Если он посчитает, что потеряет Эбби, то станет размахивать кулаками. Лишиться ее из-за лжи или тюрьмы – не слишком хороший выбор. Он может отказаться от сделки.

– Неужели он так сильно ее любит?

– Думаю, это не вполне точное слово для описания его чувств. Риск потерять Эбби равнозначен для него риску лишиться собственной жизни.

– Как же это… мелодраматично.

Мэддокс задумался:

– В этом вся суть их отношений.

– Ясно.

– Трент устраивает мальчишник-сюрприз в ночь перед торжеством в моем родном городе – Икинсе, штат Иллинойс.

– Слышала о нем, – сказала я. Мэддокс растерянно глянул на меня: – Я проезжала его несколько раз по пути в Чикаго, – пояснила я.

Мэддокс кивнул:

– На следующий день мы отправимся в международный аэропорт О’Хара и оттуда вылетим на остров Сент-Томас. Я скажу Констанции, чтобы она отправила тебе даты вылета и маршрут.

Меня терзали смешанные чувства из-за столь скорого возвращения в родные края.

– Хорошо.

– Как я уже сказал, мы будем позиционировать себя как пару. Мои родные считают, что я работаю в сфере маркетинга, и я хочу оставить все как есть.

– Они не в курсе, что ты агент ФБР?

– Верно.

– Могу я спросить почему?

– Нет.

Я удивленно заморгала.

– Ладно. Полагаю, в гостиницах Икинса и Сент-Томаса мы будем жить в одном номере?

– Верно.

– Что-нибудь еще?

– Пока нет.

Я поднялась из-за стола.

– Хорошего вам дня, сэр.

Он прокашлялся, очевидно, удивившись моему ответу.

– Спасибо, агент Линди.

Я развернулась на каблуках и направилась к выходу, полностью контролируя свое тело – то, с какой скоростью я шла, как размахивала руками, насколько прямо держала спину. Мне не хотелось выдавать Мэддоксу мои истинные эмоции. Да я и сама точно не знала, что именно чувствовала из-за предстоящей поездки, и лучше не давать боссу пищи для размышлений.

Когда я вернулась в офис, то захлопнула дверь и рухнула в кресло. Положила ноги на стол, скрестив их в щиколотках.

В дверь постучал агент Сойер и ожидающе посмотрел на меня из-за стекла. Я махнула ему уходить.

Значит, Мэддокс рад моему переводу в Сан-Диего, а ООС считает, что мне не хватает деликатности – то есть у меня ее даже меньше, чем у Вэл с фирменным «иди на хрен» или шлюхи Дейвис. Я взглянула на свою идеально отутюженную бледно-голубую блузку и юбку до колен.

Да есть у меня эта долбаная деликатность! Раз я говорю все, что на уме, значит, я бестактная?

Мое лицо вспыхнуло от злости. Я думала, что уже миновали дни, когда женщин в Бюро называли федералами с сиськами и телками. В большинстве случаев мужчин, которые позволяли себе сексистские замечания, затыкали их коллеги, даже без присутствия женщины.

Значит, мне не хватает деликатности? Да весь хренов отдел увидит, какая я, мать его, деликатная!

Я прикрыла рот, будто выругалась вслух. Может, в чем-то они и правы.

Пронзительно зазвонил рабочий телефон, дважды, и я поднесла трубку к уху.

– Линди.

– Это Мэддокс.

Я выпрямилась, хоть он и не видел меня.

– Есть еще одна причина, по которой ты отличная кандидатура – о ней я ООСу не сказал.

– Я сейчас упаду с кресла от предвкушения, – равнодушным тоном проговорила я.

– Мы притворимся парой, и мне кажется… ты единственная женщина в нашем коллективе, которой будет комфортно в этой роли вместе со мной.

– Даже не могу представить почему.

Линия погрузилась в тишину на долгие десять секунд.

– Я шучу. Приятно слышать, что дело не только в том, что ООС считает меня грубиянкой.

– Давай кое-что проясним. ООС такого не говорил, как, впрочем, и я.

– Вроде как сказал.

– Я не это имел в виду. Я бы врезал тому, кто сказал бы про тебя подобное.

Теперь на линии наступила тишина по моей вине.

– С-спасибо. – Я не знала, что и сказать.

– Ожидай письма от Констанции.

– Есть, сэр.

– Хорошего дня, Линди.

Я вернула трубку на базу и вновь положила ноги на стол, размышляя о поездке, предстоявшей нам через семь недель. Мне придется провести несколько ночей наедине с Мэддоксом, притворившись его девушкой, и меня это вовсе не огорчало, хотя следовало бы.

Я попыталась сдержать улыбку. Мне вовсе не хотелось улыбаться, и я намеренно нахмурилась. Я обманывала саму себя – самая моя большая ложь с тех пор, как я заверила Джексона и себя, что счастлива с ним в Чикаго.

Вэл легонько постучала в стеклянную дверь, а потом показала на часы. Я кивнула, и коллега удалилась.

Я не знала, насколько могла обо всем распространяться. Я и так с трудом держала в тайне нашу первую ночь с Мэддоксом и свою главную обязанность в Пятом отряде. К моему несчастью, Вэл была моей единственной подругой в Сан-Диего с ее сверхспособностью строить постулаты.

Глава 6

Я раздраженно сжала волосы в кулаке, пытаясь сосредоточиться на словах на экране. Уже более двух часов я пялилась в компьютер, и перед глазами все расплывалось.

Жалюзи на моих окнах были закрыты, но предзакатные лучи все-таки проникли сквозь маленькие щели, постепенно исчезая. Изучив папку с делом Трэвиса, я потратила остаток вечера на то, чтобы найти другой способ уберечь его от тюрьмы, но вербовка была не просто лучшей идеей, а единственно возможной. К несчастью для Трэвиса, его брат так хорошо зарекомендовал себя на работе, что Бюро решило заполучить еще одного Мэддокса. Что ж, значит, он будет не просто полезным источником, а агентом под прикрытием.

Раздался стук, и агент Сойер кинул папку в металлический ящик, прикрученный к моей двери. Так агенты могли оставлять свои заявки на одобрение, не отрывая меня от дел, но Сойер слегка приоткрыл дверь и просунул голову в кабинет, улыбаясь, словно Чеширский кот.

– Уже поздно, – сказал он.

– Знаю, – ответила я, опуская подбородок на ладонь и неотрывно глядя в экран.

– Сегодня пятница.

– Я в курсе, – сказала я. – Хороших выходных.

– Я подумал, может, ты захочешь вместе поужинать. Наверное, ты умираешь с голоду.

Вдруг в кабинет вошел Мэддокс, спокойно и приветливо посмотрел на меня, а потом грозно глянул на Сойера.

– У нас с агентом Линди совещание через две минуты.

– Совещание? – усмехнулся Сойер. Под испепеляющим взглядом Мэддокса его улыбка померкла. Он пригладил галстук и прокашлялся: – Серьезно?

– Доброго вечера, агент Сойер, – сказал Мэддокс.

– Доброго вечера, сэр, – ответил парень и исчез за дверью.

Мэддокс легким шагом прошел к моему столу и расположился в кресле, непринужденно откидываясь назад и кладя руки на подлокотники.

– У нас нет никакого совещания, – сказала я, глядя в монитор.

– Нет, – устало проговорил Мэддокс.

– Ты сам сделал меня его начальником. И должен разрешить ему иногда со мной разговаривать.

– Я вижу все несколько иначе.

По-прежнему опираясь головой на ладонь, я выглянула из-за экрана и посмотрела боссу в глаза, потом растерянно нахмурилась.

– Выглядишь ужасно, – сказал Мэддокс.

– А ты еще хуже, – соврала я.

Он выглядел как модель одежды «Аберкромби», с его суровым и в то же время непроницаемым выражением лица. Кроме того, я знала, каков он без этого костюма и галстука. Я вновь скрылась за экраном, пока он не увидел, как я пялюсь на эти чертовски восхитительные губы.

– Проголодалась? – спросил он.

– Как волк.

– Давай что-нибудь перекусим. Я поведу.

Я покачала головой:

– Мне еще многое нужно доделать.

– Тебе нужно поесть.

– Нет.

– Черт, какая же ты упрямая.

Я снова выглянула из-за монитора, чтобы подчеркнуть свои слова.

– Агент Дейвис пускает слух, что я забралась наверх через постель. Ты хоть представляешь, как трудно заставить других агентов воспринимать меня серьезно, когда я в первый же день получаю повышение?

– Если быть точным, на второй. А вот агент Дейвис пробилась наверх как раз через постель – и это будет самый верх для нее. Вряд ли она получит дальнейшее повышение.

Я изогнула бровь:

– Это ты ее повысил?

– Совершенно точно нет.

– Что ж, может, у Дейвис все так и было, но технически она права насчет меня. И это не дает мне покоя. Я работаю сверхурочно, чтобы доказать себе, что заслужила повышение.

– Лииз, повзрослей уже.

– Сначала ты, Томас.

Мне показалось, что он легонько усмехнулся, но не подала виду. Прячась за экраном, я самодовольно улыбнулась.

Внизу на улице гудели автомобили и выли сирены. Там, за окнами офиса, жизнь шла своим чередом, никто и не задумывался, что мы работаем допоздна и намеренно выбираем одиночество, чтобы остальные могли спать спокойно, а в городе стало меньше на одного главаря банды, сутенера или серийного убийцу. Охота и ловля – вот ради чего я раньше работала каждый день. Теперь же мне поручили уберечь брата Томаса от тюрьмы. По крайней мере, так мне показалось.

Моя самодовольная улыбка исчезла.

– Скажи мне правду, – проговорила я.

– Я действительно голоден, – пробубнил Томас.

– Я не про это. Какую цель ты преследуешь? Поймать Бенни или уберечь Трэвиса от тюрьмы?

– Первое тесно связано со вторым.

– Выбери что-то одно.

– Я почти сам его воспитал.

– Это не ответ.

Томас сделал глубокий вдох, потом выдохнул. Плечи босса опустились, будто ответ его тяготил.

– Я бы обменял свою жизнь на его спасение. Определенно отказался бы от этого задания. Я и раньше отказывался.

– От работы?

– Нет и нет. Я не хочу об этом говорить.

– Ясно, – сказала я. Мне тоже не хотелось разговаривать о его бывшей.

– Ты не хочешь, чтобы я рассказал тебе об этом? Весь офис сгорает от желания узнать.

Я сердито глянула на него:

– Ты только что сказал, что сам не хочешь. Однако кое-что мне и впрямь любопытно.

– Что? – с опаской спросил Мэддокс.

– Кто на тех фотографиях, что стоят на твоем столе?

– С чего ты взяла, что это человек? Может, там снимки кошек.

Мое лицо стало каменным.

– У тебя нет кошек.

– Но мне они нравятся.

Я откинулась в кресле и раздраженно стукнула по столу:

– Нет, не нравятся.

– Ты не так хорошо меня знаешь.

Я вновь спряталась за монитором.

– Я знаю, что либо у тебя есть чудо-щетка для одежды, либо нет кошек.

– Хорошо, но нравиться-то они мне могут!

– Ты просто убиваешь меня, – вздохнула я.

На его губах заиграла улыбка.

– Пойдем ужинать.

– Только если скажешь, кто на фотографиях.

Томас нахмурился:

– Может, сама взглянешь, когда будешь в моем кабинете?

– Может быть.

– Хорошо.

Несколько секунд мы молчали.

– Я помогу тебе, – наконец проговорила я.

– С ужином?

– Я помогу тебе уговорить Трэвиса.

Томас заерзал в кресле:

– Я и не знал, что ты могла отказать.

– Может, тебе не следовало считать вопрос решенным.

– А тебе говорить «да», – резко сказал он.

Я захлопнула ноутбук.

– Я и не говорила. Всего лишь сказала, что посмотрю письмо от Констанции.

Томас сощурился:

– За тобой нужен глаз да глаз.

Мои губы расплылись в надменной улыбке.

– Это точно.

Чирикнул мой телефон, и на экране высветилось имя Вэл.

Я приложила мобильник к уху.

– Привет, Вэл. Да, как раз заканчиваю. Хорошо. Встретимся через двадцать минут.

Я завершила разговор и положила телефон на стол.

– Так нечестно, – сказал Томас, проверяя свой мобильник.

– Смирись, – проговорила я, открывая нижний ящик и доставая сумочку и ключи.

Босс нахмурился:

– А Маркс идет?

– Не знаю, – сказала я, вставая и перекидывая сумочку через плечо.

Где-то дальше по коридору зажужжал пылесос. В офисе осталась гореть лишь половина лампочек. Мы с Томасом были единственными работниками помимо уборщиков.

Глядя на унылое лицо Томаса, я почувствовала себя виноватой.

– Ты хочешь пойти с нами?

– Если там будет Вэл, то компания Маркса никого не удивит, – сказал он, вставая.

– Согласна. – Я задумалась. – Пригласи его.

Глаза Томаса радостно вспыхнули, он поднял свой мобильник и напечатал сообщение. Через пару секунд пришел ответ, и босс посмотрел на меня:

– Куда пойдем?

– Местечко в центре под названием «Канзас-Сити барбекю».

Томас усмехнулся:

– Она что, водит тебя по достопримечательностям?

Я улыбнулась:

– Это тот самый бар из «Лучшего стрелка»[4]. Вэл сказала, что после переезда так и не дошла до него. И потом не получилось. Так вот теперь у нее будет предлог.

Томас набрал ответ, и на его лице появилась широченная улыбка.

– Значит, «Канзас-Сити барбекю».

* * *

Я села на стул с самого края бара и огляделась. Стены были покрыты символикой «Лучшего стрелка» – постерами, фотографиями и снимками актерского состава с автографами. Мне это место показалось совсем непохожим на бар из фильма, за исключением музыкального автомата и старинного пианино.

Вэл и Маркс с энтузиазмом обсуждали плюсы и минусы предложения заменить наши стандартные револьверы системы «Смит – Вессон» на девятимиллиметровые пистолеты. Томас находился в противоположном конце бара, расположенного углом, в окружении группы калифорниек, чьей компанией гордился бы каждый здешний парень. Красотки все время хихикали, попивая коктейли и пробуя себя в дартсе, а когда Томас попадал в яблочко, они радостно хлопали и кричали.

Казалось, Томаса не слишком прельщало их внимание, но он тем не менее неплохо проводил время, изредка поглядывая на меня с довольной улыбкой.

Он снял пиджак и закатал рукава своей классической рубашки, слегка обнажая загорелые предплечья. Галстук он ослабил и расстегнул верхнюю пуговицу. Я пересилила чувство ревности, готовое вырваться на поверхность каждый раз, когда я смотрела на его фанаток, но в то же время я до сих пор вспоминала объятия Томаса и то, как эти руки вертели меня так и сяк, ставя в разные позы, пока мы…

– Лииз! – сказала Вэл, щелкнув пальцами у меня перед носом. – Ты ни одного словечка не слышала, так?

– Так, – сказала я, допивая свой коктейль. – Мне уже пора.

– Что? Нет! – надула губки Вэл, а потом улыбнулась: – Подвезти тебя некому, так что уехать ты не можешь.

– Я вызвала такси.

В глазах Вэл сверкнула обида.

– Да как ты только посмела!

– Увидимся в понедельник, – сказала я, вешая сумочку на плечо.

– Понедельник? А что насчет завтра? Ты пропустишь потрясный субботний вечер?

– Мне нужно распаковать вещи, да и хотелось бы провести какое-то время в квартире, за которую я плачу.

Вэл вновь надула губы.

– Ну и ладно.

– Доброго вечера, Линди, – сказал Маркс и вновь переключил все внимание на Вэл.

Я толкнула дверь, вежливо улыбнувшись завсегдатаям, сидевшим на террасе. Из-за разноцветных гирлянд, висевших у меня над головой, мне казалось, что я в отпуске. Я все еще не привыкла к тому, что теплая погода и короткие топы были здесь в порядке вещей. Вместо того чтобы тащиться по морозной тундре Чикаго в пальто, я при желании могла выйти на улицу в летнем платье и сандалиях, даже спозаранку.

– Уходишь? – спросил Томас, слегка переводя дух.

– Да. Хочу на выходных распаковать все вещи.

– Давай подвезу тебя.

– Ты, кажется… – выглянув из-за Томаса, я сквозь стекло посмотрела на его поклонниц, – …занят.

– Совсем нет.

Он покачал головой, будто я и сама могла об этом догадаться. Когда Томас так смотрел на меня, мне казалось, что кроме него во всем городе осталась лишь я одна.

Сердце затрепетало в груди, и я попыталась подумать о чем-нибудь, способном вызвать ненависть к боссу.

– Ты не повезешь меня домой. Ты же пил.

Он поставил полупустую бутылку пива «Корона» на столик.

– Я трезв. Клянусь.

Я глянула на свое запястье.

– Симпатичные, – сказал Томас.

– Спасибо. Это подарок на день рождения от моих родителей. Джексон не понимал, зачем носить что-то столь крошечное, да еще без цифр.

Томас обхватил мое тонкое запястье, накрывая ладонью часы.

– Пожалуйста, разреши подвезти тебя.

– Я уже вызвала такси.

– Ну и что.

– Я…

– Лииз… – Томас взял меня за ладонь и повел к парковке. – Я все равно еду в том же направлении.

Из-за теплой улыбки он больше походил на того незнакомца, которого я привела домой, чем на офисного огра. Томас не выпустил моей руки, пока мы не добрались до его черного «Лендровера Дефендер». На вид машина была моей ровесницей, но, очевидно, Томас ее усовершенствовал, внутри же царила идеальная чистота.

– Что? – спросил Томас, увидев выражение моего лица, а потом сел за руль.

– Очень нетипичный автомобиль для этого города.

– Согласен, но никак не могу ее бросить. Мы слишком многое пережили вместе. Я купил ее на «eBay», когда переехал сюда впервые.

Я же оставила свою четырехгодовалую серебряную «Тойоту Камри» в Чикаго. У меня не было денег на перевозку, к тому же столь длинный путь меня совсем не прельщал, поэтому она осталась возле дома моих родителей со словом «Продается» и номером моего телефона, написанными белым кремом для обуви на лобовом стекле. О «eBay» я как-то не подумала. Я так сильно старалась избавиться от мыслей о Джексоне и доме, что позабыла все в пределах Чикаго. Я не звонила старым друзьям и даже родителям.

Томас оставил меня наедине с моими мыслями и погрузился в собственные, направляя свой внедорожник к нашему дому. Он выпустил мою руку, чтобы открыть пассажирскую дверцу, и теперь моя ладонь одиноко покоилась на коленях. Томас припарковался и обежал машину, чтобы опять поступить как джентльмен, а я старалась не думать о том, что он вновь возьмет меня за руку, но ничего не вышло. На этот раз Томас меня разочаровал.

Я скрестила руки и прошла вперед, притворившись, что в любом случае не приняла бы его ладони. Оказавшись внутри, Томас нажал на кнопку лифта, и мы погрузились в молчаливое ожидание. Двери открылись, и он жестом пригласил меня внутрь, но сам не зашел.

– Ты не идешь?

– Я еще не устал.

– Поедешь обратно?

Он задумался, а потом покачал головой:

– Нет, наверное, заскочу в местный бар, через улицу.

– В «Каттерс»?

– Если я сейчас поднимусь вместе с тобой… – сказал он, и в этот момент двери закрылись. Он так и не закончил фразу.

Лифт доехал до пятого этажа, выпуская меня наружу. Понимая, что поступаю нелепо, я заторопилась к окну в конце коридора и посмотрела вниз: Томас пересекал улицу, сунув руки в карманы. Меня охватила странная грусть, но тут он остановился и поднял голову. Наши взгляды встретились, и на его лице появилась нежная улыбка. Я помахала ему рукой, он ответил тем же и возобновил шаг.

Пребывая в смущении и радости, я прошла к своей квартире и порылась в сумочке. Я повозилась с замком, звякая ключами, и повернула ручку. Сразу же закрыла дверь за собой и заперлась на цепочку и щеколду.

Коробки, стоявшие в квартире, стали уже напоминать мебель. Я положила сумочку на небольшой столик возле себя и сбросила туфли. Впереди меня ждал долгий и одинокий вечер.

Вдруг в дверь громко постучали три раза, и я вздрогнула. Даже не посмотрев в глазок, я открыла замки и распахнула дверь так быстро, что от возникшего ветерка у меня всколыхнулись волосы.

– Привет, – удивленно заморгала я.

– Что за унылый вид? – проговорил Сойер, проходя мимо меня в гостиную.

Он уселся на диван, откинулся на подушки и вытянул руки над головой. Казалось, в моей квартире он чувствует себя как дома, в отличие от меня.

Я не стала спрашивать агента ФБР о том, как он узнал, где я живу.

– Какого черта ты здесь делаешь без предупреждения?

– Сегодня пятница. Я всю неделю пытался с тобой поговорить. Я живу в соседнем здании. Был на улице, курил электронную сигарету, а потом увидел, как Мэддокс заходит с тобой внутрь, но в «Каттерс» идет без тебя.

– Не очень понимаю, что из этого ты посчитал приглашением?

– Извини, – сказал Сойер, но в его голосе не было ни капли раскаяния. – Могу я зайти в гости?

– Нет.

– Это касается младшего брата Мэддокса.

Его слова заставили меня помедлить.

– И что с ним?

Сойеру нравилось то, что он полностью завладел моим вниманием.

– Ты прочитала файл?

– Да.

– Целиком?

– Да, Сойер. Хватит уже отнимать у меня время.

– ООС поручил Мэддоксу завербовать его брата. Он имеет превосходный доступ к тем, кто нас интересует.

– Я это знаю. – Мне не хотелось посвящать Сойера в то, что вербовка Трэвиса уже дело решенное. Чутье подсказывало держать эту информацию при себе.

– А знаешь ли ты, что это совершенно идиотская идея? Нужно делать ставку на Эбби Эбернати.

– Она не очень-то в хороших отношениях с отцом. Трэвис более перспективный кандидат.

– Эбби притащила Трэвиса в Вегас и соврала насчет алиби. Трентон был на бою. Он знал, что там был его брат. Как и вся семья.

– Кроме Томаса.

Сойер раздраженно фыркнул и подался вперед, упираясь локтями в колени.

– Значит, он теперь Томас? – сказал Сойер.

Я сердито глянула на него.

– Я уже год твержу Томасу, – проговорил Сойер, – что мы должны задействовать Эбби. Она станет более ценным источником.

– Я не согласна, – сказала я, пожимая плечами.

Сойер сел на край дивана и развел руками:

– Просто… выслушай меня.

– Зачем? Если Трэвис обнаружит, что мы принудили его жену к сотрудничеству, то вся операция будет под угрозой.

– И поэтому лучше привлечь его – самого неуравновешенного из них двоих? – потрясенно сказал Сойер.

– Думаю, что Мэддокс знает своего брата лучше, к тому же он главный по этому делу. Мы должны ему доверять.

– Ты знаешь его всего неделю и уже доверяешь?

– Нет, даже еще недели не прошло. И да, доверяю. Тебе тоже советую.

– Это дело слишком личное для Мэддокса. Ведь речь о его брате. И для директора то же самое, мать твою. По какой-то непонятной причине Мэддокс ему чуть ли не сын. Они и сами должны это понимать. Я вовсе не мерзавец. В моих словах есть здравое зерно. Бесит, что никто меня не слушает. Потом появляешься ты – руководитель с непредвзятым мнением. Я решил, что наконец-то у меня появился шанс, но, черт побери, Мэддокс словно специально не подпускает меня к тебе.

– Что есть, то есть, – сказала я.

– А самое ужасное – чем громче я высказываюсь, тем меньше меня слушают.

– Так, может, говорить потише?

Сойер покачал головой и отвел в сторону свои голубые глаза, потеряв былой запал.

– Бог ты мой, Линди! Помочь тебе с вещами?

Я хотела отправить его восвояси, но лишняя пара рук сейчас вовсе не помешала бы.

– Вообще-то…

Он вновь поднял руки в воздух:

– Знаю, какой репутацией я обзавелся в офисе. Признаю половину из того, что про меня говорят… ну ладно, большую часть. Но я не все время веду себя как подлец. Я помогу тебе и отправлюсь домой. Клянусь.

– Я лесбиянка, – сурово посмотрев на него, сказала я.

– Неправда.

– Ладно, но я скорее ею стану, чем пересплю с тобой.

– Усек. Хотя мне ты кажешься ужасно привлекательной – не буду врать, при обычных обстоятельствах я бы из кожи вон вылез, чтобы затащить тебя к себе из бара – ты должна это знать. Да, я козел и бабник, но я не дурак. Я не стал бы спать с боссом.

От последних слов Сойера мои щеки вспыхнули, и я повернулась к нему спиной. Его обаяние южанина действовало и на меня, хотя я понимала, что женщине, ищущей уважения и серьезных отношений, бессмысленно тратить на него время.

Может, Сойер и был ловеласом и вел себя большую часть времени как скотина, но с откровенностью у него проблем не было. Если держать его на расстоянии вытянутой руки, он может стать полезным подчиненным или даже другом.

Я махнула в сторону кухни:

– Давай начнем оттуда.

Глава 7

Я проснулась в почти разобранной от коробок спальне. Одежда висела в шкафу или лежала в ящиках комода. Мы с Сойером сумели разобрать все до единой коробки и даже практически убрали за собой – за исключением упаковочного материала и пустых коробок, которые мы сложили и оставили возле входной двери.

Одетая в серую футболку и темно-синие трикотажные штаны, я закуталась в пушистый белый халат и открыла дверь спальни, выглядывая в кухню и гостиную. Они находились в одной комнате, разделенные лишь кухонной столешницей, образующей островок и что-то вроде барной стойки.

Моя квартирка была довольно маленькой, но в большем я и не нуждалась. От самой мысли, что это пространство принадлежало мне одной, я захотела вздохнуть полной грудью и закружиться как Мария из мюзикла «Звуки музыки» – но тут я вспомнила, что я здесь не одна.

На моем диване все еще спал Сойер. Мы выпили с ним две с половиной бутылки вина, прежде чем он вырубился. Теперь он лежал, прикрыв глаза рукой. Ногой в носке он уперся в пол, видимо, чтобы остановить головокружение. Я улыбнулась. Даже в пьяном состоянии он сдержал обещание и не подкатывал ко мне, поэтому заработал мое уважение, и я позволила ему переночевать на диване.

Я заглянула в скудно наполненные шкафчики в поисках чего-нибудь съестного, что бы выдержал мой желудок с похмелья. Как только я дотянулась до коробки с солеными крекерами, в дверь постучали.

Я заторопилась ко входу в бело-розовых клетчатых тапочках – рождественский подарок от мамы в прошлом году. Черт! Нужно обязательно позвонить ей сегодня!

Я сняла цепочку и отодвинула щеколду, потом повернула ручку и глянула в щелку.

– Томас, – удивилась я.

– Привет. Прости, что вчера сбежал от тебя.

– Ты не сбегал.

– Ты только что проснулась? – спросил он, глядя на мой халат.

Я потуже затянула пояс.

– Да, моя вечеринка продолжилась – я распаковывала вещи.

– Нужна помощь? – предложил он.

– Нет, я закончила.

Его взгляд забегал по сторонам, наверное, включились инстинкты сыщика. Я слишком часто видела подобное выражение лица.

– Ты справилась со всем в одиночку?

Я замешкалась с ответом, тогда он положил ладонь на дверь и медленно толкнул ее.

Томас тотчас же вспыхнул от злости:

– А он здесь какого хрена делает?

Я вернула дверь в прежнее положение.

– Томас, он же спит на диване! Боже мой, подумай сам!

Он подался вперед и прошептал:

– Я тоже бывал на этом диване.

– Да пошел ты! – прошипела я.

Я хотела захлопнуть дверь, но Томас не позволил.

– Просил же сказать мне, если он будет тебя донимать.

Я скрестила руки на груди:

– Он меня не донимал. Мы отлично провели вечер.

Глаза Томаса сердито сверкнули, а брови сошлись на переносице. Он сделал шаг по направлению ко мне и тихо проговорил:

– Если волнуешься, как тебя воспринимают, тогда не впустила бы Сойера к себе на ночь.

– Тебе что-то надо? – спросила я.

– Что он тебе говорил? Обсуждал дело?

– А что?

– Просто ответь на вопрос, Линди, – процедил Томас.

– Да, но думаю, тебе он говорил то же самое.

– Он хочет, чтобы мы сотрудничали с Эбби.

Я кивнула.

– И? – спросил он. Это меня даже удивило.

– Твой брат не позволит. К тому же не уверена, что ей можно доверять. Согласно досье она много раз помогала отцу, несмотря на их сложные взаимоотношения. Она не станет его сдавать, если только ради Трэвиса. Но сперва его придется арестовать. Лишь тогда она, может быть, включится в игру.

Томас вздохнул, и я поругала себя за то, что высказала мысли вслух.

– Это тебе придется его арестовать, – сказал Томас.

– О чем ты?

– Иначе моя легенда будет раскрыта.

– Но ты же не работаешь под прикрытием. О чем ты, черт побери, говоришь?

Томас переступил с ноги на ногу:

– Это трудно объяснить, и я не буду сейчас даже пытаться, пока стою тут в коридоре, а Сойер притворяется спящим на твоем диване.

Я повернулась, и Сойер тут же открыл глаза.

Он сел и широко улыбнулся.

– Если честно, я спал, пока в дверь не постучали. Линди, очень удобный диванчик! Где ты его прикупила? – спросил он, откидываясь на подушках.

Томас открыл дверь шире и указал Сойеру на коридор.

– Вон отсюда.

– Ты не можешь выгонять его из моей квартиры, – сказала я.

– Убирайся, мать твою! – закричал Томас, а вены на его шее вздулись.

Сойер поднялся, потянулся, потом взял свои вещи с длинного прямоугольного журнального столика, звякнув ключами о стеклянную столешницу. Он остановился между мной и дверным косяком, всего в паре дюймов от моего лица.

– Увидимся в понедельник утром.

– Спасибо за помощь, – сказала я, пытаясь извиниться, в то же время не выходя за рамки профессионализма. Невозможное сочетание.

Сойер кивнул Томасу и вышел в коридор. Как только открылись двери лифта, а потом захлопнулись, Томас сурово посмотрел на меня.

Я закатила глаза:

– Ой, ну хватит уже. Ты переигрываешь.

Я ушла от двери, и Томас проследовал в гостиную. Достав из шкафчика крекеры, я протянула пачку ему.

– Завтрак?

Томас растерянно посмотрел на меня:

– Что?

– У меня похмелье, поэтому на завтрак – крекеры.

– Что ты имеешь в виду, говоря, что я переигрываю?

– Я тебе нравлюсь, – сказала я, поднимая на него глаза.

– Я… ну ты вроде ничего, – запинаясь, сказал он.

– Но ты мой босс, поэтому считаешь, что мы не должны встречаться, а теперь отгоняешь от меня всех заинтересованных лиц.

– Интересная теория, – сказал Томас.

Я разорвала пластиковую упаковку, высыпала крекеры на тарелку, налила стакан прохладной воды и села за столешницу.

– Хочешь сказать, я ошибаюсь?

– Ты не ошибаешься. Но ты «эмоционально недоступна», забыла? Может, я просто сделал Сойеру одолжение.

Я похрустела крекерами, и ощущение во рту после переизбытка алкоголя лишь стало хуже. Отодвинув тарелку, я хлебнула воды.

– Ты слишком суров с Сойером. Он лишь пытается найти себе место в коллективе. А ты – спасти брата. Для тебя это важно. Твои родные по какой-то причине не в курсе, что ты федерал, а теперь ты собираешься принудить брата пополнить наши ряды. Мы все понимаем, но необязательно психовать из-за каждой идеи, предложенной твоими подчиненными.

– Знаешь что, Лииз, твои наблюдения не всегда верны. Иногда все намного глубже, чем то, что ты видишь на поверхности.

– Может, причины возникновения проблемы и непростые, а вот решения – да.

Томас с расстроенным видом сел на диван.

– Лииз, они ничего не понимают, и, видимо, ты тоже.

Жесткая скорлупа вокруг меня стала постепенно исчезать при виде того, как исчезает его скорлупа.

– Может, я пойму, если ты объяснишь.

Он покачал головой и потер лицо:

– Она знала, что все так и будет. Поэтому заставила его дать обещание.

– Кто она? Камилла?

Томас резко вздернул голову, шокированный моим вопросом.

– Какого черта ты вспомнила про нее?

Я прошла десять футов до дивана и села рядом.

– Так мы будем вместе работать над этим или нет?

– Будем.

– Тогда нам нужно друг другу доверять. Если между мной и выполнением задания что-то стоит, я от этого избавляюсь.

– Как от меня? – слегка улыбнувшись, сказал Томас.

Я вспомнила наш спор в фитнес-зале и подивилась тому, откуда набралась решимости сказать ПООСу убираться с моего пути.

– Томас, тебе нужно с этим разобраться.

– С чем?

– С тем, что тебя мучает. Сойеру кажется, что это дело имеет для тебя слишком личный характер. Он прав?

Томас нахмурился:

– Сойер хотел заполучить это дело с того момента, как я преподнес его начальнику. Когда меня повысили до руководителя, а потом до ПООСа, он хотел того же.

– Это правда? Тебя повысили из-за прорыва в этом деле?

– Из-за того, что Трэвис встречался с дочкой Эбернати?

Я молча ждала ответа.

С хмурым видом Томас осмотрелся по сторонам:

– По большей части, да. Но при этом я работал как каторжник.

– Тогда прекрати валять дурака. Давай уже привлечем эту парочку к сотрудничеству.

Томас встал и принялся расхаживать взад-вперед.

– Их привлечение означает, что придется уличить их во лжи, а проще всего действовать через моего младшего брата.

– Так сделай это.

– Ты знаешь, что не все так просто. Не будь такой наивной, – резко сказал Томас.

– А ты знаешь, что нужно сделать. Не понимаю, почему ты так все усложняешь.

Томас задумался, потом снова сел рядом со мной. Он закрыл ладонью нос и рот, а потом прикрыл глаза.

– Хочешь об этом поговорить? – спросила я.

– Нет, – буркнул он.

Я вздохнула:

– Ты действительно не хочешь поговорить? Или мне пора настоять на этом?

Он уронил руки на колени и откинулся на диване:

– У нее был рак.

– У Камиллы?

– Нет, у моей матери.

Вдруг атмосфера в комнате стала такой тяжелой, что я не могла пошевелиться. Даже вздохнуть не могла, лишь слушать.

Томас уткнулся взглядом в пол, его мысли заполонили плохие воспоминания.

– Перед смертью она поговорила с каждым из нас. Мне было тогда одиннадцать. Я очень много думал над ее словами. Я даже не могу… – Он тяжело вздохнул. – Не могу представить себе, каково ей было – она хотела сказать сыновьям все, чему собиралась научить их в этой жизни, но в запасе у нее было лишь несколько недель.

– А я не могу представить, каково было тебе.

Томас покачал головой:

– Каждое слово, которое она сказала или пыталась сказать, отпечаталось в моей памяти.

Я легла на подушки, подперев голову ладонью, а Томас в это время рассказывал, как его мать дотянулась до него, каким красивым был ее голос, хотя она едва могла говорить, и как сильно она любила его, даже в свои последние мгновения. Я задумалась над тем, что за женщина могла вырастить такого мужчину, как Томас, вместе с четырьмя другими мальчишками. Какой силой и любовью были пропитаны ее прощальные слова, чтобы сопутствовать сыновьям все их детство. В моем горле встал комок слез из-за того, как он отзывался о матери.

Томас сдвинул брови вместе:

– Она сказала: «Папе будет очень тяжело. Ты самый старший из братьев. Это нечестно, я понимаю, но все ложится на твои плечи, Томас. Не просто заботься о них, а будь хорошим братом».

Все еще опираясь головой о ладонь, я наблюдала, как на его лице сменялись различные эмоции. Я не могла ощутить себя на его месте, но я определенно ему сочувствовала и даже с трудом удержалась, чтобы не обнять его.

– Последнее, что я сказал матери: я постараюсь. Но то, как я собираюсь поступить с Трэвисом, совсем на это не похоже, черт подери.

– Так ли это? – с сомнением спросила я. – Вспомни, сколько ты работал над этим делом. За сколько ниточек тебе пришлось дернуть, чтобы Трэвиса завербовали, а не отправили за решетку.

– Мой отец – полицейский детектив в отставке. Ты знала об этом?

Томас посмотрел на меня своими грустными ореховыми глазами. Он полностью окунулся в прошлое, в свои семейные проблемы, погрязнув в чувстве вины и разочарования.

Я уже не знала, может ли его история оказаться еще хуже. Мне стало страшно, вдруг он скажет, что был жертвой жестокого обращения.

Я покачала головой.

– Он… он бил тебя? – неуверенно спросила я.

Томас с отвращением поморщился:

– Нет, ничего подобного. – Его взгляд стал рассредоточенным. – Папа на несколько лет выпал из жизни, но он хороший человек.

– Что ты имеешь в виду?

– Это случилось как раз после нашего последнего разговора с мамой. Я плакал в коридоре, рядом с дверью в спальню. Мне хотелось уединиться, чтобы братья меня не увидели. Я услышал, как мама просила папу бросить работу в участке и даже заставила пообещать, что мы не пойдем по его стопам. Она всегда очень гордилась его работой, но знала, что ее смерть слишком сильно скажется на нас, поэтому не хотела, чтобы из-за отцовской работы мы остались сиротами. Папа обожал свое дело, но все же дал ей обещание. Он знал, что мама права. Наша семья не пережила бы еще одной потери.

Томас потер губы большим пальцем.

– С Трентоном и Трэвисом это чуть не случилось. Они могли погибнуть в пожаре вместе с Эбби.

– Твой отец об этом знает?

– Нет. Но случись с ними что, он бы этого не пережил.

Я коснулась его колена:

– Томас, ты очень хороший федеральный агент.

Он вздохнул:

– Они этого не поймут. Я все оставшееся детство пытался вести себя как взрослый. Лишился сна, гадая, кем еще могу стать. Я не мог позволить отцу нарушить свою клятву. Он слишком сильно любил маму. Я не мог так с ним поступить.

Я взяла его за руку. История Томаса оказалась намного печальнее, чем я думала. Я даже представить себе не могла, какие угрызения совести терзают его каждый день, ведь он обожал свою работу, но не должен был ступать на эту стезю.

– Когда я решил пойти в Бюро, это было самым сложным и самым волнительным поступком в моей жизни. Я столько раз пытался все им рассказать, но я просто не могу.

– Тебе и необязательно. Если ты искренне считаешь, что он не поймет, тогда не стоит пытаться. Тебе самому хранить этот секрет.

– А теперь еще и Трэвису.

– Жаль, – сказала я, кладя вторую ладонь на его руку, – что ты не видишь все так, как вижу я. Ты защищаешь его единственным возможным способом.

– Я научил Трэвиса ходить на горшок. Купал его каждый вечер. Отец любил нас, но он утонул в своем горе. Некоторое время спустя после перехода на новую работу он пристрастился к алкоголю и пил до потери сознания. Но каждый раз исправлялся. Извинялся за то, что выбрал самый простой выход. Однако Трэва воспитал я. Я обрабатывал его царапины и ушибы. Влез из-за него в уйму потасовок и дрался с ним бок о бок. Я не могу позволить, чтобы он сел в тюрьму, – надломленным голосом проговорил Томас.

Я покачала головой:

– Ты и не допустишь этого. Директор ведь согласился завербовать его. Он спасен.

– Ты хоть понимаешь, с чем я имею дело? Трэву придется лгать семье и жене, как делал это я. Но я сам выбрал такой путь, и я знаю, Лииз, какой он сложный. У Трэвиса нет выбора. Отец разочаровался бы, но Трэвис станет работать под прикрытием. Об этом будут знать лишь директор и наша команда. Трэву придется врать всем знакомым, а все потому, что я знал – его связь с Бенни принесет мне повышение. Я его брат, черт побери. Что за человек способен поступить так с братом?

Сложно было видеть проявления столь жгучей ненависти к себе, учитывая то, что ничего нельзя было изменить.

– Ты поступил так не только из-за повышения. Можешь говорить себе об этом сколько угодно, но я не куплюсь. – Я сжала его ладонь. Он чувствовал себя таким несчастным, что это передалось и мне. – И ты не заставлял Трэвиса совершать незаконные действия. Ты всего лишь пытаешься избавить его от последствий таких действий.

– Он еще совсем мальчишка, – неровным голосом проговорил Томас. – Ему скоро исполнится двадцать один, всего-то! Он, черт побери, еще мальчишка, а я забил на него. Уехал в Калифорнию, не оглядываясь назад, а теперь он вляпался по-крупному.

– Томас, послушай меня. Ты должен четко уяснить себе одно – если ты ставишь под сомнение причины вербовки Трэвиса, то же сделает и он.

Томас обхватил мое лицо ладонями. Затем поднес мою руку к губам и поцеловал кончики пальцев. Мое тело моментально подалось на дюйм вперед, словно повинуясь неведомой силе, которую я не могла контролировать. Видя, как губами он согревает мою кожу, я тот час же позавидовала своим рукам.

Мне еще никогда так остро не хотелось поспорить с собственными правилами, вступая в войну с самой собой. В ночь, когда я решила бросить Джексона, я не испытывала и половины этих противоречивых эмоций. Томас действовал на меня восхитительным образом, но в то же время пугал и сводил с ума.

– Я помню того парня, которого встретила в свою первую ночь здесь, – парня, не отягощенного обязанностями руководителя регионального отделения или принятием тяжелых решений для защиты своего брата. Что бы ты ни говорил себе, Томас, ты хороший человек.

Он взглянул на меня и отдернул руку:

– Я, черт побери, не святоша. Если я расскажу тебе историю про Камиллу, ты перестанешь так смотреть на меня.

– Ты уже говорил, что она девушка Трента. Могу себе представить.

Он покачал головой:

– Все намного хуже, чем ты думаешь.

– Тогда твоя помощь в том, чтобы Трэвис избежал тюрьмы, станет для тебя искуплением.

– Вряд ли.

Томас поднялся. Я попыталась остановить его, но не успела. Мне не хотелось, чтобы он уходил. Впереди ждал целый день, а распаковывать было больше нечего. Томас будто заполнял собой пустое пространство моей гостиной, и я боялась, что с его уходом меня одолеет одиночество.

– Мы справимся, вот увидишь, – сказала я. – Трэвис будет на свободе. Он сможет жить вместе со своей молодой женой, к тому же у него будет отличная работа. Все встанет на свои места.

– Уж лучше бы так и было. Бог передо мной в долгу, и не раз.

Мысленно Томас сейчас находился не в моей гостиной, а далеко-далеко за ее пределами.

– Нам лишь нужно придерживаться цели, – сказала я. – Мы должны завершить задание с успехом.

Он кивнул, обдумывая мои слова.

– А что насчет Камиллы? – спросила я. – Ты уже все уладил?

Томас прошел к двери и положил ладонь на ручку.

– Расскажу в следующий раз. Думаю, для одного дня и так достаточно откровений.

Когда дверь с силой захлопнулась, я вздрогнула и прикрыла глаза. Затрещали картины, которые прошлым вечером повесил на стены Сойер. Вновь сев на диван, я развалилась на подушках и раздраженно выдохнула. Я надеялась, что с легкостью смогу ненавидеть Томаса, но после того, чем он со мной поделился, это было просто невозможно. Мне стало любопытно, кто еще в Бюро знал про его внутренние конфликты – насчет брата и дела по Вегасу, а еще про то, что он держал свою профессию в тайне от семьи. Может, Маркс, скорее всего, ООС и определенно директор.

Томас сделал меня своим партнером в этом деле. По какой-то причине он мне доверял, а я в свою очередь загорелась странным желанием еще усерднее работать в этом направлении и довести все до ума.

Вэл прежде говорила мне, что у Томаса есть круг верных друзей, поэтому нужно быть осторожней с тем, что я говорю. Теперь я сама вошла в этот круг, только интересно, хотел ли он просто использовать мои способности, как делал с Сойером, или нуждался во мне самой.

Я закрыла лицо руками, вспоминая прикосновение его губ к своей коже. В глубине души я надеялась, что обе догадки верны.

Глава 8

– Совершенно точно нет, – сказала я агенту Дейвис. Она стиснула зубы и напряглась, сидя в моем кабинете. – Ты не получишь три миллиона долларов от денег налогоплательщиков на какую-то непродуманную схему.

– Все продумано, Линди. Посмотри сама в папке. Если мы переведем на этот счет три миллиона, то заручимся поддержкой Вика.

– Знаешь, чего в моем понимании стоит доверие информатора?

– Трех миллионов? – сказала Дейвис с долей надежды во взгляде.

– Нет. Хватит уже тратить мое время.

Я вернулась к работе на ноутбуке, проверяя свой график. Мы с Вэл запланировали пообедать в «Фаззи», а потом я собиралась спросить у Томаса разрешения переговорить со вторым экспертом по языкам, агентом Гроувом, насчет кое-каких расхождений, которые я заметила в его отчете ФД-302.

Дейвис хлопнула ладонью по моему столу и встала.

– Еще одна любительница покомандовать, видите ли… – проворчала она, подходя к двери из кабинета.

– Агент Дейвис, – позвала я.

Она обернулась, взмахнув длинным каштановым хвостом. Когда наши взгляды скрестились, раздражение на ее лице стало еще заметнее.

– Тебе нужно уяснить одну вещь. Я не просто командую. Я твой босс, мать твою.

Суровый взгляд агента Дейвис смягчился, и девушка моргнула.

– Хорошего дня, агент Линди.

– Взаимно, агент Дейвис.

Я махнула, чтобы она закрыла за собой дверь, а после надела наушники и прослушала цифровой файл, полученный утром от Томаса.

Файл, который несколько дней назад переводил агент Гроув, был довольно точным, за исключением пары ключевых моментов. Я собиралась спросить об этом Томаса, но что-то здесь было не так. Кое-где встречались ошибки с числами, а потом Гроув записал подозреваемого под другим именем и начал пропускать детали.

Я сняла наушники и вышла в основное помещение отдела, но Гроува за столом не оказалось.

– Вэл, – позвала я, – ты видела Мэддокса?

Она подошла ко мне, держа в одной руке пакетик с жареной картошкой и слизывая соль с другой.

– Он с кем-то беседует в Центре обслуживания Талибан[5].

Я нахмурилась.

– Серьезно? Мы теперь так будем его называть?

– Так его все называют, – пожала она плечами.

Вэл говорила о многомиллионном здании, которое находилось напротив нашего многомиллионного здания. Оно служило контрольно-пропускным пунктом службы безопасности для посетителей, и именно там мы допрашивали всех интересующих нас лиц. Таким образом, если они или их знакомые попытались бы пронести внутрь взрывчатые вещества, то главный корпус был бы вне зоны риска.

Кто-то прозвал это место Центром обслуживания Талибан, и по какой-то непонятной причине это название за ним закрепилось.

Я по привычке дотронулась до своего бейджика, удостоверяющего личность – чтобы убедиться, что я его не оставила, – и направилась к двери. Обычно переход через парковку до контрольно-пропускного пункта не доставлял проблем, но сегодня над головой нависли низкие серые тучи, и как только я ступила на асфальт, с неба посыпались крупные дождевые капли.

В воздухе появился металлический запах, и я сделала глубокий вдох. Почти всю неделю я провела в четырех стенах. К такому я оказалась неготовой. В Чикаго, с его холодным климатом, было довольно просто работать целый день за столом. Но при столь приятной погоде оставаться в офисе казалось кощунством, особенно с наступлением нового, еще более чудесного дня.

Я взглянула на небо и заметила, как вдалеке, на окраине города, сверкнула молния. В ненастную погоду будет намного проще работать.

Я толкнула двойные стеклянные двери и отряхнулась, забрызгав дождевыми каплями ковер. Несмотря на то что я промокла, меня не покидало хорошее настроение.

Я с широченной улыбкой посмотрела на агента за столом. Она вовсе не разделяла моей жизнерадостности или того, что я куда-то вообще пошла в дождь. Моя улыбка померкла, и я прокашлялась.

– Спецагент Мэддокс здесь?

Она пристально посмотрела на мой бейджик, потом кивнула в сторону коридора:

– Он в комнате допросов номер два.

– Спасибо, – сказала я.

Я прошла к двери с кодовым замком и слегка нагнулась, прислонив бейджик к черному квадрату на стене. Мне показалось, что выгляжу я нелепо, поэтому я пообещала себе, что в скором времени подберу съемный держатель для бейджика.

Пискнул замок, и я вошла внутрь. Проследовала по коридору, миновала одну дверь и увидела, что Томас стоит в одиночестве и наблюдает за тем, как агент Гроув допрашивает неизвестного подозреваемого – угрюмого долговязого азиата в ярком спортивном костюме.

– Агент Линди, – сказал Томас.

Я скрестила руки на груди, осознав, что моя белая блузка промокла, к тому же я слегка продрогла.

– Как долго уже ведется допрос?

– Не слишком долго. Подозреваемый готов сотрудничать.

Я вслушалась в разговор на японском языке и тут же нахмурилась.

– Зачем ты проделала весь этот путь? – спросил Томас.

– У меня возникли вопросы по поводу записи разговоров, сделанных Гроувом. Мне нужно твое разрешение, чтобы переговорить с ним.

– По делу якудза?

– Да.

Томас безучастно хмыкнул:

– Твоя цель здесь находится под грифом секретности.

– Кто-то оставил в моем ящике на двери целую стопку его отчетов. Полагаю, Гроув знал, что я тоже специалист в этой сфере, и хотел, чтобы я на них взглянула.

– Предположения бывают опасны, Лииз. Это я их там оставил.

– А…

– Ты что-то нашла?

– Много чего.

Я посмотрела сквозь стекло на трех людей, находившихся внутри. В углу сидел еще один агент и со скучающим видом делал записи.

– А это кто? – спросила я.

– Питтман. Он разбил уже третью машину и какое-то время будет занят лишь бумажной работой.

Я посмотрела на Томаса, но не смогла ничего прочесть по его лицу.

– Ты, кажется, не очень удивлен тому, что я нашла кое-какие расхождения, – сказала я, глядя на Гроува сквозь зеркало одностороннего видения. – Вот, – сказала я, тыкая в него пальцем. – Сейчас он перевел, что одиннадцать бывших членов группировки якудза живут в здании, которое также является приютом для других подозреваемых Бюро.

– И что?

– Наш подозреваемый сообщил, что они на самом деле действующие члены якудза, и их количество – восемнадцать, а не одиннадцать. Гроув переводит неправильно. Либо у него поганый японский, либо он ненадежный агент.

Агент Гроув поднялся и покинул комнату, оставляя подозреваемого наедине с агентом, который вел запись. Он неторопливо вышел, закрыв за собой дверь. Увидев нас, он слегка замешкался, но лишь на долю секунды.

– Агент Мэддокс, – гнусаво проговорил он.

Его пальцы едва заметно дрожали, когда он поправлял очки на переносице – может, другой бы на это не обратил внимания, но только не я. Гроув был пухленьким краснощеким мужчиной с темными, почти черными, глазами. Жиденькие усы подрагивали с каждым его словом.

Томас указал на меня рукой, в которой держал стаканчик с кофе.

– Это агент Линди, новый руководитель Пятого отряда.

– Я слышал это имя, – сказал Гроув и внимательно посмотрел на меня. – Вы из Чикаго?

– Родилась и выросла там.

На его лице появилось знакомое мне выражение – обычно после этого человек спрашивал меня, кореянка, японка или китаянка ли я. Он пытался понять, говорю ли я на том языке, с которого он переводил, допуская ошибки.

– Может, вам стоит зайти внутрь и помочь. У него странный акцент. Постоянно сбивает меня с толку, – сказал Гроув.

Я пожала плечами:

– Мне? Я не говорю по-японски. Но хотела бы научиться.

– Может, тебе с ней поработать, Гроув? – подал голос Томас.

– Будто у меня есть на это время, – проворчал тот, потирая вспотевшие ладони друг о друга.

– Просто идея, – сказал Томас.

– Я за кофе. Увидимся позже.

Томас коротко кивнул, ожидая, когда агент Гроув покинет помещение.

– Молодец, что подловила его, – сказал Томас, глядя, как Питтман рисует закорючки.

– И как давно ты об этом знаешь? – спросила я.

– Подозревал его как минимум три месяца. И убедился, когда промахнулся с арестами – вошел в пустую комнату, хотя знал, что за два дня до этого она кишела членами якудза.

Я изогнула бровь, а Томас пожал плечами:

– Я собирался отдать ему на перевод Титул Три, который мы получили по парням Бенни в Вегасе, но после провала с арестами передумал. Поэтому и решил привлечь нового сотрудника, специалиста получше.

– Кого-то, кто не был бы двойным агентом?

Томас повернулся ко мне со слабой улыбкой на губах:

– А ты думала, зачем я вызвал тебя сюда?

– Ты арестуешь его? – спросила я. – Как ты поступишь?

Он пожал плечами:

– Сомневаюсь, что мы будем использовать его в качестве переводчика.

– Я серьезно, – скривилась я.

– И я.

Томас прошел вместе со мной по коридору, потом на стоянку. Он выбросил стаканчик и открыл зонт.

– Лииз, тебе бы тоже стоило приобрести такую штуку. Весна все-таки.

Мое имя Томас произнес менее едким тоном, чем прежде. На этот раз оно соскользнуло с его языка с нежностью и лаской. Хорошо, что из-за дождя мы могли идти так близко друг к другу, подумала я.

Я обходила лужи, внутренне наслаждаясь каждым моментом, а Томас пытался удержать зонт над моей головой. Наконец он сдался и приобнял меня за талию, прижимая к себе. Встреться нам на пути лужа, он бы запросто поднял меня.

– Раньше я не любил дождь, – сказал Томас, когда мы остановились перед дверьми, ведущими в холл. Затем отряхнул зонтик. – Но теперь, возможно, изменю свое мнение.

Я задрала голову и заулыбалась, пытаясь скрыть совершенно абсурдное головокружение, которое возникло из-за столь невинного флирта.

Переступив за порог основного корпуса, Томас вновь стал прежним ПООСом.

– К концу дня предоставь ФД-три-ноль-два по тем расхождениям, что ты обнаружила. Мне нужно отчитаться перед ООСом.

– Есть, сэр, – сказала я, поворачиваясь к лифту.

– Лииз?

– Да?

– Ты сегодня идешь на тренировку?

– Не сегодня. Я обедаю с Вэл.

– Ясно.

Я с восторгом заметила нотку разочарования в его взгляде.

– Но завтра пойду.

– Понятно, – сказал он, пытаясь стойко выдержать удар по самолюбию.

Если бы он выглядел еще чуточку несчастнее, я бы точно не сдержала улыбки, грозившей вырваться на поверхность.

Я зашла в лифт, и весь трепет, который я ощущала, вмиг испарился. Вместо этого я всерьез разозлилась на саму себя. В ночь нашего знакомства я выставила Томаса из своей спальни, потому что не сомневалась, что буду наслаждаться свободой. Отношения с Джексоном душили меня, а перевод на новое место казался идеальным выходом из ситуации.

Но почему, черт побери, я так себя чувствую из-за Томаса? Если откинуть в сторону мое мнение насчет новых отношений, а также его нрав и все пережитое им, почему рядом с ним я теряю рассудок?

В чем бы ни была причина, нужно с этим разобраться. Необходимо сосредоточиться на выполнении нашего задания на острове Сент-Томас, а нечто столь сумбурное, как глупые чувства, делу не поможет.

Дверцы лифта разъехались, и я увидела сияющую улыбку на лице Вэл. Коллега взглянула на меня, и ее хорошее настроение улетучилось.

– Лииз, ты что, не слышала про существование зонта? Бог ты мой!

Я закатила глаза:

– Ты ведешь себя так, будто я по уши в собачьем дерьме. Я всего лишь попала под дождь.

Вэл проследовала за мной до моего кабинета и села в одно из парных кресел, стоявших перед моим столом. Скрестив ноги и руки, она сердито глянула на меня.

– Выкладывай.

– Ты о чем? – спросила я, сбрасывая туфли и ставя их на пол рядом с вентиляционной решеткой.

– Да ладно! – сказала она, подперев голову рукой. – Не прикидывайся дурочкой. Сперва подружки, а дружки потом.

Я села и сцепила ладони в замок, кладя их на стол.

– Вэл, просто скажи, что ты хочешь знать. У меня куча дел. Мне кажется, я только что стала причиной увольнения агента Гроува – или ареста.

– Что? – она на секунду изогнула брови, а потом нахмурилась. – Может, ты и ас пускать пыль в глаза, но я знаю, когда мне чего-то недоговаривают. А ты, Лииз, явно держишь что-то в секрете.

Я прикрыла глаза ладонью:

– Откуда ты это знаешь? Мне явно нужна тренировка.

– В смысле откуда? Ты хоть догадываешься, сколько допросов я проводила? Я просто знаю. Я бы сказала, что обладаю сверхспособностями, но это глупо, поэтому лучше поблагодарить папочку за то, что был подлым вруном, тем самым повысив мое чутье на ложь.

Я убрала руку с лица и посмотрела на Вэл.

– Что? – сказала она. – Я говорю правду, в отличие от тебя… моей лживой мерзкой подруги.

Я поморщила нос:

– Как жестоко.

– Как и то, что подруга тебе не доверяет.

– Вэл, дело вовсе не в доверии. Просто это тебя не касается.

Коллега поднялась и обошла кресло, кладя ладони на спинку.

– Честно говоря, лучше бы ты мне не доверяла. И… путь в «Фаззи» тебе заказан.

– Что? – чуть ли не вскрикнула я. – Да ладно тебе!

– Все, «Фаззи» больше для тебя не существует. Лииз, меня они обожают. Знаешь, что это значит? Никаких обедов в «Фаззи»! Навсегда! – сказала она, отчеканивая каждый слог. Потом округлила глаза, развернулась на каблуках и захлопнула за собой дверь.

Я скрестила руки на груди и надулась.

Через пять секунд зазвонил мой телефон, и я подняла трубку.

– Линди, – рявкнула я.

– Поторапливайся! Я умираю с голоду.

Я улыбнулась, схватила сумочку и туфли и поспешила в коридор.

Глава 9

– Значит, – проговорила Вэл, пережевывая сэндвич и вытирая майонез и горчицу из уголка губ, – через три недели у тебя свидание с Мэддоксом. Ты это пытаешься мне сказать?

– Нет, – нахмурилась я. – Это лишь то, что ты из меня вытянула.

Сложив губы бантиком, чтобы не вывалился огромный кусок сэндвича, она улыбнулась.

Я уперлась подбородком в кулак и надулась.

– Вэл, почему ты не можешь оставить все как есть? Я хочу, чтобы он мне доверял.

– Сколько раз мне повторять тебе? – сказала она, проглотив пищу. – В Бюро нет секретов. Мэддокс должен был понять, что я в конце концов все выясню. Ему прекрасно известны мои таланты.

– А это еще что значит?

– Ага, заревновала? Мэддокс ведь знает, что мы дружим, а еще он знает, что я могу вынюхать секрет лучше собаки для травли енотов.

– Травля енотов? Где ты этого понабралась?

– Мои бабушка и дедушка из Оклахомы. Я раньше ездила к ним каждое лето, – с пренебрежением сказала она. – Послушай. Ты первоклассно выполняешь свои обязанности в качестве руководителя. У ООСа, очевидно, на тебя виды. Не успеешь заикнуться об офисном романе, как будешь в Куантико.

Я чуть не подавилась картошкой фри.

– Вэл, ты просто убиваешь меня.

– Но Мэддокс с тебя глаз не сводит.

Я покачала головой:

– Прекрати.

Но она с видом сведущего человека стала подтрунивать надо мной:

– Иногда он улыбается, когда ты проходишь мимо. Даже не знаю, это так мило. Я его раньше таким не видела.

– Заткнись.

– Так что насчет свадьбы Трэвиса?

Я пожала плечами:

– Мы проведем ночь в Иллинойсе, а потом отправимся на остров Сент-Томаса.

Улыбка Вэл была заразительной, и я усмехнулась:

– Ну что? Да прекрати уже, Вэл! Это же по работе.

Она бросила в меня картошкой фри, но потом дала мне доесть в тишине и спокойствии.

Покинув «Фаззи», мы вернулись в офис. Когда мы проходили кабинет Маркса, он помахал Вэл.

– Привет! Встречаемся вечером в «Каттерсе», – сказал он.

– Сегодня? – Она покачала головой. – Мне нужно в магазин за продуктами.

– Продуктами? – скривился он. – Ты же не готовишь.

– Хлеб, соль, горчица. У меня ничего не осталось, – сказала Вэл.

– Встретимся после. Мэддокс тоже идет.

На долю секунды его взгляд задержался на мне, и мои щеки вспыхнули.

Я сбежала в свой кабинет, чтобы не показалось, будто мне интересно слушать про планы Томаса. Как только я взгромоздилась на свой трон и включила ноутбук, в полуоткрытую дверь постучал Сойер.

– Плохое настроение? – спросил он.

– Да, – ответила я, прокручивая колесико на мышке. Я нажала на иконку почты и нахмурилась, увидев многочисленные заголовки писем. – Как такое возможно, черт подери? Стоит только отлучиться на час, и в ящике уже тридцать два новых сообщения.

Сойер сунул руки в карманы и прислонился к дверному косяку.

– Мы все любим надоедать начальству. Кстати, и от меня есть письмо.

– Супер.

– Хочешь сходить вечером в «Каттерс»?

– Это что, единственный бар в округе?

Сойер пожал плечами, прошел к моему столу и плюхнулся в кресло. Там он развалился как король, положив на грудь сцепленные в замок руки.

– Здесь тебе не моя гостиная, агент.

– Простите, мэм, – сказал он, выпрямляя спину. – Просто мы все ходим в «Каттерс». Это ближайшее место для многих, кто здесь живет.

– А почему столько наших живет в этом районе? – спросила я.

Он пожал плечами:

– У отдела обеспечения жильем хорошие отношения с владельцами этой недвижимости. Район довольно благополучный, а для Мидтауна к тому же и доступный по цене. – Сойер улыбнулся. – В Мишн-Хиллз есть небольшая закусочная под названием «Бруклин Герл». Там классно. Хочешь пойдем туда?

– А где находится Мишн-Хиллз?

– В десяти минутах от твоего дома.

Я на секунду задумалась.

– И мы просто поужинаем, так? Это не свидание.

– Боже, нет, конечно! Если только не хочешь заплатить за меня.

Я усмехнулась:

– Не хочу. Ладно. «Бруклин Герл», в восемь тридцать.

– Ура! – сказал Сойер, поднимаясь с кресла.

– Это еще к чему?

– Мне не придется ужинать в одиночестве. Прости, что решил это отметить.

– Все, выметайся, – сказала я, махнув рукой.

Сойер прокашлялся, и тут я заметила, что дверь не заперта, как ей следовало бы. Я подняла голову и встретилась взглядом с Томасом, который стоял на пороге. Его короткие волосы были все еще влажными от душа после тренировки.

– И как давно ты здесь стоишь? – спросила я.

– Достаточно.

Я проигнорировала его язвительный тон.

– Прекращай уже незаметно подкрадываться к моей двери. У меня от этого мурашки по коже.

Томас вздохнул и закрыл за собой дверь, потом подошел к моему столу. Сел и терпеливо подождал, пока я проверяла почту.

– Лииз.

– Что? – сказала я, глядя в монитор.

– Что ты делаешь?

– Проверяю почту, то есть работаю. Тебе тоже не помешало бы.

– Раньше ты звала меня «сэр».

– Раньше ты вынуждал меня.

Из-за долгой паузы я оторвалась от монитора и посмотрела на Томаса:

– Не заставляй меня объяснять.

– Что объяснять? – заинтригованно спросил он.

Я отвела взгляд, ощущая прилив раздражения, но потом сдалась:

– Это всего лишь ужин.

– В «Бруклин Герл».

– И что?

– Это мой любимый ресторан. Он это знает.

– Черт побери, Томас, это не долбаное соревнование.

Он на некоторое время задумался.

– Для тебя, может, и нет.

Я раздраженно покачала головой:

– Что это еще значит?

– Помнишь ночь нашего знакомства?

Вся моя злость улетучилась, и я перенеслась в тот момент, когда Томас достиг своего пика, находясь внутри меня. Чувство неловкости поставило меня на место быстрее каких-либо угроз.

– И что с того? – спросила я, кусая ноготь большого пальца.

Томас замешкался.

– Ты серьезно говорила об этом?

– О чем именно?

Он словно целую вечность смотрел в мои глаза, продумывая, что сказать.

– Что ты «эмоционально недоступна»?

Он не просто застал меня врасплох, а буквально шокировал.

– Не знаю, что на это ответить, – сказала я.

Молодец, Лииз!

– Это касается всех мужчин или только меня? – спросил Томас.

– Ни то ни другое.

– Просто я… – Теперь он не флиртовал, а проявлял настоящий интерес. – Кто тот парень из SWAT, которого ты оставила в Чикаго?

Я оглянулась, будто за окном седьмого этажа кто-то был и мог меня услышать.

– Томас, я на работе. Почему мы, черт побери, говорим об этом сейчас?

– Если хочешь, можем поговорить за ужином.

– У меня другие планы, – сказала я.

Его лицо напряглось.

– Свидание?

– Нет.

– Если это не свидание, то Сойер переживет.

– Я не собираюсь отменять встречу с ним только потому, что ты хочешь победить в какой-то вашей игре. Это старо как мир. Я уже устала от твоих выходок.

– Тогда решено. Мы поговорим о твоем бывшем ниндзя в моем любимом ресторане в восемь тридцать. – С этими словами он поднялся.

– Нет, не решено. Ничего из этого мне не интересно!

Он огляделся по сторонам и игриво ткнул пальцем себе в грудь.

– Нет, и ты мне неинтересен, – фыркнула я.

– Для федерала ты никудышная врунья, – усмехнулся Томас. Он прошел к двери и открыл ее.

– Что сегодня со всеми?! – воскликнула я. – Вэл ведет себя как чокнутая, и ты сумасшедший… и к тому же самодовольный. Я просто хочу прийти на работу, потом уйти домой и ради разнообразия поужинать не в одиночестве, с кем, черт побери, мне вздумается, без всяких нервов, упрашиваний и соревнований.

Теперь весь отдел пялился в сторону моего кабинета.

Я стиснула челюсть.

– Если у вас нет для меня новой информации, агент Мэддокс, то прошу, дайте мне поработать над текущим проектом.

– Хорошего дня, агент Линди.

– Спасибо, – фыркнула я.

Не успел он закрыть за собой дверь, как вновь заглянул в кабинет.

– Я уже привык, что ты зовешь меня Томас.

– Убирайся из моего кабинета, Томас.

Он закрыл дверь, и мои щеки зарделись, а на губах невольно расползлась улыбка.

* * *

По обе стороны улицы струились ручьи, унося городскую грязь и мусор в огромные квадратные канализационные решетки на каждом перекрестке. Пронзительно визжали шины, соприкасаясь с мокрым асфальтом, а я стояла под полосатым навесом и перед большой витриной, на которой была надпись в винтажном стиле «Бруклин Герл».

Я не могла скрыть улыбки из-за того, что не нужно брать с собой пальто. Низкие облака над моей головой были пронизаны лунным светом. Целый день в Сан-Диего то и дело лил дождь, но сейчас я стояла в белой блузке с коротким рукавом, льняном блейзере кораллового цвета и узких джинсах с сандалиями. Мне хотелось обуть мои замшевые босоножки на шпильке, но тогда бы они промокли.

– Привет, – прямо на ухо сказал мне Сойер.

Я с улыбкой повернулась, толкнув его в бок.

– Я забронировал нам столик, – проговорил Томас, проходя мимо нас и открывая дверь. – На троих, верно?

Казалось, Сойер проглотил язык.

Томас изогнул брови:

– Так что? Идем ужинать. Я ужасно голоден.

Мы с Сойером обменялись взглядами и зашли внутрь.

Томас сунул руки в карманы, стоя возле старшей официантки.

– Томас Мэддокс, – сказала молодая девушка, и ее глаза заблестели, – сколько лет, сколько зим.

– Привет, Кейси. У нас столик на троих.

– Сюда. – Кейси улыбнулась, взяла три меню и проводила нас в угловую кабинку.

Сойер сел у стены, а я опустилась на стул возле него, так что Томасу пришлось занять место напротив нас. Сперва оба парня казались довольными такой рассадкой, но когда Сойер придвинул ко мне стул, Томас нахмурился.

Я с подозрением глянула на него.

– Я думала, это твой любимый ресторан.

– Так и есть, – сказал Томас.

– Девушка сказала, ты здесь давно не был.

– Ага.

– Почему? – спросила я.

– Разве ты не приводил раньше сюда свою девушку? – спросил Сойер.

Томас сердито посмотрел на Сойера исподлобья, но потом наши взгляды встретились, и его суровое лицо смягчилось. Потом он опустил глаза и поправил свои приборы и салфетку.

– Последний раз я приходил сюда с ней.

– Ой, – сказала я, и во рту у меня тут же пересохло.

К нашему столику, улыбаясь, подошла молодая официантка.

– Привет.

Сойер поднял взгляд, и его глаза сверкнули, когда он узнал девушку.

– У кого-то сегодня после работы свидание. Я ревную.

Тесса покрылась румянцем:

– Все дело в новой губной помаде.

– Я так и знал, что-то изменилось. – Сойер задержал взгляд на девушке, а потом посмотрел в меню.

Томас закатил глаза и заказал бутылку вина, даже не глядя в меню. Официантка удалилась.

– Ну что? – сказал Сойер, разворачиваясь ко мне вполоборота. – Уже повесила картину?

– Нет, – ответила я, усмехнувшись и покачав головой. – Не понимаю, почему она такая тяжелая. Так и стоит возле стены, там, где я решила ее повесить.

– Странно, что на той стене нет ни гвоздя, – сказал Сойер, стараясь скрыть нервозность.

Томас заерзал на стуле:

– У меня есть кронштейн. Насколько она тяжелая?

– Слишком тяжелая для гипсокартонной стены, но с кронштейном должно получиться, – сказала я.

Томас пожал плечами, выглядел он более расслабленным, чем мы с Сойером.

– Я позже занесу тебе.

Боковым зрением я увидела, как напряглась челюсть Сойера. Только что Томас занял мое время после ужина. Может, другой женщине такое понравилось бы, но я находилась на грани отчаяния.

Тесса вернулась с бутылкой и тремя бокалами. Пока она разливала вино, Сойер ей подмигнул.

– Спасибо, дорогая.

– Не за что, Сойер. – Она едва сдерживала радость, покачиваясь на каблуках. – Э… вы выбрали закуски?

– Запеченные фаршированные кабачки, – сказал Томас, неотрывно глядя на меня.

Из-за его пристального взгляда я поежилась, но не отвернулась. Мне хотелось быть непроницаемой хотя бы снаружи.

– А мне просто хумус, – проговорил Сойер. Казалось, выбор Томаса внушал ему отвращение.

Тесса развернулась на каблуках, и Сойер проследил, как она удаляется назад к кухне.

– Прошу меня простить, – сказал Сойер, показывая, что ему нужно выйти из-за стола.

– Конечно. – Я пододвинулась и встала, пропуская его.

Он с улыбкой прошел мимо меня, а потом направился к уборным, как я предположила, минуя серые стены и фреску в деревенском стиле.

Томас улыбнулся, когда я опустилась на стул. Заработал кондиционер, и я закуталась в блейзер.

– Накинь вот это, – предложил Томас свой блейзер, который по цвету идеально совпадал со стенами. Также он надел сегодня джинсы и коричневые ботинки «Тимберленд».

Я покачала головой:

– Мне не так уж холодно.

– Просто ты не хочешь сидеть в моем пиджаке, когда вернется Сойер. Но он и не заметит, потому что будет увлечен разговором с Тессой.

– Меня не заботит, что думает или чувствует Сойер.

– Тогда зачем ты пришла сюда с ним?

В голосе Томаса не было укоризны. Говорил он вовсе не громким и требовательным тоном, как всегда, отчего его слова смешивались с общим гулом ресторана.

– Сижу-то я не напротив него. В данный момент я здесь с тобой.

Уголки губ Томаса поползли вверх. Казалось, ему понравилось это замечание, и я мысленно поругала себя за вспыхнувшие внутри меня чувства.

– Мне нравится это заведение, – сказала я, оглядываясь. – Оно чем-то напоминает тебя.

– Я раньше его обожал, – проговорил Томас.

– А теперь нет. Все из-за нее?

– Мое последнее воспоминание об этом месте – это последнее воспоминание о ней. Аэропорт не в счет.

– Значит, она тебя бросила.

– Да. Я думал, мы будем говорить о твоем бывшем, а не о моей.

– Она бросила тебя из-за твоего брата? – спросила я, игнорируя слова Томаса.

Его кадык дернулся, когда он нервно сглотнул, а потом посмотрел в сторону уборных, ища взглядом Сойера. Как Томас и предсказывал, Сойер стоял в конце барной стойки, развлекая Тессу.

– Ага, – сказал Томас. Он резко выдохнул, будто из его легких вышибло воздух. – Но она с самого начала не была моей. Камилла всегда принадлежала Тренту.

Я покачала головой и нахмурилась:

– Тогда зачем так поступать с самим собой?

– Сложно объяснить. Трент любил ее с самого детства. И я об этом знал.

Его признание меня удивило. Учитывая то, что я знала о его детстве и отношении к братьям, было трудно представить, чтобы Томас совершил нечто столь бездушное.

– И тем не менее ты стал за ней ухаживать. Не понимаю зачем.

Его плечи едва заметно вздрогнули.

– Я тоже ее люблю.

Он говорил в настоящем времени! В моей груди заворочалась ревность.

– Я не хотел, – сказал Томас. – Раньше я чаще ездил домой, в основном чтобы увидеть ее. Она работает в местном баре. Как-то вечером я отправился прямиком в «Ред», сел в ее части бара, и тут меня осенило. Она больше не маленькая девочка с хвостиками, а взрослая девушка, которая к тому же мне улыбалась.

Томас перевел дыхание.

– Трент постоянно говорил о Камилле, но казалось – по крайней мере мне, – что он никогда не станет на нее претендовать. Я думал, он вряд ли остепенится. Потом он стал встречаться с девушкой… Маккензи. Тогда я решил, что его влюбленность в Камиллу прошла. Но в скором времени случилась авария, и Маккензи погибла.

Я легонько ахнула. Томас кивнул, видя мое потрясение, и заговорил вновь:

– Трент после этого стал сам не свой. Много пил, спал с кем попало, забросил учебу. Как-то на выходных я приехал домой, чтобы повидаться с ним и с папой, а потом пошел в бар. Она была там. – Он вздрогнул. – Я правда пытался.

– Но не получилось.

– Я оправдывался тем, что он ее не заслуживает. Это второй эгоистичный поступок в моей жизни, и снова по отношению к моему брату.

– Но в конце концов Трент и Камилла вместе?

– Я много работаю. Она там, как и он. Все было предрешено, как только Трент стал за ней ухаживать. Я не мог возражать. Он первым в нее влюбился.

От грустного взгляда Томаса у меня защемило сердце.

– Она знает, чем ты занимаешься?

– Да.

Я изогнула бровь:

– Ты рассказал ей, кем работаешь, а своим родным – нет?

Томас обдумал мои слова и заерзал на стуле.

– Она им не расскажет. Обещала мне.

– Значит, она всем им врет?

– Скорее, не говорит правды.

– И Тренту тоже?

– Он знает, что мы встречались. Трент считает, что мы держали все в тайне из-за его чувств к Камилле. Про Бюро он ничего не знает.

– А ты веришь, что она ему не расскажет?

– Да, – без промедления ответил Томас. – Я попросил Камиллу не разглашать то, что мы встречаемся. Несколько месяцев никто, кроме ее соседки по квартире и нескольких коллег, ни о чем не знал.

– Значит, так? Ты не хотел, чтобы твой брат знал, что ты ее украл, – самодовольным тоном проговорила я.

Его лицо исказилось из-за отсутствия деликатности с моей стороны.

– Отчасти да. Также я не хотел, чтобы отец выведывал у нее информацию. Тогда ей пришлось бы соврать. И все стало бы еще сложнее, чем сейчас.

– Но ей все же пришлось врать.

– Знаю. Глупо получилось. Я действовал импульсивно, и все пошло не по плану. Я поставил всех в неловкое положение. Вел себя как эгоистичный подонок. Но я правда любил… люблю ее. Поверь мне, теперь я получаю сполна.

– Она ведь будет на свадьбе, так?

– Да, – сказал Томас, сминая салфетку.

– С Трентом.

– Они по-прежнему встречаются. И живут вместе.

– Даже так, – с удивлением проговорила я. – И это не имеет никакого отношения к тому, зачем ты позвал меня с собой?

– Полански захотел, чтобы ты поехала.

– А ты – нет?

– Я не собираюсь заставлять Камиллу ревновать, если ты про это. Они любят друг друга. Она осталась в прошлом.

– Так ли это? – спросила я, не успев подумать, и со страхом стала ждать ответа.

Томас очень долго смотрел на меня.

– А что?

Я нервно сглотнула.

Хороший вопрос. И впрямь, зачем мне это знать?

Я прокашлялась и неуверенно усмехнулась:

– Не знаю даже. Просто хочу узнать.

Он издал смешок и опустил глаза:

– Можно любить человека и в то же время не стремиться быть с ним. Так же, как и хотеть кого-то до того, как полюбишь.

Томас взглянул на меня, и его глаза заискрились.

Боковым зрением я увидела, что Сойер стоит возле нашего столика вместе с Тессой, которая держит в руке поднос.

Томас не отвел от меня взгляда, и я не могла перестать смотреть на него.

– Можно я… прошу прощения… – сказал Сойер.

Я пару раз моргнула и подняла глаза:

– Ой, конечно, прости.

Я поднялась, давая ему пройти, потом вернулась на свое место, пытаясь не съежиться под пристальным взглядом Томаса.

Тесса поставила на стол закуски и три небольшие тарелочки. Наполнила полупустой бокал Томаса бордовым мерло, я же прикрыла свой бокал ладонью.

Сойер поднес вино к губам, и за нашим столиком повисла неловкая тишина, в то время как прочий зал гудел от разговоров, а по сторонам изредка раздавался смех.

– Ты рассказал ей про Камиллу? – спросил Сойер.

Волоски на моем затылке встали дыбом, а во рту пересохло. Я залпом допила свое красное вино. Томас усмехнулся и снисходительно посмотрел на Сойера:

– Ты рассказал Тессе о своей сыпи?

Сойер чуть не захлебнулся вином. Тесса хотела что-нибудь ответить, но не смогла и в итоге вернулась на кухню.

– Ну почему? Почему ты ведешь себя как сволочь?

Томас усмехнулся, а я пыталась перебороть улыбку, но не смогла, хихикнув над своим бокалом.

Сойер тоже засмеялся, потом покачал головой, щедро намазывая хумус на лепешку.

– Отлично сыграно, Мэддокс, просто отлично.

Томас взглянул на меня исподлобья:

– Лииз, как будешь добираться домой?

– Ты подвезешь.

Он коротко кивнул:

– Не хочу признавать, но я рад, что ты на это согласилась.